Ложный покой

Глава 1

– Он уснул.

Женщина, стоящая у газовой плитки, обернулась. Её муж возник в дверном проёме. Он не улыбался, выглядел выжатым ещё сильнее чем раньше. Да и сама женщина чувствовала себя также. Она нервно истощилась за эти годы. Оказалось, что семья действительно самая важная вещь, твоя частичка. Да какая частичка – кусок. Попробуй оторви – боль такая, что можно и не пережить. Ксюша переживала за своего мужчину. Очень наделась, что эта поездка положит конец всех их страданий. Думая об этом, она замерла и смотрела перед собой.

– Сам не знаю, как реагировать, – сказал её муж. Он прошёл к старому обеденному столу и грузно опустился на табурет. Поднял глаза на супругу.

– Такое стоит отметить. Хотя бы чаем. Ксюш, слышишь?

Ксения медленно кивнула и развернулась к плитке. Там как раз насвистывал мелодию старый чайник, со засохшими потёками от воды на боках. Они привезли с собой электрический, не сразу сообразив, что здесь его лучше не включать. Ксюша налила в железные кружки кипяток, поставила на стол. Села напротив мужа.

– Миш, он… совсем уснул? – тихо переспросила Ксения, словно боясь спугнуть этот факт.

– Может, конечно, набегался на свежем воздухе, плюс впечатления его побороли. Место такое для него необычное. Но да, совсем уснул. Сладко… – усмехнулся Миша и потянулся к сахарнице. Поискал глазами ложку и коробку с чайными пакетиками. Один кинул Ксюше в кипяток. Верёвочку от своего, по привычке, обмотал вокруг ручки. Ксюша обняла горячую кружку ладонями. За стеной очередная волна ударила в камни.

Они так провели несколько тихих минут. Миша отхлёбывал чай, его жена так и продолжала сидеть, смотря куда-то в стену.

– Получается, он не просто так видел это место, – наконец произнесла Ксения.

– Может мы с тобой как-то говорили про маяк, он подслушал, – неуверенно сказал Миша.

Только теперь взгляд его жены вернул себе сосредоточенность, и она посмотрела на Мишу:

– Мы об этом не говорили. У него нет воспоминаний отсюда. Он здесь никогда не был. Даже в книжке, может, не читал, но, тем не менее. Мы с тобой возвращались сюда без него. И о… произошедшем он тоже не знает, чтобы из-за этого расшаталась психика. Если честно, то я пока даже не хочу думать, почему всё именно так. Денис уснул, а ты сам слышал – ситуация была на грани опасности. Если ещё с ним бы что-то… – Ксения не договорила, опустила глаза в стол.

Миша тяжело вздохнул, перегнулся через столешницу и взял её за руку:

– По крайней мере, мы проделали весь этот путь не зря. Давай, ложись спать. Как раз мысли в порядок придут. Я сам, честно, не соображу, как быть. Все эти годы как в тумане и вот тут такое… Ощущения будто вагоны весь день разгружал. Руку с трудом поднимаю. Нервное, наверное. Давай я тебя отведу.

Он встал из-за стола, осторожно взял за плечи жену, отставил кружку. Увёл её в спальню, которая была просто частью большой комнаты внизу маяка. Помог скинуть кроссовки и джинсы, уложил в кровать, накрыл одеялом. Ксюша хотела ему благодарно улыбнуться, но с видимым усилие лишь немножко подняла уголок рта. Она внимательно посмотрела на мужа, словно давно его не видела. Медленные движения, мешки под глазами, плохо выбрит. Неровная и некрасивая борода. На плечах мешковатый вязаный свитер. Словно персонаж из фильмов Балабанова. Она его не винила. Винила себя. Он перенёс ту же трагедию что и она, но не сломался, вложил всего себя в сына. Пока не началась бессонница. Сколько муж выдержал поездок к врачам, бабкам-ведуньям, лекарств, отваров. А всё это время, нервы и деньги. Ни о какой карьере речи уже не шло, хотя профессия у Миши прибыльная – юрист, с собственной конторой. Деньги хорошие, перспективы. Первого ещё немного оставалось, второе растаяло. Иногда он позволял себе выпить. Немного, но всё регулярнее. С виски и коньяков перешёл на водку. Ксюша не пилила его, самой иногда очень хотелось. И так невероятное горе, не особо утихшее за эти годы, а тут ещё Денис… В какой-то момент казалось, что Мишу прокляли, и какой-то злой бог мучительно его добивает. Она посмотрела на тёмный деревянный потолок и закрыла глаза.

***

Миша вышел наружу и тут же зажмурился от порыва ветра, бросившего в лицо водяную пыль. Берег затянуло тьмой, но вода казалось, блестит даже в это время суток. Похожая на машинное масло. Он покосился назад через плечо. Громадная башня маяка. Сверху крутится лампа, процарапывая светом на тёмной воде блестящие пятна. Они снова здесь, всей семьёй. Холодное, безлюдное, максимально удалённое от цивилизации место сейчас действительно самое приятное. Хотя всё-таки душа здесь рвалась на две части. В одной осталась страшная, непоправимая беда. Но теперь здесь и спокойствие сына. Неужели есть некая высшая справедливость? Миша достал из пачки сигарету и прикурил. Засунул руки в карманы. Теперь возле огромного крутящегося огня внизу светился ещё один, крошечный. «Прям как персонаж в кино: маяк, сигарета, волны о валуны», грустно думалось Мише. Скажи ему кто раньше, что он сюда вернётся – не поверил бы. Вернее, ещё раз вернётся. Однажды они с Ксюшей пересилили себя. Не смогли не вернуться на то самое место, где остался кусочек их самих. Странно для успокоения возвращаться в точку, где была концентрация твоей душевной боли, в место разрыва на твоей душе, но так вот устроены люди. И вот снова. Релаксация, особый вид отпуска, перезагрузка, новая зона комфорта и вся эта хрень. Это уже было. Да ладно маяк, скажи ему кто про сына, про сам путь возвращения к этому маяку, вот где сценарий для фильма. Или сегодня, скорее всего, для сериала на каком-нибудь стриминге.

Миша подошёл ближе к берегу островка, на котором стоял маяк. Волны ритмично бились об огромные валуны-волнорезы, пенились. Вроде бы и бесполезно, но постепенно, микрон за микроном, обтачивался крепкий камень. Так и сам Миша чувствовал, как слабеет. Вспоминал те первые ужасные дни. Да, это страшный удар, но если Ксюшу он просто подкосил, то сам Миша не собирался сдаваться. Он поддерживал жену, понимая, что просто так жить дальше не продолжишь. Но хотя бы жить. Появился Денис, надежда на свет в конце их семейного туннеля. Но с сыном тоже всё пошло нехорошо.

Миша развил сильную активность, перекапывая Интернет, сидя на бесконечных форумах. И каждый день клялся супруге, что всё решиться, способ помочь сыну будет найден. Против недуга Миша выставит всю имеющуюся в мире информацию, отдаст ради этого все свои силы. И что сейчас? Персонаж из кино, уныло курящий сигарету у берега моря. И Ксюшу страшно жалко. Он видел, что она старается жить нормально, но не живёт. Миша поймал себе на мысли, что Денис может и дал Ксюше сил жить дальше, но теперь может он же её и добьёт. Пока есть хоть какие-то шансы на спасение сына, Ксюша будет держаться, пускай это и высасывает из неё много сил.

На внешность Миша не обращал внимания, он видел человека за ней, хотя снаружи Ксюша сильно сдала. Лицо, казавшееся раньше утончённым, с длинными как у фотомодели волосами, теперь осунулось, скулы выступают словно организм истратил почти все свои запасы. Кожа бледная, отсутствие косметики, разве что при походе к врачу. Но раньше Ксюша красилась даже если никуда не собиралась выходить. Однако, больнее всего колола её безразличность к остальному миру. Бледная тень, как говорят про такое состояние. Но может теперь появился шанс на исправление? Если каким-то чудом Дениске станет лучше, то снова расцветёт и его прекрасная жена? Миша докурил сигарету до фильтра – сигнал внутреннего психолога об окончании сеанса. Вынул из кармана руку чтобы достать «бычок». Несколько секунд подержал его в пальцах, словно обдумывая действие. Наконец, щелчком отбросил окурок на камни и пошёл внутрь маяка. Ему тоже надо поспать. А там глядишь и придёт чудо.

***

Денис проснулся с непривычным ощущением. Он впервые за долгое время поспал, по-настоящему поспал. Последние годы из своих десяти прожитых он забыл про ночной отдых. Стоило глазам сомкнуться от усталости, как в голове тут же вспыхивал свет. Не как лампочка, больше как экран телевизора. Его сияние не давало уснуть, как будто Денис видел его открытыми глазами, а не лёжа с максимально сжатыми веками. Первое время никаких картинок не было. Просто назойливый свет. Денис ворочался, вставал утром с тяжёлой головой и опухшими глазами. Жаловаться маме не хотел, но там и сама увидела неладное. Давала Денису разные напитки: чаи, настойки из трав. Когда не помогло – таблетки. От всего этого лечения Денис лучше спать не стал, наоборот – то хоть ворочаться мог, а все эти пилюли и травки словно отключали тело, но не мозг. Словно связанный по рукам и ногам, Денис лежал в своей кровати и жмурился, утыкался лицом в подушку. Мама очень волновалась. Они много ездили к врачам. Денис стеснялся признаться, что плохо спит. Что он, слабак какой-то или ненормальный? За него доктору всё рассказывала мама. Доктора кивали, меряли давление, больно накачивая резинку на руке. Приклеивали к груди присоску, заставляли спокойно лежать, а маме потом вручали длинную бумажку.

Как-то раз он подслушал, как папа предлагал маме поехать к врачу в другую страну. Денис тогда перепугался, но они всё-таки никуда не поехали. Зато посетили другие города, где он снова лежал весь в присосках, ободках на голове. Врачи-специалисты выписывали кучу лекарств, от которых если и становилось лучше, то на несколько часов и то не полностью. Тогда этот мешающий свет лишь притуплялся, бледно мерцал и Денис мог отрубиться, хоть на какое-то время. Эти выигранные, огромным трудом родителей, часы позволяли ему жить. Временами он чувствовал, как от недосыпа готов свалиться на пол и был бы этому даже рад, но падая на кровать он не спал, а снова боролся с ненавистным светом. Он даже научился его видеть. Не просто сплошной белый или бледно-серый фон. Серединка как будто была ярче всего остального. А ещё иногда этот свет мигал. Не как негодная лампочка перед сгоранием, а ритмично, словно в такт некой мелодии.

Часто Денис поднимал усталые веки и смотрел на прикроватную тумбочку. Там стояли мамины подарки, или как она их называла обереги. Большая морская ракушка вся исписанная необычными узорами. Не завитушки и цветочки, а набор чёрточек, запятых, крупных точек. Или выточенная на плоском камне медуза. Непонятная фигура, похожая на вопросительный знак без точки, сделанная из склеенных морских коньков. Все мамины штучки были морскими. Она обещала рассказать кто из её и Денискиных предков откуда достал. Денис не застал бабушку и дедушку по маме. Может она про них что-то и рассказывала, но он не запомнил. Мама часто сидела с ним, гладила по голове. Давая лекарства и всякие чаи, гладила ему голову. Часто пела. Негромко, но голос мамы по волшебству превращался в музыку. Её просто нельзя было не слушать. Хоть и не усыпляла, но с ней казалось спокойнее. Слова Денис не запомнил, они вылетели из уставшего и не способного их удержать разума.

