Ломовая Лилия

Глава 1

Я в суматохе носилась по квартире. В чемодан летело все, что попадалось. Вокруг царил хаос. Ящики комода — наизнанку, на стульях, дверях, креслах и кровати — разбросанные вещи. На кухонном столе высилась гора из косметики. На кофеварке пристроились мои документы. Рядом стояла сковорода с недоеденной яичницей. На полу поверх паласа была развернута лощеная карта мира, на которой я все время поскальзывалась. Я плохо соображала. Даже странно, что мне хватило ума собрать чемодан. Когда он доверху заполнился, села на крышку и щелкнула замками. По теории вероятности большинство нужных вещей попали внутрь. Ведь я сложила туда почти весь свой гардероб. Да если я что-то и забыла! К черту шмотки. Я еду в Индию!

***

Индией я болела с детства. Одно слово — «Индия» — вызывало во рту пряный привкус приключений. Сказочная страна падишахов и танцующих красавиц, слонов и змей стала олицетворением Мечты. Я заучивала наизусть песни из индийских мелодрам. Часами торчала в магазинах благовоний и специй. Запоем читала все, что попадалось, — от «Махабхараты» до туристических путеводителей. А еще научилась двигать шеей вправо-влево, не поворачивая головы, как это делают индийские танцовщицы. Правда, для этого пришлось тренироваться не одну неделю, стоя в дверном проеме, упершись руками в дверные косяки. Часы тренировок достигли цели! Я умела качать головой не хуже фарфорового болванчика, стоящего на моем туалетном столике. Ах, если бы все эти усилия хоть на йоту приближали к Мечте!

Увы, реальность подрезала крылья. Корешок бухгалтерии упрямо твердил, что с такой зарплатой с тем же успехом можно мечтать о Туманности Андромеды. В маленьком рекламном агентстве, где я работала, дела шли неважно. Денег хватало на еду, кое-какую одежду да косметику. Будь на моем месте другая, например, моя подружка Верка, она давно накопила бы денег. Я же копить не умела, как, впрочем, и отказывать себе в маленьких капризах. И все же, несмотря на препятствия, не переставала грезить об Индии. Примерно с полгода назад я прочитала в журнале, что если Мечту холить ежедневно, она сбудется, каждый вечер перед сном я представляла себя верхом на индийском слоне. Пару раз в неделю я засыпала не одна, а с Никитой. И тогда заменяла слона на другой индийский символ — «Камасутру». Материализация последней удавалась нам неоднократно. Но, к сожалению, не в Индии.

***

С Никитой мы познакомились на выставке рекламы. Он приехал в Москву из провинции, снимал комнатушку на окраине, учился в Строгановке и подрабатывал оформлением книжных обложек.

Не знаю, любила ли я его. На Никиту можно было положиться. Он всегда принимал меня как есть — со всеми моими «тараканами», а их у меня немало... И если он не показывался больше трех дней, в душе у меня поселялось беспокойство. Если все это — любовь, тогда, пожалуй, я его любила. Он был старомодным романтиком и, вообще, ребенком. Придумывал мне сентиментальные прозвища. Дарил цветы, приглашал на прогулки по заброшенным паркам. Наверно, будь он богачом, он устраивал бы вечера с корзинами роз, изысканными ужинами и путешествиями на яхте. Но он был студентом. Так что приходилось довольствоваться ландышами и гвоздиками, а вместо ресторанов кормить романтика домашними обедами. Мы встречались уже три года, и как-то само собой разумелось, что когда-нибудь мы поженимся. Благо у нас было, где жить, — мне в наследство от бабушки досталась однушка в Бибирево.

Увлечение Индией Никита воспринимал спокойно, хотя и без оптимизма. Даже помогал собирать вырезки и открытки. Он, кстати, и «Камасутру» притащил.

***

Сегодня — первый день отпуска, который мы собирались провести вместе с Никитой. С утра позвонил почтовый курьер. Сказал, что принесет пакет. Я, жутко заинтригованная, два часа провела как на иголках — никаких пакетов я не ждала. А сюрприз мог быть только от Никиты. Когда я развернула посылку, оттуда выпали бумаги. Прочитав, я не сразу поверила. Это была туристическая путевка и билет. В Индию! На целых две недели! С посещением Дели, Красного Города, Бомбея и Тадж-Махала, с катанием на слонах и походом в джунгли! Я огласила квартиру восторженным ревом. Соседка баба Маша высунулась в коридор. От удара ее железной двери о стену у меня, как всегда, упал календарь. Я выскочила и расцеловала любопытную бабусю. Она в ужасе ретировалась.

Кроме билета и путевки в пакете оказались заграничный паспорт с индийской визой, талоны на трасферы. И листочек в клеточку. Почерк Никиты. На душе потеплело. «Птенчик, это подарок. Прощальный подарок...» — Что? Что значит прощальный? Я напряглась. Он меня разыгрывает, что ли? Мы виделись позавчера, и все было нормально... «Я знаю, ты давно мечтала об этой поездке. А я давно мечтал сказать тебе одну важную вещь. Но не знал, как. Думаю, что мой подарок скрасит горечь нашего расставания...» Да почему расставанья-то? Может, он сумел купить только одну путевку?! — осенило меня. Милый, милый Никита! Наверно, работал целый год как проклятый! Ничего мне не говорил. Он пишет о расставании на две недели!.. « Мы больше с тобой не увидимся, Малыш. Прости. Не звони мне. Я не готов продолжать наши отношения. Они зашли слишком далеко. Я не готов жертвовать своей свободой сейчас...» Что-о-о?! О какой свободе он пишет? Что, я силком тянула его под венец?! Да я вообще об этом не говорила! Он сам заводил разговоры о семье и детях, выведывая мое отношение. И вот теперь он испугался каких-то двух недель, которые мы решили прожить вместе! Да кто он такой, чтобы так со мной обращаться!.. Я в ярости отшвырнула письмо. В груди заклокотал вулкан. Радость от осуществления мечты смешалась с оскорбленным самолюбием, жаждой мщения, ужаса от того, что ехать уже завтра, а у меня ничего не готово, желанием немедленно расцарапать лицо Никите и еще кучей нераспознанных чувств. Я схватила чемодан и, раскрыв все ящики и шкафы, стала собираться.

Пожаловаться было некому. Верка уехала в Лондон еще неделю назад. Кроме нее рассказывать, что Ник бросил меня таким экзотическим способом, никому не хотелось.

Позвонила родителям. Мамина реакция была предсказуема. Она тихо прошептала: «Боже, какой кошмар!» В ее представлении Индия была страной дикарей и тропических болезней. А отец, невнятно крякнув в телефон, пообещал довезти до аэропорта. Всю ночь перед отлетом я мечтала о дрессированных слонах и разрабатывала план мести Никите.

В десять утра я попрощалась с Москвой и пообещала себе, что на эти две недели забуду о плохом. Буду наслаждаться. А про Никиту подумаю, когда вернусь.

Но, забегая вперед, скажу, что планам сбыться не удалось. Индия действительно оказалась сказочной страной, только совсем не из того сборника, который я читала. Да и одно дело сказки читать, а совсем другое — в них участвовать.

Глава 2

Индия встретила меня не слишком радушно. После многочасового перелета хотелось поскорее выбраться из самолета и вдохнуть свежего воздуха. Но вместо свежести вдохнулось что-то горячее, пахнущее экзотическими цветами и керосином, и очень, очень влажное. Тело мгновенно покрылось липкой испариной, голова зачесалась, косметика поплыла. Температура воздуха на взлетной полосе соответствовала хорошей парной, однако бассейна с прохладной водой нигде не наблюдалось. В аэропорту, битком набитом туристами, не было кондиционеров. Вентиляторы под потолком только усиливали ощущение бани. Я, окончательно одурев от жары, никак не могла сориентироваться и найти в толпе человека с табличкой «Парадиз» — как было написано в моей путевке. Озираясь по сторонам и прижимая к груди сумочку, я отбивалась от назойливых таксистов, наперебой предлагающих довезти. Наконец народ немного рассеялся, и у выхода обнаружился щуплый индиец с табличкой. На ней шариковой ручкой по-английски было нацарапано «Эдем». Здраво рассудив, что между «Парадизом» и «Эдемом» может быть связь, я подошла.

— Вы не меня ждете? — по-английски спросила я паренька.

— Вас! — обрадовался он.

— А кого — меня? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Ну, русскую мисс. Из Москвы. Он заглянул в бумажку. Мисс Ломовая?

Ломовая — это моя фамилия. Учитывая крепкое телосложение спортсменки со стажем, можете представить, сколько причудливых прозвищ я получила в школе и институте. И все они были связаны с лошадьми. Я была и Конева, и Понина, и Жеребкина, и Кобылина, и Скакунова, и просто — Лошадь. Имя у меня тоже выдающееся — Лилия. О чем думали родители, выбирая такое имя в придачу к такой фамилии, остается загадкой. Известно только, что назвали меня в честь какой-то поэтессы.

Я уселась в крошечное белого такси. Колени почти уперлись в потолок. Неясно, на кого рассчитаны эти машины. Кое-как разместившись на заднем сиденье, я немного расслабилась. Впрочем, ненадолго. Мы поехали по встречной полосе. Ну, я, конечно, знала, что в Индии левостороннее движение. Но одно дело — знать, а другое — испытать это на себе. Под колеса бросались пешеходы, собаки, кошки, коровы и мотороллеры. Дорожных знаков не было. Все вокруг, включая коров, хаотично двигалось и подавало звуковые сигналы, чудом уходя от неминуемого столкновения. Через пару минут такого путешествия я просто зажмурилась и положилась на судьбу. Однако, к моему удивлению, осталась жива.

***

Пятизвездочный дворец — белый, с резными окнами и колоннами, утопал в пышной тропической зелени и цветах. Перед входом шумел розовый мраморный фонтан, а у двери стояли два швейцара в белых чалмах, украшенными цветными стекляшками. Сказочный пейзаж разбавляла парковка и стоящий перед лестницей автобус. Между прочим, я назвала отель дворцом не ради красного словца. Он действительно в прошлом был дворцом индийского махараджи. Махараджа сгинул в лету, а роскошное жилище превратилось в отель. Я вышла из такси, открыла рот и так и осталась стоять перед всем этим великолепием. Пахло цветами, благовониями, едой из ресторана, из холла доносилась музыка, а я таращилась по сторонам и глупо улыбалась швейцарам. Индия! Настоящая Индия! Я в Индии! Портье приветственно помахал мне и закричал, приглашая пройти на стойку для оформления. Не дождавшись никакой реакции, он сам вышел навстречу.

— Хэлло, мадам Ломовая! — по-английски, со смешным индийским акцентом, произнес портье. — Ваш номер сто сорок один. Вещи вам донесут. Ресторан на первом этаже. Если желаете дополнительные экскурсии — пожалуйста, обращайтесь ко мне, — он протянул мне бумажку, — распишитесь вот здесь. — Я расписалась и чуть не расцеловала портье от избытка чувств.

Впереди у меня были две недели сказочного отдыха. И сегодня было самое начало. Я дала себе слово провести этот отпуск на полную катушку. Тем более что в аэропорту родители, тщательно конспирируясь друг от друга, одарили меня круглыми суммами «на сувениры». Остальное было оплачено моим бывшим женихом. Впрочем, о грустном не будем.

***

Я вошла в номер и ахнула. Все было заставлено цветами, от аромата которых у меня закружилась голова. Сама комната — красно-бело-розовая с золотом, была просто роскошна. Настоящие царские покои! Ковры, в которых мягко утопали ноги, резная мебель. Кровать — громадная, с балдахином, кальян в углу. В ванной — гора белых полотенец, халаты, зубные щетки, мыло, шампунь. Я поймала себя на мысли, что смотрю фильм из жизни миллионеров. Носильщик, маленький и черный, в черном костюмчике с золотом, как муравей, втащил мой огромный чемодан и включил кондиционер за шторой. Получив доллар, он по-детски обрадовался и с поклонами скрылся за дверью. Когда ледяной душ вернул способность двигаться, я поняла, что пора перекусить.

Ресторан был под стать дворцу — восточное роскошное убранство, вышколенные слуги, бесшумно скользящие между столиками. Впечатление портил Энрике Иглесиас. Как ни обидно, но мода на латиноамериканские напевы достигла и Индии. Я выбрала столик в глубине зала. Гостей было немного, время обеда давно было позади. Слева от меня сидела индийская пара. Судя по всему, очень богатая. По крайней мере, женщина была просто увешана золотом. Мужчина был одет незатейливо — в белом национальном костюме — длинная рубашка и штаны, но держался с большим достоинством. Как только я вошла, он впился в меня глазами и отвернулся только после того, когда я показала ему язык. А пусть не глазеет. Конечно, я с белой кожей, голубыми глазами, светлыми волосами и громадным ростом на фоне местного населения — как негр в тайге. Диковина. Но это не значит, что надо на меня таращиться безо всякого стеснения. Да еще когда жена рядом.

***

Вернувшись из ресторана, я с удивлением обнаружила, что в номере кто-то побывал. Шторы опущены, свет от свечей играет на стенах, пахнет сандаловым маслом. «Кто просил? Это входит в путевку?» — успела подумать я, шагнув внутрь. Тут же захлопнулась дверь, и чьи-то руки схватили меня сзади, лишив движения. Любой нормальный человек закричал бы. Но не я. Я всегда немею и тупею от испуга. И схвативший меня это знал. По крайней мере, рот мне никто не зажимал. Но это я потом обдумала. А в тот момент я просто жутко, до слабости в ногах испугалась. И... хлопнулась в обморок.

Вообще-то я не из слабонервных дамочек. И сознание теряю редко. Но, должно быть, сказались и долгий перелет, и смена климата, и эффект неожиданности.

