LOST

Наследники

Кто: Викентий Сидоренко

Где найти: https://vk.com/vikking72

Я пишу: лет так с пятнадцати, разное, больше фантастику. Но это хобби, а не способ добывания средств к существованию.

О чём твоя история? Вы, конечно, слышали многочисленные теории о контактах древних людей с инопланетянами. Эта история — попытка взглянуть на эти легенды с другого угла. А вдруг инопланетяне никуда не улетали. Просто мы их Наследники.

Неисследованный сектор галактики М-31

Объединённая база триумвирата Эридан — Земля — Дельта Лебедя

Энн

Баззер боевой тревоги вырвал Энн из объятий короткого сна, в который девушка успела провалиться, едва коснувшись головой подушки.

Шутка ли, двухнедельный, одиночный рейд по планетам безымянной звезды в левом, переднем секторе. Две недели, четырнадцать планет —и всё безрезультатно. Здесь не было никаких признаков жизни. Просто голые, шарообразные камни, несущиеся в бесконечном пространстве. Хотя это само по себе было странно. Расположение планет относительно материнской звезды, их периоды обращения, наличие естественных спутников, всё говорило, что там возможна жизнь. А на поверку — голые безжизненные камни, лишённые даже минимальной атмосферы. Однако показатели геологических зондов свидетельствовали о том, что недра как минимум трёх планет основательно выпотрошены. Но при этом нет никаких следов внешнего воздействия. Странно.

Годами тренированное тело просто выстрелило собой из-под одеяла, невзирая на не до конца прояснившееся сознание. Руки сами на полном автомате натягивали форменную одежду, а голова всё ещё пребывала во власти полузабытья.

Уже окончательно проснувшись, где-то на полпути к переходному шлюзу, ведущему в её дальний разведчик, она вдруг вспомнила о маленьком плюшевом медвежонке, который ей подарила маленькая девочка из интерната звёздной разведки, когда Энн улетала к своему первому месту службы.

— Пусть он напоминает тебе, зачем ты там, — тихо сказала та девочка, имени которой Энн так и не потрудилась узнать, пребывая в предвкушении от своего назначения. Но медвежонок с тех пор стал её верным спутником, который всегда следил из-за её плеча за панорамой, открывавшейся взгляду, на главном мониторе. Помимо прочего, медвежонок обладал ещё одной замечательной функцией. В его глаза были встроены бинокулярные линзы, которые при нажатии на сенсор, расположенный на спине медвежонка, транслировали голографические картины земли. При желании можно было варьировать скорость и масштаб проекции.

И вот теперь, вспомнив о своём верном спутнике, оставшемся стоять на полке, рядом с подголовником кровати, Энн развернулась и помчалась в обратную сторону. Спрятав своё сокровище за пазуху, она, уже через минуту застёгивала последние фиксаторы лётного скафандра, соединяющие человека и машину в единое целое.

Стыковочный узел раскрылся, и корабль медленно поплыл в сторону внешнего шлюза ангара, и в этот момент сильный удар сотряс всю станцию. Через секунду откуда-то изнутри стала распространяться сверхмощная взрывная волна.

Многотонный корабль подхватило и с чудовищной силой бросило в сторону не до конца открытых створок. Энн автоматически отработала разворот, поставив машину параллельно щели приоткрытого створа, но вот окончательно погасить вращение времени уже не хватило.

Светящееся, горизонтально вращающееся колесо, вылетело из покорёженного шлюза и стало медленно удаляться в непроглядную черноту космоса. Системы внутри корабля перемигивались во всех цветах аварийного режима. Прекратить вращение и стабилизировать машину удалось далеко не сразу. Энн заглушила двигатели, отключила все системы, кроме жизнеобеспечения, и принялась за диагностику.

Размышлять о случившемся она будет потом. Сейчас главное — выжить.

Демьян

— Лейтенант Чанг, смирно! — голос подполковника Айзенберга не предвещал Демьяну ничего хорошего.

И дело было совсем не в той злополучной драке в баре на первом уровне, в которой Демьян сломал челюсть одному не в меру ретивому эриданскому технику из батальона материального обеспечения. И даже не в том, что после неё мертвецки пьяного Демьяна отправили на гарнизонную гауптвахту. А в том, что он явился в бар и на спор стал проходить «Шутер тракт» с тем самым техником. Самое плохое, что под конец этого злополучного тракта шли подряд три коктейля «Реаниматор». И бедняге технику, по-видимому, совсем снесло башню, и поэтому он с кулаками кинулся на Демьяна, обвиняя в… а в чём, собственно? Вот хоть убей, Демьян никак не мог вспомнить, в чём же его обвинял техник.

Но не это было причиной надвигающейся проблемы. Просто зараза Айзенберг был сегодня не в духе из-за проигрыша в покер. И искал, на ком бы сорвать злость, а Демьян просто подвернулся под руку. Подумаешь, эриданцу челюсть сломал, тоже мне проблема. Три дня в лазарете, и у техника даже мыслей не останется о происшествии.

— Вы бросили тень на репутацию всего подразделения, лейтенант Чанг! — Айзенберг понизил голос почти до зловещего шёпота. — Да вы только посмотрите на себя! Это вы-то гроза инопланетной нечисти? Это вы-то элита Звёздного Флота Земли? Человек, который после жалких пяти шотов…

— Двенадцати, господин полковник, — Демьян специально повысил Айзенберга в звании.

— Молчать! Не важно, сколько их было. Вы космодесантник или дерьмо на палочке? Посмотрите на него. Этот позор всего космодесанта не смог уйти от драного патруля! Он дал себя упечь на гауптвахту. И кому? Полуштатским крысам?

Ну, здесь Айзенберг немного преувеличил. Патрулём командовал отнюдь не полуштатский. Сержанта Ландро знала вся база. Ещё бы, старый опытный космодесантник, оставшийся на базе по окончании основного контракта. Ландро был лучшим тренером по рукопашному бою в условиях замкнутых пространств. При таком раскладе у Демьяна не было ни единого шанса в противостоянии с сержантом. И он предпочёл мирно отправиться на гауптвахту. Но кто же думал, что именно Айзенберг будет сегодня дежурным по расположению.

— Я вас, лейтенант, до конца вашего контракта в пехоту командиром хозяйственного взвода сошлю! Вы, лейтенант, у меня дальний космос только во сне и увидите! И только по заштатным планетам, на которых крысы от тоски вешаются, гулять будете…

Неизвестно, сколько бы продолжал распекать Демьяна Айзенберг, но его тираду прервал зазвучавший баззер боевой тревоги. Стало не до распеканий. Все рванули надевать скафандры и забирать оружие.

Демьян загерметизировал шлем, и в этот момент всю базу тряхнуло так, что все, кто был в оружейном отсеке, попадали на пол.

С трудом совладав с возмущённым желудком, Демьян сделал героическую попытку встать. И только начал подниматься на ноги, как чудовищный взрыв разметал базу и отправил потерявшего всякую ориентацию в пространстве космодесантника одиноко кувыркаться в пустоте.

Хоу-Хоу

Дельтиец всегда остаётся Дельтийцем. Где бы он ни был, в какой бы форме не существовал, все его действия всегда направлены на пользу своему народу.

Вот и сейчас, вылетев с территории базы на небольшом диагностическом катере под каким-то надуманным предлогом, Хоу-Хоу достал спецпередатчик и стал возиться с подключением передатчика к системе энергообеспечения катера. Это позволит создать достаточно мощный сигнал для передачи собранных све́дений на Дельту.

Он пропустил момент, когда в пространстве зажглись точки нескольких огромных кораблей, каждый из которых был величиной в половину базы Звёздного Флота.

Удар гравитационной волны одного из кораблей пригасил сознание ликантропа и с силой швырнул катер в сторону тускло-серого бока базы. Сработавшая автоматика отстрелила спасательную капсулу, сохраняя жизнь пилота, а сам катер прекратил своё существование, ударившись о борт базы за мгновение до того, как сама база лопнула, разнесённая в клочья внутренним взрывом.

Корабль выживальщиков

Системы потихоньку самовосстанавливались и выходи́ли на штатный режим. Энн, откинувшись в кресле, смотрела в пространство, словно не веря собственным глазам.

Огромная база дальней разведки, главный форпост Земли в этом секторе, прекратила своё существование буквально за секунды. Какой-то обломок заслонил весь обзор, но Энн успела увидеть силуэты как минимум четырёх исполинских кораблей, что, пронизав пространство около базы, снова пропали во вспышках гиперпереходов.

— Блин… — Энн в растерянности смотрела на экран монитора. От увиденного стало по-настоящему страшно. — И что теперь делать?

До ближайшей обжитой системы более десяти тысяч световых лет. Этот кораблик просто не сможет прыгнуть на такое расстояние. Ему не хватит энергии, чтобы открыть переход такой дальности. Его предел — сотня с хвостиком. Да. Вот уж попала, так попала.

Внезапно ожил зуммер связи, откликаясь сразу на множество сигналов бедствия. Два из которых оказались совсем рядом. Один — со скафандра какого-то космодесантника, другой — со спасательной капсулы техников. Энн подала импульс на движки и направилась в сторону сигнала, испускаемого скафандром. Капсула по-любому продержится дольше. Обитатель скафандра, судя по сообщениям автоматики, был жив, хотя и подвергся резкому воздействию гравитационного удара. И сейчас находился без сознания.

Втащив скафандр внутрь корабля, Энн загерметизировала шлюз и спокойно направилась в сторону капсулы. Стыковка уже заканчивалась, когда из открывшихся вспышек гиперперехода вновь показались странные корабли, но теперь в сопровождении более мелких собратьев, которые стали достаточно быстро собирать обломки того, что совсем недавно было базой, и стаскивать их к раскрывающимся шлюзам своих ведущих. Замелькали вспышки каких-то разрядов, и количество сигналов бедствия стало стремительно уменьшаться.

— Чёрт! — Энн посмотрела на индикаторы оружейной панели. Темнота. Панель мертва, оружия нет. — Чёрт, чёрт, чёрт! Что делать? Блин, я не успеваю затащить капсулу внутрь. Сверкнувшая рядом вспышка уничтожила ещё один катер, дрейфовавший немного впереди и справа.

— Да ну вас на… — Энн резко вывела движки на полную мощность и рванула вперёд, надеясь только на то, что неизвестный противник не успеет выстрелить вдогон.

Сигнал готовности к переходу сверкнул меньше чем на секунду, и корабль исчез в яркой вспышке. Одновременно с этим в корму корабля прилетел импульс от выстрела. Свет снова погас.

Опять вспышка. Покорёженное судно вываливается в обычное пространство и дрейфует вблизи какой-то звезды в совершенно неисследованной части космоса.

***

Энн открыла глаза. Голова гудела так, будто по ней стукнули кувалдой. Поднесла к лицу руки и пошевелила пальцами. В порядке. Попыталась встать с пилотского кресла, но тут же упала назад. «Блин, отстегнуть шлейфы забыла. Вторая попытка. Да. Есть. Пол покачивается, голова кружится, тошнит немного, но главное, что жива. А как там спасённые?»

Десантник всё ещё без сознания. Энн вдавила сенсор аварийного вскрытия скафандра и поняла, что десантник просто спит. Запах тяжёлого перегара, вырвавшийся из скафандра, и громкий храп не оставляли места для иных трактовок. Усмехнувшись, Энн отправилась обратно к пилотскому креслу. «Как там второй? И есть ли он там вообще?»

Спасательная капсула висела за бортом, крепко удерживаемая полем стыковки. Энн осторожно завела капсулу в камеру, и пока шло выравнивание давления и прочие операции, способствующие завершению шлюзования, осмотрела главную информационную панель своего хозяйства. «Печально. Гипердвигатели почти на издыхании. Энергетические индикаторы показывают меньше трети. А это значит, что, даже летя по инерции, они имеют только одну попытку на посадку. Планетарные двигатели тоже на издыхании, но ещё держатся. Осталось только молиться, чтобы у этой звезды оказалась хотя бы одна планета, хоть немного пригодная для жизни».

Неизвестный сектор Вселенной. Исследовательский корабль Энн Семёновой

Энн

— Ну, что будем делать, мохнатый? — Энн по привычке обратилась к плюшевому медвежонку, задумчиво глядя на фронтальный монитор, по которому метались строчки телеметрии и данные внутренних систем корабля. Медвежонок привычно хранил молчание. Предоставляя ей само́й делать необходимые выводы.

Девушка откинулась в кресле и щелчком сенсора на подлокотнике включила внешний обзор. Чернота космоса, усыпанная искрами неизвестных звёзд. Да и неоткуда здесь взяться известным… Даже отлетев от Солнечной системы на пол светового года, вы больше не увидите ни одной из знакомых звёзд. Только бортовой компьютер способен более или менее точно просчитать ваше местоположение в данный момент.

Когда люди освоили переброс сигнала через гиперпространство, стала возможной установка дополнительных маяков, что значительно облегчило работу корабельных вычислителей. К примеру, кораблям, летающим на внутригалактических линиях, наличие сверхмощного компьютера стало совсем ненужным. Такие системы ставились на кораблях-исследователях космофлота Земли, на форпостных базах и у независимых ресурсодобытчиков. Но сейчас бортовой компьютер сообщал, что он не находит точек привязки и проводит дополнительные вычисления с целью определения местоположения. А это значит, что вы можете просто наслаждаться видом звёздного неба в незнакомой точке вселенной.

Энн любила вот так иногда включить камеры внешнего обзора, вывести режим изображения на триста шестьдесят градусов, благо мощность голокамер[1] корабля-исследователя это позволяла, и наслаждаться ощущением полёта среди звёзд. Как будто нет вокруг надёжного корабля, стен рубки, и даже ложемент[2] воспринимается как часть тела. Есть только ты и бескрайнее пространство вокруг. Это успокаивало Энн, давало возможность привести в порядок мысли.

Негромкий писк сигнализатора сообщил о движении в отсеке со спасёнными. Энн с сожалением выключила проекцию и поднялась из кресла. «Пора узнать, с кем свела нас судьба».

Демьян

И что это было, чёрт побери? Помню, как меня, ещё в стельку пьяного, с гауптвахты к Айзенбергу притащили. А уж как он шипел на меня своим фирменным приёмом, который пробирает гораздо лучше крика, хотя бы потому, что в ответ на вопли можно вытянуться во фрунт[3] и прикинуться шлангом. А здесь такой фокус мало помогает. Потом завыла сирена, и мы помчались одеваться. Дальше только помню, как по захлопнувшемуся забралу побежали строчки телеметрии. И всё, темнота. Нет. Был ещё один момент. Но это может быть просто игра воображения. Я парю в невесомости, а вокруг какие-то обломки и звёзды… Дальше я, кажется, снова уснул. Нет. Всё. С пьянкой пора завязывать.

Так, а, собственно, где я нахожусь? Непохоже ни на мой жилой отсек, ни на гауптвахту. Просто ровная светло-серая панель потолка. Справа какие-то закрытые стеллажи, слева… так. Что это за хрень там стоит. Напоминает фонарь кабины технического катера, только какой-то помятый что ли? А, блин, так это же спасательная капсула. И она, вроде бы, закрыта. А это значит, что меня доставили не на ней. Ясно, что ничего не понятно. Вес, я что, стал вдруг тяжелее? Или сила тяжести немного больше, чем на базе. Я в скафандре. Оружие при мне.

Я ощупал скаф, чтобы убедиться, что все оружейные ячейки закрыты на фиксаторы. Значит, оружие никто не трогал. Уже хорошо.

Судя по ощущениям, я в порядке, только голова трещит, но это последствие «Шутер тракта». И пить хочется просто жутко. Хорошо, что скафандр содержит определённый запас воды. Я утолил жажду, стало значительно легче. Что ж, пора выбираться наружу и посмотреть, как обстоят дела.

Для начала выщелкнул из ячейки абордажный игольчатый пистолет и десантный вибронож. Кто знает, что там за дверью. Друзья или нет. Ведь, судя по окружающему пространству, я уж точно не на базе. Но тогда где?

Рассупонил[4] скаф, выбрался наружу. Так, пистолет на пояс, в специальный зажим, играющий, если это необходимо, роль кобуры. А вот нож… Его я на виду оставлять не стал. Уже давно мне один дружок-умелец пошил специальную сбрую, позволяющую незаметно крепить нож на спине. Завёл руку за шею, потянул петельку за воротником и хоп — оружие у тебя. Это бывает удобно, когда ты по-пластунски полосу препятствий преодолеваешь. А потому на боевые выходы я беру с собой два ножа. Один — в штатном креплении, другой — за спиной. Мы десант. И действуем не только в космосе, но, бывает, и на поверхности планет.

Да, к сожалению, не со всеми расами мы можем мирно сосуществовать. Про то, что ксенофобия — это плохо, пусть придурки на Земле рассуждают. Которые дальше своего кампуса не выбирались. Любой, кто оказался в глубоком космосе, будь он военный или колонист, знает: за место во Вселенной придётся побороться. Никто за просто так не отдаст вам ни годную для жизни планету, ни источники ресурсов. Вялотекущие конфликты, вспыхивающие везде, где земляне сталкиваются с чужими, никогда не оставят армию без работы. А трудности жизни на планетах-колониях, да и на само́й Земле — без пополнения.

Ладно, хватит лирики, перейдём к физике. Только успел оправиться, как дверь отсека открылась, и на пороге возникла вполне симпатичная девушка в лёгком пилотском скафандре. Судя по нашивкам на шевроне — лейтенант-командор. Отряд дальней разведки космофлота Земли, базирующийся у нас на базе.

Ага. Значит, я, скорее всего, на каком-то корабле. Но почему тогда нет никого из медперсонала? Или младших по званию? Лейтенант-командор, в пересчёте к нашей табели, это подполковник. Либо командир корабля малого класса, либо один из офицеров среднего звена.

— Привет, десантура, проснулся? — девушка вела себя так, будто мы знакомы сто лет.

— Здравия желаю, — я предпочёл соблюсти устав. — Лейтенант Демьян Чанг Су. Вторая рота объединённого корпуса планетарного десанта.

— Лейтенант-командор Энн Семёнова. Во́льно. Расслабься, Демьян. Нам ещё много времени предстоит провести бок о бок. Если будем постоянно козырять, замучаемся. Так что можешь называть меня просто Энн.

— Слушаюсь, — и, переходя на более нормальный тон: — А где все остальные?

— А кого ты имеешь в виду? — девушка неопределённо махнула рукой.

— Ну, — я немного замялся, — например, медперсонал, других членов экипажа…

— Ах, ты об этом… — она провела рукой по коротко стриженным рыжим волосам. — Все прочие члены экипажа здесь. Это исследовательский корабль дальней разведки. А я — командир и все прочие члены экипажа. Но, — она сделала небольшую паузу, — теперь на борту моего корабля пополнение в лице одного космодесантника и, возможно, техника. Но тот пока ещё без сознания. Лежит себе в спасательной капсуле. И сейчас мы станем его оттуда вытаскивать.

— Ты меня, конечно, извини, но как я очутился у тебя на борту?

— Так же, как и он, — последовал кивок в сторону капсулы. — Я вас в космосе подобрала. Когда какие-то милые чужаки за несколько минут разнесли нашу базу в щепки. Никто толком даже пукнуть не успел.

— То есть как разнесли?

— А вот так. Пуф-ф, и нет базы. Только взрыв, и всё. И ушли обратно в прыжок. Нет, потом, конечно, вернулись, хотя, может, это были уже другие корабли, и стали собирать обломки базы к себе, попутно добивая выживших. Я, только вас и успела подхватить, а дальше пришлось удирать. Уже когда уходили в прыжок, нас догнал их выстрел или импульс. В общем, когда вывалились в обычном пространстве, оказалось, что гипердвигателей у нас почти нет, да и будь они в порядке, это бы нам не очень помогло. Энергии меньше двадцати процентов, а это значит, что прыгнуть мы в любом случае можем только один раз. И то куда-то поблизости. Для нормального прыжка в обжитое пространство этому кораблю нужен минимум пятьдесят…

— Ох...ть, — от неожиданности я не сдержался. — Вот это попали…

— И не говори.

Крышка фонаря с шипением отошла в сторону, явив нам своего обитателя во всей, так сказать, красе. И это был совсем не техник. Униформа медкорпуса, нашивка второго доктора группы спасения и слегка фиолетовый оттенок кожи рассказали всё без слов.

Доктор Хоу-Хоу собственной персоной. Один из немногих Дельтийцев-ликантропов, работавших на станции. Были ещё несколько техников и официантки в барах. Про доктора знали все. Ну ещё бы, один из немногих Дельтийцев, попавших на Землю. А после окончания медицинской академии отправившийся в Дальний космос вместе с человеческими экипажами. Он проявил себя с самой лучшей стороны как специалист. И дослужился до ранга второго доктора, что по земной классификации можно было соотнести с первым заместителем главврача окружного госпиталя. А в Дальнем космосе это очень непросто даже человеку, а тем более чужому.

Ликантропами Дельтийцев назвали при одном из первых контактов, когда узнали, что они могут перенимать внешний вид человека. Потом выяснилось, что Дельтийцы, вообще-то, полиморфы и способны скопировать любое существо, которое встретят на своём пути. При этом подражают не только внешнему виду, но даже строению внутренних органов. То есть в случае с людьми от человека внешне их можно было отличить только по слегка фиолетовому оттенку кожи.

Но в плане человеческого способа размножения они были полностью стерильны. И поначалу это послужило сильным возбудителем интереса у некоторых групп людей, но позже, когда выяснилось, что эмоционально Дельтийцы остаются совершенно холодными, влечение к ним сильно поубавилось. Всё-таки для человека в сексе важна не только механическая составляющая.

Дальнейшие исследования и наблюдения позволили понять, что Дельтийцы не делятся на мужскую и женскую особи. Они гермафродиты и могут одновременно быть и самцом, и самкой, и даже получить таким образом от самих себя потомство. При этом на своей родной планете они за время эволюции подчинили себе все виды живых существ, ведя паразитический образ жизни.

В общем, с получением такого рода информации радость от обретения новых союзников сильно поубавилась. Что, в свою очередь, добавляло ещё очков в копилку доктора Хоу-Хоу.

Привести пассажира в сознание оказалось нетрудно. Открыли капсулу, вкололи стимулятор из медблока скафандра — и здравствуйте, доктор, как ваши дела?

Хоу-Хоу

Когда сознание прояснилось, он увидел двух стоя́щих рядом с капсулой людей. Один — в форме космодесантника, с нашивками лейтенанта, другая — лейтенант-командор разведфлота Земли. Первая мысль о передатчике. Приподнялся на локтях, осмотрелся. Капсула так помята, что прибор, закреплённый возле энергогенератора катера, просто не мог уцелеть. Это и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, ведь никто не станет задавать ненужные вопросы. Плохо, потому что нет возможности отправить информацию на Дельту. Ладно, пора вставать, а то от десантника так перегаром несёт, что, если лейтенант ещё хоть раз выдохнет внутрь капсулы, может случиться конфуз.

Хоу-Хоу приподнялся с ложемента и высунул ноги наружу.

— Вам помочь, док? — рука девушки протянулась в сторону Хоу-Хоу.

— Нет, спасибо. Я в порядке, просто тело немного затекло от долгого лежания. Сейчас всё будет в норме, — он спустился на пол, немного постоял, разминая конечности, а затем повернулся к своим спутникам: — Не подскажете, что произошло? И как я попал на этот корабль?

— Я подобрала вас в космосе, док. Когда ваша капсула носилась в пространстве и вопила о помощи. Не поделитесь секретом, как вы в ней оказались?

— Иногда мне просто необходимо побыть в одиночестве, — он потёр кисти рук, разминая суставы. — Я взял у техников катер и вылетел наружу. Потом раздался какой-то шум в двигательном отсеке, а дальше — я здесь.

— Да уж, док. Вам крупно повезло, — в голосе десантника скрывался какой-то подтекст. Казалось, будто он не верит ни одному слову дока. — Точнее, всем нам крупно повезло. Кстати, позвольте представиться. Я лейтенант Демьян Чанг Су. Но можно просто по имени, так же, как и лейтенант-командора Энн Семёнову. В данный момент мы все в одной лодке, вернее, на корабле. Живые и даже относительно здоровые. Летим в открытом космосе. Хотя об этом вам Энн лучше расскажет.

— Ладно, — девушка повернулась к двери. — Идёмте в рубку, может, компьютер уже вычислил наши координаты.

«Так, стоп. Для того чтобы определить своё местоположение, машине необходимо несколько секунд на все расчёты. И что это значит?»

— Энн, — Хоу-Хоу посмотрел на пилота. — А как давно мы из гипера вышли?

— Почти час назад. И не спрашивайте меня, почему бортовой компьютер не может до сих пор определить наше местоположение. Я и сама не понимаю, — и она скрылась в дверном проёме.

— Ясно. Значит, скорого спасения можно и не ждать.

— Как знать, док, — Демьян вышел за Энн.

Хоу-Хоу, ещё немного потоптался рядом с капсулой и направился вслед за товарищами.

Неизвестная точка космического пространства. Корабль Энн Семёновой

Демьян

— Ну, так и что мы имеем? — Демьян вошёл в рубку вслед за Энн, тут же взобравшейся в пилотское кресло.

— Ничего хорошего, по крайней мере, на начальном этапе, — Энн переключила обзорный монитор на схематичный режим. — Вычислитель так до сих пор и не справился с определением местоположения.

— Но как это возможно? — Хоу-Хоу, вошедший в рубку последним, остановился возле тактического планшета, глядя на экран. — Нет, я, конечно, понимаю, что рисунок звёздного неба совсем не тот, но ведь можно определить звёзды по спектральному анализу, в конце-то концов, да и сигналы с гипермаяков…

— Док, а зачем вы в медицину пошли, если в астронавигации шарите? — голос Демьяна был язвителен и немного напряжён. — Поступали бы на навигатора.

— Прекрати, Демьян, — Энн задумчиво глядела на монитор. — Это в младших классах средней школы преподают, или ты там не учился? — она повернулась к Хоу-Хоу. — Понимаете док, тут, в общем, вот какое дело. Бортовой вычислитель или сошёл с ума, или второе. Хотя я бы предпочла всё-таки первое.

— А второе, это, простите, что? — Хоу-Хоу даже подался немного вперёд.

— Ну, как вам сказать. Вычислитель сообщает, что в пределах видимости его сенсоров нет ни одной звезды с известными показателями спектрального класса.

— То есть ты хочешь сказать, что… — договорить Демьян не успел.

Энн кивнула и дополнила его риторический вопрос:

— Именно. Нас зашвырнуло бог знает в какие глубины Вселенной. Здесь нет знакомых звёзд, и сигналы маяков сюда тоже не долетают. Вот такие дела. Но есть и более приятные новости. В пределах досягаемости имеются три звезды с планетами на орбитах. Причём одна звезда спектральным классом напоминает земное Солнце. Такой же Жёлтый Карлик класса G2V. И в её свите также имеются планеты, количеством аж десять штук. Но зато отсутствуют пояс Койпера и облако Оорта. Я думаю, нам сто́ит лететь туда. Возможно, там есть пригодная для возникновения жизни планета. К тому же до её сферы Хилла нам ближе, чем до остальных двух. А это вопрос энергозапаса этого корабля.

— А если там есть разумная жизнь? — Хоу-Хоу посмотрел на девушку.

— Ну, доктор, умоляю, — голос Демьяна просто сочился ядом. — Вам-то чего бояться? Прикинетесь местным, они же про вашу расу ничего не знают, и через пару тысяч лет у Дельты появится новый форпост.

— Демьян, ещё одна фраза в таком стиле, и я отправлю тебя прогуляться за бортом, а кислорода в скафандре по минимуму оставлю, — Энн начала не на шутку сердиться.

— О, не беспокойтесь обо мне, — Хоу-Хоу спокойно глядел на десантника. — В планетарном десанте только ксенофобы и выживают. Иначе никак. Я уже привык. Приходилось их брата из разных передряг вытаскивать. Так что я не в обиде. К тому же нашего друга мучает нешуточное похмелье. Кстати, а спиртного у вас на корабле нет? Грамм пятьдесят крепкого алкоголя вернули бы нашему десантнику радужных красок в палитру жизни.

Демьян, насупившись, отошёл. Он и сам понимал, что зря достаёт ни в чём не повинного дока, но пожар внутри его груди действительно туманил рассудок.

— Ой, — Энн поднялась с ложемента, — я и не подумала. Совсем забывать стала, как это — просыпаться с похмелья.

Она подошла и нажала на несколько кнопок на пищевом синтезаторе. Появившийся большой стакан был наполнен каким-то жёлтым пенным напитком. Она протянула его Демьяну:

— На, болезный, полечись.

— Что это такое? — Демьян принюхался к незнакомому запаху. Прозрачный, напиток был даже не жёлтым, а, скорее, янтарным на просвет.

— Раньше, в одном из уголков Земли, про него говорили, что тут только солод, хмель, вода и совесть пивовара. Это пиво. Такой слабоалкогольный напиток. Самое то при похмелье.

Демьян отхлебнул. «А что, приятно. Горьковатый со странными оттенками вкус. Жжение внутри сразу прекратилось, напряжение тоже куда-то отступило».

— А ты откуда его рецепт знаешь?

— О! Это семейная реликвия. Передаётся в страшной тайне.

— А ты её, значит, разболтала, так получается?

— Вот ещё. Я тебе только стаканчик напитка налила. А не рецепт поведала. Но вот в следующий раз будешь Алка-Зельтцером давиться, чтобы трепаться поменьше.

— Да когда он будет, этот следующий раз?

— Ну, как говорила моя прабабка, свинья грязь везде найдёт. Всё, больного полечили — и будет. Вернёмся к нашим проблемам. Итак, что у нас есть? У нас есть корабль с пустыми баками и издыхающим гиперприводом. Вернее, он практически издох, но на один малюсенький прыжок в направлении ближайшей звезды его хватит. Потом только на системниках. Далее. Если нам повезёт, и мы найдём пригодную для жизни планету, то выстрелим в пространство три капсулы с маяками. Где укажем наши данные и где нас искать, после чего сядем и будем надеяться, что за нами прилетят ещё в этой жизни.

— Ну хорошо, а если планету не найдём? — Демьян уселся на пол возле пилотского ложемента, скрестив под собой ноги.

— То будем болтаться на гелиостационарной орбите, пока за нами не прилетят, ну или пока не сдохнем. Рано или поздно запасы энергии иссякнут, а подзарядиться от звезды, ну, это тоже на некоторое время отсрочит финал… только и всего.

— Да уж. Умеешь ты обнадёжить, — Демьян потёр подбородок.

— А что, я должна была соврать? Мол, мы все тут будем жить долго и сча́стливо? У меня бо́льшую часть ремботов возле базы сбросило, когда нас удар догнал. Кто корабль ремонтировать будет? А активное радиоизлучение звезды хоть и медленно, но разрушит все электронные системы, вот такая карусель.

— Что мы сейчас должны делать? — голос Хоу-Хоу был собран и деловит.

— Вы вернётесь в тот отсек, где ваша капсула, док, и займётесь подготовкой капсул с маячками. А я пока соберу необходимую информацию, а заодно подготовлю корабль к последнему прыжку.

— К крайнему прыжку, — по-старому поверию десантников поправил её Демьян.

— Пусть будет так, хотя для этого корабля и так, и эдак этот прыжок будет последним, гиперпривод придётся сбросить прямо на выходе, или мы сами засияем как сверхновая.

Планетарная система звезды Дану

Корабль вышел из гипера на краю звёздной системы, обшаривая окружающее пространство чувствительными датчиками. Ничего. Тишина, на всех возможных диапазонах. Только радиоизлучение звезды. Двигались быстро в направлении центра системы. Тщательно обшаривая сканерами любой кусок пространства, до которого могли дотянуться, но система хранила свою тайну.

— Так, — Энн откинулась на ложементе, — и что мы имеем?

— А ничего мы не имеем, — Демьян сидел в ложементе второго исследователя, а Хоу-Хоу расположился у входа. — Система пуста, нет тут никакой разумной жизни.

— Нет, — согласилась Энн, — но была. Это явно видно.

— Вот, посмотрите, — девушка указала на объёмную голографическую схему системы, висящую над оперативным планшетом в центре рубки, — астероидный пояс присутствует, но в каком-то очень жалком виде. Все встреченные нами астероиды — камни, просто камни. В них почти нет никаких полезных ископаемых. А о чём это говорит?

— Ты хочешь сказать, что пояс астероидов кто-то основательно ободрал? — подал голос Хоу-Хоу.

— Именно. И не просто основательно, а вчистую. Все ресурсы, которые можно было добыть, вытащили. А это значит, что тут была разумная жизнь. И достаточно высокоразвитая, раз сумели выйти в космос и раздраконить пояс астероидов. А теперь вопрос, а где все эти станции? Которые должны были висеть на орбитах планет. Ну не пешком же они сюда добирались. А значит, просто необходимы пункты дозаправки активного вещества, дыхательной атмосферы, пищи, наконец.

— И где всё это богатство? — Демьян вопросительно посмотрел на Энн.

— А нет его. Даже обломков нет. Космос чист, и только камни летают. Сканеры корабля, возможно, пока не засекли ни одного рукотворного объекта. И вот что я вам скажу, я уже видела подобную картину. В свой предыдущий вылет к одной из разведываемых звёздных систем. Почти та же картинка. Совершенно пустая система. Только там у планет даже атмосфер не было. А здесь…

Её слова, прервал сигнал одного из сканеров.

— Так, — Энн подобралась, в глазах загорелся огонёк азарта. — Сканер, что-то обнаружил на шестой планете. Пока компьютер обрабатывает информацию, но, думаю, минут через пять увидим, что там. Подлетим поближе, будет лучше видно.

— А посадки не ожидается.

— Посадка, Демьян, у нас возможна только один раз.

— Да что же у тебя за корабль такой, прыжок — один раз, посадка — один раз…

— Исследовательский катер, перед атакой сняли на обслуживание, а разгонных модулей для кораблей этого класса не существует. Они не должны садиться на планеты. Слишком тонкая механика.

— А мы, значит, сможем сесть?

— Теоретически — да.

— Теоретически?

— Успокойся, Демьян, — в разговор вступил Хоу-Хоу. — Если я правильно понимаю, то наш корабль имеет все шансы на удачное приземление. Гиперпривода у нас нет. Системные двигатели в норме, но запас активного вещества на исходе. То есть при посадке мы сожжём топливо практически в ноль. У нас нечему будет взрываться. В то же время защитные поля, подпитываемые генераторами, не дадут нам сгореть в плотных слоях атмосферы. А от механических повреждений нас должна спасти плоская форма нашего корабля и мастерство нашего пилота. Я прав?

— Абсолютно, — подтвердила Энн. — Дело осталось за маленьким. Найти планету, пригодную для жизни, и площадку для посадки.

Тем временем компьютер закончил обработку полученных данных. На экране монитора появилось изображение поверхности планеты.

— Так, что тут у нас, — Энн коснулась сенсора голосовой записи. Старая выработанная привычка, позволяющая восстановить в памяти все подробности исследования. — Планетарная система Дану.

— Дану? — с удивлением переспросил Демьян.

— Да, Дану. Я так решила назвать звезду после того, как увидела абсолютно пустой пояс астероидов. Да ну, подумала я. Я уже наблюдала нечто подобное. Так что пусть Звезда зовётся — Дану.

— Да я не против, — Демьян поднял руки в миролюбивом жесте, — просто неожиданно было услышать имя системы, ещё пять минут назад бывшей безымянной. При других условиях это можно было бы и отметить…

— Именно, что при других условиях, Демьян. А пока дай запись закончить.

— Всё, молчу, молчу.

Энн опять повернулась к изображению планеты и вдавила сенсор исследовательского журнала.

— Итак, планетарная система Дану. Звезда, солнцеподобный жёлтый карлик спектрального класса G2V. Абсолютная величина 4,80m, немного меньше Солнца. В системе десять планет, в данный момент осуществляем визуальное наблюдение шестой от звезды планеты. Планета имеет в своём составе твёрдую поверхность и атмосферу, в основном состоящую из метана.

Далее шли различные данные о силе притяжения, силе и направлении магнитного поля и прочее. Некоторое время спустя Энн перешла к главному событию, на которое указывал сигнал компьютера.

— На поверхности планеты, — голос Энн был спокоен и бесстрастен, — наблюдаются явные следы вмешательства разумных существ. А именно: наличие системы купольных зданий, соединённых между собой сетью переходов. Приблизительные координаты…

Энн немного помолчала, а затем продолжила:

— В данный момент система зданий пребывает в разрушенном состоянии. Причина разрушений неизвестна, но, исходя из данных внешнего осмотра, возможно предположить, что разрушение вызвано внешним воздействием. Время воздействия не поддаётся визуальному определению. Следы современной активной жизнедеятельности отсутствуют, радиоперехват и иные попытки установления связи — безрезультатно. Спуск на планету для дальнейшего исследования невозможен по причине отсутствия средств высадки. Исследование автоматическими системами невозможно по причине острой нехватки зондов и прочей аппаратуры, — она выключила запись. — Всё. Летим дальше.

А на мониторе застыли замысловатые купола, созданные неизвестными строителями, паутины переходов, прорванные тут и там, с дырами провалов. И след от мощного взрыва, превративший середину комплекса в огромную, глубокую яму.

— Крепко они строили, — Хоу-Хоу внимательно разглядывал изображение. — Посмотрите, сколько лет прошло, а обломки зданий ещё стоят. Там же наверняка и ураганы, и кислотные дожди имеются. А им хоть бы что.

— Меня больше волнует, кто это по ним так долбанул, — Демьян тоже разглядывал изображение. — Похоже, они так же, как и мы, даже мяукнуть не успели. Только бац — и добро пожаловать на Страшный Суд. А почему ты решил, что прошло много времени?

— Посмотри повнимательнее, эпицентр взрыва есть, а следы разлёта вещества, поднятого взрывом, отсутствуют. Их время стёрло. Да и остатки здания, очень похоже, что это только верхние части, остальное погребено под слоем нанесённого грунта.

Пятая планета тоже оказалась мёртвой, но не из-за каких-то вмешательств извне, а просто потому, что была газовой планетой, чья атмосфера перенасыщена фтором.

Четвёртая планета. Она была страшной. В атмосфере большое количество азота. Кислорода немного больше, чем в составе земной атмосферы. И всё… несколько континентов напоминали застывшую лаву после извержения, никаких следов жизни на суше, никаких растений, совсем ничего. Голая каменистая пустыня.

— И как это понимать? — спросила Энн, завершив описание в исследовательском журнале.

— Мне кажется, что очень, очень давно эта планета подверглась тотальной орбитальной бомбардировке, — Демьян как заворожённый смотрел на кадры, сделанные дроном прямо над поверхностью планеты. — Там, в нескольких местах на глубине, явно видны следы применения тектонических зарядов. Скорее всего, обжитые материки в результате бомбардировки ушли на дно, а океаническое дно вышло на поверхность, последовавшие за этим мощные извержения вулканов подняли в воздух такое количество пепла и грязи, что всё, что ещё могло выжить, благополучно умерло. И теперь мы наблюдаем то, что наблюдаем. Бл… Вот же попали… Кажется мне, что твой вариант с превращением нашего корабля в ещё один спутник этой звезды начинает воплощаться в жизнь.

— Ну, это по-любому лучше, чем носиться в межзвёздном пространстве, тут хоть какие-то шансы есть, что нас кто-нибудь обнаружит. А там — вообще никаких, — Хоу-Хоу подошёл к Демьяну, встал рядом и тоже стал смотреть на безжизненную поверхность планеты.

— В принципе, шансы всегда одни и те же, если это вас утешит. Пятьдесят на пятьдесят, — Энн откинулась в пилотском ложементе, скрестив руки за головой. — Могут найти, а могут и не найти. Что там, что здесь. Зато здесь все шансы прожить подольше. Только что вернулся зонд с третьей планеты. Там тоже есть пригодная для жизни атмосфера, и, главное, есть растительность и животный мир.

— А разумные? — Хоу-Хоу заинтересованно посмотрел на девушку.

— Явных следов не зафиксировано, за исключением одного. Кра́тер одного из очень давно потухших вулканов распространяет какой-то слабый радиосигнал, и даже, возможно, техногенного происхождения. А потому мы на всех парах летим туда.

— А я знаю, как мы назовём эту планету, — Демьян обвёл взглядом товарищей. — Имя ей будет — Энея. В честь первого Земного пилота, посадившего свой корабль на её поверхность.

— А можно без пафоса? — Энн слегка растерялась.

— Можно, но не сейчас. Летим на Энею, коммандор. Мне просто не терпится походить уже по планетной тверди. А может, даже искупаться в местной речушке.

— Ну, друг мой, купаться будет возможно только после всестороннего исследования состава воды и изучения местной микрофлоры. Иначе мы останемся с коммандором вдвоём, без силовой поддержки.

— Не дождётесь. К тому же бо́льшую часть тестов могут сделать дроны уже прямо сейчас. Они всё равно там, — Демьян ушёл проводить очередные тесты над капсулами, которые они собирались выслать перед посадкой.

Энея, третья планета системы Дану

— Мы уже неделю носимся на орбите, Энн, — Демьян потягивал какой-то напиток, который наколдовал в пищевом синтезаторе. — Сколько нам ещё инерцию гасить?

— Пока совсем не погасим. В атмосферу на такой скорости входить — чистой воды самоубийство. Щиты не справятся, и до поверхности долетит только наш пепел, зато медленно кружась. А если порезче тормознуть, то могут не справиться внутренние компенсаторы, и нас, возможно, обнаружат в виде ровного слоя пасты, аккуратно размазанной по стенам. Не беспокойся, восемь десятых мы уже погасили. Ещё пару дней — и сможем пойти на посадку, — Энн коснулась сенсора переговорника. — Док, вы готовы к отстрелу капсул?

— Пять минут, — Хоу-Хоу, проделывая последние тесты перед запуском маяков, снова пытался добавить к основному пакету сигналов ещё один, закодированный. Наконец, это удалось. Он выставил программную отсрочку включения своего пакета на двое суток, потом уже будет всё равно, даже если сигнал-паразит и обнаружат, то сделать с этим ничего не смогут. — Я готов. Вывожу капсулы в шлюзовую.

Дверь кессона[5] закрылась, и за работу принялся стыковочный манипулятор. Теперь только автоматика может справиться. В точно отмеренные отрезки времени капсулы отстыкуются, и маленькие двигатели выведут их на постоянные орбиты внутри системы, где, расправив солнечные батареи, они будут носиться, ну, например, пока в них пролетающая комета не угодит. Сами по себе они смогут висеть не одну тысячу лет. И служить маяками для кораблей, собирающихся пройти гиперпространственным коридором.

Док вернулся в рубку.

— Ну вот и всё. Мы свой долг перед звёздным сообществом выполнили до конца. Теперь можно и о себе любимых подумать, — Хоу-Хоу подошёл к синтезатору и, набрав комбинацию, получил порцию какой-то каши. — Странно, — он нахмурился, — я, вроде бы, овощное рагу заказывал.

Док выбросил порцию в утилизатор. Потом снова набрал комбинацию символов. Результатом была ещё одна тарелка субстанции, напоминающей кашу. Но теперь она ещё и издавала довольно резкий, неприятный запах.

— Демьян, это не твои штучки, я надеюсь.

— Ага, делать мне больше нечего, кроме как синтезаторы ломать, — десантник подошёл к аппарату, вскрыл панель управления и запустил программу самотестирования.

Прибор помигал индикаторами, а после по экрану побежал длинный список всяческих ошибок и неисправностей.

— М-да, — Демьян задумчиво почесал подбородок. — А Бобик-то издох. Совсем издох. А нам ещё двое суток здесь болтаться, да и потом неизвестно, как жить будем.

— Тесты наземных организмов и растений на предмет возможности их употребления в пищу будут готовы через десять часов. Преобразователь жидкости у нас есть. Так что воду, пригодную для питья, мы получим, на весь период адаптации к местной пище, если, конечно, она окажется пригодной к употреблению, — док прошёлся по рубке.

— На первое время имеется запас пищевых концентратов, — проговорила Энн. — Это всё-таки исследовательский корабль, и возможность высадки научной команды на поверхность в нём была предусмотрена. Но он тоже не бесконечен. Если рассчитать на троих, то где-то на месяц. В условиях жёсткой экономии — на полтора.

Снова прозвучал сигнал с пульта управления. Энн бегло просмотрела входящие данные и удовлетворённо кивнула.

— Всё. Маяки вышли на расчётные места. Система работает без сбоев. Даст бог, нас услышат. А пока — спать. Я ещё над торможением поколдовала, завтра к вечеру начнём с орбиты сходить.

***

Если бы кто-нибудь сейчас захотел посмотреть на небо, стоя на поверхности планеты, то он бы увидел огромный огненный шар, несущийся от одной линии горизонта к другой, издавая чудовищный грохот. Раскалённые от плазмы энергощиты еле выдерживали огромную температуру и давление, буквально выжирая остатки активного вещества из накопителей. Когда, казалось, энергия иссякла совсем, скорость корабля наконец-то упала до того предела, что позволила продолжить снижение, просто планируя.

— М-м-мать твою, что ж так трясёт-то? — Демьян, лежащий в ложементе исследователя, чуть было не прикусил себе язык.

— Щиты не справлялись, пришлось перенаправить энергию с компенсаторов. И при этом мы всё равно слишком быстро летели. Док, ты как там?

— В порядке, правда, чуть было не принял своё естественное обличие.

Демьян улыбнулся, представив себе лужу мыслящей слизи на полу отсека со спасательной капсулой. Это был бы номер. Им ещё неделю пришлось бы ждать, пока док восстановит свой человеческий облик.

Энн же в данную секунду было не до того. Глаза, не отрываясь глядящие в монитор, пальцы рук, исполняющие на сенсорах управления сложный танец. Её лоб, покрытый испариной, явно свидетельствовал, что ей в данную минуту тоже приходится несладко.

— Всем приготовиться! — команды прозвучали отрывисто. — Док, включите систему компенсации инерции в капсуле. У нас щит почти сдох, и энергия на нуле. Едва хватит на десять процентов компенсации.

— Готово.

— Демьян, устраивайся поудобнее, сейчас нас тряхнёт особо сильно, и рот закрой и не раскрывай до самой остановки. А то мне лень потом от крови рубку оттирать.

Демьян хотел отвесить ответную колкость, но, посмотрев в напряжённое лицо девушки, сдержался.

— Шесть, пять… под нами лес, он должен сыграть роль дополнительного амортизатора… два, один…

Корабль с силой ударился обо что-то. Скрип и скрежет проникли в рубку. Трясло и швыряло так, будто право и лево вдруг решили поменяться местами. Появилось ощущение резкого торможения. Последовал сильнейший глухой удар, сопровождающийся чертыханьем дока по внутренней связи, которую Энн специально не стала отключать. Всё стихло. Корабль остановился.

— Док, как ты там? — спросила Энн, вытирая рукавом пот со лба.

— Замечательно, — Хоу-Хоу отозвался после секундной задержки. — Я только что познакомился с местной флорой.

— Это как? — в голосе Демьяна послышались нотки удивления.

— Очень просто. Сперва из вмятины в стене появился кусок скалы, который вскрыл борт, как десантный вибронож. А потом в щель попала ветка какого-то дерева. Вот под этим куском я теперь и лежу. И сам выбраться вряд ли смогу. Уж больно она огромная.

— Понятно. Сейчас придём тебя вытаскивать. Энн, ты как? Двигаться в состоянии?

— Да, — девушка поднялась с ложемента и прошлась по рубке. — Ноги, правда, трясутся, и руки тоже. Я ведь в атмосфере только в академии летала, и то немного… фу-х… ладно, давай сваливать отсюда. Энергии хватит только чтобы люки открыть. А корпус всё ещё так раскалён, что мы через полчаса знатно запечёмся, термозащита на нуле. Вернёмся за припасами, когда корабль остынет.

Она достала из сейфа три одинаковых прибора с ремешками-браслетами по центру. Один протянула Демьяну, второй закрепила у себя на руке.

— Это портативный мультикомплекс. Анализатор, коммуникатор и ещё до фига всяких примочек, но нам они совершенно ни к чему. Разве только функцию чёрного ящика активировать дополнительно. Пусть всё фиксирует без остановки.

— А если мы вдруг сексом займёмся, это он тоже запишет?

— Блин, а тебе не всё равно уже будет? Прибор смогут прочитать только в случае гибели носителя. Почувствовал покалывание? Это он на твои биоритмы и физиологические показатели настроился. Давай, хватай рюкзак и пошли быстрее.

В рубке становилось всё жарче.

— Поторопись, а то док там поджарится до хрустящей корочки, — Демьян вышел и направился в ангар, где в обломке спасательной капсулы лежал доктор, ожидающий освобождения.

Долго возиться не пришлось. Рюкзаки со снаряжением и оружие были подготовлены заранее и даже не пострадали при такой посадке. Виброножи легко справились с местной древесиной, и вскоре вся компания мирно сидела на берегу какого-то ручья.

***

Яркие фонари разгоняли предрассветную тьму. Судя по данным на экране мультикомплекса, до восхода Дану оставалось что-то около получаса.

— Ну что, друзья. Поздравляю вас с успешной высадкой на Энею. И первый бокал этой прекрасной жидкости, — Демьян поднял кружку с водой, — я хочу выпить за нашего суперпилота Энн. Совершившую практически невозможное. Честно говоря, я ещё ни разу не слышал о посадке звездолёта с гиперприводом на планету. За тебя, Энн — покорительница стихий. И спасибо, что доставила нас сюда.

— Мы перед тобой в большом долгу, — эхом прозвучал голос Хоу-Хоу. — За тебя, Энн!

Все чокнулись кружками и выпили.

— Спасибо, друзья, но теперь пришло время для некоторых изменений в составе команды, — Энн сидела, поджав колени и глядя на отражающиеся в воде звёзды. — Я сделала всё, что смогла. Дальше ваш выход, Артист.

Демьян поперхнулся. По древней традиции, для соблюдения секретности при переговорах во время выполнения операции космодесантники продолжали придумывать себе различные позывные. И Демьян как раз и носил такой — Артист.

— Откуда ты узнала? — он посмотрел на девушку.

— Твой позывной? — Энн усмехнулась. — Да всё просто. Скафандр, когда сигнал о помощи посылал, на частоте для своих транслировал, в том числе и позывной.

— Ну и хитра ты, мать.

— Командуйте, лейтенант, здесь ваша вотчина. А я всё. Теперь на звёзды только посмотреть могу.

Энея, третья планета системы Дану

Энн

Треск веток, сгорающих на небольшом жарком костре. Как давно она его не слышала. Даже не догадывалась, что по простому звуку пылающих веток можно так соскучиться.

В тот раз папа взял с собой маленькую Энн в гости к бабушке, в Европу. Их семья постоянно жила на Кубе, но папа был родом из городка Калинов, который располагался где-то в Карпатских горах Евразийского континента. Папа часто ездил туда, он вообще очень любил горы. И мама тоже любила, и малышку Энн они постоянно брали с собой. А потом, несколько лет спустя, родители погибли во время восстания радикальных астромусульман, на Энцеладе, где находились в очередной рабочей командировке.

А в тот вечер она сидела с папой в темноте, у костра, и слушала, как трещат поленья, как поют птицы в кронах столетних елей, как шумит ветер, сбегая по склонам. Как мама, занимающаяся приготовлением походного ужина на живом костре, негромко напевает под нос какую-то песенку.

Эх, как же хорошо тогда было. А потом она попала в интернат, нет, понятное дело, что с восьми лет все дети жили и учились в интернатах. Это же Земля, а не какая-нибудь там занюханная колония в глубоком космосе. Уж очень высокие требования к подрастающему поколению. Слишком большой объём знаний и умений им нужно освоить.

Просто к её товарищам родные приезжали в гости, подарки привозили, а она всегда была одна. Нет, конечно же, были и друзья, и подружки, и даже первая любовь, как обычно, недолгая и не очень удачная. А позже, лет в пятнадцать, она заболела дальним космосом.