Денис успел отходить два первых года в школу. Под конец второго класса учителя отмечали его болезненность. Денис чувствовал себя не так уж плохо, просто уставшим, но оказалось учиться так нельзя. Да и одноклассники стали постоянно подшучивать, называть привидением. Мама забрала его из школы домой. Приходили учителя, но ещё через полгода Денису стало трудно выполнять домашние задания. Цифры и буквы никак не складывались в нужные ряды. Пытаясь напрячь мозг, Денис получал лишь головную боль. Занятия пришлось прекратить. Разве что учительница литературы рассказывала ему про интересные книги, а он с интересом слушал. Читать получалось, но по абзацу, с перерывами.

Мама с папой вновь повели его врачам, только теперь уже не в больнице. Однажды приехали в деревню, где морщинистая бабка завела его в тесную полутёмную комнату с сильным запахом. Чем пахнет Денис не знал, но ему не нравилось. Бабка что-то шептала-шептала, трогала пальцами лоб, водила перед лицом маленькой, но яркой и блестящей картинкой. Потом снова водила похожей, но уже тусклой, на куске дерева. Ездили они в церковь, где её работник брызгал на Дениса водой, громко читал непонятный текст. В конце вручил блестящий крестик на верёвочке. Мама сказала не снимать даже когда ложусь спать. Пытаться спать. Всё это помогало Денису не сильнее чем таблетки, которые, оказалось, нельзя пить всё время. Он стал хуже есть, и это привело к плохим последствиям. Мама с папой привели очередного доктора, тот повесил на крючок пакет с жидкостью, прикрепил к нему трубку, а потом вогнал Денису в руку огромную и страшную иглу. А потом ещё и добавил обычную тонкую в мягкую часть туловища. «Витамины», сказал тогда этот доктор. Денису показалось странным, что их нужно вводить именно туда, в голове же вроде болезнь.

Так прошли ещё два с половиной года. Денису не становилось ни лучше, не хуже. Словно нечто одно тянуло его в вечные страдания от яркого света перед глазами, а мама с папой схватили его с другой стороны и не позволяли этого. Но в тот момент помимо света появились и картинки.

***

Отец Дениса проснулся с тяжёлой головой. Вроде бы радостное событие с сыном, сам отрубился, стоило только коснуться подушки, а наутро колокол вместо головы. Михаил посмотрел на мирно спящую жену и внутренне умилился. Наконец-то и она вздохнула с облегчением.

Внутри маяка было свежо, но не холодно. Стенки масляной печи ещё «живые». Сходить посмотреть, как там Дениска? А вдруг он крепко уснул? Михаил натянул свитер, пухлую куртку, вставил ноги в дорогие туристические сапоги. Когда-то ему было важно покупать всё самое лучшее.

Лишь выйдя на улицу он осознал, что даже не взглянул на часы. В этом месте время не идёт. Просто меняется освещение, день-ночь, а так всё тоже самое, что и было здесь в первый день появления этого маяка. А если говорить о море то, наверное, и столетия. Михаил похлопал себя по карману. Сигареты выложил, возвращаться лень. Он решил пройтись вокруг башни, может немного по островку. Лицо покрывала солёная и холодная водяная пыль. Михаил специально дал себе немного промёрзнуть, содрогнулся и с удовольствием запахнул куртку. Их семья четвёртый день на этом маяке и вот вчера, наконец-то, случилось чудо. Тут же в сознание Михаила прилетела огромная чёрная туча, пытавшаяся заслонить всё светлое. Сейчас от этих воспоминаний так уже не сжимало сердце, словно Дениска вкачал отцу в организм дополнительную стойкость. Или как там молодёжь говорит – прокачал? Надо же, этот маяк и ужас, и спасение одновременно. Миша присел на большой валун и посмотрел вдаль, как будто на волнах ему показывали запись его собственной жизни.

Он встретился с Ксюшей шестнадцать лет назад. Заканчивал юридический факультет. Престиж, как-никак. В то время юрист казался профессией приносящей деньги, стоит только получить диплом и открыть где-нибудь офис. А потом просто сиди, подписывай бумаги, ставь личную печать и забирай оплату. В какой-то момент всё действительно так и было. Михаил успел впрыгнуть на этот поезд, пока уже сельскохозяйственные академии стали открывать юридические факультеты. Он был не из самой бедной семьи, никогда и не сочинял историй как он с тремя купюрами в кошельке поднимался из низов. Нет, родительские накопления, офис, кое-какие связи и закрутилось. Уже через полгода он лишь проверял бумаги и подписывал, всю черновую волокиту выполняли ассистенты. Ксюша появилась на пятом курсе. Тоже студентка, с экономического. Познакомились по Интернету, или через Интернет, с помощью, не важно. Даже забавно, из одного города, из одного универа, а прибегали в интернет-кафе в назначенное время, запускали «аську» и выливали друг другу чувства, события. Странно, что в одном кафе не встретились.

Роман закрутился стремительно, как и положено в таком возрасте. Ксюша не была распутной, но и не такая недотрога, что обниматься и то когда-нибудь, как придёт момент. Нет, всё летело быстро и весело. Видеться хотелось постоянно, даже вместо пар, благо пятый курс такое позволяет. Родителям она понравилась. Да, сирота, но не детдомовская. Просто родители погибли рано, так бывает. Осталась квартира, так что охотницей за жильём тоже не назовёшь. А вообще, как Ксюша как-то рассказывала лёжа в постели, она мечтала стать актрисой. Выступала перед зеркалом, перед родителями, в школьных спектаклях. Он тогда подумал: хорошо, что не стала. Актрисы женщины не домашние. От них того самого очага не жди, сам будешь его топить. Ксюша разделяла его мнение. Говорила, что сама желает семьи гораздо больше сцены. На том и порешили.

Через полгода после свадьбы родилась Наташа. И жизнь светила им счастьем. Девочка здоровая. Жена счастливая. В контору идут клиенты, с записью на две недели вперёд. В какой-то момент всё это счастье так заполнило собой пространство, что захотелось куда-нибудь съездить отдохнуть. В свадебное путешествие они в своё время не поехали – был пик становления Мишиного дела. Почему бы не съездить уже втроём? Тогда Ксюша предложила посетить неожиданное место.

Её дедушка, или даже прадедушка (Миша забыл), работал смотрителем на маяке. Тогда ещё лампу именно что поджигали и надо было следить за горением. В новую эпоху маяк стал государственным, его немного модернизировали, но потом забросили. Ксюша рассказывала, как бывала там с семьёй. Она всегда говорила семья, а не родители. Одно из её любимых мест. Вообще, раньше Ксюшина семья была связана с морем. Помимо смотрителя в роду были и матросы. Даже капитан, говорила она, и добавляла: если мама не соврала. Это всё она рассказала, когда Миша увидел у неё дома разные необычные статуэтки. Вроде тех что продают туристам на морях, но не стандартные крабы из ракушек и ожерелья. Более грубые что ли, не «милые» как те же туристические. Миша заинтересовался и узнал, что всё это привезённое из плаваний, с других континентов и культур. Ксюша даже пыталась отвлечь внимание Дениски этими штуками.

На поездку Миша согласился. Почему нет, прокатятся на машине, поживут немного дикарями, а потом можно махнуть куда пожелаешь. В ту же Турцию горящие путёвки всегда найдутся.

Маяк действительно оказался необычным местом и пробудил в Мише мальчишеские чувства. Очень отдалённое, безлюдное место. Бьются грозные волны о скалы, бесконечно шумит море. И сам маяк: сложенный из тёсанных камней конус, когда­-то выкрашенный красно-белыми полосами, но уже почти их сбросивший. Без «наряда» он словно бугрился каменными мускулами, даря смотрящему на него уверенность. Ведь маяк – убежище для смотрителя, спасение для кораблей. Было в этом нечто… мистическое. Мальчикам в детстве часто хочется поработать кем-то интересным. Водителем мусоровоза. Там машина с рычагами которые опускают-поднимают бак. Ты едешь, а тебя ждут, ведь только ты можешь дёргать эти рычаги. Или известным футболистом, показывая окружающим насколько ты быстр, ловок. Так и с маяком. Никто не сунется на край света, а ты такой вот храбрый, непоколебимый, как местные скалы. Для тебя одинокая башня не страх, а место службы. Суровая погода и моря не страшат, лишь закаляют. Даже дочка и та заворчала, увидев маяк.

На берегу нашлась старая лодка. Хорошо металлическая, дерево бы не выжило. Неужели не дырявая за все эти годы? Проверили, погрузились, переплыли на островок. Ксюша улыбаясь осматривалась вокруг. Показывала Наташе пальцем на башню, рассказывала, что это и зачем. Вход оказался не заперт. Внутри пахло морем, но не сказать, что было подвально сыро. Нет, прохладно, но не мокро. Миша даже удивился герметичности, делали же когда-то на совесть. Вроде и плесени нет, всё так аккуратно и даже по-своему уютно. Бедненько, но чистенько, как он где-то слышал выражение.

Оказалось, внутри целых две комнаты. Одна внизу, в которую заходишь с улицы. В ней же и рубильник на стене, облупившаяся металлическая печь. Уголок для сна. Побросали спальные мешки прямо на старую кровать. Вторая комната уже оказалась наверху, под самой платформой с лампой. Маленькое помещение, больше некий тамбур, но и там вполне мог поместиться человек и даже было своё окно с шикарнейшим видом. Миша нашёл на крючке керосинку и снова по-детски радовался. Представляя, как выйдет с ней на улицу, когда стемнеет.

Конечно же он вылез к лампе. Дух тогда захватило. Весь мир с университетами, конторами, деньгами перестал существовать. Вот ты на промозглом ветру, а перед тобой и есть весь мир. Море, с такой высоты походило на ткань с мелкими складками. Даже солнце тогда осторожно высунулось из-за облаков посмотреть на «возвышенного» человека. Быстро вернулось обратно, утащив с воды свою оранжевую ленту.

Во дворе, если можно так назвать островок, громоздился огромный генератор, рядом – три ржавые бочки. Миша заглянул в одну и поразился – мазут или масло! Надо же, не вытекло, не испарилось. Или с ним ничего не случается? Он тогда посмотрел на генератор. Не может быть, чтобы завёлся. Да и зачем? У них газовый баллон, фонарики, куда им это электричество. Но тут вышла Ксюша с дочкой. Узнав про полную бочку тут же сказала – можно запустить лампу. Миша сразу же поймал кураж. А не запрещено? Спросил он просто так, словно пытаясь сам себя отговорить. А что плохого, резонно сказала Ксюша. Хочешь посмотреть, как папа зажжёт маяк, спросила она, повернувшись к сидевшей на руках дочурке. У Михаила не оставалось выхода.

Нашлась и воронка, и канистры, ведро. Заполнил бак генератора, нашёл систему запуска, благо она была ручной, без электрического зажигания. Вжих-вжих. Генератор недовольно запыхтел. Вжииих. Закашлялся чёрным дымом. Вжих! Заревел, словно его дух выпустили на свободу. Тарахтел он знатно, но стены маяка были такими толстыми, а окна маленькими, что внутри этот шум не так уж и мешал, сливался с морем. Рубильники включили лампу и вращение. Сначала Михаил попробовал выйти на самый верх маяка, к лампе. Слепило так что пришлось вернуться и выйти на смотровой балкон, опоясывающий маяк чуть ниже уровня лампы. Какое зрелище. Луч наносит мазки света на воду. Море стало как будто маленьким, а сам Миша очень большим и этот луч всего лишь его фонарик. Он брал с собой дочку, Ксюша не возражала. Малышка, вопреки ожиданиям, совсем не боялась ни высоты, ни свистящего ветра снаружи ламповой комнаты. Михаил в те моменты ощущал абсолютное спокойствие. Нет никаких дел, лишь он и семья, возле вневременного маяка. Покой оказался ложным.

