Лунные волки.

Глава 1

Михаил Жаровский.

Лунные волки.

Сашка был раздосадован и зол. Родители сплавили его на зимние каникулы к деду. Ну вот скажите, кто захочет провести две недели в глухом селе Бабкино, где-то под Рязанью, да ещё в обществе малознакомого старика? Сашка видел деда Матвея всего пару раз, когда тот останавливался у них проездом. Впечатление от этих встреч сложилось не самое приятное: дед казался замкнутым и угрюмым. Кустистые брови, глубоко посаженные глаза и неизменная трубка в зубах делали его похожим на старого гнома из "Властелина колец", а сварливый нрав довершал это сходство.

Добирались долго, от Рязани два часа тряслись на допотопном издыхающем Пазике, еле ползущем по лесной дороге.

‐ Вот это глухомань, – подумал Сашка, глядя на погасший индикатор сети сотового телефона, – видно про интернет в этом медвежьем углу никто и не слышал. Пазик, ревя и дёргаясь как старый эпилептик, заложил очередной крутой вираж, и взору открылась удручающая картина. Бабкино, гордо именуемое селом, напоминало декорации к фильму о тяжёлой жизни русской деревни. Десяток покосившихся деревянных изб, дымящих печными трубами, да здание магазина, косо сложенное из красного кирпича неизвестными умельцами – вот и всё Бабкино. Сашка присвистнул, выходя из автобуса. Он искоса глянул на хмурого отца. Было видно, что ему эта затея тоже стоит поперёк горла.

– Пап, зачем весь этот цирк, что я в этой дыре не видел?

Отец вздрогнул, помотал головой, словно отгоняя непрошенные мысли.

– Саня, понимаешь, не могу я ему отказать. И так редко встречаемся, а тут он, виданное ли дело, попросил. Пусть, говорит, внук приедет погостить.

Отец, подтолкнул Сашку в спину и указал на дальнюю избу, примостившуюся на опушке леса, чуть в стороне от остальных домов.

– Вон там дед живёт. И я там когда-то родился и жил. Иди уже, переживешь две недели, от города отдохнёшь, воздухом подышишь.

Автобус укатил, обдав Сашку облаком выхлопных газов. Отец уехал в город, а он остался один на один с деревней. Двери магазина украшал огромный амбарный замок, аборигенов заметно не было, и Сашке ничего не оставалось, как, проклиная злую судьбу, отправиться к берлоге деда. Постучавшись, Сашка толкнул скрипучую дверь и вошёл. На него пахнуло ароматом чего-то пряного и хмельного. Внутри изба выглядела гораздо лучше, чем снаружи. Струганные доски стен потемнели от времени, пол был застелен вязаными половиками, а в печи весело потрескивал огонь. С кровельных балок свисали вязанки трав и сушёных кореньев, на полках громоздились непонятные предметы, еле различимые в полутьме. Дед сидел за столом и что-то строгал перочинным ножиком, тихонько напевая себе под нос. Он оторвался от работы, огдядел вошедшего с ног до головы и промолвил: "Ну здравствуй, внук. Я тебя ждал".

Заняться в деревне было абсолютно нечем. Дед отвечал односложно или отмалчивался, занимаясь повседневными делами. Сашка сунулся в лес, увяз в сугробах и вернулся. Спустился к замёрзшей реке, побродил по селу. Местные, старики да старухи, доживающие свой век в умирающей деревне, казались нелюдимыми и какими-то дикими. На третий день Сашка совсем загрустил. Глядя на молчащий сотовый, он начал задумываться о побеге. Можно добраться до Рязани, благо автобус ходит, а там на поезде до Москвы. Деньги есть, а если что, язык и до Киева доведёт. Коварный план созрел, но ему не суждено было воплотиться в жизнь.

С дедом разговорились вечером. Поужинали при свете керосиновой лампы, дед заварил пахучий травяной чай, терпкий и крепкий, набил и закурил трубку. В облаках табачного дыма, подсвеченного неверным светом, кружились пылинки, завораживая своим бесконечным танцем. Сашка расслабился и осмелел.

– Дед, а почему мама тебя колдуном зовёт и сильно не любит?

– Да потому что я колдун и есть, самый что ни наесть натуральный.

Дед поворошил кочергой угли в печке и продолжил:

– Лариса каждое воскресенье в церкви, исповедь там, причастие, а колдуны для неё все от лукавого. Порчу только насылают, да скотину хворями морят.

– А, ты не такой, ты добрый?

Первый раз за три дня, Сашке стало интересно. Он думал, что дед уйдёт от ответа или отшутится, извечной прибауткой. Ан, нет. Казалось, задумчиво куривший трубку Матвей, готов говорить и рассказывать.

– Эх, Саня, не бывает злых и добрых колдунов. Бывают сильные и слабые, а вот добрых и злых – нет, точно не бывает. Она ведь, сила, нам от природы даётся, а у природы и понятий-то таких нет. Добро и зло люди придумали себе на потеху, а у природы есть одна необходимость. Волк есть хочет, он оленя задрал – зло он сотворил?

– Конечно зло, – не задумываясь ответил Сашка. Ему стало обидно за съеденного волком оленя.