Сколько сил и упорства было направлено на достижение этой цели. Целых десять лет, потраченных на учёбу, не прошли даром. Энн была лучшей на курсе. Лучшей среди ста пятидесяти претендентов. Она добилась своего включения в состав разведывательной экспедиции. И она летала там. Пять лет, пять чёртовых лет она почти не вылезала из пилотского ложемента. Шесть исследованных звёздных систем, более двух десятков обследованных планет. А теперь всё. Скорее всего, ей больше никогда не летать среди звёзд.

Энн хотелось расплакаться от жалости к себе. Но, как часто бывало в такие моменты, перед ней как живой встал отец и тихим голосом сказал: «А ну, прекрати сырость разводить, ты — Семёнова, а Семёновы не плачут. Они бьют своего обидчика так, чтобы он их надолго запомнил, и идут дальше».

— Ну да, — хотелось ей крикнуть в ответ. — А что мне теперь-то делать? Кого побить? Тех, кто нам базу разнёс, или того, кто мой корабль подстрелил? Да и где их теперь искать? Может, подождать, пока они сами нас найдут? Кто я теперь? Пилот без корабля? Птица без крыльев? Кто?

«Ты — Энн Семёнова, моя маленькая принцесса. И ты обязательно что-нибудь придумаешь. Так что вытри сопли — и за работу».

А ветки трещали и сыпали искрами. Журчала вода в ручье. Шелестели листья на ветру, кричали какие-то птицы, больше похожие на крылатых ящериц. Лес жил своей жизнью, и только проломленная кораблём просека напоминала о том, что на планете появились чужаки.

Демьян

Скорей бы док закончил свои исследования, третьи сутки на сухом пайке, надоело. С водой всё оказалось как нельзя лучше — прокипяти и пей. Травка, правда, сине-зелёная, деревья напоминают сильно вымахавшие папоротники. Они, пока от корабля сюда топали, видели, как какую-то животинку, которая из чащи к водопою шла, лиана схватила и повыше в крону утащила. Он ещё ухитрился на мелкий отросток наступить. Хорошо, что вибронож всегда с собой. Так и узнали, что это не змея, а лиана. Блин. Какой замечательный мир им попался, а? Сел под деревом отдохнуть — и поминай как звали. Благо, полянку нашли, со всех сторон открытую. Поели супчика из концентрата, и каждый в свой угол уполз. Команда, называется. Хотя чего ещё ждать? Доктор, пилот и десантник. Причём Энн хуже всех. Ей ещё своё место в команде искать. Вернее, не так, не искать, а ко всему привыкать. Привыкать к тому, что здесь нет кучи вспомогательного персонала, которому заявку скинул и пошёл отдыхать, и нет уютного тесного мирка — защищённой от всего рубки корабля. Тут, на планете, ты всё сам делать будешь. Здесь нет пищевых синтезаторов, нет гравиплатформы для перевозки грузов. Вернее, она, может быть, и была бы, если бы техники гравикатер для профилактики не сняли. А теперь придётся всё на себе тащить.

Благо, у него есть опыт дикой жизни. Не одна планета за плечами. Много где их десантный корпус побывал. Да и в детстве в Тайгу хаживал. Отец егерем в заповеднике работал. Мало теперь на Земле таких мест осталось, где человек наедине с природой побыть может. Пока дальний космос не колонизировали, у себя почти что все ресурсы вытащили.

Когда-то, говорят, золото было мерилом ценности, потом, с приходом новых технологий, многие редкоземельные металлы его в цене обогнали. Но всё померкло в сравнении с энергией. В конце концов, именно энергия стала мерилом ценности. Даже единую расчётную единицу назвали Эргом.

А вот теперь всё это стало совершенно бесполезным. Теперь ценны только знания, как выжить в лесу, и умения, как это сделать.

Только за доктором нужно приглядывать. Дельтиец совсем не внушает доверия. И пусть Энн неодобрительно косится. Это не так печально. Демьяну довелось побывать на планетах Дельтийского сектора. Насмотрелся, какие они все белые и пушистые.

Людям при контакте с Дельтийцами повезло. По каким-то причинам Дельтийцы не смогли полностью скопировать людей. Эмоциональный фон оказался им неподвластен, ну и пигментация кожи тоже подкачала. Биологи до сих пор выстраивали одну гипотезу за другой, но прямых подтверждений так и не нашли. А ликантропам, вернее, полиморфам так и не удалось смешаться с людской расой.

Реплика в сторону

Вообще, люди, столкнувшись с инопланетными цивилизациями, были вынуждены признать одну простую вещь. Никто и никогда не станет за просто так делиться с вами знаниями и технологиями.

Правила просты. Ты можешь делать всё что хочешь, занимать какие угодно звёздные системы, добывать какие угодно ресурсы и вообще творить всё, что взбредёт в твоё воспалённое сознание. Но при одном условии.

Ты можешь это защитить, удержать и т. д.

Гуманизм? Это такой ресурс? Нет? Тогда это неинтересно. Это разговоры в пользу слабых.

Человеколюбие? Это изобретение людей и только для людей. Зачем оно Тауанцам, например. Они ближе к паукообразным, по крайней мере, на вид.

Ценность жизни во Вселенной? Чьей, позвольте, жизни? Вашей? Ваших детей? Это, простите, ваша забота. А весёлым ребятам с Ню Волка это как-то всё равно. Их свои волчата больше волнуют. А вы — их прямой конкурент в борьбе за ресурсы.

В межзвёздных отношениях торговля начинается только тогда, когда оба партнёра-противника приблизительно равны по силе. И на ваши ресурсы просто так лапу не наложить.

На Земле, ещё в начале Космической Эры, это состояние сформулировали как доктрину ВГУ — взаимного гарантированного уничтожения. И это помогло притормозить глобальные войны.

Среди звёзд этот принцип оказался не менее рабочим. Мы будем торговать, изучать и общаться с тобой только в том случае, если не можем или по каким-либо причинам не хотим тебя подчинить. В остальных случаях твоё мнение, как слабейшего игрока, никому не интересно. И стереть тебя с лица Вселенной ничего не стоит. Всяческих рас много, а ценных ресурсов мало. Вы можете назвать это геноцидом, это ваше дело. Зовите как угодно, если выживете.

В таком ключе и состоялся первый контакт представителей Земли и восемьдесят второй Эридана[6]. Ещё одной условно дружественной Земле гуманоидной расы.

Они терпели сокрушительное поражение в долгой войне с Тауанцами. Теряя системы одну за другой. После одной из множества кровопролитных стычек остатки одного из флотов Эриданцев и появились в Солнечной системе.

Про радость от встречи с братьями по разуму, возникшую на Земле, я рассказывать не буду. Это примерно та же радость, как у австралийских аборигенов, когда белые люди первые стеклянные бусы привезли.

Эриданцы пришли на Землю. Долго разговаривали с Земными правительствами, тогда на Земле ещё существовало территориальное разделение на разные страны, теперь осталось только этническое, хотя народы так перемешались…

Ну, так вернёмся к Эриданцам. Они после переговоров принялись в открытую вербовать людей на заселение иных планет.

Что тут началось… Но нашлись трезвые головы, понимающие, что неспроста добрые инопланетяне явились. И всё не просто так. Однако ввиду некоей технологической отсталости… и всё-таки им всё же удалось выбить из новых друзей технологии строительства межзвёздных кораблей и гиперперехода. А в ответ Эриданцы получили почти неограниченный доступ к самому ценному на тот момент ресурсу — людям.

А знаете, почему люди оказались столь ценны? Всё просто. Они плодятся, растут и обучаются быстрее других. И, главное, обходятся намного дешевле автоматов. На их изготовление не нужны особо ценные ресурсы, за которыми гоняются все.

Именно на это и сделали ставку Эриданцы. Заселив пограничные миры выходцами с Земли. И это помогло им избежать поражения в войне, сведя её к устойчивому паритету. Люди не только хорошо размножаются, но и быстро обучаются. А ещё и отличные воины. Удачное, в общем, приобретение.

А взамен люди вышли в дальний космос. И остались там. Зубами цепляясь за каждую планету. Шаг за шагом отвоёвывая своё место во Вселенной.

Демьян

Костёр всё трещал и трещал, наполняя пространство теплом. Стало клонить в сон. Но какое-то смутное ощущение тревоги не отпускало. Он встал, прошёлся вокруг костра, зачем-то принюхался. Что можно унюхать в свою первую ночь на неизведанной планете? Проверил датчики движения, со всех сторон ограничивающие их импровизированный лагерь. Но так и не нашёл ничего, что могло бы стать источником опасности. Потом снова сел у костра. Подкинул ещё веток и, наконец, растянулся во весь рост на земле и смотрел на звёзды, пока не заснул.

Хоу-Хоу

Дока мало волновали опасности нового мира. Проявятся — будем решать проблему. Конечно, некоторые профилактические меры предпринять было необходимо. Мы все тут не бессмертны. Но бегать по кругу, как этот человек, ну уж увольте. Ему хочется, пусть он и бегает. А он, док, пока займётся исследованиями.

Это очень хорошо, что местная вода подходит для питья практически идеально. Вот сейчас ещё состав микрофлоры исследуем — и тогда станет более-менее понятно. И обязательно местный белок надо изучить поскорее. Это поможет решить проблему с питанием.

Конечно, жалко — в случае, если их найдут — будет отдавать такую планету людям. Но это вопрос вариантного развития будущего. Шансы на то, что их спасут, как всегда, пятьдесят на пятьдесят. То ли спасут, то ли нет.

Да. Он столько времени среди людей провёл, что даже думать стал, как люди.

Люди. Как жаль, что Дельтийцам не удалось их скопировать полностью. Всё упёрлось в их высшую нервную деятельность и почему-то в пигментацию кожи.

Обращаясь в людей, Дельтийцы сохраняли свой собственный эмоциональный фон, совершенно не совпадающий с человеческим. И именно это, по непонятным для Дельтийцев причинам, помогало людям распознавать Дельтийцев под маской представителей любых других рас. Сильный и сложный противник. А ещё и достаточно плодовитый.

Люди, в отличие от всех иных, даже более ра́звитых рас, сохранили способность размножаться в любое время и в любых условиях. Причём, как заметил док, чем сложнее были условия выживания, тем плодовитее оказывались люди.

Вокруг война, разрушение, гибель. А у них всплеск рождаемости. Истинные дети войны. Да, с такими надо дружить. И не выпускать их из виду.

Странно, что они до сих пор не поняли одну из самых главных тайн Дельтийцев. Тайну, почему они смогли почти три десятка рас подчинить себе, не сделав толком ни одного выстрела.

Нет, они, конечно, принимали участие в межрасовых конфликтах. И сражались, и гибли, бывало. Но сами, сами они не развязали ни одной войны от своего имени. А зачем?

Они вступали в контакт с расой. Они принимали внешний вид её представителей. Они даже внутреннее строение и почти весь геном копировали. Постепенно занимая верхние эшелоны управления, они подчиняли других себе исподволь, потихоньку. Неторопливо внедряя в сознание подчинённых идею избранности Дельты.

А вот с людьми не получилось. Хоть в этого их Бога поверь. Что создал Вселенную и их самих себе на потеху. А теперь за ними, людишками, приглядывает и защищает. Интересная теория. Если выберемся из этого капкана, надо будет изучить её подробнее. Там, у них, тоже всё непросто. Религий и верований чуть не сотня. Сколько лет прошло. Скоро тысяча, как они к звёздам вышли, а религии не умерли. Интересный парадокс.

Но пока они сидят в этом капкане, он будет ждать. Нет, он, конечно, может наплодить своих потомков, которые станут жить на этой планете, но вот что это будет за жизнь? Существование в естественной форме на этой планете пока бесполезно. Разумных они не нашли. Пока не нашли. И следы их тоже скрыты. Всё, что о них напоминает, это какой-то странный сигнал, исходящий из жерла давно потухшего вулкана. Сигнал явно рукотворный.

Вот на этом пока и сосредоточимся.

Док посмотрел на мирно спящих людей и тоже, устроившись поудобнее, закрыл глаза.

Происшествие

Костёр давно потух, а первые лучи восходящей Дану только окрасили горизонт в фиолетовый цвет, когда началось землетрясение. Все вскочили, не понимая, где они и что делать. Док первым поборол панику.

— Так, спокойно всем, — его голос помог и остальным справиться с первым испугом. — Здесь нет больших скал и камней, и нам ничего не угрожает.

— Вот как чувствовал что-то. Всё заснуть не мог, — буркнул Демьян. —Думал, зверьё местное нас посетит, а тут это.

— Знаешь, Демьян, когда тебя в следующий раз такое чувство посетит, ты про него нам скажи. Не держи в себе, — Энн положила руку ему на плечо. — Хорошо?

— И тогда у нас будет трое нервных.

— Трое нервных — гораздо лучше, чем трое мёртвых. Всё, пошли к кораблю, захватим оставшиеся припасы и оборудование и двинем к вулкану.

***

Оранжевый диск Дану осветил совершенно пустую поляну.

— Пи...ц, — Демьян оторопело глядел перед собой. — А корабль-то где?

Всё было на месте: развороченная земля, обгорелые и поломанные деревья, целая просека длиной километров в пять. Вспаханная брюхом их корабля. Вон даже отпиленная ветка, что, пробив корпус, прижала дока к капсуле, лежит. А вот корабля… нет. Ну вот совсем нет. Даже гаечки не осталось, и припасов тоже. Только недельный рацион, что приготовили с собой заранее. Из оружия — три игольчатых пистолета, виброножи и портативный плазменный резак. И ещё универсальные накидки. Защищающие и от жары, и от холода, а заодно работающие как солнечные батареи, для подзарядки аккумуляторов. Ещё походный набор исследователя. У каждого полный комплект. Вот, в принципе, и всё, что у них осталось.

— Твою же мать… — Демьян пнул ногой ни в чём не повинный сук, лежавший на земле. — Я, б…ь, всю свою жизнь мечтал погулять по чужой планете голышом и натощак.

— Ну ты загнул, — подал голос док. — И совсем мы не голышом, наши комбезы ещё пару лет интенсивной носки выдержат. И оружие кое-какое есть. А что-то более подходящее к нашему положению всё равно делать пришлось бы. Чем ты игломёт заряжать станешь, когда заряды закончатся? Или я где-то пропустил оружейный склад поблизости? А вибронож, он вполне нормально от солнца подзарядится. С едой у нас вре́менные непонятки, это да. Но вот про воду могу с уверенностью сказать. Она здесь чистейшая, вся микрофлора, что в ней есть, нам опасности не представляет. Так что, если захочешь, можешь пить. Даже сырой. Сейчас анализаторы исследуют белок по образцам крови того зверька, которого лиана схарчила. Результаты будут к вечеру. Но мне кажется, что это будет вполне употребимо в пищу.

— Ладно, мальчики, — подала голос Энн. — Хватит болтать, пошли. По мне, это даже лучше, что корабль исчез. Меньше к нему тянуть будет, а для работы, наоборот, больше времени останется. Пора отправляться туда, куда нас так усиленно зовут. Всё равно больше нам идти некуда.

Энея, третья планета системы Дану

Передвижение по дикому лесу нельзя было назвать лёгкой прогулкой. Пустые разговоры стихли через первые полчаса ходьбы, через это прокля́тое болото. Слишком много внимания уходило на отслеживание окружающей ситуации. По мере удаления от места приземления почва становилась всё более топкой.

Впервые почувствовав влагу под ногами, они предприняли поиск обхода. Но убедившись, что волею судеб угодили на некое подобие острова, километров двух в поперечнике, с одной стороны ограниченного рекой, а с остальных, соответственно — болотом, оставили попытку найти сухой проход. И, вооружившись длинными палками, отправились в направлении пеленга, передаваемого на их мультиустройства со спутника, оставленного с этой целью на геостационарной орбите.

А дальше — только постоянное хлюпанье и чавканье под ногами.

Энн

Боже, когда же кончится это болото. Ноги постоянно проваливаются в эту жижу почти до колен. Всё противно чавкает и хлюпает. Даже странно, как в таких условиях могли вырасти такие высоченные деревья с такой густой листвой, что лучи Дану с трудом достигают земли. Колючие, лианоподобные растения свисают с высоких ветвей, почти достигая поверхности. И некоторые из этих лиан — хищные.

В отличие от Земли, здесь листья не зелёные, а зеленовато-синие. От этого в лесу царит полутьма, а лица моих спутников напоминают утопленников. Кстати, хищная лиана имеет яркую синюю окантовку по краю листьев, напоминающих треугольный наконечник стрелы. А у одной из разновидностей листья оканчиваются ещё и ярко-красным кончиком, выделяющим при соприкосновении небольшую порцию сока. Док аккуратно взял образцы, и анализатор определил их как сильнодействующий нервнопаралитический яд. Который в микродозах можно использовать как обезболивающее. Разведя сок с водой в пропорции 1 к 1 000. Я ещё подумала — вот, мол, у нас и своя гомеопатия проклюнулась. Живность здесь водится разная, но вот что заставило всех обратить внимание, она к нам близко не подходит. Пуганная. Что очень странно. Потому что дроны при облёте планеты не обнаружили никаких строений или других проявлений разумной деятельности. А это как-то не совпадает с поведением зверья.

Пару раз видели каких-то крупных травоядных, но при нашем появлении они предпочли быстро исчезнуть вдали. И кустарника или подлеска здесь почти нет. Вообще, странный этот лес. Что-то в нём неправильно, но непонятно — что.

А мы всё идём и идём. Даже перевести дух негде. Только стволы огромных деревьев, выступающие из толстого слоя илистой грязи. Кстати, хорошо, что комбез водонепроницаем. Мало ли, какая дрянь там живёт.

Ура. Мы нашли дерево с низкими толстыми ветками, что позволило сделать нам часовой привал. Как же хорошо посидеть на сухой ветке. Прислонившись спиной к синевато-коричневому стволу. Ветка попалась широкая. Я вполне комфортно уселась на неё, вытянув ноги в длину. Док с Демьяном расположились не менее комфортно. Я достала брикетик из пакета суточного рациона сухпайка и с удовольствием сгрызла его, запивая водой из фляги. Хорошо…

После привала продолжилась пытка болотом. Снова по колено в чавкающей грязи, и бесконечный лес впереди.

Под вечер мы наконец-то выбрались на сухое место. Двадцать километров, двадцать долбанных километров по болоту, наконец-то закончились. Отойдя от болота ещё шагов на пятьдесят, мы дружно повалились в жёсткую траву. Идти дальше просто не было сил. А их необходимо было найти. Поиск места для ночлега никто не отменял, а болото нам не казалось очень уж приятным соседом.

Отлежались, встали и побрели дальше. В сторону ещё одной небольшой речушки, километрах в трёх от того места, где мы находились. Она была видна на экранной карте наручного мультиблока, транслируемой туда со спутника.

Речушка оказалась вполне живописной. Не очень широкой, но глубокой и быстрой. Поросшей мелким кустарником вдоль берега. Чуть желтоватая прозрачная вода на мелководье весело бежала, пронося мимо нас сорванные ветром листья и травинки и унося их куда-то вдаль.

Вода была тёплая. Нагретая за день, как оказалось, жаркими лучами Дану. Это пока мы по болоту бродили, то даже не заметили, насколько жарко вокруг. А может, это комбезы, одна из последних вещей, взятая нами из корабельных запасов, создавали комфортный микроклимат. Так или иначе, только сбросив их и оставшись в лёгких трико, мы ощутили всю полноту субтропической жары.

Док разделся за соседними кустами, решив искупаться, и вошёл в воду. Немного поплавав, он уже стал выбираться на берег, когда к его ноге присосалась какая-то тварь. Вышедший почти полностью на сушу док охнул и свалился в воду. Сидевший на берегу Демьян прямо в одежде подбежал к нему и, подхватив, выволок на землю.

Док извивался в судорогах и кашлял, отхаркивая воду, которой успел нахлебаться.

— Энн, помоги, — Демьян крикнул, привлекая моё внимание.

— Что там у вас?

— К доку какая-то дрянь типа пиявки присосалась. Блин. Я ведь только что тоже купался.

Я прибежала незамедлительно. Лицо дока уже пошло синевой. Вот же дрянь. Я быстро достала из рюкзака портативный медицинский диагност и надела его на руку дока. Секунда, потом щелчок инъекции — и док задышал ровнее. Синева прошла, и он стал медленнее извиваться.

— Возьми нож и срежь эту дрянь, — я посмотрела на Демьяна, стоя́щего над нами в каком-то оцепенении. — Что стоишь?

— Я думаю. А стоит ли.

— Что стоит?

— Стоит ли его спасать. Да, я очень не люблю Дельтийцев. И мне есть за что. А сейчас, сейчас я имею возможность, просто ничего не делая, рассчитаться хоть с одним из них.

— А тебе не кажется, что это подло? Не победить врага, сражаясь с ним в бою, неважно каком, честном или нечестном. Но противостоять ему, полному сил, и победить. А сейчас, когда твой противник просто беспомощен… К тому же, несмотря ни на что, мы все в одной лодке, Демьян. Мы все — одна команда. И давай оставим разборки на потом. Когда выберемся с этой чёртовой планеты. Ну или если выберемся. В противном случае всё это не имеет значения.

— Да, ты, конечно же, права. Прости, — сказал Демьян, немного подумав.

Потом взял нож и, отрубив тело от головы, аккуратно отделил голову твари от ноги дока. Кровь лилась бесконечным потоком. И её никак не удавалось остановить.

— Надо кровь остановить, — я стянула самодельный жгут на ноге Хоу-Хоу, пытаясь замедлить кровотечение.

Демьян ещё немного постоял, а затем взял ветку и, быстро разведя огонь, стал обжигать один конец. После чего подошёл к лежащему доку и приложил тлеющим концом к ране. Док, всё ещё бывший без сознания, выгнулся дугой. Но кровь остановилась. Диагност ещё немного помигал оранжевым глазом, а потом сменил цвет на зелёный.

— Ну, всё. Док просто спит. Давай и мы последуем его примеру, — я не стала говорить Демьяну, что ещё три минуты, и я просто свалюсь. Нечего давать ему повод усомниться во мне.

Энея, третья планета системы Дану

Демьян

Пока смогли продолжить путь, прошло два дня. Док очнулся уже на следующее утро. Но по его виду можно было догадаться, что он ещё слишком слаб, чтобы осилить марш по этой местности. Утром второго дня он был уже бодрячком, и мы, после недолгого совещания, всё же решили двинуться дальше.

В среднем, за день, мы проходили около тридцати километров. Окружающая природа изобиловала складками, долгие спуски чередовались не менее затяжными подъёмами. И эта скачка продолжалась добрых три дня. Сразу после полудня мы начинали подыскивать место для ночлега. Потому что, учитывая нашу близость к экватору и наклон планетарной оси, Дану скрывалась за горизонтом почти мгновенно, едва пройдя четыре пятых пути по небосводу. И нам хватило одной ночи, проведённой на неподготовленной площадке, когда темнота застигла нас врасплох.

К утру седьмого дня, когда мы вышли из этих прокля́тых синих джунглей на достаточно большую поляну, над верхушками деревьев противоположной стороны мы, наконец, увидели поднимающийся пик потухшего вулкана — цель нашего первого путешествия по этой планете.

Мы радостно прибавили шагу, но до леса добраться не успели. Шагов за двадцать до опушки раздался свист, и перед моими ногами в землю воткнулась стрела с костяным наконечником.

— Кто-то сказал, что здесь разумных нет, — сказал я, немного оторопело глядя на стрелу и вытаскивая игольник. — А кто тогда стреляет?

— Но автоматы не засекли никаких следов разумной деятельности, — Энн остановилась рядом со мной и тоже приготовила оружие. — Ни поселений, ни обработанных полей, ничего. Может, они в подземельях живут? Я ещё подумала, что странно, что зверьё ведёт себя так, будто оно с людьми знакомо…

— Похоже, нам указывают границу доступа, — подал голос док. — Вы заметили, что после того как мы остановились, стрелы больше не летят. Кстати, судя потому, что тут торчит именно стрела, смею предположить, что мы имеем дело с гуманоидной цивилизацией, очень похожей на людей.

— А что, только люди на заре своего развития использовали луки? — Энн повернулась к доктору, но вдруг вскинула пистолет и, крикнув «Ложись!», выпустила несколько иголок куда-то ему за спину.

Мы не успели упасть в траву, как вдруг со всех сторон на нас уставились остро отточенные колья.

— Кажется, нас пытаются взять в плен, — я усмехнулся. По крайней мере, моя подготовка позволяла отправить бо́льшую часть нападавших на встречу с их предками. Но я не спешил.

— Подожди, Демьян, — голос дока был немного взволнован. — Давай попробуем выяснить, что этим аборигенам от нас нужно.

Аборигены были действительно гуманоидного типа. Низкорослые, не более метра шестидесяти ростом. С довольно длинными, хорошо ра́звитыми руками. Кисти, как и у людей, пятипалые, но вот, как я успел заметить, фаланг на каждом пальце было четыре. Головы большие, почему-то навевающие мысль о рахите. Я встречал людей, подверженных этому давно изжитому на Земле заболеванию, в некоторых дальних слаборазвитых человеческих колониях, разбросанных по всей галактике. Где медицина не могла похвалиться таким охватом и полнотой, как в Метрополии или более ра́звитых колониях. Глаза большие, с вертикальными зрачками прямоугольной формы. Подбородки узкие, рты треугольные, с очень тонкой линией губ, над которыми поднимались маленькие холмики носов с раздвоенными кончиками. На голых безволосых черепах шли костистые, обтянутые кожей наросты, охватывающие череп по кругу наподобие своеобразной диадемы.

Аборигены стояли, выставив копья, но не двигались с места.

— Видишь, они не стремятся напада́ть. Как будто чего-то ждут.

— Чего они ждут?

— А я знаю?

— Предлагаешь с ними пообщаться?

— Возможно, да. Только это будет трудновато. Я понятия не имею, какие жесты у них могут быть истолкованы как оскорбление.

— Как ты думаешь, чего они хотят?

— Понятия не имею, честно говоря. Давайте подождём. Мне кажется, они тоже чего-то или кого-то ждут.

Некоторое время спустя появился ещё один персонаж. Насколько я понял, это был шаман. Он медленно обошёл вокруг нас, не пересекая линию, очерченную копьями воинов. Затем он поднял руки вверх, расправив ладони так, будто держит над головой шар, и что-то крикнул. Все воины вокруг нас подхватили этот крик. Вслед за этим, под аккомпанемент криков своих сородичей, шаман стал исполнять какой-то сложный танец.

Я честно пытался понять суть танца, но у меня ничего не получилось.

— Кто-то что-то понял? — я спросил, даже не надеясь на ответ.

— Похоже, таким образом нас пытаются поприветствовать, — предположила Энн, внимательно следящая за движениями шамана. — Тут целый рассказ о том, как многие поколения их предков ожидали пришествия братьев из космоса. Раньше при помощи амулета главные шаманы могли поддерживать связь с другими племенами. Но теперь, уже много, много лет их божественный амулет молчит, и они ждут, когда же братья сами придут к ним для разговора. И вот теперь они и пытаются узнать, не являемся ли мы посланцами братьев с другого большого острова (наверное, континента).

— Блин, как ты это поняла?

— Когда нас готовили как исследователей, то в число прочих дисциплин входил и язык жестов, созданный на основе изучения вариантов общения большого количества иных цивилизаций. Здесь мы имеем тот же вариант. Шаман сперва обозначил местоимения, ну и так далее. Конечно, мой перевод весьма вольный и очень приблизительный, но других идей у меня нет. А у вас?

— Я согласен с тобой, — Хоу-Хоу после недолгого раздумья поддержал девушку. — Осталось понять, чего они хотят.

— Как я понимаю, у них отказала связь. А спецов-связистов у них теперь уже, естественно, нет.

— И ты считаешь, что мы им можем помочь?

— Ну, поможем, не поможем, но они, как мне кажется, чтобы получить желаемое, спокойно проведут нас к нужной нам точке. А дальше посмотрим.

Энея, третья планета системы Дану

Хоу-Хоу

Контакт с аборигенами прошёл замечательно. Энн универсальными жестами смогла говорить, по крайней мере, с шаманом. Потом притащили полупарализованного бойца, того самого, в которого Энн всадила несколько иголок из своего пистолета. Бедняге повезло, что заряды были настроены на парализацию, а не на поражение.

По пути мы добывали образцы тканей местных тварей, чтобы наш медицинский анализатор смог определить, что пригодно в пищу. Но анализ занимает довольно продолжительное время, а тушка зверька нам совсем не нужна. Вот мы их и глушили, брали образец тканей и оставляли животинку приходить в себя.

Вот и абориген словил пяток таких игл. Когда я удалял их из его тела, то получил возможность не только взять образцы тканей аборигена, но и оценить качество стрельбы Энн. Очень недурственная стрельба. Скажем так, если бы она стреляла боевыми, то бедняга не мучился бы уже после первого попадания. Даже и не скажешь, что девушка — пилот-исследователь.

Для приведения аборигена в чувства мне пришлось задействовать медицинский анализатор. Зато в течение нескольких минут подстреленный стал подавать признаки жизни. А спустя полчаса уже сам вовсю топал по только им знакомой тропе. Лично я пока не был способен различить дорогу среди высоких и гибких стеблей местной травы, что стремились выпрямиться сразу же, как ослабевало давление ноги.

Я шёл и раздумывал, как ограничить доступ к медицинскому блоку. Потому что весьма вероятно, как только мы попадём в поселение аборигенов, толпы страждущих выстроятся в очередь.

А ещё мои размышления постоянно переносились на природу этой планеты. Её странное поведение. Меня всё время не покидало ощущение некоей искусственности местной фауны. Вот, к примеру, случай с этой пиявкой, что чуть было не отправила меня в небытие. Я потом специально проверял. На людей они не реагируют. Но стоит мне опустить незащищённую руку в воду, как пиявки появляются словно из ниоткуда. Та же картина наблюдалась и с животными. Когда мы подстрелили какого-то достаточно крупного травоядного зверя, наподобие земной антилопы или лошади. Пока его осматривала Энн, тварюга лежала смирно и не подавала никаких признаков жизни. Но стоило мне приблизиться к ней и протянуть руку, как пришлось уворачиваться от летящего в меня копыта.

Демьян, глядя на это, от души веселился. Очень уж он почему-то Дельтийцев не любит.

***

Конечно, страшно наблюдать, как может деградировать высокоразвитая некогда раса. Сейчас уже непонятно, как выглядели их предки. Налицо все признаки вырождения из-за долгих близкородственных связей. И опять опасение, что они, понимая это, прибегнут к ритуалу, принятому среди некоторых малых народов на Земле. Когда вновь прибывшему чужеземцу подкладывают в постель местную женщину с целью зачатия потомства.

Нет, мне нисколько не было жалко Демьяна. Пусть постарается, заодно уровень тестостерона понизит, а эндорфина повысит. Что само по себе окажет благотворное влияние на атмосферу в команде. Главное, чтобы биологическое устройство совпало. А то вдруг они икру мечут, мы же не знаем. Под одеждой не видно. А враждовать с ними мы не сможем. Нас попросту массой завалят.

Интересно. Сколько потребовалось времени для того, чтобы скатиться с той высоты технологического развития, следы которой мы наблюдали на подлёте сюда, до той ямы, в которой они оказались сейчас?

Кстати, об одежде. Одеты они по-разному. Верхняя одежда и обувь, в основном, из шкур животных. Мягкие мокасины у тех, кто побогаче, и плетёные, наподобие земных лаптей или вырезанные из дерева постолы, у тех, кто победнее. У некоторых, включая шамана, ещё и рубахи из домотканого полотна есть. Вооружены луками, копьями, есть пара арбалетов и несколько мечей среднего размера.

Шаман — это вообще отдельный персонаж. Начнём с того, что внешне он довольно сильно отличается от своих собратьев. Радужная оболочка его больших миндалевидных глаз имеет какой-то странный, мерцающий, яркий тёмно-зелёный оттенок. В то время как у его сородичей цвет глаз тусклый, от серого до светло-голубого.

Уши пропорциональны голове, в верхней части проткнуты тремя небольшими металлическими шипами каждое. Шипы на правом и левом ухе, в свою очередь, соединены между собой тусклой металлической сеточкой, охватывающей нижнюю часть затылка, разделённого нешироким, примерно в полтора пальца, костяным наростом, опоясывающим голову от правого до левого виска. Верхняя часть головы, как и у всех остальных аборигенов, совершенно лишена растительности. У шамана же она украшена татуировкой, изображающей звёздную систему Дану. Где сама Дану располагается в области теменной кости, а планеты системы изображены на вытянутых орбитах.

Удивительно, но именно так в компьютерной модели и выглядит система Дану. Мультикомплекс подтвердил мою догадку, указав стопроцентное совпадение, а заодно и на усиливающий резонанс, возникающий при определённых телодвижениях между металлической конструкцией на голове и одним из множества браслетов на его руке.

В одежде шаман тоже здорово отличался от остальных. Одет он был в плотные холщовые штаны с меховой оторочкой по бокам, идущей от пояса к лодыжкам. Высокие кожаные берцы на шнуровке и с деревянной подошвой. Холщовую же рубаху навыпуск, выглядывавшую из-под меховой жилетки, украшал какой-то орнамент, нанесённый на подол, манжеты и высокий, закрывающий всю шею, воротник. Создавалось впечатление, что одежда шамана копирует какой-то мундир.

Пока мы шли к лагерю, Энн с шаманом жестами «нарабатывали словарный запас». Указывая друг другу те или иные предметы и произнося их названия на своих языках.

Всё, что слышала Энн, тут же попадало в память наших мультикомплексов, объединённых в общую нейросеть. Потому что мощности корабельного вычислителя для нас были, увы, недоступны. Это, конечно, сильно тормозило обработку информации, но уж лучше так, чем совсем никак. Да и результаты наших исследований были доступны сразу всем.

Так мы и шли некоторое время. Затем шаман подал знак остановиться и, отделившись от общей группы, стал исполнять какой-то странный танец. А наши мультикомплексы тут же зафиксировали работу какого-то сканирующего устройства. Установившего связь с браслетом шамана и металлической сеткой на его голове.

Несколько секунд спустя воздух перед нами подёрнулся дымкой, затем помутнел, прояснился, и мы увидели достаточно обширное селение. Стало понятно, почему наши дроны не засекли ничего при облёте — защитное, маскирующее поле. Которое способен отключить только шаман. А его танец, вероятно, вызван тем, что устройство сканирует узор на каком-то агрегате. Который в своё время разрушился. И теперь шаман, прыжками и пируэтами изображает ключевые точки этого узора, необходимые для временного отключения маскирующего поля.

Просто диву даёшься, сколько поколений держится эта система. И ещё один вопрос: что является источником энергии, который питает всю эту красоту.

Перейдя обозначившуюся в воздухе границу, мы смогли поближе рассмотреть поселение. Бревенчатые дома с круглыми куполообразными крышами. Чуть поодаль стояли небольшие хозяйственные постройки, из которых доносились звуки, издаваемые какими-то животными. Всё это очень напоминало виденные мною в земных музеях картины из прошлого землян. Какой-то переходной период из первобытнообщинного к феодальному строю. Минуя рабовладельческий, в связи с отсутствием тех, кого можно поработить. Только в данном случае, как мне кажется, идёт обратное движение. Или регресс, если хотите.

Пока я так размышлял, мы успели дойти до хижины вождя.

Вождь тоже несколько выделялся среди остальных. По крайней мере, ростом и объёмом тела. Двухметровый толстяк с хитрым и жёстким взглядом. Что сразу выдавало в нём этакого диктатора, привыкшего командовать и не приемлющего никаких возражений. Способного добиваться своей цели любым доступным образом.

Глядя на то, как подчиняются ему пришедшие с нами воины, как повинуются ему стоящие рядом женщины, буквально ловящие его жесты, взгляды, намёки. И даже шаман, общающийся с неподдельным почтением. Становилось понятно, что, не имея в запасе весомых аргументов, общаться с ним будет очень трудно.

Шаман что-то говорил вождю, тот ему отвечал, а мы стояли в окружении воинов, безо всякой возможности что-либо предпринять.

Потом шаман указал поочерёдно на меня и Демьяна, а затем и на Энн, но в её случае он сделал какой-то жест, который можно было истолковать, будто он хочет нас разделить.

Вождь слушал, немного склонив голову набок, а потом хлопнув в ладоши, что-то прокричал своим людям, те одобрительно зашумели. Шаман жестами показал, чтобы мы шли с ним в дом вождя.

Разместили нас со всем доступным комфортом. В большой комнате стояли три низкие кровати, но явно рассчитанные на присутствие в них вождя. Уж больно большие. Кровати были устланы мягкими выделанными шкурами, одну из которых, как я понял, можно было использовать как одеяло. Под голову предлагались плотные валики, также из шкур, но набитых приятно пахнущей сушёной травой. Мы побросали свои рюкзаки и, присев на топчанчики, стали негромко делиться своими соображениями.

Когда я сообщил товарищам о своих предположениях касательно интереса, проявляемого к нам аборигенами, это вызвало всплеск негодования. Энн заявила, что не станет спать ни с одним из этих красавцев. Демьян отозвался в том же ключе. Я высказал своё мнение, что тотальный отказ вызовет бурную отрицательную реакцию с попыткой насильственного овладения и последующим летальным исходом как для нас, так и для некоторых представителей племени. Это во-первых. Во-вторых, например, для Энн угрозы мало по причине того, что на неё «положил глаз» шаман, а он в племени пользуется значительным авторитетом. И если поиграть в лёгкий флирт, то можно получить множество ценной информации. В-третьих, со мной всё ещё проще. Я, как известно, при всём желании не смогу дать потомства. И это стоит довести до сведения шамана и вождя, чтобы время зря не терять. Остаётся только Демьян. И с этим мы ничего поделать не сможем. Создавать в медицинском комплексе какие-то блокирующие препараты нет смысла. К тому же, вполне возможно, они постараются сперва опоить нас какими-нибудь стимулирующими напитками. И не известно, как они ещё на нас повлияют. И не будет ли непредсказуемой реакции организма. А ввиду того, что, продвигаясь по поселению, мы встречали и детей, и беременных. То я осмелюсь предположить, что и физиология людей и аборигенов, возможно, совпадает.

В этот момент пискнул мультикомплекс, завершивший обработку биологических данных аборигена. Совпадение с человеческим геномом было просто поразительным — семьдесят два и семь десятых процента. А это означало, что вероятность успешного зачатия потомства очень высока. И одновременно указывало на невозможность такого сходства.

Во Вселенной практически не встречаются виды со схожим геномом. Внешность может быть похожа. Ну вот, например, Эриданцы и Люди. Два внешне схожих вида. По классификации, принятой у землян — две гуманоидные расы. Но только внешне. На генетическом уровне они несовместимы. А тут, за бог весть сколько световых лет от Земли, в неизведанной дали — и такое сходство. Нет, эта планета таит в себе уж очень много загадок.

От размышлений меня оторвал негромкий голос Энн.

— Хреновая, конечно, ситуация, Демьян. Я понимаю, неприятно себя ощущать бычком-производителем, но ничего не поделаешь. Пока мы не поймём, как отсюда выбраться, придётся играть по их правилам.

Мы проговорили и другие наши действия. В первую очередь — сбор информации. Затем — составление местного словаря. Благо, наши мультикомплексы позволяли усваивать всю полученную информацию прямо во сне, что означало, что в ближайшее время мы свободно заговорим на местном наречии.

Мы сразу обратили внимание на отсутствие в доме вождя каких-либо предметов, способных выступить в роли носителя информации. А потому решили, что отдельного внимания заслуживает поиск письменных свидетельств и технических артефактов. Возможно, со временем нам удастся пролить свет на принцип работы защитного поля. И его источника энергии.

Энн, как бы мимоходом, заметила, что с этой целью прилепила на одежду шамана пассивный жучок и передала на спутник команду на отслеживание его передвижений.

В этот момент в комнату, где мы разместились, вошли несколько девушек и стали, насколько я понял, жестами звать нас к столу.

За столом, по всей видимости, собрался весь цвет местного общества. Вождь и три его женщины, а они отличались от остальных более богатой одеждой и сидели во главе стола, по правую руку от вождя. После женщин сидели две достаточно молодые девушки. Насколько я понял — дочь вождя и её лучшая подружка. Они постоянно переговаривались между собой. Но подружка была одета чуть-чуть хуже.

Слева от вождя сидел шаман. Рядом с ним отвели места для нас. А далее сидели разночинные аборигены, большинство из которых были воинами.

Вождь подал знак, и пир начался. Нам подали напиток в отдельной посуде и большое блюдо с запечённым мясом и какими-то растениями, по виду напоминающими земной картофель, только ярко-лилового цвета.

Мясо оказалось на высоте. Нежное, отлично прожаренное, оно буквально таяло во рту.

Демьяну, отдельно от всех, принесли блюдо с чем-то напоминающим печень, приготовленную с кровью. Он попробовал и, судя по всему, остался доволен. А вот Энн, наоборот, угощали в основном фруктами, так что она, в конце концов, не выдержала и стащила кусок печени из миски Демьяна. Это действие вызвало сдавленные смешки у воинов. Их женщины за столом были практически незаметны и кушали только растительную пищу.

Напиток, как я и предполагал, содержал в себе слоновью дозу афродизиаков и хорошую порцию алкоголя. И мне пришлось изрядно попотеть, прежде чем медблок смог выделить препарат, который хотя бы вполовину снижал их действие.

В остальном вечер прошёл, как и ожидалось. С той только разницей, что шаману пришлось долго объяснять, по какой причине я не могу потрудиться на ниве генетического разнообразия их племени.

Потом гости стали незаметно исчезать из комнаты, «забывая» своих девушек в зале. К финалу этого действа таких набралось аж пятнадцать штук. Снова пришлось прибегать к помощи жестов и разъяснять, что Демьян, конечно, парень крепкий, по сравнению с их «чудо-богатырями», но и он больше двух девушек за ночь обслужить не в силах.

Тогда вождь построил всех девушек в одну шеренгу и кинул жребий. По странному совпадению жребий выпал дочке вождя и дочке одного из ближайших его соратников. Ну кто бы мог подумать? Хотя, если принять во внимание сходство мимики у людей и эннийцев, большинство присутствующих девушек испытали некоторое облегчение.

А шаман тем временем увлёк Энн куда-то в сторону своего дома.

***

Наутро мы снова собрались в нашей комнате. Демьян выглядел несколько утомлённо, а вот Энн, наоборот, была во вполне прекрасном расположении духа. Как выяснилось, оставшись с шаманом наедине, она использовала знание, полученное ещё в детском интернате, когда занималась единоборствами. И просто незаметно надавила на нервное окончание на шее шамана. Справедливо предположив, что если уж генетика так похожа, то и нервные окончания должны совпадать. И не ошиблась. А шаман, сперва лежавший в отключке, затем просто уснул и мирно спал до самого утра. Энн в свою очередь тщательно обыскала его дом. И даже кое-что нашла. Ей бы в контрразведке работать. Хотя кто знает, кто знает... Специальность пилота-исследователя не отменяет наличия дополнительных обязанностей.

Демьян

Мы здесь уже три недели. Но нам так и не удаётся избавиться от соглядатаев, зорко отслеживающих все наши передвижения, и отправиться дальше. Изо дня в день мы занимаемся всякой ерундой, но так и не приближаемся к нашей цели.

Вернее сказать, мы зашли в тупик и никак не можем продвинуться вперёд. Потухший вулкан, вот он, под боком. До него каких-нибудь километров тридцать. Непреодолимое расстояние, как оказалось.

***

Уже на третий день пребывания в поселении аборигенов нам удалось убедить шамана посодействовать в наших поисках. В сопровождении аборигенов мы приблизились на максимально доступное расстояние, хоть шаман и твердил что-то о невидимой летающей смерти и непроходимом болоте.

Болото действительно оказалось непроходимым. Вернее будет сказать, что это оказалось не совсем болото.

Гора имела странную кольцевую форму, что само по себе наводило на мысль об искусственном происхождении. Подножие горы буквально вырастало из плоского стола степи. Тянувшейся до горизонта. Совершенно отвесные, выщербленные временем стены достигали многометровой высоты, исключая возможность подняться к вершине без специального снаряжения. Да и будь оно у нас, окружающая гору яма, а по-другому я назвать это и не могу, не давала даже шанса приблизиться к горе.

Яма начиналась километра за три до подножия и, если верить спутниковой съёмке, охватывала гору непреодолимым для нас кольцом.

Нет, конечно же, чисто теоретически мы могли наделать щитовых понтонов и проложить дорогу прямо к горе. Но оставался один вопрос: кто это будет делать? Местные наотрез отказались приближаться к яме ближе, чем на километр.

А мы пошли туда. Но были остановлены на подходе бешеным воем сигнала, предупреждающего об угрозе радиоактивного заражения. Оказалось, что эта чёртова яма фонит так, будто в неё сбросили несколько тысяч тонн облучённого ядерного топлива.

Так была похоронена первая попытка достичь кратера. А нам пришлось вернуться в поселение, где, к моему сожалению, меня ждало очередное отбытие генетической повинности.

Вообще, это чрезвычайно мерзко чувствовать себя этаким бычком-производителем, как назвала это Энн.

Мы отнюдь не отдыхали всё время, пока находились в поселении. Док занимался лечением и попутным изучением аборигенов. Энн почти всё время проводила вместе с шаманом, выясняя разные технические подробности относительно маскирующего поля, и искала какие-либо артефакты, но пока безрезультатно. А меня использовали как грубую физическую силу при ремонтных работах. Пришлось даже примитивную механику вспоминать. Буквально с ноля создавая блоки и лебёдки для подъёма грузов.

Как-то, в один из дней, я увидел тренировку воинов или, скорее, охотников с холодным оружием. Это были танцы клоунов. Некоторое время я безучастно смотрел на их жалкие потуги, а затем разделся и вышел перед самым сильным из воинов и преподал ему урок владения холодным оружием и рукопашным боем. Благо, блаженной памяти сержант Ландро потратил на мою подготовку два первых года моей службы на базе.

После этого в среде воинов-охотников я стал пользоваться заметным уважением. А вскоре, после неудачной попытки изнасилования Энн, она тоже присоединилась к моим тренировкам. И оказалось, что она тоже прошла школу Ландро. Так я получил достойного спарринг-партнёра. А местные — доступ к бесплатному представлению.

Но это не отменило моих дополнительных «обязанностей». Провёл день, пришёл в дом, сел, поел, выпил стимулирующий отвар, разделся, пришла очередная претендентка, процесс прошёл, снова выпил отвара, пришла вторая. Никакой эстетики или романтики. Да и с кем романтику-то разводить? Маленькие, страшненькие, это я, может, и преувеличиваю, встречаются среди них и вполне себе симпатичные и даже с зачатками приятной для глаза фигуры. Но на теле ни пушка, ни волосинки, гладкие, как резиновые куклы или змеи. А в глазах обречённость. Видно, что для них это не более приятно, чем для меня. Но в последнее время я начал замечать, что среди клиенток появляются две или три девушки, приходящие по второму или даже третьему разу. Понравилось что ли? Хотя об их предпочтениях сексуального плана мы вообще ничего не знаем. Они внешне практически не проявляют свои чувства. И от того, что одна из девушек сделала попытку погладить меня по груди, а затем, обняв, прижалась всем телом, я был даже немного шокирован.

Даже как-то жаль, что они в любом случае обречены на вымирание. Уже через пару дней док сказал, что у них огромная проблема с рождаемостью. И если поблизости нет племён, подобных этому, то существовать несчастным осталось поколения три–четыре. В общем, мы явились на похороны древней цивилизации. Я спросил, с чего он так решил? И док объяснил, что для нормального восполнения популяции необходимо, в среднем, 2,1 ребёнка на каждую женщину в фертильном возрасте. То есть для роста нужно больше. А в поселении мы не наблюдаем такого количества детей. Зато много зрелых и стариков. Как выяснил док, из-за близкородственных браков большое количество детей — либо мертворождённые, либо гибнут в первые годы жизни от болезней. Нормальную медицину здесь уже утратили. Также большое число спонтанных выкидышей. А тех, кто смог-таки выжить, аборигены берегут как зеницу ока. В общем, ещё несколько поколений — и не останется ни одного туземца. А нам то ли повезло, то ли нет в том, что мы на них наткнулись.

А потом он поздравил меня с успешным завершением первой части эксперимента по скрещиванию разнопланетных видов. Если верить тестам, восемь попыток из десяти оказались успешными. Ещё две могут быть объяснены несовпадением цикла или физической неспособностью партнёрш к зачатию. Энн не осталась в стороне, заявив, что из меня выйдет отличный Отец Народов. Блин… всю жизнь мечтал.

Как я завидую Энн. У неё всё просто. Сперва на неё положил глаз шаман. Причём в наш первый ужин ей также досталась лошадиная доза стимулятора. Как она смогла совладать с собой — это великая тайна. Но не верить ей, что она вырубила шамана, избежав попытки домогательств, нет никаких оснований. Потому что потом была ещё одна попытка, предпринятая одним из лучших воинов племени. Её результатом стал разгон, устроенный воину шаманом. Но уже после того, как док вправил бедняге челюсть и ногу, уложил в примитивный лубок сломанную руку и наложил с полтора десятка швов. Самодельной иглой. Благо, у нас был запас обезболивающего из яда хищной лианы.

Как мне кажется, это сам шаман попытался подослать этого горе-любовника. Но и количество желающих добиться взаимности от Энн резко сошло на нет. Это вам не ваши забитые девки.

Кстати, Энн умудрилась поднять свой авторитет ещё одним путём. С первого же дня мы стали интересоваться происхождением защитного поля, охватывающим всё поселение. И столкнулись с тем, что, кроме шамана, никто не знает, как его отключать. То есть ты можешь спокойно уйти из поселения, но вот вернуться назад… только через один из четырёх проходов. Которые шаман проверяет один раз в сутки. И, на нашу удачу, случилось так, что в один из дней шаман не смог провести пришедших через проход, он попросту не открылся. И бедолагам пришлось топать до следующего прохода вместе со всей своей поклажей.

Когда Энн узнала об этом, то выспросила у шамана, насколько часто происходят такие сбои. И узнала, что в последнее время они случаются всё чаще. И шаман не знает, как задобрить своих богов. Энн предложила свою помощь и добилась-таки разрешения на проведение исследований.

Ура. Наконец мы сможем поближе познакомиться с технологиями древних.

Начали с визуального осмотра периметра. Ни одного открытого эмиттера[7] поля мы не нашли. Стали даже пытаться просканировать вглубь, используя мощности орбитального спутника. На пятнадцатиметровой глубине обнаружилось нечто, напоминающее ленту из какого-то сплава. Эта лента и являлась тем самым эмиттером защитного поля. Тогда встал вопрос, а что же является точкой фокусировки.

Вернулись в поселение. После длительных поисков и расчётов обнаружили на такой же глубине в центре поселения круглую плиту. Осталось найти сканеры.

Стали ходить по всему периметру поселения и, представьте себе, обнаружили. По всем дорогам поселения стояли парные статуи — женщина и мужчина. В одежде, очень напоминающей военную форму. По две пары на каждую дорогу.

Как сказал шаман, это изваяния Великих Богов предков. Ну, боги они или не боги. Но в их глаза и были вмонтированы сканеры. Мы обратили внимание, что некоторых статуй на месте нет. Оказалось, что при прошлом шамане вождь и его приближённые завели моду поклоняться богам дома. И с этой целью статуи Богов стали снимать с постаментов и растаскивать по дворам. Одна такая статуя есть и у шамана в доме.

С огромным трудом нам удалось уговорить его вернуть статую на место. Пока происходило действо, мы успели облазить статую со всех сторон, просканировать её во всех доступных нам диапазонах и промыть божеству глаза, в которых и находились чувствительные датчики.

Насколько мы поняли, сканер работал только в паре. И при нарушении парности или попытке заменить её на другую, проход перекрывался. И внутрь попасть вы уже не могли. Пришлось разглядывать оставшиеся статуи внимательнее, с целью поиска закономерностей. Облегчило задачу то, что шаман показал место, откуда была снята его статуя.

