Лунный свет на пентаграмме

Глава 1

Ночь планомерно наступала на город, последние лучи солнца на прощание коснулись земли, скрываясь за горизонтом. Сидя прямо на земле под раскидистым деревом, я читала книгу, блуждая по мирам, творимым фантазией. Неподалёку раздался возмущённый крик Ларме, что носился между могилами, стремясь успеть подготовить всё необходимое для облавы. Вот уже третью ночь подряд к нам стали наведываться сатанисты‑любители. Чёрные плащи, купленные по дешёвке в супермаркете, ножи с резными рукоятками, что лишь внешне походили на настоящие ритуальные клинки, и тетрадные листы с написанными на них текстами ритуалов, взятых из интернета. Посмешище, да и только…

Но Ларме на пару с Королём решили изгнать этих «клоунов» с наших земель. Я лишь тихо радовалась тому, что они наконец перестали спорить по каждому поводу, капая мне на мозги. Герр Нойман был солидарен со мной и, не скрывая улыбки, советовал те или иные способы борьбы с сатанистами. Откуда ему были известны эти самые способы, мы предпочли не уточнять.

— Кажется, наши охотники за нечистью решили‑таки, кто будет руководить процессом, а кто помогать, — усмехнувшись, проговорил Нойман, присаживаясь рядом со мной.

— Надолго ли? — иронично ответила я, наблюдая, как Ларме, кипя от недовольства, корчит рожи за спиной Короля Карла.

Вооружившись лопатами и вилами из небольшого сарайчика, что стоял недалеко от сторожки, горе‑охотники выбирали место для засады.

— Давно хотел спросить, а почему ты не выгонишь их с территории?

— Не вижу смысла напрягаться, пока они не причиняют вреда. Пусть себе развлекаются. Порой от скуки охота лезть на стену, а тут хоть какое‑то развлечение.

— Думаешь, Сатана так и не навестит их? — тихо рассмеялся Нойман, снимая очки.

— Не думаю, что у Сатаны столько свободного времени, чтобы тратить его на этих полудурков.

— Интересно, кого они будут вызывать сегодня?

— Не знаю. На прошлой неделе они, кажется, взывали к Вельзевулу…

— И что, не ответил?

— Видимо, перебои со связью в аду…

Мы тихо рассмеялись. Убрав книгу, я всецело обратила внимание на парочку призраков с лопатами. Решив притаиться за одним из стареньких склепов, они перетаскивали всё добро туда. Не удержав вилы, Ларме уронил их прямо на голову королю. Ожидаемо вилы прошли насквозь, не причинив вреда призраку, однако вопли возмущения и трагические вздохи слышались даже на краю кладбища. За проявленное неуважение к королевской особе Ларме был приговорён к пыткам — началась погоня. Шут бегал по тропинкам, петляя среди крестов и памятников, проворно уворачиваясь от летевших в него камней и веток. Устав от бессмысленной погони, мстители, как ни в чём не бывало, вернулись к своему занятию.

Покачав головой, я поднялась на ноги, направляясь в сторону сторожки. Нойман остался наблюдать под деревом. Зайдя внутрь, я вскипятила чайник, наливая в кружку чёрный кофе. Погода на улице стояла на удивление тёплой, сидеть в помещении не хотелось, потому я снова вышла на улицу. Стоило мне опуститься на деревянную скамейку, как на плечо спикировал чёрный ворон.

— Ну привет, красавчик, давненько тебя не было видно, — проговорила я, погладив ворона по блестящему оперению.

Каркнув в ответ, птица уставилась на одно из ближайших деревьев. Переведя взгляд туда, я заметила среди кроны на ветке большую бурую сову. Большие жёлтые глаза смотрели точно на меня, словно рассматривая, пытаясь понять, стоит ли мне доверять.

— Новая подружка? — усмехнувшись, перевела я взгляд на ворона, за что получила болезненный клёвок в ухо.

