Луна

Лес

Ганс Йозеф был десятилетним мальчиком, когда отца растерзали волки, и он стал главным в своей семье. Быть главным сложно. Приходилось вместо школы работать, чтобы в семье были хоть какие – то деньги, а мать и его сестра, к огромному сожалению, были женщинами. У них не было права пойти на работу, равно как и не было права получить образование. А теперь этого вынуждено лишился и Ганс. Его отец так тяжело трудился, пася овец и продавая их шерсть, чтобы единственный сын смог получить образование и стать первым в их семье, кто выбился в люди. Но сейчас маленький Ганс стал как отец – пастухом, что должен заботиться о семье.

Сестра Ганса – Клара Йозеф – предлагала пасти и стричь овец вместо него, чтобы тот мог учиться, но мать настояла на прежнем укладе. И теперь каждый в семье был несчастен по-своему. Юный мальчик скучал по школьным дням, его сестра тосковала по возможности вырваться из-под гнета матери, а мать вспоминала мужа, и перекладывала все больше ответственности на сына.

Поле для выпаса было так близко к лесу, что неудивительно, почему семья Йозеф сводила концы с концами. Волки так часто таскали овец и драли собак, что все это дело не успевало окупаться, но всех устраивал такой уклад. Они считали лучше привычное плохо, чем слабая надежда на возможное хорошо. Так день, за днем обменивая свои годы и знания на одобрения семьи Ганс пас овец, отгонял волков, торговал шерстью. Пять лет тянулись столь долго, что мальчику казалось, будто он уже старик. И снова едва солнце показалось на горизонте, вскричали первые петухи – время выводить овец. Собрав оставшийся ужин и свистнув Лаки, он принялся выгонять овец. Так они и шли – он, собака и стадо овец в тридцать голов.

Лаки была обычной дворнягой грязно-коричневого цвета подобранной Гансом, прошлую собаку как раз задрали волки. И уже три года Лаки успешно пасла овец, охраняя их от незваных серых гостей. Она действительно была везучей, её за все три года работы не подрал ни один волк.

Дойдя до пастбища, Ганс умостился в тени кустов и задремал. В последнее время его плечи все тяжелели от дел, хотелось все чаще припасть к земле. Если он позволит себе хоть раз отдохнуть, в конце концов, рядом есть Лаки, чертовски везучая собака.

Когда он уже открыл глаза, то заметил первые сумерки. Он проспал весь день, неужели можно настолько устать. Быстро встав, юноша хотел было начать сгонять овец, но те вели себя странно. Какое-то неприятное чувство зародилось в горле, а потом ухнуло прямо в живот. Ганса затошнило. Он стал искать глазами Лаки. Собака припала к земле, казалось, она пыталась слиться с травой. Мальчик крикнул, подозвав к себе, но та осталась лежать на месте, лишь сильнее прижала уши. Теперь Йозефа охватил страх, ровно такой же, как в детстве, когда матушка пугала его проказливыми феями, любящими воровать детей. Но сейчас страх был реален, и мать не сможет прижать к себе и спеть успокаивающую колыбельную. Вдохнув поглубже он ещё раз подозвал пса, и тот, прижимаясь к земле, пополз к хозяину.

Овцы сбившись в кучу, стояли в тишине. Обычно там, где овцы всегда шумно, и молчание двигало мысли в сторону о стаи волков. Отбиться от одного волка не большая проблема, сколько раз Ганс уже это делал, но вот стая... Вдали раздался вой. Ожидая услышать ответный ему, пастух замер, отсутствие ответного воя настораживало ещё больше. Овцы стали плотнее жаться друг другу, а Лаки начал отползать назад, тихо скуля. Ганс зарядил ружье, и уставился прямиков в лес, ожидая этого волка. Бежать уже поздно, проснись он чуть раньше, хотя, что толку себя уже корить. И вновь протяжный вой. И сейчас Ганс понял, что его пугает больше всего – тишина. Не слышно леса. Птицы, что могли щебетать затихли, те кто просыпаются вечером тоже молчат. Все погрузилось в томительное ожидание. На задворках он отметил, что сейчас должна случиться кульминация, прямо как в книгах, что когда-то он проходил на уроках.

Волк был огромным. Таких Ганс никогда не видел. Сердце охватила паника. Сжимая ружье и вспоминая отца, он прицелился. Прогремел выстрел. Пастух был в недоумении, где же волк, он секунду назад стоял возле кромки леса. Он не мог промазать, не с такого расстояния. Сбоку мелькнула тень. Нет. Он не мог так быстро добежать. Ганс ведь попал. Невероятной силой юношу отшвырнуло назад. Ружье выпало из рук, стало больно дышать. Громадина возвышалась над ним. Волк стоял на двух лапах, шерсть кое –где редела и переходила в кожу. Обтянутая бледно-розовой кожей голова с клоками серой шерсти выглядела отвратительно. С пасти капала слюна. Овцы все сильнее жались друг дружке. Счастливый пес смотрел глазами полного ужаса на это создание. Оно сейчас охотиться на хозяина, но неведомый страх заставлял животное прижиматься к траве.