А когда я пришла в себя, я обнаружила, что лежу в постели под балдахином, совершенно голая. Рядом курятся благовония, постель посыпана лепестками роз, как, впрочем, и я сама. А в ванной кто-то плещется. Ужас, объявший меня до обморока, тут же вернулся. Почему-то я сразу вспомнила богатого индийца из ресторана и подумала, что это он возится в ванной. Наверное, заплатил портье, и теперь я в руках богатого извращенца! С колотящимся сердцем, прислушиваясь к каждому звуку, доносящемуся из ванной, я схватила одежду, сумку и шлепанцы и прокралась к выходу. Приоткрыв дверь, стала одеваться прямо в коридоре. Не успела я натянуть шорты и рубашку... как вдруг открылся соседний номер. Оттуда вывалилось что-то большое и белое. Я оцепенела и уставилась на того самого индийца, который, по моим предположениям, находился в моей ванной. Его глаза смотрели в пустоту, а в груди торчал громадный кривой нож.

Через секунду, когда до меня дошло наконец, что я вижу перед собой труп, в глубине соседней комнаты мелькнула тень. «Убийца!» — пронеслось в голове, и я метнулась назад к себе. Неизвестный извращенец все еще мылся. Я схватила трубку телефона:

— Алло! Портье! В соседнем номере убийство! Вызовите полицию... — успела произнести я, когда дверь распахнулась и на пороге появился незнакомец в белой чалме. Белки глаз сверкнули в полумраке. Он оскалился, как зверь. Господи! Я не захлопнула дверь!

Убийца остановился рядом с ванной, где только что перестала течь вода. Я, онемев под пристальным взглядом злодея, приготовилась к самому худшему, как вдруг дверь ванной резко открылась и, ударив незваного гостя по спине, опрокинула носом в ковер. Воспользовавшись моментом, я прыгнула на подоконник, быстро открыла окно и сиганула вниз, спасаясь теперь, как я думала, от двоих преследователей. Слава богу, комната была на первом этаже! Я упала в цветущие заросли, услышав сзади чей-то знакомый голос. Не успев сообразить, чей это голос, я увидела жену богатого индийца из ресторана. Она сунула мне в лицо белую резко пахнущую тряпицу. Я вдохнула и, заметив, что из окна выпрыгнул кто-то еще, провалилась в темноту...

Глава 3

Жарко и влажно. По низкому глиняному потолку ползет радужная муха. Где я? Голова кружится, в ушах звенит, во рту горький привкус. Я с трудом приподнялась. Маленькая хижина, пол земляной, окон нет, свет попадает через просвет между крышей и стенами. Кособокая дверь закрыта. Из мебели — только невысокий топчан, покрытый старым покрывалом, на котором я и сидела. Рядом — маленькая табуретка, на ней — исцарапанная бутылка из-под «пепси» с водой. Сюр какой-то. Я взяла бутылку. Теплая гадость! Согнувшись в три погибели, подошла к двери. Заперто... Лилипуты этот домик строили, что ли? Подергав дверь, покричав и побив ее ногами, я убедилась, что в западне. Швырнув об стену бутылку, села на топчан и стала думать.

Меня похитила эта богатая индианка... Зачем? Может, приревновала к мужу? Ах, да! Мужа-то нет... Убит муж. Тогда что ей надо? Денег? Она не похожа на ту, которой нужны деньги... После этого убийства она, наверно, стала богатой вдовой... А может, это она заказала муженька? А я — ненужный свидетель? Стоп! А кто мылся в ванной? Кто схватил меня у дверей и раздел, усыпав розами? Может, местные бандиты моются перед тем, как?.. Да нет… А розы? А сандал? Нет, ерунда! Что-то не сходится. Мой мозг отказывался анализировать столь экзотические факты, логика тут явно не действовала.

Я решила раздобыть побольше информации, попытавшись заглянуть в щель между крышей и стеной. Все, что мне удалось увидеть, это кусок красной индийской земли и кусты. Тогда я забарабанила в дверь что есть сил и снова закричала:

— Эй! Вы! Откройте немедленно! Выпустите меня! — сообразив, что ору по-русски, я повторила то же самое на языке Шекспира.

Дверь неожиданно отворилась, и я свалилась под ноги женщине в ярком одеянии. Подняв голову, я увидела, что это та самая дамочка из ресторана. На ней было пестрое сари, от золота не осталось и следа. К моему удивлению, похитительница схватила меня за руки и помогла встать со словами:

— Ну что вы! Вставайте, уважаемая, я недостойна этого...

— Кто вы такая? — окончательно сбитая с толку, спросила я.

— Меня зовут Сати Рамин. Я ваш проводник.

— Проводник? Проводник куда?

— В Город Счастья, — склонившись, ответила она.

— На экскурсию?! — закричала я. — Так это был спектакль? Убийство, похищение? Свечи с розами? Вы что, с ума сошли? А если бы я получила сердечный приступ? Вы хоть соображаете, что делаете?! Кино насмотрелись? Я жаловаться буду в агентство...

— Позвольте мне сказать, мисс Лилия! — перебила меня Сати.

— Говори! — заорала я. — Ничего себе заявочки! Это вы меня так развлекали, выходит?!

— Мисс Лилия! Это не был спектакль. К несчастью. Мне очень жаль, что вам пришлось стать свидетелем преступления...— Голос Сати дрогнул.

— Значит, это было на самом деле? Вашего мужа убили? — Перед глазами снова возник остекленевший взгляд человека в белом, а по спине побежали мурашки.

— Ашок был мне братом. И его действительно убили, — ответила Сати.

— Но кто? Господи! Да не молчите вы!

— Ашока убили враги нашего клана. Но он успел передать мне свою миссию... — сурово произнесла женщина.

— Я вас умоляю! Короче! Какая еще миссия! Что я тут делаю?!

— Миссию проводника. Я проведу вас в Город Счастья.

Я немного остыла. В самом деле, что же я! У человека такое несчастье, а она продолжает работать! Меня развлекать. Да, она боится потерять работу. Она осталась одна...

— Вы могли бы попросить кого-нибудь заменить вас, — сказала я, — все-таки у вас горе. Что-то я не помню такого названия... Город Счастья, говорите?

— Ашок имел хорошую карму. И родится вновь. Я не могу передать миссию другим. Наш род передавал ее от отца к сыну многие столетия. Теперь наступило время Тьмы. И последний мужчина нашего рода погиб. Город Счастья ждал вас многие столетия...

Тут до меня начало доходить. Эта индийская мадам просто слетела с катушек от горя! Несет полную ахинею. Что ж, в ее ситуации это объяснимо. Нервы не выдержали... Она зачем-то схватила меня и увезла в глухомань и теперь у нее бзик — какая-то миссия столетней давности. Вот я попала! Оказаться с сумасшедшей девицей в джунглях! Да, я, кажется, не сказала — вокруг были сплошные заросли бамбука, пальм и других, не известных мне тропических растений. Зловеще тренькали цикады. Признаков жилья, кроме еще двух глиняных хижин, не наблюдалось. Машин тоже не видно. Как же отсюда выбираться?

Конечно, положение мое было не из простых, но теперь, по крайней мере, все стало ясно. Сати чокнутая, чего с нее взять. По крайней мере, она не буйная… вроде. И ко мне отнеслась с уважением, даже я бы сказала с почтением. Вон руки как пирожком все время складывает и кланяется... Я решила ей подыграть, чтобы не выводить девушку из душевного равновесия.

— Сати, а что за миссия, в чем она заключается? — спросила я, оглядываясь по сторонам.

— Когда-то, давным-давно, мой пра-пра-пра... дедушка, он был рыбаком, выловил в реке большого рака...

Я закатила глаза к носу, но не прервала Сати.

— Это был необыкновенный рак. Он был голубого цвета и очень большой, огромный. На спине у этого рака дед прочел древние письмена, написанные языком Вед... Там говорилось, что через многие года, может, даже столетия, наступит Эра Тьмы. Зло будет побеждать в людях их светлую сторону и склонять их к черным деяниям... Вода в реках станет черной, и воздухом будет трудно дышать... Нашему роду было дано тайное знание. Мы всегда были Хранителями Света, — внезапно меняя тему, произнесла Сати.

— Так что миссия? — напомнила я, продолжая осматриваться в поисках дороги.

— Да. Так вот. Из поколения в поколение, от отца к сыну передавали мы это знание.

Я-то здесь при чем?

— На панцире рака было написано: «И придет день, и с Севера явится женщина-спасительница из древнего рода Защитников. Кожа ее будет светла, как вершины Гималаев, волосы — цвета солнца, а глаза уподоблены небу... Она будет мудра, добра и сильна. И имя ее будет — Сильный Цветок. Ей передадите все знания ваши, и станет она Защитницей Мира. И победит Зло...»

У меня от этой лапши зачесались сразу оба уха. Это ж надо такое наплести!

— Сати... Ты извини, — начала я было.

— Мы долго высчитывали день вашего прибытия, мисс Лилия, — улыбнулась Сати, — все гороскопы совпали. Это вы. Вы станете Защитницей Мира.

— Чего? — переспросила я, глупо ухмыльнувшись, — да ты что, Сати? Ты меня за этим сюда притащила? Тайные знания мне передавать? Да при чем тут я? Никакая я не мудрая! И не сильная! И не добрая! И если ты думаешь, что Лилия Ломовая переводится как Сильный Цветок — выброси свой словарь!

— Нет, мисс Лилия! Вы ошибаетесь! Ваш разум слишком запылен цивилизацией. Вы не слышите голоса сердца, — улыбаясь блаженно, произнесла Сати. — Мы это исправим.

— Сати! — ответила я, содрогаясь при мысли о тех методах моего «исправления», которые могут прийти в голову сумасшедшей. — Сати! Я понимаю, у тебя большое горе. На твоих глазах погиб родной человек. Это очень тяжело. Тебе требуется помощь врача. Давай вернемся в Дели. Тебе помогут, поверь... Все будет хорошо.

— Все и так хорошо, — в тон мне ответила Сати. — Я не горюю по Ашоку. Он был хорошим братом и сильным Воином Света. Пришло его время. А помощь нужна вам, мисс Лилия. Вы прожили жизнь в грязном месте. Вам необходимо очиститься от скверны, прежде чем мы пойдем в Город Счастья.

— Интересно как, — отозвалась я, — ванны здесь не наблюдается.

— Я имею в виду внутреннее очищение, — склонив голову набок, ответила Сати.

— Клизму, что ли? — пошутила я.

Сати не улыбнулась. А я еще раз убедилась в мысли, что она точно чокнутая. Человек без чувства юмора сам по себе опасен. А уж человек без чувства юмора в индийских джунглях... Я глубоко вздохнула. Где же здесь дорога? Как-то же мы сюда приехали?

— Мы должны сначала очистить ваше тело, вы правы, — кивнула Сати.

— Не поняла, — хмыкнула я.

— Я знаю аюрведу и знаю, как очистить тело, — ответила Сати.

Ответ меня, мягко говоря, не удовлетворил.

— Сати, отпусти меня! — взмолилась я. — Я хочу домой! Я улечу сегодня же! Сати! Пожалуйста!

— После того как вы согласитесь пойти в Город Счастья, я исполню любое ваше желание, кроме двух. Одно из них — возвращение в город.

— Ты ошибаешься, поверь мне! Я не та, которая тебе нужна! Постой... Ты сказала — после того, как я соглашусь? — схватилась я за спасительное слово.

— Да.

— Я должна дать согласие?

— Да.

— А если я не соглашусь?

— Вы поедете в Дели.

Мне стало смешно. Все так легко разрешилось. Слава богу. Всего лишь сказать нет — и я снова в отеле-дворце, а вечером уже дома. Отдыхать после таких приключений совсем расхотелось.

— А второе желание, которое ты не можешь исполнить? Что это за желание? — Мне стало любопытно.

— Вам не дадут еды.

— Что, совсем ничего?

— Ничего, кроме воды и трав.

— Гм. Все ясно. Я не согласна. — Я лучезарно улыбнулась.

Сати мягко взяла меня за руку и взглянула прямо в глаза. Я вздрогнула. Глаза ее были совершенно чистыми, без тени безумства. Они были добрыми и очень грустными. Фанатизма в них тоже не было.

— Мисс Лилия! Я знаю, вы думаете, что я сумасшедшая. Это не так. Поверьте, в мире существует масса вещей, о которых вы не имеете понятия.

— Куда уж мне! — оскорбилась я. — А вы имеете понятие, что такое похищение человека? Да еще заморить его голодом! Что в вашей стране бывает за убийство?

— Убийство — смертный грех. — Она вздрогнула, произнося слово «убийство». Как вы могли подумать!

— А что я должна думать?! Ты украла меня из отеля, вывезла в джунгли, держишь силой, да еще хочешь заморить голодом! Твердишь о какой-то миссии! Ты ненормальная! — Меня понесло.

— Я ни в коем случае не буду удерживать вас силой, мисс Лилия. Ваш выбор должен быть только добровольным...

— Ну слава богу! Мой выбор — срочно домой! Вези меня немедленно назад! Вызови такси!

— Хорошо, мисс Лилия. — И она произнесла несколько слов на хинди. Из зарослей показался черный тощий старик. Из одежды на нем были только две повязки — на голове и на бедрах. Он молча остановился в двух шагах от нас. Сати сказала ему что-то еще. Старик, подскочив ко мне, вдруг упал на колени и ударился головой о землю. Я в ужасе отскочила.

— Не бойтесь, мисс Лилия. Я сказала ему, что вы — избранница Рамы.

— Аа, ясно, — буркнула я. — А как насчет такси?