— Всё‑всё, не лезу в личную жизнь…

Я потерла ухо пальцами, заметив пару капель крови, которые довольно быстро свернулись — ранка затянулась. Жизнь на кладбище шла своим чередом, даже животный мир умудрялся находить себе новых знакомых. Решила прогуляться до магазина — заканчивалась еда и сигареты. Я нехотя поднялась с лавки: призрачная надежда, что Ларме с королём угомонятся без моего присмотра, таяла с каждым их воплем.

Ворон взлетел, стоило мне подняться на ноги, и унёсся на ветку к сове.

Прихватив с собой деньги, я направилась к выходу с кладбища, махнув на прощание рукой Нойману.

— Присмотри за ними, — попросила я его, отворяя кованые ворота.

Кивнув, мужчина снова принялся наблюдать за парочкой призраков. Улицы города постепенно пустели, в окнах загорался свет ламп, слышались приглушённые голоса из открытых форточек. Вдохнув поглубже, я мельком улыбнулась, наслаждаясь прогулкой. Порой мне даже нравилось покидать пределы мёртвых, гулять по улицам, наблюдая за повседневной жизнью горожан. В такие моменты я даже ощущала себя частью мира живых.

В магазине я взяла пару блоков сигарет, хлеб, колбасу и кофе. Проводившая меня кассирша зевнула и отвернулась к кассовому аппарату — ни один живой не любит смотреть на меня слишком долго. Инстинкты.

Свернув в ближайший парк, я присела на лавочку, закурив. В центре парка располагался небольшой фонтанчик, что работал даже ночью. Лунный свет красиво играл на водной глади, подсвечивая её серебряным светом. Засмотревшись на воду, я не сразу заметила, что ко мне подбежал пёс и уткнулся носом в колено, словно мы были знакомы уже тысячу лет.

— Привет, ты откуда такой? — спросила я, погладив пса по рыжей шерсти.

Пёс лизнул руку и рванул в кусты. Вернулся. Снова ткнулся. И снова к кустам. Он явно звал меня куда‑то.

— Герцог, ко мне! — раздался знакомый голос, отчего я тут же нахмурилась.

— Простите, он не кусается, да и не сбегает. Не знаю, что на него нашло, — тяжело дыша, произнёс мужчина, держа в руках поводок.

Серо‑голубые глаза уставились на меня, и на мгновение мне показалось, что мужчина узнал меня.

— Всё хорошо, не стоит переживать…

— Простите, а мы с вами нигде не виделись? — смущённо спросил мужчина, рассматривая меня.

— Не думаю. Я редкий гость в городе.

— Ещё раз простите, просто у меня такое чувство, что мы знакомы, но вот вспомнить откуда — не могу…

— Бывает. Человеческая память — странная штука: порой незнакомцы кажутся нам знакомыми, а порой мы не узнаём и родных лиц…

— Философски, — улыбнулся мужчина, пристегивая пса на поводок.

Ничего не ответив, я поднялась на ноги, стараясь побыстрее уйти, пока он не начал вспоминать что‑то ещё.

— Может, вас проводить? Уже поздно.

— Не стоит. Мне недалеко идти…

Я развернулась и пошла прочь. Чувствовала спиной его взгляд. Пёс тявкнул мне вслед коротко и жалобно, будто прощался.

Он не должен помнить. Не должен. Почему же тогда каждый раз, когда я вижу этого человека, во мне что‑то щёлкает, как курок? И почему его пёс меня узнал?

Стоило мне переступить порог мира живых, очутившись в пределах мёртвых, как сразу стало спокойнее. Оглядев поляну, я заметила, что многие призраки сидели на своих надгробиях, пока Ларме вещал о их с королём доблестных планах по спасению кладбища от жестоких сатанистов. Обречённо покачав головой, я прошла мимо — участвовать в этом шоу не было желания.

— Лицо у тебя, как у человека, увидевшего привидение, — Нойман поправил очки. — Иронично, знаешь ли.