Ганс смотрел в глаза зверя и был уверен, так выглядели глаза его покойного отца. Закрыв свои глаза, юноша представил, что сейчас пойдет с отцом стричь овец, и замер в ожидании смерти. Но ничего не случилось, раздалось только рычание. Лаки. Эта собака кидалась на волка. Ганс вскочил и стал искать ружье. Два прыжка и он убьет волка.

Пока он бежал к ружью, за его спиной самая везучая собака сражалась со зверем. Она кусала его, пытаясь вырвать кусок плоти. Но волк был больше и сильнее. Одним ударом передней лапы он откинул от себя маленькое коричневое пятно. Лаки, упав, больше не могла встать. Спина ее болела, а лапы больше не слушались. Теперь Ганс остался один. Собака лежала и печально смотрела в сторону хозяина. Мальчик схватил ружье, но выстрелить так и не успел. Огромная фигура зверя смела его. Послышался хруст костей. Чавкающие звуки заполнили поляну. Съев внутренности, зверь отряхнул морду от крови и скрылся в лесу. Лаки так и лежала. Овцы, что жались стали успокаиваться. Волк ушел, он закончил свою охоту.

Наутро Клара Йозеф отправилась на поиски брата. Овцы мирно паслись. Солнце нежно обнимало землю. И лишь подойдя ближе, она увидела брата. Точнее растерзанное тело, ружье, что так и не выстрелило, и собаку, печально смотрящую в лес. Стоило Кларе сделать пару шагов, как Лаки заскулила и попыталась отползти дальше от места, где когда-то стоял зверь. Смотря, как собака возиться, и не может встать, Кларе стало ясно: от этой дворняги больше не будет толку, скорее всего, у нее сломан хребет. Тяжело вздохнув и взяв ружье, она застрелила собаку. А после погнала овец домой. Теперь её очередь быть пастухом. И она сменит пастбище для овец. Слишком уж много забрал лес у семьи Йозеф.

Легенда о волках

Небольшое обветшалое здание давно должно было рухнуть, но бывший пахарь Жан выкупил его и с особой тщательностью заботился. Теперь никому ненужный домишка был таверной, где разливали не очень хорошее, но очень дешевое пиво, и подавали запеченных голубей с картошкой.

Таверна «Хилый гусь» часто наполнялась путниками, что держали путь через город Малук. Отвратный городишка. Отсюда стремились только сбежать и никогда вернуться, были и те, кто выбирал его как пункт привала на своём длинном пути. Но никто не задерживался дольше, чем на день в этом городе. И поэтому Жан был столь удивлен, когда мужчина лет тридцати попросил о комнате на целую неделю. Комната, конечно, была предоставлена, равно как и пища, но незнакомец вызывал необъяснимый страх, а пахарь в свои пятьдесят видал многое, чтобы пугаться путников. И весь вечер хозяин таверны не отрывал взгляда от дальнего столика со столь странным посетителем. Он цедил одну кружку пива уже второй час и таращился на людей в зале. В один момент грузный мужчина пьяный настолько, что было бы оскорблением для свиньи его с ней сравнение. Где-то облеванная верхняя жилетка, весьма явственного аммиачного запаха штаны и огромное пузо выдавали в нем завсегдатая «Хилого гуся». Именно так выглядел успешный землевладелец Гвидон Жаневски. Жан каждый раз сдерживал себя от презренного взгляда в его сторону, ведь самомнение пьяницы превосходило в размерах даже королевскую сокровищницу. Громок отрыгнув объект наблюдения бывшего пахаря, упал на скамью за столом нового лица в городе. Та улыбка, какой был одарен незваный компаньон, заставила Жана вздрогнуть и поспешно отвернуться, казалось, останься он свидетелем и ему не сносить головы.

Как только хозяин таверны отвернулся, за столиком завязался разговор. Вкрадчивый голос путника обволакивал и задавал тон беседы. Голос, что полон уважения и подобострастия льстил Гвидону, ему всегда казалось, что именно такого отношения он заслуживает. И решив, что путник не знает главного о их городе решил уточнить:

- А слышал литы легенды о волках? – и припав к кружки с пивом допил её в раз. Рыгнув и вытерев рот рукавом и так грязной рубашки пьяница уставился хмельным взглядом на собеседника. И сделал жест рукой, чтобы ему подали новое пиво.