— Раиб отвезет вас. У него есть вол и телега. Он довезет вас до ближайшей деревни, где есть телефон и дорога.

— Отлично! Едем! — Раиб все еще валялся в красной пыли. — Эй! Вставайте! Едем! — обратилась я к нему. Он бормотал что-то, кажется, молился. Они все тут чокнутые.

— Сати! Прикажи ему ехать.

— Да, мисс Лилия. Только перед тем, как вы поедете, я бы хотела кое-что вам показать. Это займет пару минут. Я должна вам это показать, чтобы быть уверенной, что вы — не Защитница.

— Господи! Ну показывай скорей. — Я в нетерпении сорвала какой-то плод с дерева и уже было откусила, но Сати выбила его у меня из рук в ту же секунду.

— Это ядовитые ягоды, мисс Лилия.

Я выбросила плод и понуро поплелась вслед за индианкой.

***

За зарослями бамбука стояла еще одна точно такая же мазанная глиной хижина. Сати открыла дверь, приглашая меня войти.

— Ты первая, — сказала я, побоявшись, что меня сейчас снова запрут, как в мышеловке. Сати вошла внутрь. Я прошла следом. То, что я увидела в этой хижине, потрясло меня настолько, что я третий раз за сутки чуть не лишилась чувств.

Тошнотворно пахнуло кровью, травами и йодом. На топчане в углу я разглядела человека. Он был без сознания. Влажные волосы слиплись, кожа в испарине. Грязная простыня прикрывала тело. На груди — бурая тряпка, вокруг которой гудели мухи. Рядом на тумбочке стояли какие-то баночки. Когда мои глаза окончательно привыкли к полумраку глиняной норы, я побоялась поверить тому, что увидела. На топчане, окровавленный и полумертвый, лежал... мой Никита.

Глава 4

— Никита! — закричала я, — Никита! — и бросилась к нему. Он чуть шевельнул губами, но остался лежать без движения. Светлые волосы слиплись от пота, глаза закрыты. — Господи! Никита! Ник, милый! Очнись! Открой глаза! Ну открой глаза, я тебя прошу! Ты слышишь?— Я совершенно потеряла чувство реальности. Никита, который по моим предположениям должен был находиться за тысячи километров отсюда! Как он сюда попал?! Мой мозг просто затрещал по швам. — Ник! Ник! — Я потрясла его за плечо, тряпка сдвинулась, и тут я увидела рану. К горлу подступил ком. Его ударили ножом в сердце, как того индийца в белом... — А что, если это... Сати! — я обернулась к ней. — Ты — убийца! Ненормальная! Давай, прирежь и меня тоже! — у меня из глаз покатились, наконец, слезы и началась истерика. Я бросилась на Сати с кулаками. Тут же в дверях возник Раиб и, несмотря на худобу и малый рост, проявил недюжинную силу, обхватив меня и прижав к стене.

— Убийца! Убийца! — кричала я, пытаясь вырваться из рук Раиба, но он держал меня крепко. Сати вышла из хижины и через минуту вернулась с каким-то мешочком.

— Понюхайте это, мисс Лилия.— Она сунула мне под нос сухую траву.

— Убери руки! Не буду я ничего нюхать! Убийцы! Вы убили его! Вы психи! Я не боюсь вас! Давайте, убивайте меня тоже! — орала я, вырываясь из рук Раиба. Сати все держала у меня под носом мешочек с травой. Видимо, это было успокоительное, потому что уже через минуту я обмякла и почувствовала жуткую усталость. — Пустите меня. — Раиб посмотрел на Сати, та кивнула. Меня освободили.

— Мисс Лилия, сейчас вы успокоились и сможете меня выслушать, — сказала Сати.

— Отвези нас в Дели, и я обещаю не обращаться в полицию, — попросила я, сев на топчан рядом с Никитой и взяв его за руку. Он по-прежнему не реагировал. — Ники, милый, как ты здесь оказался?! Ты приехал за мной?.. Передумал?

— Мисс Лилия! Ваш жених прибыл в Дели за день до вас. Он, наверно, намеревался сделать вам сюрприз... Когда мы прибыли в отель, чтобы встретиться с вами, то обнаружили в номере, заказанном на ваше имя, мужчину. Мы следили за ним весь день, чтобы убедиться, что он не представляет для вас опасности. Это роковое стечение обстоятельств. Ваш жених попытался защитить вас. Но он был без оружия и получил кинжал в сердце — его ранил Ахмад Сингх — тот, что убил Ашока. Однако ваш Ник оказался очень крепким.

— Крепким?! Да он при смерти! У него в груди дыра! Ты что, слепая? Его в больницу надо! Срочно! Сейчас! А ты притащила его в джунгли! Тут он умрет! Ты понимаешь?! — Господи, за что мне это! Ники, любимый! Какая же я дура! Как я сразу не догадалась, что мой романтик готовил сюрприз! И «прощальное» письмо было лишь способом посильнее меня удивить, заставить приятно разочароваться, обнаружив в индийском отеле нежданного гостя. Сразу вспомнились и номер явно для новобрачных, и два халата в ванной. Как я могла не догадаться, что только Никита мог осыпать меня лепестками роз и зажечь мои любимые сандаловые палочки! И вот теперь он лежит здесь, в этой вонючей норе, и умирает! Из-за меня!

— Сати! Я тебя очень прошу, умоляю, я сделаю все, что ты захочешь, поеду в любой Город Счастья, только сначала отвези нас с ним в больницу!

— Мы уже были там. В лучшем госпитале Дели. Там работает мой муж. Он врач. Но рана, которую нанес Сингх, смертельна, на кинжале был яд, мисс Лилия. Против которого нет противоядия. Так считают врачи, — уточнила она.

— Что это значит?

— Врачи сказали, что ему осталось несколько часов жизни. Они вызвали русского консула и полицию. Нам стоило немалых трудов увезти вашего жениха.

— Боже! — Я снова посмотрела в лицо Никите: он был очень бледен. — Никита!

— Да, мисс Лилия. Если бы мы оставили его в госпитале, он бы уже умер. Но Индия — страна многих учений, в том числе и в медицине. И то, что считается смертельным на Западе, лечат на Востоке.

Я схватила Сати за плечи.

— Сати! Милая! Вылечи его! Ведь ты же сможешь, да? Ты умеешь! Ты знаешь травы, снадобья! Ведь ты бы не привезла его сюда, если бы не смогла вылечить? Сати, я умоляю тебя! Я сделаю все, что ты захочешь! Вылечи его!

— Мне жаль, мисс Лилия, но я не смогу вылечить вашего жениха. Есть только один человек, который сможет спасти его.

— Кто? Кто это? Где он? — Мои глаза загорелись надеждой.

— Это вы, мисс Лилия.

— Я?! — Я вытаращила на Сати глаза. Боже! Как я могла забыть! Она же чокнутая!

— Вы, мисс Лилия. В вас заключена великая сила. Просто вы не знаете о ней. Ваш образ жизни привел к тому, что вы перестали чувствовать силу. Когда вы были ребенком...

— Сати! Хватит! Ты обещала меня отпустить. Отпусти меня вместе с ним! Я отдам тебе все деньги, которые у меня остались в отеле!

— Он не переживет дорогу, мисс Лилия. Будьте благоразумны. Выслушайте меня.

— Валяй, — сдалась я, поняв, что очередной безумной лекции мне не избежать.

— Вы сможете его спасти, мисс Лилия. Ваша внутренняя Сила Мысли, данная вам от рождения, соединенная с Силой Любви, может сотворить чудо. Вы вернете своего жениха из мира душ, где он сейчас пребывает. Я кое-что действительно смыслю в аюрведе — науке о здоровье. Но в моих силах еще некоторое время, может быть, пару недель, удержать его тело от смерти. Большего я сделать не в силах. Жизнь совсем немного теплится в нем, и я поддержу ее, сколько могу. Чтобы вылечить его, нужна гораздо большая сила. Если хотите, нужно чудо. И вы можете его сотворить.

— Город Счастья? — вздохнула я, почувствовав камень на сердце. Я была пленницей. И Никита тоже. Надо спасать наши жизни. И способ уже не имеет значения. Если будет нужно молиться индийским богам и голодать, я сделаю это. Это из-за меня Никита оказался здесь!

— В Городе Счастья живут Боги. Они научат вас всему, что знают сами, — сказала Сати.

— Боги? — Я насторожилась. Уж не хочет ли эта безумная отправить меня на тот свет?

— Да, Боги. Они пришли сюда давно, много миллионов лет назад. Они выглядят как люди. Но они Боги, — она сказала это так, словно говорила не «Боги», а «сапожники» или «крестьяне».

— Ладно, Сати. Я пойду с тобой, куда скажешь. Выбора у меня все равно нет.

— Вы должны согласиться добровольно, мисс Лилия. — Сати поклонилась

— Я согласна. Добровольно. Как будто у меня есть выбор, — добавила я по-русски. — Идем.

— Нет, мисс Лилия. В Город Счастья нельзя идти без подготовки. Это может плохо кончиться.

— Ну давай, готовь меня, и пошли. — Я встала.

— Подготовка займет не меньше недели, мисс Лилия. — Сати опустила глаза.

— Что?! Неделя! Неделю я должна торчать здесь, в диком лесу, а Никита за это время сто раз умрет!

— Он не умрет за эту неделю. Он не умрет, пока вы рядом, — твердо сказала Сати.

— Что я должна делать? — спросила я, вспомнив об обещании, только что данном себе, — выполнять любые условия, чтобы спастись.

— Вы должны пить как можно больше. Я приготовлю очистительные чаи. И я научу вас медитировать.

— Это все?

— Нет. Будут запреты.

— Какие?

— Нельзя есть, нельзя испытывать гнев, нельзя употреблять бранные слова.

— То есть ты хочешь сказать, что должна сидеть под пальмой, петь «харе Рама», голодная и счастливая? Целую неделю?

— Нет, петь не нужно.

— Ну спасибо и на этом. Только я сильно сомневаюсь, что голод приведет меня в состояние нирваны.

— Вы должны постараться, мисс Лилия. Это важно.

— Ладно, — сказала я, понадеявшись, что в такой жаре есть мне не захочется. Неделю как-нибудь продержусь. А ругаться буду про себя.

Глава 5

Я раньше слышала о лечебном голодании и чистках. Это когда люди добровольно истязают себя с целью избавиться от болезней. Проведя неделю в таком режиме, могу уверенно сказать — эти люди — герои. Таких жутких мук я не испытывала никогда. В первый день самые большие мучения доставляли не завывания в желудке, а воображение, рисовавшее ежесекундно одно лакомство за другим. На второй день меня снова заперли в хижине — чтобы не наелась чего-нибудь в джунглях, где в изобилии росли как съедобные, так и ядовитые плоды. Сати научила меня медитировать, и хотя мне это показалось поначалу странным, именно медитация спасла меня от нервного срыва. Она отвлекала, унося в другой мир. Но голод доставал и там. Ночь и день, из-за того, что я плохо спала, перемешались за трое суток в один черно-белый клубок, заставляя путать сон с явью. Мне стали слышаться голоса, непонятные звуки, я видела вспышки и искры перед глазами. Впрочем, все это не удивляло. Трудно было ожидать чего-то другого. К Никите меня не пускали, давая только раз в день заглянуть через дверной проем и убедиться, что он дышит. За ним ухаживали Сати и молчаливая женщина с совершенно черной кожей в белом сари. Завидев меня, она всегда удалялась на почтительное расстояние и кланялась. Мук мне добавляла еще и невозможность нормально помыться. Единственным источником воды был полувысохший ручей.

На четвертый день я почувствовала, что голод отпускает жуткие тиски, и подкидываемые воображением жареные цыплята с картофелем фри уже не вызывают прежнего энтузиазма. Меня выпустили из темницы. Обезьяны, во множестве живущие на деревьях и бросающиеся кожурой бананов, которую в первые дни я была готова проглотить целиком, перестали раздражать. Насекомые и ящерицы, вначале вызывавшие у меня ужас, а затем — желание попробовать их на вкус, уже не волновали. Я больше не хотела есть. В голове прояснилось, исчезли искры перед глазами, тело стало невесомым. Сати сказала, что можно приступать к очищению, и дала выпить горький порошок. На этом голодная эйфория закончилась.

Остальные дни описывать не стану, дабы не ранить чувства читателя. Скажу только, что аюрведческая чистка организма — штука не для слабонервных. Травы, которые давала мне Сати, были сильным слабительным. В общем, я не скучала. К концу недели (или месяца? Время тут тянулось бесконечно долго) я перестала делать последнее, на что еще была способна. Я перестала злиться. Все вокруг перестало меня интересовать. Я смирилась с тем, что нам с Ником придется умереть в глухих индийских джунглях. «Они жили счастливо, но недолго — и умерли в один день...» — звучал у меня в голове голос актрисы из радиотеатра. Одно омрачало романтику такой кончины. Я умру не от яда или кинжала, и даже не от пули, а от банальной медвежьей болезни. Все-таки Сати настоящая извращенка. Так мучить человека перед смертью! Впрочем, для душевнобольной она вела себя по-божески — вообразила себя хранительницей великой миссии и знахаркой. Бывает и хуже.

***

— Мисс Лилия. — Сати заглянула под куст, где я лежала, наблюдая за красным жучком, катящим по земле кусок сухого обезьяньего помета. — Мисс Лилия! На закате мы уходим.

— Куда?

— Сначала к водопаду. А затем в Город Счастья, — торжественно произнесла она.

— К водопаду — это хорошо, — откликнулась я, ткнув жучка в бок прутиком.