***

Денис уже подошёл к винтовой лестнице, но вдруг остановился. Почему-то очень захотелось залезть наверх, к лампе. Какой-то другой Денис внутри него тут же закричал «Эй, ты чего? Опасно! Родители заругают». Этот второй убедил Дениса, но интерес не прошёл. Денис будто точно знал, что нужно посмотреть с маяка куда-то вдаль. Что он там увидит? Неизвестно, но посмотреть надо. Поборовшись сам с собой, он всё-таки зашагал по металлическим ступеням вниз. Он не боялся маяка. Сам даже удивлялся, но страха не было.

Когда три дня назад они прибыли на побережье, в голове всё путалось. Уже стоял вечер, по воде ускользал и падал за край горизонта свет. Море пожирало солнце. К вечеру организм по внутренней программе хотел отключиться, но не мог и Денис просто безразлично наблюдал за происходящим. Отец погрузил вещи в лодку. Дениса закутали в плед и посадили по центру. Денису громадная башня показалась жуткой, но не было сил пугаться. Отключиться бы, да поспать, притом таблеток он сегодня не пил. Отец с каменным лицом грёб вёслами, пристально смотря то ли на Дениса, то ли сквозь него. Мама рядом. В красной куртке, которую она так сильно любила, что не меняла на новую вот уже много лет. Денис помнил себя с довольно раннего возраста и уже тогда эта куртка висела при входе в квартиру.

Его также на руках забрали из лодки. Он видел, как мама открыла скрипучую дверь. Папа включил налобный фонарик. Круглые стены из аккуратных прямоугольных камней. Винтовая лестница. Через промежутки – окошки, через которые заглядывало море. Папа дышал всё тяжелее, но донёс сына в комнату. Вместе с мамой они застелили ему кровать – положили спальный мешок, сказали, что сами будут внизу, если нужно – можно крикнуть и кто-то придёт. Денис лишь вяло улыбался в ответ.

Оставшись один, Денис тут же подошёл к окну. В голове секундная пауза. Разум не сразу справился с задачей.

Когда пульсирующий свет, казалось, стал частью жизни, у Дениса появились картинки. Это было море. Смотрел он на него вроде бы издалека, с какой-то горы. Теперь понятно, из этого самого окна. В голове как будто взяли одну картинку, положили на вид из окна, чуть подвигали, пока обе полностью не совпали. Денис вообще ощущал себя приехавшим в место, куда давно собирался. Его разум ждал этих тёмных холодных стен, комнатки с деревянным полом, бьющих наотмашь по островку волн. Денис удивился как он не узнал сам маяк. Хоть сознание по прибытии и мутилось, но память зафиксировала. Была же среди картинок и круглая каменная башня. Как раз такая, уходящая в само небо. Как он и видел её с рук несущего его отца.

Перед сном мама дала таблетки, и они помогли! Не сразу, пару часов поворочался, но уснул!

На следующий день гуляли по островку. Денис видел радость мамы, она буквально сияла, смотря на окружающие воды, словно благодарила их за помощь сыну. Денису было очень приятно наблюдать её такой. Он расспрашивал маму насчёт маяка. Услышал всю ту же историю, что и его папа Михаил, и ещё мама добавила, что это самое спокойное место на земле. Если где-то человек и может обрести покой, то именно здесь. Ей этот маяк тоже не раз помогал. Островок был крошечный: мощное основание маяка и от него шагов пятьдесят, максимум, и всё. Голые скалы, покрытые водорослями, с засыпавшимися в щели ракушками. Кружащиеся чайки. Причём, на сам маяк они не садились, кружились вокруг островка. Хотя Денис подумал, что для них это идеальное место жить или отдыхать.

На второй день сон удлинился и Денис проснулся ещё бодрее. Стало уже скучновато. Папа пообещал включить лампу маяка, но только после хорошего завтрака. У Дениса словно отоспался и аппетит. Мама нажарила на походной печке пахучих сосисок, сварила каши. И какая сладкая «Пепси» в пластиковом стаканчике. Денис буквально заново открывал для себя еду.

После они, вдвоём с отцом, ходили заводить генератор. Налили топлива в бак, дёргали за специальную верёвку. Раскашлявшись, машина ожила. Внутри маяка папа поднял вверх один рубильник. Прислушались. Ритмично загудело. Вращение, сказал тогда отец. Другой рубильник уже включил свет. Днём, конечно, не тот эффект, но было очень круто. Папа пообещал отвести его на следующий день наверх, там, где лампа.

Гуляя этим же днём, Денис нашёл мёртвую чайку. Осторожно её рассмотрел. Может ударилась в маяк? Вроде бы целая. Ослепило светом? Он хотел выбросить дохлую птицу в море, но почему-то не хотелось брать руками. Обойдя маяк обнаружился ещё один трупик. Денис спрашивал у родителей, но те лишь пожимали плечами – кто его знает, сынок. Может просто от старости.

И вот сегодня Денис ждал похода на самый верх маяка. Он поискал глазами папу – никого. Тут вдруг громко скрипнуло и кусок пола поднялся. Денис даже отпрыгнул от неожиданности. Из нутра маяка вышла мама. Увидела сына и широко улыбнулась:

– Проснулся? Кушать будешь?

Не дожидаясь ответа, мама закрыла за собой люк. Заперла ключом.

– А что там? – осторожно спросил Денис.

– Да ничего особенного, – отмахнулась мама. – Просто так, вроде подвала. Я услышала шум, думала вдруг крысы, вот пошла глянуть. Ты туда пожалуйста не лазь, мало ли.

– Не буду, – ответил Денис. – А где папа? Он обещал сводить меня наверх.

– Где-то на улице. Найди его, веди завтракать и только после этого все походы, понятно?

Денис кивнул. Вспыхнул газ горелки, стукнулся о неё металлический чайник. Денис уже подошёл к двери, как мама окликнула. Подошла к сыну вплотную, присела и заглянула в глаза:

– Ты как себя чувствуешь?

Денис задумался, словно собирал диагностику со своего организма.

– Вроде хорошо. Голова совсем не болит.

– А море тебе нравится? – мама продолжала улыбаться, но смотрела пристально. – Это оно к тебе приходило? В голове.

– Ну… да. Оно… Прикольно. Я же в первый раз, а тут даже не пляж, а целый маяк.

– И тебе не страшно?

– Вообще нет, – гордо ответил Денис.

Мама улыбнулась по-настоящему тепло.

– Ну давай, беги за папой.

***

Михаил докурил очередную сигарету. Задумчиво вертел в руках бычок. Какая это за последние дни? Неважно. Денису полегчало и это главное. Раньше Миша травился с горя, теперь мог радоваться ароматному дыму. Пообещал себе бросить, если с болезнью Дениса будет покончено. Миша залез на крупный валун, максимально близко к воде. Подставил лицо мелким брызгам. День мрачный, непроснувшийся. Зажгли вчера с сыном маяк и вокруг стало темнеть. Тучи, порывы ветра, быстрые волны, даже вода как будто стала чернее. Зато маяк видно намного лучше. Эффектнее. Огонёк среди темноты как живой росток среди смерти. Из-за шума волн Миша не услышал, как подошёл сын.

– Пап, мы сегодня же полезем наверх?

Миша очнулся, посмотрел на Дениса, щелчком отправил окурок в воду.

– Конечно полезем, – как и жена, Миша осмотрел сына. Не приседая, просто сверху.

– Как тебе спалось, Денис? – спросил Миша.

– Нормально, – пожал плечами мальчик.

– Тебя само это место не пугает? Ну знаешь, говорят в новом месте плохо спится. А у тебя наоборот. Ну, и одинокий такой маяк. Призраки и всё такое… – Миша улыбнулся. Сам удивился как рот отвык от этого движения.

– Не. Не страшно, – честно ответил Денис. –Тут пока даже интересно. Волны когда шумят, то я легко засыпаю. Может всё дело было в таком шуме? Надо было мне волны в наушниках послушать?

Миша не ответил, вместо этого спросил:

– А твои… картинки. Они больше не появляются? Ты просто засыпаешь и всё?

Денис задумался.

– Нет, ничего нет. Получается, я раньше видел во сне этот маяк, а когда приехал, то он исчез. Хотя зачем ему появляться – вот же он перед глазами.

– Это да, – кивнул Михаил. – Может ты видел не именно его, а похожий. Маяки не так уж различаются. Но главное, что тут для тебя есть покой.

– Так мы будем тут теперь жить?

– Нет, конечно нет! Мы с мамой надеемся ты вылечишься, и мы вернёмся домой. Ну, а если тебе будет помогать, то, как ты и говорил – шум моря в наушниках. А захочешь – купим шлем виртуальной реальности. Видел такие?

У Дениса захватило дух. Ещё бы не видел. Он же буквально сидел внутри них вместе со стримерами. Отец ухмыльнулся его реакции.

– Понятно. Вопрос закрыт. Выздоравливаешь, возвращаемся и сразу делаем заказ.

Для Михаила не было ничего приятнее чем видеть счастливого сына. Какой же всё-таки прекрасный день. Нельзя судить его по «штормовой» обложке. Не зря говорят о пользе покоя. Вся эта суета уничтожает нервы, которые, как известно, не восстанавливаются. А вдруг всё-таки восстанавливаются? Хоть бы сколько не записалось клиентов, отпуск теперь будет регулярным, твёрдо решил Михаил.

– Ну что, нам, наверное, надо завтракать, а потом лезем наверх?

Денис радостно побежал внутрь маяка.

***

На столе уже стояли три блестящие железные кружки. Увидев своих мужчин, Ксюша налила в них кипяток. Рядом стояла тарелка, накрытая миской. Оладьи. Денис с жадностью схватил верхний. Мама умилительно за этим наблюдала. Папа тоже бодрым движением взял оладь, поискал на столе сахар. Семейная идиллия, подумалось Михаилу. Он видел, что Ксюше тоже явно полегчало. Ушла из лица темнота. Глаза стали живее. Сами движения более энергичные. Хлопоча по хозяйству, она вновь стала напевать себе какие-то неизвестные Мише мотивы, как иногда делала раньше. Голос её звучал, на вкус Миши, весьма недурно.

Все радостно уплетали завтрак, с хлюпаньем запивая чаем, как вдруг Денис с набитым ртом сказал:

– А мама сегодня в страшный подвал ходила. Ты там был, пап?

Михаил тут же перестал жевать, будто кто-то его выключил. Ксюша тоже замедлилась, забегал взгляд. Денис, не прекращая жевать, переводил взгляд с одного родителя на другого, ожидая ответа.

– А ты… – Михаил не знал толком, что сказать. – Ты что… туда заглядывал?

Его взгляд поднялся на жену.

– Не-а, мама запретила, сказала там опасно.

– Правильно, – кивнул Михаил и почувствовал, как онемение проходит. Но тем не менее, аппетит исчез мгновенно. Даже чай вдруг показался тошнотворным.

Быстро закончив завтрак, Михаил сказал сыну, чтобы шёл в свою комнату наверху. Он скоро подойдёт, и они выберутся на наружную площадку.

– Ты ходила в подвал? – как-то лениво, словно совсем неважный вопрос, спросил Михаил. Его жена потупила взгляд.

– Да, ходила. Но не потому… Я лишь хотела глянуть, что внизу всё в порядке.

– А что там может быть не в порядке?

– Ну мало ли… нас долго не было…

– Нет ли там кого-то ещё, ты это смотрела? – цинично сказал Михаил и тут же устыдился. У него не было права так говорить. – Извини. Нахлынуло.

– Да понятно. У меня тоже. Но вот Дениске реально легче.

– Это да, – Миша всё-таки допил чай. – Я до сих пор не понимаю, почему ему во снах стало видится именно море, именно место с маяком. Увидел что-то по телеку или в Ютубе, или где сейчас всё смотрят. Не какой-то красивый пляж, типа Мальдив, а вот каменистый берег, волны. Мальчишка же, морская романтика.