- Да кто их не слышал? – покачиваясь на стуле ответил мужчина напротив. Гвидон ждал, когда собеседник продолжить, но чем дольше ждал, тем гуще становилась тишина. И он расценил это как возможность продолжить.

- Так вот, говорят есть такие твари наполовину волки наполовину люди, и они любят жрать юных дев – пьяный голос сорвался в хохот, а рука опустилась на приличный живот. Этот мужчина выглядел отвратительно для своего возраста и для глаза любого, кто мог на него посмотреть. Весь красный от выпитого, лишний вес прибавлял ему не только возраст, но и проблем со здоровьем и поэтому после смеха он закашлялся. Грязная одежда от которой несло не то помоями, не то испражнениями.

- Глупости это, сколько лет уже прошло с последнего убийства. – визави по моложе с явным весельем в глазах подстегнул продолжить разговор. На что «лучший» из землевладельцев Малука подвинулся ближе и заговорщически продолжил.

- Несомненно, но слышал ли ты о последнем случае убийства волком? – на это собеседник лишь покачал головой, и это снова раззадорило мужчину. – Это мою падчерицу волк сначала обесчестил, а потом разорвал ей глотку и чрево.

- Когда это случилось?– путник придвинулся ближе, и дернул носом точно пес.

- Где-то с дней семь назад, – и снова отхлебнув пива, Гвидон двинулся еще ближе. Зловонное дыхание теперь совсем не позволяло собеседнику скрыться.

- Так полная луна же взошла только вчера, поведай- ка мне всю историю. Как волк убил не при полной луне?– ухмылка играла на лице молодого мужчины, надвинутая на лоб шляпа закрывала его яркие зеленые глаза, а объемный плащ скрывал фигуру.

- А, ты умный малый, - пьяница хихикнул и наклонился ближе, его улыбка ширилась, и глаза разбегались от выпитого, если бы его спросили поведать о том, где он прячет деньги от жены и детей, то и на это он ответил. – Так вот это я, девочка соблазнила меня, а потом решила пожаловаться жене и святому отцу, ну я ее и убил. Еще будет меня обесчестить пытаться, блудница. Я ведь не абы кто, а владелиц земли! – и для большей показательности своей важности он стукнул по столу.

- Вы умны, – улыбка, так ловко играющая на губах незнакомца, что стал хранителем ужасной тайны, совершенно не коснулась глаз и тона голоса, но пьянчуга этого не заметил. И приложившись еще раз, встал и поплелся прочь из кабака, уверенный в своей превосходности и безнаказанности.

Шатаясь, он брел по темным улочкам до дома, надеясь залезть в постель к жене и повеселиться. Его не волновала смерть падчерицы, а полная луна, как и волк, казалась ему сушей байкой для детей.

Следом за Гвидоном словно тень скользнул путешественник. Никто словно не заметил этой детали, лишь владелец таверны тяжело вздохнул, вот она его участь быть свидетелем, и сегодня он впервые подумал, что лучше уж быть ему в этот день быть пахарем.

Невольный хранитель страшной тайны, вышедший следом за мужчиной, приспустил шляпу ещё больше на глаза. Его твердая походка и холодный взгляд, если вы осмелились бы заглянуть под шляпу, выдавали в нем совершенную трезвость ума и головы. На улице он втянул носом воздух и взглянул на полную луну. Ярко зеленый глаза светились.

- Уважаемый собеседник, интересно дойдешь ты до дома раньше, чем тебя найдет волк или нет. Давай-ка мы побьемся об заклад, - тихо проговорив, а после, слегка пританцовывая и напевая один известный ему мотив, пошел по улочкам, освещенным лучшей и единственным его спутником - Луной.

Гвидон пошатываясь все брел, и чем ближе он был к дому, тем больше была его улыбка. Хмель, захвативший его разум, скрыл тень, что крадучись шла за ним. Легкая поступь, и последнее, что увидел землевладелец, были зеленые глаза.

Городской глашатай, надрывая горло, разгуливал по улицам небольшого городка Малук. Он с каждым словом распалялся все больше, каждое новое слово все громче звучало из его уст. Лицо покраснело от натуги, голос хрипел, но он продолжал кричать.

-Слушайте, слушайте, Гвидон был растерзан волком как его падчерица! Волк вышел на охоту вновь! Слушайте, слушайте...

Мужчина в плаще, что стал кошмаром наяву для владельца таверны ушел с рассветом. Но Жан знал, что у этого путешественника были ярко зеленые глаза и слишком легкая поступь для человека.