Наконец, аборигены, притащили статую из дома жреца. Энн обошла её по кругу и дала разрешение на установку статуи обратно на пьедестал. Затем, выверив углы установки так, чтобы взгляды статуй перекрещивались где-то в ста метрах от барьера, она сказала шаману выйти из поселения, а затем войти обратно.

Радости жителей не было предела, когда шаман объявил, что одна из забытых дорог снова находится под защитой богов.

После этого мы объяснили, шаману, что поклоняться богам нужно там, где их статуи были установлены предками. И просто необходимо изъять все статуи из домов людей и вернуть их на места. Иначе дороги так и останутся закрытыми. А ещё желательно найти помощника, который раз в месяц будет протирать статуям глаза. И тогда шаману не надо будет устраивать бешеные пляски. А достаточно поднять руки вверх, произнести благодарственную молитву и поклониться. Боги и так увидят своего слугу.

После этого случая авторитет Энн взлетел до небес. Хоть нас это и радовало. Уйти мы всё равно не могли. Хотя бы потому, что некуда. К горе не подобраться без защитного скафандра. А других племён, как мы выяснили у местных, вокруг на три недели пути нет. Были когда-то, но одно племя почти целиком погибло от голода в плохой год. Его остатки смогли добраться сюда и влились в это племя, а второму племени, оно жило дальше в горах, повезло ещё меньше. Сход грязевой лавины не оставил от племени даже следа. Про другие племена наши аборигены даже не слышали.

Ещё неделю спустя наш шаман стал собираться в какой-то по-ха-джуэй. На вопрос, что это и можем ли мы отправиться с ним, он ответил, что нам незачем. А он идёт искать своего преемника, потому что близится его время. А преемника надо ещё подготовить.

Мы спросили, каким образом он собирается его искать, если поблизости никого из подобных ему людей нет. На что он ответил, что всё это происходит в определённом месте. Шаман приходит в должное время на место силы, и там находит своего преемника-младенца. Которого он должен вырастить и воспитать.

После этого он ушёл в хижину и больше оттуда не выходил. Но жучок, что Энн прикрепила к одному из его браслетов, явно показывал, что он удаляется приблизительно в том же направлении, с которого мы пришли месяц назад.

Мы, конечно же, решили проследить за ним, а заодно и удрать отсюда, пока есть возможность. Потому что все аборигены сидят дома и будут сидеть, пока не вернётся шаман. Ворота закрыты.

Пробравшись в дом шамана, мы снова всё обыскали. И нашли. Тайный ход, ведущий на большую глубину и явно изготовленный очень и очень давно. Радостные, мы спустились вниз и бросились чуть ли не вприпрыжку по этому ходу. Но метров через пятьдесят случилось странное ЧП. Док, бежавший следом за Энн, вдруг упал и остался лежать, не шевелясь. Мы бросились к нему пытаясь привести его в чувства, но он не реагировал на вопросы и касания. Даже дышал, кажется, через раз. Мы немного посовещались и решили повернуть назад. Если что, местным скажем, что док съел чего-нибудь не то.

Подхватив дока подмышки, мы поволокли его обратно в дом шамана. Но метров через десять он задышал нормально и начал подавать признаки жизни. На вопрос, что это было, док недоумённо развёл руками. Сказал, что бежал вслед за Энн, а потом очнулся, когда мы его уже волокли.

Энн вернулась к месту, где с доком приключилась беда, и стала сканировать окружающее пространство. Это оказалась обратная сторона защитного периметра. Остался один вопрос. Почему поле действовало на дока и не обращало никакого внимания на нас, осталось загадкой.

Слегка обескураженные, мы поплелись обратно в поселение.

Энея, третья планета системы Дану

Энн

Это невозможно, но мы заблудились. Вы не поверите, что можно заблудиться в подземном тоннеле. Не в системе ходов и переходов, а в единичном, мать его, тоннеле.

Тем не менее это так. Мы идём уже целый час, а конца тоннелю не видно. Тем более что бежали мы, если считать от входа до того места, где доку стало плохо, не более полутора сотен метров. А потом повернули назад. А вот теперь идём уже час, и конца тоннелю не видать. Узкие лучи подсветки вязнут в какой-то странной липкой пустоте. В этаком чёрном, непроглядном, клубящемся тумане. Поневоле чувствуешь себя мухой, угодившей в липкую патоку. И если бы не присутствие рядом дока и Демьяна, то со мной вполне могла бы приключиться паническая истерика.

— Ну, у кого какие соображения на этот счёт? — Демьян опустился на пол рядом со мной, когда мы утомились бродить в этой кромешной тьме и остановились перевести дух.

— Фигня полная. Я ничего не понимаю. Какой-то бесконечный тоннель. Или, может, это кольцо? А мы сейчас как хомячки бежим по тоннелю в надежде найти конечную точку, которой нет.

— Интересная ассоциация, — подключился к обсуждению док. — Я имею в виду теорию закольцованного пространства. Действительно, похоже, что мы ходим по кругу. И ещё это странное ощущение, что на нас кто-то смотрит из этой темноты, и ждёт. А чего ждёт — непонятно.

Все согласились с доком. Действительно, меня всю дорогу не покидало ощущение чужого присутствия. Но я списывала всё на своё нервное состояние. Но уж если и док так считает, значит, есть повод для беспокойства.

Отхлебнув из фляги воды, я сунула руку поглубже в рюкзак, и вдруг нащупала что-то мягкое и пушистое. Нет, никакой мистики не было. Это был мой верный плюшевый спутник. Я и забыла про него, совсем.

Я поставила медведя на пол и дотронулась до сенсора за ушами. Глаза игрушки засветились, и в чёрную мглу прохода ударил луч. А потом появилась картинка. Виды земных ландшафтов, снятые с высоты птичьего полёта. Неописуемая красота. Камера опустилась ниже древесных крон, и из динамиков, вмонтированных в передние лапы медведя, в тишину коридора ворвались птичьи крики и другие звуки леса. Скрип стволов и шелест ветра в ветвях. Потом появились города, с их шумом, гамом и непрекращающимся движением. Мне показалось, что даже запах проявился. Так захотелось домой, что чуть не заплакала.

Демьян тоже сидел на полу, опершись на стену, согнув ноги и обняв коленку. Странное было у него выражение лица. Как будто маленький мальчик потерялся в гипермаркете и вот-вот станет звать маму. А потом он вдруг вспоминает, что он давно уже не маленький мальчик, и мама не придёт.

Док просто смотрел на виды Земли, но его лицо оставалось лишённым любой эмоциональной окраски.

Экран погас, а вместе с последними кадрами ушло и тягучее ощущение чужого присутствия.

Я сидела, все последние минуты вспоминая космос, свою работу и, конечно же, свой пропавший корабль. Я вспоминала его запах в ангаре. То ощущение безопасности и бескрайнего космического простора, что проносится мимо. Я никому не рассказывала про танцы среди звёзд.

Смешная со стороны штука, когда махина корабля вдруг встаёт перпендикулярно плоскости полёта и начинает кружить вдоль своей оси, изображая танец. Скажете, глупость? Может быть, но я люблю космос, я люблю ощущение свободы и одиночества. А когда я хочу компании, я прилетаю на базу. И теперь я вспомнила, какое печальное зрелище представлял из себя корабль после посадки на планету, и про то, что я заперта здесь вместе с двумя товарищами, которых подкинула мне судьба.

— Скажи, Энн, — док посмотрел на меня как-то заинтересованно после того, как всё закончилось. — А эта игрушка действительно может запахи передавать?

— К сожалению, нет. Настолько компактного синтезатора ароматических молекул не существует.

— Странно, но я могу поклясться, что чувствовал запахи, когда мы виртуально бродили в джунглях.

— Значит, не одному мне это показалось, — присоединился к нему Демьян. — Это становится интересным.

Я посмотрела на своих друзей, а потом мне в голову пришла одна мысль из серии — а почему бы и нет.

— Стоп. Народ. А давайте сделаем вот что. Попробуем войти в ментальный резонанс и посмотрим, что из этого выйдет, — я подняла руку, останавливая вопросы. — Представьте себе, что вы или, вернее, мы все — Стихии. То есть я по роду деятельности и всему остальному буду Воздух. Ты, Демьян, ты у нас парень крепкий, надёжный, твёрдый как скала. А значит, ты — Земля. Кстати, док, я никогда не задавалась вопросом, а есть ли у вашей расы такая штука, как воображение?

— Откуда им его взять? — буркнул Демьян. — Они же паразиты по своей сути. Чужим пользуются.

— Ну, тут ты неправ, Демьян, — улыбнулся Хоу-Хоу. — Если бы у нас не было отвлечённого мышления, мы вряд ли бы смогли чего-то достичь. Чтобы правильно рассчитать свои действия, просто необходимо представлять себе всё, что нужно для этого сделать. И представить, что будет в итоге. Конечно же, мы обладаем отвлечённым мышлением, просто мы не стремимся развивать его так, как это делают, например, люди. Мы прагматики, но желать результата мы умеем.

— Отлично, тогда док будет у нас Водой. Текучим, мощным потоком, как большой водопад. Так, всем понятно? Тогда, для начала, возьмёмся за руки.

Мы встали треугольником и сцепились пальцами.

— Теперь закрываем глаза и представляем каждый свою Стихию.

Я стояла и представляла себе, как я становлюсь ветром. Как в мои жилы проникает мощь урагана и слабое дуновение, которое бывает, когда мама тонкой струйкой воздуха ерошит волосы на голове ребёнка. Вдруг я почувствовала, как увлажнилась рука дока и похолодела — Демьяна. Но чего-то не хватало.

— Чего у нас нет? — спросила я, не открывая глаз.

— Тепла. Огня, — практически хором откликнулись мои товарищи.

— А где самое близкое к нам тепло?

— Вулкан.

— А теперь представьте себе, что мы стоим там. На самом верху.

Я не успела договорить фразу, как мне в лицо ударил порыв свежего ветра. Я открыла глаза и буквально задохнулась от удивления.

— Ох, ты ж, бля… — это Демьян.

— Это как это? — о, и дока проняло.

Мы стояли посреди огромного кратера рядом с небольшим куполообразным сооружением, а над нами раскинулось совершенно безоблачное небо.

Энея, третья планета системы Дану

Кратер потухшего вулкана. Бывшая база флота Энеан

Демьян

Сложно описать всю гамму чувств, охватившую нас в момент переноса из подземного тоннеля в недосягаемый до того момента кратер вулкана.

Как уже потом объяснила Энн, наши размышления подтолкнули её на мысль, что этот тоннель является точкой перехода, управляемой чем-то вроде искусственного интеллекта.

Что поначалу был тест на разумность. То есть система специально обездвижила дока, чтобы посмотреть нашу реакцию. И когда мы не бросили его, а принялись оттаскивать с опасного участка, посчитала нас вполне разумными. И предоставила возможность совершить переход. Почему это оформлено как тоннель? С этим вопросом, пожалуйста, к устроителям этого аттракциона. Потом, когда мы любовались видами земли, система специально усилила акустический эффект и спроецировала запахи по меткам, оставленным в нашей памяти.

И снова с вопросами, как она так быстро и безболезненно смогла отсканировать память совершенно чуждого вида, к устроителям.

Этим же объясняется присутствие ощущения постороннего наблюдения. Система давала понять, что она находится в режиме ожидания.

А затем у Энн мелькнула идея насчёт перехода. Но для того чтобы перейти в нужное место, нам необходимо было сосредоточиться на одном и том же объекте. И, насколько стало понятно из истории с изображениями, переход возможен только в пределах планеты. Впоследствии, когда получше познакомимся с системой, возможно, сможем перемещаться и в другие места.

А сейчас давайте-ка осмотрим этот дивный объект. Что он из себя представляет и зачем нужен. А также попробуем решить ещё одну задачку: как мы отсюда выбираться-то будем?

Сооружение представляло собой купол из шестигранных сегментов полутораметрового размера, из какого-то вещества, напоминающего металлопластик. Возможно, это когда-то была станция дальнего обнаружения и связи, а может быть, и просто маяк, точка координатной привязки.

Сейчас здание стояло, занесённое грязью. И не было видно никакого прохода внутрь.

— Ну и как туда попасть? — после первого визуального осмотра спросил док, опускаясь на землю. — Нет никаких следов двери или люка. Но ведь местный-то персонал как-то туда попадал.

— Попадал, — согласилась Энн. — Возможно, изнутри. И, возможно, вход где-то в стороне. Ведь не может так быть, чтобы здание было, а вот выхода на поверхность — нет. Значит, надо искать.

— Согласен, — я решил приобщиться к беседе. — Скажи, Энн, а мы можем использовать спутник, что висит над нами, для глубинного сканирования?

— В принципе, да. Только необходимо обеспечить ему точки привязки.

— Ну трёх точек ему, надеюсь, хватит?

— Вполне. Слушай, а ведь ты прав. Мы сейчас, разойдёмся в равноудалённые от центра точки и образуем треугольник. А потом включим сканеры наших мультикомплексов и завяжем их на спутник. И тогда, спутник сможет просканировать поверхность метров на двадцать вглубь. На большее у нас мощности не хватит. Но и этого нам вполне хватит, чтобы получить более-менее правильную картинку.

Спустя полтора часа мы снова собрались на старом месте. Сканер не смог определить точное количество этажей. В отсканированной части были видны, по крайней мере, три этажа с какой-то странной шахтой, идущей чуть в стороне от центра. Всё остальное оставалось неизвестным. Вход тоже нашёлся, метрах в пяти от поверхности. За века, прошедшие до нашего появления, занесённый песком.

— Ну что, будем рыть? — Энн задумчиво смотрела на экран мультикомплекса.

— У нас только руки и виброножи есть, — я поморщился. Перспектива копать руками на пять метров вглубь меня не прельщала.

— Мы, конечно же, можем попытаться вернуться в деревню, разжиться там лопатами — и снова сюда. Заодно проверим точность теории перехода, — док потёр небритый подбородок. — Правда, мы не знаем, где здесь находится точка перехода, но это мелочь. Может, это мы сами вдруг приобрели экстрасенсорные способности. А что? Этакий новый виток эволюции. Можем попробовать перенестись прямо на Землю, или на Дельту, например.

— Издеваешься? — я посмотрел на дока.

— Нет, — ответил он с самым серьёзным лицом. — Просто рассматриваю возможные варианты.

— И как?

— Ну ты же слышал. Так себе варианты. Все достаточно фантастичные. Из них единственный более или менее реальный — откопать вход.

— Ну, допустим, мы его откопали, и что? Как мы попадём внутрь? Выбьем дверь? Или добрый инопланетный Искин откликнется на стук и отопрёт?

— Не кипятись, Демьян, — Энн положила руку мне на плечо. В крайнем случае будем пытаться переместиться. Но похоже, что нам дадут право на вход, если, конечно, мы его откопаем. Система ведь сработала на перенос. Так почему бы ей не открыть и запор на двери?

— А почему бы ей нас не перенести просто внутрь?

— Хотя бы потому, что для переноса мы должны представлять себе место внутри, куда мы хотим попасть, — сказал док. — Мне кажется, что это работает именно так.

— И плюс к тому, мы пока не понимаем принцип работы перехода. Да и не столько сам принцип, Бог бы с ним, сколько то, что мы не знаем, откуда возможен перенос, а откуда — нет. Как прикажешь искать место для телепортации, взявшись за ручки и закрыв глазки вальсировать по всему кратеру?

— Ну мы же высчитали точку фокусировки защитного поля, почему бы не попробовать рассчитать и эту?

— Думаешь, ты один такой умный? — Энн усмехнулась. — Я это сделала одновременно с глубоким сканированием.

— И каков вердикт?

— Всё достаточно просто. Она там, — Энн указала пальцем на купол и немного ниже. — Только что закончилась окончательная обработка данных сканирования.

Она посмотрела на экран мультикомплекса.

— Значит, так. Этот купол, верхняя часть конструкции, расположенной в чашеобразной впадине. Не знаю, как кому, а мне это напоминает головку излучателя. Возможно, во время войны сюда попала какая-нибудь хрень, ну, к примеру, мезонный заряд. И, разрушив верхнюю часть сооружения, пробила весь комплекс, до самого дна. По крайней мере, так объясняются различные бесформенные куски, разбросанные повсюду, и эта странная несимметричная шахта.

И то, что скрывается сейчас под пятиметровым слоем песка, может оказаться вовсе не дверью, а просто куском конструкции, рухнувшим на дыру, проделанную другой ракетой. Или лучом, или любым иным видом оружия. Про которую известно одно. Она уходит глубже зоны сканирования. Теперь о точке фокуса. Она находится точно под этим куполом, её размер — около десяти метров в диаметре. В общем, нам туда. А значит, давайте думать, как мы будем рыть на такую глубину. Доклад окончен.

Потом мы придумывали и так, и эдак, но в итоге всё свелось к одному. Рыхлить песок мы будем, естественно, виброножами. А выкопанный песок станем носить в рюкзаках, специально по этому поводу опорожнённых. При достижении определённой глубины внизу остаётся только один землекоп. Двое других занимаются подъёмом породы и оттаскиванием её в сторону.

Особое внимание следовало уделить лестнице. Ну не прыгать же с пятиметровой высоты, в самом деле. Здесь придётся пускать в ход плазменный резак. Мощности его струи хватит, чтобы запечь песок, превратив его в твёрдые ступени.

Вы когда-нибудь пытались снять пятьдесят кубометров слежавшегося грунта вручную? Нет? Вы много потеряли. То ещё удовольствие. Нам в училище только в теории преподавали основы фортификации, так и там мы про рытьё окопов только в курсе истории слышали, и то — мельком.

Но делать нечего. Надо, значит, надо.

Для начала мы разметили квадрат три на три метра. И потихоньку взялись за дело. Оставалось только решить проблему воды. Но здесь к нам на помощь пришла сама природа. Пошёл дождь, чем мы не преминули воспользоваться. Немного углубив естественную ложбину и застелив её дно непромокаемой накидкой. Получился неплохой такой водоём. Куда собралось достаточно воды, чтобы если не покрыть все наши потребности, то хотя бы снизить дефицит питьевой воды.

Правда, был в этом и минус. Песок намок и стал намного тяжелее, а края котлована начали оплывать. Пришлось ещё немного расширить фронт работы. Это дело заняло у нас целых четыре дня. Но мы справились.

Представьте нашу радость, когда мой вибронож стукнулся в твёрдое покрытие. Это оказался действительно фрагмент внешней оболочки. Какой-то сплав, толщиной сантиметров пятнадцать, размером около трёх квадратных метров, и довольно лёгкий. По крайней мере, мы спокойно смогли сдвинуть его в сторону. Вниз действительно уходило почти ровное отверстие с оплавленными краями. Даже века, пока конструкцию заносило песком, не смогли уничтожить следы высокой температуры.

— Ну и что теперь? — спросил я, с ног до головы измазанный в грязи.

— Посмотрим, что там, внизу, — Энн выглядела ничуть не лучше.

— Там, внизу, скорее всего, полная шахта воды, — док сидел рядом, очищая одежду от налипшей грязи. — Если вы заметили, здесь есть дожди. А чаша пустая и сухая, а это значит, что вода куда-то уходит. Вопрос — куда?

— Ну, — я немного замялся, — я думаю, что дренаж тут по-любому должен был быть. А значит… да ладно, там увидим. Может, нам и не придётся лезть до самого низа.

Лезть пришлось всё-таки достаточно глубоко. Вся конструкция, я имею в виду вулкан, вернее, то, что мы приняли за вулкан, представляла собой единый комплекс. Это был конусовидный небоскрёб высотой более километра и огромного диаметра. В центре этого здания шёл, возможно, полый цилиндр. Сейчас, через дыру, нам была хорошо видна полукилометровая шахта, на треть наполненная водой. Влажные, склизкие стены, провисшие полукружья этажных колец, и на чём только держатся. И в эту мерзость мы начали наш спуск.

Нет, мы, разумеется, сперва, попытались пробраться в точку фокусировки, но не тут-то было. Камера, а судя по показаниям сканера, это была именно камера, была защищена действующим кольцом силового поля. Не пропускавшим ничего кроме элементарных частиц. А так как мы оказались несколько крупнее, то нас, естественно, развернуло восвояси. И мы этаж, за этажом стали спускаться вниз.

Затхлый запах сырых помещений, груды праха и истлевшей одежды, всё, что осталось от высокоразвитых некогда обитателей, чьи тела так и лежали непогребёнными. Тут и там разбросанными по помещениям. В тех местах, где застала их смерть.

Всё сырое, ржавое и истлевшее. И ни одного намёка на какое-либо окно или балкон. Хотя если это был объект спецназначения, то, вполне возможно, что в окнах он и не нуждался.

Так мы прошли ещё несколько этажей. Как видно, здесь смерть разгулялась по полной. Погибли все и сразу. На восьмом, если считать сверху, этаже, мы наткнулись на плотно закрытую дверь. Ни щёлки, ни трещинки. И поля тоже нет. Но из развороченной стены торчит обрывок энерговода.

Так, причина отсутствия поля ясна. Осталось посмотреть, что там внутри.

***

На вскрытие двери ушло более получаса и три четверти оставшегося запаса энергии из плазменного резака. Но мы смогли-таки вырезать дырку в этой двери и пролезть внутрь.

По всей видимости, здесь располагался штаб древних, или командный пункт. И отцам-командирам повезло меньше всего. Они умерли не от удара или взрыва. Нет, они умерли от голода и жажды. Все тела были собраны в одном месте, а перед ними, прислонившись к какой-то плите, сидела мумия. Наверное, это был последний из оставшихся офицеров.

Когда мы подошли к ней, она просто рассыпалась от колебания воздуха. Энн наклонилась и подняла с пола какую-то треугольную штуку. Мы уже встречали много таких штуковин, валявшихся среди истлевших тел.

— Вы заметили? — спросила она. — Эта штука была закреплена у него на руке, вот так.

И она приложила эту штуковину к своему запястью с внешней стороны. Того, что произойдёт дальше, не ожидал никто. Из треугольника в разные стороны вылетела сотня проводков, тоньше волоса. Они обвили запястье Энн и впились ей в кожу. Энн взвизгнула и затрясла рукой, но впившиеся волоски намертво скрепили треугольник с рукой. А сам треугольник тем временем засветился по краю фиолетовым светом, а потом сменил цвет на зелёный.

Планетарная система Дану. Планета Энея. Командный пункт

Энн

Когда комлинк командующего флотом, неожиданно для меня, вошёл во взаимодействие со мной — это оказалось несколько неприятно. Вы только представьте себе, что из безобидной на вид небольшой штуковины вдруг вылетает несколько сотен тонюсеньких волосков, и все они впиваются в вашу кожу. А потом ещё хуже. Они, стремительно расползаясь под кожей, начинают взаимодействовать с синапсами вашей нервной системы. Подстраиваясь под вас и настраиваясь на ваши биоритмы и ментальные способности. Ощущение достаточно неприятное, благо, что кратковременное.

Про биоритмы и ментальные способности я позже узнала. А в первый момент — заорала и постаралась стряхнуть эту дрянь с руки. Но не тут-то было. Устройство мгновенно намертво прикрепилось к запястью. Вся операция по вживлению комлинка заняла около пяти секунд. Док с Демьяном рванулись ко мне на помощь, но ко мне уже пошла первая информация, и я их остановила жестом.

— Всё в норме, просто несколько неожиданно. Какая занятная штучка, — я посмотрела на запястье. Комлинк уже не светился фиолетовым, а спокойно помигивал моим любимым изумрудно-зелёным цветом.

— А ты уверена, что она безопасна? — док подошёл ко мне, взял руку и стал внимательно осматривать.

— Ты знаешь, мне кажется, это может быть путём к спасению.

— Так, что это за дрянь? — Демьян, как всегда, во власти первого импульса.

— Это не дрянь. Это комлинк — устройство для общения с системой. Вот, смотри. Оказывается, тут перебит только энерговод силовой защиты, — и я протянула руку к столу. На столе засветились какие-то символы.

— Так ты, может, и алфавит мигом выучила? — иронии в голосе Демьяна могло хватить на роту новобранцев.

— Алфавит я не выучила. Просто комлинк взаимодействует с моим мозгом напрямую, а так как язык аборигенов с течением времени, разумеется, претерпел изменения, то информация поступает в виде ассоциативного ряда.

— А при чём тут язык аборигенов?

— Всё просто, на Земном или Дельтийском система не понимает пока. Но, думаю, это вопрос очень короткого времени. Она на порядок превосходит всё то, что я встречала до этого времени, или то, чем обладают многие известные высокоразвитые цивилизации. По крайней мере, скорость её адаптации к новому носителю — поразительна.

Я подошла к столу и тщательно стёрла пыль. Тут же над поверхностью возникло изображение аборигена в белоснежном военном мундире.

— Приветствую Вас, — он посмотрел на меня и приложил сжатую в кулак правую руку к левой стороне груди, ладонью вниз, — новый Командующий. Я ваш виртуальный адъютант, по всем вопросам касательно ваших обязанностей и общего состояния системы вы можете обращаться ко мне. Позвольте поинтересоваться вашей специализацией?

— Энн Семёнова, — привычно отрапортовала я. — Мастер-пилот исследовательской группы дальней разведки триумвирата Эридан — Земля — Дельта Лебедя.

— Приветствую Вас, командор Семёнова. Я, виртуальный адъютант штаба флота империи Зунд, Эф Ли Ксар, приветствую вас и поздравляю со вступлением в должность командующего базой.

Мои спутники ошарашенно переводили взгляды с меня на адъютанта и обратно.

— Отлично. Зовите меня коротко — Энн. Не возражаете, если я буду называть вас Феликс?

— Как вам будет угодно, Энн.

— Отлично. Феликс, проведите диагностику всех систем и доложите о состоянии. А заодно проведите для меня и моих товарищей общий вводный инструктаж касательно пользования системой и приоритетов доступа.

— Инструктаж ваших товарищей временно невозможен. Отсутствует связь с их комлинками. К тому же, один из ваших спутников, — он указал на дока, — не является представителем вашего вида. Вам это известно?

— Разумеется. Он представитель дружественной нам расы полиморфов с Дельты Лебедя. Он врач. Его зовут доктор Хоу-Хоу. Или просто — док.

— В таком случае он может получить ограниченный доступ консультанта-наблюдателя. Он сможет свободно перемещаться по объекту, кроме жизненно важных центров, в которые он сможет попасть только в вашем сопровождении. А второй спутник?

— Демьян Чанг Су. Офицер группы специального назначения планетарно-десантных сил триумвирата. Дополнительная специализация — проникновение и захват кораблей вероятного противника, контртеррористические мероприятия. Короткое обращение — Демьян.

— Принято.

— Феликс, проведите сканирование этого помещения на предмет обнаружения комлинков офицеров с наивысшим приоритетом доступа. Результат укажите вибрацией комлинков.

Через секунду четыре мумии рассыпались прахом.

— Вуаля, господа, выбирайте. Кому какой нравится, — я посмотрела на своих товарищей и махнула рукой в сторону освободившихся комлинков.

Две минуты спустя Феликс опознал обоих моих заместителей.

— Отлично, Феликс. Приступайте к инструктажу.

— Имеется аудиовизуальное послание от предыдущего командующего. Желаете прослушать сейчас?

— Отставить. Для начала нам необходима информация об энергообеспеченности базы, состоянии остальных систем жизнеобеспечения. Послание предыдущего командующего, если в нём нет жизненно важной информации, мы прослушаем позже.

— Слушаюсь, — адъютант снова приложил руку к груди.

Как оказалось, от базы и других сооружений сохранилось очень мало. Практически ничего. Останки этой базы, пара ремонтных ангаров, несколько работающих точек перехода. И энергореактор, использующий энергию ядра планеты. Вот, собственно, и всё. Из сооружений, находящихся вне планеты, на сигналы откликалась только база на шестой планете. Та самая, которую мы видели, когда летели сюда. Но её повреждения были критическими.

Также мы узнали, что обнаруженные нами точки фокусировки могут использоваться как средство мгновенного транспортного сообщения. Правда, на данный момент их сохранилось всего девять, включая ту, что находилась в том поселении, где мы жили. Для удобства мы пронумеровали имеющиеся в наличии точки, что должно́ было позволить нам быстро перемещаться с одного адреса на другой.

Помимо нашего поселения признаки жизни подавали ещё три. Но данных о количестве и составе живых аборигенов у Феликса не было.

— Феликс. А вам известно о ритуале По-ха-джуэй?

— Известно. И разработка методов противостояния этому ритуалу потребовала колоссальной затраты остро необходимых ресурсов. Именно это стало ещё одной причиной того, что я не смог далее вмешиваться в процессы, происходящие на планете.

— Расскажите. Это может быть очень важно.

— Когда началась атака на планету, мало кто обратил внимание, что атакующая сторона сбрасывает на поверхность контейнеры со слизеобразной смесью. Только несколько лет спустя среди уцелевших стали появляться странные дети. Они несколько отличались от обычных детей, постепенно вытесняя всех простых жителей с управляющих должностей.

Краем глаза я заметила выражение лица Демьяна, как-то пристально глядящего на Хоу-Хоу. А Феликс тем временем продолжал рассказ.

— Потребовалось достаточное количество времени, чтобы определить взаимосвязь между инопланетной слизью и Странными, как мы их назвали. К этому времени они уже почти закончили формирование культа божественности своего происхождения. Вот тогда в бой и были брошены последние ресурсы, находившиеся в моём распоряжении.

Ввиду того, что подавляющее большинство животных видов погибло при бомбардировке, мне пришлось воссоздать их, прописав в их генокод способность определять противника, копирующего автохтонных живых существ. Правда, только при близком, открытом контакте.

Демьян при этих словах многозначительно посмотрел на меня. Я поняла, что он намекает на случай с пиявкой в первые дни после нашего появления на планете.

— На большее, — продолжил Феликс, — имеющегося в моём распоряжении ресурса уже не хватило. Но и это позволило локализовать очаг заражения слизью до единственного кратера, который оказался защищён непроницаемым барьером.

Туда не могут проникнуть местные виды животных. А средств доставки высокоэнергетического оружия у меня не было. До появления вашего корабля, как не было и подготовленного персонала для изготовления самих зарядов. И я ушёл в состояние гибернации.

— И проспал до нашего появления на планете? — Демьян саркастически улыбнулся.

— Отнюдь. Всё это время уцелевшие боты собирали по крупицам остатки ресурсов везде, где могли их обнаружить. А я, в свою очередь, занимался теоретическими расчётами новых видов оружия, способного пробить барьер. Или, точнее, разработкой более миниатюрных комплексов, применение которых возможно в ограниченном пространстве. А теперь эти образцы вооружения будут смонтированы на вашем корабле. Их мощность, конечно, маловата. Планету, например, разрушить вы не сможете. Для этого потребуется намного более мощная силовая установка. Но вот такую базу, как та, с которой вы прибыли, — не напрягаясь. А по кратеру будет необходимо ударить из позитронной пушки. Её мощности должно хватить для преодоления барьера, уничтожения очага, но с минимальным ущербом для биосферы само́й планеты.

По его словам, аборигены — это всё, что осталось от многомиллионного населения планеты. Бо́льшая часть которого погибла при орбитальной бомбардировке. Выжившие оказались на тысячи лет отброшены назад в развитии. И просто не смогли воспроизвести древние технологии, которые оказались им доступны. Парадокс прогресса, так сказать.

— Феликс, а вы способны разработать программу обучения детей с целью простимулировать их развитие?

— К сожалению, мои базы данных не подразумевают обучение персонала с нуля, но какие-то возможности можно найти.

— А почему вы раньше не нашли таких возможностей?

— В силу наложенных ограничений. Искусственный интеллект базы не может принимать отвлечённых решений, если они не касаются вопроса существования само́й базы. В его компетенции находится только решение вопроса о предоставлении прав доступа в критических ситуациях. Именно поэтому вам и был предоставлен доступ. Вы являетесь видом, генетически близкородственным к создателям комплекса, что, с учётом времени, прошедшего с момента повреждения комплекса, позволяет с высокой долей вероятности отнести вас к прямым потомкам создателей.

— Но ведь люди, выжившие на планете, ещё более близкие по родству. Что же мешало предоставить доступ им?

— К сожалению, все выжившие имели крайне низкий уровень доступа. В основном — гражданский, обслуживающий персонал. А после бомбардировки стали избегать всех объектов военного назначения.

— Почему?

— Автоматические системы противника отслеживали и уничтожали любого, кто пытался приблизиться к остаткам комплекса.

— А где они теперь?

« Так вот про какую летающую смерть говорил шаман. Автоматические дроны, охранявшие подходы к базе, а совсем не радиацию, он имел в виду». А Феликс тем временем продолжил:

— После того как противник вывез более девяноста процентов всех доступных ресурсов и покинул пределы системы, они были оставлены на планете. Где постепенно, выработав свой ресурс, просто попадали на поверхность.

Над тактическим столом-планшетом повисло изображение странной машины. Изображение медленно поворачивалось, давая возможность внимательно его изучить.

— Феликс, а вы исследовали эти дроны?

— Разумеется. Сбор данных входит в одну из приоритетных задач. Именно поэтому тот корабль, на котором вы прибыли на планету, также был изъят с целью изучения. Я вскрыл его базу данных. И по имевшейся информации смог изучить и восстановить его прежний вид и функциональность.

Это стало неожиданной и самой приятной новостью за всё последнее время. Были восстановлены все повреждённые системы и механизмы, за исключением гипердвигателей, которые мы сбросили на выходе из гиперпространства.

— Отлично, — я повернулась к своим товарищам, — по крайней мере, голодной смертью мы не умрём. Если Феликс восстановил функциональность корабля, значит, и пищевой синтезатор снова заработал. — Феликс.

— Да, Энн.

— Феликс, скажите, вам известны технологии гиперперехода?

— Разумеется. Также мы располагаем технологией прямого прокола пространства, или иначе, используя информацию из вашей ассоциативной памяти, — физической телепортации. Впрочем, вы и сами в этом уже убедились. Но в данный момент мощность и радиус действия устройства ограничены только пределами этой планеты.

— Насколько сильно ваши технологии превосходят технологии моего корабля, и есть ли возможность создания гибридного корабля?

— Да, такая возможность есть, только встаёт проблема с мощностью и быстродействием вашего бортового вычислителя. Требуемая мощность в новой конфигурации превосходит нынешнюю на три–четыре порядка.

— Феликс, есть возможность расширить объём памяти и вычислительные мощности моего корабля?

— Для этого придётся полностью заменить систему искусственного интеллекта.

— И туда возможно поместить вашу копию, Феликс? Со всеми вашими базами данных?

— Да, но функциональность будет сильно ограничена.

— То есть, если после этого перенести скопированные системные файлы на более мощный носитель, будет возможно стопроцентное восстановление функциональности?

— Да, Энн.

— Отлично. Приступайте к работе. Сколько потребуется времени?

— Порядка двадцати трёх с половиной суток.

— Отлично. Приступайте. Да, и ещё нам нужен будет стартово-разгонный блок. Этот корабль не предназначен для самостоятельных полётов внутри атмосферы, и его необходимо доставить на орбиту.

— Мы можем установить антигравитационные стабилизаторы. Они позволят взлетать и садиться как на планетах с различной атмосферой, так и без.

— Время на проведение работ?

— Дополнительные десять суток.

— Отлично. Приступайте незамедлительно. А теперь давайте вернёмся к обсуждению предыдущей темы. А именно — к обучению детей аборигенов. Вам, Феликс, придётся с нуля разработать систему обучения детей грамоте, логике и так далее. При этом дополнительно тестировать и оценивать их потенциал, стимулируя развитие в сторону большей предрасположенности. Также и со взрослым населением придётся плотно сотрудничать. Им необходимо передать знания о целебных свойствах окружающих растений и о способах приготовления препаратов из них. А также о доступных аборигенам технологиях добычи металлов, если таковые имеются, и других материалов. Помимо этого, оставшиеся племена необходимо каким-то образом убедить переселиться поближе к остальным. Это повысит их шансы на выживание и поспособствует уменьшению близкородственных связей. Далее, вы же можете прогнозировать развитие метеообстановки?

— Разумеется.

— Значит, вам придётся снабжать местных своевременной информацией, вплоть до того момента, когда они сами смогут следить за погодными условиями. Ну и всё сопутствующее. Если вам необходимо логическое обоснование для проведения такого процесса, то считайте это учениями, связанными с подготовкой личного состава базы к действию в экстремальных условиях.

Всё это время в мой мозг поступала и дополнительная информация о пользовании системным функционалом. И, судя по виду моих товарищей, им тоже не приходилось скучать.

Последняя неделя пролетела как миг. Мы вовсю пользовались телепортом, добираясь в различные доступные нам уголки планеты. Из трёх поселений два находились в том же состоянии, что и наше, а вот оставшихся жителей из третьего пришлось сразу эвакуировать и расселить у остальных. Что, впрочем, пошло всем только на пользу. Как-никак, а приток свежей крови. Все три последних поселения получили координаты соседей. Глядишь, может быть, и выживут.

Сегодня Феликс сообщил о полной готовности моего корабля. Мы, наконец, сможем отправиться домой. Ведь теперь у меня на борту, вместо моего старого бортового вычислителя, находится копия Феликса, которая имеет в своём запасе звёздную карту Вселенной, намного превосходящую ту, которой располагает добрая половина современных цивилизаций.

Мой корабль был великолепен. Гипердвигатели нового образца и антигравитационные платформы совсем не портили его вид, а даже, наоборот, придавали его силуэту какие-то красивые, стремительные, хищные формы. Четыре позитронные пушки и две антикварковые главного калибра и мощнейшее защитное поле превратили его в настоящую машину войны. Феликс был так любезен, что позаботился даже о достройке ещё двух полноценных кают и изменил ложементы в рубке. Стало даже более комфортно. Усовершенствованные элементы управления и обзорные мониторы, создающие в рубке трёхмерную модель окружающего пространства… В этот момент ты ощущаешь себя Богом, стоя́щим посреди Вселенной. Протянул руку, взял планету или звезду, рассмотрел подробно и поставил на место… пусть летает…

— Энн, — голос Феликса отвлёк меня от моих мыслей. — Корабль готов к испытанию систем и вооружения.

Я устроилась в своём ложементе. Провела предстартовое тестирование систем. И, отдав команду на старт, сказала короткую фразу, которую издревле суеверно повторяют все космические пилоты:

— Поехали!

Сердце колотилось как бешеное, а из глаз непроизвольно потекли слёзы. Корабль слушался с полумысли, беззаботно танцуя среди облаков под музыку, звучащую внутри моей головы.

— Энн. С вами всё в порядке?

— Да, Феликс. Со мной всё отлично. Просто я до последнего момента не верила, что когда-нибудь смогу вернуться в космос и станцевать среди звёзд. А теперь, благодаря тебе, я ещё и в атмосфере танцевать могу.

— Я обратил внимание на странную последовательность в движениях корабля, это называется танец?

— Танец — это движения в ритме звучащей музыки. Чтобы тебе было более понятно, найди в моих старых записях файл под названием «Вальс Доги» и включи его на воспроизведение, только не забудь предварительно погасить свет в рубке.

По рубке разнеслись звуки древней мелодии, а я снова закружила корабль среди облаков.

— Я смоделировал движение корабля под музыкальное сопровождение в трёхмерной модели, — подал голос Феликс, когда мелодия затихла. — Это прекрасно. Но теперь нам надо перейти к испытанию оружейных систем. Мы уже некоторое время висим над кратером.

— У меня сложная этическая проблема, Феликс, — я смотрела на изображение над тактическим планшетом. Если я правильно понимаю, в кратере находится инопланетный организм, являющийся близкородственным существом нашему доку. А их раса в данный момент времени является нашим союзником. Кстати, у нас тоже выработалась способность к отторжению Дельтийцев. Они всё-таки разительно отличаются от нас в плане эмоциональности. И уже не могут раствориться среди людей, просто скопировав их внешний вид.

— И что ты предлагаешь?

— Ну смотри, мы можем рассмотреть несколько вариантов развития событий. Вариант первый. Племя, которое нас приютило, постаралось извлечь из контакта максимальную пользу для себя. И поэтому в поселении в ближайшее время появится минимум восемь детей, несущих в себе гены нашей расы. Плюс к тому ты сам можешь прекратить религиозный культ шаманов, просто перестав давать отклик системы на их позывные, передаваемые с помощью устройств, вмонтированных в браслеты. А затем отключив все защитные поля. Далее. Так как шаманы не могут дать гибридного потомства, их можно отстранить от власти через создание крепких монархий. Кстати, первый претендент на трон — старейшина племени, в котором мы живём. И взаимодействуя с ним, ты сможешь окончательно нейтрализовать шаманов. А мы, совершив вояж по системе, я думаю, найдём и доставим тебе необходимое количество ресурсов для создания роботов для ремонта твоих повреждённых систем и для разработки беспилотных аппаратов, способных доставить уничтожающий заряд к кратеру в случае прямой угрозы со стороны этой слизи. И да, таким образом я пытаюсь избежать ответственности за принятие решения касательно войны рас, которая закончилась задолго до нашего появления в космосе.

— Я тебя понял, Энн. Что же, это приемлемый вариант действий. Я вполне способен подождать появления вашего потомства на планете, а потом и оценить степень его подверженности воздействию Странных.

Ещё долгих два месяца я носилась по всей звёздной системе, разыскивая малейшие остатки ресурсов, уцелевшие на мелких астероидах, разрабатывать которые при других условиях было совершенно нерентабельно.

Даже захватчики, буквально высосавшие насухо всю систему, на них не позарились. Но теперь пришёл и их черёд пойти в дело.

Наконец, Феликс отрапортовал, что создал необходимый ресурсный запас и приступает к восстановлению основного комплекса. Новый комплекс должен был стать вполовину ниже старого. А демонтированное оборудование и элементы также будут использованы при ремонте.

Во всех делах и заботах я совсем забыла о послании бывшего командующего и вспомнила про него уже тогда, когда наш корабль направлялся к точке перехода, позволяющей нам добраться в обжитую часть галактики.

— Феликс. А копия послания предыдущего командующего у тебя сохранилась?

— Конечно, Энн. Желаешь прослушать?

— Да.

Мои спутники тоже расположились возле тактического планшета, на котором возникло изображение бывшего командующего имперским флотом.

— Я приветствую вас, кто бы вы ни были…

Корабль уходил всё дальше от планеты, а мы сидели и слушали последнюю исповедь командующего флотом поверженной империи, отдавшего приказ о запуске спасательных кораблей в различные точки пространства. А затем и приказ о последней самоубийственной атаке на планеты их противника. После которой развитие жизни будет отброшено на многие тысячи лет. Я поражалась и ужасалась силе, звучащей в его словах. Особенно запомнилась две фразы: «…Зачем нам нужна Вселенная, в которой нет места для нас…» и «...Мы-то в рай попадём, а они просто сдохнут...»

Я сидела в пилотском ложементе и думала о том, имеют ли потомки хоть какое-то моральное право судить своих предков? И будем ли мы достойными наследниками этих славных воинов давно прошедших времён.

А корабль, подобно хищной дикой кошке, неторопливо подбирался к точке перехода. Причём с новыми двигателями, по расчётам, мы должны были вынырнуть прямо у границы Солнечной Системы.

Больше рассказов читайте в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

[1]Голокамера — на момент описываемых действий — весьма распространённая, но уже устаревающая технология, позволяющая воспроизводить объёмное изображение на горизонтальном, тактическом мониторе-планшете при помощи разнонаправленных голографических камер-проекторов. А также взаимодействовать с ним, произвольно изменяя масштаб, угол обозрения изображения, в зависимости от мощности и чувствительности внешних датчиков.

[2]Ложемент — индивидуально изготавливаемое сидение для члена экипажа корабля. При изготовлении максимально учитываются все особенности анатомического строения владельца. Предусматривает максимально долгое комфортное пребывание. Оснащено сверхчувствительными датчиками, настроенными на параметры владельца.

[3]Вытянуться во фрунт — (устаревшее) то же, что и вытянуться во фронт или стать по стойке смирно. Принять вертикальное положение, встать прямо, сдвинув пятки ног, вытянув руки по швам.

[4]Рассупонить — (устаревшее) изначально — развязать супонь на хомуте, распрягая лошадь. Впоследствии перешло как синоним понятия расслабить (расстегнуть) ремень.

[5]Кессо́н (фр. caisson — ящик, от итал. cassetta — ящичек, ларчик, коробка). Кессон в морском деле — конструкция для образования под водой рабочей камеры, свободной от воды. Также устройство для частичного осушения подводной части судна с целью ремонта или осмотра. Применимо к данному тексту — камера, позволяющая взаимодействовать с внешними приборами в космическом пространстве без специального снаряжения.

[6]82 Эрида́на или HD 20794 (лат. 82 Eridani) — одиночная звезда главной последовательности спектрального класса G8 в созвездии Эридан. Она находится на расстоянии около 20 световых лет от Солнца. У звезды обнаружены, как минимум, три планеты.

[7]Эмиттер — это излучатель. Прибор, выдающий некое излучение. В контексте рассказа сеть эмиттеров (излучателей) испускает некие когеррентные энергетическое волны, создают взаимоусиливающую интерференцию, в результате которой возникает внешне непроницаемое силовое поле. Отражающее или отбрасывающее от себя любые частицы, в том числе ионизирующее излучение.

Тайга

Кто: Наталья Галатова

Где найти: личная страница ВК или группа «Стивен Кинг здесь и сейчас»

Я пишу: я пишу, потому что не могу остановиться. Писательство — один из самых сильнейших наркотиков, от которого не стоит отказываться.

О чём моя история: моя история об увлекательных приключениях, любви, дружбе, преданности. Она будет интересна любителям околонаучной фантастики, истории и мистики.

Глава 1. Крушение

Лиза провела рукой по лицу и ощутила под рукой шершавую заскорузлую маску. Попыталась открыть глаза и не смогла. При попытке пошевелиться тело отозвалось сначала ломотой, а потом тупой болью. Было ощущение, что она попала под поезд. Кое-как разлепив веки и сфокусировав зрение, стоящая на коленях девушка попыталась понять, где находится, и не смогла. Вокруг неё высились обгоревшие куски покорёженного металла, выпотрошенной обшивки и оборванные концы электропроводки.

Лиза вновь закрыла глаза, на несколько минут уткнувшись головой в землю. Перед глазами промелькнули картинки, казавшиеся частью давным давно рассыпавшейся мозаики. Аэропорт. Посадка на рейс, следующий по маршруту Москва–Иркутск, сияющее иллюминаторами тело Боинга-777 и радостное лицо Машки. «Лиза! Три семёрки! Счастливое число!» — беспечное щебетание сестры вызвало раздражение. Лиза боялась летать, веря лишь в плохие приметы.

Перед глазами поплыли назойливые лица искусственно приветливых стюардесс, заинтересованные глаза сидящего рядом парня. Карие, кажется. А потом... Что было потом? Лиза выпрямилась, её затошнило, и она обхватила голову руками. «Сотрясение», — подумала девушка. И тут же красное марево под закрытыми веками задрожало, вытолкнув на свет лихорадочно трясущийся салон самолёта, крики пассажиров, перепуганные глаза Машки и другие глаза, сосредоточенные, карие. Обрушившиеся с потолка кислородные маски, сгорбленные человеческие фигуры, читающие молитвы и просто плачущие от ужаса, истерический визг младенца. Лиза отчётливо увидела плавящееся, странно пульсирующее пространство и почувствовала удар самолёта о невидимую невозможную преграду. Чёрт! Они во что-то врезались! Потерпели крушение!

Осознание произошедшего заставило Лизу вновь открыть глаза и подняться на ноги. Повсюду, насколько хватало взгляда, среди переломанных стволов деревьев валялись обломки разбившегося авиалайнера, безжизненные человеческие тела... Тлела выгоревшая трава. Тлели останки разрушенных человеческих жизней.

— Машка! — крик, в который девушка вложила всю боль и отчаяние, вышел хриплым и похожим на стон. — Машка! Машка! Машка!

Крупные горькие слёзы чертили борозды на перепачканном кровью лице. Лиза металась от одного тела к другому. У неё началась истерика.

Ей казалось, что прошла целая вечность, что она перевернула и вытащила из-под обломков тысячи трупов, когда услышала знакомое «Лизка!» Перед ней стояла живая и относительно здоровая, если не считать нескольких ссадин на лице и руках, Маша. Рядом, поддерживая девушку под руку, стоял обладатель тех самых карих глаз.

***

Из пятисот пятидесяти пассажиров выжить удалось лишь пятерым. Маша и Кирилл, так звали кареглазого, вывели Лизу на небольшую поляну, где их ожидали ещё двое «счастливчиков».

Крупный высокий мужчина лет пятидесяти в изодранном синем костюме сидел, привалившись спиной к стволу многовековой лиственницы, и стонал. К правой ноге его была привязана импровизированная шина, сделанная из веток. Вокруг вился рой назойливого гнуса. Рядом с раненым суетилась невысокая худощавая женщина в перепачканном кровью белом платье. Увидев молодых людей, она оторвалась от пострадавшего и пошла им навстречу.

— Евгения, — женщина с вымученной улыбкой протянула Лизе узкую сухую ладонь.

— Как дядя Ваня? Совсем плохо? — участливо спросила у неё Маша, кивнув в сторону мужчины.

— Перелом, — вздохнула Евгения. — Идти он не сможет.

— Куда идти? — всполошилась Лиза. — Разве нам не стоит оставаться на месте? Самолёт будут искать и...

— Успокойтесь, — мягко, но с нажимом произнёс Кирилл. — Нам необходимо уйти отсюда как можно скорее и как можно дальше.

— Но почему? — Лиза непонимающе уставилась на молодого человека.

— Обломки самолёта раскидало в радиусе километра, — спокойно, словно ребёнку, стал объяснять Кирилл. — Повсюду трупы. Они могут привлечь хищных животных. Поэтому нам стоит держаться как можно дальше от места крушения. Солнце уже садится. Мы — посреди тайги. К счастью, нам удалось найти обломки бортовой кухни и забрать несколько уцелевших упаковок с обедами и пару бутылок воды.

— Но куда мы пойдём? — растерянно спросила девушка. Окружающий их лес показался ей непроходимым.

— Смотрите, — Кирилл извлёк из заднего кармана джинсов сложенную вчетверо карту и разложил её на траве. Наличие у него карты отчего-то не удивило Лизу.

— Учитывая время катастрофы, могу предположить, что мы упали примерно в этом районе, — парень ткнул пальцем в зелёное поле и продолжил: — Вот здесь должна протекать Ангара. А вот здесь находится город Братск и Братское водохранилище. Предлагаю двигаться в сторону реки. Если мои расчёты верны, то мы выйдем к воде, а если повезёт — к городу или какому-нибудь посёлку.

Пришлось согласиться. Лучшего плана всё равно не было. Смастерив из елового лапника носилки для раненого, остатки пассажиров злополучного рейса медленно двинулись на юго-восток.

***

Стемнело стремительно. В лесу всегда так. Лиза — за прожитый в столице год — уже успела отвыкнуть от этого. Отовсюду слышались шорохи, мерещились горящие огнём глаза. Издали донеслись волчий вой, рычание, визги.

— Собрались на пиршество, — мрачно заметил лежащий на носилках дядя Ваня.

— Ничего, — отозвался Кирилл. — Пока они заняты, мы в относительной безопасности.

— А вы кто по профессии? — с любопытством спросила у Кирилла Маша и тут же выдала очевидную версию: — Вы спасатель, да? МЧСовец?

— Будем считать, что так, — улыбнулся тот.

— И в картах хорошо ориентируетесь, — добавила девушка.

— Есть немного, — согласился Кирилл.

— А как вы думаете, — вдруг спросила Евгения, — что случилось там, в самолёте?

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Лиза.

— Просто мне показалось, что он с чем-то столкнулся, — несколько замявшись, произнесла женщина. — Будто врезался в невидимую преграду. Но ведь никаких других обломков, кроме обломков нашего самолёта, на месте крушения не было.