– Может быть, – Ксюша посмотрела в стол, а затем подняла взгляд. – А может это судьба, что есть такое место, которое поможет нашей семье. Не просто так этот маяк стоит. Это ведь спасение. Сама суть этого света наверху. Ну вот он и спасает.

– Если б только спасал, – чуть с хрипотцой сказал Миша и уставился на стену.

Его жена ничего не ответила, лишь продолжила крутить в руках кружку.

***

Поднявшись к Дениске, Михаил попытался сбросить с себя всю мрачность.

– Готов? Натяни шапку, там сильно дует.

Он открыл люк, но не разрешил сыну сразу лезть туда. Миша прикрыл сыну глаза, могло неприятно ослепить. Предупредил, чтобы смотрел осторожно, не приближаясь. В прозрачной камере неторопливо поворачивалась конструкция с самой лампой. Он взял сына за руку и вывел на смотровой балкон, опоясывающий башню маяка. Ветер сразу же указал чужакам на их место, заставив пригнуться. Денис открыл глаза и замер от восхищения. Миша тоже проникся видом, но быстро пришли и воспоминания.

И тогда, десять лет назад, он стоял тут, восхищался мощью природы и как он сам, несмотря на трудную погоду, стоит словно башня. Величие. А потом весь этот ужас. Миша вспомнил как они с Ксюшей приезжали сюда ещё один раз. Никто из них не мог внятно объяснить зачем. Каждому казалось, что это поможет его половинке. Может в душе теплилась ещё какая-то надежда? На что? Воскресить приятные воспоминания? Но тогда это было тоже самое, что посыпать пресловутую соль на рану. Миша тогда вошёл внутрь маяка и не знал, что делать, куда идти. Спуститься в подвал? Глядеть на бесконечные волны, просить их предъявить тело? Миша сам не знал, слоняясь по винтовой лестнице, стоя у незажжённой лампы, обходя шагами крошечный остров. Тогда ещё возникло ощущение будто никто никуда не уезжал. Внутри порядок, генератор так и стоит. Зачем-то Миша даже откручивал крышку бака – там блестело топливо. Вот уж умеет этот маяк останавливать время, не поспоришь. Он даже не помнил где в те моменты была Ксюша. Тоже гуляла больше в своих воспоминаниях, а сама её оболочка сидела в уголке? Да какая разница.

Миша вынырнул из воспоминаний и опёрся на перила. Денис встал рядом. С такой точки казалось, что серо-синие тучи летают над самой головой и вот-вот в тебя врежутся.

***

Море плескалось внизу, но от высоты казалось недобрым. Волны почему-то явились Денису мелками пастями с хлопьями слюны или неким водоёмом, где кишит что-то плохое, вот вода и двигается.

Денису расхотелось смотреть на море, и он перевёл взгляд на отца.

– Пап, у тебя всё хорошо?

Его отец вздрогнул и нахмурившись посмотрел на сына:

– Всё нормально. Чего спрашиваешь?

– Ты на всё здесь так смотришь… – Денис задумался, подбирая слова. – Будто тебе тут неприятно. Холодно, может. Ты без шапки!

– Нормально. Насчёт шапки признаю – виноват.

– А может ты... увидел привидение? – спросил осторожно Денис.

Его отец вздрогнул:

– Привидение? С чего ты взял?

– Ты же сам говорил: про маяки есть куча рассказов, страшных сказок. Ты же какие-то знаешь?

– Знаю, их, в основном, моряки напридумывали. Людям кажется, что не может просто так стоять одинокое здание, ещё и возле моря. Раньше ведь под воду не плавали, как сейчас. Воображали что бы там могло водиться. Гигантские кальмары, например.

– Кракен? – тут же вставил Денис.

– Ага, он самый. Ну и прочая... живность. И, она, само собой, крутится именно около маяка.

– Ты, пап, наверное вспомнил страшную историю, она тебе приснилась и ты теперь переживаешь.

Папа криво усмехнулся.

– Не переживай, Денисыч, просто устал немного. Мы с мамой за тебя переживали, а сейчас вот выдыхаем. Привыкаем.

– Ясно, – Денис не до конца поверил отцу. – На маяке, конечно, интересно. Такого в городе не найдёшь. Он вроде бы и жуткий, но зато в него заходишь и так тихо. Сразу понимаешь - никто до тебя не доберётся.

– А кто тут тебе угрожает?

– Да никто, но ветер такой, волны становятся больше. А вдруг начнётся шторм? Мы тогда сразу уедем?

– Посмотрим, – ответил папа. – Но ты прав. За этими толстыми стенами и правда есть некий покой. Вот ты давай ещё пару деньков хорошенько поспи и можем отчаливать домой.

– И закажем шлем? – напомнил Денис.

– Сразу же.

Погуляв наверху, они спустились в основную комнату. Папа сказал, что пойдёт проверит уровень топлива в генераторе. Денис хотел с ним, но его остановила мать. Усадила за стол, взяла его руки в свои.

– Ну что, сынок, как ты? Как погуляли? Тебе нравится море?

– Погуляли хорошо, но море… – Денис замялся. Мама внимательно слушала. – Море как будто оживает. Оно то и было живое, волны и всё такое. Наверное, погода портится, и вода как-то особенно шевелится. Мне не страшно, нет, но здесь внутри сейчас приятнее.

Мама медленно покивала. Потом отпустила его руки и полезла во внутренний карман своего тёплого жилета. Достала оттуда массивный браслет. Денис присмотрелся. Сделан из соединённых вместе коричневых палочек. Между палочками – квадратики. И в следующий момент он даже перестал дышать. Одним звеном этого браслета оказался маленький череп. Не человека, с клювом. Мама перехватила его взгляд.

– Не бойся. Это череп чайки. Она символизирует собой спокойствие, спасение. Ты же знаешь, что моя семья была связана с морем? Хотя ты от болезни, наверное, плохо помнишь мои рассказы. Ведь раньше если моряки увидели чайку – рядом земля. Уже веселее на душе, спокойнее. Ну и вообще в их вечном полете над морем есть умиротворение. Это слово значит тоже самое что и спокойствие. Раз птицы летают, то всё в порядке. Вот одни из моих предков и сделали такой вот браслет. Не из убитых птиц, насколько я знаю, а из умерших. Как знак уважения. Говорят, на море он приносит если не удачу, то душевный покой. Возьми себе.

Денис осторожно взял браслет. Кости на ощупь оказались гладкими, отполированными. Он осторожно провёл пальцем по черепу.

– А куда его надевать? Он крупный.

– Вообще, на руку, но, если тебе будет там мешать, можешь ближе к плечу, да или просто носи с собой в кармане, но обязательно носи. И можно ещё с тобой договориться, – мама перешла на шёпот. – О серьёзной вещи.

Денис тут же кивнул. Раз серьёзная, то конечно.

– Не говори про браслет папе и не показывай. Он волнуется, начнёт переживать, что да как. Пускай это будет между нами, хорошо?

Денис очень энергично кивнул.

Остаток дня он провёл в прогулках с отцом, где тот рассказывал ему истории из своей юности. Поиграл на его телефоне в игру. Раньше он с трудом мог сосредоточиться – болела голова. Вечером снова с папой смотрел как маяк чиркает своим светом о воду. Из-за туч на улице уже стало так темно, что Денису казалось он просто стоит в небе, где ничего вокруг нет.

Перед сном он достал мамин браслет. Посмотрел в пустые глазницы черепа. Вспомнил найденную дохлую чайку. Тоже можно было взять её кости.

Он положил браслет рядом с собой и уже закрывая глаза вдруг осознал очень ясную и простую вещь. Вернее, он эту вещь сегодня узнал. Все эти годы его страданий он видел не просто какой-то свет, а именно от вращающейся лампы этого маяка.

Сегодня ему приснился сон. Не обрывочные видения, от которых ворочаешься и болит голова, а наоборот – спокойное путешествие в другое место. Совсем незнакомое. Длинный тёмный коридор. Как он видит в тёмном месте, Денис понять не мог, но это и не было важно. Стены неровные, из камня. Из-за них доносится гул. Денис то ли идёт, то ли летит вперёд, гул затихает. Его полет продолжается и уже кажется, что будет длиться бесконечно. Но вот впереди возникает свет. Это не огонь, скорее лампочка, только светит она снизу. Денис долетает до конца туннеля, выходит на свет и в этот момент отключается. Не полностью. Слух и осязание остались. Вокруг голоса, или это ветер так причудливо завывает. Он ощущает, как уже плывёт по воде, но ему совсем нестрашно. В воде он ловит поток, несущий его вперёд. Куда – Денис так и не узнал. На этот раз уснул крепко. Сам того не осознавая и не открывая глаз, он рукой нащупал браслет и придвинул к себе.

***

В отличие от Дениса Михаилу уснуть не удавалось. Он сам не мог определить, что его так тревожит. Ведь всё же идёт хорошо. Сын настоящий живой мальчишка, хочет себе современную электронику, гаджет. И Миша очень хочет ему такой подарок купить. Но в груди что-то поселилось. Давит на сердце, немного нарушает спокойное дыхание. Рецепт от такого у Михаила в последнее время был один. Он осторожно встал с кровати. Взял в руки свитер и куртку. Нырнул рукой в стоящий на полу рюкзак. Аккуратно обулся и вышел на улицу.

Над входом, подрагивая, светилась тусклая лампочка. Ещё старорежимная, с нитью накаливания. Помигивала, от генератора ток неровный. Море разволновалось сильнее. Волны уже энергичнее бились о валуны, каждая следующая прилетала все быстрее. Миша достал из кармана металлическую фляжку с кожаной манжетой. Сделал несколько глотков, сунул в рот сигарету, поджёг и спрятал руки в карманы. По организму приятно пробежал тёплый и пахучий дымок. Яд, он в курсе. Но что если лекарства не помогают от болезни? Остаётся их только травить ядом. Да и вообще разница между ядом и лекарством лишь в дозе. Где-то он такое читал. Глубоко внутри он понимал, что так давит в груди. Кто. Конечно же Наташа. Этот маяк и тогда стоял, и выглядел точно так же, не зря же он вне времени. И всё шло очень хорошо, до той самой ночи. Миша вспомнил, что и тогда погода портилась. Даже разыгрался шторм, но потом, на следующий день. Словно чувствовал страдание родителей, отражал их в себе.

Той ночью он прекрасно спал. Не почувствовал, как Наташа встала. И Ксюша тоже не услышала. Даже удивительно. Маленькая девочка, пять лет, открыла крышку подвала. Спустилась туда. В жуткое, тёмное место. Таким как правило, детей запугивают, мол как отведу и оставлю там, только попробуй себя плохо вести. А тут пошла сама.

Когда они приехали, Миша сразу обратил внимание на люк. Куда на островке может вести люк? Ксюша пожимала плечами. Там, мол, просто пещера. Миша сходил туда. Действительно пещера, размерами больше комнаты внутри маяка. Потолок высокий, метра три. Стены все неровные, с выпирающими скалами. Это могло означать что пустота природная, а не рукотворная. Миша решил, что для этого и оставили люк. Островок понравился, пещера не помешала поставить маяк. Но с ней стоило следить не хлынет ли откуда-нибудь снизу вода, вот и оставили вход. Вода не хлынула, но этого и не понадобилось.

Они с Ксюшей проснулись утром почти одновременно. Тут же заметили отсутствие дочери. Следующий взгляд – открытый подвал. Без слов, босиком ринулись туда. Миша только успел схватить фонарь. В пещере никого. Он облазил, как тогда казалось, всё, кричал, звал – никакого эффекта. Поднялся наверх, проверил входную дверь – заперта на засов. Побежал по винтовой лестнице – точно также. Окно вообще не открывающееся. Взял вниз все имеющиеся фонарики и вновь принялся осматривать пещеру. Над головой висел крупный выпирающий кусок скалы. Взгляд тут же подсказал – туда можно забраться. Миша нашёл там браслет из бисера, который Ксюша с дочкой сплели сами. Там же оказалась дыра в стене, совершенно не видимая снизу. Миша с трудом протиснулся туда верхней частью туловища. Ещё одна пещера, только маленькая. Почти до уровня дыры – вода. Сверху воздух. Видимо образовалось нечто вроде водолазного колокола. Или просто уровень моря здесь как раз вровень с дырой, в которую пролез Миша. У него тогда просто упало сердце.