— Увидела кое‑кого почище, — буркнула я, проходя мимо.

Близилась полночь, вскоре должны были явиться жертвы расправы. Не ожидая ничего интересного, я всё же вышла на улицу, присев на лавочку. «Мёртвые зрители» уже заняли свои места, ожидая начала шоу. Всё же мёртвые не сильно отличаются от живых в погоне за развлечениями: хлебом не корми, дай поглазеть на что‑то интересное.

Тихо скрипнули ворота — шоу началось. Сатанисты‑любители выползли из‑за кустов, словно тараканы из‑под комода.

Тишину кладбища разорвал жалобный скулёж собаки, заставив меня напрячься. Нахмурившись, я стала всматриваться в приближающиеся фигуры в чёрном. Один из них тащил на спине мешок, в котором кто‑то активно дёргался. Поднявшись на ноги, я прошла между могил, остановившись у одной из статуй ангела, что находилась ближе всех к сатанистам. Ларме и король затаились у склепа, сжимая лопату и вилы.

Герр Нойман пристроился среди деревьев с каким‑то жутковатым сооружением из веток — позже выяснится, что он просто скрепил их верёвками, но в темноте эта штуковина выглядела как оживший куст‑мутант.

Закончив с подготовкой к очередному ритуалу, один из сатанистов стал читать воззвание к очередному демону ада. Остальные трое вторили ему чуть тише, повышая голос лишь в ключевые моменты. Закончив с первой частью, двое развязали мешок, вытаскивая оттуда рыжего пса. Я с ужасом заметила, что это тот самый пёс, что радостно лаял в парке и позволял себя гладить. Герцог…

Главный сатанист вытащил из кармана балахона клинок, двое других уложили собаку в центр пентаграммы.

— Что ж, — прошептала я, чувствуя, как холод растекается по венам, — хотели демона — получите.

Я вышла из тени. Медленно. Бесшумно. Так, что они заметили меня, только когда я оказалась в центре их пентаграммы.

— Какого… — выдохнул главный, с ножом.

— Вы звали? — спросила я спокойно. — Три ночи подряд. Невежливо было не ответить.

— Это Вельзевул? — пискнул тот, что помладше.

— А ты проверь. — Я улыбнулась, зубы сверкнули в лунном свете.

Ларме понял намёк раньше, чем я закончила фразу. Лопата обрушилась на ведро с таким грохотом, что сатанисты взвыли и попадали на колени. Король зашвырял их камнями — мелкими, но точными. Нойман издал из кустов такой гортанный крик, будто вся преисподняя разверзлась.

Двое побежали сразу. Третий — следом.

Обернувшись, сатанисты тут же вскочили на ноги и, громко крича, стали разбегаться в разные стороны. Один лишь остался стоять на месте, держа в руках нож и смотря точно на меня. Бормоча что‑то про жертву во имя Вельзевула и надеясь на благосклонность, он занёс нож над псом.

Я шагнула к нему. Но не успела.

Из воздуха материализовалась рука. Сильная, затянутая в перчатку. Схватила сатаниста за горло и подняла в воздух, как тряпичную куклу.

Арно.

Во взгляде рыцаря я увидела то, чего не видела раньше, — ярость. Не та рыцарская отвага и благородство, а настоящая животная злость.

— Арно, не надо, оставь его, — спокойно прошептала я, положив руку на плечо мужчины.

— Он хотел убить невинное существо ради своей забавы…

— Убирайся, пока сам не стал жертвой, и запомни: ещё раз появишься на кладбище — пополнишь ряды этих могил, — с холодной злостью проговорила я, смотря на сатаниста.

Разжав руку, Арно отпустил горе‑ритуалиста. Перепуганно смотря на меня, он вскочил на ноги, закашлявшись. Побежал в сторону выхода, споткнулся о могильный камень, упал, но тут же поднялся и скрылся в темноте.

— Спасибо, — сказала я.