Тело стало легким и тонким, идти было нетрудно, хотя немного кружилась голова. Мы направились в джунгли, и Сати привела меня к водопаду. Он стекал с невысокой скалы и с шумом нырял в небольшое озеро у подножия горы. Когда мы приблизились, обезьяны, шныряющие вокруг воды, бросились врассыпную. Это было очень живописное место, и в другое время я бы, наверно, долго восхищалась великолепным видом водной стены. Но после многодневного голода и «очищения» я была не в силах реагировать даже на красоту. Маленькая радость шевельнулась не в душе — в теле, — оно обрадовалось возможности окунуться в прохладу и чистоту. Я вошла в озеро прямо в одежде и нырнула с головой. Вода была теплой, но все-таки холоднее воздуха и потому давала долгожданное облегчение от жары. Пока я плескалась в водопаде, Сати на берегу что-то толкла в маленькой ступке. «Опять будет поить меня зельем», — подумала я. Малодушная мысль — утопиться в прекрасном озере, мелькнула в голове.

— Мисс Лилия, выпейте это, — раздался голос Сати.

— Дай же мне помыться! — Впервые за много дней я вспылила.

— Это придаст вам сил. И вы сможете оставаться в воде столько, сколько захотите.

— Ну да, — возмутилась я, — после твоего чая я уже через секунду буду сидеть в соседних кустах. Давай свою отраву. — Я вышла на берег и взяла из рук Сати ступку с желтой гадостью, залитой сырой водой. Зажмурилась и проглотила напиток.

И вдруг по телу разлилось мягкое тепло. Кончики пальцев на руках и ногах запульсировали, загорелись, как будто от прикосновения ласкового пламени. Голова перестала кружиться, а краски леса, окружавшего меня, стали ярче.

— Что это, Сати?

— Это мерлуция. Ее лепестки обладают бодрящим действием. Но на человека, прошедшего очищение, она действует сильнее. Ваши чувства после голода приобрели первозданную свежесть восприятия. Теперь все вам будет казаться ярче, вкуснее, громче, вы будете сильнее чувствовать запахи. Ваша интуиция вернется к интуиции ребенка.

— Вкуснее? — выбрала я наиболее волнующее слово. — Значит, ты не уморишь меня до смерти голодом?

— Мисс Лилия, вы считаете меня чудовищем. Но я — всего лишь ваш проводник. Я делаю то, что необходимо. Без голода и очищения нельзя было обойтись. Вы съели слишком много мяса убитых животных. Их предсмертный ужас и боль, поглощаемые вместе с мясом, заглушают в человеке божественную сущность. Человек сам становится похож на животное. Он становится агрессивен и туп.

— Спасибо за комплимент, — сказала я. — Однако ж я с трудом представляю жизнь без мяса, — пробормотала я.

— Вы не виноваты в этом. Общество давило на вас. Но теперь вы стали другой. А после посещения Города Счастья вы родитесь заново. Вы не будете есть трупы животных. Сами не захотите, — улыбнулась она.

— Это что значит — родитесь заново? Мне придется умереть? — Я насторожилась.

— Вам придется отказаться от многого, что было вам дорого в вашей прошлой жизни, и принять новую систему ценностей.

— А если она мне не понравится? — усмехнулась я, рассматривая капли на своих руках… они переливались, как огни дискотеки.

— Этого не может быть, мисс Лилия. Внутри вас живет Истина. Она не даст вам ошибиться. Теперь вы будете слышать ее голос. Ничто не будет заглушать его.

— Ну и где этот твой Город Счастья? — спросила я нетерпеливо.

— Мы двинемся в путь с заходом солнца. Вы не слишком сильны, а идти придется в гору. Дождемся, пока спадет жара. А пока можете поплескаться в водопаде. Сила воды будет вам очень кстати.

Про «силу воды» я пропустила мимо ушей, а вот предложения поплескаться мне очень понравилось. До самых сумерек я не вылезала из маленького озера, резвясь, как ребенок, позабыв обо всем на свете. И странно — чем дольше я находилась в воде, тем лучше себя чувствовала. Когда наступили сумерки, я ощутила, что сильна и бодра, как никогда. Энергия била через край. И это была энергия радости. Все вокруг казалось прекрасным, перспектива идти по ночным джунглям с Сати забавляла, и даже воспоминания о Никите не вызывали отчаяния, а давали надежду.

— Сати! — улыбнулась я, увидев, как она входит в воду. — Эта твоя мерлуция все-таки наркотик.

— Мисс Лилия, это ваше внутреннее счастье, — засмеялась она.

— Внутреннее счастье? — удивилась я. — Откуда оно взялось?

— Все у человека внутри. И счастье, и несчастье. И радость, и злоба. И здоровье, и болезни. И богатство, и нищета. — Она окунулась с головой, вынырнула, весело брызнув на меня водой, и я впервые за все дни увидела, что она совсем еще молодая женщина.

— Ну, допустим. Откуда ж во мне столько счастья? Причин вроде нет, — отозвалась я.

— Причины не нужны. В вашей жизни было мало выходов для радости. Она накопилась. Вы открыли ей дорогу. И радость выливается наружу, — ответила Сати.

— А в Городе Счастья — там все счастливые? — поинтересовалась я.

— Да, мисс Лилия.

— Когда мы пойдем?

— Пора. — Она намотала мокрое сари. — Я надеюсь, нас уже ждут.

Сати достала из-под дерева небольшой фонарик, и мы двинулись в путь.

Глава 6

Мы долго шли по темным шумным джунглям. Сати часто останавливалась, прислушиваясь, и пару раз резко меняла направление. Я следовала за ней по пятам. Ощущение легкости на душе так и не покидало меня, и было уже все равно, куда и зачем мы идем. Мы нравилось все — и стрекот ночных цикад, и крики невидимых птиц, и шуршащие под ногами листья, и даже лианы, цепляющиеся за одежду. Я была благодарна Сати за этот странный «чай» — а я ни минуты не сомневалась, что он содержит наркотик, — иначе откуда эта эйфория и полное отсутствие страха? Но в этом глупом состоянии счастья мне было гораздо легче переносить путешествие, тем более что идти пришлось всю ночь, при этом все время поднимаясь в гору. Не прими я волшебный чай, я бы просто умерла от усталости и красот собственного воображения, рисовавшего мне опасности на каждом шагу. А бояться было чего. Судя по моим познаниям об Индии, здесь водились и дикие звери, и ядовитые змеи, не считая опасных для жизни насекомых и микроорганизмов. К восходу солнца я начала уставать, к тому же пару раз мне показалось, что я вижу змею, — видимо, действие «веселящей» травки заканчивалось.

— Сати, как долго нам еще идти? — спросила я свою молчаливую проводницу.

— Мы уже почти на месте, — ответила Сати, продолжая пробиваться сквозь растения и распугивая фонариком спящих наверху мартышек. Они каждый раз поднимали жуткий гвалт.

С первыми лучами солнца Сати остановилась как вкопанная.

— Мы пришли, — заявила она.

Я огляделась. Сбылись мои самые худшие ожидания. Она завела меня в непроходимые джунгли. Отсюда не выбраться... Никакого Города Счастья, конечно, не было. Как и других признаков жилья. Я закусила губу. Неужели она хочет меня убить? Здесь, в чаще? Зачем было вести меня так далеко? Да еще мучить перед смертью? Впрочем, логика умалишенных не поддается объяснению...

Я молчала и ждала. Вдруг вдалеке раздался непонятный свистящий звук. Услышав его, Сати стремительно бросилась на меня и повалила на землю. В ответ я вцепилась ей в горло. Так просто я свою жизнь не отдам! Мы покатились по земле, и я сразу же взяла верх над худосочной Сати.

— Мисс Лилия! — захрипела Сати, — отпустите меня!

— Нет, я так просто не дамся! — сжала я еще крепче руки на ее тонкой шее. Я была раза в два больше и сильнее.

— Отпустите... — прошептала она, закатывая глаза. И тут я пришла в себя. Что я делаю? Даже если я задушу эту дурочку, мне никогда не выбраться самой... Я отпустила тонкую шею и захлопала по побуревшим щекам индианки.

— Сати! Сати! Очнись! — Она медленно открыла глаза, взгляд ее из мутного медленно перешел в осмысленный, а затем на лице отразился страх.

— Тише! — прошептала она, — тише, Мисс Лилия, умоляю!

— Чего? — не поняла я, — почему?

— Они услышат вас. И тогда нам несдобровать...

— Да кто услышит! — рассердилась я. Видать, Сати еще сильнее сбрендила от удушья. — Здесь только мы с тобой, да обезьяны!

— Курумбы.

— Кто?!

— Тише, я вас заклинаю, мисс Лилия. — Она закрыла мне рот рукой. — Они близко.

— Кто это — курумбы? — спросила я уже шепотом.

Она только сделала знак молчать. Я притихла. Может — «курумбы» — местное название зверей? Тигров, например, или диких слонов... Мы еще долго лежали на траве, прислушиваясь к джунглям. Наконец Сати встала, отряхнув сари и достав из складок маленькую трубочку, сделанную из бамбука, дунула в нее. Раздался необычный звук, похожий на крик раненного животного. Мне стало не по себе. Снова зашевелилась мысль о сумасшествии. Но в этот момент откуда-то сбоку я услышала ответный похожий звук. Лицо Сати осветилось радостью.

— Нас ждали! Нас ждали! Идемте! — И она потащила меня вглубь зарослей, откуда раздался звук.

К моему удивлению, буквально в двух шагах от места, где мы прятались от неведомых «курумбов», стоял человек. Это был молодой юноша. Ни его одежда, ни лицо, ни сложение не соответствовали признакам индийской расы. Это был юноша лет семнадцати, высокий, крепкого сложения, с оливковой кожей и голубыми глазами, его черты скорее напоминали кавказца или грека, волосы были черными и очень длинными, завязаны в хвост. Одет он был во что-то наподобие греческой туники, может, поэтому он и показался мне похожим на грека. Я, удивившись наличию в этих местах человека белой расы, на мгновение онемела, а затем затараторила без остановки.

— Мистер, вы говорите по-английски? — Получив утвердительный кивок, я взмолилась: — Прошу вас! Спасите меня! Покажите мне дорогу в Дели! Спасите моего жениха! Я отдам вам все деньги, которые у меня есть... — И, не дождавшись реакции, — он просто с любопытством и большим вниманием смотрел на меня, добавила: — Я вас умоляю! Спасите меня и Никиту! Нам нужно в госпиталь, в Дели!

— В Дели? — он улыбнулся, — но это очень далеко, мисс. Может быть, вас устроит Нильгири?

— Какое еще... Нет, мне нужно в Дели. Я там остановилась, отель...

Я запнулась, глядя на него, он улыбался.

— Нильгири — город неподалеку от Мадраса. Это рядом, в паре дней пути.

— Мад... Мад… раса?! — потрясенная, я вытаращила глаза. Какого Мадраса? Того, что на юге Индии?!

— Именно.

— Но... как это может быть?!

— Мисс Лилия, — вмешалась Сати, — я не говорила вам, мы прилетели в Мадрас самолетом...

— Что?! — Я перевела глаза на нее. — Ты увезла меня за тысячу километров от Дели? И Никиту?! Какое сегодня число? Сколько времени я в Индии?!

— Сегодня 30 декабря, мисс Лилия, — ответила Сати.

— Тридцатое?! Прошло две недели! Я должна была вернуться домой 31-го утром! Что вы наделали?! Как я вернусь домой?! — Я в ужасе посмотрела вокруг.

— Мисс, — вступил в разговор юноша, — не беспокойтесь, мы все сделаем так, что вы попадете домой вовремя.

— Неужели? — усмехнулась я.

— Я вам обещаю, а сейчас мне бы хотелось пригласить вас в Верхнее Нильгири. Или Город Счастья, как называют его в народе.

— Значит, он все-таки существует? — удивилась я.

— Конечно, — в свою очередь удивился он, — я провожу вас. Меня зовут Метхор. Я из тоддов.

— Ах, ну если из тоддов — это все меняет! — съехидничала я, — А кто такие тодды? Там у вас, в этой вашей Нильгири, есть связь?

— В Нильгири есть все, а с тоддами вы еще познакомитесь, — улыбнулся он, — идемте.

Глава 7

Мы прошли совсем немного еще в гору, пересекли бурную мелкую речушку и оказались в чудесном месте. Сначала я не поняла, в чем дело, просто стало легче дышать. Подул свежий ветерок, принесший запахи травы и цветов, а вместе с ними и долгожданное облегчение от жары.

— Слава богу, сегодня не жарко, — произнесла я.

— Здесь не бывает жарко, мисс, — отозвался Метхор. — Нильгири — местность вечной весны.

— Ну да!

— Это общеизвестно. Нижний Нильгири — курортное место, куда приезжают лечиться со всех уголков Индии. Да и не только Индии. Климат здесь соответствует Швейцарии летом, причем круглый год. Этот край открыли еще англичане. Они построили здесь множество санаториев для солдат. Воздух Нильгири обладает волшебными свойствами, он излечивает множество заболеваний...

Мысль о Никите мелькнула у меня в голове.

— И где же он, ваш Город Счастья, ваш Нильгири?

— Нижний Нильгири, — объявил Метхор, раздвинув заросли. Открылась панорама города. Большой современный город, освещенный восходом солнца, находился в долине, километрах в пятнадцати! Какое счастье! Пришел конец моим испытаниям. Можно будет вызвать помощь и забрать Никиту из джунглей...

— А вот и Город Счастья, — с благоговением произнесла Сати. Я обернулась. Передо мной открылась невероятная по красоте картина.