Он, конечно, пролез, нырнул прям в одежде и с фонариком. Посветил вокруг – никого и ничего. Плыть дальше без оборудования невозможно. Он уже плохо помнил ту суету. Может вот так мокрый и помчался в ближайший город. Приезжал водолаз, погружался. Ничего не нашли. Никого. Водолаз смущённо говорил, что естественно, из такой вот каверны море засосёт в себя всё, что туда упало. Миша и сам брал акваланг, плавал до изнеможения. Ездил заправлял баллоны, возвращался, вновь под воду. Чёртов маяк так и стоял, делая вид, что ничего не произошло. Всё также спокойно, как и было. Ксюша тогда просто тихонько сидела себе. Не бегала, не кричала, не заламывала рук. Наверное, это испугало тогда Мишу больше всего, и он прекратил суетиться. Может до конца и не смирился, но пожалел жену. Почувствовал, что своей суетой бросил её в нужный момент. Вернулись домой.

Туманный, серый период жизни. Потом появился огонёк в виде Дениски. И он начал гаснуть, грозя оставить родителей в полной тьме. Но не погас. Этот ненавидимый Мишей маяк сумел отвести сына от погибели.

Сигарета полностью истлела и обвалилась вниз, разлетаясь красными искорками. Миша посмотрел на море. Где-то там всё ещё есть Наташа. Может, она, её душа, если таковая всё-таки есть, увидит маяк, и что папа про неё не забыл.

Поёжившись от холода, Миша вернулся в кровать к жене.

***

Ксюша слушала как её муж укладывается обратно в кровать. Жалко его, она действительно переживала. Ей самой стало намного лучше. Ксюша даже улыбнулась, вспоминая весёлого Дениску. Этот маяк умеет не только хранить, но и отдавать спокойствие. Она тихо встала и на цыпочках поднялась к сыну. Люк открывался почти бесшумно, Дениска не проснулся. Крепко спит, даже немного зажмурился. Её взгляд поймал лежащий у лица браслет. Снова искренняя улыбка. Впереди чудесное время со здоровым сыном. И мужем.

Они вместе больше пятнадцати лет и Ксюша ни разу об этом не пожалела. Влюблённость, конечно, ослабла, но она чувствовала небезразличие Миши к себе. Он всегда интересовался как у неё дела, поддерживал её начинания, хотя в основном это были домашние хобби, вроде маникюра, рисования. На работу он её не то, чтобы не пускал, но так получилось, что работать ей не пришлось. В самом начале Мишиной карьеры она ещё помогала ему с самой муторной частью его конторы – ведение архива, запись клиентов, составление графиков.

Потом он просто сказал – зачем тебе эта возня? Побудь пока дома. Скоро заведём ребёнка, ты пока создавай уют. Нужна будет помощь – позову тебя сразу. Может Миша и чувствовал некую вину, вдруг зарубил какие её амбиции и теперь компенсировал участливостью в мелких делах. Неважно. С ним было хорошо. Родилась Наташа, всё действительно закрутилось. Миша искренне любил обеих своих женщин. Ксюша читала, что такое внимание может быть признаком измены. Мужчина понимает опасность потерять уют и спокойствие, поддавшись новой влюблённости и начинает активно выкупать своё тайное прощение. Если что такое у Миши и было, то какое-то одноразовое помутнение, Ксюша это видела. Он никуда без неё не ездил. Ей самой даже неудобно было отпрашиваться в её обязательные поездки. Не потому, что обманывала куда едет. Она и не обманывала – к дальним родственникам. Ей самой не хотелось оставлять его и дочку. Впервые Ксюша испытывала такие чувства.

В пять лет Наташа ушла, так случилось. На Мишу стало тяжело смотреть. Уже тогда она хотела ему помочь, но не смогла. Не получилось. Сама виновата. Тогда она почувствовала необходимость в искуплении. Осталась с Мишей. Родила Дениску. Нет худа без добра, подумалось в какой-то момент Ксюше. Всё может стать только лучше. Она сама постарается изо всех сил. Будет непросто, настоящий вызов, но справится. С Денисом должен был помочь браслет и помог. Нелегко наблюдать как оправившийся от беды муж снова погружается в темноту депрессии. От этого она сама плохо себя чувствовала. Но как говорит ещё одна поговорка – что не делается, всё к лучшему.

Ксюша вернулась из своих мыслей. Сладко сопел Денис. Вверху мерно гудела вращающаяся лампа. Ксюша выглянула в окно. В отсветах луча ярилось море. Сколько они уже здесь, третий день? Осталось недолго.

***

Денису уже надоедало на маяке. Теперь, когда он высыпался, нужно было куда-то девать энергию. Мог бы попросить папу поплавать на лодке по морю, но погода сильно испортилась. Игра на телефоне тоже поднадоела, а новую не скачаешь – здесь нет связи. Даже книжек нет. И вообще, сколько здесь сидеть? Он выздоровел, может пора уже домой. Он так и спросил у родителей – когда? Мама с папой переглянулись. Мама пожала плечами.

– Мы решим, – сказал папа. – Держи телефон, можешь поиграть у себя в комнате. Я поговорю с мамой, а потом мы сходим посмотрим на большие волны, я обещаю.

Дениса это удовлетворило. Он побежал с телефоном наверх. Поиграл недолго – пальцы лениво тыкали в экран, что это за удовольствие. Он сел на кровати и задумался. Почему ему раньше было так плохо? Все эти вспышки света, виды моря. А теперь сны появились, странные. Место ведь на самом деле неприятное. Не потому, что маяк на краю света. И даже не из-за приведений. Денис не слышал шорохов, не ощущал холодка рядом, не завывали по ночами блуждающие души. Ощущения напоминали Денису… больницу. Когда доктора ещё нет, но ты сидишь, или лежишь и ждёшь. Знаешь, что доктор придёт и будет тебе помогать, а в душе всё равно надеешься, что сеанс сорвётся. Так и сейчас. Родители чего-то ждут, а ему не говорят?

Скоро пришёл папа. Сообщил хорошую новость – завтра едут домой! А сейчас – обещанная прогулка. Когда ещё будет возможность посмотреть шторм так близко.

Дениса замотали в дождевик, папа крепко взял за руку. Снаружи на самом деле было невероятно. Море словно делало вдох – вода в одном месте опускалась вниз, а позади собиралась в складку-волну, которая на выдохе уже летела в островок. Удар о скалы и по капюшону стучат крупные капли, а всё лицо тут же мокрое. Денис с восторгом протирал глаза и наблюдал. Каждая следующая волна казалась выше предыдущей. И вода такая темнющая. От ударов пена залетала даже на верх островка и Денис прижимался к папе. Пальцами другой руки сжимал мамин браслет. Насмотревшись, они вернулись внутрь, где съели вкусный тёплый обед. Денис с восторгом делился впечатлениями от увиденного, а родители улыбались в ответ. Но он чувствовал, как начинает заплетаться язык. Папа подошёл, взял его на руки.

– Пошли, моряк, пора сдать вахту.

Он отнёс Дениса на свою кровать, чтобы не нести наверх. Стащил с него свитер и увидел на руке браслет.

– Это что такое? – удивлённо спросил папа.

– Мама дала, – сквозь сон пробормотал Денис, сворачиваясь калачиком. Никаких снов, просто провалился в темноту.

***

– Надо же, до сих пор спит, – Миша посмотрел на запястье. Восемь вечера. – Отнести его?

– Да, наверное, не стоит, – пожала плечами его жена. – Что мы с тобой, не уместимся рядом. Если надо, я на стуле…

– Разберёмся, конечно, – тут же примирительно поднял ладони вверх Миша. – Надо и самим скоро ложиться. Главное, чтоб утром распогодилось. Переплыть от маяка на большую землю. И покатим домой.

Он улыбнулся, словно ставя точку в их длительном путешествии за освобождение Дениса.

– Я думаю распогодится, – уверенно сказала Ксюша. – Ты знаешь, мне кажется, нам стоит всё произошедшее… отпраздновать? Я понимаю, что место…

Она замолчала. Михаил обратился к себе – никакой резкой боли от воспоминания не было. Он подошёл и чмокнул жену в щёку.

– Согласен. Мы же брали с собой фляжечку на случай холода. Вдруг кто в воду упадёт, чтоб потом согреть изнутри. Вот можем поднять бокалы.

– Я накрою на стол. Что мы, два алкоголика просто так хлебать водку из фляги, – жена благодарно ему улыбнулась и пошла в кухонную часть комнаты. Миша отвернулся и с приятной теплотой понаблюдал за сопящим во сне сыном. Тут же вспомнил одну деталь.

Ксюша как раз выложила на тарелку бутерброды с майонезом, колбасой и сыром. Водку плеснула в те же железные кружки. Ну а что, сейчас люди деньги платят, чтоб все было аутентично, а здесь само по себе. Они выпили. Михаил облегчённо выдохнул и с удовольствием отхватил треть бутерброда.

– Слушай, – сказал он жуя. – Я у Дениски увидел странный браслет. Говорит, ты ему дала.

– Да, я, – спокойно ответила Ксюша. – А что?

– Да он такой… необычный. Это же череп там, да?

– Ну да. Череп чайки. Я думаю, ты понял, что это всё от моих предков осталось в семье. Ты же видел у меня дома разные артефакты. Ну, я дала ему чтоб отвлёкся. Таблетки же дают пустые, как там это называется, плацебо. А тут всё-таки череп, вы мальчишки такое всё любите.

– Ну это да, – согласился Миша. – Правда, мы это любим больше воображать, представляя себя то Индианой Джонсом, то каким-нибудь пиратом. А в реальности носить с собой кости это может и прикольно, для пацана, но как-то… – он подбирал определение, – немного дико.

– Дико? – Ксюша вдруг посмотрела на Мишу вопросительно. Даже с некоторым вызовом. – Что ж такого в сохранении косточек умершей птицы? Люди вот в вазах пепел от своих родных хранят и ничего. Я уже молчу про религию. Человека на пыточном аппарате рисуют или носят на шее. Да и сами определения – пьём его кровь, вкушаем его плоть.

Миша даже замедлился с пережёвыванием. Он совершенно не ожидал сильной реакции. Только сейчас он задумался – а какое у его жены отношение к религии, или даже к вере? На свадьбе же была икона? Кажется, была. Она её целовала? Наверное, иначе бы заметили. Крестика она точно не носила. За молитвами не замечена. Странных книг вроде не читала. После смерти Наташи и проблем у Дениса, она не предлагала пойти в церковь. Родители Миши предлагали, но они же Дениску и водили. Да, ещё Миша с ними был, а его супруга не пошла. Она атеистка? Это никак Мишу не трогало. Он и сам-то толку что крещённый. Носит верёвочку с крестиком и этим всё ограничивается. На Пасху яйца крашенные ест. В общем, как все. Как говорил один сатирик – они не верят в бога, они ходят в церковь. Но почему Ксюша так обиделась за браслет? Наверное, он ценнее чем кажется.

– Извини, – сказал Миша. – Не хотел тебя зацепить. Сейчас молодёжь может что и похуже носит, чем кости птицы. Просто для меня необычно. Это ты, видимо, привыкла ко всяким штучкам, морским поверьям и всему такому.

Ксюша улыбнулась уголком рта.