– Какое же это зло, если он есть хотел? Ведь тебе бедную свинку не жалко, котлеты из которой ты за обедом уплетал? Она ведь тоже жила, и дальше жить хотела.

Сашка замолчал, прислушиваясь к завыванию зимнего ветра за окном. Он никогда раньше не думал над этим вопросом. Всегда казалось, что свиньи, утки и всякая там живность, для того и создана, чтобы кормить собой людей. Дед вернулся к разговору.

– Твоя мама, как и все городские, видит мир только в двух цветах – в чёрном и в белом. Все дела кажутся ей только добрыми и злыми и никак иначе. Вот она меня в злыдни и записала. Поэтому ты раньше у меня в гостях и не бывал.

Сашка поёрзал на стуле, встал, подошёл к окну и выглянул во вьюжную ночь. На дворе резвился ветер, по земле стелилась позёмка, а дальше во тьме виделось какое-то неясное движение – исполинские призрачные тени, созданные игрой непогоды.

– А как же мама меня в этот раз отпустила? И отец ведь смолчал, привёз, ни слова не сказал.

– Да, дело то простое, курицу вот только в расход пришлось пустить. Принёс я жертву духам лесным, да воздушным, вот и привели тебя сюда, а родителям глаза закрыли.

Сашка резко обернулся от окна.

– Дед, ты правда так можешь?

– Я ещё и не так могу. Хочешь, пойдём на реку, лунных волков смотреть?

Сашка скептически указал за окно, там выло и клубилось снежное марево.

– Не, беда, через часик распогодится, луна должна взойти. Чай пока допьём, да оденемся, аккурат вьюга стихнет, – махнул рукой Матвей, снова набивая трубку.

Сашке отчаянно хотелось покрутить пальцем у виска: какие, нафиг, лунные волки? Маразм старика, видать, накрыл. Но что-то подсказывало: Матвей не шутит, и с головой у него всё в порядке. От осознания серьёзности происходящего холодок пополз по спине, и предательски заныло под ложечкой. "Неужели он и в правду колдун?", – лихорадочно думал Сашка. Тем временем на улице посветлело, на абсолютно чёрное, усеянное россыпью звёзд, небо выползла полная, невероятно яркая луна. Матвей уже одевался.

– Давай, не отставай, а то всё веселье пропустим.

Сашка принялся натягивать лыжные штаны и найковский пуховик.

До реки шли молча. Дед то и дело поглядывал на небо, а Сашка глазел на село, казавшееся в лунном свете, давно заброшенным и покинутым. Было грустно видеть покосившиеся заборы и тёмные провалы окон, за которыми доживали свой век старики – последние жители Бабкино. Они умрут – дома превратятся в труху, истлеют сами воспоминания об этом месте, и только нелепый остов кирпичного магазина будет встречать одинокого путника, неосторожно забредшего в эту глушь.

Река искрилась ледяным панцирем, гигантской змеёй извиваясь между лесистых холмов.

– Будем ждать, – постановил Дед, устраиваясь на огромной поваленной лесине. Сашка смахнул снег и присел рядом, пристально вглядываясь в замёрзшую гладь. Лёгкий ветерок нёс надо льдом позёмку, снег кружился загадочными вихрями, в которых то и дело проступали полупрозрачные текучие силуэты. Постепенно это неясное и неочевидное движение приобретало всё большую отчётливость и наливалось жизнью. Сашка протёр глаза. Вдруг ему показалось, что среди снежных завихрений действительно мелькают волчьи силуэты.

– Смотри дед, ты видишь, вон там волк! А вон там ещё... и ещё, – закончил он уже шёпотом.

Дед только усмехнулся:

– То ли ещё будет. Не отвлекайся.

Сашка был в восторге: по речному льду мчалась стая. С десяток крупных волков, абсолютно белых в призрачном лунном сиянье. Бег свободных зверей был стремителен и быстр, они, не замечая наблюдателей, неслись гигантскими прыжками. И Сашке самому вдруг захотелось, вот так же мчаться в клубах потревоженного снега, купаясь в лучах призрачного ночного света. От ощущения полной свободы голова пошла кругом, и ему даже почудился запах дичи – стая вышла на зверя.

Видение пропало внезапно, кровь упругими толчками била в голову, всё тело ломило от усталости, как будто Сашка пробежал десяток километров. Но он был доволен: он видел волков, он даже на секунду почувствовал как это – быть волком.

– Дед, а почему стая без вожака бежала?

Матвей усмехнулся в бороду и повернул к дому. Мальчик пошёл рядом, ожидая ответа.

– Вожак старый стал, охотиться больше силы нет, вот и осиротела стая. Волки ждут нового вожака, но ведь поди-найди. Пока-то он сыщется...

Уже дома, потягивая ароматный чай, Сашка снова подступил к деду.

– Матвей, а с папой вы не в ладах. Это потому, что он волков не смог увидеть?

Дед долго думал, прежде чем ответить. Взял трубку, покрутил в руках и отложил в сторону.

– Нет, Сашка, мы с твоим отцом не в ладах от того, что он не захотел их увидеть. Он городской. Не по рождению, по мысли городской. А стае уже тогда вожак нужен был. Ну теперь-то ничего, глядишь, и появится в стае ещё один лунный волк. А со временем, может, и новый вожак.