Скалы и лес с другой стороны холма ближе к вершине были окутаны туманом. Туман был необыкновенный, он располагался слоями — тонкими, наползающими друг на друга, похожими на слоистые горы. И этот туман светился изнутри голубоватым светом. Голубой, ярко-голубой туман! Такого я никогда не видела! Как будто небо опустилось на землю и накрыло ее своим пушистым голубым покрывалом. Я остановилась, залюбовавшись.

— Как красиво... Какая необычная дымка. Но где же город? Я его не вижу.

— Он за туманом. Он совсем не велик. К тому же защищен от посторонних глаз, — ответил Метхор.

Когда мы вошли в гущу тумана, меня охватило странное чувство, как будто я вернулась домой. Я удивилась, приписав это чувство усталости. Шутка ли — мы шли без остановки всю ночь! Медленно из дымки стали выплывать очертания Города Счастья. Маленькие низкие постройки из глины, без окон, покрытые соломой, возле которых копошились люди в греческих туниках и паслись громадных размеров буйволы. Ни дорог, ни машин, ни каких-то других признаков цивилизации... глухая индийская деревня. Но как знать, может, у них есть спутниковый телефон? Жители деревни были черноволосыми, светлоглазыми и необычно высокими для этих мест. Все, кто попадался на нашем пути, улыбались и приветственно кланялись. И делали это как европейцы, наклоняя голову. Местные женщины тоже были в туниках, только длинных, и их наряды ничем не напоминали индианок. Не было и красных точек на лбу. Что за народ? Я много читала об Индии, но нигде не встречала упоминаний о белокожих племенах.

— Это тодды? — спросила я Метхора.

— Да.

— Откуда они здесь?

— Они здесь давно, — был ответ.

— Как давно? Откуда они пришли? — продолжала выпытывать я.

— Они пришли морем. Давно. Очень давно. Из Страны Счастья.

— А-а... А где она, эта страна?

— Ее давно нет.

Поняв, что я не добьюсь толку от этого странного мальчика, я замолчала. Неожиданно прямо мне под ноги из тумана выскочил некто, страшнее которого я не видела ни разу в жизни. Карлик — чернокожий, худой, верткий, с красными белками глаз, желтыми кривыми зубами и жутким лицом. Он что-то забормотал на неизвестном мне языке. Сати бросилась ко мне и закрыла собой.

— Мисс Лилия! Не смотрите на него! Не смотрите ему в глаза!

Я, как заколдованная, не могла отвести взгляда от мерзкого карлика, пока Сати не помешала мне. Метхор что-то быстро сказал карлику на незнакомом резком наречии. Гадкий коротышка сразу сник, осунулся, подобострастно заглянул в глаза Метхору и, пятясь с ужасной улыбкой на лице, скрылся в тумане.

— Боже! Кто это был? — выдохнула я. — Какое страшилище!

— Курумб, — ответил юноша. — Они наши слуги. Но не по своей воле.

— Что это значит? Не по своей воле? Рабы?

— Нет, не рабы. Они вынуждены нам служить. Чтобы их внутреннее зло не разъело их изнутри. Они ненавидят нас. Но тодды сильнее. Нам не страшны их заговоры и магия.

Пару минут назад разговоры про магию вызвали бы у меня снисходительную ухмылку по отношению к «диким» нецивилизованным людям. Но одного только взгляда на курумба хватило, чтобы я начала думать, что разная чертовщина и вправду существует. Уж больно курумб походил на исчадие ада.

— А эти... курумбы — они все такие уродливые? — спросила я осторожно.

— Все, — ответила Сати, — но уродство не самое страшное. Главное, курумбы знают черную магию и могут наводить порчу на людей и скот. Их до смерти боятся все в округе. Никто не знает, где они живут, потому что никто никогда не смел приближаться к их жилью. Один их взгляд может убить человека — столько в нем злобы, — полушепотом сказала Сати.

— Но тодды — почему они не боятся?

— Они — Боги, — просто сказала она. Метхор не возразил.

Мы подошли к небольшому домику, возле которого стоял еще один тоддский юноша, очень похожий на Метхора.

Глава 8

— Это мой брат Детра, — сказал Метхор, а юноша поклонился и улыбнулся мне, как старой знакомой. — Он проведет вас к старейшине рода. Только нужно снять обувь.

Я разулась, Детра взял меня за руку, как маленькую, и повел внутрь домика. Домик был мал, пришлось сильно наклониться, чтобы войти в него. Я удивилась — зачем эти высокие люди строят такие маленькие дома, да еще без окон? К еще большему моему удивлению, внутри домика было сумеречно, совершенно пусто, и только в середине лежал большой деревянный кругляш.

— А где старейшина? — напряглась я. Детра улыбнулся и отодвинул кругляш ногой. Под ним оказалась винтовая лестница, ведущая вниз.

— Зачем рыть окопы в собственном доме, — проворчала я по-русски, а Детра протянул мне руку и ответил:

— Это для безопасности.

— Ты говоришь по-русски?! — поразилась я.

— Я могу говорить на любом языке.

— Как это? — Я остолбенела. Наличие русскоговорящего мальчика в джунглях меня, мягко говоря, удивило.

— Это просто. Нужно только настроиться на нужную волну.

— Куда ведет эта лестница? — Я решила отложить вопрос о языках на потом. Мне стало жутко любопытно, что там внизу.

— К старейшине рода тоддов — Киаре.

Мы спустились по лестнице довольно глубоко и прошли немного по темному узкому коридору. Наконец мы очутились в большой, ярко освещенной комнате. Источник света не виден, но в помещении светло, как днем. Передо мной заблестел круглый зал с колоннами из дерева, со стенами, облицованными светлым камнем. Посредине зала — невысокое кресло, украшенное изысканной резьбой, изображающей животных и птиц. На противоположной от меня стене — громадное круглое зеркало. Подвешено оно было странно, очень высоко — увидеть в нем себя было совершенно невозможно. Но больше всего меня поразил пол. Когда я ступила на него, мне показалось, это мягкий ковер. Приглядевшись, я поняла, что этот ковер — живой. Густая зеленая трава устилала все — от стены до стены. Меня поразило даже не то, что трава растет в доме, а то, что она растет под землей! Ведь помещение располагалось на значительной глубине! Детра оставил меня одну, скрывшись в темном коридоре. Я прошлась по комнате. И обнаружила еще одно чудо. Деревянные колонны тоже были живыми. Рисунок на потолке, показавшийся мне вначале тканью, оказался при ближайшем рассмотрении живыми листьями и цветами. Здесь, в подземелье, рос и цвел хоть и крохотный, но сад! Сквозь кроны деревьев просачивался свет. Если бы я сама только что не спускалась по лестнице, я бы была готова поклясться, что это солнце. Может, у них тут проведено электричество? Я подошла поближе и прикоснулась к стволу дерева, желая убедиться, что оно настоящее... Но как только я коснулась его коры, меня отбросила назад какая-то мощная сила. Я отлетела на пару метров — такой был удар. В глазах замелькали искры.

— Здравствуй, Лилия! — зазвучал надо мной голос, говорящий на чистейшем русском языке.

Я повернулась и увидела высокого красивого человека. На вид ему было лет сорок-сорок пять. Он был черноволос, как все тодды. Борода и усы уже начали седеть. Но серые глаза, очень бойкие, молодые, смотрели, словно просвечивали рентгеном. Я вскочила.

— Здравствуйте...

— Меня зовут Киара. Я старейшина тоддов.

— Для старейшины вы неплохо сохранились, — попыталась улыбнуться я, чувствуя себя ужасно глупо. Незнакомый мужчина, странное подземелье... Чего он хочет?

— Не бойся, Лилия. Это бессмысленно.

— Что — бессмысленно?

— Бояться. Я не сделаю ничего, о чем ты впоследствии пожалеешь.

— Вы уверены? — переспросила я. Перед этими серыми глазами я терялась, как школьница. — Что вам нужно?

— Сати, наверно, рассказала тебе о миссии...

— О да!

— И ты ей не поверила, я вижу?

— Нет, конечно.

— Позволь узнать, почему?

— Потому что это чушь. Я здравомыслящий человек. А Сати — ненормальная.

— Почему же чушь? — спросил Киара, опустив мое заявление по поводу сумасшествия Сати.

— Потому что никаких темных и светлых сил не существует, все это выдумки, — сказала я и добавила: — И уж, конечно, я не призвана спасти мир.

— Сати преувеличила. Конечно, ты не призвана спасти мир, — улыбнулся старейшина. — Но кое-что ты сделать можешь. Позволь мне показать тебе кое-что. — Он взял меня за руку и подвел к зеркалу. — Смотри туда, — приказал он, указав на зеркало, щелкнул пальцами, и вдруг наступила полная темнота. Свет остался только в зеркале. Но это был сумрачный, туманный блеск серебра. Я, как любой человек, попавший в темноту, уцепилась взглядом за светящуюся точку — краешек зеркала. В ушах у меня зазвенело от напряжения, тишины и страха. Киара тихо произнес, снова взяв мою руку.

— Не бойся, Лилия, тебе ничего не грозит. Просто смотри.

Я увидела, как зеркало сначала засветилось изнутри голубым, затем подернулось дымкой, закачалось, словно я смотрела уже не в стекло, а через завесу дрожащей воды или нагретого воздуха... Там, в глубине завесы, показалось светлое пятно, которое стало стремительно приближаться и приобрело очертания женской фигуры. Она двигалось ко мне боком, словно плыло в воздухе, склонив голову вниз. Что-то очень знакомое почудилось в этой фигуре. Что-то забытое, родное шевельнулось в душе. Сердце заколотилось гулким колоколом. Женщина приблизилась. У меня перехватило дыхание. На меня смотрела покойная, помолодевшая лет на двадцать, моя бабушка! На ней было ее любимое синее, в горошек, платье. И прическа — такая, как при жизни — высоко поднятые вверх волосы — русые и блестящие, без седины.

— Лилюшка! — Она произнесла это именно так, как произносила при жизни, и глаза ее смотрели на меня с любовью и хитринкой.

Я стояла, открыв рот, через который вот-вот норовило выпрыгнуть мое бедное сердце.

— Ну успокойся, моя хорошая! — заговорила она опять. — Это действительно я. Меня попросили прийти помочь тебе сделать выбор.

— Поп... попросили? — заикаясь, выдавила я наконец.

— Да.

— Но ведь ты умерла. — Я закрыла глаза, надеясь, что видение исчезнет. Но оно никуда оно не делось, наоборот, стало ярче и реальнее.

— Да, умерла. — Она улыбнулась так просто, как будто сказала: «Да, я ходила за молоком и вернулась». — Вернее, это так называется. Люди умирают только телом.

— Но я вижу твое тело! — воскликнула я, — оно живо и молодо!

— Да, Лилюшка! Но это другое тело. Оно не такое, как на земле, здесь я могу построить его сама...

— Как это — построить?

— Ты все узнаешь со временем. Сейчас тебе необходимо сделать выбор.

— Какой выбор? Я должна умереть? Ты пришла за мной?

— Нет, девочка моя, твой час еще не настал! — засмеялась бабушка. И от ее смеха мне стало тепло и спокойно на душе. Я вдруг поняла, почувствовала, что это все не сон — правда. И что моя любимая бабушка и правду жива и счастлива где-то совсем рядом — стоит только протянуть руку и позвать...

— Бабуля! Что я здесь делаю? — спросила я ее, прося помощи, как когда-то в детстве.

— Ты призвана стать Защитницей, любимая. И я надеюсь, ты не откажешься от этой чести.

— Кого я должна защищать?

— Тех, кому понадобится твоя помощь.

— От кого?

— От злобы людей и темных сил.

— Что я должна делать?

— Киара расскажет тебе, и ты пройдешь посвящение. — Она вдруг стала терять очертания. — Прощай, Лилюшка! Мне пора.

— Подожди! Я скучаю по тебе! — закричала я зеркалу.

— В старом плюшевом мишке, которого ты всюду носишь с собой, зашит кулон из серебра. Носи его, не снимая. Я буду рядом! — донеслось оттуда, и дымка заволокла стекло. Потом раздался щелчок, и загорелось невидимое подземное «солнце».

— Я должен задать тебе вопрос, — услышала я голос Киары. — Согласна ли ты пройти посвящение?

Я была потрясена и выпотрошена, я страшно устала и соображала с трудом.

— Не знаю. Я ничего не знаю. Я уже ничего не понимаю. Что происходит? Что вы от меня хотите? Это был гипноз?

Киара засмеялся.

— Лилия, за последние две сотни лет ты — самая упрямая из Защитников.

— Перестаньте меня морочить! Я ничего не понимаю из ваших слов! Мне страшно! Отпустите меня!

— Лилия, если ты хочешь уйти — ты свободна.

— Это я уже слышала! Сати тоже отпускала меня! А потом оказалось, что у нее в рукаве припрятан козырь — раненый Никита! И вот я здесь. Только чтобы спасти его!

— Сати должна была выполнить свою миссию, она сделала это, как умела, — ответил Киара.

— Да уж! Она до смерти меня замучила! А теперь еще одно «посвящение»! Представляю себе это! Опять голодовка!

— Нет, Лилия. Ничего такого, я обещаю.

— Хорошо, — махнула я рукой, — посвящайте! И отпустите меня, наконец!

Киара повел меня к лестнице. Через пару минут я уже щурилась от яркого дневного света, стоя перед входом в маленький глиняный домик с секретом. Киара поднял мою руку вверх — как это делают на ринге выигравшим боксерам, и произнес очень громко несколько слов на незнакомом мелодичном наречии, так, что его слышала, наверно, вся эта «счастливая» деревня. Горы огласили восторженные крики мужчин, женщин и детей, даже буйволы замычали.

— Что вы сказали им? — спросила я Киару.

— Что ты согласилась.

— Чего они так радуются? Им-то что от этого?