– Да всё хорошо, я не обижаюсь. Главное, что Дениске он помог. Насчёт поверий ты прав, этого хватало.

Доев и допив праздничный ужин, Миша почувствовал усталость. Она так навалилась, что он не снял свитер, а так и упал на кровать рядом с Денисом. В голове ещё блуждали какие-то мысли насчёт вреда алкоголя, завтрашнего дня, но все они утонули в темноте сна.

Миша проснулся, но не сразу мог открыть глаза. Голова не то, чтобы очень болела, просто сильно потяжелела. Боже, они ведь выпили грамм триста водки на двоих и так срубило? Нервы, видимо. Через усилие он открыл глаза. Ещё одно усилие – посмотрел вбок от себя. Кровать пустая. Ни жены, ни сына. Часы показывали семь утра. Может Ксюша повела Дениску прогуляться или наверх. Кряхтя, он сумел принять вертикальное положение. Как же качает голову. Миша осторожно повертел ею, разминая шею. И тут он увидел открытый люк. В первую секунду шок. Мозг отказывался сообщить хозяину: правдивое видение перед ним или сгенерированная фантазией и воспоминаниями картинка? Миша тряхнул головой. Нет, люк на самом деле открыт. В груди похолодело. Сознание разрывалось надвое. Одна часть вопила – этого не может быть во второй раз. Люк был заперт! А вторая половина бурлила от нарастающего переживания.

Сон, дурной сон, говорил себе оторопевший Миша. Увидел на столе флягу. Отвинтил крышечку и допил всё до дна. Обожгло горло, он закашлялся. Прижал кулаки к глазам, подержал. Убрал с надеждой на чудо, пускай и ценой своего ментального здоровья. Нет, перед ним так и зиял тёмным проходом люк.

– Ксюша! – закричал он, но внутри тут же понял – ответа не будет.

Миша встряхнулся и подбежал к люку. Замок открыт ключом и лежит рядом. Нога на что-то наступила. Налобный фонарик. Уронили? Нет, положили для него. Откуда он получил такой ответ – Миша сам не знал. Он вообще чувствовал себя неуправляемым. Тело само занималось нужными делами – надевало обувь, совало в задний карман бесполезный мобильник. Но это современная привычка. А сам Миша, его разум, лишь наблюдал. Наконец ему удалось выйти из ступора. Во рту отвратный горький вкус, но в голове капельку яснее. Включив свет фонаря, он полез вниз.

Зачем, зачем она открыла этот проклятый подвал? Неужели решила поделиться с сыном историей? Но почему так, почему без него. Ноги автоматически понесли его к той скале, за которой пропала Наташа. Миша беспомощно озирался. Здесь никого нет, он даже не пытался кричать и звать.

Луч фонаря выхватил черный прямоугольник на полу. Рядом лежала точно такой же формы каменная плита. Миша замер. Подземный ход? Но…

Тут же вихрь мыслей. Это же и Наташа могла как-то попасть сюда. Ей кто-то открыл, завёл и закрыл за собой дверь! Тела ведь в море не нашли! А теперь и Дениску с Ксюшей!

Миша быстро вернулся наверх, взял кухонный нож и не колеблясь вошёл в новый проход.

Такие же неровные каменные стены. Пол идёт под уклон. Снаружи слышится шум ударяющихся волн. Чем дальше Миша продвигался, тем сильнее этот шум затухал, превращаясь в мерный гул. Лишь спустя какое-то время Миша осознал – он идёт под морским дном. Где-то он читал о существовании подобных туннелей. Это вроде бы после извержения могли остаться, а сверху запечатались либо выходы оказались выше уровня воды.

Сейчас ему не было ни капельки страшно. Возможно, благодаря алкоголю. Хотя в другое время мозг тут же нарисовал бы варианты как трескается и обваливается потолок, или через щель хлещет вода, затапливая всё и всех. Сейчас Мишу все эти страхи не трогали. Был посильнее их всех – за семью. Ещё через несколько сотен шагов он понял, что прошёл достаточно далеко. Сколько он обычно может прошагать за такое время? На часах включилась подсветка. Он встал в семь, но пока потягивался, пока отходил от шока. А уже половина восьмого. Если человек в среднем идёт пять километров час, то это он что, километра два под морем прошёл? Но это тоже было неважно. Главное, чтобы не погас фонарик, шепнуло подлое сознание. А у него с собой даже зажигалки нет. Всё осталось там, на маяке, в месте вечного покоя.

Ещё через полчаса в ногах почувствовалась усталость, всё-таки Миша не шестнадцатилетний. Вначале он бежал на адреналине, но вот он весь растворился в крови. Хорошо хоть не было никаких поворотов. Стоило ему об этом подумать, как впереди возникла развилка. Твою мать, что же делать. Он остановился. Вспомнил, что в таких случаях надо обязательно метить путь. Чем? В идеале – мелом, которого нет. В лесу можно сломать крупный стебель растения и намалевать соком, или положить определенным образом ветки. Вот про подводные туннели он ничего не знал. Здесь ничего не валялось. Нет же? Он поводил фонариком. На скальном полу лежал череп птицы. На пороге правого прохода. Выпал из Денисова браслета? Не залётная чайка, иначе был бы весь скелет. Такие шансы лучше, чем никакие и Миша уверенно пошёл дальше.

Встретились ещё три развилки и на каждой он видел косточки. Значит, ему явно указывали путь. Миша даже не хотел глядеть на часы. Он устал от нервного напряжения, и от физического. Он спускается в саму преисподнюю, мелькнула мысль. Она не показалась такой уж глупой. Наконец Мише пришлось остановиться и передохнуть. Одна нога сильно разболелась. Чтобы сэкономить заряд аккумулятора, он выключил фонарик. В темноте будет неприятно, но это недолго. Миша закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, ощутив в горле алкогольный смрад. А когда открыл, увидел впереди светлое пятно. Потёр глаза, на случай если это эффект от темноты. Нет, впереди действительно виделся свет. Поверхность? Вроде бы вверх дорога не вела, хотя он мог не почувствовать. Миша щёлкнул кнопкой света и ещё увереннее зашагал вперёд.

Пятно света увеличивалось. Оно подёргивалось. «Там горит огонь», понял Миша. Он дошёл до светящегося проёма. Из его коридора было видно только стену и уходящие вниз и влево ступени. Он осторожно зашёл внутрь, выглянул из-за угла и замер.

***

Когда муж буквально упал на кровать, Ксюша довольно улыбнулась. Хорошее средство, доза правильная. Она постояла некоторое время глядя на громко сопящего Михаила. Ей действительно хотелось быть с ним. Если не вечно, то несколько десятилетий как минимум. Здорово было бы завести ещё одного ребёнка. К чему все эти приключения, не очень сложный, но продолжительный период знакомства, замужества. Даже если быстро завести ребёнка безо всяких союзов, как было с… она забыла имя. Всё равно какие-то разборки, вопросы. Ксюша поняла, что до Миши она просто никого по-настоящему не любила. Ни с кем не хотелось поделиться своей настоящей жизнью, кроме как с ним. И ведь всё может получиться. Огромные сомнения, барьер высок, но шанс есть, и она им воспользуется.

Какая из её жизней была настоящей? Да все вместе, их нельзя разделить. Её обязанность, как матери, являть ему детей, ничего в этом плохого нет. Она для него на всё готова. Её предки поступали так же, чем она хуже? Притом, как же чудесно: она становится со своими детьми единым целым. Сколько уже лет? До Наташи был сын, три года. Потом ещё раньше тот, «случайный». Но всё хорошо повернулось. Отцу судьба ребёнка была неинтересна. До него ещё сколько… Неудобно, что приходилось переезжать. На одном месте трудно будет повторять одно и тоже, как минимум из-за роддома. Нельзя же постоянно приходить туда, пойдут слухи. Пару раз пришлось избавиться и от мужей. Один слишком явно заподозрил её в убийстве. Разубедить оказалось невозможным. Другой вообще захотел уйти и забрать ребёнка. Но всё-таки на Ксюшином пути встретился и некто совсем хороший. Есть же легенда об андрогине. Когда-то в человеке была мужская и женская половины в одном теле. Но потом боги или что-то их разделило и теперь одна половинка вечно ищет подходящую вторую. И Ксюше казалось, она нашла.

Рядом с мужем лежал ещё один дорогой ей мужчина, только поменьше. Ксюша аккуратно подняла Дениску и перенесла в центр комнаты. Мальчик проснулся и начал что-то бормотать.

– Тсс, – приложила Ксюша палец к губам. Денис проснулся и с удивлением хлопал глазами. – Сейчас покажу тебе самую главную тайну. Только ты молчи, надо чтоб папа не проснулся, хорошо?

Денис уверенно закивал.

Ксюша опустила сына на пол. Отперла вход в подвал. Секунду подумав, сходила взяла Мишин налобный фонарь и положила на первой ступеньке.

– Ну что, сынок? – она очень тепло улыбнулась и погладила его по голове. – Ты готов?

Ксюша посмотрела вниз. Да, они уже пришли, снизу пробивается свет. Всё идёт отлично.

***

Денис с трепетом смотрел вниз. Пальцы сами сжали браслет, нащупали череп. Так Денису стало спокойнее, как будто он держался за руку взрослого человека, который защитит. Мама, взяв его за плечо повела вниз. Надо же, какое тут подземелье! Разве это можно назвать подвалом? Как из фэнтейзиных книжек! И тут же Денис остановился. Около дальней стены кусок пола был вынут и положен рядом. Вокруг стояло несколько человеческих фигур. Денис не считал, но на вид не более пяти. Просто они выстроились вокруг этого нового люка и казались некой толпой. У троих в руках светились фонари, ярко-белые. Денис подумал, что здесь куда лучше смотрелись бы факелы. Но кто это? Когда они приплыли на маяк?

– Не бойся, – мама остановилась вместе с ним. – Это не чужие тебе люди, поверь. Никто нас с тобой не обидит.

Страх Дениса не то чтобы исчез, но он осторожно продолжил идти. Люди пристально смотрели на него. Лишь вблизи он смог их разглядеть. Они все разного возраста, первое что отметил он. Есть высокая девушка, даже выше мамы. Есть один низкий, лицо молодое. Есть две старых тётки, лет по тридцать, наверное. Фонарь держала как раз высокая девушка. Она улыбнулась Денису. Он машинально улыбнулся в ответ. Внешность у неё конечно… вроде и симпатичная, но всё-таки… Одеты обычно, словно с улицы зашли сюда, на собрание. Девушка с фонарём перевела взгляд на его браслет. Остальные тоже посмотрели. Они вдруг все стали боком, пропуская их с мамой вперёд, будто королеву и принца. Один из парней, если Денис не ошибся – волосы были длинные – отдал маме фонарь.

Они очень долго шагали по каменному коридору. Мама рассказывала – это сверху шумит море. Это было Денису и страшно, и волнующе. Надо же, он идёт под морем! Даже в кино такого не видел. Чем дальше, тем сильнее он чувствовал браслет, сжатый в руке. Он словно нагревался? Может просто от того, что долго зажат в ладони. Но он как будто отдавал Денису своё тепло и шагать становилось легче. В конце концов, коридор закончился. Мама первой вошла в освещённую пещеру и махнула рукой:

– Заходи, не стесняйся. Это – твой дом.

***

– Заходи, не стесняйся, – тут же позвал голос Ксюши.

Миша осторожно вышел на свет. Очень большая пещера. На полу расставлено штук пять светодиодных фонарей. Вполне современных, отметил он. Это немного сбило мысли. Какое-то тайное собрание? Но причём тут Дениска? И где он? Михаил тут же поискал его взглядом. Так пять человек, не считая жены. При этом освещении видно не очень, но вроде бы молодые. На лицо девушки падает свет – лет пятнадцать не больше. Взгляд Михаила непроизвольно задержался. Мелькнуло нечто знакомое. А вот и Ксюша, рядом с ней стоит Денис.