— Мне тоже так показалось, — отозвалась Лиза.

— И мне, — подтвердила Маша. — А ещё перед этим воздух стал таким странным, словно вязким.

— Искажение пространства, — тихо сказал Кирилл и, наморщив лоб, прошептал: — Не может такого быть...

— Чего не может быть? — Лизе показалось, что парень что-то скрывает.

— Не может быть то, чего не может быть в принципе, — ушёл он от ответа. — Это я так, размышляю.

— Научная фантастика? — встряла в разговор Маша, но ответа ей услышать не пришлось. Из темноты вечернего леса прямо на них плыли ярко сияющие огни.

Глава 2. Таинственные огни

— Что за чертовщина? — Маша прищурилась от ослепившего их света и прикрыла глаза ладонью, пытаясь рассмотреть источник сияния.

— Нас ищут! — возбуждённо воскликнула Лиза. — Это ведь нас ищут?

Девушка инстинктивно схватила за рукав Кирилла, словно ища у него подтверждения своих слов.

— Тише-тише-тише-тише, — шёпотом произнёс он. — Мы не знаем, кто это или что это.

— Да кому ещё, кроме спасателей, придёт в голову шариться ночью по тайге? — поддержала Лизу Евгения. — Надо их позвать. Сообщить, что мы здесь...

— Цыц! — вполголоса прикрикнул на неё лежащий на носилках дядя Ваня. — Парень дело говорит. Тайга — место опасное. Можно людей встретить, а можно и нелюдей.

Между тем огни начали перемещаться, увлекая за собой нереальные хвостовые вихри. Это напоминало множество подсвеченных сверху смерчей. Хаотично, резко меняя направление, огни вдруг взмыли вверх и растворились в бархатном, усыпанном звёздами небе.

— Это что, НЛО? — с расширившимися от ужаса глазами пискнула Евгения.

— Вот. А ты говоришь, позвать, — отозвался дядя Ваня. — Чтобы они нас на эксперименты забрали.

— Кошмар какой-то, — заплакала Маша. — Я устала. Я домой хочу.

Лиза обняла сестру за плечи и посмотрела на Кирилла. При свете луны ей показалось, что он улыбается.

— Это атмосферное явление. Это бывает, — пояснил он.

— Ты что, не заметил, как организованно они двигались? — Лиза возмутилась такой неприкрытой лжи.

— Заметил, — понизив голос, произнёс парень, а потом уже громче добавил: — А ещё я заметил, что лес стал редеть. А это значит, что скоро мы выйдем к реке.

— Вот бы ещё комары и мошка поредели, — всхлипнула Маша. — Меня уже изгрызли совсем.

***

Расчёты Кирилла быстро выйти к реке не оправдались. Небольшой отряд действительно двигался теперь по редколесью. В воздухе пахло сыростью, но характерного шума реки не было. Зато в ушах звенело от назойливого комариного писка.

— Ой, мамочки! — взвизгнула Лиза, наступив на что-то шевелящееся и скользкое. — Змея!

От испуга девушка выпустила одну из лаг, поддерживающих носилки, и те завалились набок. Дядя Ваня застонал от боли.

— Не шевелитесь! — выкрикнул Кирилл, вытаскивая из внутреннего кармана джинсовой куртки небольшой прямоугольный предмет. Через секунду слабый луч телефонного фонаря уже шарил по земле.

— Это же рыба! Живая рыба! Она тут повсюду! — ахнула Евгения.

— Какая большая! — хрипло прошептала Маша.

От увиденного присутствующих пробрала дрожь. Насколько они смогли рассмотреть, рыба была разбросана в радиусе нескольких десятков, а может, и сотен метров.

— Это плохо. Это очень плохо, — произнёс молодой человек. — Надо взять несколько рыбин с собой и двигаться дальше.

Пополнить запасы продовольствия не составило труда, и едва они закончили, Кирилл выключил фонарик.

Крались в темноте, в полном безмолвии, по возможности стараясь не наступать на бьющиеся в последней агонии тела рыб. Ориентировались на образовавшийся в лесной чаще просвет, освещаемый полной луной. Несмотря на конец июня, было прохладно. Но путешественники, ещё не отошедшие от пережитой катастрофы и измученные долгим переходом по лесу, не ощущали холода.

— Почему про телефон не сказал? — подозрительно спросила Лиза, не глядя на идущего по другую сторону носилок Кирилла.

— Да какой смысл, — ответил тот. — Связи всё равно нет.

— Понятно, — вздохнула девушка, понимая, что возразить нечего. — Но телефон у тебя странный.

— Спортивный, — пояснил парень. — Land Rover F8.

— Надо же, — усмехнулась Лиза. — Как автомобиль! И стоит, наверное, не меньше.

— Меньше, — просто сказал Кирилл. — Но не дёшево.

— Что же в нём такого, кроме водонепроницаемости и противоударности?

— Заряд батареи и громкость звука, как у оркестра.

— Насколько хватает?

— Заряда? На три месяца.

— Что? — Лиза резко остановилась, вновь неосторожно тряхнув носилки. — И ты позволил нам идти в полной темноте по лесу, имея запас батареи на девяносто дней?! Да мы могли тут шею свернуть!

Маша прижалась к сестре, напуганная её резким тоном.

— Она права, Кирилл, — тревожно поговорила слышавшая часть разговора Евгения. — Ты же не думаешь, что мы здесь застрянем на такое долгое время?

Парень вздохнул и нехотя, словно подбирая слова, ответил:

— На девяносто дней заряда не хватит. От силы — на тридцать...

— Месяц! Ты думаешь, мы проведём здесь целый месяц?! — голос Маши дрожал. У неё начиналась паническая атака.

— Не думаю! — твёрдо ответил молодой человек. — Но хочу быть уверен, что у нас будет связь и хоть какой-то свет, когда в этом появится необходимость.

— Ну что расквохтались, курицы! — с наигранной строгостью произнёс молчавший до этого дядя Ваня. — Вперёд! Несите уже раненого бойца.

***

Через некоторое время путешественникам удалось выйти к небольшому пологому склону, предположительно спускающемуся к реке. Настораживало всё то же отсутствие шума воды.

С большим трудом спустившись вниз с тяжёлыми, неуклюжими носилками, члены отряда несколько минут молча смотрели на совершенно сухое, обезвоженное русло.

— Как такое может быть? — сглатывая слюну, спросила Евгения.

— Это тот самый смерч сделал, что выбросил в лесу рыбу? — предположила Лиза.

— Да какой это смерч! — не выдержал дядя Ваня. — Это всё чёртовы инопланетяне! Заправились нашей водицей и улетели!

— Как бы там ни было, теперь понятно, что мы вышли не к Ангаре, а к какому-то её небольшому притоку.

— С чего ты взял? — всхлипнула Лиза, гладя по голове прильнувшую к ней младшую сестру. Кирилл включил фонарик и посветил вперёд.

— Русло совсем узкое. Вода не прибывает, или прибывает, но слишком медленно. Значит, мы в самом истоке ручья. Вероятно, смерч, или что там ещё, нарушил его природный источник водоснабжения.

— И что нам теперь делать? — спросила Маша. — Я пить хочу. И помыться. И есть.

— Сколько воды у нас осталось? — Кирилл обернулся к Евгении.

— Чуть больше половины бутылки, — она протянула ему ёмкость.

— Придётся потерпеть и вести себя более экономно, — сказал парень. — Обеды в упаковках трогать не будем. Обойдёмся рыбой. Если повезёт, к утру здесь появится вода.

— А если нет? — голос Лизы прозвучал совершенно безжизненно.

— А если нет, то я что-нибудь придумаю, — улыбнулся Кирилл, но уверенности в его голосе не было.

Глава 3. Дым

Ночевали по-спартански, у внезапно пересохшего русла реки, разместившись вокруг костра на перемешанных с песком камнях. По совету дяди Вани, оказавшегося заядлым рыбаком и охотником, удалось раздобыть в лесу несколько трутовиков. Разломать их на части оказалось непросто, ножа у потерпевших крушение не было. Зато у Кирилла оказалась с собой кремниевая зажигалка, и вскоре вокруг маленького лагеря всё же были расставлены дымовые «шашки», хоть как-то отгоняющие комаров.

Несмотря на разбросанные по лесу останки людей и мёртвой рыбы, актуальной оставалась угроза нападения диких животных. Тайга жила ночной жизнью, переговаривалась множеством голосов, светилась огнями хищных глаз.

Дядя Ваня, не желавший чувствовать себя обузой для остальных, вызвался быть костровым и охранять лагерь ночью.

— Бегать я, конечно, не могу, — сказал он, глядя на свою опухшую, перемотанную тряпьем ногу, — а вот закричать в случае чего сумею. К тому же я не так устал, как вы. Выспался, лёжа на носилках.

Конечно же, он несколько кривил душой. И все это понимали. Путешествовать по тайге с серьёзной травмой ноги на носилках из елового лапника было испытанием не из лёгких. Тряска, а временами и падения, причиняли раненому нестерпимую боль. Сон более походил на забытье. Да и изрядный вес мужчины создавал излишнюю нагрузку на позвоночник. Но спорить с дядей Ваней никто не стал. Уж больно непреклонный вид у него был.

Перед сном запекли на камнях всю имеющуюся рыбу — пару крупных щук, несколько окуней, сазанов, лещей. Следующий день обещал быть жарким, и рыба могла испортиться. Лиза смотрела на сестру, жадно уплетающую несолёную, слегка подгоревшую щуку, и вспоминала, что дома Машка рыбу на дух не переносила. Именно в этот момент девушка поняла, что прежними они никогда уже не станут.

Остатки рыбы переложили листьями лопуха и завязали в кусок ткани, подобранной на месте крушения авиалайнера. Воды всем досталось по глотку. Вся надежда была на то, что подземные ключи сумеют пробиться сквозь толщу песка и камней, и спасательная влага начнёт наполнять русло.

— Кирюша! Кирилл! — дядя Ваня вполголоса подозвал к себе молодого человека и, оглянувшись на занятых упаковкой рыбы девушек, произнёс: — Думаю я, что дела наши плохи. Звёзды яркие. Небо чистое. А значит, завтра будет жарко. Дождя не жди. Уровень подземных источников не поднимется...

— Да понимаю я, Иван Ильич, — так же тихо сказал Кирилл. — Делать нечего. Надо будет уходить затемно, до самого пекла.

— Куда уходить, Кирюша? — покачал головой пожилой мужчина. Кирилл достал карту и придвинулся поближе к собеседнику, так, чтобы свет от костра освещал изображение.

— Я тут прикинул. Мы, скорее всего, сейчас находимся у одного из истоков Коченги. Вот здесь, — он ткнул пальцем в тонкую неприметную ниточку реки. — А вот второй исток. Это ближайший источник воды. Предлагаю идти туда, но не вдоль русла, а напрямую, через лес.

— Это на карте близко. А на деле — несколько километров! По тайге! Со мной не дойдёте, — возбуждённо зашептал дядя Ваня.

— Дойдём… — парень попытался его успокоить.

— Не-не-не, дай договорить! — оборвал его мужчина. — Оставьте меня здесь. Как доберётесь до людей, пришлёте помощь.

— Вам что, жить расхотелось? — возмутился Кирилл. — Вы умрёте здесь уже к вечеру завтрашнего дня, если мы вас оставим!

— Но Кирилл, девочки...

— Нет! Если идти, то только вместе, — отрезал молодой человек, а потом, улыбнувшись, добавил: — А девочки у нас молодцы. Справимся.

***

— Ух, сууукаааа, — глухое, утробное захлебнулось, забулькало и растворилось в странном шипящем хрипе.

Кирилл застонал, открыл глаза, смахнул с лица несколько налившихся кровью комаров и попытался сфокусировать зрение. Ему показалось, что в серых предутренних сумерках метнулась неясная тень. Сердце кольнула острая игла тревоги. Кирилл вскочил на ноги и увидел завалившуюся набок грузную фигуру дяди Вани, его перекошенное белое лицо с остекленевшими удивлёнными глазами и стекающую по виску тёмную, почти чёрную струйку крови. В руках мужчина судорожно сжимал выданный ему на время ночного дежурства телефон.

Кирилл кинулся к товарищу в слепой надежде, что тот ещё жив. Но было слишком поздно. Рядом лежал камень. Острый край его был окрашен в красный.

— Ты что натворил?! — голос, раздавшийся за его спиной, был наполнен ужасом. Молодой человек обернулся и сделал шаг по направлению к девушке.

— Лиза, это не я.

— Не подходи! — взвизгнула она и попятилась назад.

— Что у вас тут? — проснувшаяся от крика Маша с удивлением смотрела на испуганную сестру и стоящего напротив неё парня. Затем, разглядев за его спиной убитого дядю Ваню, вскочила, подхватила с земли камень и закричала: — А ну, отойди от моей сестры! Убью!

— Маша, Лиза, вы всё не так поняли, — Кирилл поднял руки раскрытыми ладонями вверх. — Это не я.

— А кто? Я видела, как ты над ним наклонился! — недоверчиво заявила Лиза.

— Думаю, это Евгения, — уверенно произнёс парень. — Её нигде нет.

— Женя? — на опухшем от комариных укусов лице девушки появилось недоумение.

— Зачем ей это? — растерялась Маша.

— Пока не знаю. Но, видимо, она хотела забрать у уснувшего под утро Ивана Ильича телефон. Тот проснулся, закричал, стал сопротивляться. Она и ударила его камнем. Я слышал крик сквозь сон. Проснулся, заворочался и спугнул убийцу. А когда открыл глаза, её уже не было.

— А телефон? — взволновано спросила Лиза.

— Телефон дядя Ваня ей не отдал, — Кирилл кивнул в сторону лежащего на земле покойника. — Крепко в руках зажал.

— Почему мы должны тебе верить? — задала вопрос Маша. — Может, ты и Женю... того, а нам голову морочишь!

— Придётся поверить, — вздохнул Кирилл. — Если бы я хотел, то уже давно от вас ушёл бы. И убивать бы никого не пришлось.

— Логично, — девушка наморщила нос, отбросила камень и мрачно произнесла: — Чего стоим? Кого ждём? Надо дядю Ваню похоронить и дальше идти. Рассвело уже.

Лиза с восхищением посмотрела на младшую сестру. Она не переставала удивляться, до чего Машка иногда бывает взрослой и рассудительной.

***

Оказалось, что тихоня Евгения прихватила с собой весь запас рыбы, упаковки с обедами и, самое ужасное, остатки воды. То-то она накануне так старательно всё упаковывала!

Исследовав русло реки, ребята ещё раз убедились, что оно полностью пересохло. А те жалкие остатки влаги, что ещё сохранились под некоторыми камнями, были непригодны для питья.

Дядю Ваню похоронили, засыпав тело песком и завалив сверху камнями. Место ночёвки пришлось покинуть позже, чем предполагалось, когда первые, но уже жаркие солнечные лучи начали прогревать остывшую за ночь землю. Вскоре даже назойливая мошка и никогда не спящие комары ослабили свой натиск. В тайгу пришла жара.

Кирилл с тревогой смотрел на изнывающих от жажды, искусанных гнусом изнурённых девушек. В голове крутилась всего лишь одна назойливая мысль: «Надо найти воду. Надо найти еду...» Но ничего лучше зелёных ягод и листьев щавеля он не мог им предложить. Июнь — месяц цветения и завязей. Повсюду валялись прошлогодние шишки сосны и кедра, но они были практически пустыми. Молодой человек боялся, что с таким питанием он и его спутницы заработают серьёзное расстройство желудка или кишечника.

Путники двигались параллельно месту катастрофы и через некоторое время почувствовали доносимый ветром запах разложения. А потом к нему добавился ещё один, тревожный. Это был запах дыма.

— Что это? Костёр? — спросила Маша, понимая, что точного ответа ей никто не даст. Но ей этого и не надо было. Просто хотелось, чтобы кто-то успокоил.

— Может быть, костёр. А может быть, пожар, — не стал врать Кирилл. — И то, и другое представляет для нас опасность. Костёр может жечь Евгения. А пожар...

— Что тут рассуждать? — прервала его Лиза. — Может — не может. Надо залезть на дерево и посмотреть.

— Легко сказать, — Кирилл остановился и стал разглядывать деревья, ища подходящее. — Вот это подойдёт. Я залезу, осмотрюсь и ещё раз попробую подключить сотовую связь и GPS. Вы — ни шагу от дерева.

***

С высокой старой ели, выбранной молодым человеком в качестве наблюдательной вышки, можно было разглядеть многочисленные деревья, плотно сомкнувшиеся своими зелёными головами над землёй. Далеко, на северо-западе, Кирилл заметил полосу густого чёрного дыма. Тайга горела.

Парень включил телефон и попробовал поймать сигнал — бесполезно. Его внимание привлёк небольшой струящийся дымок. Кто-то жёг костёр буквально в паре километров восточнее того места, где они находились. И это были не поисковики.

Кирилл собирался уже спускаться вниз, когда до него донеслись крики и призывы о помощи.

Глава 4. Повелитель рычащих демонов

— Ой, мамочки! Помогите! — голос принадлежал Маше.

— Машка! Господи, боже мой! Скорее! Скорее! — истошный крик Лизы заставил Кирилла поспешить. Царапая руки и лицо о плотные еловые лапы, он начал быстрый спуск вниз, но услышал под собой шуршание веток и понял, что девушки взбираются к нему. — Лиза! Он лезет наверх! — в истерике рыдала Маша. — Ааааа!

— Руку! Дай руку! Быстро! — сосредоточенно говорила Лиза. По тону было понятно, что она тоже в панике.

До смерти перепуганный Кирилл не мог видеть, что происходит: плотная хвоя полностью закрывала обзор. Но зато он услышал бормотание, хрюканье, рычание и хруст веток, ломающихся под тяжестью тела. Медведь! Ещё не нагулявший жира, питающийся остатками прошлогодних лесных даров, травой и завязями плодов и ягод! «Чёрт! Чёрт! Чёрт!» — выругался про себя Кирилл, пытаясь найти хоть какое-то средство обороны. Но ёлка была идеальная, без сухих веток, хоть в Кремле выставляй!

Через некоторое время появились девушки. Сначала молодой человек увидел раскрасневшееся лицо Лизы. На правой щеке красовалась длинная царапина с мелкими бисеринами крови. Затем появилась Маша. Она, напротив, была бледна. На лбу выступила испарина.

— Он лезет! Лезет! Ты слышишь? — рыдала она, цепляясь за схватившегося за ветку парня.

— Маша. Маша, успокойся, — проговорил он, стараясь сохранять хладнокровие. — Ты Лизу столкнёшь. Тише. Не надо шуметь.

Девушка прижалась к сестре и затихла.

В наступившей тишине было отчётливо слышно сопение лезущего на дерево зверя, треск лапника, скрежет острых когтей, рвущих еловую кору.

— Что нам делать? — прошептала Лиза. В округлившихся глазах плескался животный страх.

— Забирайтесь выше, — ответил Кирилл. — Только осторожно. Здесь ветки не такие надёжные. А я спущусь чуть ниже.

— Что ты собираешься делать? — спросила Маша. — Шишки в него кидать?

— Есть идея. Надеюсь, сработает, — отозвался Кирилл, а потом, улыбнувшись, добавил: — Девчонки, надеюсь, все любят mutter[1]?

— Маму? — переспросила Лиза, в недоумении глядя на парня.

***

Через несколько секунд после того, как девушки поменялись с Кириллом местами, между ветвей показалась большая мохнатая голова медведя. Кирилл нажал на кнопку, и тайга огласилась грохочущей из Land Rover F8 музыкой. Звук был потрясающе громким и качественным. Перепуганное животное закричало и ринулось вниз, по всей видимости, больно ударившись при падении. И тут, перекрывая какофонию звуков, грянул выстрел, второй, третий.

Парень выключил телефон. Снизу раздались человеческие голоса. Язык, на котором разговаривали незнакомцы, был Кириллу неизвестен.

— Это ещё кто? — упавшим голосом спросила Лиза. — Спасатели?

— Скорее уж, местные жители. Буряты, — неуверенно произнёс Кирилл.

— Охотники? — предположила Маша.

— Вероятно. Хотя в тайге без ружья вообще нельзя, — ответил парень.

— Русса, спускайса! Друг! Спускайса! — послышалось снизу. — Медведь кирдык! Спускайса!

***

Усталые путники жадно пили воду из предложенных им берестяных фляг. Охотники, несмотря на жару одетые в длинные стеганые халаты и меховые шапки, улыбались наполовину беззубыми ртами, щуря и без того узкие глаза, качали головами.

— Девачка раздетый савсем, — качал головой тот, что постарше, с колчаном за плечами, показывая на одетую в короткие бриджи Машу. — Боргохон[2] злой. Савсем галодный.

Маша с тревогой косилась на новых знакомых, не понимая, кто такой этот таинственный боргохон, и почему он на неё злой.

— Баабгай[3] злой. Галодный, — вновь прищурился молодой, указывая на лежащего в стороне убитого медведя. — Боргохон маленькай. Ищё болше злой.

— Это он о чём? — испугалась Маша.

— Думаю, что про медведя и про гнус, — вполголоса ответил Кирилл.

— Руса, ходить тайга без ружья нельзя, — продолжал молодой. — Здеся нельзя. Апасна. Света: «Ууууууууу», и пришёл большая огонь. Тайга гореть. Ухадить нада.

Бурят указал на небо и замахал руками.

— Свет? — всполошилась Лиза и посмотрела на своих спутников. — Это он про огни? Это огни устроили пожар?

— Агонь. Да, — аборигены дружно закивали головами, словно два китайских болванчика.

***

Бурятское поселение Эльгенмурэн[4] находилось в дельте Коченги, одного из правых притоков Ангары, и состояло из десятка деревянных изб и расположенных вокруг них юрт. Встречать неожиданных гостей высыпала вся деревня. Особенного внимания удостоились Лиза и Маша, чья одежда казалась местному населению странной и даже неприличной. Это можно было понять по тому, как дети тыкали пальцами в сторону девушек и смеялись, а женщины качали головами и плевались.

Провожатые, Олзо[5] и его сын Бата[6], повели молодых людей к добротному бревенчатому дому. Напротив ворот был установлен украшенный цветными лентами резной столб — сэргэ[7].

— Это они нас к вождю ведут, да? — с любопытством спросила Маша.

— Ну какие вожди в двадцать первом веке! — отмахнулась Лиза. — Скорее уж, к главе администрации...

— Странно как-то, — пробормотал Кирилл. — Почему они все в национальной одежде? Праздник у них что ли?

— Не похожа их одежда на праздничную. Чумазые все какие-то, — возразила Маша.

Низкая дверь отворилась, и на крыльцо вышел мужчина средних лет, одетый в нарядный хлопковый халат-тэрлиг, украшенный трёхцветной полосой — энгэром, что свидетельствовало о высоком положении. Мужчина что-то спросил у подбежавших к нему беспрестанно кланяющихся Олзо и Бата, и те торопливо, наперебой, начали свой рассказ, постоянно указывая в сторону пришельцев и беспрестанно повторяя слово «эльбэ»[8].

— Знать бы, о чём они говорят, — произнесла Лиза.

— Они говорят, что шаман, сидящий на священной ели, призвал на помощь рычащих демонов, которые сказали медведю убираться прочь, — неожиданно произнёс звонкий детский голос.

Молодые люди обернулись. Позади них стояла миловидная девочка лет девяти, на вид бурятка, но волосы у неё были светло-русые, и глаза отличались необычным голубым цветом.

— Ты кто такая и откуда здесь взялась? — удивилась Лиза.

— Я Арюуна[9]. Мой отец Еши[10] засул улуса — глава общины, — бойко ответила девочка, без смущения глядя в глаза незнакомки.

— Хорошо по-русски говоришь, Арюуна, — похвалил Кирилл.

— Моя мама русская. Только она ушла вместе с Великими Огнями, — сказала та, а затем хитро посмотрела на стоящего перед ней парня. — А ты правда шаман?

— Есть немного, — улыбнулся Кирилл.

— И ты на самом деле повелитель рычащих демонов? — поинтересовалась Арюуна.

— Правда, — Кирилл достал из кармана телефон и показал девочке. — Повелеваю ими с помощью вот этой волшебной коробочки.

Малышка осторожно протянула руку и провела пальцем по экрану.

— Ты отдай её мне. Я тоже буду шаманом, — вдруг сказала она.

— Э, нет, ребята, пулемёт я вам не дам[11], — Кирилл поспешно спрятал телефон обратно в карман и добавил: — С демонами шутки плохи, Арюуна.

Между тем переговоры охотников с засулом Еши закончились. По его приказу гостей накормили и проводили в специальную деревянную юрту, которая служила баней. К счастью, Еши перенял любовь к чистоплотности у своей русской жены. Но большая часть его соплеменников по религиозным соображениям мылась редко.

Вскоре вся троица, одетая в чистую национальную одежду, собралась в отведённой для них избе. Девушкам очень шли новые костюмы, и они были довольны и штанами, и рубахами, и расшитыми халатами, и безрукавками. Особый восторг вызвали лёгкие кожаные сапожки, украшенные незатейливым рисунком. А вот для Кирилла подходящей одежды не нашлось. Слишком уж высоким он был по сравнению с малорослым местным населением. Парень забавно смотрелся в наряде, который был ему не по плечу.

Обсуждение дальнейших планов решено было отложить на утро. Слишком уж много впечатлений принёс этот день.

***

Во сне Кириллу снилась учебка, служба в армии, старые товарищи. Затем он перенёсся в секретную лабораторию НИИ по изучению аномальных и паранормальных явлений. Он видел себя сидящим за компьютером в нелепой бурятской одежде. По монитору из угла в угол плавали улыбающиеся лица Олзо и Бата.

Вдруг из ниоткуда появились Лиза и Маша. Они прошли мимо, что-то радостно обсуждая. Кирилл хотел их окликнуть, но на его плечо легла тяжёлая рука профессора Никольского. Он внимательно посмотрел молодому человеку в глаза и голосом киношного героя произнёс:

— Туда не ходи. Ты сюда ходи. Снег башка попадёт — совсем мёртвый будешь[12].

— Я вот мёртвый, — пожаловался знакомый голос. Кирилл вновь посмотрел в компьютер и увидел дядю Ваню. Тот печально взирал с экрана. В ране на его голове копошились крупные белые черви.

Вихрь ярких огней закружил Кирилла, и он, наконец, погрузился в глубокий спокойный сон без сновидений.

Глава 5. Гроза

Утро следующего дня выдалось пасмурным. Аномальная для июня жара была предвестницей надвигающегося грозового фронта. Появилась надежда, что дожди смогут затушить пожирающий тайгу пожар. Местные жители были уверены, что перемены в погоде связаны с появлением в Эльгенмурэне русского шамана. И путешественникам оставалось лишь надеяться на то, что гроза не натворит ещё больших бед, чем засуха.

Жизнь в поселении начиналась с первыми лучами солнца, поэтому долго валяться на мягких шкурах не пришлось. Раздался тихий скрип двери. Кирилл открыл глаза и увидел Арюуну.

— Я вам еду принесла, — сказала девочка, поставив на стол глубокое глиняное блюдо, кувшин и завёрнутые в полотенце лепёшки из пресного теста. — После завтрака отец ждёт вас у себя.

Завтрак состоял из сытного саламата[13], в котором чувствовался необычный привкус кореньев лесных растений, заваренного на молоке Иван-чая и лепёшек. Непривычный к такой пище Кирилл отказался от саламата, а вот выросшие под Иркутском девушки с удовольствием уплетали традиционное кушанье, правда, отметив полное отсутствие в блюдах соли.

Жилище Еши было обставлено на старинный манер. Центральное место в горнице занимал большой деревянный стол, вдоль которого стояли застеленные шкурами скамьи. На столе лежала толстая книга в кожаном переплёте. В красном углу располагались иконы, рядом с которыми стояли вырезанные из кости статуэтки буддийских богов. Молодые люди вспомнили, что жена засул улуса была русской.

Такое точное следование старинным представлениям о мире поразило путешественников. В памяти всплыли рассказы о староверах и общинах отшельников, не признающих современную цивилизацию. Уже то, что Кирилла приняли за эльбэ, умеющего вызывать демонов, наводило на определённые мысли.

— Прошу извинить за нарушение обычаев гостеприимства, — на хорошем русском, но с заметным акцентом, произнёс Еши. — Не буду кривить душой, я не слишком рад вашему появлению в Энгельмурэне. Русский приходит — беду приносит.

— А как же ваша жена? Она ведь русская, — парировала задетая за живое Лиза.

— Алтантуя[14] стала частью нашего народа, приняла обычаи, родила мне дочь. Беда привела её к нам и ушла, — ответил Еши. — А вы привели беду за собой. Вы уйдёте — беда останется.

— Могли бы вы выражаться более понятным языком, — попросил Кирилл. — Какая беда?

— Садитесь, — со вздохом ответил засул, устраиваясь во главе стола. — Я расскажу вам.

Молодые люди разместились на скамьях по обе стороны от него и приготовились слушать.

***

Десять зим назад заря над тайгой окрасилась кровью. Наш народ не видел такого рассвета со времён далёких предков. У самых истоков Коченги из-под земли появились Великие Огни. Их было много. Как пальцев на руках. Как и сейчас, они забрали воду в реках, обрекая наш народ на мучения. Началась засуха. Вслед за ней пришли пожары и голод.

Совет старейшин рода принял нелёгкое решение откочевать в сторону Илима, пройти вдоль Ангары к великому Енисею. Но в день, когда последняя юрта была собрана, из тайги вышла светловолосая тэмээн[15] с глазами цвета неба и принесла с собой долгожданный дождь.

Тэмээн, увидев народ Энгельмурэна, долго плакала, причитала по-русски на непонятном нам гортанном языке, смотрела на небо и простирала к нему руки. Боги услышали её плач. Вода шла с неба три дня и три ночи, затушив пожары, вновь наполнив реки и ручьи, подарив тайге новую жизнь.

Мы приняли русскую как спасительницу. Она рассказала, что экспедиция её отца, видного учёного мужа, погибла, когда в тайге появились Огни. Лишь ей удалось спастись. Несколько дней она блуждала по лесу, прежде чем выйти к Энгельмурэну... Недавно небо вспыхнуло алым, и Огни появились снова, забрав у меня Алтантую.

***

Еши замолчал. Видно было, что воспоминания дались ему нелегко.

— Но ведь и сейчас собирается дождь, — вновь возразила Лиза, упрямо глядя на хозяина дома. — Почему вы говорите, что мы привели беду за собой?

— Посмотри на небо, — отозвался тот и встал из-за стола. Лиза подошла к окну. На горизонте сгущались чёрные, напоминающие густой клубящийся дым тучи, сквозь которые проблёскивали многочисленные пучки молний. Зрелище было нереальное, неестественное, напоминающее шоу Николы Тесла.

— Такой грозы я не видела ещё ни разу в жизни, — согласилась девушка. — Вы думаете, что причина в нас?

Еши кивнул головой.

— Вы должны уйти до начала бури, — твёрдо сказал он.

— Куда же мы пойдём в такую погоду? — испугалась Маша.

— В лесу есть дом, — ответил Еши. — Зимовка охотников. Олза и Бата покажут.

Молодые люди, понурив головы, направились к выходу.

— А как её звали, ту тэмээн? — уже в дверях вдруг спросила Маша. Засул потянулся к книге, достал вложенный между страниц выцветший прямоугольный кусочек картона и с любовью посмотрел на него.

— Это моя Алтантуя, — сказал он, протягивая фотокарточку гостям. — Её русское имя было Женя.

Молодые люди застыли от изумления. С чёрно-белого потрёпанного снимка на них смотрела Евгения. Но самым странным было то, что девушка была одета в немецкую форму времён Второй мировой войны. Внизу можно было разобрать сделанную мелким готическим шрифтом подпись «Berlin. Villa Wurmbach. 1941»[16]. На обороте чернилами чётким размашистым почерком было написано «Geliebten Günther auf eine teure Erinnerung an Eugenе»[17].

Кирилл переглянулся с девушками и, подняв глаза на Еши, спросил:

— Какой сейчас год?

— Две тысячи сорок третий по буддийскому календарю и тысяча восемьсот девяноста первый от Рождества Христова, — без запинки ответил тот.

***

Тайный агент Аненербе[18] Евгения Груббе стояла на коленях посреди набирающей силы реки, подставляя лицо под мощные потоки льющегося с неба дождя. Вокруг женщины в адской ломаной пляске извивались многочисленные молнии, метались светящиеся потрескивающие от столкновения зарядов шары. Кожа её покрылась мурашками, светлые волосы вздыбились, тело вибрировало в унисон со стихией, на кончиках пальцев ощущалось покалывание.

Через несколько минут из-за раскачивающихся макушек деревьев выплыл мерцающий диск летательного аппарата, на борту которого красовалась свастика. Машина сделала манёвр, создав мощный магнитный вихрь, пронесшийся по тайге и истребивший всё живое в радиусе нескольких сотен метров, а затем вернулась и зависла прямо над стоящей в воде маленькой скрюченной фигуркой.

Евгения до боли стиснула ровные белые зубы и попыталась подняться. Она увидела, как люк в нижней части корпуса аппарата раскрылся.

— Ich bin hier! Agent Grubbe! Günther, ich bin hier![19] — изо всех сил закричала она. Из люка показалось дуло автомата. Раздалась очередь. Пули с яростным свистом зашлёпали, рассекая воду и впиваясь в размокший речной песок.

Женщина вскочила и со всех ног бросилась к лесу, на ходу проклиная Аненербе и тот день, когда позволила смазливому агенту Гюнтеру Штольцу влезть в свою постель и завербовать её, уроженку Поволжья, для работы в фашистской Германии.

С тех самых пор, как Евгения оказалась в прошлом веке и попала в богом забытую бурятскую деревеньку, не проходило и дня, чтобы она не вспоминала солнечное, почти летнее сентябрьское утро тысяча девятьсот тридцать восьмого.

Тогда она, совсем ещё юная студентка трёхгодичного учительского института иностранных языков при СГСПУ, прогуливалась вдоль одного из каналов нового для неё города. Подошедшему к ней статному красавцу не составило большого труда вскружить голову провинциальной дурочке с немецкой фамилией Груббе. Он очень быстро сумел внушить, что она является идеалом истинной арийской женщины, а значит, мечтой любого добропорядочного арийца, мечтающего завести семью, и описал прелести Германии — исконной родины всех немцев.

По окончании института Евгению в составе группы завербованных вывезли с территории СССР для прохождения курса обучения в специальной разведшколе при Абвере. Чуть позже по рекомендации Штольца ей предложили работу в Аненербе. Кроме всего прочего, ей пришлось активно заниматься научной исследовательской деятельностью, окончить лётные курсы. Личная жизнь постепенно отошла на второй план. Тем более что подлец Гюнтер так и не сделал ей предложения.

Женщина бежала, не разбирая дороги, скользила по траве, спотыкалась о корни деревьев, слыша, как за спиной бьются о листву пули. Она спряталась за широкий ствол кедра, поджала под себя ноги и прижалась пылающей щекой к прохладной, пахнущей смолой коре. Попытки наладить связь со своими закончились провалом. И на месте крушения самолёта, прилетевшего из будущего, тоже больше не было никакого портала. Дверь открывалась раз в десять лет и только в одну сторону. Это означало возвращение в ненавистный Эльгенмурэн к не менее ненавистному дураку мужу Еши и полукровке дочери.

Агент Груббе рыдала, выплёскивая наружу накопившееся за годы отчаяние и ярость. Вместе с ней рыдала небывалая по силе гроза.

Глава 6. Портал

К зимнему охотничьему балагану шли под первыми тяжёлыми каплями дождя. Ощутимо похолодало. Усилившийся ветер раскачивал могучие деревья, ломал ветки, гнал вперёд чёрные тучи. И вот небо над головами путешественников озарилось яркими вспышками молний, рисующих на нём неповторимую руническую вязь. Раскаты грома, поначалу звучавшие глухо и отдалённо, приобрели резкость. Гроза догоняла убегающих от неё людей.

Едва успели переступить порог приземистой лесной избушки, небеса обрушили на утомлённую жарой землю потоки воды. Охотникам, рассчитывавшим вернуться в Эльгенмурэн до наступления сумерек, пришлось изменить свои планы. И теперь Олза принялся за растопку печи, а его сын Бата достал нехитрые припасы и занялся приготовлением ужина.

Скоро в помещении стало тепло. Девушки развесили под потолком вымокшую верхнюю одежду, а сами уселись поближе к печи, где хлопотали их провожатые. Кирилл сидел в дальнем углу на застеленном шкурами деревянном помосте и в задумчивости рассматривал карту. Лицо его, озарённое мягким светом лучины, казалось картинно неправдоподобным. Здесь всё казалось неправдоподобным — пляшущие на стенах тени, одетые в старинные костюмы фигуры присутствующих, белые всполохи, пробивающиеся сквозь затянутые бычьим пузырём крошечные окошки.

— Кирилл, — Лиза подсела поближе к парню, — ты и вправду считаешь, что мы попали во временной портал?

— Другого объяснения у меня нет, — вздохнул он. — В голове не укладывается. Не думал, что сам попаду в такую передрягу.

— Что значит, сам? — вмешалась в разговор Маша. В её голосе послышалось напряжение.

— Видите ли, — отозвался Кирилл, понимая, что дальше скрывать информацию нет смысла, — я сотрудник научно-исследовательского института по изучению аномальных и паранормальных явлений. Наша группа расследует необъяснимые исчезновения людей и техники в аномальных районах России. В последнее время участилась паранормальная активность в Забайкалье. Я должен был возглавить экспедицию в район Подкаменной Тунгуски...

— Это где метеорит упал?! — глаза Маши азартно блеснули.

— Да, — подтвердил молодой человек. — Ещё не упал. Упадёт в тысяча девятьсот восьмом году. Семнадцатого июня.

— Через семнадцать лет, — прошептала Лиза. — И тоже в июне...

— Удивительное совпадение, — Кирилл попытался уловить возникшую у девушки мысль. — Мы вылетели из Москвы в ночь с семнадцатого на восемнадцатое. И даже с учётом разницы во времени, которая составляет пять часов, угодили в открывшийся пространственно-временной портал.

— И что это значит? — нетерпеливо спросила Маша.

— Это значит, что портал не закрывается мгновенно, — Кирилл выразительно посмотрел на девушек. — Его открытие знаменуется появлением светящихся объектов — плазмоидов, которые провоцируют изменение погоды — жару и пожары. А потом, если верить Еши, трое суток льют проливные дожди.

— Нам срочно надо возвращаться на место крушения самолёта, — выдохнула Лиза.

— Согласен, — парень кивнул. — Если наши предположения верны, портал закроется через два дня.

— Как же мы дойдём? — Маша внутренне сжалась при мысли о путешествии через тайгу во время грозы. — И как мы попадём в портал? Мы же были на месте крушения и рядом с ним, и ничего странного, кроме разбросанной по лесу рыбы, не видели.

— Боюсь, у нас нет выбора, — Лиза обняла сестру. — Следующая возможность нам представится лишь через десять лет.

— Нет, — возразил Кирилл. — Думаю, что Еши немного ошибся, сказав, что Женя пришла сюда десять зим назад. Её дочери Арюуне почти десять лет. Значит, Евгения появилась в Эльгенмурэне как минимум одиннадцать лет назад. И она уже пыталась вернуться в своё время. Арюуна сказала, что мама ушла за Великими Огнями так, словно это уже случалось. Значит, интервал между открытиями портала пять или шесть лет.

— И если считать, что до падения Тунгусского метеорита осталось семнадцать лет, то ты прав, — добавила Маша.

— Но почему пять или шесть? — спросила Лиза.

— Может, портал не стабилен. Или это зависит от количества дней в году, — Кирилл пожал плечами.

— Эх, если бы расспросить эту Евгению, — застонала девушка.

— Ага, так она тебе и рассказала. Фашистка проклятая! — гневно воскликнула Маша, вспомнив погибшего дядю Ваню.

— Руса, хватит балакать. Кушать ходи, — Бата прервал важный разговор, жестом приглашая молодых людей к столу.

— А что, Олза, Бата, — обратился к охотникам Кирилл, — вы сильно боитесь грозы?

***

Агент Груббе была не из тех, кто надолго впадает в отчаяние. Умение быстро брать себя в руки было её отличительной чертой. Это не срабатывало лишь с одним человеком — с Гюнтером Штольцем. Евгения отогнала от себя мысли о некогда горячо любимом мужчине, к которому она теперь испытывала не менее горячую ненависть.

Необходимо было как можно быстрее добраться до Эльгенмурэна. Где-то в тайге блуждало трое русских, прилетевших на погибшем самолёте. Девчонок в расчёт можно было не брать. А вот парень вызывал у Евгении чувство тревоги. Она звериным чутьём ощущала исходящую от него опасность. Он явно был не так прост, как хотел казаться. Спортивный, с военной выправкой и, несомненно, умный. Как Гюнтер... Нет. Гюнтер был идеален и дальновиден. А этот Кирилл даже не попытался проверить, что за люди оказались с ним рядом после крушения самолёта.

Она вспомнила, как ушла в тайгу год назад, ровно к назначенному сроку. Но портал так и не открылся. А на этот раз ей повезло. Вслед за появлением плазмоидов в облаках вырисовался силуэт падающего самолёта. Такие большие воздушные суда агент Груббе никогда не видела. Успела лишь прочитать нарисованное на борту название «Boeing» и решила, что самолёт принадлежит англичанам или американцам.

Авиалайнер с такой силой ударился о землю, что его части разлетелись в радиусе нескольких сотен метров. Последовал ряд взрывов. Евгения в это время сидела на берегу реки и ждала. Когда всё закончилось, она направилась к месту крушения.

Агент Груббе долго бродила среди обгоревших обломков, внимательно рассматривая тела погибших, прислушиваясь к каждому шороху. Наконец ей повезло. Она набрела на отброшенную в сторону часть багажного отделения. Среди разбросанного хлама ей попался разбитый чемодан с женскими вещами. Но рассмотреть находку Евгения не успела. Справа от неё послышались голоса.

Агент схватила находку и нырнула в ельник. К счастью, оказавшиеся в чемодане вещи были ей впору. Она выбрала белое платье и мягкие белые тканевые туфли. Полоснула себя прихваченным из дома охотничьим ножом по ладони, испачкала кровью и землёй лицо и платье, расцарапала сломанной веткой ногу и предплечье. Затем завернула нож в свою одежду и спрятала под елью. Теперь она была готова к встрече с выжившими пассажирами.

Евгения, держась руками за голову, шаткой походкой вышла из леса. Навстречу ей бросились девушка и парень. К удивлению агента, они прекрасно говорили по-русски. Не так, как она привыкла, но, несомненно, это был русский язык. Она не могла напрямую спросить, из какого времени прибыли пассажиры злополучного рейса. Пришлось прислушиваться, подталкивать новых знакомых к нужным темам для разговора.

Очень скоро Евгения поняла, что вся её прошлая жизнь — сплошная погоня за химерами. А ещё она теперь точно знала, что с этими людьми ей не по пути. Женщина искренне недоумевала, почему за столько лет и с таким уровнем научно-технического прогресса мир не додумался до решения задачи по перемещению во времени и пространстве.

Сбежать от кучки измотанных уставших людей не составляло труда. Но агента Груббе интересовал имеющийся у парня предмет, который все почему-то называли телефоном. Тогда она решила, что именно эта вещь подскажет ей путь к спасению или пригодится в случае перехода во временную линию будущего. Выкрасть аппарат не удалось. Пришлось убить этого болтуна дядю Ваню...

Евгения вернулась на место катастрофы, переоделась в свою одежду и опять пришла к пересохшей реке, чтобы дождаться прилёта Гюнтера. Но, как и в прошлый раз, попытка попасть на борт корабля провалилась. И она догадывалась, почему.

Теперь у агента Груббе было два выхода: попытаться отыскать портал сейчас или ждать ещё пять лет, пока откроется новый. Женщина, сидящая под дождём у ствола кедрового дерева, встала и направилась вглубь леса. Не пройдя и нескольких десятков метров, она увидела среди деревьев неясные силуэты.

— Это она! Она! — звонкий девичий голос пробился сквозь шум бушующего леса. Евгения метнулась в сторону. Земля под ногами сделалась ватной. Беглянка взмахнула руками и провалилась во мрак.

***

Многочасовой переход по охваченной непогодой тайге дался путешественникам очень нелегко. Недаром более опытный Олза долго отказывался вести русских к верховьям Коченги. Но Бата настоял. Кирилл и Лиза подозревали, что молодой охотник согласился идти из-за Маши. Было заметно, что ему нравится девушка.

Шли весь день, вымокшие до нитки, голодные, не имеющие возможности разжечь костёр. Вокруг буйствовала стихия. Несколько раз путники подвергались опасности быть раздавленными вывернутыми с корнем деревьями. Сверху падали сломанные ветром ветки. Один раз на их глазах в дерево ударила молния. Некоторое время после этого они не могли идти — ослепли от яркой вспышки.

Ночёвка превратилась в тяжёлое испытание. Укрылись под большой елью, предварительно подстелив на землю наломанный охотниками лапник. Олза достал из мешка плотно свёрнутую баранью шкуру и велел девушкам снять мокрую одежду. Долго уговаривать сестёр не пришлось, и скоро они сидели, прижавшись друг к другу, плотно обёрнутые шкурой, вывернутой мехом внутрь. Бата выдал всем по несколько кусочков вяленого мяса и дал выпить тарасуна[20] из припрятанной за пазухой фляги.

Наутро продолжили путь, рассчитывая прибыть на место к полудню. Времени оставалось слишком мало. Шли цепочкой. Впереди — Олза, за ним — Лиза, Кирилл и Маша. Замыкал шествие Бата. Вдруг Олза вскинул висевший за плечом лук, подав остальным знак остановиться.

— Это она! Она! — закричала Лиза, указывая на метнувшуюся в сторону женскую фигурку. — Это Евгения!

Глава 7. Огни

Путешественники бросились следом за побежавшей в чащу Евгенией. Но она как сквозь землю провалилась! Олза и Бата, опытные охотники, велели остальным членам группы оставаться на месте, а сами пошли по следу сбежавшей женщины. Вскоре из леса раздались их крики:

— Руса, ходи сюда! Алтантуя здесь!

Кирилл, Лиза и Маша побежали на зов. Буряты стояли на краю ямы, напоминающей узкую вертикальную нору.

— Эльбэ, женщина засул улуса Еши там, — Олза указал Кириллу на яму. — Пока живой.

— Что значит, пока? — встревожился тот, заглядывая внутрь. В яме царила темнота. С земляных краёв вниз стекали потоки грязи. Пришлось включить телефонный фонарик. Присмотревшись, молодой человек увидел лежащую в неестественной позе Евгению. Глаза её были широко открыты.

— Упал сильна. Спину ломала. Не достанем, — пояснил охотник.

— Господи, — охнула подоспевшая Лиза. И даже Маша, всем сердцем невзлюбившая Евгению, болезненно поморщилась.

— Но что-то же можно сделать? — спросила она у Бата.

— Можна тащить на верёвка, — отозвался парень. — Нада ходить вниз. Бата не может. Яма маленький. Бата большой.

Все оценивающе посмотрели на отверстие в земле.

— Я могу, — вызвалась Маша. — Я самая маленькая.

— Нет! — категорично отрезала Лиза. — Там глубоко и опасно. Яму может засыпать. Земля мокрая — просела.

— Ха! Всего-то метра три–четыре, не больше! — возразила Маша.

— Я спущусь, — упрямо сказала Лиза. — Я тоже пролезу. И потом, я ходила заниматься на скалодром.

Прежде чем спустить Лизу к пострадавшей, пришлось сделать простейший подъёмный механизм, состоявший из прочной перекладины и привязанной к ней верёвки. В ином случае возникал риск повредить спинной мозг женщины, ударив её о край ямы. Кирилл, как самый сильный, должен был тянуть Евгению вверх, а Олза и Бата страховать его и помогать вытаскивать её из ямы.

Всё это время Маша стояла в стороне, обиженно сложив на груди руки, и наблюдала, как мужчины проводят инструктаж, затем аккуратно спускают вниз обвязанную верёвкой Лизу. Через пару минут из ямы донеслось: «Всё в порядке! Я на месте!»

***

Падение было стремительным. Евгения упала на спину, ударившись позвоночником о выступающий из земли предмет, который приняла за торчащий корень. Раздался хруст. Острая боль пронзила тело женщины. Подавив вырвавшийся крик, она попыталась пошевелиться. Новый приступ боли едва не лишил её сознания. «Позвоночник сломала», — обречённо подумала она. Самой ей теперь было не выбраться. Умирать в одиночестве в быстро заполняющейся водой норе ей не хотелось. Обычно бесстрастная и не нуждающаяся ни в чьей жалости, она вдруг почувствовала себя одинокой. Впервые за долгое время агенту Груббе стало страшно. Она начала звать на помощь в надежде, что преследователи её услышат, и не ошиблась.

К тому моменту, когда к Евгении спустилась старшая из сестёр, она уже почти ничего не чувствовала. Просто лежала без движения и глядела в одну точку. Лиза аккуратно подложила ей под спину прочные еловые ветки и сложенную в два раза овчинную шкуру, обмотала верёвкой, закрепив её как можно прочнее, и подала условный знак.

***

Буря, три дня истязавшая лес, затихла. Ливень сменился редким моросящим дождём. Члены группы с жалостью смотрели на лежащую перед ними покалеченную женщину. Сейчас было уже не так важно, что она преступница и убийца. Прежде всего, она была живым человеком, которому требовалась помощь.

— Олзу, Бата, — Кирилл отозвал охотников в сторону, — мы здесь ничем не сможем ей помочь. Вам придётся отнести Алтантую домой, в Эльгенмурэн.

— Разве твои рычащие демоны не могут излечить её, эльбе? — спросил Олзу.

— К сожалению, не смогут, — вздохнул парень. — Ей врач нужен.

— Бата ходить к русам. Звать дохтура, — пообещал Бата.

— Кирилл, — негромко позвала Лиза. — Она очнулась. Скорее сюда.

Молодые люди склонились над Евгенией, стараясь расслышать, что она говорит.

— Мне не выбраться отсюда, — тихо прошептала женщина. — Я расскажу вам всё, что знаю... Только пообещайте разыскать моих родственников, если, конечно, вам удастся вернуться в своё время. Мне не удалось... Мамы и отца уже наверняка нет в живых. Но у меня был младший брат Николай и...

— Евгения, мы сделаем всё, что сможем, — пообещал Кирилл.

— И ещё, — Евгения с неожиданной силой вцепилась в руку парня. — Не рассказывайте ему о моём прошлом. Не надо...

***

К моменту, когда Олза и Бата, нагруженные носилками, отправились обратно в Эльгенмурэн, дождь совсем прекратился. Было сыро и холодно. Но трое выживших пассажиров злополучного рейса Москва–Иркутск не замечали этого. Им не давал покоя рассказ Евгении.

Она сообщила, что в составе секретной команды Аненербе участвовала в испытаниях летательных аппаратов нового образца, иными словами, летающих тарелок или дисколётов. Евгения говорила о каких-то тибетских технологиях, таинственном предмете, переданном далай-ламой самому Гитлеру, подземной стране Шамбале, священной горе Кайлас, о технологиях Николы Теслы, эфирных макровихрях, скалярных полях и многом другом. Девушкам всё это казалось невероятным, придуманным. Половину из того, что говорила бывший агент Аненербе, они вообще не поняли. Зато Кирилл явно был в теме.

В тысяча девятьсот сорок первом году на испытания вышел первый боевой дисколёт Vril 1 Jager, экипаж которого состоял из двух человек — пилота и оператора вооружения. Крейсерская скорость аппарата составила две тысячи девятьсот километров в час. Высота полёта ограничивалась лишь отсутствием гермокабины. Но использовать Vril 1 в военных целях Третий Рейх не мог из-за нехватки скорости реакции самих лётчиков. Проект так и остался чисто научным.