— На земле станет на одного Защитника больше, а значит, больше Света. Каждый тодд почитает это за личное счастье.

— Теперь я понимаю, почему ваш город так называется... — хмыкнула я. — Вам так мало нужно для счастья. — Киара усмехнулся одними глазами:

— Церемония посвящения начнется на закате солнца, а пока вы можете отдохнуть и искупаться в нашем озере.

— Поесть ничего нельзя? — спросила я.

— Женщины принесут что-нибудь. Тебе нужны силы.

Это новость раскрасила день в новые краски. Наконец-то кончится проклятая голодовка! Я даже почувствовала к старейшине что-то похожее на любовь.

— Спасибо, Киара!

— Увидимся вечером. — И он снова удалился в свой глиняный дом.

Странно, но когда он ушел, я тут же перестала думать о том, что видела в его доме. Как будто кто-то выключил мысли о бабушке. На душе стало спокойно и хорошо. Я искупалась в небольшом озерце и подкрепилась фруктами, принесенными мне двумя молчаливыми, улыбчивыми женщинами. К моему удивлению, я не смогла съесть больше двух бананов и одного манго, хотя до этого казалось, что я готова проглотить быка. Видимо, желудок от голода сжался до размеров наперстка. Я легла под дерево в тень и стала смотреть в небо. Жители деревни, проходившие мимо, с почтением косились в мою сторону и быстро удалялись. Совершенно точно, они принимали меня за кого-то вроде мессии и боялись нарушить ход моих «божественных» мыслей. Я же размышляла о том, как хорошо иметь такой желудок — ни тебе диет, ни фитнеса, ни расходов особых. Под эти далекие от высоких мысли я и уснула. И проспала, судя по всему, весь день.

Меня разбудил Детра.

— Мисс Лилия, вставайте! Скоро закат.

Я подскочила, не сразу сообразив, где нахожусь. Детра подал мне руку и показал, куда идти.

Глава 9

Мы снова очутились у домика старейшины. Закатное солнце освещало розовым площадь перед домом. Собралась вся деревня. Тодды оделись в разноцветные накидки поверх туник. Женщины украсили себя цветами, от которых шел одуряющий аромат. Собравшиеся выглядели по-праздничному взволнованными. В толпе я заметила Сати. Она выделялась на фоне местных жителей чернотой кожи. Ее глаза лихорадочно блестели, и она то и дело теребила сари, с благоговением поглядывая в мою сторону. Тодды образовали большой круг вокруг площадки у дома Киары. Они явно предвкушали зрелище. В центре собрания стоял буйвол. Я опасливо покосилась в сторону громадного животного. Никаких упряжей или веревок. А между тем буйвол был такой огромный, что один его шаг в сторону мог бы стоить нескольких жизней. Но тодды были совершенно спокойны. Детра, Метхор и две женщины украшали быка цветами и лентами. Похоже, что чудовище собиралось принять участие в церемонии. Интересно, что они будут с ним делать? Принесут в жертву?.. Глазея по сторонам, я совершенно забыла, кто тут главное действующее лицо церемонии. Те женщины, что приносили мне фрукты, подхватили меня, накинули синюю тунику. Я так и не поняла, из чего она сделана. Легкая, плотная и при этом отлично пропускает воздух. Пока я размышляла о качестве ткани, женщины распустили мне волосы и расчесали деревянным гребнем, брызгая на голову чем-то, пахнущим ладаном. Я подумала, что наверняка выгляжу, как пугало. Но Киара обещал отпустить меня после этого «посвящения». И я была готова вытерпеть все, что угодно, только бы спасти Никиту и вернуться домой.

Меня вывели на середину площадки. Киара что-то сказал. Тодды бурно отреагировали, размахивая руками и одобрительно глядя в мою сторону. Старейшина сделал знак Метхору. Тот зашептал на ухо... буйволу. Я закатила глаза к носу. Они тут все ненормальные. Разговаривать с быком! Немудрено, что мне мерещится всякая невидаль... В таком окружении через час можно слететь с катушек. Буйвол перестал жевать. И вдруг заревел так, что я чуть не упала от страха.

— Не бойтесь, Лилия, — услышала я рядом голос Детры, — он просто приветствует вас.

— Спасибо, — пролепетала я, — я очень тронута.

— Сейчас он решит, достойны ли вы быть Защитницей.

— Чего? — не поняла я. И тут буйвол наклонил голову и, глядя на меня, стал бить копытом землю. Я вдруг отчетливо представила, что за этим последует. Тем более что тодды расступились, давая для представления место. Похоже, будет что-то вроде корриды. И тореро — это я. Ну надо же быть такой дурой! Надо было бежать, когда мне показали Нильгири. Я бы добралась дня за три! Они и не собирались меня отпускать. Я — жертва ритуала дикарей... Боже! Я умру не от медвежьей болезни! Меня забодает бык! Все эти мысли ураганом пронеслись в голове за доли секунды.

Я отступила назад, упершись спиной в стену. Бежать некуда. Бык тем временем ринулся на меня, поднимая красную пыль. Я зажмурилась и приготовилась умереть. Несколько секунд я стояла с закрытыми глазами, ожидая, что вся жизнь пронесется передо мной за мгновенье, как пишут в книгах. Но кроме глупой мысли, что они будут делать с моим телом, ничего не промелькнуло. От страха подкашивались колени. Бык все не нападал. Я приподняла веко. Буйвола не было. Удивившись, я открыла глаза и тут заметила рогатое чудовище прямо передо мной. Бык стоял в странной позе — словно кавалер, склонивший перед дамой одно колено. Он не убил меня! Он кланялся! Это дрессированный бык! Ну да! Метхор что-то говорил ему, наверно, давал команду. На душе отлегло.

— Лилия! — раздался рядом голос Киары, — ты должна сесть на него.

— Ни за что!

— Это часть посвящения. Священный буйвол признал в тебе Свет. Ты должна въехать в храм верхом на нем.

— Никогда, — ответила я.

— Ты должна. Ты обещала, Лилия, — сказал Киара, в голосе его послышались насмешливые нотки.

— Я свалюсь, и он затопчет меня, — прошипела я.

— Нет. Священное животное не убьет человека. Поверь.

— Ладно, — вздохнула я.

И с помощью Метхора и Детры взгромоздилась на буйвола. Ни седла, ни поводьев. Я вцепилась в загривок животного так, что оторвать меня не смогла бы и дюжина молодцев. Бык поднялся и медленно пошел к подножию холма. Меня раскачивало, как при шторме. От страха пересохло во рту. От быка несло псиной. Я ехала и думала, что ничего хуже не может быть.

Тодды, довольные и улыбающиеся, шли следом, осыпая меня цветами и зернами. На холме никакого храма не было. Я внимательно посмотрела вокруг. Ничего похожего. Озеро, прибрежные кусты, холм, поросший высокой травой... Киара подошел к зарослям кустарника у подножия холма и раздвинул их. Там оказался вход в пещеру. Бык по команде двинулся внутрь. Я еле успела наклониться, чтобы не разбить голову о камни. Мы спускались в полной тишине, если не считать звуков шагов и падающего на каменную лестницу зерна, которым осыпали нас с быком тоддские женщины. Как и в комнате Киары, пещера была освещена непонятным светом, похожим на солнечный, но источника не было видно. Казалось, что светятся сами стены подземелья. Они искрились и играли, переливаясь всеми цветами радуги.

— Как здесь красиво, — нарушила я тишину. — Что это так блестит?

— Это алмазы, — ответил Киара.

— Алмазы?! — воскликнула я. — Так много?

— Да.

— Боже! Вы несметно богаты! Почему вы живете в нищете?

— У нас есть все, что нужно, Лилия, — улыбнулся Киара. — А камни не приносят счастья. Хотя в вашем мире они очень ценятся.

— Да уж, — согласилась я, подумав, что было бы неплохо захватить хоть один камушек с собой.

Тем временем мы спустились в просторный зал с колоннами, где мог поместиться весь Город Счастья вместе с буйволами. Собственно, весь город и собрался. В середине зала стояла темно-зеленая невысокая ступа с углублением посредине, напоминавшем чашу. И эта чаша была доверху наполнена алмазами, сквозь которые сочилась вода, разливавшаяся в крохотное озерцо. Меня сняли с буйвола.

Киара вышел на середину и, обведя глазами храм, произнес что-то на своем мелодичном наречии:

— Тодды! Я буду говорить на языке Защитницы. Настройтесь на ее волну, — перевел мне Метхор.

Люди разом посмотрели на меня, потом закрыли глаза, прикрыли ладонями веки и стали раскачиваться из стороны в сторону. Это заняло не больше минуты. После чего легкими поклонами головы дали Киаре знак продолжать речь. Он продолжил уже по-русски.

— Сегодня знаменательный день, которого мы ждали так долго. Она пришла. И Священный буйвол принял ее Свет. Она не такая, какими были прошлые Защитники. Но и жизнь на нашей планете изменилась с тех пор, как появился Первый Защитник. Примите ее такой, как она есть. Ее душа светла, ее дух силен. Она сможет отразить атаку. А мы поможем ей.

— Поможем! — хором отозвались тодды. И эхо, откатившись от стен, повторило их голоса.

Ощущение нереальности происходящего не покидало меня. Алмазная пещера, тодды, говорящие по-русски, буйвол размером с экскаватор... Чего они хотят от меня? Какой защиты ждут?

— Лилия, идем со мной! — позвал Киара, и женщины, осыпавшие зерном, снова взяли меня под руки. В руках у одной была тряпка. Я напряглась.

— Не бойся, — чеканя каждое слово, сказала одна из женщин, — мы закапаем тебе глаза.

— Зачем?

— Это даст твоим глазам силу, которой нет у обычных людей. — И она поднесла к моим глазам смоченную в источнике ткань. Я не успела зажмуриться, как она резко отклонила мою голову назад и вода попала в оба глаза.

— А-а-а! Щиплет! — закричала я.

— Ничего, Лилия! Она просто соленая. Потерпи, — услышала я голос Киары.

Щипать перестало, и я осторожно открыла глаза, боясь, что ослепла. Все было по-прежнему.

— Теперь ты должна накормить буйвола, — сказала женщина и протянула кусочки фруктов.

— Что, буйволы едят манго? — удивилась я.

— Этот — да, — улыбнулся Киара. — Он у нас сладкоежка.

— Не бойся, девочка, — сказала женщина. — Он тебя не тронет. — И подвела меня к черной громадине. Я осторожно вытянула руку с манго вперед. Буйвол подошел и стал есть. У него оказались удивительно мягкие губы и шершавый язык, которым он облизал мои руки, стараясь не оставить ни капли мангового сока.

— Теперь в твоих руках — волшебная сила буйвола, — провозгласил Киара. Все одобрительно зашумели.

Затем меня подвели к зеленой ступе.

— Это вода святого источника Счастья, Лилия! — сказал Киара. — Коснувшись его воды, ты изменишься навсегда.

— Как изменюсь? — спросила я, заподозрив неладное.

— Лилия! Выпей! А затем хорошенько прополощи горло, — сказал Киара и поднес маленький каменный ковш.

Я зажмурилась и глотнула. Это была вода. Странная, соленая, с металлическим привкусом, но все же вода. Я выпила ее и прополоскала горло, издавая нелепые булькающие звуки. Когда я закончила, в голове у меня заплясало, горло зажгло огнем, перед глазами поплыло. Женщины вдруг легко, как перышко, подхватили меня и бросили в чашу подземного озера. Ледяная вода сжала тело острыми иглами. Я провалилась в темноту. И вдруг увидела пещеру сверху! Я словно парила. Видела погруженное в воду, жалко пускающее пузыри, свое тело в синих одеждах. Тоддов, наблюдавших, как меня топят... Все-таки эти безумцы убили меня. Эта мысль показалась мне забавной. Я поднялась выше. Легко прошла сквозь толщу камня, оказавшись снаружи. Взлетела еще выше и увидела в смутных сумерках поселок и джунгли. На душе было легко, светло и удивительно свободно. Мне совершенно не было жаль утопленного тела. Я поднималась все выше и выше, пока земля внизу не превратилась в синий переливчатый глобус. Я была в космосе! Понеслась сквозь звездный коридор. Замелькали планеты, туманности, кометы. Чувство, наполнявшее меня, было трудно передать — фантастическое слияние с чем-то великим и прекрасным, со всей Вселенной. Наконец, я достигла цели — а в том, что она у меня была, я ни минуты не сомневалась. Звездное небо расступилось, и появилось светлое пятно. Приблизившись, я оказалась в белом густом тумане, сверкающем изнутри. Микроскопические цветные блестки двигались вокруг, закручиваясь в небольшие вихри. Странно, но, несмотря на то, что мой нос остался на дне озера тоддской пещеры, я чувствовала аромат этого тумана! Он был тонок и насыщен одновременно. Это была невероятно приятная смесь лучших цветов и духов, вместе взятых. Я оглянулась, ища источник благоухания. И увидела маленький светящийся шарик фиолетового цвета, состоящий из блесток и дымки. Он показался мне живым и каким-то... родным. Я протянула руку. И увидела, что тело у меня все-таки есть. Рука была такой же, как и всегда, если не считать того, что она светилась изнутри золотым. Как будто внутри меня включили прожектор! Удивившись тому, что меня все это не удивляет, я дотронулась до шарика. Меня ударило током, пронзило насквозь что-то яркое, сине-фиолетовое. И со скоростью мысли я полетела вниз...

Очнулась я в алмазной пещере. Меня вытащили из воды, обернули теплым пледом. Тодды грянули на всю пещеру радостным пением праздничного гимна. Я с трудом соображала, зубы колотили дробь. Мои бедные мозги не успевали все как следует осмыслить. Так что мне оставалось просто таращиться по сторонам.