– Дети, сделайте посветлее, – попросила Ксюша. – А то так слишком непривычно.

Несколько фигур разошлись по сторонам и в пещере стало светлее. Миша быстро осмотрелся. У стен, на каменном полу матрасы, вроде надувные. Какие-то коробки. Даже газовый баллон есть. На стене висит рыболовная сеть. Край этой пещеры оканчивался не скалой, а водой, словно край бассейна. Оттуда, из озера, торчало несколько узких, как иглы, рифов. Ксюша с сыном стояли близко к этому краю.

– Что происходит? – хрипло спросил Миша. Ему хотелось спросить гораздо большее. Кто это, зачем они здесь, зачем тут его сын, но один вопрос, по сути, закрывал собой всё.

– Миш, ты послушай, прошу, – мягко начала говорить Ксюша. – Всё в порядке, ты можешь ничего не опасаться.

Миша просто молча слушал, но глазами водил из стороны в сторону. Может его жену одурманили, или это какая-то секта? Сможет ли он выхватить её с сыном и убежать? Рука крепче сжала нож.

– Помнишь, я рассказывала тебе, что этот маяк наше старое семейное место, – продолжала Ксюша. – Это чистая правда. Только вот слово «старое» ты врядли оценил. Вернее, маяку здесь несколько сотен лет, а вот само место оно… старше самой жизни.

Миша напрягся. Дело дрянь. Но пока продолжил слушать, чёткого плана ещё не было.

– Здесь живёт… не то, чтобы наш отец, но можно сказать и так. Для тебя будет привычнее если скажу – бог. Только бог настоящий. Которого просишь – выполняет. Грешишь – наказывает, и ты точно знаешь, что это его наказание. И он любит своих детей, искренне. Отдаёт им самое важное – жизнь. Ещё мои предки служили ему. Ты же видел у меня дома разные статуэтки, тот же браслет у Дениса. Это всё делалось для него, для бога. Когда стали выходить на поверхность, то находиться рядом не всегда получалось, но хотелось. Это не как все эти железки на шее. Через такие предметы можно было действительно чувствовать связь.

– Выходить на поверхность? – хрипло спросил Миша. Боже, безумный культ, живущий в пещере.

– Да. Я не знаю как к этому пришло. Сам видишь – я вполне обычная.

– Ксюш, зачем ты привела сюда Дениску? – спокойно спросил Миша, хотя внутри его колотило. Его внезапно осенило: – Ты привела сюда и Наташу? Она не утонула и не забрела в подвал… подвал… случайно?

Ксюша вздохнула:

– Я понимаю, как это нелегко принять Миш, и не жду мгновенного понимания. Да, Наташу привела сюда я. Так нужно. Честно – жалею, что сразу всё не рассказала. Но тогда я не была так уверенна в том… – она промолчала и продолжила. – Зато появился Дениска и всё может пойти хорошо.

– Хорошо? – прищурился Миша. – Ты стоишь с моим сыном в пещере с какими-то… – он хотел сказать «чужаками», но осёкся. Не надо их злить. – незнакомцами?

– Ты их боишься? Не надо, Миш. Совсем не надо.

Тут Миша решил сменить тактику.

– Ксюш, я понимаю, что ты готова пойти на любые меры ради сына. И я готов. Но может давай это обсудим? Мы можем вернуться назад, поговорить? Просто как семья?

Ксюша расплылась в улыбке:

– Милый, а мы вот здесь как раз и есть вся семья. Посмотри на них. Ребят, станьте на свет.

Миша внимательно ощупал взглядом каждого. Самому старшему парню на вид лет тридцать. А младший… точнее младшая, та самая девушка, в которой опять что-то сигнализировало о знакомых чертах.

– Миш, тут если не глаза, то уже сердце должно тебе подсказать. Я вижу, что подсказывает, но ты никак не желаешь признать. Неужели не узнал эту прекрасную девушку?

Миша прищурился, тут же его глаза открылись, и он даже шагнул вперёд.

– Не может быть… – прошептал он.

– Так и есть, – Ксюшин голос звенел от радости. – Ну же, Наташ, не стой столбом, подойди к папе. Ты его вспомнила?

Его дочь, его подросшая до красивой и высокой девушки, смущаясь подошла поближе. Улыбнулась и потупила взгляд. По улыбке он узнал её сразу. Разум не понимал, как поступить. Обнять? Он осторожно поднял руку и положил Наташе на плечо. Чувствовал, как эта его рука трясётся. Рассматривал лицо. Может она и похожа на него, как говорили, но глаза мамины. Очень большие, как озёра. Тут же он понял, что у всех остальных в этой пещере, точно такая же отличительная черта – большие глаза. Кому-то они шли, на лице взрослого парня казались больше рыбьими.

– Но… зачем? – Миша изо всех сил строил версии происходящего, но не получалось. Ведь раз Наташа здесь, то получается Ксюша свихнулась ещё тогда? Но как же она жила все эти года? Или…

– Ты её навещала? – спросил он у жены, не поворачиваясь.

– Конечно. Я же мать. Мне нужно навещать детей.

– И когда мы приезжали сюда ещё раз, ты с ней виделась?

– Только мельком. Я уже тогда хотела с тобой объясниться, но не решилась, прости.

– А про меня что ты ей сказала? Наташ, ты меня помнишь? Как ты жила все эти годы?

– С ней всё было отлично, а будет ещё лучше, – ответила за неё Ксюша. – Она быстро привыкла к братьям и сёстрам.

– К братьям и…

Михаил повернул голову. На него смотрели одинаковые глаза. Даже Денис и тот не рванул к нему сразу, а так и стоял рядом с мамой.

– Да, Миш, это всё мои дети разных лет.

– Твои дети… – тупо повторил Миша. – Но вот тому сколько лет? Тридцать?

– Даже чуть больше.

Миша вопросительно посмотрел. Может такой парадокс вернёт Ксюшу к разуму?

– Подойди пожалуйста, – попросила Ксюша.

Миша послушался. Осторожно подошёл к краю подземного озера.

– Наташ, включи, пожалуйста, тут свет

Его дочь отошла к стене, присела над одной из коробок и чем-то щёлкнула. В воде засветились огни. Не мистические, вполне обычные лампы, разве что водонепроницаемые. Миша заглянул вглубь. Торчавшие рифы вырастали из круглой скалы. Сама она удлиняясь шла вглубь теряясь в тёмной пучине. По бокам скалы чернели отверстия разных форм и размеров. Скалу словно изглодали неведомые насекомые.

– Там живёт он, – сказала Ксюша. – Отец, бог, к которому все мы относимся. Там раньше жили все мои предки, как я и говорила. Некоторые остались, но мало. Редко появляются. Я лишь однажды видела. Меня привели сюда ещё совсем девочкой. И я ему очень сильно понравилась. Он оставил меня заботиться о семье.

– Заботиться?

– Да. Я должна помогать ему продолжаться. Как бы тебе это объяснить. Ему нужно восстанавливаться за счёт частей самого себя, понимаешь?

Миша задумался. Ксюша явно пыталась иными словами описать какой-то процесс.

– Частями себя? – перепросил он. – Но причём тут дет…

Он понял.

– Ты – его… слуга или кто там. Твои дети несут его частичку. И ты возвращаешь ему…

Ксюша спокойно смотрела на Михаила, давая тому нужную паузу.

– Ты… – Миша чувствовал, как бурлит в душе. Ещё и водка немного туманила сознание. – Ты приводишь сюда детей… и… кидаешь в море?

– Не кидаю в море. Отдаю ему.

Миша приложил все усилия, чтобы хоть казаться спокойным. Хотя врядли получалось.

– А что он тебе за это? Или это слепое служение? Ты одна такая ему поставляешь… частички?

– Он мне за это даёт жизнь, Миш. А что ещё надо от Бога? Даёт возможность заводить детей. Жизнь долгая, это тоже его помощь мне. Насчёт того одна ли я – да, но именно здесь. Может, в других местах есть другие входы к нему, но я знаю только этот. Мне так передалось от семьи. Тут раньше не было маяка, потом мои уже не такие давние предки сумели его построить, сами всегда работали смотрителями. Удобно же. Да и получалось интересно – маяк ведь дарит спасение, ассоциируется с жизнью. Плывешь ты в бушующем море, а тут огонёк. Значит – не потерялся.

– Или тут скалы, на которые тебя может бросить, – процедил Миша.

– Тут уже кто что видит. Корабль маяк обходит, но лодка или просто тонущий поплывёт на свет из последних сил. Может и останется на маяке. Все эти ужастики, что их пожирают возле маяка – враньё. Ему просто человек не особо интересен. Может, предки и пытались предлагать, но не работает. Но ты ещё раз взгляни вокруг, Миш. Разве дети выглядят несчастными или обиженными?

Миша не был до конца уверен, что это все её дети, хотя глаза…

– Ты забрала их из семьи, и не считаешь это плохим? Ты спрашивала какого им? А их отцам? И сколько же тебе тогда лет?

Он уже чётко решил выхватить Дениса и бежать, но подумал, что надо бы получше выбрать момент. Может, они поговорят и куда-то пойдут?

– С их памятью все в порядке. В смысле нет страданий, он и песни помогают забыть им всё плохое. О здоровье тоже заботиться. Ведь когда он получает свою частичку то тут же готов поделиться своей жизненной силой, чем мы и пользуемся. Ты сам сможешь увидеть.

– И они все живут здесь, в пещере?

Ксюша рассмеялась:

– Нет конечно. Миш, ты чего. Я заселила их в спокойном месте. Им многого не надо, они живут ожиданием встречи с ним. Едой могут даже сами себя обеспечить, море богато на всякое, и никаких проблем у них нет. Рыба может сама приплыть. Или всё-таки к ним приплывут и помогут. А где живут – неужели не догадался?

Она лукаво прищурилась, словно задала некий игривый вопрос.

Миша тут же вспомнил топливо для генератора. Отсутствие пыли. Порядок и чистота внутри маяка, на ламповой площадке.

– Именно так, вижу понял, – закивала Ксюша. – Ты спрашивал сколько мне лет? Много, гораздо старше чем кажусь. Извини, не время для шуток. Но по возрасту детей ты можешь прикинуть. А это они не все. К нему мы отправляем старшего. Может случится такое, что он выберет кого-то и оставит, как оставил меня. И тогда она продолжит заботу. Всё будет хорошо.

Миша помолчал, обдумывая:

– А меня зачем ты во всё это посвятила? Фонарик, открытый ход. Неужели другие отцы тоже знают и смирились? – сделав паузу, он добавил. – Или хочешь навсегда от меня избавиться и пойти дальше?

Он сказал это специально очень цинично, чуть ли не с ядом, но с удивлением видел, как вспыхнули Ксюшины щёки.

– Дурак, – прошипела она. – Миш, спрятаться или избавиться я могла бы давно и тихо. И приехала бы сюда с Дениской сама. Не скрою уже – такое бывало и так чуть ли не положено. Но ты – не такой как все. Для меня совсем не такой. Всё это дело с видениями я… все это ради тебя.

– Это ты подстроила, чтобы он увидел в видениях маяк, и мы сюда приехали? Ты заставила моего и своего сына страдать?

Ксюша сглотнула и заговорила тише:

– У меня была цель. Да, я смогла… передать Дениске видения. Помогли кое-какие вещи. Но гораздо сложнее было скрывать от тебя всё остальное, зная, как можно всё закончить. Но подождать было необходимо, иначе ты бы… не решился сразу приехать. Сюда точно нет. Но, Миш, я… я не могу тебя потерять.