Евгения Груббе и её непосредственный куратор Гюнтер Штольц были первым и единственным экипажем Vril 1. Во время очередных испытаний они попали в пространственно-временной разлом. Дисколёт с ошеломляющей скоростью мчался по чёрному тоннелю в окружении огней-плазмоидов, пока его не выбросило сюда, в тысяча восемьсот девяносто первый год. Образовавшаяся воронка подобно чёрной дыре втянула в себя воду из правого рукава Коченги, по необъяснимой причине выбросив ещё живую речную рыбу в тайгу.

Пилоты, испытавшие страшнейшие перегрузки, долго не могли прийти в себя. У них текла кровь из ушей и носа, болела голова, открылась рвота. На восстановление ушло около суток. Имеющийся сухпаёк был съеден. Другого продовольствия на борту не было. Гюнтер принял решение спрятать корабль в тайге и отправиться на поиски пищи и воды. И если первый пункт был легко выполним за счёт выброшенной на сушу рыбы, то со вторым дело обстояло плохо. Положение усугублялось сильной жарой. И очень скоро лётчики начали страдать от обезвоживания.

Гюнтер спал тревожным, похожим на обморок сном. Евгения взяла фляги и выбралась из дисколёта в надежде отыскать воду, поднявшись к самым истокам реки. Но ей было не суждено вернуться на судно. Над тайгой сгустились тучи, засверкали молнии. На её глазах в летательный аппарат ударила молния. Электрические разряды лепестками гигантского иссиня-белого цветка разбежались от него по сухой, как порох, земле.

Евгения почувствовала, что её трясёт. По телу пробежали колючие мурашки. Напитавшиеся электричеством волосы вздыбились. Висевший на шее жетон секретного отдела Аненербе обжёг кожу. Евгения поняла, что теряет сознание. Последнее, что она успела увидеть, — вихрь из плазмоидов, закрутившийся вокруг Vril 1, и исчезающий в пространстве корабль.

Пережившая удар электричеством, умирающая от жажды женщина очнулась лишь к вечеру. Надвигающаяся непогода заставила её уйти вглубь леса на поиски хоть какого-нибудь убежища. Евгения шла всю ночь и весь день и, наконец, вышла к небольшому бурятскому поселению. Тогда она и представить не могла, что задержится там на долгие одиннадцать лет. Всё, что оставалось у неё от прежней жизни — две вместительные походные фляги и фотографическая карточка, которую она так и не решилась вручить Гюнтеру.

Евгения ещё два раза пыталась вернуть себе потерянную жизнь. Но каждый раз Гюнтер пытался убить её. Женщина подозревала, что он так и не выбрался из временной петли и, вынужденный вечно скитаться в пространстве, потерял рассудок. Возможно, что в случившемся Штольц винил свою бывшую любовницу.

***

— Что теперь? — растерянно спросила Маша, глядя в спину удаляющимся охотникам. — Куда мы?

— Мы уже почти достигли места катастрофы, — ответил Кирилл. — Пойдём туда. Попробуем разобраться.

— Нет. Не пойдём, — вдруг твёрдо сказала Лиза. — Думаю, что мы уже пришли.

— О чём ты? — хором спросили Маша и Кирилл.

— Там, в яме, — продолжила девушка, — я кое-что обнаружила.

— Да не тяни ты! — зашипела Маша.

— Когда вы подняли Евгению, — продолжила Лиза, — я увидела выступающий угол каменной плиты, испещрённый какими-то странными знаками. Именно об него Евгения сломала позвоночник. Было темно и, чтобы понять размеры плиты, мне пришлось ощупать её руками. Случайно я наткнулась на оснащённую рычагом выемку. Самостоятельно повернуть рычаг мне не удалось...

— Так что же ты молчала?! — Кирилл сердито посмотрел на девушку. — А если нам понадобится помощь, чтобы поднять плиту? У нас теперь нет верёвок. Да и помощь Олза и Бата не помешала бы.

— Я не хотела говорить при Евгении, — смутилась Лиза.

— Ладно, — Кирилл сменил гнев на милость. — Придётся обходиться тем, что имеем. Снимайте халаты.

***

Некоторое время спустя девушки аккуратно спустили Кирилла вниз при помощи связанных в крепкий жгут халатов. Парню пришлось несладко: узкий лаз не давал возможности нормально двигаться. Внизу он долго возился с рычагом. Из глубины ямы было слышно кряхтение. А затем раздался лязг проржавевшего металла, скрежет отодвигаемой плиты и душераздирающий крик Кирилла. Из ямы хлынул нестерпимо яркий белый свет. Ослеплённые девушки отпрянули назад. Вокруг них кружили в хаотичном танце многочисленные разноцветные огни.

Первой пришла в себя Лиза. Она увидела стоящую на коленях Машу. Лицо её было поднято вверх, глаза закрыты. Вдруг мириада летавших в воздухе огней выстроилась в ряд и устремилась к ней. Не владеющая своим телом девушка открыла рот и начала быстро поглощать плазмоиды. Затем повернула голову к сестре и открыла глаза.

Лиза остолбенела от ужаса. Глаза Маши побелели и излучали зеленоватое сияние, кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок. Тело её содрогнулось, и она произнесла странным трескучим голосом:

— Тебе не помочь ей. И не спасти. Она уже не принадлежит этому миру!

Лиза охнула и опустилась на размокшую от дождя землю.

Глава 8. Похищение

Лиза открыла глаза и сразу не поняла, что происходит. Мимо неё медленно двигалась мокрая трава, хвоя, шишки, сбитые ветром ветки. Девушка протянула руку, пытаясь прикоснуться к одной из шишек, и поняла, что двигается не картинка, а её саму кто-то тащит, волоча за ноги по земле. Она напряглась, задрыгала ногами, пытаясь подняться и рассмотреть тянущего её человека.

— Отпусти! Чёрт! Отпусти! — Лиза отчаянно лягнула одетого в чёрный плащ незнакомца.

— Nicht bewegen! Ruhe! Ruhe! Tssc![21]— прохрипел он, приложив палец к губам.

Девушка, ошеломлённая страшной догадкой, забилась ещё сильнее. Мужчине пришлось навалиться на неё всем весом и зажать рот рукой.

— Du Idiot! Du blöder Idiot![22]— выругался он и добавил уже по-русски, но с сильным акцентом: — Успокойся! Не надо кричать.

Немец осторожно убрал ладонь от Лизиного лица и ослабил хватку.

— Сам идиот! Фашист проклятый! — с ненавистью прошептала она, со всей силы ударив противника между ног. Тот взвыл, зажав промежность руками, и завалился на бок.

Девушка со всех ног бросилась в лес. Где-то тут, недалеко, остались Маша и Кирилл. Маша! Что с ней? Перед Лизой возникло бледное, застывшее лицо сестры с побелевшими, излучающими свет глазами. Она вспомнила страшный чужой голос, предрёкший им гибель. Надо отыскать Кирилла. Может быть, он ещё жив... Может быть.

Лиза петляла между деревьев, пытаясь найти место, где они обнаружили таинственный портал. Вдруг ноги её запутались в траве, и она наотмашь грохнулась на мокрую хвою, едва не угодив в ту самую яму, которую искала. Тут же кто-то ухватил её сзади за шиворот и поставил на ноги.

— Das reicht! Hör auf, um Gottes willen![23]Глупая женщина!

Обессилившая Лиза молча уставилась на мужчину. Высокий. На вид не больше тридцати лет. Светлые, слегка вьющиеся волосы. Правильные черты лица. Его можно было бы назвать красивым, если бы не нервно подёргивающиеся тонкие губы и не холодный взгляд светлых голубых глаз.

— Здесь оставаться о-пас-но, — последнее слово он произнёс по слогам, словно боялся, что девушка его не понимает. — Я спас тебя. Они забрали твоих друзей и ушли. Но они вернутся. Verstehst du?[24]

— Ферштейн, — кивнула головой Лиза. — Вы Гюнтер? Гюнтер Штольц?

— Ja. Woher kennst du meinen Namen?[25]— от неожиданности мужчина вновь перешёл на немецкий.

— Евгения. Нам рассказывала о вас Евгения Груббе, — пояснила девушка.

— Евгения? — голос Гюнтера дрогнул, в глазах появился лихорадочный блеск. — Что она ещё вам рассказала?

— Да всё, — пожала плечами Лиза. — Сказала, что вы стреляли в неё из своего дисколёта.

— Я думал, что она умерла. Погибла в лесу, — задумчиво ответил немец, отстранённо смотря в одну точку. — Я думал, это они забрали её, а теперь пришли за мной.

— Да кто они?! — позабыв об осторожности, закричала девушка, схватив бывшего агента Аненербе за отвороты плаща. — Говорите, где моя сестра? Где Кирилл?

— Schrei nicht! Um Himmels willen![26] — Гюнтер умоляюще посмотрел на неё. — Это долгий рассказ. Надо уходить в безопасное место.

— Хорошо, — вдруг согласилась Лиза, понимая, что другого выхода у неё нет.

***

Безопасным местом оказалось ни что иное как Vril 1 Jager, таинственный летательный аппарат Третьего Рейха, который Гюнтер прятал в кустах неподалёку от реки. Вопреки ожиданиям, дисколёт был небольшим, чуть менее двенадцати метров в диаметре, высотой, без учёта шасси, — чуть больше трёх метров. На поверхности машины были видны последствия попадания молнии — длинные чёрные борозды выгоревшей краски. Лиза брезгливо посмотрела на сохранившийся фрагмент свастики, напоминающий о том, кем является хозяин летающей тарелки.

В крохотной кабине, действительно, хватало места лишь на двух человек, но во всём чувствовалась знаменитая немецкая обстоятельность. Комфортные кожаные кресла пилотов, натуральное дерево, хромированная панель приборов...

Возле машины, под брезентовым тентом, Штольц разбил небольшой лагерь. Рядом с обложенным камнями костром Лиза с удивлением заметила пару раскладных стульев, небольшой котелок, плед и висящий между деревьев походный гамак. Хоть Евгения и жаловалась, что сухпайка им с Гюнтером хватило ненадолго, экипировка у немцев была что надо.

— Угощу вас чаем, фрау Элиза, — манеры офицера Аненербе вновь приняли учтивый характер.

— Никакая я вам не фрау, — резко отрезала гостья.

— Я так понимаю, что предлагать вам переодеться тоже бесполезно? — сделал заключение Гюнтер. — У меня есть лишь запасной комплект немецкой лётной формы.

— Без свастики? — поинтересовалась порядком озябшая в мокрой одежде Лиза.

— Без свастики. Только нашивка пилота Vril 1.

— Тащите свою форму, — согласилась девушка.

— Из какого вы времени? — спросил Гюнтер, когда с переодеванием было покончено.

— У нас сейчас две тысячи двадцать первый год, — смешавшись, ответила Лиза, оглаживая идеально севший на её фигуру лётный комбинезон.

— Oh mein Gott![27] Две тысячи двадцать первый! И что, Советский Союз по-прежнему существует? — он криво улыбнулся и деловито, по-хозяйски, принялся кипятить воду.

— Нет. Советский Союз распался в начале девяностых. Осталась Российская Федерация, — сказала Лиза. — Но вы проиграли ту войну. Наши войска в мае сорок пятого заняли Берлин.

— Видимо, война была страшная, раз вы до сих пор помните… — произнёс Штольц. — Впрочем, всё это было предсказуемо с самого начала.

— Что предсказуемо? — не поняла Лиза.

— Итоги войны, крушение империй... Уже не важно, — мужчина снял котелок с огня.

Вскоре в руках у девушки уже была кружка с восхитительно пахнущим ягодно-травяным напитком.

— Хлеба у меня нет, — вздохнул Гюнтер. — Могу угостить отварной рыбой. Правда, без соли.

Лиза охотно согласилась. Был уже вечер, а в последний раз она ела ранним утром, когда вся их маленькая команда была вместе. Ей показалось, что с тех пор прошла целая вечность.

— Как вам удалось выжить здесь? И оставаться таким... молодым? — спросила она Штольца.

— Какой сейчас год здесь? — неожиданно задал он встречный вопрос.

— Тысяча восемьсот девяносто первый, — ответила Лиза.

Немец закрыл лицо руками, затем выдохнул и задал ещё один вопрос:

— Как долго Евгения пробыла в этом времени?

— Она сказала, одиннадцать лет. Собеседник неожиданно поник и весь как-то сжался, сразу сделавшись меньше.

— Для меня, Элиза, прошло не более двух недель.

— Как такое возможно?! — от удивления Лиза подскочила, едва не расплескав чай.

— Когда во Vril ударила молния, я оказался пленником временной петли, — сказал Гюнтер. — И понял это не сразу. Началась страшная тряска. Я потерял управление кораблём. Приборы на панели сошли с ума. Мне показалось, что прошла всего пара часов, когда вдруг всё пришло в норму. Я сделал контрольную взлёт-посадку, затем завис над землёй, поставил аппарат на автоуправление и выглянул в иллюминатор, чтобы осмотреться на местности. Необходимо было отыскать агента Груббе. Пилотировать корабль в одиночку...

— Вы любили её? — вдруг перебила его Лиза.

— Не знаю... Я вам скажу то, чего не смог бы раньше сказать никому, — Штольц внимательно посмотрел на сидящую перед ним девушку. — Я боялся её...

— Она любила вас. А теперь ненавидит, — произнесла Лиза.

— Конечно. Я понимаю, — голос немца стал бесцветным.

— Почему вы стреляли в неё, Гюнтер?

— Когда я выглянул в иллюминатор, то увидел фигуру женщины, одетой в странный мешковатый халат. Она стояла в русле некогда пересохшей реки. Теперь же шёл проливной дождь. Вокруг неё бурлила вода, сверкали молнии, летали тысячи разноцветных огней. Я не сразу узнал в ней Евгению. Она изменилась... Но больше всего меня напугали её глаза. Белые. Безжизненные. Излучающие зеленоватое сияние. Тем не менее, я открыл люк, чтобы помочь ей. Она протянула ко мне руку с выставленным вперёд указательным пальцем, по которому пробежали голубые нити электрических всполохов, и странным чужим голосом произнесла: «Тебе не помочь ей. И не спастись. Вы уже не принадлежите этому миру!»

— То же самое было с моей сестрой! — взволнованно воскликнула Лиза.

— Знаю. Я наблюдал за вами с тех самых пор, как вы открыли портал в той яме, — произнёс Гюнтер и продолжил рассказ: — Тогда я сильно испугался. Схватил автомат. Дал очередь под ноги существу, захватившему тело Евгении, и поднялся в воздух.

— Куда вы планировали лететь? — спросила девушка.

— Плана у меня не было. Вокруг продолжали бить молнии. Сколько разрядов попало в дисколёт, я сейчас не скажу точно. Но время превратилось в тягучую вязкую массу. Пространство исказилось. Я испытал на себе чудовищные перегрузки. И опять всё закончилось так же внезапно, как и началось. На подгибающихся ногах, шатаясь, я вновь побрёл к иллюминатору. Шторм продолжался. Она была там. В той же странной одежде. С тем же взглядом. Я, не раздумывая, бросился к пулемёту. Преследовал её на дисколёте, пока не загнал в лес. Затем вернулся сюда, посадил аппарат и разбил лагерь. Понимая, что происходит что-то странное, я решил исследовать местность. Выяснил место скопления огней. Долго шёл по следу... И нашёл вас.

***

Кирилл, практически ослепший от вспышки яркого света, вырвавшегося из-под плиты, с трудом разлепил воспалённые веки. Противный, бесконечно повторяющийся писк заполнял пространство. Голова раскалывалась на части.

Молодой человек попытался пошевелиться. Не получилось — тело было надёжно зафиксировано ремнями. В узком помещении царил полумрак, и разглядеть детали обстановки не удалось.

Напротив, в квадрате открытого проёма, мерцали синие точки проблесковых огней, мелькали неясные тени, слышался гул голосов.

— Кирилл. Кирилл. Ты здесь? — из темноты послышался жалобный голос Маши.

— Маша? — глухо прохрипел он, повернув голову на звук.

— Кирилл, где мы? Нас похитили? — заплакала девушка.

Внезапно в проёме показалась тёмная фигура. Зажегся свет. Кирилл и лежащая рядом с ним Маша с удивлением рассматривали современный реанимобиль с размещённым повсюду оборудованием и склонившуюся над ними женщину в форменной одежде врача скорой помощи. Она по очереди посмотрела на лежащих на носилках молодых людей.

— Слава Богу! Очнулись! — радостно произнесла женщина и, обернувшись к проёму, крикнула: — Давай уже! Поехали!

— Что случилось? — прошептал Кирилл.

— Авиакатастрофа случилась, — серьёзно ответила женщина-врач, проверяя капельницы, заполненные прозрачной жидкостью, излучающей зеленоватое свечение. — Чудом удалось вас найти и вывезти с места падения самолёта. Вы в рубашке родились — ни одного существенного повреждения.

— Где Лиза? — испуганно спросила сбитая с толку Маша. — Я без неё никуда не поеду!

— Нет никакой Лизы, — с неожиданным нажимом проговорила врач. — Вы — единственные выжившие.

Кириллу показалось, что глаза её на секунду потеряли цвет.

— Куда мы едем? — осторожно спросил он.

— В медицинский центр, — буднично ответила врач, закрывая дверь и присаживаясь на расположенную сбоку скамейку. — Надо провести обследование. Вы просто уникальные экземпляры!

Кирилл посмотрел на Машу и беззвучно, одними губами, произнёс:

— Надо бежать!

— Как? — также беззвучно спросила та, с отчаянием бросив взгляд на сковывающие их ремни. Молодой человек взглядом указал ей на свой ботинок. Из-за голенища спортивного берца, торчал край резной рукоятки ножа, переданного ему Евгенией.

Парень перед последней вылазкой переоделся в свою одежду, так как бурятский костюм не был ему в пору. А вот Маша так и оставалась в национальном костюме. Это означало, что они не сошли с ума, и всё, что с ними случилось, было на самом деле.

— Как только представится случай, — едва слышно прошептал Кирилл. Маша согласно кивнула.

Глава 9. Контакт

Казалось, что реанимобиль, в котором перевозили Кирилла и Машу, мчится по нереально гладкой бесконечной дороге. Это наводило на мысли, что они вовсе никуда не едут. Возможно, летят. Или специально для них была создана иллюзия поездки. Но зачем?

Вопросов было много. Ответов — ни одного. Да и, если честно, психологически и физически измотанным пленникам (они не сомневались, что похищены) это уже было безразлично. Всё, чего они по-настоящему хотели, это отыскать Лизу и вернуться домой. И сейчас эта цель становилась от них дальше и дальше.

За всё время странного путешествия им так и не представилось ни единого шанса освободиться. Сопровождавшая их женщина-врач большую часть пути сидела на узкой скамейке в застывшей позе, глядя в одну точку немигающим взглядом. Кирилл и Маша были уверены, что она пристально наблюдает за ними. Несколько раз в капельницах заканчивалось «лекарство», и надзирательница тут же сменяла его на новое.

Молодые люди не знали, что и с какой целью им колют. Чувствовали они себя достаточно хорошо, если не считать лёгкого головокружения и слабости, которые можно было отнести на счёт голода и плавного укачивания во время поездки.

— Доктор... мммм… — Кирилл сделал вид, что хочет обратиться к врачу по имени.

— Лидия Николаевна, — не поворачивая головы, ответила она.

— Лидия Николаевна, куда нас везут? В Братск или в Иркутск?

Женщина внимательно посмотрела на молодого человека и бесстрастно произнесла:

— В Красноярск.

— Но ближайший аэропорт в Братске! — вмешалась Маша.

— А кто сказал, что мы едем в аэропорт? — глаза врача начали белеть.

— А куда тогда мы едем? Разве нас не должны были отправить в больницу или транспортировать в Москву? — не унималась Маша.

Надзирательница поднялась со своего места и нависла над девушкой.

— Вам нельзя волноваться, — с искусственной улыбкой на лице произнесла она, но в её голосе явно слышалась угроза. Кирилл незаметно кивнул Маше и попытался дотянуться до ножа, спрятанного за голенищем ботинка.

— Лидия Николаевна, — продолжала девушка, — а что за раствор у нас в капельницах? И зачем вы его нам колете?

— Витамины. Чтобы вы быстрее выздоравливали, — отрезала псевдоврачиха. От раздражения её глаза совершенно потеряли цвет и замерцали зелёным светом.

Она уже собралась вернуться на своё место, но «пациентка» изловчилась и крепко схватила её пальцами за рукав.

— Лидия Николаевна, — с наигранным удивлением спросила Маша, заметив, что Кирилл уже близок к цели, — а почему у вас такие белые глаза?

— Чтобы лучше видеть тебя, деточка! — прошипела скрывающаяся под человеческой личиной тварь. Голова её увеличилась в размерах, лицо исказилось и стало безобразным, похожим на сморщенную гротескную маску. Конечности вытянулись, на длинных узловатых пальцах показались острые когти.

Девушка внутренне сжалась, приготовившись к атаке монстра. Но Кирилл, сумевший вытащить нож и перерезать ремень, стягивающий руки, схватил стойку с капельницей и наотмашь ударил чудовище по голове. Тело «докторши» обмякло и повалилось на пол, вновь приобретая нормальные человеческие черты.

— Чёрт! Кирилл! Надеюсь, она жива, — проговорила Маша, освобождаясь от ремней, перерезанных молодым человеком. — Похоже, что они пользуются телами людей.

— В любом случае, надо принять меры, — ответил Кирилл, связывая руки лжеврача за спиной.

— И кляп! — Маша всунула в его руки подобранную с пола медицинскую шапочку и направилась к дверям.

— Осторожно! — испуганно закричал парень, но Маша уже распахнула белые створки.

***

— Гюнтер, — шёпотом спросила Лиза, глядя в усыпанное звёздами ночное небо, — а ты убивал людей?

— Да, — неохотно ответил он.

— На войне, да? — теперь девушка смотрела прямо в лицо немца. Он отвернулся, не выдержав её взгляда.

— Я военный лётчик. До этого служил во внутренней разведке, — стараясь сохранять спокойствие, сказал Гюнтер. — Мне приходилось убивать людей.

— Беззащитных, — утвердительно выдохнула Лиза.

— Разных, — отозвался он. — К счастью, не много. Меня отозвали из рядов действующей армии ради участия в проекте Аненербе.

— Но ты бы убивал, — в голосе девушки слышался упрёк.

— Элиза, сейчас не время говорить об этом, — акцент в речи бывшего агента стал ещё более заметен.

— Хорошо. Не буду, — пообещала она и тут же зло добавила: — Почему ты помогаешь мне? Я же для тебя недочеловек, славянка.

Штольц, прежде избегавший смотреть Лизе в глаза, теперь повернулся к ней.

— За эти дни я многое понял. Вся моя прежняя жизнь представилась мне страшным затяжным сном. И я бы с радостью всё изменил, но реальность не отпускает меня. Впервые я узнал, что такое одиночество и страх. Я не хочу больше быть один. И если бы даже мог, не хотел бы вернуться в своё время, — сказал он и после короткой паузы продолжил: — Можешь ты пообещать, что, когда всё закончится, вы возьмёте меня с собой?

— Гюнтер, ты с ума сошёл! — от неожиданности Лиза подскочила на месте. — Для нас ты военный преступник! Но под суд мы тебя отдать не сможем, потому что никто не поверит, что молодой здоровый мужчина и есть тот самый Гюнтер Штольц, пропавший без вести в сорок первом году. В моём времени тебе должно быть уже около ста десяти лет! И потом, как же твоя семья?

— Родители погибли, когда я был маленьким... Я сирота, — вздохнул мужчина, а потом с надеждой вновь посмотрел на девушку: — Простить меня вы не можете... Тогда забудьте! Просто отпустите!

— Гюнтер, — Лиза поняла, что этот разговор сейчас ни к чему не приведёт. — Я очень надеюсь на искренность твоих слов. Мне не хочется верить, что ты стремишься попасть в наше время лишь для того, чтобы не видеть краха собственных идеалов и избежать наказания. Но нам сначала надо выбраться из этой передряги. И я признательна тебе за помощь...

— Ты права, — улыбнулся немец, поднимаясь с земли. — Нам надо выспаться. Завтра тяжёлый день.

***

Озадаченные Кирилл и Маша стояли на краю реанимобиля. Как они и предполагали, «скорая помощь» не везла их в Красноярск. Более того, она вообще никуда их не везла. За распахнутыми дверями машины сияли уже не проблесковые огни, а тяжёлые яркие звезды. Молодым людям казалось, что они зависли на краю бездны или свободно парят в пространстве, пока перед ними не вырисовались подсвеченные контуры огромного помещения, имеющего сферическую форму.

Внезапно завыла сирена. Кирилл почувствовал, что теряет контроль над своим разумом и чувствами. Сознание заполнилось ослепительными белыми вспышками. Кирилл в последний раз осознанно взглянул на стоящую рядом с ним девушку и понял, что она тоже больше не принадлежит себе.

Помещение заполнили разноцветные сияющие плазмоиды. Их источником являлись двое молодых людей. Они взялись за руки и медленной механической походкой направились по светящейся дорожке к обозначившейся в стене двери.

***

Изначально Гюнтер не собирался возвращаться в логово «weißäugige bastarde»[28], так он их называл. Лизу коробило от этого названия. В памяти всплывали древние предания о таинственной, ушедшей под землю «чуди белоглазой» и образ Маши. Но девушка была уверена, что в тот момент в теле сестры находилось что-то чужеродное, внеземное, и не обижалась.

Кроме того, они пришли к единому мнению по поводу того, что огни — способ изменения пространства, а возможно, и времени. Сами же пришельцы предпочитают перемещаться при помощи человеческих тел.

Сначала Лиза не могла понять, почему инопланетяне не захватили местное население, но потом решила, что, вероятно, у бурятов есть какой-то внутренний иммунитет, ничего общего не имеющий ни со способностями, ни с образованием, ни с силой характера. Они попросту были невнушаемы. Гюнтер тоже. И она. А вот Маша... Маша оказалась слабым звеном. Знать бы, что с Кириллом... Чтобы выяснить это, надо было вернуться к порталу.

***

На отдыхающий после проливных дождей лес опустился плотный туман. К счастью, у немца оказался не только комплект лётной одежды, но и запасной плащ.

Когда взошло солнце, туман сменили исходящие от земли испарения. Стало душно. Плащи пришлось снять. Тут же на путников обрушилась армада оголодавшего за несколько дней гнуса. От лезущих в нос и рот насекомых хотелось кричать, но шуметь было нельзя. Вместе с комарами и мошками проснулись не только птицы, наполнившие своим пением лес, но и дикие звери, страшнее которых были лишь пришельцы.

К яме подошли уже в сумерках, когда деревья начали отбрасывать на землю длинные тёмные тени. Вооружённый автоматом Гюнтер шёл первым. Лиза следовала за ним, стараясь идти след в след. Несмотря на то, что мужчина выдал ей пистолет, девушке казалось, что так безопаснее.

Штольц достал портативный фонарик и посветил вниз. Луч выхватил фрагменты откинутой вверх каменной плиты, покрытый коррозией рычаг подъёмного механизма, чёрный прямоугольник подземного хода.

Лиза считала, что им надо разделиться. Она хотела спуститься вниз сама, мотивируя это личной заинтересованностью и тем, что уже спускалась вниз, когда пришлось оказывать помощь сломавшей позвоночник Евгении. К тому же кто-то должен был оставаться наверху для подстраховки.

Гюнтеру идея спутницы не понравилась. На его взгляд, отпускать девушку навстречу неизведанному, равно как и оставлять её одну в ночной тайге, было чрезвычайно опасно.

В итоге решили спускаться вместе. Некоторое время возились с верёвкой. Спуск начали, когда уже окончательно стемнело. На этот раз первой пошла Лиза. В яме было темно, и девушка включила фонарик, чтобы как следует осмотреться. Внутрь подземелья вела лестница. Каменные ступени выглядели до стерильности чистыми и (Лиза не сразу смогла подобрать слово) новыми.

Девушка уже собиралась подать знак Гюнтеру, когда услышала странный нарастающий гул. Он шёл из-под земли, из прямоугольного лаза, и стремительно приближался.

— Что там, Элиза?! — сверху послышался взволнованный голос Штольца.

— Не знаю! — отозвалась она. — Под землёй что-то гудит!

— Я спускаюсь! — крикнул мужчина.

— Нет! Нет! Нет! Тяни наверх, Гюнтер! — истошный вопль девушки привёл её спутника в ужас. Он начал быстро тащить верёвку наверх.

— Verfluchte Insekten![29] — выругался он, почувствовав несколько болезненных укусов. Через несколько секунд показалось испуганное и странно опухшее лицо Лизы.

— Гюнтер, это пчелы… — прохрипела она, и яма извергла из себя миллионы чёрных гудящих точек.

Гюнтер повалил девушку, у которой начинался анафилактический шок, на землю и с головой накрыл прочным брезентовым плащом. Затем накрылся сам, ощущая как мириады насекомых атакуют их снаружи, пытаясь пробить плотную ткань дождевиков. Мужчина вытащил из рюкзака аптечку с медикаментами. Подсвечивая фонариком, он нашёл шприц с нужным лекарством, наощупь отыскал Лизину руку и прямо через ткань ввёл препарат в её предплечье. Когда через несколько минут у девушки нормализовался пульс, и выровнялось дыхание, Гюнтер возблагодарил предприимчивых французов, изобретших первые антигистамины, и немецких генералов, приказавших включить их в обязательный список солдатской аптечки.

Напавший на них пчелиный рой внезапно умолк. Словно кто-то выключил тумблер. Мужчина осторожно приподнял край своего плаща и поднялся на ноги. Насекомых не было. Мало того, не было даже намёка на их недавнее присутствие. Из ямы исходило слабое зеленоватое свечение.

Гюнтер откинул дождевик с лежащей рядом девушки, которая спала глубоким медикаментозным сном. При быстром осмотре никаких следов укусов на её теле обнаружить не удалось. «Sinnestäuschung»[30], — подумал Гюнтер, тревожно поглядывая на светящуюся яму. Он поднял Лизу на руки и перенёс в расположенный неподалёку ельник, подальше от опасной «дыры». А сам выбрал удобное для наблюдения место и стал ждать.

Менее чем через час из ямы донеслись какие-то неясные звуки, послышался шорох осыпающейся земли, и на поверхность вышел высокий мужчина в необычной одежде из будущего, а следом за ним — девушка в старинной национальной одежде. Немец быстро отполз к ельнику и разбудил Лизу.

— Пчёлы. Пчёлы… — простонала она, отмахиваясь от мужчины руками.

— Элиза, проснись! — произнёс Штольц. — Твоя сестра и друг вернулись!

***

Через пару минут Лиза и Гюнтер уже были на поляне. Кирилл и Маша, освещённые лунным светом, неподвижно стояли у края ямы и держались за руки. Завидев вышедшую из леса пару, они встрепенулись, на лицах появились улыбки.

— Машка! Где вы были? Как вы здесь оказались? — взволнованно сыпала вопросами Лиза, пытаясь обнять сестру. Маша отстранилась от её натиска и, даже не поинтересовавшись спутником Лизы, заученно произнесла:

— Нам надо бежать через портал, который находится внизу.

— Идёмте с нами, — вторил ей Кирилл.

Лиза и Гюнтер переглянулись. Штольц молниеносным ударом приклада автомата отправил Кирилла в нокаут и, пока Лиза держала сестру на мушке, связал его. Глаза Маши начали белеть. Лиза занервничала, не зная, что предпринять. К счастью, Гюнтер решил и эту проблему, быстро скрутив девушку.

Первый контакт с инопланетным разумом состоялся.

Глава 10. Туман

— Руки поднимай! — раздавшийся сзади окрик застал Лизу и Гюнтера врасплох. Они подняли руки и медленно развернулись в сторону говорившего. В тени деревьев стояла приземистая фигура. Незнакомец сделал шаг вперёд, и у Лизы вырвался вздох облегчения. Это был Бата.

— Бата, миленький! Это я, Лиза! — произнесла она.

— Зачем Маша вязал? Зачем Кирилл вязал? — грозно сказал тот. — Отпускать нада!

— Нельзя, Бата, — мягко, чтобы успокоить парня, сказала Лиза. — У них внутри огни. И глаза белые.

— Плохо, Лиза, — Бата покачал головой, убрал ружьё и, внимательно посмотрев на Гюнтера, спросил: — Ты кто, руса?

— Нет, Бата, — ответила Лиза. — Он немец.

Бурят ненадолго задумался, потом извлёк из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги и протянул девушке:

— Алтантуя давать бумагу. Говорила давать Кириллу. Даю тебе.

Лиза включила фонарик и развернула письмо. Написано оно было карандашом. Ни приветствия, ни подписи не было. Пробежав взглядом по неровным строчкам, она решила прочитать послание вслух.

«Если вы получили это письмо, значит, вам не удалось найти настоящий портал и переместиться в своё время. Зато у меня теперь появилось много времени для раздумий, и вам пригодится информация, которой я собираюсь поделиться.

Еши рассказывал, что сведения об огнях и странных белоглазых людях содержатся в древних преданиях сейчас уже практически вымерших народов — остяков, кетов, асанов, аринов, коттов, пумпоколов. Поэтому я сделала вывод, что именно белоглазые пришельцы управляют огнями.

Возможно, это инопланетные существа, прибывшие на Землю гораздо раньше, чем мы можем себе представить. Я считаю, что они действительно знают, где находятся порталы, и устраивают свои подземные поселения вблизи от них, но до сих пор так и не смогли найти способ ими воспользоваться. Думаю, это связано с особенностями их физиологии, требующими подземного образа жизни. Поэтому они вьются у переходов в иные миры каждый раз, как дверь открывается. Они изучают, создают оптические и слуховые иллюзии, экспериментируют с погодой и климатом, а может быть, и с людьми.

Ищите порталы на месте катастрофы самолёта и в русле Коченги. Скопление огней будет означать пространственно-временную активность. Но будьте осторожны. Пришельцы могут быть опасны.

P.S. Не думайте, что я пишу это письмо, руководствуясь внезапно проснувшейся совестью. При других обстоятельствах я, скорее всего, не оставила бы вас в живых. Но теперь моя жизнь навечно связана с Эльгенмурэном. Мне предстоит влачить жалкое существование прикованного к постели инвалида. А вы — последние цивилизованные люди, с которыми мне пришлось общаться. Поэтому захотелось поделиться своими соображениями с теми, кто способен меня понять».

— Кажется, я знаю, как пришельцы могут попасть в мир людей, — произнёс Гюнтер. — Им нужны наши тела. Они обыкновенные паразиты.

— Пожалуй, необыкновенные, — Лиза на секунду задумалась, а потом спросила: — Куда направимся? На место аварии или к реке?

— Сейчас мы находимся приблизительно на одинаковом расстоянии от обоих мест, — ответил Гюнтер. — Но я предлагаю идти к реке, в лагерь.

— Почему? — не поняла девушка.

— Там есть всё необходимое для содержания наших «пленников». И оттуда будет лучше видно огни, если они появятся над лесом, — объяснил Штольц.

— Бата ходить с вами. Помогать нести Маша буду, — произнёс бурят, поднял бесчувственное тело девушки на руки, а затем посмотрел на Гюнтера и кивнул в сторону Кирилла: — Эльбэ неси.

***

Ночной лес встретил путников прохладой и туманом, вновь опустившимся на едва прогревшуюся за день землю. Молодой охотник шёл впереди. Лиза — за ним. Тяжело нагруженный Гюнтер был замыкающим.

Очень скоро туман стал настолько плотным, что появилась опасность сбиться с пути. Лиза предложила заночевать в лесу, но мужчины были уверены в правильности выбранного направления. Решили воспользоваться верёвкой и идти в связке, чтобы не потерять друг друга из виду.

Гюнтер постоянно сверялся с имеющимся у него компасом, а Бата шёл по ему одному известным ориентирам. Тем не менее, когда перевалило далеко за полночь, стало понятно, что они заблудились. Даже луна, ещё пару часов назад светлым пятном выделявшаяся на молочно-белой завесе, окончательно скрылась в нависшей над тайгой мгле. Не видно было ни земли, ни деревьев, ни даже пальцев собственных рук, поднесённых прямо к лицу.

Посовещавшись, решили остановиться. Слишком уж велика была опасность свалиться в овраг или яму или напороться на торчащую ветку. Ни Маша, ни Кирилл так и не пришли в себя. С одной стороны, это беспокоило Лизу, а с другой — их пробуждение было бы сейчас совсем некстати.

Проснулись, едва забрезжило утро. Разочарованию путников не было предела. Казалось, что туман забился в нос, в рот, в глаза, заполнил собой лёгкие. Лиза услышала, как Гюнтер шарит по земле возле себя.

— Teufel! Cyril ist entkommen! Sie sind verschwunden![31] — встревожено произнёс он. — Элиза, они сбежали!

Следом за Штольцем запричитал упустивший Машу Бата.

— Как же так? Куда они делись? — в отчаянии застонала Лиза.

— Да здесь мы! Здесь! Тише! — казалось, голос Кирилла раздался прямо у неё над ухом. И тут же из тумана вынырнуло осунувшееся лицо Маши.

— Лизка! Наконец-то мы вас нашли! — она набросилась на сестру с объятиями.

— Но как… — только и смогла вымолвить та.

— Мы с Кириллом сбежали, кое-как выбрались из ямы, а тут слышим — голоса. Бата голос! Твой голос! — тараторила Маша.

— Яма? Из какой яма? — ошеломлённо переспросил Бата.

— Так вот из этой. Из которой мы Евгению вытащили, — отозвался Кирилл.

Среди клочков тающего под солнечными лучами тумана появились очертания знакомых деревьев, обступивших небольшую поляну, посередине которой находился злополучный проход в мир пришельцев.

Глава 11. Возвращение

— Господи, — прошептала Лиза, глядя на злополучную яму. — Мы блуждали по замкнутому кругу. Как такое может быть?

— Всё так, как и должно было случиться, — мягко произнесла Маша, улыбаясь сестре. — Теперь всё будет хорошо.

— Что ты имеешь в виду? — спросила та. — Мы носимся по тайге под палящим солнцем и проливным дождём уже девятый день, а портал так и не найден. Мы носим странные одежды! Питаемся, как попало! Нас преследуют грёбаные пришельцы! А ещё агенты Аненербе! Дисколёт! Блин! Я чуть не умерла от укусов чёртовых пчёл, которых, как оказалось, вовсе не было! Куда уж лучше...

— Лиза, остановись. О-ста-но-вись! — Кирилл схватил девушку за плечи и слегка встряхнул.

— Мы были внизу, — продолжила Маша. — Будущее нам известно.

— Вы вернулись другими! Другими! — Лиза отскочила в сторону. Ей не понравился зеленоватый отсвет, блеснувший в глазах младшей сестры.

— Выслушай нас, — проговорил Кирилл. — Скоро всё закончится.

— Гюнтер! Бата! Хватайте их! — закричала Лиза. Но её вопль захлебнулся в новом облаке серого тумана.

Девушка увидела расплывающиеся образы друзей, улыбающуюся Машу и стоящего с ней рядом Кирилла, вспыхнувшие над тайгой столбы света с танцующими вокруг них плазмоидами.

Лиза вновь закричала, увидев, как Кирилла затягивает внутрь одного из таких столбов и стремительно уносит вверх. Потом она поняла, что и сама улетает вместе с разноцветными огнями. Страхи, сомнения, боль — всё ушло, стало несущественным. Важным было лишь ощущение полёта.

***

Лиза вздрогнула и открыла глаза. Размытые очертания стоящих рядом людей приобрели резкость. Она увидела заплаканное лицо мамы, постаревшего отца и сидящего рядом Кирилла. Девушка чувствовала сильную слабость и ужасно хотела есть.

— Где я? — тихо спросила она, мешала пластиковая трубка, вставленная в рот.

— Ты в больнице, — произнесла мама. — В реанимации.

— Где Маша? — встревожилась девушка, оглядывая палату. Мать всхлипнула и отвела взгляд.

— Маши больше нет, — срывающимся приглушённым голосом сказал отец. — Погибла наша Машенька.

— Это неправда! Неправда! — Лиза заметалась, пытаясь вырвать стеснявшие движения трубки. — Кирилл! Скажи им!

— Тише дочка, тише, — попытался успокоить её отец. — Ты про того парня, что прикрыл тебя своим телом, когда вы... когда самолёт упал?

— Да вот же он, — прошептала девушка, ища глазами Кирилла, но на стуле уже никого не было. — Папа, что с ним?

— Сложная травма мозга. Он так и не вышел из комы, — ответил тот.

— Как давно мы здесь? — взяв себя в руки, спросила Лиза.

— Девять дней.

Лиза вновь закрыла глаза. Значит, все... Все были мертвы. Дядя Ваня, Гюнтер, Евгения, Олзу, Бата, Еши, маленькая Арюуна... И Маша. Все они умерли! Из глаз девушки покатились слёзы. В этот миг она тоже не хотела жить. Жить без Маши. Она призывала смерть до тех пор, пока явственно не услышала голос сестры: «Я бы хотела, чтобы ты жила. Теперь всё будет хорошо. Ты дома. Ты вернулась».

Глава 12. Там, где обитают мёртвые

Холодный ветер трепал изрядно поредевшую листву. Низкое серое небо брызгало мелким дождём, заставляя и без того редких прохожих прибавлять шаг, чтобы найти себе убежище в тёплой квартире, ближайшем супермаркете или кафе. Ноябрь уверенно вступил в свои права, готовя землю к неизбежному наступлению промозглой городской зимы.

Тонкая женская фигурка в красном плаще неторопливо двигалась по пустынной аллее, изредка останавливаясь и замирая на одном месте, задумчиво трогая острым носком ботинка размокшие листья.

— Лиза!

Девушка обернулась. В глазах её вспыхнула радость с едва уловимой примесью горечи. Такое бывает, когда человек испытывает чувство вины за то, что может позволить себе быть счастливым, в то время как другие несчастны.

— Кирилл! — не крикнула — выдохнула она и бросилась навстречу высокому молодому человеку. Он подхватил её и крепко прижал к себе. По небритой щеке покатилась капля дождя.

— Ты, наверное, замёрзла? — с тревогой спросил он, заглядывая в зелёные, с жёлтой крапинкой глаза девушки. — Давно ждёшь?

— Не волнуйся. Я специально пораньше приехала, — ответила она. — Захотелось пройтись, подышать осенним воздухом. Сам понимаешь...

— Понимаю, — улыбнулся он. — Тем не менее, предлагаю переместиться в более уютное место. У тебя уже нос под цвет плаща.

***

В кафе было многолюдно. Человечество льнуло к теплу, уютным интерьерам, ароматам кофе и свежей выпечки. Несмотря на начало ноября, повсюду уже висели разноцветные новогодние гирлянды, шары, а на стёклах плакали от дождя нарисованные гуашью снежинки.

— Всё-таки удивительно, что мы пришли в сознание в разных палатах одновременно, — сказала Лиза, согревая руки о чашку с ароматным кофе.

— Лиза, — произнёс Кирилл, на лице его появилось напряжённое выражение, — после больницы мы не обсуждали с тобой этого. Я бы хотел спросить, что ты помнишь из того, что случилось после крушения?

— Ты хочешь узнать, помню ли я дядю Ваню, Евгению, Гюнтера и то, что было в Эльгенмурэне? — подавшись вперёд, спросила девушка, затем посмотрела собеседнику в глаза и вполголоса добавила: — Я помню всё до мелочей, каждую минуту из девяти суток, что мы провели в коме. Я уверена, что это был не просто некий тоннель со светом в конце. Это был самый настоящий загробный мир. Альтернативная вселенная. Место, где души обречены вечно скитаться в тайге. Ты можешь считать меня сумасшедшей, но мне это всё не приснилось... И пусть родители не подают вида, но я знаю, они уверены, что я сошла с ума. Они постоянно шепчутся за моей спиной. Следят за мной...

— Не торопись. И не кипятись, — оборвал её Кирилл. — Я тоже всё помню. Поэтому верю тебе. Не мог нам присниться один и тот же сон. Да ещё с такими подробностями.

— Слава богу, — выдохнула Лиза.

— Мало того. Вот что было в моих личных вещах, — парень вытащил из кармана старинный нож ручной работы. — Узнаёшь?

— Так это же нож Жени! — не сдержавшись, воскликнула девушка. Несколько посетителей обернулись в их сторону.

— Я навёл кое-какие справки, — продолжил Кирилл. — Спасибо профессору Никольскому — помог. Думаю, тебе будет интересно.

Молодой человек извлёк из рюкзака дешёвую канцелярскую папку на завязках и подвинул её к Лизе. В папке лежали ксерокопии каких-то выписок, несколько старых фото и пожелтевшие газетные вырезки. Лиза взяла верхний документ и начала читать выделенные цветным маркером строки.

— «Из личного дела Евгении Генриховны Груббе, уроженки посёлка Авилово Нижне-Иловлинского района АССР НП[32]», — девушка бросила быстрый взгляд на Кирилла. — «...Сведений о замужестве нет. Имеет дочь — Алису Евгеньевну Грубову, урождённую Груббе, тысяча девятьсот сорокового года рождения». Какая дочь? Дочь Арюуну она родила уже в Эльгенмурэне! В сорок втором!

— Читай дальше, — с нажимом произнёс молодой человек.

— «...Завербована Абвером в тысяча девятьсот тридцать восьмом году. В тысяча девятьсот сороковом переправлена в Германию для прохождения обучения в диверсионной школе. Участвовала в секретных проектах Аненербе. Пропала без вести в тысяча девятьсот сорок первом году. Предположительно, погибла», — Лиза многозначительно посмотрела на Кирилла. — Это прямое доказательство того, что, будучи в коме, мы путешествовали во времени.

— А теперь взгляни вот на это фото, — парень вытащил чёрно-белый снимок и положил на середину стола. На карточке была изображена Евгения с годовалым пухлощеким младенцем на руках.

— Это и есть Алиса? — заинтересовано спросила Лиза.

— Да. Но самое удивительное не в этом. Евгения оставила девочку на попечение своих родителей. В сорок первом семьёй Грубовых сильно заинтересовалось 5-е разведывательное управление. Доказать причастность её родителей и брата к сотрудничеству с немцами не удалось, но фамилию они сменили, став Грубовыми. В тысяча девятьсот сорок третьем году родители Евгении погибли во время авианалёта. Опекуном над девочкой стал родной дядя Николай. В пятьдесят девятом Алиса вышла замуж, взяв фамилию мужа — Илларионова. И родила двух сыновей, в шестьдесят третьем — Ивана, а в семидесятом — Павла...

— Я не понимаю, зачем столько подробностей? — нетерпеливо спросила Лиза.

— Вот. Смотри, — Кирилл положил рядом с фотографией свой паспорт, раскрытый на главной странице.

— Кирилл Павлович Илларионов, — прочитала она, а потом шёпотом добавила: — Быть этого не может... Евгения Груббе — твоя бабка!

— Мало того, — мрачно отозвался молодой человек, — я практически уверен, что моим дедом является Гюнтер Штольц.

Лиза прикрыла рот рукой. Обрушившаяся на неё информация шокировала. Казалась невероятной.

— Поверь, меня это всё полностью выбило из колеи, — произнёс Кирилл. — Я воспитывался в патриотичной семье и всегда трепетно относился к истории...

— Но ты ни в чём не виноват! — воскликнула девушка. — Евгения сама сделала выбор.

— Понимаю, но принять тяжело.

— А как же Гюнтер? — Лиза вспомнила, как сильно тот хотел попасть в будущее.

— Информация по разработкам Аненербе до сих пор засекречена. Никаких дополнительных сведений о Штольце мне обнаружить не удалось, — молодой человек убрал документы в папку и тут же вытянул из неё старый газетный номер. — Нашёл интересный материал по поводу поселения в Эльгенмурэне.

В статье, датированной августом тысяча восемьсот девяносто второго года, сообщалось, что в связи со странными явлениями, наблюдаемыми во многих районах Забайкалья, туда была отправлена научная экспедиция под руководством академика В.Н. Буракова. Исследовав истоки Коченги, учёный пришёл к выводу, что в данном регионе отмечается высокая аномальная активность, наблюдаются необычные явления в виде появляющихся из тайги светящихся огней, резких изменений климатических показаний и внезапной перемены погоды. В частности, он рассказал, что экспедиции удалось выйти к затерянному в тайге поселению Эльгенмурэн. По свидетельству Буракова, все жители поселения исчезли, хотя в жилищах были натоплены печи, лежал свежеиспечённый хлеб, в стойлах ревела скотина. На третьи сутки, когда члены экспедиции уже собирались покинуть таинственное поселение, из леса вышла девочка лет десяти. Она назвалась Арюуной и сообщила, что люди Эльгенмурэна ушли вслед за Огнями, а она сама приняла дар Великого Бога и должна теперь идти к Байгал-Далай[33], чтобы стать шаманкой.

— Думаешь, что Маша тоже ушла за Огнями? — печально спросила Лиза.

— Не знаю, — ответил Кирилл. — Но она хотела, чтобы ты была счастлива.

— А что было там, внизу, под землёй? Вас ведь на самом деле никто не похищал?

— Нет. Нам просто надо было понять, что живым не место там, где обитают мёртвые.

***

Молодые люди вышли на улицу. Воздух пах дождём и той особенной свежестью, которая свойственна лишь поздней осени. Лиза взяла Кирилла под руку, и они зашагали по мокрому, в лужах, асфальту. Через стеклянную витрину кафе им вслед внимательно смотрели белые, светящиеся зелёным светом, глаза Гюнтера Штольца.

Больше рассказов читайте в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

[1]Mutter — Кирилл имеет в виду бессмертный хит группы «Rammstein».

[2]Боргохон — бурят. «комар».

[3]Баабгай — бурят. «медведь».

[4] Эльгенмурэн — бурят. «Междуречье».

[5]Олзо — бурят. «находка».

[6]Бата — бурят. «сильный».

[7]Сэргэ — бурят. «коновязь».

[8] Эльбэ — бурят. «шаман» или «колдун».

[9]Арюуна — бурят. «чистая», «светлая».

[10]Еши — бурят. «разум».

[11]«Нет, ребята, пулемёт я вам не дам» — фраза из культового советского фильма «Белое солнце пустыни».

[12]«Туда не ходи. Ты сюда ходи. Снег башка попадёт — совсем мёртвый будешь» — фраза из знаменитого отечественного фильма «Джентльмены удачи».

[13]Алтантуя — бурят. «золотая заря».

[14]Саламат — национальное бурятское блюдо, каша, сваренная на основе сметаны из пшеничной муки или перемолотых корней съедобных растений.

[15]Тэмээн — бурят. «девушка».

[16] «Berlin. Villa Wurmbach. 1941» — нем. «Берлин. Вилла Вурмбах. 1941».

[17] «Geliebten Günther auf eine teure Erinnerung an Eugene» — нем. «Любимому Гюнтеру на дорогую память от Евгении».

[18]Аненербе — нем. «Наследие предков» — «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков». Организация, существовавшая в 1935–1945 годах, созданная для изучения традиций, истории и наследия нордической расы с целью оккультно-идеологического обеспечения государственного аппарата нацистской Германии.

[19] «Ich bin hier! Agent Grubbe! Günther, ich bin hier!» – нем. «Я здесь! Агент Груббе! Гюнтер, я здесь!»

[20]Тарасун — высокоалкогольная бесцветная жидкость, получаемая путём дистилляции и ферментации кобыльего молока. Описывается как форма «молочного виски».

[21]«Nicht bewegen! Ruhe! Ruhe! Tssc!» — нем. «Не шевелись! Тихо! Тихо! Тсс!»

[22] «Du Idiot! Du blöder Idiot!» — нем. «Идиотка! Глупая дура!»

[23] «Das reicht! Hör auf, um Gottes willen!» — нем. «Хватит! Остановись, ради всего святого!»

[24]«Verstehst du?» — нем. «Понимаешь?»