— Простите, что заставил ждать, — выдохнул он, и ярость в его глазах погасла, уступив место вине. — Я должен был быть здесь раньше.

— Ты здесь, — я взяла его руку, разжала одеревеневшие пальцы, — это главное.

— Я… — он запнулся. — Я скучал, Виктория. Сильнее, чем имел право.

— Я тоже, — мои слова прозвучали тише, чем я хотела. Но он услышал.

Арно пропадал целый месяц где‑то с тех пор, как мы прибрались после восстания. Я не кривила душой, говоря, что соскучилась. Без Арно было тоскливо, странно; кажется, я давно не испытывала тоски по кому бы то ни было.

— Не стоит терзать мою душу надеждой, — грустно улыбнулся он, смотря мне в глаза.

— Я всего лишь говорю правду.

— Если так, то я безмерно счастлив, — улыбнулся рыцарь, кажется, впервые за долгое время.

От разговора нас отвлекли испуганные крики. В стороне Ларме гонял последнего сатаниста с лопатой наперевес, король требовал немедленной казни, Нойман философски комментировал бегство. Герцог выскочил из пентаграммы, отряхнулся и лизнул меня в ладонь.

— Пошли, — сказала я рыцарю. — Посидим. До рассвета ещё пара часов.

— Я бы посидел с вами и вечность, — ответил он.

И я почти поверила, что это возможно.

Заведя собаку в сторожку, я налила ей воды и положила в тарелку колбасу. Стоило мне вернуться на улицу, как на меня тут же налетел Ларме.

— Нет, ну вы видели, как мы их! — возбуждённо кричал он, размахивая лопатой на манер меча.

— То‑то же, будут знать, как обижать беспомощных, — торжественно объявил король, вскинув вверх подбородок и опираясь на вилы, как на посох.

— Герои, — усмехнулся весело Нойман, отряхивая с рук невидимую пыль.

— Рано радуетесь, мстители, вам ещё пентаграмму стирать и убирать погром, — объявила я, тут же получив волну возмущения в ответ.

— Почему мы? — жалобно спросил шут.

— Ну не мне же прибирать за вами. Сами устроили гонки — вот сами и убирайтесь.

— Но…

— Рано вы, друзья, выгнали горе‑сатанистов. Могли бы их заставить убираться во имя Сатаны, — иронично заметила я.

— Порой ты ведёшь себя хуже этого избалованного жалобщика, — понуро заявил шут, указывая пальцем на Карла.

— Как ты сейчас назвал меня, неблагодарный?

— Правда глаза колет?

— А, ну иди сюда, шут, и получи своё заслуженное наказание. Стража, схватить его!

Скорчив рожу, Ларме помчался в сторону церквушки. За ним, позабыв о всех манерах, побежал король, размахивая вилами направо и налево.

— Ничего не меняется в мёртвом королевстве, — улыбнулся герр Нойман.

— Может, таков их посмертный рок? — предположил Арно, всматриваясь в погоню.

— Чем бы ни тешились царские особы, лишь бы убрали последствия погрома, — хмыкнув, ответила я, присаживаясь на лавочку.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, освещая пробуждающийся город и засыпающее кладбище. Попрощавшись с рыцарем, я зашла в сторожку.

Герцог сидел у порога и смотрел на меня преданными глазами. Пёс отказался уходить сам — прижимался к ногам, ложился поперёк двери, скулил, когда я пыталась выставить его наружу.

— Ну что, приятель, пора возвращаться домой, — проговорила я, следуя за псом.

— Будь осторожна, — прошептал Арто, стоя в тени раскидистого дуба.

— Я всегда осторожна…

— Ты всегда так говоришь, но спокойнее от этого мне не становится.

Я ничего не ответила, лишь кивнула на прощание и вышла за ворота.

Город просыпался лениво, потягиваясь первыми солнечными лучами. Дворники гребли листву, из хлебной пекарни тянуло сдобой, где‑то за углом лаяла другая собака. Обычное утро. Живое утро.