Миша искренне оторопел. Хотя, чего удивляться. У сумасшедших своя, перевёрнутая логика. Она же сама упоминала про мечту стать актрисой, любовь к игре. Неправ тогда он оказался, стоило ей покорить сцену, талантище какой. На скольких людях она его отточила?

– Я хочу, чтобы ты стал одним из нас. Я общалась с ним, и это возможно. Есть шанс, что он тебя примет, главное, чтобы ты сам согласился. Миш, мы будем жить как раньше, только ещё лучше. – голос Ксюши умоляюще задрожал. – У нас будет много детей. Мне не придётся никуда убегать, прятаться. У нас появится большая семья, бесконечное здоровье и цель в жизни – дети. Что может быть прекраснее?

Миша сделал вид, что обдумывает. Наконец, как бы нехотя произнёс:

– И как он должен это решить? Надо нырнуть в воду или что?

Ксюшино лицо просветлело:

– Сейчас ты сам всё увидишь. Славик, давай малыш, пора идти.

Тот, самый старший, беспрекословно послушался. Подошёл к воде, разделся догола. Улыбнулся всем по очереди, включая Мишу, и солдатиком нырнул в воду. Погрузившись метра на два, он повернулся и поплыл к одной из дыр в скале. Миша видел, как все остальные с интересом наблюдают за процессом. Вот хороший момент, надо только как-то позвать Дениса. Миша уже тянул руку, чтобы осторожно потрогать сына за плечо, но остановился, не в силах отвести взор.

Из скальных отверстий пошёл чёрный дым, будто внутри запалили бензин. Этот дым растворялся в воде и Миша увидел, что на самом деле это не растворение. Просто эта чёрная туча распалась на тысячи червей. Вся эта тьма тут же облепила тело нырнувшего. Миша видел, как они залезают ему в нос, залепляют глаза. Тело инстинктивно дёрнулось, но больше было похоже, что бедняга не пытается спастись, а наоборот, мешает себе что-либо делать. Из его рта вылетели, видимо, последние пузыри воздуха. Миша ощутил ногами вибрацию пола. Что за чёрт? Или вернее, что за чёрт там сидит?

Из дыр высунулись тёмные щупальца. Каждое из них раскрылось на кучу щупалец потоньше, словно распустился конец верёвки на волокна. Все они потянулись к плавающему, не тонущему и не всплывающему телу. Не спеша обвились вокруг туловища и многочисленные концы впились в облако из червей. Тут же бывший парень или мужчина задымился. Миша присмотрелся и похолодел: из клубка щупалец облачками расходилась кровь. Да, ярко красная, стоило ей попасть в свет фонаря. Миша не мог поверить своим глазам. Это неизвестное науке животное? Но почему вибрирует пол? Оно такое огромное? А ещё и плотоядное – невозможно. Щупальца расцепились. В воде остался скелет, но одно из щупалец потащило его куда-то в глубину. И тут рядом что-то плюхнулось о воду. Миша повернул голову – Денис стоял один. Ксюша нырнула к этому чудищу.

Организм Миши колотило от шока и алкоголя. Он тупо моргал, наблюдая как обнажённая Ксюша уверенными взмахами рук приближается к скале. К нему. И тут Мише почудился звук. Или не почудился. Точно не в пещере – зазвучало бы эхо. Ксюша развернулась и радостно улыбнулась смотрящим сверху детям. Они тихонько и радостно загомонили. Миша даже наклонился почти вплотную к воде, почувствовал прохладу возле уха. Действительно звук. Протяжный, но не крик, как у дельфина. Больше похоже на… ноту. Когда певица красиво тянет «Аааа» или «Оооо». На границе видимости и пучины мелькнули тени. Все стоявшие вокруг, кроме Дениски, даже не раздеваясь полезли в воду. Не ныряли, просто висели на поверхности, опуская лица вниз.

Сейчас был наилучший момент чтобы бежать, но Миша не мог вот так просто оставить свою пускай и сошедшую с ума жену. Что-то внутри него не давало. Нужно хотя бы увидеть, как она погибнет, мелькнула в голове жуткая мысль, которую кто-то подкинул. Ну не мог Миша сам так думать.

Тем временем Ксюша, плыла всё ближе к жуткой скале. Боже, какая она… соблазнительная, подумалось Мише. И в добавок – я схожу с ума если думаю об этом в такой момент. Его жена свободно зависла в воде, словно ожидая. Миша уже представлял как черви бросятся и на неё, но этого не случилось. Из дыры выползло очередное щупальце. Теперь оно было тоньше, больше похоже на шланг для откачки. Из его края выползли пятеро противных слизней, блестящего чёрного цвета. Они извивались в воде, меняя форму. Три из них стали плавно опадать вниз, к мечущимся теням. Его жена, его красавица и умница Ксюша, мать его детей, подплыла и по очереди проглотила оставшиеся чёрные комки. У Миши подступила к горлу рвота.

Ксюша всплыла наверх. Не вылезая, стала выжимать волосы, с улыбкой смотря на Мишу.

– А теперь милый, – сказала она, – посмотри сюда и сюда.

Рукой она обвела морщины на лбу и вокруг глаз. А ещё указала на живот. Кожа там немного подряхлела после родов, а потом все эти переживания за Дениса, отсюда плохое состояние и морщины. Хотя переживания ли… Миша вновь вспомнил про её актёрские способности. Но всё это затмилось, ведь прямо на его глазах кожа разглаживалась. Даже в больнично-белом светодиодном свете заметно, как кожа розовела. Какая-то минута и Ксюша перед ним такая же как при их первой встрече. Черты лица чуть резче, как бывает у молодых. Миша замер в оцепенении.

– Ну как? – спросила Ксюша улыбаясь. – Я знаю, что ты любишь меня не за это, но тем не менее. Ты тоже никогда не будешь болеть, Миш. Как и наши дети.

Миша уже не соображал, что делает. Включилась некая автоматическая система. Единственное, что как ему казалось он сделал сознательно, схватил Дениску. Да, есть ещё Наташа, но пока такой реакции к ней не возникло.

Он видел, как лицо Ксюши стало страдальческим будто она вот-вот заплачет. Уже на выходе услышал плеск воды о камень и шум в комнате. Отбежав некоторое расстояние, услышал и шаги преследования. Но это всё, считай, дети. Две девахи есть постарше, но все-таки он мужчина.

Миша бежал, не смотря ни под ноги, ни назад. Денис с каждым метром весил всё больше. Руки горели, сердце рвало грудь, лишь бы спастись от этого марафона. Ноги, Миша был уверен, просто нельзя остановить. Они словно колесо – катятся, пока не встретят препятствие. Как он вообще добежал с сыном на руках такое расстояние – не понимал. Он вообще забыл какой длинны этот туннель. Главное выход открыт. Ну ступеньках он нарушил ритм бега и тут же это почувствовал. Ноги подкосились. Но времени останавливаться не было. Невероятными усилиями он вкинул сына из подвала в комнату маяка. Обернулся.

Со злыми лицами на него надвигались Ксюшины дети. В руках у них оружие. Пускай не огнестрельное, но всё равно. У девушек ножи, на вид старинные, у парня багор, которым обычно пользуются лодочники. Его Наташа тоже с ножом. Тот самый, который он брал с собой и кухни. Фирменный, очень острый. Миша даже не помнил, как выронил его в пещере.

– Пошли с нами, папа – сказала Наташа, медленно к нему приближаясь. Миша оценивал ситуацию.

– Извини, Наташ. Давай я сначала твоего брата отвезу домой и вернусь, ладно?

Уговор не сработал. Его дочь подошла ещё ближе, видимо намереваясь всадить лезвие в живот папе, но он перехватил её руку, выдернул нож. Наташу не отпустил, дёрнул к себе, развернул и приставил нож к горлу. От осознания этого факта у него путались мысли. Мише казалось, что он со стороны, как в театре наблюдает за какой-то безумной пьесой, где герой отец угрожает перерезать горло дочери, чтобы спасти сына. И это действо продолжалось.

– Не двигайтесь! – рявкнул он. Уверенности не было. Возможно, они не дорожат друг другом. Ксюша ещё родит. Но братья-сёстры остановились.

Отлично. Миша хрипло дышал, казалась он пропускает через себя огонь, ноги дрожали, и он с трудом удерживался, чтобы не оступиться. Он решил выйти с Наташей в маяк. Там берёт Дениса, они садятся в лодку. Бушует шторм, и все эти детки не смогут за ними поплыть, или как минимум, им будет куда труднее, чем лодке. На берегу отпускает Наташу. Она вернётся к своим, на лодке или вплавь.

Миша задом вышел в комнату маяка.

– Денис, – позвал он ,не оборачиваясь. – Денис!

Сын молчал. Миша оглянулся. Мальчик стоял у входной двери. Та была открыта.

– Правильно, – кивнул Миша. – Сынок, мы сейчас идём с тобой к лодке, понял? Не бойся…

Он не успел договорить. Дениска обеими руками взялся за створку и захлопнул. Лязгнул закрываемый замок.

– Денис, – выдохнул Миша. – Ты… ты чего. Открой, сынок.

Как же так, неужели его загипнотизировали или что? Миша задом вместе с дочерью дошёл до двери, лягнул её ногой. Толстенная, деревянная. Такую не каждым тараном возьмёшь.

– Сынок открой. Мы поедем домой, купим шлем, – крикнул Миша. – Мы заберём маму! Денис!

Из подвала вышли остальные люди. Они молча смотрели на Мишу с заложницей.

Миша вдруг понял, что Денис не откроет. Если бы мог открыть, он бы не закрывал, как бы тупо это не звучало. И что теперь, он будет угрожать сыну убить его сестру, если не откроет? И разве он реально готов убить? Добивающая мысль – сын не пойдёт с ним, он останется, даже если их отпустят. Миша почувствовал, как враз слабеют руки. Он глубоко вздохнул и прошептал Наташе на ухо:

– Рад был тебя видеть.

Миша сильно толкнул её на братьев и сестёр и рванулся к лестнице наверх. Каждую ногу буквально закидывал на ступеньку, вместо ступней будто мешки с камнями. Забрался в комнату Дениса, закрыл за собой люк. Защёлки с этой стороны нет. Перетащил кровать, но она не очень тяжёлая. Снизу застучали по металлу шаги. Толчок в крышку люка. Кровать подпрыгнула. Ясно, это ненадолго. Миша вылез на самый верх.

Глаза сощурились от яркой лампы, хоть она не светила напрямую в лицо. Кублилась тучами буря. Ещё бы подумал Миша, подводный бог проснулся, получил чего желал. Через пару минут сюда вломятся его дети. Которые могут стать Мишиными. Он подумал о словах Ксюши. Представил, как они регулярно приезжают сюда. Как отводят за ручку деток в эту страшную пещеру. Кидают их в воду, смотрят как черви высасывают кровь и радуются. Ксюша при этом поёт. Нет, этого Миша принять не мог. Уж лучше подождать, пока воткнут нож в сердце. Но самосохранение ещё не утонуло во всем этом ужасе. С грохотом открылся люк в комнату. Миша не стал ждать. Как его режут несколько подростков, среди которых и его дочь, тоже не умещалось в голове. Там уже вообще ничего не было, разум сдался. Все сливалось в один черный непроглядный комок, словно тот, который глотала Ксюша. Миша нащупал в кармане личную маленькую фляжку. Вылил всю в рот. Ему вдруг почудилось, как он слышит невероятной красоты песню. Без слов она говорила ему – приди и слушай. Там, где так приятно звучит голос, не может быть плохо.

Миша залез на кованные металлические перила и, без долгой подготовки, прыгнул спиной вперёд. Он не рассчитывал долететь до воды, выжить, потом выползти где-то на берег, вернутся к людям. Он чувствовал, что его отсюда уже не отпустят. А тем более море — это его стихия. Просто Мише было так легче. Летя, он видел, как проносится мимо луч маяка.