— Лилия! Теперь ты должна произнести клятву, — потребовал Киара.

— Клятву? Какую? — пролепетала я.

— Клятву служения Свету.

Я вздохнула. Клятву так клятву.

— Повторяй за мной. — Киара встал рядом. — Я клянусь всегда и во всем слушаться голоса сердца...

— Клянусь, — повторила я.

— Я клянусь не поддаваться унынию и злобе, что бы ни случилось...

— Клянусь.

— Я клянусь быть доброй и защищать слабого, попавшего в беду...

— Клянусь.

— Я клянусь е использовать во вред силы, данные мне при посвящении...

— Клянусь.

— Я клянусь всегда стоять на стороне Света, и если будет нужно, отдать за Свет жизнь...

— К-клянусь.

— Все, Лилия. Твое посвящение закончено. — Киара широко улыбнулся и протянул мне руки, помогая встать. — Ты — Защитница Света!

— И что мне теперь делать?

— Радоваться, — смеясь, ответил Киара. — Теперь ты стала другой.

— Да уж, я — мокрое, замершее чучело, теперь ты отпустишь меня домой? Ты поможешь спасти Никиту?

— Ты пробудешь у нас еще пару дней. Тебе необходимо научиться пользоваться новыми силами, — ответил он и улыбнулся по-отечески заботливой улыбкой.

Так. Я все отлично поняла. Придется готовить побег. Никто не собирался меня отпускать. Киара внимательно посмотрел мне в глаза и ничего не сказал.

Глава 10

Когда мы вышли из пещеры, уже опустилась ночь. Тодды зажгли факелы. Отвели меня к подножию холма, где я спала днем. Там уже ждал шалаш из пальмовых листьев. Меня наконец оставили в покое. И даже вернули шорты с майкой. Через полчаса план побега был готов. Не хватало нескольких деталей, но я надеялась, что у меня получится их добыть. План был таков. Пробраться к Сати. Стащить фонарик. Без фонаря нечего было и соваться в джунгли. Там же я планировала раздобыть и зажигалку, которую Сати, отобравшая ее у меня вместе с сигаретами, носила при себе. Огонь можно использовать как защиту против хищников. Еще надо украсть кол из ограды для буйволов. Еще днем я заметила, насколько острыми и крепкими были эти колья. Несколько штук лежало рядом с забором. Вероятно, тодды собирались чинить загон. С огнем и деревянным колом я собиралась дойти до Нижнего Нильгири. Там просить помощи. Беда была в том, что я понятия не имела, где искать Никиту. Но у меня была надежда на вертолет. И у меня был способ вертолет раздобыть!

Как только появилась луна, я осторожно выбралась из шалаша. Тодды спали. Из поселка не доносилось ни звука. Только цикады тренькали в кустах, да в джунглях кричали ночные птицы. Воздух стал прохладным. Я тихонько проскользнула мимо дома Киары к загону. Только бы они не подняли рев! Но животные тоже спали и только недовольно затоптались и зафыркали, увидев меня. Я подняла с земли деревянный кол и побежала в к шалашу Сати. Если она не спит, я свяжу ее руки сари и заткну рот. Из-за пальмовых веток раздавался тихий храп с присвистом. Я раздвинула листья. И сразу увидела фонарик, лежащий рядом с Сати. Зажигалка была привязана к сари, и я с большими предосторожностями, делая одно движение в минуту, ее отвязала. Сати даже не пошевельнулась. Видно, тодды ее тоже уморили.

***

Два пункта плана были исполнены. Оставался главный. Я двинулась в сторону пещерного храма. Уже опустилась ночь, и все вокруг заполнилось звуками джунглей — криками, шелестом, звоном. Странно, но днем здесь гораздо тише. Я уже привыкла к этому шуму, и он меня не страшил. Но неожиданно я услышала незнакомый и потому пугающий звук. Пронзительный свист, не похожий на голос птицы, донесся откуда-то справа. Я остановилась, прислушиваясь. Включила фонарик. Рядом в кустах зашуршало. В сторону метнулась маленькая тень. Мне стало не по себе. Вспомнился мерзкий карлик — слуга тоддов. По спине сползла холодная капля. Я сделала несколько глубоких вздохов. Это всего лишь нервы. Нервы и ночное животное. Я должна успокоиться. Ведь чтобы выжить, мне предстоит идти два или, может, три дня, совершенно одной, по джунглям. Меня ждет миллион таких мгновений. Но если я хочу спастись и спасти Никиту, я должна победить страх. И я, набрав в легкие воздуха, пошла дальше.

В храме по-прежнему было светло и непонятно, откуда идет этот свет. Я быстро сбежала вниз по лестнице к озеру. Войдя по воду, я осторожно взяла один алмаз из ступы. И отпрянула. Вспомнились фильмы про Индиану Джонса — по правилам жанра сейчас должна сработать защита пещеры. Я должна провалиться под землю, напороться на копья или еще чего похуже. Но ничего не произошло. Я натолкала полные карманы алмазов. И покинула священное место. Чувствовать себя воровкой мне не слишком понравилось. Но другого выхода не было. Кто знает, насколько в этих местах ценны подобные вещи? Все равно, этого должно хватить на аренду вертолета.

Схватив кол, оставленный у входа в пещеру, я побежала в сторону, откуда был виден Нижний Нильгири. Он, как и положено цивильному городу, светился множеством огней. Слава богу, он находился у самого подножия горы, на которой я стояла, и пройти мимо него, спускаясь с вершины, было совершенно невозможно. Таким образом, все время спускаясь, через два-три дня я буду в городе! И я ступила в темный, влажный, звенящий лес.

Некоторое время я шла совершенно свободно, видимо, здесь когда-то была широкая тропа. Но через пару часов она куда-то подевалась. Идти стало труднее. Приходилось все время перелезать через коряги, камни, которые в темноте вполне могли оказаться змеями или спящими медведями. Приходилось подолгу осматриваться, выбирая дорогу. Ветки хлестали по лицу и плечам, к влажной коже прилипали листья. Мне почти не было страшно, решимости придавала мысль о Никите и о том, что скоро я буду среди нормальных людей. Единственное чувство не покидало меня — чувство пристального взгляда в спину. Я ежесекундно оглядывалась. Но погони не было.

Когда я совсем выбилась из сил, мне несказанно повезло. Я наткнулась на горный ручей. Упав прямо в воду, я лежала минут десять, физически ощущая, как уходит усталость. Потом я, правда, пожалела о своем недомыслии — мокрая джинсовка начала тереть кожу. Пришлось устроить привал. Развела небольшой костер. Повесила шорты на дерево, легла отдохнуть.

Как я ухитрилась заснуть, ума не приложу. Я и спать-то не хотела. И даже глаз не закрывала. Проснулась оттого, что почувствовала все тот же липкий взгляд. В свете догорающего костра я увидела несколько маленьких горбатых фигурок, крадущихся ко мне. В руках некоторых, как мне показалось, сверкнули ножи. Курумбы! Страх сковал тело. Я не могла пошевелить даже пальцем. Сейчас эти мерзкие карлики доберутся до меня — и... Вдруг мысль о Никите, лежащем далеко, в душной хижине, пронзила насквозь. Я — здоровая сильная женщина! Испугалась каких-то коротышек! Из-за моей трусости может погибнуть Ник! Я резко привстала.

— Не приближайтесь! — крикнула я курумбам.

Они остановились, заговорили между собой на резком наречии и гнусно захихикали.

Я с изумлением обнаружила, что понимаю их! Я знала язык курумбов!

— Заходи слева! — сказал один из карликов с громадной бородавкой на щеке.

— Я отвлеку ее! — отозвался другой, одетый в желто-зеленый колпак. И резко рванул к костру.

— Стой! — крикнула я. Подняла руку, растопырив пальцы, жестом останавливая его. Другой рукой я нащупывала лежащий рядом острый кол. Но он не понадобился.

Карлик, приблизившись, наткнулся на невидимую стену. Ударился и отскочил назад, как ошпаренный. Закричал, потирая ушибленные о невидимую преграду места. Его сообщники кинулись ко мне со всех сторон. Одного я остановила так же — рукой, подняв ее вверх, — и это снова сработало — карлик отлетел назад. В этот момент другой коротышка подбежал слева. Я повернула голову и почувствовала жуткий запах, увидела глаза с желтыми белками прямо перед собой. Я ничего не успела даже подумать, ужаснувшись уродству курумба. Раздался странный булькающий звук. Гадкий карлик взорвался! Он разлетелся на мелкие куски, которые посыпались вокруг костра красными ошметками. Меня забрызгало кровью. Я оцепенела. Курумбы остановились, испуганно глядя на то, что осталось от их друга. Наконец один из них, судя по блестящим нашивкам на одежде, главный, пришел в себя и сделал знак остальным отойти. И пошел на меня, злобно что-то бормоча. Я все еще не могла пошевелиться. Меня привел в чувство тошнотворный запах горелого мяса, шипящего в костре. Я взглянула на идущего на меня курумба. Как только мы встретились глазами, карлик издал точно такой же звук, как и его предшественник. И... разлетелся на куски.

Его голова упала прямо на меня, еще живые губы что-то шептали. Я в ужасе отбросила то, что только что было курумбом, и попыталась вскочить на ноги. Но потрясение было слишком велико. Передо мной поплыли и костер, и голова курумба, и спины кинувшихся врассыпную уродцев... Последнее, что я увидела, было бархатное индийское небо, усыпанное алмазами...

Глава 11

По потолку прыгал солнечный зайчик. Я с трудом повернула голову. Солнце отражалось в блестящей коробочке для шприцев. Больница. Запах хлора. Капельница на руке. Слава богу! Мне удалось дойти до Нильгири? Или меня нашли в лесу местные жители? Какая теперь разница. Я избавилась от этих ужасных курумбов, да и от тоддов с их непонятными ритуалами. Не успела я прийти в себя, как у меня появились посетители. В палату вошел высокий щуплый врач-индиец, а с ним блондин в галстуке с накинутым на плечи белым халатом.

— Госпожа Ломовая! Вы слышите меня? — по-русски спросил человек.

— Да, — ответила я и не узнала свой голос. Он был хриплым и слабым. — Где я?

— Вы в центральном госпитале Дели.

— Дели? — с трудом ворочая языком, удивилась я.

— Вы что-нибудь помните?

— Да. Меня похитила Сати. Потом Тодды. Посвящение. Я сбежала. Курумб взорвался. Никита! Его спасли?

Врач и человек переглянулись.

— Бредит, — по-английски произнес доктор.

— Откуда ей известно про Полянского? — спросил человек в костюме.

— Персонал много болтает, — вздохнул врач, — может, приходила в сознание...

— Что известно? Что с Никитой? Его освободили? Умоляю, скажите! — попросила я, приподнявшись в кровати.

— Тише, мисс Ломовая, вам нельзя вставать, — сказал доктор и силой уложил меня.

— Что с Никитой?!

— Сказать ей? — спросил человек в костюме.

— Возможно, она в бреду, — ответил доктор.

— Я все же скажу, это мой долг. К сожалению, госпожа Ломовая, вашего жениха спасти не удалось, рана была смертельна, — произнес человек.

— Что?! — Я вскочила, оборвав капельницу. — Где он? Никита! Я хочу его видеть! Я вам не верю! Не верю!

Доктор выбежал из палаты и тут же вернулся с целой бригадой сестер. Они схватили меня, сунули что-то остро пахнущее под нос, кольнули иглой в руку...

***

Прежде чем меня выписали из больницы и отправили домой в Москву, прошла целая вечность. Человек в костюме, оказавшийся представителем российского посольства, все это время опекал меня и даже провожал на самолет.

Придя в себя в больнице, я обнаружила, что мои приключения в джунглях — не более чем разгул больного воображения. Хуже всего то, что начало этих приключений было реальным. А именно — Никита действительно приехал в Индию за день до меня и готовил сюрприз. В отеле в самом деле был убит какой-то важный индиец, а Ник стал свидетелем. Бандит и его ударил ножом. Я, по рассказу очевидцев, увидев, как Никита упал с ножом с сердце, временно помешалась рассудком. Никита умер в машине скорой помощи.

Я долго не могла поверить рассказу человека из посольства. Ведь мои переживания были так реальны! Но — приходилось верить. Просто потому, что никто, кроме меня, не видел ни Сати, ни тоддов, ни курумбов... Все это было лишь больным бредом.

***

В аэропорту в толпе провожающих стояла женщина в странном сари. Оно было синее, в белый горох, смутно знакомое. Разве бывают сари в горох? — удивился кто-то внутри меня. Но я осталась безучастна. Мне было все равно. Меня не интересовал ни цвет сари, ни обыски таможни, ни праздные вопросы попутчиков. Все как будто сгорело. Никита погиб. Погиб из-за меня.

Я возвращалась домой, исполнив мечту — побывав в Индии. Если бы до этого я знала, какую цену мне придется заплатить за путешествие, я бы вымарала Индию с карты мира, чтобы никогда ее не видеть!

Глава 12

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЗАЩИТНИЦА

Глава 1

Вернувшись домой, я обнаружила, что беды не кончились. Меня уволили с работы. Родители, узнав о том, что я в индийской психушке, повели себя неадекватно. Вместо того чтобы предупредить об опоздании из отпуска, мама сказала моему шефу, что я «все еще развлекаюсь в тропиках». После чего меня, разумеется, выгнали. Но она была убеждена, что это лучше, чем «прослыть сумасшедшей».