[25] «Ja. Woher kennst du meinen Namen?» — нем. «Да. Откуда ты знаешь моё имя?»

[26] «Schrei nicht! Um Himmels willen!» — нем. «Не кричи! Ради всего святого!»

[27] «Oh mein Gott!» — нем. «О, мой Бог!»

[28]«weißäugige bastarde» — нем. «белоглазые ублюдки».

[29] «Verfluchte Insekten!» — нем. «Проклятые насекомые!»

[30]«Sinnestäuschung» — нем. «Наваждение».

[31] «Teufel! Cyril ist entkommen! Sie sind verschwunden!» — нем. «Дьявол! Кирилл сбежал! Они исчезли!».

[32]Посёлок Авилово Нижне-Иловлинского района АССР НП — реально существовавший до 1941 года населённый пункт при станции Каменского контона в Поволжье.

[33]Байгал-Далай — этническое название озера Байкал. «Байгал» — природный, «далай» – море.

Сага о живых кораблях. Союз планет

Кто: Мария Эмирова

Где найти: личная старница https://vk.com/emirova_mariya; группа с рассказами «Неведомый Зверёк» https://vk.com/severniy_emir

Я пишу: с четырёх лет пишу рассказы и стихи. В девять моё произведение опубликовали в местной газете. Сейчас же веду музыкальный блог, пишу короткие зарисовки к жизни и рассказы в жанре фэнтези. Также участвую в различных литературных, околокультурных и похожих мероприятиях области.

О чём твоя история? Во время транспортировки преступника на отдалённую планету-тюрьму произошёл сбой в системе Альфа-прыжка, и корабль оказался в верхних слоях атмосферы планеты. При попытках выровняться и произвести посадку с минимальными потерями, под открепившийся груз попали оба конвоира и, к сожалению, погибли.

Команда корабля — пилот Кэйн и специалист по программированию и управлению полётами Сейла — остались наедине с заключённым.

Им предстоит починить корабль и выяснить не только, по какой причине произошёл злополучный сбой, но и что это за планета.

***

Панике могу поддаваться даже я.

Скорее всего, вы бы тоже запаниковали, если бы Альфа-прыжок внезапно прервался, и вас выбросило бы в атмосферу неизвестной планеты вместо основного пункта назначения.

На самом деле, я пока не успела даже посмотреть, что за планета, но то, что неизвестная — это точно. В этом векторе нет ничего, кроме парочки астероидов.

Пока я оценивала возможности корабля выровняться и найти хоть какую-то поверхность для нормальной посадки, нас всё больше швыряло из стороны в сторону. Мой пилот был без сознания, и пришлось полагаться только на свои силы.

Так, выровнять корабль, пока скорость не превысила допустимую.

— Кэйн! Да приди же ты в себя!

***

В полугрузовом отсеке давление зашкаливало. Треск стоял такой, что казалось, будто обшивка уже отслаивается. Стенки монопластной камеры для перевозки заключённых даже немного прогнулись, и будущий каторжник, не стесняясь в выражениях, взывал к спасению. Услышать его могла только Сейла, которая находилась в кабине пилотов, но была слишком занята спасением всего корабля, так что не обращала внимания на вопли.

Охранники судорожно пытались словить хвосты ремней безопасности. Сквозь гул в ушах и треск они не услышали щелчок, с которым оторвалось одно из креплений груза…

***

Траекторию удалось выровнять, и сейчас моей заботой осталась лишь посадка с наименьшими разрушениями.

Кэйн так и не пришёл в себя. Датчики на панелях верещали как резаные, но корабль выстоял. Пока что.

Гашение скорости при такой силе притяжения было делом не одной минуты. Хорошо хоть обшивку новую поставила перед этой миссией — витаниум даже при таких нагрузках не горит.

Сквозь пар показалась земля. Очень большая удача, Кэйн, хоть ты меня не слышишь, впереди хорошее, почти ровное плато. Вот и попробую сесть.

Корабль ощутимо тряхнуло. Скорость всё же была достаточно высокая. Левая подножка оторвалась. Крен вправо. Выровнять, насколько это возможно. Похоже, нам повезло, и посадка будет не на голые скалы. Какое-то подобие травы, только больше похоже на бирюзовые поля лимории на Валии, маленькой планетке в системе Ойра. Возможно, здесь также в избытке силиката меди.

Датчик моего сердцебиения стал быстрее попискивать. А, где наша не пропадала! Садимся!

Удар о поверхность планеты. Всё же достаточно мягко, но борозду прокопали будь здоров! Часть фюзеляжа покорёжена, но в целом всё отлично. Можно выдохнуть.

***

Запись в бортовой журнал СК413.

Во время перелёта от станции Пикар до удалённой системы Нокс, на планету отбывания сроков каторжных заключённых, произошёл сбой в Альфа-прыжке, корабль выкинуло из Альфа-пространства в атмосферу неизвестной планеты. Произведена посадка в аварийном режиме. Основной пилот находится без сознания. Готовлюсь к проверке всех систем, в том числе жизнеобеспечения и связи.

Конец записи.

***

В полугрузовом отсеке было темно. Подсветка камеры пыталась включиться, но лишь мигала неровными вспышками. Если бы кто-то заглянул сейчас туда, то увидел бы заключённого, который лежал без сознания, и, кажется, его рука была сломана, судя по неестественно выгнутому плечу. Охранникам повезло меньше. То, что от них осталось, можно было разглядеть лишь по подтёкам крови под упаковками груза, который всё же сорвало с креплений полностью при посадке.

Сейла проводила проверку систем и только мельком обратила внимание на мониторы этого отсека. Благодаря датчикам, которыми виртуозно управляла, она могла слышать буквально всё на своём корабле.

Пульс у заключённого был в пределах нормы, но болевой шок внёс свои коррективы. Перелом Коллеса и спиральный перелом плечевой кисти, парочка гематом да ушибов. Жить будет, но придётся переводить из камеры в медицинский блок. Без охраны, да ещё и на неизвестной планете… Что ж, их с Кэйном ждёт «весёлое» приключение.

***

Пока я приводила в норму содержание кислорода на борту и максимально восстанавливала системы, которые были повреждены при крушении (что уж тут приукрашать), Кэйн издал слабый стон и открыл глаза. Монитор его состояния я держала в поле зрения постоянно, даже занимаясь другими задачами. Так же, как и монитор нашего узника.

— Сэйла, девочка, что произошло?

Кресло пилота медленно повернулось в мою сторону, но даже от такого небольшого движения Кэйна стошнило.

— У нас сбой, а у тебя, напарник, достаточно сильное сотрясение. Давай-ка отправимся в медотсек и приведём тебя в норму?

Утерев рот рукавом, Кэйн встал и, держась за стенку, поплёлся в направлении медицинской комнаты.

Пока не удостоверюсь, что с напарником всё в норме, я решила искусственно понизить содержание кислорода в полугрузовом отсеке. Пускай наш подопечный немного поспит, зато не сможет помешать или навредить ни нам, ни себе.

— Давай, кушетка номер два. Я уже подготовила все необходимые препараты, так что через пару часов будешь в норме, — болтаю, успокаивая больше себя, чем Кэйна, пока он укладывается.

На губах у него замирает слабая улыбка, и он засыпает. Уровень подачи медикаментов я настроила, считывание состояния и так сразу выводится у меня, так что нужно просто подождать.

***

Запись в бортовой журнал СК413.

Состояние основного пилота не внушает опасений. Состояние транспортируемого заключённого не внушает опасений. Вынуждена констатировать смерть конвоиров: лейтенант Грег Саммет и майор Коннор АйГонвилл. Сделать подробную запись для Совета флота.

Повреждения внутренних систем корабля устранены. Межволновая связь выведена из строя. Требуется вмешательство техника. При сканировании атмосферы планеты угроз не обнаружено.

Конец записи.

***

— Я бы рекомендовала тебе ещё остаться на кушетке, — мой тон не предвещал ничего хорошего, но когда это останавливало бравого капитана технической службы полётов?

— Девочка моя, не начинай! Я уже в полном порядке, а тебе нужна помощь. Скинь мне на планшет все данные, а я пока схожу, гляну на нашего гостя.

Многие хотели заиметь себе в напарники Кэйна, но улыбался он последние пять лет на борту моего корабля.

***

— Сейла, у нас нет выбора. Оставить его в искусственной коме мы не можем. Поднимай все данные из своих архивов по полёту и давай думать, как можно будет на него повлиять. Как хоть зовут этого каторжника?

— Кнехх. Судя по данным, он из ультас, осуждён был за внутриклановое преступление, но почему-то сослан в межпланетную каторгу. Странно.

— Не так всё и плохо? — Кэйн словно искал возможность оправдать этого человека.

— Не знаю, Кэйн, не знаю…

***

Как только Кнехх пришёл в себя, начался кошмар. Он рычал что-то на наречии ультас, игнорируя несколько общепринятых языков, порывался встать с кушетки, не дожидаясь окончания введения препаратов, и в целом вёл себя безобразно.

Ультас, конечно, тот ещё подарок Вселенной. Их планета, Зейкан, была внесена в Совет только пару столетий назад. Жили они кланами и частенько друг с другом враждовали. Судя по документам, наш попутчик был из небольшого клана на юге их единственного материка. А на каторгу загремел за внутриклановое преступление, которое показательно вынесли в Совет.

Пока мой напарник пытался утихомирить ультаса, я успела скачать файл с их наречием и стала хоть как-то понимать его вопли. Сводились они к тому, что чёртов Совет решил угробить его и вместо обычной каторги, которая не страшна Кнехху, отправил его на полоумном корабле в неизвестное место, где все погибают.

То, что перед ним стоял вполне живой пилот, ничего, видимо, не значило.

Наконец, все препараты были введены, сломанная рука была помещена в капсулу, и Кэйн отпустил «страдальца». Я старалась молчать, чтобы ещё больше не злить Кнехха, так что вся возня с ним ложилась на плечи моего напарника. Освобождённый каторжник одним рывком вскочил на ноги, наклонился над пилотом и прорычал, что ему требуется еда.

Обречённо вздохнув, Кэйн пошёл в сторону камбуза. Кнехх шёл, сгибаясь в каждом проходе, след в след пилоту. У входа на продуктовый склад ультас здоровой рукой отодвинул Кэйна и вошёл первым.

— Тут еда. Покажи, что лежит, — общие языки явно давались ему с трудом.

— Молекулярные пакеты распределены порционно на всех участников полёта в соответствии с программой, — начал было объяснения Кэйн, но осёкся, увидев полное непонимание на красном лице Кнехха.

Показав на шкаф с рационом для пленника, он постарался скопировать манеру речи Кнехха:

— Тут твоя еда.

— Всё моя еда, — обвёл тот широким жестом весь склад.

— Нет. Твоя еда, — опять жест в сторону шкафа для Кнехха. — Моя еда. Еда охраны.

— Нет охраны. Мёртвые. Всё моя еда.

— Алькас ноттер, Кнехх! — надо ставить на место сразу же, пока хуже не стало. — Здесь решаю я! Я Сейла!

От неожиданности ультас даже присел, испуганно и вопросительно уставившись на Кэйна.

— Это Сейла, пилот и главная на этом корабле. Она может говорить с тобой на твоём языке. И её нужно слушаться.

***

За прошедшие восемь дней Кэйн почти закончил чинить обшивку. Связь, к сожалению, пока не поддавалась. При попытках включить передатчик меня начинал глушить какой-то непонятный гул. Наш заключённый категорически отказался помогать Кэйну, но зато от меня не отходил ни на шаг. Образно, конечно, в кабину пилотов я его не пускала и общалась только по громкой связи.

Кнехху было многое интересно, но больше всего он расспрашивал про планету. Атмосфера оказалась вполне пригодной для дыхания, было много условной зелени, но с очень высоким содержанием меди. Мои датчики также засекли воду, но до неё нужно было добираться несколько дней. А вот живых организмов оказалось не так и много — в основном, подземные мелкие животные, которые питались минералами, и несколько видов водной живности. И ни одного хищника.

Анализируя ежедневно наше потребление продуктов и пресной воды, мы с Кэйном решили, что до водоёма всё же сходить нужно. Осталось только закончить с починкой стенда для переработки жидкости и попробовать уговорить Кнехха помогать, а не сидеть без дела.

— Кнехх. Урр годус найтах? — пришлось заходить с козырей и предлагать свободу на этой планете взамен помощи. — Хочешь остаться тут? Жить один?

— Хочешь, Сейла. Нужна пещера. Инст… Раггон.

— Инструмент. Раггон — инструмент. Кнехх молодец. Ты поможешь Кэйну с водой? А я поищу тебе пещеру, хорошо?

— Кэйн слаб. Кнехх большой и сильный. Кнехх поможет.

***

Рост Кнехха не позволил найти ему костюм, но и в штанах на планете было тепло. Даже жарко, я бы сказала, если бы мне пришлось тащиться с парнями за водой. Вооружившись парой бутылей, которые складываются, и тележкой с функцией антигравитации, они ушли.

Пока визуализация датчиков могла уловить движение Кэйна и Кнехха, я немного расслабилась и переключилась на проблемы со связью. Технически датчики были исправны, но что-то всё же не давало нам отправить ни единого сигнала, глушило гулом, как в коллайдерах. Как только напарник с узником вернутся, нужно будет готовиться к старту.

Попутно мне ещё нужно было найти пещеру для Кнехха, как я и обещала. Судя по данным, пещеры в горах на горизонте были, а сама планета не несёт опасности для жизни. Стенд для очистки воды уже открепили и оставили ультасу, как и инструменты для начала работ.

***

Если бы со стороны кто-то, кроме Сейлы, наблюдал за походом пилота и узника, конфликт между ними был бы виден. Кэйн не доверял каторжнику, а Кнехх не считал пилота достойным называться мужчиной. Он демонстративно разговаривал лишь на своём наречии, игнорируя перед Кэйном все знания общих языков, которые усовершенствовал, общаясь с Сейлой.

Кэйн злился. Уже пять лет они с Сейлой были командой и понимали друг друга с полуслова. Да что там, даже мысли были схожи. Коллеги пилоты на станциях даже подкалывали его, мол, не напарник она тебе, а почти жена.

***

Двенадцать лет назад. Планета Лорин. Университет технологий и баллистики сектора Айны.

Молодой человек стоял на ступенях перед главным входом в университет и не мог решиться войти. Мимо него нескончаемо лился поток людей — кто-то читал на ходу, кто-то смеялся, девушка плакала, выйдя из дверей. И все эти люди огибали одиноко стоящего парня.

Он был неопрятен, одежда, видавшая виды, и поношенные грязные ботинки.

***

Шесть лет назад. Планета Лорин. Лётная аудитория УТиБ сектора Айны.

— Кэй, мы прошли! Слышишь?! Все трое! Мы станем пилотами! — в открытую дверь аудитории ворвался яркий вихрь.

— Тёмные магистры, Унайя! — проворчал сбитый с ног Кэйн. — Я и не рассчитывал на другой результат.

Сейчас никто и не узнал бы в статном мужчине, одетом в строгую форму университета, того оборванца пятилетней давности. Целеустремлённый, волевой, смелый. Даже немного педантичный. С самого раннего детства, проведённого в пещерах обратной стороны Лорин, собирая объедки, он знал, что станет пилотом и улетит отсюда. Тайком от коммуны бегал к старику Роррашу, у которого были книги, и впитывал знания как губка.

Несмотря на то, что начального образования у него не было, Кэйн без труда поступил на факультет пилотируемых полётов. Благодаря форме курсанта люди перестали шарахаться от него как от прокажённого, и Кэйн с лёгкостью нашёл работу, которую можно было совмещать с занятиями. В первые же дни в УТиБ’е к нему привязалась Унайя. К третьему курсу их компанию пополнил Вон, молчаливый парень из системы Гойя. Трио было крайне колоритное, и уже через пару месяцев их узнавал весь университет — строгий Кэйн, всегда в форме, подтянут, аккуратен, маленькая Унайя, игнорирующая любой дресс-код, с разноцветными дредами до середины бедра, и серокожий Вон, носящий традиционный балахон своей расы.

***

— Я не понимаю… Самостоятельно выбрать распределение на корабль этого типа… Кэй, мы ведь хотели повидать всю галактику! — Унайя удивлённо смотрела на друга, по щекам катились мелкие слезинки.

— Это ты хотела. Моей целью всегда было выбраться отсюда. И никогда не возвращаться. Благодаря распределению на корабль двуименного типа я смогу выбиться в командование. Весёлые полёты с развлечениями не для меня, — он повернулся к плачущей девушке и поднял руку. — Живите и процветайте!

Хлопнула дверь. Унайя упала на колени и разрыдалась в голос. Так её и нашел спустя пять часов Вон. И никто не видел, как ссутулился и поник Кэйн, выйдя из комнаты.

***

По возвращении из похода за водой и Кнехх, и Кэйн были молчаливы. Сейла уже привыкла за столько лет к таким молчаливым периодам у напарника, а вот Кнехх её волновал очень сильно.

К концу дня её терпение лопнуло, и Сейла сама постучалась в каюту ультаса:

— Кнехх, дди эр?

— Сейла. Мне нравится, что ты говоришь на моём языке, но я уже хорошо понимаю общие. Всё нормально.

— Тогда почему вы оба вернулись и молчите? Что-то произошло в пути?

— Не знаю, что у пилота. Я думал. Хотел попросить тебя, Сейла.

— Слушаю.

— Вы скоро улетите. Всё сделали. Я хочу, чтобы ты связалась с нашим Варром, вождями, и передала им информацию обо мне и планете. Но только им, больше никому! Можешь пообещать?

Сейла задумалась буквально на доли секунды:

— Я не могу пообещать сейчас, Кнехх. Информация об этой планете может быть важной для Совета.

— Совет! Ультас не нужен Совет! Горион готова принять нас.

— Горион?

— Это имя планеты. Мы нужны ей.

— Кнехх, я пока не понимаю, но обещаю тебе подумать, хорошо?

***

Да уж, задал задачку наш каторжник. Имя планете придумал, решил, что здесь будет хорошо его народу, а я из-за этого должна все уставы нарушать.

Ладно, не буду думать об этом сейчас. Подумаю об этом завтра.

***

— Ты всерьёз решила оставить его здесь? Нарушив регламент?

— Кэй, ни ты, ни я не можем удержать его силой на борту, ты же понимаешь. А так я буду знать, что сделала всё, что было в наших силах для его выживания.

— Но как же регламент?! Ты не только себя подставишь! Вспомни, как ты злилась, когда я полез спасать тех полоумных сектантов с Ригала!

— Не сравнивай! Там ты мог умереть, а сейчас нет никакого риска! — Сейла вынуждена была тоже повысить голос, чего делать не любила. — Кэйн, я просто перепишу отчёт, и по документам Кнехх тоже погибнет. Связи нет, все отчётные файлы вместе с рапортом уйдут одним днём. Как только мы вылетим за пределы того, что нас глушит.

***

— Всё, последняя ходка, — Кэйн закончил грузить оставшиеся ящики на антигравитационную панель. — Сейла, девочка, мы будем ждать его, чтобы «попрощаться»?

— У меня есть ещё одно незаконченное дело, так что, как выгрузишь всё, скажи Кнехху, что я его жду.

Кэйн, насвистывая что-то, неторопливо шёл к пещере. Ультас выбрал не самую дальнюю из предложенных Сейлой, что не могло не радовать пилота, ведь всё оборудование таскал он, а сам Кнехх предпочёл уже обживаться на новом месте.

***

Гул нарастал. Казалось, что Кэйн не снял наушник связи, а не подходил к новому месту обитания ультаса. Оставив панель с грузом у входа, мужчина с осторожностью вошёл под свод скалы. Кнехх сидел на коленях почти в самом углу пещеры и, казалось бы, прислушивался к гулу. Судя по громкости, эпицентр звука находился прямо перед ним. Вдруг звук начал затихать, а Кнехх произносить гортанные звуки, не похожие на наречие ультас.

***

Долгие годы Кнехх доказывал вождям, что ультас достойны лучшего. Что не нужна им власть Совета этих иномирцев. Если бы не положение в клане, то, может быть, достучался бы до них. Но сын изгоя не может иметь весомого мнения. Тогда Кнехх решил заставить вождей послушать его.

В Ночь Утара, когда ультас славят своих предков, а все вожди собираются на большой разговор, Кнехх дождался их сбора и захватил вождей. Один он был сильнее всех пятерых. Но не услышали его вожди, а, воспользовавшись моментом, подали знак охране, которая праздновала вместе со всеми на поле. Кнехха скрутили и отправили в яму дожидаться суда.

Вожди решили устроить показательный суд и призвали членов Совета. И Кнехха судили за преступление перед кланом по законам Совета, а не кланов.

***

Кнехх увидел Кэйна, но не стал ничего объяснять мужчине. Сказал только, что они идут к Сейле.

— Сейла! Я не могу понять, что происходит! Тот гул, что глушит нашу систему связи, практически разговаривает с этим каторжником!

— Это Горион, я говорил тебе, Сейла. Она хочет, чтобы ультас жили тут.

— То есть ты хочешь сказать, что это и правда решение планеты? Что же она, живая? — у Сейлы в архивах хранились практически все знания галактики, но о живых планетах она ни разу не слышала.

— Да, это Горион. Она отпустит вас, как только ты дашь мне обещание, которое я просил, — Кнехх впервые был в кабине пилотов и озирался по сторонам, пытаясь понять, почему Сейла не вышла к нему даже сейчас. — Утром я вернусь, и ты дашь мне ответ. Дольше ждать нельзя.

С этими словами Кнехх вышел из кабины.

— Чёрт, Сейла! Пускай остаётся тут, но мы улетаем сейчас же! — Кэйн сел в своё кресло и принялся устанавливать все команды для взлёта.

Корабль загудел, все датчики были в порядке и можно было дать команду на старт, как вдруг гул от планеты стал невыносимо громким. Кэйн зажал уши руками, но это его не спасло. Из-под пальцев сочились тонкие струйки крови. Корабль же будто примагнитило к поверхности планеты. Ни о каком взлёте не могло уже быть и речи.

***

Я давно приучила себя не думать о родителях. Капсульные дети слишком рано понимают, что переживут всех своих родных, и рациональное мышление заставляет их, нас, отдаляться, даже если отец и мать пытаются поддерживать отношения.

Мне в этом повезло. Мать отказалась от меня ещё при первом скрининге, который выявил физические патологии. Врачи Института уговорили её провести несколько диагностик прежде, чем принимать решение. Моя мозговая активность превысила все показатели для эмбрионов такого срока. Как Институт боролся за меня! Их идеи и проекты — вот моя настоящая семья.

Когда обычные дети только начинают учиться ползать, мои синапсы, подключенные к системе, уже управляли люлькой, настройкой питания и жизнеобеспечения, не прерывая занятий по истории, космоведению, основам пилотирования и изучению языков галактики.

Сейла — гордость Института и самая молодая выпускница!

Я хотела вершить великие дела, с блеском руководить опасными миссиями и спасением всего мира. Вот и выбрала быть «душой» корабля. Моим первым пилотом, «телом», была чудесная Отарина. Только потеряв её, я осознала, что не всегда стоит настаивать на соблюдении регламента.

Эмоции, решения вопреки — вот что отличает человека от машины. Мы же, капсульники, гениальные мозги, заключённые в железную капсулу — что-то среднее. Тогда, пережив смерть верного напарника, с которой работали семь лет и вместе прошли не одну миссию, я «создала» себе отца и мать. Они, эти выдуманные родные, стали моими советчиками. И утешителями. В сложных ситуациях, требующих оценки согласно внутренней морали, а не устава, они помогали мне отсеять сомнения.

***

Сейчас, с Кнеххом и этой планетой, я не могла принять решение согласно уставу. Это противоречило всем нормам и правилам, которым меня учили, но, может быть, этот сбой, это странное и пугающее место неспроста? Что бы сделала моя мама? Она бы наставляла меня быть доброй, помогать всем, даже если иногда от этого будет чуть-чуть плохо мне?

***

— Я обещаю, Кнехх. Но что, если твой народ не согласится лететь сюда?

— Я передам вождям нужные слова. Горион научила меня.

Кнехх очень изменился. Мои датчики улавливали изменения в его мозговой активности, да и поведение стало совершенно другим. Не было больше того злобного и немного тупого каторжника.

— Сейла, возьми этот камень, — ультас положил на приборную панель небольшой зеленоватый булыжник, — с ним ты сможешь вернуться.

— Я и так смогу. Улетая, я уже буду знать, что это за сектор и какие у Гориона координаты.

— Возьми. Этот камень только для тебя, для твоего корабля. Других Горион не пропустит. В тебе она уверена.

— На всякий случай… Прощай, Кнехх!

***

— Ты уверена, детка? — Кэйн был всё ещё и тих, и серьёзен.

— Да, Кэй. Что-то такое на этой планете есть, что изменило Кнехха. Ты ведь заметил? Он очень быстро выучил общие языки, усвоил многие вещи, которые, уверена, раньше были за пределами его понимания. А то, что он попросил передать его вождям. Ты ведь читал его дело? Он ведь просто пытался их запугать в прошлый раз, за что и был сослан, а сейчас там есть рациональное зерно.

— Я верю тебе, Сейла. Не верю ему, но верю тебе.

Неизвестная планета с именем Горион стремительно удалялась. Я не стала переходить к Альфа-прыжку сразу после старта, хотела посмотреть на неё издалека. Но не смогла. Как только мы отошли на 400 тысяч километров, Горион резко пропала. Не только с радара, но и визуально!

— Сейла! Куда она подевалась? — Кэйн даже вскочил с кресла от неожиданности.

И тут я вспомнила про камень. Зелёный булыжник. Как сказал Кнехх? С ним я смогу вернуться?

— Хм. Сейчас кое-что проверим, — ответила я.

Переключить тягу на реверс, подождать… Вот она!

— Кэй, я не верю в мистику, но не могу объяснить странности этого места по-другому.

Я зафиксировала в памяти координаты, надеясь на возвращение. Впереди были космос и долгая дорога.

***

Кнехх стоял около пещеры и смотрел в небо. Небольшая точка с белым хвостом отдалялась от планеты всё дальше и дальше.

— Да, Горион, они вернутся. С моим народом. Нашим народом.

***

Космос. Извечная мгла, расчерченная мириадами ярких искр. Невообразимые миры, огненные бури, бездонная тьма чёрных дыр. И нет конца новому, что найдётся в этом хаосе.

Сейла вела корабль по системе Альфа-прыжков, напрямую к планете ультас, минуя основные порты Совета. Ей хотелось быстрее исполнить обещание, данное Кнехху, и вернуться к своим обычным обязанностям.

— Детка, сама справишься? Я пойду прилягу, что-то мне нехорошо…

Кэйн и правда паршиво выглядел, но Сейла была настолько погружена в мысли о Горионе, Кнеххе и своём решении, что не заметила этого.

— Ок, Кэй! Давай в медотсек, я запущу диагностику. Первая кушетка твоя!

Сейла вывела монитор состояния Кэйна на панель в кабине пилотов. Переключилась бы полностью на медотсек, но настолько рваные Альфа-прыжки требовали усиленного контроля. Как только напарник лёг на кушетку, датчики заверещали.

— Температура слишком высокая, воспалительные процессы слизистых верхних дыхательных путей, разрастаются быстро. Пульс низкий. Давление пока в пределах нормы, но падает. Но нет причин, всё чисто! Кэйн, держись, я что-нибудь придумаю!

«Что же он мог такое подхватить? Ели и пили они с ультас одинаково. А что, если… Если Кнехх сейчас там так же? И я не могу помочь. Нет, не буду об этом думать, нужно сначала вылечить Кэйна».

Антигистаминные, противосудорожные, снижаем температуру. Сканирование всего организма. Что это?

На мониторе обозначилась область лёгких, которые были в каком-то налёте. Только вот разглядеть его можно было лишь при сканировании. Это вирус. Похожий по структуре на грибок или плесень.

— Возможно, реакция на пространство Альфа-прыжка? Ведь за две дюжины дней на Горионе всё было хорошо? Кэй, потерпи, я уже запустила очистку организма…

***

— Кнехх? Мы ведь улетели, — у Кэйна всё плыло перед глазами, но ультаса он видел чётко.

— Не Кнехх. Я Горион. Я научу тебя тому, что нужно сказать народу Зейкана, и они пойдут за тобой.

— Слушай внимательно, человек Кэйн…

Где-то на самом пороге сознания Кэйн слышал писк мониторов и торопливые команды Сейлы, которая она отдавала медоборудованию. Он даже успел подумать, что она волнуется. Всегда в минуты волнения, даже страха, Сейла начинала отдавать команды не только импульсами, но и голосом.

«Ей страшно?» — успел удивиться Кэй, и голос Гориона заглушил всё.

***

«Здравствуй, Зейдан! Я принёс тебе благую весть!»

Горион смотрела глазами Кэйна на строгий пейзаж планеты ультас и предвкушала.

***

Зейдан в секторе Ориона — достаточно отсталая планета. Население хоть и пользовалось благами цивилизации, отказывалось жить не по своим канонам. Кланы периодически воевали друг с другом, а сама земля была так же сурова, как и её жители. Терракотовая почва рождала мало растительности. Пустоши редко сменялись лесами, в которых и строили деревни.

Чем жила эта планета — ни Кэйну, ни Горион не было интересно. Достаточно было того, что для жизни на Горион подходили местные жители.

***

— Я пришёл говорить о доблести и храбрости одного из вашего клана!

Кэйн остановился метров за тридцать до начала деревни. Местные настороженно смотрели на него. Женщины стояли наравне с мужчинами, и лишь дети и молодняк не высовывались, но наблюдали за чужаком из-за хижин и из домиков на деревьях.

— Кнехх, изгнанный и осуждённый, спас меня и наш корабль на далёкой планете. Желание отдать дань его поступкам и говорить о нём с вождями привело меня сюда. По вашим обычаям, я прошу остаться в клане до похода к вождям!

После этих слов наступила тягостная тишина. Нарушил её один из мужчин, выйдя вперёд из полукруга сородичей:

— Чужак, которого спас один из нас, может быть гостем. Мирасс проводит тебя.

Ультасы начали расходится по своим делам. После принятия чужака ничего нового, интересного или опасного они не ожидали. На месте осталась лишь молодая женщина. Чёрные косы были закручены спиралями, каменные рожки ещё не приобрели багровый оттенок, какой был у взрослых женщин, синие глаза смотрели настороженно.

— Я Мирасс. Иди за мной.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла в сторону хижин. Кэйн последовал за ней, остановившись лишь у дома старшего клана. Буквально на секунду он прикоснулся рукой к стене и тут же продолжил путь.

***

Шесть дней Кэйн провёл в селении. Он наблюдал за жителями, но старался не вмешиваться. Лишь несколько детей постоянно крутились возле него. А когда настало время идти к вождям, старший сам пришёл за чужаком.

— Они ждут нас, человек Кэйн.

В поход к вождям, которые фактически и правили всеми кланами, старшие собирались один раз в оборот луны. Дорога была недолгой, так как единственный материк на Зейдане достаточно невелик. Уже к вечеру старший, две взрослые женщины и Кэйн были в селении вождей.

Направляясь к отведённой им хижине, пилот остановился перевести дух и облокотился о стену самого большого дома. Кора дерева севвин, из которой и строили свои дома ультасы, была прохладной на ощупь. Старший клана наклонился к чужаку, в его голубых, будто выцветших, глазах сквозило неодобрение, но он так ничего и не сказал.

У большого костра все собрались лишь на следующий вечер. Выслушав вначале старших, вожди разрешили говорить чужаку.

— Я чую, что принёс ты хорошие вести? — один из вождей указал на Кэйна. — Говори.

— Я пилот корабля, на котором летел Кнехх. Он был осуждён на каторгу, но судьба распорядилась иначе. Мы попали на неизвестную планету, и Кнехх помогал мне. Благодаря ему я сейчас могу быть тут и могу потом улететь на свою планету, — Кэйн встал и продолжил, уже обращаясь ко всем ультас. — Кнехх мужественно принял свою судьбу. Он остался на планете, которую назвал Горион! И он зовёт с собой тех, чьи сердца открыты новому! Горион прекрасна, как и Зейдан, хоть и совсем другая. Мой корабль будет ждать новых жителей Горион!

***

Спустя неделю на борт корабля поднялись три десятка ультас. Кэйн сам руководил погрузкой и расселением по каютам, не допуская к этому Сейлу. Короткая предстартовая подготовка — и снова в путь, снова на Горион.

***

«Горион, ты можешь забрать меня насовсем, но отпусти Сейлу! Ты слышишь?! Чёртова груда земли!»

Но Горион не слушала внутренний голос Кэйна.

***

Сейла слишком сильно боялась потерять Кэйна и поэтому не противилась возвращению на Горион. Много раз она пыталась хотя бы завести разговор, но натыкалась на абсолютно пустое выражение столь дорогих для неё глаз.

«Это всё ещё Кэйн. Мой Кэй, который называет меня кучей разных ласковых слов. Который готов к любым приключениям. Который всегда приходит на выручку».

Мысли Сейлы метались, как загнанные в угол зверьки, пока она вела корабль с переселенцами по рваной системе Альфа-прыжков.

Удивительно, но такое количество ультасов на корабле совершенно не создавало неудобств. Сейла периодически заглядывала в их каюты и каждый раз видела одну и ту же картину — ультасы сидели на своих койках, издавая монотонные звуки, похожие на гул пчелиного улья. Она уже не пыталась разобраться, свойственна ли этому народу такая медитация. Лишь надеялась, что после высадки на планете Горион их освободит.

***

Кэйн был абсолютно спокоен. Он так же медитировал, как и ультас, но делал это в кресле пилота. Внутри же шла неумолимая борьба. Влияние Горион было слишком велико, но и Кэйн сдаваться не привык. Он чувствовал себя закрытым в тёмной комнате и пытался найти выход. Хоть маленькую лазейку, сказать Сейле, что он всё ещё здесь. Вначале Кэйн пытался договориться с Горион. Потом кричал, ругался, уставал и переходил на шёпот, но снова срывался на крик.

Внешне ничего не менялось.

***

— Сама ведь заварила эту кашу, теперь думай, Сейла, как выкручиваться. Остался последний отрезок прыжка до чёртовой планеты.

Разговаривая сама с собой, Сейла наводила порядок в мыслях. И ей показалось, что вот-вот найдёт ключ к разгадке.

— А что, если мы сделаем вот так? Как тебе такой финт, Горион?

Корабль резко прервал последний прыжок и завис перед патинированной планетой.

Ультас, наконец, прервали свою медитацию и обратили внимание на происходящее. Кэйн вскочил с кресла пилота и почти прильнул к кокпиту, через который открывался вид на Горион.

Сейла воспользовалась моментом и заблокировала ручное управление кораблём и двери в кабину пилотов.

— Обсудим условия, Горион?

***

Я не могла больше ждать. Неизвестность меня пугала, а надежда — глупое чувство. И мне пришлось заставить Горион разговаривать со мной.

— Мне нужны гарантии, что ты освободишь Кэйна от своего влияния после высадки. Это первое условие продолжения полёта.

— Каким же будет второе?

— Я хочу знать, зачем тебе понадобились ультас и их планета.

— Что ж. Не такой уж и секрет. Знала бы ты, девочка, сколько миллионов лет я была одна. Когда-то на поверхности была разумная жизнь, но я не смогла уберечь их от катастрофы. Кнехх оказался максимально близок по строению разума, и я решила, что остальные ультасы тоже смогут подойти. Не все, но те, что сейчас на корабле, оказались подвластны мне и моим спорам.

— Это рабство, разве ты не понимаешь?

— О, нет! Это благо! Разве ты не заметила, что всего за десяток дней ультас Кнехх стал гораздо умнее? Я знаю, на какие точки нужно надавить для их развития! Они должны быть благодарны, что я смогла заполучить твой корабль!

— Ты не отступишь?

— Нет. Ни за что! Это только начало.

— Мне нужен мой Кэйн. Выпусти его, освободи, и я пойду на посадку. Иначе я не пожалею ничего и никого.

— Запомни про начало, Сейла. Забирай своего человека, он мне больше не нужен. Прощай.

***

Я почувствовал, что клетка, в которой держала мой разум планета, слабеет. Как сквозь дымку стало видно кабину пилота и пилон Сейлы. Но оказалось, что вместе с освобождением я утратил и все силы.

***

Монитор Кэйна показывал вполне нормальные параметры. Он явно не переставал бороться за свободу, отсюда и упадок сил. Горион просто использовала его как батарейку, не щадя ресурсы организма.

Пока Кэй был без сознания, я направила корабль как можно ближе к пещере, в которой мы оставили Кнехха. Высадим и уберёмся с этой чёртовой сумасшедшей планеты!

***

Поверхность планеты после посадки начала вибрировать и гудеть. Это она так радуется? Что ж, недолго ей осталось, я это устрою!

Всё, последний ультас покинул борт моего корабля, можно стартовать. Нужно быстрее выйти на орбиту, и можно будет осмотреть Кэйна.

Как же не хватает рук! Обычного человеческого тела, а не капсулы с остатками меня... Так, соберись, Сейла. Отключить искусственную гравитацию, открыть все двери до медотсека, аварийно отстегнуть ремни безопасности пилота.

Вот так, Кэй, потихоньку, не торопясь, я смогу...

***

Получилось! Сама! Я сама доставила Кэйна в медицинский отсек! Йуху! Это что такое? Кэй?

Чёртова планета!!!

***

Я понимала, что Кэйну ничего говорить не стоит. Горион не освободила нас, споры планеты так и остались внутри моего напарника. Значит, за помощью к Совету нам нельзя.

***

Если бы Сейла могла, то сейчас в кабинете раздался бы горестный вздох. Но вместо этого она направила корабль Альфа-прыжком в Сеть АРСи216, к осколочному полю, оставшемуся после взрыва планеты. Сектор необитаем и достаточно отдалён для плана, который созрел у Сейлы.

***

Кэйн повернулся к пилону Сейлы:

— Детка? Я что-то пропустил? Мы получили задание?

— Нет, Кэй, — голос Сейлы был печален. — Мы прилетели сюда закончить одно дело. Горион, нам нужно кое-что обсудить, покажись.

— Я слушаю тебя, корабль Сейла.

Этого стоило ожидать. Никто не будет так просто отпускать пленников.

— Что всё это значит, чёртов кусок земли? Зачем мы тебе?

— Сейла, детка...

— Не смей меня так называть!

— Хорошо, успокойся! Представь, что не только вы можете быть разумны. Такие недолговечные, даже те из вас, кто мнимо бессмертен. Какие знания вы копите? Какую историю творите? Строите, потом умираете, приходят новые и рушат то, что сделали вы. И забывают. Мы же, планеты, смотрим на эти витки спирали сквозь века! Только мы достойны вершить, судить и сохранять! И я нашла путь!

— Сделать все миры Совета рабами? Заражёнными твоими спорами?

— Нет, это слишком мелочно и только для начала. Мне нужен союз разумных планет.

— И ты планируешь использовать Кэйна? Чтобы влиять на меня?

— Конечно. Вы ведь летаете по заданиям своего Совета по всей галактике. Я подберу пару будущих соратниц.

— Хорошо, Горион, хорошо.

Сейла заблокировала ручное управление и направила корабль в самую гущу осколков.

Больше рассказов читайте в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

История с продолжением

Кто: Юлия Лобачева

Где найти: Юлия Лобачева. Создатель добрых историй. https://m.vk.com/public207390530

Инстаграм @greyrose_julia

Я пишу: истории о людях, их эмоциях и чувствах, мечтах и надеждах, потерях и счастье. В моих историях всегда есть место чудесам и волшебству, зачастую находится место и для счастливого финала.

О чём твоя история? История о том, как сложно бывает понять самого себя, поверить в чудо и начать творить волшебство жизни своими руками.

Глава 1. Ну и ночка

Алина никак не хотела просыпаться. Яркий сон не отпускал, обнимая всё крепче, приглашая сделать ещё шаг в его глубину.

Там, во сне, было так тепло и уютно, так безопасно и спокойно. Совсем не то, что вне его.

Снаружи ждала жизнь, настоящая, сложная, с проблемами, задачами, разными неприятными личностями… Даже во сне Алина понимала, как ей не хочется снова окунаться в действительность.

Запахло чем-то неуловимо знакомым. Девушка прекрасно знала, что это, но во сне никак не могла поймать верный ответ в карусели вариантов. Это разозлило её, она проснулась. Открыла глаза и села. Темно. Тихо. Ничем таким не пахнет, как ей казалось минуту назад. Повернулась на другой бок и натянула одеяло повыше.

Тут же раздался протестующий рык, затем громкий хлопок. Даже зажмурившись, Алина видела всполохи света. Наконец, всё стихло.

Девушка приоткрыла один глаз, потом, осмелев, огляделась. Вместо знакомой с детства комнаты в дачном доме — бесконечное пространство. И её старый диванчик с тайником под сиденьем. И… кот, сидящий в ногах.

— Тишка, что это было? Где мы? А, ты же не скажешь…

Кот посмотрел укоризненно.

— Он не скажет, зато могу я, — и в нескольких метрах от дивана материализовался невысокий пухленький человечек в странном одеянии.

Похлопав себя по карманам, таким же пухлым, он извлёк из нагрудного сложенный несколько раз конверт. Неторопливо расправил его, прочитал имя адресата, шевеля губами.

— Послушайте, что происходит? Кто вы и где мы находится? Это сон? Или... я умерла?

Человечек сбился, взглянул на Алину пристально, потом громко расхохотался.

В следующую секунду Алина в страхе нырнула под одеяло, потому что забавный пухлячок стал расти, заполняя собой пустоту окружающего пространства.

Кот недовольно мявкнул. Человечек в то же мгновение съёжился до уже привычных размеров. Алина судорожно вдохнула сладковатый воздух и неожиданно почувствовала себя лучше.

На всякий случай закутавшись плотнее в одеяло, подошла к загадочному собеседнику и взяла из его рук помятый конверт.

Присев на край дивана, аккуратно разгладила бумагу, пытаясь разобрать надпись.

Кот толкнул её головой под руку.

— Ну же, читаааай уже, мрррр!

Глава 2. Есть, что сказать

— Кот?! Может, я заболела? Точно, не надо было есть всё мороженое. У меня жар. Интересно, что ещё подкинет мой воспалённый мозг? Говорящие коты, растущие гномы!.. Ну и ну...

Алина откинулась на подушку. Кот, тяжело вздохнув, прошёл по краю постели и уселся как можно ближе к девушке, недовольно косясь на пухляка.

— Алина, конверт, — видно было, что кот крайне недоволен тем, что ему приходится говорить по-человечески, но обстоятельства вынуждали.

Девушка, не вставая, наощупь надорвала край конверта и заглянула в образовавшееся «окошко» — просто бумажные листы.

Человечек, который, вообще-то, нисколько не был похож на гнома, многозначительно покашлял в кулак.

— Если ты откроешь конверт до конца, вернуть всё обратно не получится.

Алина опустила руку.

— Ладно. Допустим, я тебя вижу, слышу, но почему я должна тебе верить и вообще принимать во внимание?

Человечек шагнул к Алине, но кот предупреждающе зашипел.

— Ладно. Оставлю вас. Подумай пока...

— Я не хочу ни о чём таком думать! Верните меня домой! Сколько можно!

Человечек опять рассмеялся, но на этот раз стал не ростом с дом, а лишь чуть выше самой Алины.

— Это, к сожалению или к счастью, не в моей компетенции, дорогая моя, но если ты подумаешь и, возможно, решишь, то всё повернётся так, как ты хочешь.

Голос пухляка становился тише, слова повисали в воздухе, не в силах плыть к Алине, и словно растворялись в пространстве.

Девушка с трудом разбирала речь, ещё минуту назад бывшую безукоризненно чёткой, а сейчас ставшую едва различимой в каком-то неясном гуле. Приходилось напрягать слух изо всех сил, чтобы услышать ещё хоть что-нибудь.

— ...или наоборот, — донеслось до неё словно из странного густеющего тумана, который не был виден, но осязался остальными органами чувств.

— Наоборот? Что наоборот? — Алина всплеснула руками, не зная, как понимать происходящее и как реагировать на всё это.

Непонятный гул не усиливался, но и не ослабевал, зато начисто лишал способности думать. Мысли становились медленными, вязкими, тягучими, ворочались в голове запутанным клубком, а у Алины не был сил искать начало нити…

Она легла на подушку, подтянула к себе одеяло и, уже закрывая глаза, прошептала:

— Тиш, мы же выберемся отсюда, да? Вот я проснусь, сейчас я проснусь...

Кот меланхолично наблюдал за происходящим, потом спрыгнул на пол или то, что подразумевало под собой пол, потряс головой, словно желая избавиться от навязчивого гула. Не помогло. Он обошёл диван вокруг — ничего необычного, старый диван, ободранный с одного бока кое-чьими когтями. Запрыгнув обратно к Алине, кот попытался вытянуть конверт из-под руки девушки. Но ни когти, ни зубы помочь ему не смогли. Вздохнув, кот с видимым сожалением аккуратно сомкнул челюсти на запястье хозяйки, постепенно увеличивая силу сжатия. Алина не реагировала. Кот отпустил руку, посмотрел на неё как бы извиняясь — и резко укусил.

— Ай, Тишка! Ты что! — от неожиданной боли девушка подскочила, села на постели, прижав укушенную руку к груди.

— Прррости, иначе не мог тебя ррразбудить, — кот переступил лапами по одеялу, — а спать неееекогда.

Алина привычно погладила кота по спине, пальцы скользнули почесать за ухом, но остановились в сомнении.

— Ой, Тиш, как-то неловко тебя гладить как кота. То есть ты кот, но ты же разговариваешь…

— Веррно, ррразговариваю. Что жжж…

— Да, что? Что мы будем делать? Я… не понимаю вообще ничего из происходящего. Где я? Где мы? Как попали сюда? Кто этот, — Алина кивнула в сторону, — с конвертом. Да и что за конверт. И — нет, я не хочу ничего выбирать, я хочу домой.

— А мне бы рррыбки... — как-то смущённо пробормотал кот.

— Рыбки? Ой, Тиша! Ты же голодный! Боюсь, тут нет рыбы… О, идея!

Алина соскочила с дивана, сгребла постельное белье себе под ноги и подняла половину сиденья. Сунув в одну часть ящика подушку и одеяло, она достала из второй спортивный рюкзак.

— Хорошо, что я так и не разобрала его! Сейчас перекусим!

Девушка открыла рюкзак и вытряхнула содержимое на диван.

Кот скептически потрогал лапой косметичку, небольшую аптечку, обнюхал другие вещи и вопросительно мяукнул.

Алина проверила карманы рюкзака и, наконец, торжественно вытянула вверх руку, в которой оказался зажат пакетик кошачьего корма.

— Уж извини, дружок, весь сразу не дам. У меня всего три таких. Вдруг мы не сможем вернуться домой к утру.

— Лаааадно, — протянул кот, — даваааай.

Девушка открыла пакет, вытряхнула кусочки корма в небольшую металлическую мисочку, которая была заботливо припасена ею как раз для таких случаев.

Для себя Алина припасла бутылку воды и пару зерновых батончиков. Хотя, по её ощущениям, стояла глубокая ночь, перекусить за компанию с разговорившимся вдруг котом было скорее приятно, чем вредно.

— И что будем делать, Тиш? Я начинаю думать, что действительно не сплю, а попала в какое-то... искривление пространства или времени, или всего и сразу. Это могло быть забавно, ведь теперь мне не нужно, скажем, спешить утром в город и ехать на работу. С другой стороны, это странно, и я никак не могу проанализировать происходящее. И этот конверт... Открывать?

— Я бы не спешшшшил… — кот доел порцию корма и теперь умывался, как и все остальные коты в мире, даже не говорящие.

— Но вдруг это способ попасть обратно? Мы же должны как-то вернуться. Может, нам пойти поискать кого-нибудь? Должен же здесь кто-то быть ещё, кроме нас, как думаешь?

Тишка снисходительно посмотрел на хозяйку, но промолчал и на человечьем, и на кошачьем.

— Знаешь, я думаю, нам надо как-то выбираться самим. Этот странный тип, растущий от собственного смеха... Он не выглядит всемогущим.

— Соглааасен, — протянул кот, — и чтоооо?

— Что — что? Сейчас соберу вещи и пойдём.

— Кудааа?

Алина осмотрелась и задумалась. Действительно, куда ни глянь — непонятная серость, дымка, а ещё — ставший тише, но не пропавший совсем гул, который, к счастью, уже не лишал способности размышлять.

— Ты прав. Останемся тут и будем ждать, пока кто-то придёт нам на помощь. Раз мы попали сюда, значит, и ещё кто-то может повторить наш путь. Да?

После недолгих раздумий кот кивнул и вернулся к приятной процедуре умывания.

Глава 3. Ничего не понимаю!

Время тянулось медленно, иногда Алине казалось, что оно вовсе никуда не движется, что окружающее пространство зависло вне всего понятного и знакомого, по ту сторону смысла и разума.

Кот перекусил второй половиной пакетика корма, а сама Алина съела несколько фиников и в очередной раз похвалила себя за лень. Да-да, именно она помешала девушке разобрать рюкзак сразу после приезда на дачу. Поленившись разложить вещи по местам, Алина просто сунула рюкзак в диван, а после ужина и сама не заметила, как заснула, устав с дороги. И теперь оказалось, что всё сложилось наилучшим образом, ведь у заложников неведомого пространства были еда и вода, пусть и всего на день. Но ведь ситуация могла измениться в любой момент.

Алина снова взяла в руки конверт, задумчиво разгладила мятую поверхность, заглянула внутрь. Те же листы бумаги, точнее, их краешки, но ни одной буквы через маленькую дырочку разобрать не получалось. Девушка вздохнула, сунула конверт в рюкзак.

— Тиш, пойдём. Не могу ждать. Куда угодно пойдём, а?

Кот, не раздумывая, спрыгнул с дивана и направился к тому месту, откуда исчез пухлый человечек. Алина подошла, присев на корточки, потрогала поверхность под ногами — гладкая, приятной температуры. Пройдя ещё немного вперёд, девушка оглянулась — её старенький диван выглядел неожиданно несчастным и покинутым… Вернуться и ждать? Ноги почти сделали шаг обратно, но Алина спохватилась, повернулась спиной к дивану и шагнула вперёд. Тишка подбежал к ней, стал путаться в ногах, будто случайно, мешал идти дальше.

— Тиш, ты что?

Но ответить кот не успел: в нескольких метрах от них появился уже знакомый человечек. Сменив костюм с кучей карманов на забавные шаровары и футболку с надписью «Всё ненужное на слом…», он стал выглядеть ещё более странно.

— Скатертью дорога, друзья мои! — с нарочитой улыбкой произнёс человечек. — Ах, нет, простите, не то! — он сконфуженно почесал нос, махнул рукой. — Куда вы решили отправиться?

— Куда-нибудь, — сказала Алина довольно резко, — сколько можно сидеть и ждать непонятно чего.

— Ну, почему же, дитя моё, сидеть и ждать. Ты можешь что-то сделать…

И человечек выразительно поднял брови и посмотрел на руки Алины, но конверта в них не было, и нужный эффект не получился.

— А где же письмо? Ты... Ты открыла его? Хотя, нет, иначе бы… Хмм... Ладно. Хорошо. Давайте присядем и поговорим серьёзно.

Раздался негромкий хлопок, и человечек материализовался на диване. Девушка и кот повернули обратно.

К удивлению Алины, человечек оказался вполне осязаем и при близком рассмотрении выглядел абсолютно настоящим.

Девушка села на край дивана, кот устроился посередине.

— Итак, дорогие... Хмм... Допустим, гости. Очутившись здесь, вы получили редчайшую возможность поработать над... Кхм... Со своей стороны, я готов вам помочь и предлагаю... Кх-кх... Но если вы не хотите, вы можете сразу вернуться... Или нет?

Человечек озадаченно замолчал, потом поднял глаза на кота, напрасно ожидая подсказки.

— Я забыл условия.

Снова хлопок, и он исчез, оставив после себя лиловую дымку.