Герцог шёл рядом, то и дело оглядываясь, — проверял, не отстала ли я. Не тянул поводок, не рвался вперёд. Просто шёл. Рядом.

Мы свернули в знакомый переулок. Аккуратный дом с кованой калиткой и подстриженным газоном. В палисаднике цвели запоздалые астры — жёлтые, как осеннее солнце.

Герцог замер у калитки и один раз коротко тявкнул. Из дома никто не вышел.

Я толкнула калитку — она оказалась не заперта. Прошла по дорожке, поднялась на крыльцо. Пёс нетерпеливо перебирал лапами, но молчал. Умный пёс.

Дверь открылась прежде, чем я успела постучать. На пороге стоял он. Серо‑голубые глаза, тёмные круги под ними — не спал всю ночь. В домашней рубашке, расстёгнутой у ворота. Босиком.

— Герцог, — облегчённо и радостно проговорил мужчина, присаживаясь на корточки и обнимая собаку. Пёс вилял хвостом, прыгая на грудь хозяина.

— Он сам пришёл ко мне на кладбище, — сказала я спокойно, — забрёл на территорию. Я подумала, что вы будете искать.

Мужчина поднял голову. Посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— На кладбище, — повторил он медленно. — Вы работаете там?

— Сторожем…

— Странно, — он выпрямился, не отпуская пса. — Мне казалось… — Он замолчал, потёр переносицу, как тогда, в парке. — Простите. Мне кажется, я вас откуда‑то знаю. Но не могу вспомнить.

— Бывает, — ответила я нейтрально. — Память — капризная вещь.

Мы стояли друг напротив друга. Солнце поднималось выше, разрезая тени на крыльце. Я видела, как он пытается собрать рассыпающиеся воспоминания воедино, но они ускользают — как песок сквозь пальцы.

— Спасибо, что привели его, — сказал он наконец. — Я… не знаю, как вас благодарить.

— Не нужно, — я сделала шаг назад, к калитке. — Просто следите за псом лучше. В следующий раз он может забрести не туда.

— Постойте, — окликнул он. — Хотя бы как вас зовут? Чтобы я знал, кому обязан.

Я замерла на секунду.

— Не важно, — ответила тихо. — До свидания.

И пошла прочь, не оглядываясь.

Но спиной чувствовала его взгляд. Тяжёлый, недоумённый, цепляющийся за смутный образ, который не хочет умирать.

«Почему ты не можешь меня забыть?» — подумала я, сворачивая за угол. «Почему каждый раз возвращаешься?»

Ответа не было. Только ветер гнал по асфальту пожухлые листья.

Кладбище встретило меня тишиной. Ларме и король уже угомонились — видимо, выдохлись после ночной погони. Нойман сидел на скамье, читал книгу и делал вид, что не ждал.

— Ну как? — спросил он, не поднимая глаз.

— Отвела.

— И?

— И ничего, — я устало присела рядом, достала сигарету. — Он меня не узнал.

— Ты в этом уверена?

Я затянулась, глядя на белый дым, тающий в утреннем свете.

— Нет, — признала через минуту. — Не уверена.

Нойман молча кивнул и перевернул страницу.

Арно стоял у старого склепа — в тени, как всегда. Не приближался. Не спрашивал. Просто ждал. Я посмотрела на него мельком, и он чуть склонил голову — жест, который говорил: «Я здесь. Я никуда не ушёл».

И этого было достаточно.

Солнце вставало над кладбищем. Жизнь и смерть продолжали свой ход. Где‑то там, за пределами кованых ворот, мужчина с серо‑голубыми глазами гладил своего рыжего пса и пытался вспомнить девушку, которой не должно было существовать в его мире.

Он не вспомнил. Но впервые за долгое время я подумала: «А что, если однажды — всё‑таки вспомнит?»

И испугалась этой мысли…