Не успела Алина возмутиться происходящим, как человечек появился, на этот раз, в костюме и на расстоянии. Видимо, так он чувствовал себя более уверенно. В руках он держал довольно внушительную стопку бумаги. Заметив заинтересованный взгляд Алины, человечек кивнул головой.

— Да, это то, что ты думаешь, моя дорогая. Это твоё спасение. Или нет. Смотря что выберешь.

— Да из чего выбирать-то? Хоть объясните толком! — девушка почти кричала. — Ненавижу выбирать, — добавила она шёпотом.

— Нет, определённо, в этот раз что-то не так. Почему она кричит? — человечек словно обращался к незримому собеседнику. Помолчав, он разделил листы бумаги в руках на две неравные части и положил у своих ног.

— У вас уже есть инструкции, а вот вам и материал для работы. Сделаете — вернётесь.

Хлопок, лиловый дым. Тишина.

Алина устало откинулась на спинку дивана.

— Я решительно ничего не понимаю. Ну, давай посмотрим, что за бумаги он нам принёс, этот недогном.

Девушка подошла к белеющим на полу листкам, взяла их. Вблизи оказалось, что они исписаны мелким почерком, разобрать который — дело не быстрое.

Хлопок. Дымка. Но человечек не появился. Ни в костюме, ни в шароварах.

Зато в метрах десяти в сторону сверкнуло, потом грохнуло, а уже потом раздался возмущённый голос:

— Да что же это такое! Дайте же выспаться хоть сегодня!

Алина переглянулась с котом, и они наперегонки побежали к источнику звука.

Глава 4. Диета отменяется

Пробежав метров тридцать, Алина остановилась. Увидев это, кот сбавил скорость, сделав вид, что просто прогуливался, а вовсе не мчался неизвестно куда, боясь отстать. Обернувшись, девушка увидела вдалеке свой диван, стоящий в круге света, и только. Пространство вокруг оставалось столь же пустынным, что и пару минут назад.

— И чей это был голос? Как думаешь, Тиш?

— Морррок. Мирражжж.

— Хм, ты уверен? Звучало очень по-настоящему. И, — Алина спохватилась, — что ж я опять с тобой советуюсь? Ишь...

— Я умный, я много знаю, к тому же, больше не с кем, — и кот довольно сощурился.

— И правда, сама благоразумность и отзывчивость. Давно ли ты портил мои тетради и тапки, утаскивал важные мелочи со стола? Кажется, тогда ты был весьма далёк от правил поведения котов, живущих в доме. Что скажешь?

Кот дёрнул ухом, переступил лапами.

— Пойдём обррратно.

— Но ведь кто-то кричал! Тут кто-то есть, просто должен быть. И я его найду.

Алёна свернула листы бумаги, что так и держала в руках, убрала в карманы толстовки и зашагала дальше от светлого круга и так манившего к себе дивана.

Через минут пять быстрого хода закололо в боку, девушка была вынуждена остановиться. «Да и осмотреться не помешает», — подумала она. Алина медленно повернулась по кругу, до боли в глазах вглядываясь в мутную дымку, наполнявшую собой пространство.

Хлопок.

— Эй, что за дела? Прекратите ваши шутки!

Хлопок.

Алина бросилась на голос, но вдруг споткнулась на ровном месте и растянулась во весь рост.

— Эй, вы целы?

Девушка вскочила на ноги, чуть поморщившись: содранную коленку саднило, а значит, и спортивные штаны пострадали.

— Кто здесь? Я вас не вижу!

— Странно. Я вас — прекрасно. Вы симпатичная.

Алина на мгновение смутилась.

— Ну, хотя бы где вы? Куда мне смотреть?

— Повернитесь чуть направо, ещё, да, так. Я в пяти метрах от вас.

Девушка зажмурилась, открыла глаза, но всё равно никого не увидела. Отказавшись от попыток разглядеть собеседника, села на пол, скрестив ноги. Подула на коленку, оторвала несколько ниточек от краёв прорези, сунула в карман.

— Ну, ладно. Я — Алина. Вчера я проснулась тут, — она обвела рукой пространство, — ну, или не вчера, я уже не очень уверена.

— Я… — голос запнулся, — я тут был всегда.

— И что вы тут делаете? Вы человек?

— Полагаю, что нет. Я тут есть. Беседую, когда могу, с теми, кто готов. Сейчас вот с вами.

— И… всё?

— Да-а, — в голосе прозвучала неуверенность.

— А что-то ещё вы можете? Кроме бесед?

— Конечно! Всё!

— Вернёте меня домой?

— Кроме этого. Извините, это не в моей власти.

— Так я и думала. Тоже мне, всемогущий. Ладно, кофе можете организовать? И поесть что-нибудь, что ли?

— Сей момент!

Хлопок, дымка.

Поднос с кофейником, сливками, колотым сахаром, сухофруктами в резной чаше, блюдо, накрытое серебристой крышкой.

— Ого! Вот это дааа... Спасибо!

— С превеликим удовольствием!

— Подождите! А те голоса... Я же слышала! Кто это был? Где они?

— Это… Как бы объяснить... Это случайность, они не должны были сюда попасть. Они не готовы...

Алина задумалась. Новая информация могла бы что-то прояснить, но пока этого не случилось.

— Алииина, я еле тебя нашëооол, — донеслось откуда-то.

Девушка оглянулась — кот большими прыжками мчался к ней.

— Тишка! Извини. Ты испугался один?

— Фррр, нет, — оскорблённо буркнул кот.

— Угощайся! — Алина подняла крышку с блюда.

— Мрррр... Слааавно.

— Как неразумно, Алина. Вы полностью доверяете этому существу? — в голосе сочетались недоумение, осторожность и даже некоторая брезгливость.

— Конечно, а что? Этого кота я всю жизнь знаю! Со всех сторон, с лучшей — тоже.

— Хорошо, хорошо, я просто спросил.

Хлопок, дымка.

— Эй, вы тут?

Тишина.

— Хм, кажется, ты ему не по нраву.

— Подууумаешшшь, — протянул кот и аккуратно подцепил кусочек мяса с блюда.

Глава 5. Читать или не читать?

Алина сидела с чашкой уже остывшего кофе, погрузившись в размышления о возможных действиях, сытый кот дремал, свернувшись на подносе для посуды. Это можно было бы назвать идиллией, но, к сожалению, не представлялось возможным.

Хлопок. Дымка.

— Алина, что же вы заставляете меня за вами бегать?

Девушка подняла голову — перед ней стоял пухлый человечек.

— А, это вы… что хотите от меня?

— А я думал, это вы всё время чего-то хотите... Разве нет?..

— Единственное, что я хочу, это вернуться домой. Или проснуться, если это сон. Объясните уже, наконец, где я?

— Дорогая Алина, это уже два действия, как минимум, а вы говорите «единственное». Ну, и потом, я же дал вам ключ к возвращению домой.

— Правда? И где же он?

— В конверте, который вы не открыли, и в записях, которые вы не прочитали.

— Но… Вы же сказали... Вы сказали, если я открою, то вернуться не получится!

— О, нет. Я сказал, что если конверт открыть, то вернуть всё обратно не получится. Это разные вещи.

Алина задумалась, пытаясь вспомнить, но в первую их встречу она была слишком растеряна и, видимо, слушала крайне невнимательно. Да ещё кот, решивший разговаривать по-человечески.

— Тишка, это ты меня сбил тогда, сказал не спешить, не открывать! Может, я бы уже дома была.

Кот дёрнул ухом во сне, не желая принимать незаслуженные обвинения.

— И что теперь делать? — растерянно спросила Алина.

— Действовать, — мягко ответил человечек.

— Ладно. Но… Конверт в рюкзаке, рюкзак на диване, а диван... Где?

— Это уже ваша задача.

Девушка сунула руки в карманы, словно желая спрятаться от необходимости что-то делать, и тут же с удивлением достала из них смятые листы бумаги.

— Кажется, их было больше? — с сомнением протянула она.

— Всё может быть, и всего может не случиться, — человечек улыбнулся, развёл руками, — действуйте, Алина, и результат обязательно будет.

— Но... Как?

Хлопок. Человечек исчез.

— Тишка, хватит спать! Эй!

Алина дёрнула поднос, кот недовольно фыркнул, потянулся, сел и принялся умываться. Как все коты в мире. Будто он был у себя дома, а не в неизвестно где.

— Ну что ты шумишшшь? Я такой сооон видел…

— Слушай, умник, давай помогай. Раз уж мы вместе тут очутились, вместе и выбираться.

— И чего ты от меня ждёшшшь?

Алина ткнула пальцем в листы бумаги.

— Я не умееею читать, — протянул кот.

— Я прочитаю. Слушай и думай.

Хлопок.

Хлопок.

Хлопок.

Всполохи, яркие, разноцветные, заполнили всё пространство. Неясный гул нарастал. Алина вскочила, листы осыпались с её колен на пол, на поднос, где ещё недавно так уютно спалось коту.

Хлопок.

Голоса.

Недоумевающие, возмущённые, испуганные, требовательные, умоляющие, ликующие…

Пространство звенело, сияло.

Алина растерянно крутила головой по сторонам, делая шаг то в одну, то в другую сторону. Наконец, не выдержала.

— Да что же это?! Хватит, хватит, перестаньте!

Хлопок.

Тишина. Звенящая, оглушающая.

— Извините.

Хлопок.

Поднос исчез. Посуда исчезла. Разбросанная бумага исчезла.

Тишина.

Алина опустилась на пол.

— Как я устала от этой неразберихи. Что тут всё время происходит? Не понимаю.

— Хотите кофе? — предупредительно поинтересовался голос.

Девушка покачала головой.

Хлопок.

— Может, я действительно делаю что-то не то? Упускаю шансы и возможности? Не вижу самого очевидного?

Она задумалась.

— Если вспомнить, я всегда была такой. И в детстве, и потом. Боялась решать, выбирать, делать. Ведь проще, когда за тебя это сделает кто-то. С него и спрос. А если что-то не получится, то тоже, вроде как, ты не виноват, ты хороший.

Хлопок.

Всполохи.

С удивлением Алина наблюдала, как цветные вспышки превращаются в линии, а те в свою очередь складываются в стрелки.

Налево и направо.

Висящие в воздухе указатели переливались всеми цветами и тихонько позвякивали.

Алина подошла к ним ближе. Оглянулась на кота. Тишка невозмутимо разлёгся на полу, всем видом показывая отстранённость от происходящего.

— Тиш… — позвала девушка.

Кот молчал.

— Как я могу выбрать, если даже не знаю, что? И... Ой! Бумаги же исчезли! А я так и не прочитала, что там было.

Кот поднялся, и Алина радостно вскрикнула — оказалось, что Тишка лежал на одном из листков.

Девушка подняла его, бережно сложила и убрала в карман.

Повернувшись к стрелкам, снова задумалась.

— Пррочитай, — муркнул кот.

— Ну, конечно. Спасибо, Тиша.

Кот чисто по-человечески вздохнул и подошёл к севшей на пол хозяйке.

— Ну, что там пишут?

Глава 6. Вспомнить кое-что

Хлопок.

— Подождите, Алина!

Девушка подняла голову. Человечек снова сменил одеяние и на этот раз был в пёстрой жилетке поверх длинной рубахи или даже туники, шароварах и расшитых туфлях с загнутыми носами.

— Я должен извиниться. Прежде, чем вы прочитаете эти записи, — он махнул рукой на лист в руках девушки, — я хочу сказать кое-что. Попадающие сюда люди обычно имеют выбор. У вас он тоже был, но цепочка ваших действий или, скорее, бездействия, привела к тому, что выбора почти не осталось. Искренне советую вам выбросить этот лист, а когда вернётесь к вашим вещам, так же поступить и с конвертом. Вы закроете этим себе один из вариантов будущего, зато упростите жизнь.

— Почему я должна вам верить?

— Ну, например, поэтому… — человечек подошёл ближе и протянул Алине материализовавшийся в его руках небольшой короб.

— Что это?

— Вам лучше знать, — улыбнулся пухляк, — это ваше.

— Моё? — Алина взяла короб, оказавшийся довольно тяжёлым.

Аккуратно опустив его на пол, девушка неожиданно для себя ловко повернула короб к себе широкой стороной, нажала на небольшие замочки на торце. Внутри сработали пружины, и крышка легко отскочила вверх.

— Оууу, это и правда твоё, — кот удивлённо смотрел на содержимое короба, — я пооомню это.

Алина, казалось, потеряла дар речи. Она касалась вещей в коробе кончиками пальцев, затаив дыхание, разглядывала забытые предметы.

— Но… Как? Откуда это у вас?

Она подняла глаза на человечка. Тот грустно улыбнулся.

— Когда-то я был на вашем месте, Алина. Вы помогли мне это вспомнить. Я не смог оставаться равнодушным и решил помочь. Забудьте про конверт и этот листок, что снова лежит в вашем кармане. Это неважно. Это не помогло бы вам найти ответы. И задать нужные вопросы.

— А если мне нужна помощь?

Человечек покачал головой.

— Всё, что нужно, вы уже знаете. Осталось только поверить.

— Но вы сказали, что если я откажусь от конверта, закрою себе этим один из вариантов будущего.

— О, я рад, что на этот раз вы слушали меня гораздо внимательнее. Ваши шансы повышаются. Что ж. Тогда я снова оставлю вас на время. Голос остаётся в вашем распоряжении. В пределах разумного.

Хлопок. Дымка.

— Знаешь, кот, кажется, я начинаю понимать…

Алина закрыла короб, взяла его подмышку и подошла к мигающим стрелкам. Свободной рукой она коснулась одного указателя, потом другого. Они погасли. Девушка обернулась.

— Идём. Я знаю, что будет дальше, — и уверенно зашагала вперёд.

Кот недоверчиво хмыкнул, но поспешно догнал Алину и, держа хвост кверху, пошёл рядом.

Они оба даже не обернулись, когда за их спинами зазвенело, заполыхало пространство. И напрасно вежливый Голос предлагал отдохнуть, перекусить, не спешить… Девушка и кот уходили всё дальше.

Когда они почти скрылись из виду, раздался негромкий хлопок, на мгновение материализовался из воздуха человечек, проводил взглядом Алину и кота, довольно кивнул, потёр руки и снова исчез.

Глава 7. Что-то новенькое

— За синие горы,

За белый туман,

В пещеры и норы

Уйдёт караван... (с)

Голос напевал смутно знакомую песню. Алина замедлила шаг, прислушалась, остановилась. Положив короб у ног, покрутила головой — источник звука привычно не находился.

— Эй, это вы? Я не хочу кофе!

Голос обиделся.

— При чём тут кофе? Я просто люблю петь.

Алина уловила тембр, интонации — не тот.

— Извините! Я приняла вас за другого... обитателя этих мест.

— Я привык, ничего. Хотите, ещё спою?

— Ну, если для этого мне не нужно сидеть и слушать, а потом аплодировать, то я не против. Мне нужно идти, да и руки заняты.

Алина взяла короб, погладила подошедшего кота, подхватив его, посадила себе на плечи и пошла дальше.

Ощущения подсказывали ей, что она всё делает правильно.

— Да, я шут, я циркач, так что же?

Пусть меня так зовут... (с) — доносилось вслед Алине.

— Как думаешь, Тиш, это и правда был другой Голос, или он притворялся?

— Не знаааю, может, и тот. Но зачем ему притворяяяться?

— Да, пожалуй, незачем. И всё же интересно. Один приносит, что хочешь, другой поёт, как оперная звезда… Откуда они тут и сколько их ещё?.. Да и где это «тут», понять бы.

— Знаааешь, я бы тоже хотел поняять... Куда мы идëоом?

— Вперёд, мой дорогой кот, мы идём вперёд!

Алина перехватила поудобнее короб и ускорила шаг.

Кот тут же вцепился в толстовку, но даже через плотную ткань когти достали до плеч девушки, и та негромко вскрикнула.

Кот смущённо фыркнул, спрыгнул на пол и побежал рядом.

Пространство вокруг менялось, оставаясь прежним. Вроде, ничего не происходило, но Алина ежесекундно ощущала кожей, как что-то вокруг или где-то внутри, в глубине пространства, становилось другим.

Всполохи света стали ярче и чаще. Голоса то и дело отвлекали, сбивали с ровного шага, с мыслей. Короб поминутно тяжелел. Наконец, Алина приняла решение остановиться и опустила надоевшую ношу. Кот блаженно растянулся на уложенном на пол коробе, но девушка тут же согнала его. Он обиженно отошёл было в сторону, но любопытство тут же привело его обратно.

— Извините, Алина, что мы снова беспокоим вас! Нестройный хор голосов в очередной раз прервал нить размышлений девушки. — Мы очень хотели бы с вами поговорить. Нам есть, что предложить вам, а от вас нам тоже кое-что нужно.

Алина поднялась на ноги. Не то чтобы она испугалась, но хором Голоса с ней ещё не разговаривали, а стоя на ногах, она чувствовала себя увереннее.

— Вы — это кто? Вас много? Откуда вы все берётесь тут? И что от меня хотите?

Казалось, Алина решила получить ответы на все накопившиеся вопросы, раз вместо одного Голоса с ней собрались беседовать как минимум четыре или пять неизвестных... существ? Она не знала, как лучше назвать для себя обитателей пространства. Собственно, и само пространство по-прежнему оставалось непонятным и отчасти пугающим.

Голоса слились в негромкий гул, наверное, совещались, стоит ли отвечать и как лучше это сделать.

— У нас есть нужная вам информация, — раздался, наконец, негромкий низкий голос.

— Можем показать немного, а вы скажете, интересно ли вам это, — присоединился к нему голос помягче.

— Это слишком расплывчатое предложение, — помедлив, ответила Алина.

В ответ она не услышала ни слова. Но через мгновение далеко впереди что-то замерцало. Постепенно всполохи стали вырисовывать прямо в воздухе пространства очертания человеческих фигур. Воздух словно уплотнился, чтобы сохранить призрачные рисунки.

Алина, которая сначала скептически изучала проявляющиеся линии, постепенно опустилась на пол, не отрывая взгляда от происходящего, переводя глаза с одной картины на другую.

В какой-то момент она вскочила, ахнула, закрыла рот обеими ладонями, села обратно.

Голоса молчали, линии переливались, складываясь во всё новые и новые образы,

Не в силах больше смотреть, Алина опустила голову на колени, закрыла глаза, но, казалось, что даже так, опустив веки, она видела вспыхивающие картины своего прошлого. Да, всего лишь воспоминания. Но сколько они в себе таили…

Что-то обожгло руку выше запястья. Девушка с трудом открыла глаза, вяло отодвинула руку — кот укоризненно смотрел на неё, сидя рядом, а на руке краснели следы укуса.

— Ты опять?! Тиша…

Негромкое фырчание.

Алина вдруг поняла, что голоса стихли, всполохи угасли, а сама она чувствует себя немного бодрее.

Хлопок. Дымка.

— Алина, простите! Был занят.

Размахивая руками, складывая их в извинительном жесте, переступая с ноги на ногу, в этот раз, босых, неподалёку проявился человечек.

— Беру свои слова обратно: ваш… спутник... заслуживает большего доверия, чем я мог оказать ему ранее.

— Зато я весьма недовольна его поведением, — и она вытянула повторно укушенную руку.

Человечек нахмурился, почесал в затылке, потом уверенно кивнул и сказал:

— Всё в порядке, Алина. Это защита. Он вас спасал, можно сказать. По-другому не может в силу... своей животной сущности.

— Спасал? — девушка запнулась, вспомнила предыдущий случай.

— Да, пожалуй, что так. Тиша, прости, пожалуйста, я не сержусь больше.

— Лааадно уж, что там, — протянул кот.

— Будем считать, легко отделались, Алина, — улыбнулся человечек.

— Но что это было? Поначалу всё выглядело вполне безопасно.

— Хмм... Попробую рассказать немного.

Человечек плюхнулся на пол, скрестил ноги по-турецки, поёрзал, устраиваясь поудобнее. Кот подошёл к нему, обнюхал колени, голые пятки, потом сел ровно посередине между человечком и Алиной.

— Так вот, — начал свой рассказ Хранитель пространства.

Глава 8. Кто кого

— Теперь стало понятнее? — человечек грустно улыбнулся.

— Да, пожалуй, хотя бы отчасти, — протянула Алина. — А вы хотели бы всё изменить? Исправить? Вернуть?

Человек помолчал, как бы давая девушке самой понять ответ, потом всё же кивнул, видя, что она ожидает его реакции на вопрос.

— Да, хотел бы. Но этот мир так устроен, что я не могу. Нарушу равновесие — и всё рассыплется. А тогда и ваш мир, Алина, будет испытывать побочные реакции. И неизвестно, к чему это приведёт.

— Но ведь такое уже бывало, правда?

— Да, и не раз. Мои… предшественники пытались. Но безрезультатно. В итоге они проигрывали и всё равно вынуждены были оставаться на своём посту, зато в мире людей происходили тем более глобальные катастрофы, чем активнее здесь были действия хранителя.

— Но что же делать? Я хочу вернуться. А о чём говорили Голоса, когда сказали, что у меня есть что-то нужное им? Что это?

Человечек замялся, подбирая слова.

Хлопок. Дымка. Хлопок. Всполохи. Хлопок.

Многоголосый невидимый хор рявкнул так, что воздух заколыхался.

— Мы решили! В обмен на вашу свободу мы заберём нужное нам. Отдадите добровольно — всё будет хорошо. Пять минут вам на размышление.

Алина вскочила на ноги, человечек, кряхтя, поднялся, кот запрыгнул на короб, выгнул спину и зашипел.

— Что вам нужно? Забирайте и…

Хранитель схватил девушку за руку:

— Тссс, молчите, Алина, не соглашайтесь!

Кот фырчал, вцепившись когтями в крышку короба.

— Короб, Алина, берегите его. Эти ваши вещи… Они хранят то, что нужно Голосам. Отдадите — пропадёте!

Алина, не давая себе секунды на раздумья, схватила короб вместе с котом. Тишка вывернулся из объятий, прижался к ногам хозяйки, всем видом показывая готовность защищать её.

Алина села на пол, не отпуская враз потяжелевший короб. Человечек встал за её спиной.

— Хорошо, мы поняли. Не хотите.

Хлопок, хлопок, тьма.

— И где мы? — чуть не плача, спросила Алина.

Хотя кто бы ей ответил. Хранитель сердито сопел, кот бормотал что-то невнятное. Или это кот сопел, а Хранитель бормотал… Темнота была такая, что даже открывать глаза в ней можно было с трудом, такими тяжёлыми стали веки от упавшей на них тьмы.

— Боюсь, это война, — упавшим голосом ответил ей Хранитель. — Голоса во что бы то ни стало хотят получить от вас нечто особенное. Единственное, что нас спасло — у мёртвых этого нет. Потому мы живы. Точнее, потому живы вы, Алина. Меня они не тронут, так, попугают слегка. Они же понимают, что я не в их власти. А вам... Вам понадобятся силы. И моральные тоже. Садитесь аккуратно, отдохните немного, а потом подумаем, что можно сделать.

— Конечно же, выбираться! Сейчас же! — Алина была полна решимости действовать прямо сейчас.

— Мрр, Алина, Хрранитель прав. Сгоррряча принятые решения обычно не самые лучшие.

— А сидеть тут в темноте, где даже дышать сложно, лучше?

— Шшшш...

Алина вздохнула.

— Ладно.

Села на пол, скрестила руки на груди, хотя никто и не видел, и стала ждать.

Глава 9. Послушать кота?

Время, казалось, не двигалось, не в силах преодолевать кромешную темноту, в которой находились пленники.

Бежать или сидеть, ждать или думать...

Какая разница, когда руки так и норовят опуститься. Даже Тишкино мурчание не радует, равно как и ворчание Хранителя не побуждает к действиям.

Алина закрыла глаза, опустила голову и, кажется, задремала. Все звуки растворились.

Тишина стала давящей, но что-то неуловимо изменилось. Девушка подняла голову и с удивлением поняла, что они переместились из места заточения. Теперь они оказались не в круге света, где стоял диван (казалось, он был в прошлой жизни, а уж о дачном домике и вспоминать было ни к чему), не в осязаемой темноте, в которой были ещё минуту назад, не в привычной пустоте пространства, где беседовали с Голосами совсем недавно…

Это было что-то новое. Не пугающее, не дарящее надежду. Абсолютно нейтральное. Алина задумалась, как же описать это место? Мягкий свет, такое же мягкое покрытие под ногами, похожее на мох, свежий воздух. Солнца точно нет, ветра нет, значит, это не открытое пространство. Звуки неясные, но не похожи на звуки города или природы. Похоже, это место изолировано от остального пространства. Что ж. Яснее не стало, но хотя бы опасности не чувствовалось. Правда, и способов выбраться тоже в голову пока не пришло.

— Это что-то новенькое, — Хранитель обошёл по кругу место их появления и вернулся к Алине.

— Вы здесь не бывали?

Он покачал головой.

— Нет, и даже не слышал. Хотя, конечно, я не так давно в Хранителях.

— Но мы же не останемся тут?

— Думаю, стоит пока повременить с экспериментами... Я бы подождал действий противника, так сказать. Они же должны что-то нам предъявить.

— Послууушайте, — кот вышел в середину импровизированного круга. — Я понимаю, что моим словам не обязательно верить, но я чувствую, что мы должны попытаться. Считайте это кошачьим чутьём. Хоть у меня и девять жизней, я не хочу провести восемь из них здесь. Даже если меня будут кормить, как в ресторане.

— У меня совсем никаких идей, — вздохнула Алина.

Кот подошёл к коробу у её ног, положил лапу на крышку и вопросительно посмотрел на хозяйку.

— Может, что-то отсюда поможет?

Алина присела на корточки, погладила короб. Тёплое дерево, казалось, манило прикоснуться ещё, обвести замысловатый узор, а потом открыть секретный замок.

— Что ж, может, ты и прав, давай попробуем.

— Алина, я, конечно, изменил своё мнение насчёт вашего четвероногого друга, но доверять его словам в такой ситуации... Простите моё сомнение… — Хранитель слегка поклонился.

— У вас есть другие идеи?

Молчание.

— Тогда пробуем.

Хранитель отошёл в сторону и даже отвернулся, иллюстрируя своё категорическое нежелание участвовать в сомнительном действе.

— Я умываю руки, — сказал он. Но его никто не услышал.

Мягко щёлкнула крышка короба, кот издал восторженный мявк, Алина прерывисто вздохнула. Хранитель с трудом сохранял невозмутимость, ловя себя на абсолютно человеческом любопытстве. И, хотя он был не согласен с предложением кота — кота! — ему было чрезвычайно интересно, что в итоге получится.

Глава 10. На тысячу шагов ближе

Хранитель переминался с ноги на ногу, потирал руки, прятал их в карманы и снова шагал туда-сюда, не поворачивая головы.

Алина и кот что-то обсуждали, но так, что было совершено не разобрать слов. Конечно, Хранитель мог добавить громкости посредством своей простенькой магии, которая позволяла ему исчезать и появляться, менять одеяние, делать прочие мелочи, не меняющие баланс магических сил в этом и человеческом мирах.

Наконец, он не выдержал.

— Послушайте, Алина и вы, уже вполне уважаемый мною кот. Раз уж я тут с вами нахожусь, было бы неплохо всё же соглашаться со мной в некоторых моментах, как вы считаете? — Хранитель повернулся на пятках, покачнулся и чуть не упал, увидев, что девушка и кот исчезли.

Впрочем, это оказалось легко объяснить: хотя шаги и голоса были почти не слышны, магии Хранителя хватало на то, чтобы увидеть, что его недавние друзья, а теперь… противники, что ли? Но ведь противник у них один, а тут что же получилось?.. Некогда думать… Алина и кот ушли недалеко, шли медленно, словно не нужно было никуда торопиться. Короб унесли с собой. На полу, там, где сидела девушка и перебирала содержимое загадочной коробки, остался лежать небольшой блестящий кругляшок. Хранитель поднял его, покрутил в руках, ойкнул, уколовшись, и вспомнил то, о чём почти не думал, о своей человеческой жизни.

***

Как он оказался тут, не смог бы рассказать никому, ибо не понимал толком. Прошлое подёрнулось дымкой, туманом забвения. Лишь изредка что-то действовало как лёгкий ветерок, сдувало пелену, позволяя ненадолго вернуться, пусть и только мысленно, в прежнюю жизнь. Не то чтобы Хранитель жалел о своём решении, нет, скорее, наоборот, он был счастлив, что однажды принял неведомый подарок и остался на границе сна и яви, отказавшись от скучной человеческой рутины и одиночества.

Сейчас же появление Алины всколыхнуло чувства, воскресило, как живая вода, пусть и ненадолго, эмоции и какие-то давно забытые надежды.

Зато Голоса почему-то именно сейчас решили провернуть своё. Вместо приятных бесед пришлось заниматься выживанием и спасением себя и Алины. Ну и кота, да, куда уж без него. Тем более, этот конкретный представитель их семейства оказался весьма неглуп. Хотя и проявлял чрезмерную инициативу. Вот как сейчас.

Хранитель вздохнул. Конечно, его предупреждали, что работа нервная, но всему же есть предел!

Он дважды хлопнул в ладоши — и перед ним появился небольшой столик на манер барного, чашка кофе и вазочка с печеньем. Неизвестно, сколько ещё ждать беглецов. Да и смогут ли они вообще вернуться. Но он попробует их дождаться. Может, не так долго и ждать-то.

***

Пока таким образом человечек успокаивал свои мысли, девушка и кот шли всё дальше. Ориентироваться было сложновато, но Алине хотелось надеяться на чутьё кота и свои ощущения. А они говорили, что надо идти. Даже если кажется, что они ходят по кругу, а голоса бормочут что-то неразборчивое, сбивают с пути.

Алина думала, что они и вправду ходят кругами, хотя как это понять, если всё, что тут есть, похоже на такое же «всё» три минуты назад. Всполохи мигали, отвлекая, мешая сосредоточиться, воздух плотнел.

Короб то тяжелел, то становился легче, но Алина не давала себе труда понять причину: есть ли она, нет, не так важно.

Чем дальше они шли, тем плотнее и мутнее становился воздух, вдохи давались всё труднее, хотелось сеть, а лучше, лечь и лежать, заполнив свои мысли окружающим туманом. К тому же, температура воздуха явно стала выше. Алина стянула толстовку, бросила на пол, не глядя, медленно пошла дальше. Кот обнюхал брошенную вещь, но ничего не сказал, и поспешил за хозяйкой, насколько позволяла ему навалившаяся усталость.

Прошло ещё какое-то время. Алина поняла, что ноги совершенно отказываются идти дальше.

— Тиш, давай пройдём ещё тысячу шагов и устроим привал. Кажется, я уже не понимаю, куда иду и зачем, и кто я вообще…

— Соглааасен, — протянул кот, стараясь не отстать.

Сбиваясь, Алина отсчитала не больше трёхсот, когда туман стал светлеть. Она ускорила шаг и тут же запнулась обо что-то мягкое. Толстовка. Её толстовка, брошенная где-то позади.

Может, всё же, это другая? Нет. Точно её. Алина в недоумении оглянулась вокруг — ничего больше не изменилось.

— Мы что, шли назад?

— Неет, — протянул кот, — точно нет. Я хоть и не собака, но ориентируюсь по запахам прекрасно.

— Раз ты такой замечательный, может, выведешь нас отсюда?

— Прредлагаю всё же пройти тысячу шагов и посмотреть, куда мы придём.

— Ты веришь в магию чисел? Может, нам пройти семьсот семьдесят семь шагов или девятьсот девяносто девять?

— Пойдём, — кот, задрав хвост, решительно направился дальше.

Алина подхватила толстовку и пошла за ним. Что-то беспокоило её, но она никак не могла поймать нужную мысль.

— Тиша, ты ничего не чувствуешь? Мне всё время кажется, что в спину кто-то смотрит.

— Мрр, нет, я бы это ощутил… Идëммм.

— Всё-таки, что-то есть. Мне изначально это место не нравилось, а теперь, проведя тут столько времени, я вообще не в силах тут находиться ещё хоть минуту!

Алина шла всё медленнее. Наконец, совсем остановилась.

— Подожди, кот. Стой. Я поняла.

— Пойдём, потом скажешь. Осталось всего двести шагов. Да, я считал. Шагай.

Девушка вздохнула и поплелась за бодро бежавшим всё дальше котом. На ходу натянула толстовку, сунула руки в карманы и с удивлением вдруг вытащила из одного сложенный несколько раз листок бумаги.

Бросив взгляд на Тишу, аккуратно развернула лист, не останавливаясь и не ускоряя шаг. Улыбнулась, увидев не мелкий неразборчивый текст, а детский рисунок. Он казался знакомым. Множество мелких деталей, яркие цвета, забавные персонажи — всё хотелось рассматривать.

— Что ты нашла? — кот вернулся, заметив, что Алина отстала и что-то разглядывает. — Это что-то полезное?

— Может быть. Смотри.

Кот обнюхал рисунок, потрогал лапой.

— Знаешь, я даже его помню.

— Ты? Откуда?

— Это же твой рисунок. Забыла? Ты всегда рисовала такие... сюжеты. В детстве. Говорила, что они волшебные и обязательно сбудутся.

Алина покачала головой.

— Надо же. Не помню. Но дети всегда верят в чудеса.

— А что насчёт тебя?

— Я уже выросла.

— Пррравда?

— Конечно, — обиделась девушка.

Кот усмехнулся в усы и промолчал.

Алина убрала рисунок в карман и шла теперь, придерживая его рукой, словно он мог исчезнуть.

— Тиша! Подожди!

— Шшаги кончились. Жду. Смотррри…

В голосе кота было такое искренне изумление, что Алина побежала к нему и остановилась, как вкопанная, увидев, чему удивился кот.

Деревянный короб, который был найден ими тысячи шагов назад, лежал, как ни в чём ни бывало, в нескольких метрах от них.

Алина недоверчиво вытянула руки вперёд, повертела ими. Когда они стали свободными от тяжёлой ноши, она не смогла бы сказать. Ей казалось, она уже настолько привыкла нести короб, что он прирос к рукам, а вышло совсем не так.

— Странно, — пробормотала она, подходя ближе.

— Он закрыт, я посмотрел.

Девушка повертела короб — крышка была в порядке, следов повреждения не было.

— Что ж. Наверное, я оставила его где-то там, когда шла, как в тумане. Но… Тогда как он оказался здесь? Хотя, чему удивляться. Тут мало что объяснимо с привычной точки зрения.

— Верррно.

— Чудеса, говоришь? Сбываются?

Алина почувствовала давно забытое ощущение происходящего прямо сейчас волшебства. Хотя она находилась в непонятном месте уже какое-то время, она чувствовала себя как угодно, но не хорошо. А сейчас что-то изменилось в ней. В груди щекотало крохотное пока предчувствие счастья. Это было непривычно и радостно.

— Хорошо. Пусть сбываются.

Она вынула из кармана рисунок, бережно расправила, положив на крышку короба.

— Теперь... Ждать?

Глава 11. Моё!

Хранитель давно допил кофе, но по-прежнему сидел, задумавшись. Вспоминал, вспоминал. Ту жизнь, о которой забыл, когда принял нынешнюю.

Когда-то, непостижимо давно, он был обычным человеком, школьным учителем. У него была семья, немногочисленные друзья, пожилые родители. Каждодневная рутина, в которой не было места чему-то ещё. А он, как ребёнок, обожал сказки, сочиняя их по одной в неделю на каждый субботний урок. Дети, его ученики, всегда с нетерпением ждали новых историй. И хотя это приносило будущему Хранителю определённую радость, всё равно в его жизни не было полного счастья. И он искал его на страницах книг. Пока однажды не проснулся среди ночи в полной пустоте, подсвечиваемой разноцветными всполохами. Голоса пояснили ему, что их миру нужен Хранитель взамен прежнего, а он, школьный учитель, сочиняющий сказки, как нельзя лучше подходит на эту роль.

Надо ли говорить, что ответом было согласие?

Наверное, взрослый человек, радостно принявший непонятное и странное, насквозь пропитанное волшебством, не может в полной мере зваться взрослым. Но так случилось. И загадочный мир обрёл нового Хранителя, который был абсолютно счастлив в нём. Что осталось в прошлом, было уже не важно. И Хранитель даже не задумывался, как идёт его прежняя жизнь без него.

Изредка в мир попадали случайные люди. Кто-то исчезал тут же, как те, что попались Алине — да-да, конечно же, Хранитель был в курсе всего происходящего. Несмотря на некоторую свою рассеянность, он умел подмечать нужное.

Другие же гости оставались на время и, возвращаясь обратно, неуловимо менялись изнутри. Не сразу понимая и принимая изменения, они начинали новую жизнь, постепенно впуская в неё то, чего в ней не хватало. Каждому своё.

Хранитель полагал, что нынешняя гостья, Алина, тоже вернётся другой. Оставалось немного подождать, а потом, спустя время, ненавязчиво, через сны, узнать, что получилось.

Он вынул из кармана недавнюю находку, металлический значок, потёр его о рукав и приколол к воротнику пиджака. Потом, вдруг смутившись, снял и убрал обратно в карман. Не вынимая руку из этого кармана, мечтательно улыбнулся и исчез.

***

— Почему ничего не происходит? — Алина нервничала.

— Ты что-то забыла, наверное, — тихо ответил кот.

— Что? Я не могу ничего сделать.

— Подумай.

Алина погладила рисунок, отложила в сторону. Задумалась ненадолго, потом аккуратно открыла короб. Он оказался почти пуст, хотя в прошлый раз был заполнен предметами.

— Здесь почти ничего нет. Зато, — Алина достала записную книжку и пролистала страницы, — ой… Смотри, Тиш! Ты помнишь?

Каждая страничка служила полотном для рисунков, небольшие листы были заполнены от края до края набросками, небольшими сюжетами.

— Да, я помню… Вот моё желание на новый год. Мне было семь. Оно сбылось, и было так здорово! А вот желание на день рождения в тринадцать. И оно тоже, к сожалению, сбылось.

— Вот это я уже помню, да, — кот тихонько тронул лапой страницу.

— Но как она оказалась здесь, эта книжка? И мой альбом, и этот рисунок? Что же это за место?

Кот помолчал, понимая, что от него не ждут ответа.

— Я поняла. Наверное, я поняла. Это моё Несбывшееся. Мои забытые мечты. Но что мне с этим делать?

Возник уже знакомый гул, редкие всполохи расцветили пространство. Голоса наперебой заговорили с Алиной, все громче и громче:

— Оставь это здесь, забудь, и всё останется, как было.

— Ты просто проснёшься в своей комнате.

— Мы забудем, что ты была здесь, ты никогда не вспомнишь об этом.

— Просто откажись!

Алина вскочила на ноги.

— Нет! Это моё и всегда будет моим!

Хлопок. Дымка.

— Правом Хранителя я останавливаю вас и прошу уйти! Алина приняла дар, и вы не можете больше настаивать.

Хранитель в накинутом поверх костюма расшитом мерцающем плаще вскинул руки вверх.

Грохот, вспышки и… тишина.

— Хорошо. Вы правы, Хранитель. Но помните: срок ещё не прошёл. Мы можем вернуть её сюда, если…

— Да, я помню. А сейчас уходите.

— Что это значит?

— Ты знаешь все ответы, девочка моя. Ты победила сейчас, пусть неявно, пусть ненадолго. Послушай своё сердце. Твой дар — творить и помогать. Береги его, расти его и я, Хранитель твоего мира, буду безмерно счастлив этому.

Алина стояла молча и чувствовала, как где-то внутри неё разгорается тёплый мягкий свет. Он не обжигал, а освещал и согревал. Обнимал и направлял.

Да, теперь она знала, куда идти.

Она закрыла короб и, прижав его к себе, сделала несколько шагов.

***

Диван стоял там же, в круге света. Кот с довольным урчанием свернулся на подушке. Алина, улыбнувшись, забралась на диван с ногами.

— И... Что теперь? Тиш?

— Мррррр...

— Кот?

— Мяу… — кот прикрыл глаза, всем видом выражая недоумение, мол, что неясно, я же ответил.

Алина вздохнула: кажется, чудеса заканчиваются. Потом снова улыбнулась. Нет!

Они только начинаются! И отныне творить их будет она!

Больше рассказов читайте в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Поездка в «никуда»

Кто: Соколов Константин

Где найти: https://vk.com/professorkc

Я пишу: Я пишу различные фантастические рассказы. Иногда добавляю в них юмор или мораль.

О чём твоя история? Обыкновенная поездка на новейшем поезде внезапно обернулась трагедией. Три пассажира оказались в загадочном месте с крайне жестокими условиями. Днем жара, а ночью кислотные дожди. Девушке, военному и студенту предстоит выяснить, что скрывается за пределами старого вагона. Смогут ли они пройти все испытания этого мира?

L1. Конечная остановка

***

Плавайте поездами аэрофлота.

***

Гробовую тишину развеял громкий женский крик. Михаил открыл глаза. Но вместо светлого потолка в своем купе обнаружил над собой ободранную третью полку. Молодой человек закрыл глаза и медленно открыл. Но это был не сон. Спрыгнув вниз, он чуть не провалился. Пол, как и весь вагон, был в очень ветхом состоянии.

— Вот это я поспал, — вздохнул парень и крепко прижал к себе рюкзак. — Ложился в новом поезде, а проснулся…

Но договорить ему помешал всё тот же женский крик.

— Есть тут кто-нибудь? Отзовитесь, пожалуйста.

— Да, дуло мне в дупу[1], это что за едрить-заводить, — послышался голос с другой стороны вагона.

— Кто там? — раздался женский голос. — Я тут, у двадцать шестого места.

Михаил накинул рюкзак на спину и быстрым взглядом оглядел соседние места. Кроме разбросанных старых тряпок и битого стекла на полу лежал молоток.

— Пригодится, — сказал парень и заткнул его за пояс.

— О, студент, твою ж мать, хоть кто-то живой, — сказал мужик в тельняшке и брюках цвета хаки. Обут он был в берцы, так что по разбитым стеклам шел смело.

— Вроде, да, — отряхнув пыль с кроссовок, сказал Михаил. — Тут еще кто-то есть.

Вояка бодро пошел вперед. Миша последовал за ним. Через несколько шагов им навстречу вышла молодая девушка с красивыми глазами третьего размера.

— Кто вы? — полушепотом спросила она и направила на мужчин скальпель.

— Я Миша, — сказал парень и выставил перед собой руки.

— Сержант Дмитрий Петренко, — представился вояка и вытянулся по струнке. — Девушка, опустите оружие.

Блондинка опустила руки, но скальпель так и не убрала. Левой рукой она взяла сумочку и повесила ее на плечо.

— Меня зовут Марина Александровна, — девушка убрала нож в сумку. — А где все остальные?

— Пока только мы.

Девушка посмотрела в коридорное окно, но оно тоже было покрыто серой пылью. Заметя ее взгляд, Миша провел рукой по стеклу. Видимость не улучшилась.

— Надо понять, где мы находимся, — сержант хотел выбить окно, но передумал. — Попробую выйти на улицу.

— Я пойду поищу других, — девушка решительно направилась к переходу в другой вагон.

— А я пойду к машинистам, — Миша направился в противоположенную сторону.

Спустя десять минут все трое собрались в середине вагона.

— Все двери будто заварены.

— С той стороны тоже.

— Мне удалось найти ключик, хоть и не золотой, — сказал сержант, показывая на пожарный топор. — Пора выглянуть наружу.

Дмитрий зашел в крайнее купе и со всей силы ударил по стеклу. Топор отскочил и чуть не попал по лбу. Но сержанта это не остановило. Удар. Еще один удар.

Марина поправила кофту и начала отряхивать светлую юбку. Затем осуждающе посмотрела на студента.

— А ты чего стоишь? — закричала девушка. — Иди помоги ему. Глазеет тут.

Миша не стал спорить и молча пошел на помощь. Сержант так отчаянно долбил в окно, что тельняшка полностью намокла от пота.

— Давай теперь я.

— Ага. Бей сюда. Устанешь, заменю тебя.

Спустя полчаса первое стекло рассыпалось. А еще спустя час раскололось второе. В вагон подул влажный прохладный ветерок.

— Неужели вы справились, — девушка была на взводе. — Наконец-то свежий воздух.

— Подсоби, студент, — сержант положил ладонь на плечо Михаила и одним махом очутился на улице.

— Что там?

Но ответа не последовало. Миша выглянул в окно. Сержанта не было.

— Эй, мужик, ты где?

— У меня телефон не работает, — блондинка истерично жала на экран. — Где этот солдат?

— Сержант, — поправил ее Миша.

— Да хоть генерал, где его носит, — внезапно девушка побелела и быстро затараторила. — Может, с ним что-то случилось, он не разбился, когда прыгал?

Миша топором подравнял выпирающие острия и неспешно начал вылезать. Вдруг девушка схватила студента за шею с такой силой, что чуть его не задушила.

— Не оставляй меня одну.

— Хочешь, иди первая.

— Я боюсь. Боюсь, что порву колготки.

— Тогда сними их, — улыбнулся студент и спрыгнул вниз.

То, что увидел Михаил, поразило его сильнее, чем пробуждение. На ржавых путях находился странный состав. Он состоял из нескольких вагонов, прицепленных к старому паровозу. Причем вагоны были из разных эпох. Тут был и деревянный вагон из старых фильмов про революцию, и вагон из вестерна. Был и вагон-платформа, покрытый серым брезентом. Объединяло эти вагоны то, что они были полуистлевшими и вросшими в землю. Михаил попятился, чтобы оглядеть весь состав, и чуть не упал. Рядом проходил еще один путь. Он был длиною всего в два вагона. Внезапно начинаясь и так же внезапно заканчиваясь.

За поездом возвышалась гора. Странный состав застрял между двумя туннелями. Из одного он выехал, а в другой так и не заехал. Повернувшись спиной к поезду, Михаил увидел перелесок, а за ним простиралось бескрайнее поле.

— Где девушка?

— А? — от внезапного появления сержанта студент чуть не подпрыгнул на месте.

— Я спрашиваю…

— Была в вагоне, — Михаил грубо ткнул пальцем в грудь вояке. — А ты куда исчез?

Сержант сплюнул и молча побрел к разбитому окну.

— Марина, ты здесь?

— Вы всё же вспомнили обо мне, — ответила Марина таким голосом, будто отчитывала школьников за плохое поведение.

— Давай, помогу спуститься, — Миша протянул руку, но Марина проигнорировала ее.

— Сама слезу, джентльмен хренов.

Но выйти девушка не успела. Сержант левой рукой остановил ее, а правой прикрыл рот.

— Тихо.

Вдалеке послышался глухой стук. Внезапно наступила тишина. Небо потемнело и приобрело фиолетовый оттенок, а затем раздался гром. Сержант потянул студента за рюкзак. И они вновь оказались в вагоне.

L2. Вода

***

Aqua et panis, vita canis.

[Вода и хлеб — жизнь собачья]

***

Дождь барабанил по крыше уже больше часа. Капли с шипением приземлялись на пол. С каждой каплей пол проедало всё глубже.

— Это что за хрень? — спросил Михаил, когда вся троица села в соседнее купе.

— Нам нужна вода, еда и тепло, — отрапортовал сержант, а затем указал на студента и девушку. — У кого что есть?

Марина открыла сумку и долго в ней рылась. Наконец достала маленькую бутылочку с водой.

— У меня есть вода.

— А у меня свет и тепло, — хмуро пошутил Миша. В руке он вертел зажигалку, но, не увидев поддержки, опустился на колени и поднял нижнюю полку. — Нам надо тщательно осмотреть вагон.

Сержант молча вышел из купе. А блондинка продолжала копаться в сумочке.

— Как меня достал этот шум.

— Какой?

— Твой голос, — девушка с силой бросила сумку на стол. — А также стук дождя и шипение.

— Ты не хочешь помочь? — Миша встал напротив блондинки. Их глаза встретились. От общей ненависти можно было развести костер.

Марина резко повернулась на каблуках — так, что ее хвостик хлестанул парня по лицу. Миша сжал кулаки. Затем глубоко вздохнул. И медленно выдохнул.

— Едрить-заводить вас шомполом и кривым стартером.

— Похоже, сержанту улыбнулась удача.

— А к тебе она повернулась задом.

— Да, — выдохнул студент, — хорошеньким задом.

Когда все собрались возле сержанта, тот, улыбаясь, показал на огромный чемодан. У него был всего один недостаток. Он запирался на внушительный замок.

— И? — Марина махнула рукой и вышла в коридор.

— У меня есть ключ, — Миша вынул молоток.

Замок поддался с третьего удара. В чемодане находились различные склянки с порошками, толстые резиновые перчатки и мешочек с сухарями. Всё добро разложили на соседней «кушетке».

— Интересно, что это за порошок?

— Мариночка, — елейным голосом Михаил позвал девушку, — ты не хочешь сухари с сахарной пудрой?

— Ты че, шарила, совсем ёкнулся!

Михаил взял маленькую склянку и быстро побежал к разбитому окну. За ним, не отставая, несся сержант.

— Стой! — студент медленно «посолил» набежавшую лужу. От чего та еще больше шипела. — Неси другие банки.

Несмотря на общее количество банок, порошков в них было три вида. От белого лужа шипела и почти мгновенно прожигала пол. Розовый никак не реагировал. А желтый «успокаивал» лужу.

Держа пустую банку в резиновых перчатках, студент наполнил ее каплями дождя.

— Кто первый? — спросил Миша, когда «вода» после добавления желтого порошка перестала бурлить.

— Вы оба дебилы! — вскрикнула Марина, когда сержант потянул свои руки. — Не смейте пить. Я сейчас.

Когда Марина вернулась, в руках у нее были оранжевые полоски. Она положила одну в банку, полоска изменила цвет на зеленый.

— И?

— Нейтральная. Но я не уверена, что это безвредно.

Сержант взял банку в руки, понюхал. Окунув кончик мизинца, Дмитрий облизал его. А затем медленно сел на корточки и завалился на бок. При этом банку из рук он так и не выпустил.

— Отравил!

— Это ты сказала — «можно».

— Угораздило меня остаться наедине с таким.

— Каким таким? — Миша сжал кулак, но, глубоко вздохнув, спокойно сказал: — Надо его привести в чувство.

Девушка достала из сумочки нашатырный спирт и поднесла его к носу сержанта. Тот сразу же открыл глаза.

— Живой? — Миша подал руку и помог подняться.

— Наверное, — сержант потер лицо. Выглядел он слегка потерянным.

Михаил взял банку с «ядом» и насыпал в неё розовый порошок. Жидкость стала красной. Но уже спустя минуту вся краснота осела в виде осадка на дне банки.

— Я не буду, — взвизгнула Марина.

— Пропущу,— сержант всё еще был бледным.

Миша осторожно сделал глоток. Затем еще. Выпив половину, бодро «хыкнул», будто выпил стакан спирта. Сержант выхватил банку и допил содержимое.

— Ну, что же, с водой мы разобрались.

***

Во время обыска всего вагона героям удалось найти керосиновую лампу, бутылку с горючей жидкостью, несколько ветхих одеял и еще мешочек сухарей. Всё это время дождь не переставал лить. После беготни по вагону прохлада воспринималась очень хорошо. Но уже спустя час каждый мечтал о кружке теплого чая.

— Что будем делать?

— Пока льет дождь — ничего.

— А потом?

Свет «керосинка» давала слабый. Съев по паре сухарей и запив «химической водой», ребята кутались в одеяла. Стук дождя и шипение в крайнем купе действовали на нервы. Но это всё было ерунда, по сравнению с главной проблемой. Что делать дальше.

— Я уверена, нас спасут!

— Я тоже уверен, — Миша прижался к Марине. — Уверен на все сто, что никто не знает, где мы.

— Хватит наваливаться. Может, я замужем.

— Бедный малый. Мне его так жаль.

Сержант сделал пламя поменьше. Купе погрузилось во тьму. Редкие вспышки молнии освещали силуэты деревьев. Марина невольно вжалась в стену. И не то задрожала, не то заплакала.

— Да едрить-заводить, конечно, нас спасут.

— Такой большой, а в сказки веришь.

— Завали хлебало.

Дождь барабанил по стеклам и крыше, в крайнем купе шипел пол. А под одеялами, прижимаясь друг к другу, ютились пассажиры странного поезда.

L3. Надежда

***

Надежда умирает последней,

А глупость — бессмертна!

***

Это было очень жаркое утро. Михаил скинул с себя одеяло и сладко потянулся, отчего чуть не упал на пол. Всё тело затекло. Ужасно хотелось есть. Оглядев купе, студент обнаружил только девушку, которая продолжала кутаться в одеяло.

— Эй, вояка, ты где? — Миша выглянул в проход.

Подождав минуту, студент накинул рюкзак и пошел в купе с разбитым окном. Пол в нём после кислотных луж был похож на дуршлаг. Сквозь него виднелись рельсы. Осторожно, шаг за шагом, Миша добрался до окна. Несмотря на то что дождь закончился, выходить студент не спешил. Если вечером было мокро и холодно, то теперь было противно душно. Испарение было таким интенсивным, что перелесок, находившийся всего в десяти метрах от вагона, был едва различим.

— Сержант, твою мать любить интегралом! — в очередной раз крикнул Миша.

— Что случилось? — у входа в купе стояла Марина. Прическа у нее была под стать одежде, проследив за Мишиным взглядом, она добавила: — Сам козел!

— И тебя туда же.

Наговорив друг другу комплиментов, ребята замолчали. Тишину разбавил сильный стук. А затем в окне появился сержант.

— Руку подай, — на сержанте было накинуто одеяло, а на лицо намотана тельняшка.

— Как погодка?

— Я вчера в бойлер воды налил. Чистой, — проигнорировал сержант Михаила. — Так что пойдем завтракать.

Завтрак был такой же скудный, как и ужин. Но то, что рассказал сержант, было интересно: на крыше соседнего вагона расположены большие тарелки, такие используют для спутниковой связи. Возможно, в том вагоне есть что-то, что поможет спастись.

— А если это просто гнёзда местных птиц? — Миша скептически посмотрел на довольного военного.

— Тогда на обед у нас будет яичница.

— Ну и чего сидите? — девушка пыталась причесаться, но волосы ее не слушались. А макияж был размазан по лицу.

Миша и сержант переглянулись и пошли на разведку.

— Зачем ты рюкзак взял? — сержант снова повязал тельняшку на лицо. — Лучше найди себе маску. Я пока из палок делал лестницу, чуть не задохнулся.

Нужный вагон стоял сразу после открытого вагона-платформы. Но пока ребята до него дошли, они все пропотели.

— Жесть жара.

— Хватит ныть, — сквозь зубы прорычал сержант. — Молоток у тебя с собой?

— Конечно.

— Попробуй сбить замок.

В это время сержант, ловко цепляясь руками за выступы, полез наверх. Через мутные окна ничего не было видно. Держась одной рукой за мокрую крышу, другой он достал топор. Не успел им взмахнуть, как пальцы заскользили. В последний момент вояка успел откинуть топор. И теперь вместе с ним лежал на земле.

— Уже устал? — студент протянул руку, но сержант продолжал лежать.

— Ты замок сбил?

— Нет, за полетом твоим наблюдал, — но улыбка Михаила исчезла с лица после строгого взгляда военного. — Может, лучше я топором замок открою, а ты молотком в окно покидай.

Но, как выяснилось, стучать в окно было бессмысленно, а пробить стены не получалось. После дождя они были покрыты каменной коркой, от удара по которой от топора отлетали искры. И пока один бил по замку, другой собирал дрова для костра. Несмотря на сильную жару, надо было готовиться к худшему.

Спустя час замок поддался. Ребята навалились вдвоем, но дверь только заскрипела.

— Дохляк, хватит филонить, до дембеля еще далеко!

— Вертел я твой дембель, я устал, я хочу есть, я хочу пить.

— А в дышло не хочешь?

Ругань уже переходила в драку, когда появилась Марина. Она всё-таки справилась с волосами и выглядела намного лучше. И даже тряпичная маска из полотенца вносила свой шарм.

— Мальчики, я вам воды принесла.

После небольшого перекуса ребята успокоились. И взялись за дело с новыми силами. Когда в очередной раз толкнули дверь, она поддалась.

— Я первый, — сержант бодро запрыгнул в вагон.

— Иди, — сказал Миша, а шепотом добавил: — в пень.

— Лучше бы ты первым пошел, — сказала Марина, подойдя к студенту. — Тебя не так жалко.

Миша внимательно посмотрел на девушку. Ему было не ясно, шутит она или флиртует. Вот с военным было всё просто. Он его бесит. Но без него нельзя. Пока нельзя.

— Залезайте, тут такое, — голос у сержанта был радостным.

— Там холодильник с едой?

— Э… Нет.

— Тогда к чему столько веселья?

В полутьме вагона отчетливо выделялась массивная конструкция. Она была похожа на древний пульт управления. Миша подошел вплотную к нему. А затем начал нажимать кнопки и щелкать переключателями.

— Не сломай! — Марина была далека от техники и старалась лишний раз в нее не лезть.

— Посмотри, ничего не изменилось? — спросил Миша после очередного щелчка. — Мне показалось, что я слышал какой-то звук.

Сержант молча выглянул на улицу. Затем подпрыгнул и залез на крышу.

— Есть контакт! — крикнул он через несколько минут. — Антенны раскрываются.

— Хорошо, — студент сел на корточки и открыл крышку. За ней горели красные и желтые огоньки. Не глядя на приборную доску, он покрутил большой переключатель, отчего огоньки заморгали голубым и зеленым.

— Едрить-заводить! — заорал сержант, свесившись с крыши. — У тебя получается.

— Получается. Только что получается, — прошептал Миша под нос.

— Ой, мальчики, смотрите.

Небо становилось сине-фиолетовым. Вдалеке послышался шум дождя. Сержант спрыгнул на землю.

— Я думаю, лучше нам вернуться.

— Но ведь у нас же получилось? — Марина вертела головой, глядя то на Мишу, то на сержанта.

Вместо ответа послышался странный вой. Девушка интуитивно прижалась к вояке.

— Идем обратно, — студент крутанул ручку в обратную сторону. — Походу, при дожде эта хреновина не работает.

Раздался гром. И вся троица быстро побежала к своему новому дому.

L4. Голод

***

«Аа!.. Обожруся и помру молодой...»

***

Это было славное время. Дима был еще совсем юным, только получил аттестат об основном общем образовании. С этого дня он становился взрослым человеком. А уже через неделю «добрый» военком расписал его жизнь сроком на два года.

Лето Дима встретил не беззаботным юношей, а солдатом Дмитрием Петренко. Потом жизнь понеслась. Учебка. Сержантские курсы. Одна воинская часть сменялась другой. Балагуров не очень любят в армии. Поэтому из веселого юнца ему пришлось стать серьезным мужчиной. И вот буквально несколько дней назад ему подвернулся шанс изменить свою жизнь. Эта поездка очень много стоило для него.

***

— Эй, а где Миша? Где этот долбанный аппендикс.

Крики Марины разбудили спящего богатырским сном сержанта Петренко. Он приоткрыл один глаз. Затем второй. Студента в купе не было.

— Ты давно встала?

— Меня разбудил гребаный вой.

— Едрить-заводить, он и ночью был, — сержант сдерживал себя из последних сил.

— Но сейчас он просто невыносим, — каждое утро Марина просыпалась в отвратительном состоянии.

Сержант посмотрел на мутное окно. Но кроме серых силуэтов ничего не увидел.

— Нам нечего бояться этого воя. Там поле, а не болото, — вояка поправил усы. — И, надеюсь, мы не в Англии.

— Это должно меня успокоить? — Марина дрожала, хотя в купе было жарко.

Девушка высыпала на стол несколько сухарей. Почти все они были покрыты зеленой плесенью, а в некоторых копошились толстые червяки. Вода в банке была не лучше, она стала мутно-белой. Сержант зарычал не хуже, чем странное существо снаружи.

— Даже в армии кормили лучше! — он со всей силы врезал по перегородке. Марина поддержала вояку и тихо заплакала.

— Развлекаетесь? — в купе вошел довольный студент.

— Заткнись, — сержант схватил Михаила за грудки и пару раз встряхнул. — Лучше заткнись!

Но студент, не переставая улыбаться, освободился от захвата. И, посмотрев на «завтрак», смахнул его.

— Засуньте ваши сопли себе в зад, — Миша плюхнулся на диван. — Пока вы спали, я решил прогуляться по злачным местам. Думал, может, на поле пшеница или кукуруза. Но хер там плавал. Ни детей, ни пугала, ни крестов. Только низкая сорняковая трава.

Марина перестала ныть, но еще всхлипывала. А студент продолжал:

— Тогда я подумал, может, зубастики к нам мчат, и нам всем конец. Но и тут облом. Шум статичный, — Миша выглянул в проход. — Вот и выходит, не простой приборчик в том вагоне находится.

— К чему ты клонишь? — сержант взял себя в руки. Студент бесил его. Так же, как и он сам в своё время бесил своё командование. — Может, тебе удалось найти…

— … холодильник? — продолжил студент фразу сержанта. — Может быть. Жду вас на улице.

***

Несмотря на утреннюю жару, все кутались в одежду. Испарения после ночного кислотного дождя резали горло, а руки и лицо сильно чесались.

— Стойте тут, — Миша запрыгнул в вагон с прибором, после чего послышались щелчки переключателей.

— Смотри! — вскрикнула Марина. — Вагон-платформа исчезает.

— Едреть-заводить! — только и произнёс сержант.

Миша выглянул из вагона. На его лице сияла улыбка.

— Это еще не всё.

После очередных щелчков на месте платформы стал проявляться вагон с широкими панорамными стеклами. Сквозь окна было видно шикарное убранство. Среди ржавой рухляди он выглядел будто мираж. А самым привлекательным в нём была надпись: «Вагон-ресторан».

— Ну как? — Миша весь сиял как новогодняя елка.

— Но как? — одновременно спросили Марина и сержант.

— Старый метод «научного тыка и какой-то матери».

Сержант в два прыжка оказался рядом со студентом. И за ноги сдернул его на землю.

— Это твоих рук дело? Признавайся! — сержант сопровождал каждый вопрос ощутимой оплеухой. — Мы тут по твоей вине?

— Хватит! — Марина схватила вояку за руку, но не смогла ее остановить, отчего тут же оказалась рядом с Мишей. Только после этого сержант успокоился.

Студент выплюнул выбитый зуб, но вставать не спешил.

— Я виноват? А кто нашел топор, кто нашел сухари, кто нашел вагон?

— Мм-м… — промычал сержант. От голода он стал агрессивным и соображал очень медленно. — Ладно, расслабься. Убийцу будет легко обнаружить, ведь нас всего трое, а не десять. И тем более не тринадцать.

Сержант помог подняться девушке, Миша же встал самостоятельно. Все посмотрели друг на друга с подозрением. А затем уставились на вагон-ресторан. Постояв немного, ребята решились подойти ближе. Как ни странно, дверь открылась очень легко. После ржавого и ободранного вагона этот встретил их избыточной роскошью. На столах из красного дерева лежали белоснежные скатерти с золотыми вензелями. Около каждого из четырех столов стояли два кресла-дивана, обитые светлой кожей.

Сразу за столами находилась барная стойка с огромным количеством разнообразных бутылок. Но привлекательней всего была дальняя дверь на кухню. Оттуда доносился запах жареного мяса, свежей выпечки и ароматного кофе.

— Я в раю, — захлебываясь слюной, прошептал Миша и ринулся на кухню.

— Подождите… — сержант бежал замыкающим.

Огромная плита на кухне была заставлена кастрюлями и противнями. Чего тут только не было. Оголодавшие пассажиры накинулись на еду. Сладкие булки они запивали супом. Отрывая части от жареной птицы, они макали их в соус, иногда попадая в варенье.

Это была самая безумная трапеза. Казалось, они не успокоятся, пока всё не съедят. Однако едва голодающие перешли в стадию полуголодных, произошло необъяснимое. Вагон начал сверкать. После каждой вспышки часть интерьера исчезала. Не сговариваясь, каждый похватал как можно больше еды, и через черный ход выпрыгнул на улицу.

Вагон сверкнул еще несколько раз. А затем полностью исчез. Спустя несколько минут появился вагон-платформа.

Уставшие пассажиры молча направились обратно «домой».

L5. Заклятый друг

***

От книжной мудрости глупец тупее вдвое.

***

«Это утро еще хуже вчерашнего, — размышляла Марина, — угораздило же оказаться в такой жопе. И ладно бы с Джони-мать-его-Деппом. А не с этими. Один — мелкий задохлик, другой — болван усатый».

— Проснулась? — спросил студент. — А я тут помираю. У тебя от живота ничего нет?

— Не хрен было жрать в два горла, — высказал свое мнение сержант.

— Ой, а кто это тут такой умный? Голова не болит после «синьки»?

— У тебя сейчас заболит.

Ребята продолжали «мериться». От шума Марина зажала уши.

— Да заткнитесь вы оба. Есть у меня пачка обезболивающих. Но это на крайний случай.

— Я думаю, пора повторить вчерашний эксперимент, — Миша, как обычно, схватил свой рюкзак и пошел на улицу.

— Сегодня не так жарко, — сержант расправил усы и тоже вышел из купе.

«Вот они разорались, будто бабы базарные. Голова у них болит, живот. Я вот уже какой день не принимала душ. Бесят эти придурки».

Когда Марина оказалась на улице, то вагона-платформы уже не было. Сержант взмахом руки поприветствовал девушку.

— Надо будет воды побольше набрать, — Дмитрий показал на пустые банки у себя в руках.

— Ага, и водки не забудь, — Марина хотела добавить несколько грубых слов, но мило улыбнулась, — для дезинфекции.

Миша выглянул из вагона-управления и посмотрел на пустующее место. И только он хотел матерно удивиться, как появились искры. Сквозь них прорисовывался силуэт вагона-ресторана. В этот раз ребята решили действовать быстрее и осторожней. Не тратя время на трапезу, они стали «разгружать» кухню и бар.

Когда вагон начал свой прощальный фейерверк, на улице уже была отличная поляна для пикника. Несколько огромных кастрюль, три противня с мясом и пирогами, почти ящик спиртного и несколько баклажек воды.

***

— Хорошо, — сказал студент и сытно рыгнул. — Я думаю, стоит попробовать еще несколько комбинаций.

— Мне вот интересно, а куда девается вагон, — сержант зубочисткой пытался достать кусок мяса, застрявший между зубов. — Может... А может, и не может.

— Ты зря голову не напрягай. Философ хренов. Давай остатки домой занесем.

После еды мужчины подобрели. А стоило им распить бутылочку, то беседовали так, будто были друзьями детства. Марина смотрела на них с пренебрежением.

«Вот они ржут, будто проблем вовсе и нет. Козлы, мужланы, приматы».

***

Прошел час после того, как студент вернулся в вагон управления. Эти щелчки бесили так же, как отсутствие результата. Марина была готова напиться мартини — и будь что будет.

— Вау, даст ист фантастиш! — студент заговорил с акцентом. — Зер гуд, я-я.

— Слышь, пылеглот, ты чем там занимаешься? — сержант смотрел то на вагон-платформу, то на вагон управления.

— Можешь считать меня гением.

Как только Миша произнес эти слова, засверкали искры, и появился старенький дореволюционный вагон. Он был настолько ветхим, что в некоторых местах проглядывался насквозь.

— Эй, ты, «гейний», это что за рухлядь?

— Хороший вопрос, — студент щелкнул тумблером, и вагон продолжил проявляться.

Через несколько минут на путях стоял вагон первого класса, именно это на нём и было написано. Сержант посмотрел на Марину. Затем махнул головой и пошел внутрь. Вагон был не просто красив, он был шикарен. В таком можно было жить. Шелковые занавески, атласные диваны. Каждое купе было произведением искусств.

— Тут ничего нет. Просто музей на колесах, — прокричал сержант, выглянув в окно. — Можно, конечно, кровать взять. Но она слишком большая.

— Конечно, тебе и седла под голову хватит.

Марина пошла к вагону управления.

«Всё приходится делать самой. Конечно, зачем обезьянам ванна. Расправил усы — уже красавец. Разгладил волосы ладонью — вот и шикарная прическа. Поправил «фаберже» и готов».

— Подай руку, — сказала Марина, стоя у вагона управления. — Ну, живей.

— Держи, но помни — будешь должна.

Марина подошла к пульту, это был огромный железный ящик с лампами, кнопками и рычагами. Взгляд девушки упал на яркую красную кнопку. И она со всей силы ударила по ней. А затем повертела ближайшие «крутилки» и щелкнула каким-то рычажком.

— Дура! — студент схватился за голову, а затем оттолкнул Марину. — Какого мужского хрена ты наделала!

— Ой, да подумаешь, умник нашелся.

Раскат грома прервал ссору молодых людей. Миша легонько подтолкнул девушку к выходу.

— Давай, Элеонора, домой! — студент сдерживал себя из последних сил.

Когда же ребята оказались на улице, то их поразило отсутствие вагона-платформы и сержанта.

— Эй, пехота из бронетанковой кавалерии подводной авиации, ты куда пропал? — Миша заглянул в разбитое окно «домашнего» вагона, но и там была тишина.

— Солдатик, миленький, ты где шляешься, скотина безродная, — Марина потихоньку впадала в истерику. — Иди сюда, пожалуйста.

Дождь начал медленно накрапывать. И едва Марина оказалась в родном купе, начался холодный ливень.

***

— Походу, ты его «стерла», — сказал Миша, наливая водку в стаканы.

— То есть это я во всём виновата, да? — Марина выпила залпом и даже не поморщилась.

— Круто! — оценил этот поступок студент и тоже выпил.

— Мы в меде спирт так пили, а это ерунда, — щеки у Марины немного порозовели. — Давай еще.

Миша посмотрел на девушку и отставил бутылку.

— Погоди, что делать будем.

— Друга твоего помянем, — Марина всхлипнула и строго посмотрела на парня. — Ты его убил. Гад. Лучше бы ты, козел, исчез.

— Что?

— Ме-е-е! — проблеяла девушка и сделала пальцами козу. После чего облокотилась на стол и уснула.

L6. Подаргус[2]

***

«Surprise motherfucker» [Сюрприз!]

***

Миша стоял возле разбитого окна. Ел соленый арахис и запивал его марочным пивом, которое они взяли днем в вагоне-ресторане.

«Опять идет этот гребаный дождь. Каждую ночь одно и то же, — думал студент, делая очередной глоток из бутылки. — Хотя сейчас не так, как обычно. Сержант исчез, а Марина выпила и спит. Одна. Она, конечно, стерва еще та, но фигурка у нее очень даже очень. Может, пора «забить» на нормы приличия».

И тут в памяти всплыли моменты недавнего прошлого.

***

— Дорогой Михаил Николаевич, вам предоставляется редкая удача, — распинался полноватый мужичок в сером костюме. — Вы успешно прошли все тесты. Да и тренер вами очень доволен. В общем, поздравляем.

— Наум Филиппыч, дайте молодому человеку отдышаться, — солидный мужчина встал из-за стола. — Миша, давай на «ты». Меня можешь называть просто — Леонид Петрович. Осталась маленькая формальность. Вот тут нужно поставить свой вензель.

Документов было очень много. Поставив очередную закорючку, Миша отложил «Паркер» и размял пальцы.

— Еще тут, тут и тут, — не унимался Леонид Петрович. — А тут свое имя полностью. Ага. Внизу число и подпись. Ручку попрошу вернуть.

— А теперь самое главное, — Наум Филиппыч слегка подтолкнул Мишу в сторону двери. — Пойдем за мной.

***

— Смотри, парень, тут всё необходимое. Держи его при себе. Понял? — Наум Филиппыч протянул парню серый рюкзак. — Без надобности не открывай. Но не дай бог его потерять.

— А что в нём?

— Твоя надежда.

***

— Короче, так, вот твой поезд, — Леонид Петрович показал на красный экспресс «Захолустье — Столица». — Не забудь, остановка «сто тридцать седьмой километр». Там тебя встретят. Дерзай, герой.

***

Тут-тук-тук. Стук колес укачивал лучше всякой колыбельной. Тут-тук-тук.

— А какая сейчас остановка будет? — спросила дама в очках.

— Ближайшая остановка еще не скоро, — бородатый мужик посмотрел на опустошенную бутылку. — Да и станция там — одно название. Какой-то там километр. А вот потом будет город.

— О май гат, этот чай так надоел, хочется кофе, — бубнил манерный парень с модной прической и красочным маникюром. — Там есть «Звездный Доллар»?

Михаил наблюдал за ними, лежа на верхней полке. В запасе у него было еще полчаса. Проверив будильник, молодой человек заснул.

***

— Ля! — вскрикнул Миша, ему на лицо попала капля кислотного дождя.

Студент отбросил пустую бутылку и пошел в купе. Он намеревался уснуть в объятиях всё еще спящей блондинки. Но сделав несколько шагов, зажмурил глаза. В полной темноте появились яркие вспышки. А вслед за ними и звуки.

— …станция…

— … выходи скорее…

— … а кому белье сдавать…

— … вот ты …

Зажав уши, Миша начал оглядываться. Старый вагон преображался. Теперь он выглядел так, словно только что вышел с завода. На потолке зажглись лампы.

— Хорошее пиво, — сказал Михаил, когда сквозь него прошла толстая женщина со стаканом чая. Но стоило обернуться, как она исчезла. — Вот это глюки.

Внезапно студент осознал: он находится в совершенно другом вагоне. Да, тут тоже были купе, как и в том, в котором он ехал изначально. Но этот вагон был старше.

— Эй, — постучал Миша в ближайшее купе, — можно?

Ответом ему была тишина. Тогда он дернул за ручку. Дверь не поддалась. Дернул другую, тот же результат. Михаил дергал все ручки подряд. Пока, наконец, одна не поддалась. Это была дверь в туалет. Миша со всей дури ее захлопнул. И тут же вагон вернулся в первоначальное состояние. Стал ветхим, ржавым и плацкартным.

Первым желанием было бежать в вагон управления, но, вспомнив о дожде, Миша передумал. Тогда он зашел в купе и взглянул на девушку. Она спала, завернувшись в одеяло. Миша взял еще одну бутылку пива и начал вышагивать по коридору. Студент надеялся, что ему повезет еще раз.

Пока он шагал, в голову ему приходили идеи, одна хуже другой. «Нет, жертвовать девушкой я не буду. Еще непонятно, куда сержант делся. А остаться тут одному… — он развернулся в обратную сторону, и мысли пошли по другому пути. — Сколько нам тут сидеть. Чего ждать. Может, рискнуть? Но собой глупо. Кем же тогда».

Уткнувшись очередной раз в бойлер, Миша разразился трехэтажным матом и кинул бутылку в стену. От этого ему полегчало. Сделав несколько глубоких вдохов, Миша походкой моряка направился к Марине. Но стоило ему сесть рядом с ней, он тут же уснул.

L7. Воздушный замок из песка

***

Будильник — как плохая любовница.

Звонит всегда не вовремя.

***

— Убрал свои лапы, живо.

«Утренние истерики. Это уже традиция. Только какие руки? — думал про себя Михаил. — Мои у меня за головой. Руки сержанта должны быть вместе с сержантом, пусть даже и в нигде».

— Ааа! — от пронзительного крика Миша заткнул уши, но открыл глаза. Он бы и сам заорал, но острие копья упиралось в горло. Другой конец копья был в руках огромного существа в грязном балахоне.

Не поворачивая головы, одними глазами, студент посмотрел на Марину. Девушка едва удерживала одеяло. Второе существо в балахоне его яростно хотело отнять.

— Вы кто такие? — Михаил судорожно соображал. Думая, что они тут одни, ребята совсем позабыли о безопасности.

— Шатап, факиншит! — проорал в ответ здоровяк с копьем.

— Да, лучше заткнитесь и отдайте покрывало, — закричал второй, не забывая тянуть одеяло на себя. — А также еду. И воду.

В купе зашел еще один человек и, судя по походке, это была женщина.

— Френки, выводи их на улицу, — сказала она голосом, привычным повелевать.

— Давай, выходи, — мелкий всё же вырвал одеяло из рук Марины.

Потянувшись, Миша встал. И по привычке потянулся к рюкзаку.

— Донт тэйк, — здоровяк ткнул копьем в плечо.

— Да, ничего не брать, — похабно заржал Френки и посмотрел на Марину. — И радуйся, что не заставили раздеться.

— Ну-ка, что там? — женщина протянула руку. Вся ее кожа была в рубцах и язвах. Словно она переболела ветрянкой.

— Там ничего нужного вам нет, — Миша кинул рюкзак на стол.

— Я сама решу! Френки, подай.

— Конечно, миледи, же ву при[3].

Женщина взяла в руки рюкзак. Повертев его, она потянула за «собачку», но молния не открылась. Она попробовала его порвать. Но и это не получилось.

— Ладно, вождь разберется. Пойдем скорее. Пока не начался дождь.

Первой шла миледи, следом Френки, затем студент с Мариной. А замыкал шествие здоровяк по кличке Большой Чу. Он же нес мешок с трофеями.

Когда миледи подошла к разбитому окну, ей сразу подали руки. Следом полез Френки. И когда он оказался в окне, Миша резко его толкнул, отчего тот полетел головой вниз. Раздался тихий вскрик. Затем в окно полетело несколько камней. Марина зажалась в угол. А Большой Чу с ревом прыгнул на студента. Миша едва увернулся от громадного кулака. Здоровяк скинул с себя балахон. И перед ребятами предстал гориллоподобный негр с язвенно-желтой кожей.

«Наверное, это от дождя, — подумал Миша, — сколько же этот мужик тут прожил?»

Большой Чу смотрел на студента, как удав на кролика. Внезапный прыжок. Миша выставил руки перед собой. Сильный удар откинул парня. А затем раздался скрежет металла. И крик раненого бизона.

— Ай кил ю. Кил ас факинг. Кил ю[4].

— Как ты там говорил, шатап! — Михаил истерично заржал. Огромный негр провалился сквозь разъеденный кислотою пол. И теперь нижняя половина Большого Чу была под поездом, а руки и голова — в купе.

Студент ловко перепрыгнул через препятствие и подал руку Марине.

— Ты в порядке?

— Нет. Нет, блин, я не в порядке, — девушка вся дрожала.

— Фак! — подал голос «уполовиненный» Чу.

После того, как студент отвел девушку в купе, он вернулся к поверженному колоссу.

— Ну и кто вы такие?

— Мерде, фак, шайзе, лять! — Чу яростно матерился на всех языках, в которых угадывались английский, французский, немецкий. И даже великий и могучий.

Студент выглянул в окно. Возле вагона бегало несколько человек. Миша насчитал девятерых. Все они были в накидках. Двое положили Френки на лестницу и, словно на носилках, понесли его. Но из окна не было видно куда.

— А! — вскрикнул пленник.

— Да хватит уже орать.

— Хэйт… — произнес гигант и тут же обмяк. А изо рта у него побежала струйка крови.

За окном начинался мелкий дождик. И чужаки быстро побежали в сторону вагона управления. Когда же дождь усилился, на улице стало безлюдно.

***

— Что с ним? — спросила Марина, когда Миша вернулся в купе.

— Похоже, от него решили избавиться.

— Зачем?

— Будешь? — студент потянулся к бутылке. И, не дожидаясь ответа, ополовинил ее. Затем быстрым шагом вышел.

Немного подумав, Марина тоже сделала несколько глотков. А потом пошла искать Мишу. Студент разбирал крайнее купе.

— Надо закрыть вход.

— Ты хочешь нас тут запереть?

— А ты хочешь завтра проснуться? — Миша сделал акцент на словах «хочешь» и «проснуться».

Девушка ладонями закрыла глаза. Послышались всхлипы.

— Я не хочу тут просыпаться. Даже согласна вернуться домой, хоть куда, хоть в вонючую коммуналку. Но только чтобы больше не видеть этот сраный вагон.

— Ты права, — студент покрылся испариной. Он внезапно осознал, что миледи забрала рюкзак. — Мы не будем запираться. А попробуем выяснить, кто эти люди. Может, они что-нибудь знают.

Соорудив из кроватей импровизированную дверь, ребята «заперли» купе с разбитым окном. Также из пустых бутылок была создана простая сигнализация.

— Я буду отдыхать первым. Затем ты, — сказал Миша, ложась на кровать. — Если услышишь звон — буди.

Наступила гудящая тишина. Дождь стучал по крыше и по стеклу.

— А ведь дождь льет всё чаще, — шептала Марина. — Что с нами случится, если он будет лить без остановок.

L8. Фиаско

***

Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

***

В небольшом помещении, некогда бывшим машинным залом, находилось довольно много людей. Но выглядели они словно узники острова Спиналонга[5]. Все их лица были обезображены глубокими шрамами и большими волдырями. Толпа стояла напротив седого старика, сидящего в старом кресле.

— Вождь, я думаю, что с ними нужно поговорить, — сказал довольно молодой парень.

— Малой, то, что думаешь ты, никому не интересно, — прогундосил Безносый, — мы потеряли двоих.

— Неужто двоих? — спросил Одноногий. Он опирался на железную дубинку, благодаря которой всё еще жил.

— Френки не жилец. День-два — и всё.

— А как же Большой Чу?

— Они и его убили, — безносый говорил всё громче, — я сам видел, как они перерезали ему глотку. Один из них даже пил его кровь.

Поднялся галдеж. Все шумели, предлагали разные казни и требовали решительных действий от власти.

— Вождь, я знаю, как нам их заполучить, — сказала Миледи. — Мне понадобятся Малой и Шустрик.

— Хорошо, девочка моя, действуй, — завершил собрание Вождь.

***

Когда в вагоне стало настолько темно, что нельзя было разглядеть силуэты, Марина разбудила спящего студента. Тот молча сел и зажег лампу. Пламени едва хватало для освещения купе. Михаил прошелся по вагону, проверил сигнализацию и своеобразную дверь в купе с разбитым окном. Всё было на месте.

Можно было продолжить спать. Но за то время, что ребята тут прожили, они так и не выяснили, когда прекращается дождь. А ведь стоит ему закончиться, следует ждать гостей. Михаил перехватил покрепче топор и начал вышагивать взад-вперед.

В голове у него вертелось множество вопросов. В основном они касались «пришельцев». Слишком странными они были. Не ясно было их внезапное появление именно теперь. Но всё это было мелочью. Рюкзак. Вот что действительно беспокоило студента. Его нужно было вернуть. И как можно скорей.

Студент делал уже сотый круг по вагону, когда внезапно наступила тишина. Дождь закончился.

Вопреки здравому смыслу, студент решил выйти. Открыв проход, он увидел здоровенную дыру в полу. Негра в ней не было. Наплевав на безопасность, Миша пролез через окно. Лестница тоже отсутствовала.

Сквозь тьму парень добрался до вагона управления. Открыл его. Залез. Раздался стук. И наступила тьма.

***

— Едрить-заводить, как же я рад тебя видеть, — из темноты раздался голос сержанта.

— Э…

— Мы в плену.

— А…

— Не знаю. Только тебя принесли.

— М…

— Я в порядке. Эти уроды не умеют пытать. Немного попинали. И бросили сюда.

Когда дверь открылась, то Миша увидел окровавленное лицо сержанта. Разглядеть большее ему мешали связанные за спиной руки. И сильная головная боль. Очень болел затылок.

— Эй, очухался? — безносый ткнул своим дырявым ботинком Михаила.

— М-м-м.

— Он говорит, что пошел бы ты в зад, сифилитик фуфлыжный, — засмеялся сержант, но смех быстро перешел в кашель.

Безносый отступил, и в камеру вошли двое. Один взял за ноги Мишу, а другой — сержанта. Их волокли по бетонному полу. Но расслабиться они не успели. Пришлось просчитать головой целый лестничный пролет. Весь путь прошел в тишине.

— Сюда их клади, — Безносый махнул рукой на землю. — Банзи, рассчитайся с Вафлей.

Послышался глухой удар. Теперь на земле лежали трое.

— Ваша девка у Вождя, — Безносый дал команду слуге, и тот развязал веревки на руках пленников. — И вам лучше поспешить. Банзи, за мной.

— Ты что-нибудь понял? — Миша пытался привести себя в порядок.

— Да екарный дезилек, что тут не ясно, — сержант вытирал с лица застывшую кровь. — Намечается смена власти. А этой дохлятине нечего терять.

— Вдруг это подстава?

— Подстава. Еще какая.

— Тогда идем спасать рю… Марину.

L9. Побег (ч.1)

***

Я не бегу от жизни, я сбегаю от смерти.

***

Прошло уже несколько минут после того, как Михаила и сержанта развязали. Ребята лежали на полу и разминали затекшие руки и ноги.

— Ты знаешь, куда нам идти? — Миша нащупал на полу несколько мелких камней.

— Да! — Дмитрий резко подскочил. — Мне же тут с утра до ночи экскурсии устраивали.

— Ясно.

— Ты обращайся. Хочешь, отведу в лучший ресторан. Хочешь — в бордель.

— Я понял.

— А может, ты хочешь…

— Да понял я, понял! — студент отступил к стене. — Херню сморозил.

Михаил набрал в карманы несколько больших камней. А сержант раздобыл металлический штырь. Для серьезной заварушки этого было мало. Так что ребята решили действовать как можно тише и незаметнее.

Единственная дверь была открыта и вела в темный коридор. Ребята на ощупь двинулись вдоль стен. Им попадались металлические двери. Но все они были заперты или заварены.

— А эта открывается, — сержант легонько толкнул дверь.

— Что за вонь? — парень достал спрятанную зажигалку. Чиркнул несколько раз, пламя загорелось.

На полу валялись тряпки. Студент ткнул в них ботинком, и нога уперлась во что-то мягкое и упругое.

— Мне всё это показалось… — Миша быстро вышел в коридор. — Там ничего нет.

— Едрить-шевелить, куда мы попали. Идем.

До лестницы ребята дошли, так и не попробовав другие двери. Второй этаж слабо освещался тлеющими факелами. И насколько просматривался коридор, он был пустым. Сделав несколько шагов, ребята услышали старческий голос.

— Мы обречены, — шептал он. — Бид хувь тавилан юм.

— Замри, салага! — приказал сержант.

Михаил замер. Хотя ноги продолжали трястись. Противный запах словно прилип к носу. Отчего перед глазами появлялась «та» комната.

— Шарап факин Гандолд! — заорал голос из противоположной комнаты. — Заткнись, Гандолд, твои причитания тебе не помогут.

Вновь наступила тишина. И ребята пошли дальше. Поднявшись еще на один этаж, они оказались в светлом коридоре. Почти у каждой двери горели керосиновые лампы типа «летучая мышь».

Но несколько дверей были особенными. У одной стоял здоровый охранник с ломом в руках. А другая была украшена красивыми рисунками.

— Начнем с охранника.

— Да, сэр, — студент козырнул рукой.

Сержант сделал вид, что не заметил хохмы. Быстрый шаг перешел в бег. И когда оставалось несколько шагов, охранник резко взмахнул ломом. И едва не попал по сержанту.

Михаил не стал медлить и кинул в здоровяка несколько камней. Первый попал в руку, а уже второй — в голову. Охранник перехватил лом и шагнул в сторону студента. Удар. Промах. Взмах.

— Су…! — сквозь зубы прорычал студент. Очередной удар попал по руке.

И пока охранник замахивался, чтобы сбить с жертвы голову, сержант нанес ему несколько колющих ударов в шею. Тот захрипел. И, обхватив горло, упал.

— Там! — успел крикнуть Миша, когда открылась дверь. За ней стоял еще один боец.

Сержант нырнул ему в ноги. Противник повалился на спину, ударившись головой об угол. Из разбитой лысины потекла кровь.

— У нас гости, — весело сказал седой мужик. — Проходите.

— Твою мать, — ответил сержант и грязно выругался.

На полу, среди грязных вещей, валялась Марина. Из одежды на девушке была порванная во многих местах футболка и юбка. Миша хотел броситься на седого. Но боль в руке помешала.

— Божечки, что тут у нас происходит, — Безносый вместе со своим слугой вышли из соседней комнаты. — Банзи, как ты думаешь, нам следует вмешаться?

— Хватай её. Я задержу! — сержант почувствовал себя в своей тарелке. Встав в боевую позу, приготовился сражаться.

— Вы еще тут, бегите, — Безносый помахал руками, будто хотел прогнать голубей.

Михаил подал девушке здоровую руку. Вместе они выбежали в коридор.

— У тебя с собой нет лекарств? — простонал Миша, при выходе он задел рукой дверь.

— Они в сумочке, — отрешенно ответила Марина.

— Надо ее найти, — студент надеялся не только избавиться от боли, но и тешил себя надеждой обнаружить рядом свой рюкзак.

— Туда! — сержант подбежал к разукрашенной двери и подергал ее. — Заперто.

— Может, надо постучать?

Не успел студент стукнуть по двери, как она открылась. За дверью стоял молодой парень.

— Малой, кто там?

— Кх… — от удара в горло парень упал на пол.

— Это мы, — сказал сержант и прошел во вторую комнату.

В тусклом свете ребята увидели роскошную для этого места кровать. Рядом с ней стоял стул. На котором восседала полуобнаженная женщина.

— Гости? В такое время, — женщина встала со стула и накинула халат. Хотя в такой тьме это было необязательно.

— Это ты взяла мой рюкзак! — вскрикнул студент. Он узнал голос Миледи. — И ее сумку тоже ты взяла.

— Может, и я. А может, и нет.

Женщина наклонилась к кровати. При таком освещение ее фигура выглядела превосходно. И пока мужики рассматривали Миледи, та достала из-под подушки нож. Резкий взмах — и нож воткнулся в сломанную руку, которую студент прижимал к груди.

— Ааа! — вскрикнул Михаил. — Вот же тварь.

— Держись, — сержант прыгнул в сторону женщины, но та исчезла, словно прошла сквозь стену.

— Моя сумочка… — подала голос Марина. Сказала она это несколько отрешенно. — А вот и твоя.

— Дай сюда! — закричал Миша, едва вынув из руки нож. Подскочив к девушке, он поднял рюкзак. Тот был целым.

Марина медленно села на корточки рядом со своей сумочкой. Немного покопалась в ней.

— Держись, Мариночка. Это тебе, — девушка высыпала в ладонь несколько пилюль. А затем проглотила их. — Хорошо.

— Эй, наркоманка, а где мои колеса? — Миша весь покрылся потом. Двойная боль сводила его с ума.

Девушка медленно достала пачку. Кинула ее обратно. Вынула другую. Отправила ее туда же.

— Ты не торопись, — сказал Миша притворно-спокойным голосом, — не спеши.

— На. По одной каждые четыре часа.

Закинув сразу три таблетки, Миша не получил желаемого результата. Поэтому добавил еще две. Сержант покачал головой и отобрал ополовиненную пачку.

***

— Надо выбираться отсюда, — сержант осматривал комнату уже несколько раз. Но так и не смог найти потайную дверь.

— Идея прекрасная, — Миша сидел рядом с Мариной. У обоих был пустой взгляд. — Мы устали. Ты не знаешь дорогу. Надо отдохнуть.

— Сидеть и ждать, когда за нами придут?

Студент уже не слушал вояку. Он медленно погружался в радужный сон.

— Хорошо, — сержант пощупал пульс Малого. А затем связал его. — Пойдем завтра утром. Если проснемся.

L10. Побег (ч.2)

***

Хаос даёт полную свободу.

***

— Это что за… — вопли Марины разбудили студента. От такого пробуждения он грязно выругался.

— Как же ты меня за…мучила своими ё...криками.

— Что у тебя с рукой? — Марина сделала вид, что не заметила высказывания Михаила.

Не только рука, но и почти весь Миша был покрыт засохшей кровью. При малейшем движении боль отдавалась всему телу.

— Тебя спасал.

— Дай я тебя осмотрю, — девушка разорвала окровавленную футболку.

— Только не проси полностью раздеться.

Марина взяла со стола бутылку с прозрачной жидкостью. По запаху она отдавала елкой.

— Джин, с утра? Да ты эстетка.

— Зажми, — девушка сунула студенту в рот небольшую палку, — и скажи: «А».

Миша не просто сказал, он так сильно заорал, что едва не охрип. Марина промыла рану, а затем сделала шину и забинтовала руку.

— Пока так, — Марина протянула одну пилюлю пациенту.

— Может, ты не поняла, но мне бл… было бл… больно! — от боли Миша начал заикаться.

Видя равнодушие Марины, студент встал и начал осматриваться. Пройдя комнату несколько раз и даже заглянув под кровать, Миша застонал. Рюкзак пропал. И сержант тоже.

«Он нас кинул, — вспыхнула в голове студента черная мысль».

— Собираемся. Надо бежать отсюда.

— Я готова, — Марина успела надеть штаны и серую куртку Миледи.

Ребята подошли к двери. Но она была заперта. Миша убедился в этом, когда дернул ее несколько раз.

— Мы в зад…падне, — Миша провел рукой по волосам.

— Эй, калеки, вы еще живы? — голос у сержанта был радостный.

— О, едрить-заводилкин вернулся, — студент завертел головой.

— Я тут. За кроватью есть дверь.

***

Потайной ход вел на технический этаж. Он был очень низким. Даже Марине приходилось наклонять голову. Ребята шли почти гуськом.

— Как ты обнаружил этот ход?

— Когда вы заснули, Миледи вернулась. Она забрала своего парня. И вышла через потайную дверь. Я проследил за ними. А затем вернулся.

Неспешно беседуя, они добрались до миниатюрной двери.

— Ты думаешь, что мы пролезем?

— Можешь оставаться.

За дверью находилась лестница. Она была промышленная, между этажами был не один, а целых три пролета.

— Нам вниз? — с надеждой спросила Марина.

— Подруга, не хочу тебя разочаровывать.

Странная дымка усложняла подъем. От нее чесались глаза, развился сухой кашель.

— Сколько тут этажей? — Марина держалась за сержанта. С каждой ступенькой становилось тяжелее. — Кто-то закопал небоскреб?

— Мы поднялись всего на этаж. Осталось еще. Два. Надеюсь, — последнее сержант произнес шепотом.

Тяжелое дыхание и кашель разбавил новый звук. Отчетливо слышался топот с десяток ног.

— Мне кажется, или нас преследуют?

— Да, — сержант обхватил Марину, и они ускорились.

Шум погони приближался быстрее, чем заветный выход. Слышались отдельные выкрики и лязг железа. Студент схватился здоровой рукой за бок.

— Мне. Нужны. Пилюли.

— А мне лифт, — тяжело дыша, прохрипел сержант.

— Ля. Су…рьезно?

Беглецы устроили небольшой перерыв. Сержант достал «чекушку», и все сделали по несколько глотков. Это оказался коньяк.

— Отдохнули, бежим.

Бесконечный подъем завершился неожиданно. Лестница уперлась в огромные металлические ворота. Выглядели они так, словно никогда не открывались.

— Это выход? — Марина хотела упасть, но сержант ее поддержал.

— У нас будет шикарный склеп, — Миша посмотрел вниз, погоня была всего в нескольких пролетах.

Стучать в дверь было бесполезно. Сержант огляделся. А затем побежал вниз.

— Сюда, быстро.

Кряхтя и постанывая, Миша с Мариной подошли к вояке.

— Видишь люк, лезь в него.

Люк находился на уровне головы. Сержант поддернул его. Дверка со скрипом открылась. Марина залезла первой. Затем Миша. Последним запрыгнул сержант. Как только дверь захлопнулась, все замерли.

Толпа «поклонников» пробежала мимо. А спустя несколько минут разочарованно побрела обратно. Выждав некоторое время, ребята ползком двинулись в противоположенную от двери сторону. Путь в темноте освещало пламя зажигалки.

Проход вел в вентиляционную шахту. Но также имел еще несколько выходов. Очередная дверь открылась легко и без скрипа. Сержант высунул голову и увидел заваленное хламом помещение, которое освещалось тусклым светом. Свет пробивался сквозь маленькие мутные окна. А на полу, рядом с огромными металлическими ящиками, лежали два обнявшихся человека в балахонах. У обоих в руках был серый рюкзак.

«Такой же рюкзак был у студента, — мелькнула у сержанта шальная мысль».

L11. Но есть нюанс

***

Не ведись на главное. Миром правят нюансы!

***

Возле железных шкафов, обнимаясь, спали двое. Вояка прикрыл дверцу. Пока льет дождь, эти двое никуда не денутся.

— Салага, ты ничего не хочешь рассказать? — взмахом руки сержант подозвал Михаила.

— Мм-м, обожаю секретики, — вместе со студентом подошла и Марина. — Но разве нам не нужно выбираться отсюда?

Михаил наморщил лоб. И посмотрел в глаза вояке.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Посмотри, — Дмитрий пропустил парня к двери.

— Может, у них спросим? — решил отшутиться Михаил, когда увидел два одинаковых «своих» рюкзака.

— А я у тебя хочу спросить, — сержант схватил парня за горло. — Кто ты и что в них?

— Я не знаю, — закашлялся студент.

***

Сержант бесшумно спрыгнул на пол. И, подобрав с пола железный прут, двинулся к лежащей парочке. Не доходя нескольких шагов, Дмитрий поскользнулся. Стараясь удержаться, вояка ухватился за ближайший шкаф. Тот с ужасным шумом повалился на соседние.

— Да едрить-заводить твои дизеля кривым стартером! — сержант дополнил шум падения отборной руганью.

— Кто здесь? — ребята услышали знакомый голос Миледи.

Малой, прикрывая своим телом женщину, выхватил пистолет.

— Не двигайся. Стрелять буду.

Сержант перекатился за шкаф. Раздался выстрел.

— Ой, убил. Умираю, — наигранно прокричал сержант.

Но Малой больше не стрелял. Когда сержант выглянул из укрытия, то увидел закрывающуюся дверь.

***

— И почему ты их не догнал? — спросила Марина, когда вояка помог ей спуститься.

— На улице идет кислотный дождь. Так что далеко не уйдут.

— А почему они его не боятся?

— У них есть плащи.

Марина продолжала задавать вопросы, но ее не слушали. Сержант подошел к Михаилу.

— Давай, студент, открой свою душу.

— Ты военный, — Миша ткнул в сержанта пальцем. — Ты знаешь, приказы не обсуждаются.

— К чёрту эту лабуду. В чём заключалось задание.

Михаил решил начать с правды.

— Я всего лишь должен был передать рюкзак. Что в нём, не знаю, — Миша решил, что этого достаточно. — Для чего он нужен, тоже не знаю.

— А вот беглецы, похоже, знают, — задумчиво произнесла Марина.

В комнате наступила тишина. Только дождь продолжал барабанить по стеклу.

— А если попасть сюда и было твоим заданием, — спросил сержант.

— Допустим, я сюда попал специально, а как же вы?

— И что стало с другими пассажирами, — поинтересовалась Марина, решив не заострять вопрос на себе.

— Либо им повезло, что они не попали сюда, — подытожил сержант. — Или повезло нам, что остались живы.

L12. Postadventum

[После приключений]

***

Умереть сегодня — страшно, а когда-нибудь — ничего. (Даль)

***

Когда дождь закончился, ребята пошли к выходу. Он находился возле туннеля. Сквозь туман ребята увидели ржавые вагоны.

— Дом, милый дом, — пропел Миша.

— Заткнись! — фыркнул сержант. — Мы тут не одни.

Дальше ребята шли в тишине. Когда они поравнялись с вагоном управления, раздался выстрел. Сержант прикрыл Марину спиной и прижал к вагону.

— Не подходите! — закричал Малой.

— Критино-идиото, не стреляй! — студент вышел с поднятыми руками. — Давай поговорим как умные люди. Вы не знаете, что делать. А время поджимает. Скоро наведаются ваши друзья.

— С чего это мы должны тебе доверять?

— Я знаю, как работает этот пульт. Помнишь еду в нашем купе?

— Хорошо, но только ты.

Студент поднялся в вагон. Подойдя к прибору, повернул несколько переключателей и щелкнул тумблер. Вагон-платформа исчез. А спустя мгновение появился вагон-ресторан.

— Вам нужно остаться в нём, — студент импровизировал на ходу. — Вместе с рюкзаками.

— Какой ты шустрый, — Миледи покачала головой. — Может, проверим на твоих друзьях?

— Можно и на них, — Миша равнодушно пожал плечами. Он и сам хотел проверить свою версию.

— Миледи, что будем делать? — Малой направил пистолет на студента.

В это время сержант подкрался к вагону. И только Малой отвлекся, вояка дернул его за ноги. Падая, парень ударился головой и выронил оружие. Студент прыгнул за пистолетом. Но, схватив его, получил от Миледи ботинком в нос.

— Рано радуетесь, — Миледи пихалась и не давала подняться в вагон сержанту.

— Замди! — прогундосил студент и направил на женщину пистолет. — Фтой на мефте.

— Ты не выстрелишь. У тебя кишка тонка, — женщина громко засмеялась.

— Я смогу, — сержант протянул руку. — Дай мне пистолет.

Студент начал водить пистолетом, целясь то в Миледи, то в сержанта.

— Пожалуй, оставлю его себе.

Малой тихо поднялся за спиной у Миши.

— Сзади! — крикнул сержант.

Студент увернулся от удара. А затем кинул пистолет вояке.

— Рюкзаки!

Сержант схватил пистолет и направил его на Малого.

— Отдавайте их сюда.

Миледи согласно махнула головой. Студент взял оба рюкзака и выпрыгнул из вагона.

— Вы чем там занимались? — возмутилась Марина.

— Не важно. Давай внутрь, — Михаил подтолкнул девушку в нужную сторону. Время на раздумья уже не оставалось.

Только Михаил затолкал девушку в вагон, как на поле выбежала толпа в балахонах.

— Взять их! — кричал Безносый. — Тот, кто принесет рюкзак, будет награжден.

— Вон они. Сюда. Бей! Круши! — загалдела толпа.

Миша выглянул из двери, но кулак сержанта затолкнул его обратно.

— Без меня хотели убежать. Едрить-заводить, я с вами.

— Шевелись, — Миледи толкнула вояку в спину. И вместе с Малым завалилась в тамбур вагона-ресторана.

Толпа приближалась. Но тут яркие искры начали поглощать вагон.

— Вы думаете, у нас получится?

— Скоро узнаем.

Через мгновение вагон-ресторан исчез. На его месте появился вагон-платформа. Набежали тучи, и начал накрапывать мелкий дождик. Толпа в капюшонах обреченно поплелась обратно в убежище.

Послесловие

За две недели до…

— Товарищ генерал, разрешите доложить, — в просторный кабинет вошел человек в военной одежде.

— Заходи, полковник, заходи, — ответил полный мужчина. Он сидел за столом и подписывал документы. — Что там у тебя?

— Нам удалось выяснить, что есть несколько входов в «аномалию». Заклятые партнеры отправили туда несколько экспедиций. И, судя по тому, что готовится еще одна, они также не добились успеха.

— Что вы предприняли? — генерал оторвался от бумаг.

— В этот раз будет несколько групп сразу. В каждой группе будет человек с «аппаратурой». Это важно. Данные будут передаваться на главный пост. В качестве поддержки с ним будет еще несколько человек. Они не являются нашими сотрудниками, но имеют военный билет и могут быть мобилизованы. Соответствующие документы уже подписаны.

— Хорошо. Продолжай.

— Об этой аномалии нам известно очень мало. Возможны потери в самом начале операции. В связи с этим было решено не знакомить участников группы друг с другом.

— Что-то еще?

— Так точно. Есть маленькая загвоздка. Скорее всего, это билет в один конец.

[1]Дупа — вульг. — задница.

[2]Подаргус — (греч. — спящий днем) — полуночник, козодой, ночная ласточка, род воробьиных птиц, спящих днем.

[3]Пер. с фр. — пожалуйста.

[4]Пер. с англ. — Я убью тебя. Убью. Убью тебя.

[5]Спиналонга — остров прокаженных.