Никиту похоронили на родине, в маленьком городке Тульской области. Я не была ни на похоронах, ни на могиле. Никитины родители приходили посмотреть на «убийцу сына». Его мать с безумными от горя глазами потом долго снилась. Все это сильно сказалось на здоровье. Я почти не могла есть — в горло лезли только фрукты и орехи, да и то — совсем чуть-чуть. От мяса тошнило. Пробовала курить, но сигарета вызвала такую реакцию, что я в сердцах высыпала пачку «Мальборо» в унитаз. Я сидела дома и ничего не делала. Даже не смотрела телевизор. Он, как назло, постоянно напоминал об Индии — стоило только включить.

Я часами смотрела на фотографию Никиты — такого живого, веселого! И никак не могла понять, как это может быть — был человек и вдруг его нет. Мама приходила каждый день. Приносила еду, пыталась развлекать разговорами. Но каждый раз это кончалось одинаково. Пряча слезы, она уходила. А я выливала «еще теплый» суп.

Спасла меня Верка, моя единственная подружка. Жизнелюбка и оптимистка, как все рыжие. Она позвонила прямо из аэропорта — как всегда полная жизни.

— Подруга! Ты чего — работу сменила? Звоню, а мне говорят — такая больше не работает! Ну ты даешь! Не говорила ничего, — затараторила Верка. — Ты дома вечером? Я приеду, поболтаем! Ой, у меня столько новостей!

— Ладно, — отозвалась я, зная, что отвертеться не удастся, — приезжай.

— Ты там не заболела? — спросила Верка, — голос у тебя странный.

— Нет, я здорова.

— Окей! Буду в восемь! Готовь чай! Я привезла кучу заморских вкусностей!

Верка была из породы оптимистов, жизнелюбие которых ни задушишь ни убьешь. Она во всем умела находить положительную сторону. Я ее за это просто обожала. Верка никогда не жаловалась, и ее девизом по жизни была пословица «Все к лучшему». Она ухитрялась находить положительные стороны в таких ситуациях, в которых впору было повеситься. Я часто вспоминала подружку, ожидая ее возвращения из командировки. Мне так хотелось услышать ее: «Не дрейфь, Лилька! Прорвемся! Это ж к лучшему! Вот смотри...», и дальше следовал подробный разбор полетов с положительными выводами. Умом я понимала, что Верка не сможет облегчить потерю Никиты. И уж тем более не найдет в смерти плюсов. Мне не очень хотелось рассказывать обо всем. Но Верка ведь не спросила — хочу ли я ее видеть! Она была в своем репертуаре. Приедет, поделится приключениями, которых у нее всегда хоть отбавляй. Глядишь, у меня на душе полегчает...

Она приехала ровно в восемь, как и обещала. Модная, пахнущая заграницей, с неизменной улыбкой на лице.

Верка далеко не красавица, но попробуйте сказать это одному из ее кавалеров. Убьет на месте! Мужики от Верки без ума. От нее трудно отвести взгляд. Она пышет здоровьем. Из глаз лучики — озорные, солнечные. Всегда ухожена, при макияже. Не то, что я. Вот если нас раздеть, умыть и поставить рядом — тогда я, пожалуй, буду ярче и красивее. У меня и лицо, и фигура лучше. Но никто об этом не догадывается. Лень и безразличие к шмоткам делают свое дело. А Верка всегда выглядит на миллион. Как сегодня.

— Лилище-дружище! Сколько лет, сколько зим! Ты чего в темноте сидишь, свет включи, я ж на шпильках, ноги поломаю!

Я включила лампу. Верка вытаращила золотисто-карие глаза.

— Лилька! Что с тобой?! Ты на диете, что ли, сидишь? С ума сошла?! Ты себя в зеркале-то видела? Вот дурища-то! Кто тебя надоумил худеть до такой степени? Никитка твой? Нет, ну вы только посмотрите на нее! Майку полосатую — и можно использовать как шлагбаум! — Верка крутила меня из стороны в сторону, как куклу, охая и ахая. — Чего молчишь-то? Не рада мне? — наконец она прервала монолог.

— Привет, Вер. Нет, я рада. Заходи. Чайник вскипел. — Я улыбнулась через силу.

Верка, на ходу скидывая модные сапожки и шубку, быстро забросила пахнущий конфетами пакет на стол, задымила свой любимый «Беломор Гламур» (вставленную в модный малахитовый мундштук сигарету) и повернулась ко мне с серьезным лицом.

— Рассказывай. Рассказывай немедленно. Что у тебя случилось? На тебе лица нет! Поссорились?

— Он погиб.

— Кто? — Верка обмерла.

— Никита.

— Боже мой! Лилька! — Верка подскочила ко мне и обняла. — Бедная моя!

И я в первый раз за последний месяц разрыдалась.

Глава 13

Глава 2

Я рассказала Верке все. Так уж у нас повелось — рассказывать друг дружке все, до капельки. Я рассказала о поездке в Индию, сюрпризе Никиты, о похищении, голоде, тоддах, о посвящении и об алмазах. Пусть думает, что хочет. Я вдруг испытала непреодолимую тягу рассказать все, как было.

Верка выслушала очень внимательно.

— И вот я очнулась в психиатрическом отделении, в госпитале Дели. А через неделю меня спровадили домой. Я в ужасе, Верка. Неужели я сумасшедшая, и все, что я видела, — бред?

Меня трясло мелкой дрожью. Верка молчала, закусив губу.

— Вер! Ну не молчи! Я тебя умоляю! Скажи хоть что-нибудь!

— Это же просто страшные ужасы! — потрясенно произнесла подружка.— Сильный Цветок, говоришь?

— Вера!

— Ну ладно... Давай поразмыслим логически, — сказала Верка.

— Давай, только у меня плохо получается.

— Если предположить, я повторяю, предположить, что все, что происходило с тобой, — было на самом деле... Как ты могла попасть в Нильгири? Ты карту смотрела?

— Смотрела. Есть такой город. На юге.

— Но если предположить, что тебе не привиделась это пещера с алмазами... И ты действительно там была... — Верку особенно потрясла эта пещера, я видела, как загорелись у нее глаза, когда я рассказывала о посвящении.

— Допустим. Что с того?

— А то, что у этих людей сумасшедшие деньги, вот что. Они могли усыпить тебя и доставить куда угодно.

— Зачем?

— Не знаю. Но кажется, догадываюсь, кто им помог.

Я удивленно подняла брови.

— Ты говорила, Сати обмолвилась, что у нее муж работает в госпитале Дели, куда якобы возили Никиту...

— Ты хочешь сказать...

— Вот именно. Они все сфабриковали, подделали документы в больнице. С такими сокровищами в нищей стране! Да можно сделать все что угодно! Почему они вызвали представителя посольства только к концу поездки? Что им помешало? А помешало им то, что ты появилась в больнице только в самый последний день! Вот! — Верка торжествующе посмотрела на меня. — Ты была там, подруга! Ты была у тоддов! Тебя использовали. И подстроили так, чтобы ты думала, что тебе это все приснилось. Наверно, накачали наркотиками. Вон ты какая синяя... Вот... как было дело, — с некоторой запинкой произнесла Верка. И добавила, посмотрев на меня: — Если только ты и впрямь не сошла с ума от горя.

— Кажется, это заразно, — усмехнулась я, — сама подумай, какую чушь ты несешь! Зачем индийцам использовать меня таким образом? Да еще тратить уйму денег? Это чепуха, бред!

— Ну не знаю, — сказала Верка, — что-то уж больно складно у тебя получается бред. Все по порядку запомнила. И отель, и убийство, и голод, и тоддов, и бабушку...

— Стоп! — заорала я вдруг, схватив Верку за руку. Она вздрогнула и испуганно отстранилась от меня. — Бабушка!

— Лиль, — осторожно погладила меня по руке подружка, — может, кофе горячего? С сахаром?

— К черту! Я должна убедиться!

Я вскочила и как ненормальная закружилась по кухне. Верка с тревогой наблюдала за мной. Я наконец нашла то, что искала. Схватив нож, рванула в комнату. Верка, у которой на глазах выступили слезы, — ручаюсь, в тот момент она окончательно уверилась, что ее подруга сбрендила, побежала за мной.

Я нырнула под кровать и вытащила чемодан, не распакованный со дня приезда. Порывшись в нем, я извлекла на свет старого плюшевого мишку — талисман, который я всюду таскала за собой.

— Вот! Вот оно — доказательство! — закричала я, со всей силы воткнув нож прямо в живот бедному другу детства.

Верка стояла, закрыв ладошками рот, выпучив глаза, не в силах произнести ни слова. Еще бы! Не каждый день видишь, как сходит с ума лучшая подруга.

Я рванула нож на себя, распарывая брюхо медвежонку. Старая ткань затрещала... и на пол посыпались прозрачные камни.

— Бриллианты! — выдохнула Верка.

Вслед за бриллиантами я извлекла из мишки серебряный кулон с изумрудом. Это была раскрывшаяся лилия с камнем посередине. Кулон, о котором говорила бабушка в доме Киары.

— Лилька! Это бриллианты! Ты понимаешь? Тут состояние! — Верка не могла оторвать глаз от блеска камней.

А я, сидя на полу, выла, сжимая в руке бабушкин кулон. Я так надеялась, что не найду в игрушке ничего, кроме поролона! Ну почему! Почему это случилось именно со мной!

***

Когда на вас неожиданно сваливается богатство — это испытание не для слабонервных. Когда оно сваливается при таких обстоятельствах — тем более. Один бог знает, чего мне стоило свыкнуться с мыслью, что я разбогатела за счет жизни Никиты! Хорошо еще, что рядом была неунывающая Верка. Пару месяцев мы отчаянно шифровались. Оглядывались. Прятались от теней, полагая, что владельцы бриллиантов должны вот-вот нагрянуть. Но никто не появился. Бриллианты были в нашем полном распоряжении.

Честно говоря, увидев кучу драгоценностей и Веркины глаза, я подумала, что потеряла подругу. Такой успех редко прощают. Не каждая женщина вынесет такое — когда у тебя на глазах подружка-замарашка, всегда плетущаяся позади, вдруг вырывается в авангард. Становится миллионершей! Зависть никого не жалеет. Однако ж Верка оказалась исключением. Я не только не потеряла старую дружбу, но и приобрела отличного компаньона.

Когда страсти по поводу моего богатства улеглись в головах всех близких, было решено открыть семейный бизнес. Мне очень хотелось поделиться деньгами. Я настойчиво звала в компаньоны сначала родителей, а потом Верку. Родители жутко перепугались, предлагали «сдать камни государству» и все такое, но в конечном итоге успокоились. А Верка поставила условие. Она стала владелицей пятнадцати процентов акций нашего предприятия. И как я ни просила взять равную долю, она осталась непреклонна. Причем за вступление в бизнес она заплатила собственными деньгами, которые копила на квартиру. Что касается бриллиантов, то часть их удалось продать с помощью Веркиного знакомого. Остальные положили в ячейку банка.

Я за время работы в агентстве научилась разбираться в тонкостях пиара и рекламы. Верка была хорошим менеджером. Мама была нотариусом, а отец адвокатом. Решили открыть адвокатское бюро. Через пару месяцев в центре Москвы, на дверях старого особняка, появилась табличка. «Фирма «Защитница», адвокатское бюро Ломовых».

Глава 14

Глава 3

Прошел год.

— Лилька! — закричала с порога Верка, влетев в офис, как всегда, на всех парах. Увидев у меня секретаршу Лизочку, Верка осеклась. — Лилия Борисовна! У меня к вам срочное дело.

Лизочку — тощую блондинку с вечно умоляющими глазами — как ветром сдуло.

— Ну что она такая пугливая-то? — поморщилась Верка, — каждый раз чувствую себя чудовищем, обижающим маленьких девочек.

— Верунь, что стряслось?

— Лилька! Ты должна мне ужин в суши-баре!

— Ну говори уже!

— Я уломала Коперника!

— Достала с того света и доказала, что земля плоская? Ну ты и не такое можешь...

Верка выпучила глаза: — Подожди... А! Не Коперник! Этот... Ну, как его... Ну этот! Знаменитый адвокат, который защищает олигархов.

— Верник, что ли?

— Точно! Он! Он согласен на нас работать!

— Да ладно тебе!

— Я тебе говорю. Вот его визитка. Ты слышала, арестовали зама мэра?

— Ну.

— Он будет его защищать. Все газеты будут там, и телевидение! И он будет нашим адвокатом!

— А зачем ему это нужно? — удивилась я.

— Он проиграл пару громких процессов, ну помнишь, с тем губернатором... Ну так вот, похоже, ему придется закрыть фирму, он разорился. Теперь хочет продать свое имя! Нам!

— И сколько же он запросил? — спросила я. Верка написала сумму на бумаге.

— В год?

— В месяц!

— Ты с ума сошла, Верунь! Мы с тобой получаем в два раза меньше!

— Лилька! Этот Верник сделает нам имя на этом процессе. К нам повалят клиенты. Мы сможем нанимать самых лучших адвокатов, вести самые громкие дела! Мы сказочно разбогатеем!

— Мы и так богаты... сказочно.

— Ну, Лиль!

— Ладно! Делай что хочешь.

— Лилька! Я тебя люблю! Ты увидишь — все будет супер! — И Верка так же стремительно покинула кабинет.

***

Я посмотрела ей вслед. Верка была ходячим энтузиазмом. Она все время что-то затевала, решала, куда-то ездила, с кем-то встречалась. Сказать по правде, она везла всю административную работу фирмы. Я бы без нее не справилась. Ее энергии хватало на всех и на все. Верка и меня сумела переделать. Под предлогом «солидности имиджа директора фирмы» отвела меня к стилисту. Заставила накупить ворох шмоток. В общем, повела себя как настоящая героиня. Сделала из меня принцессу, зная, что я буду красивее ее. В конце концов я привыкла и краситься каждое утро, и делать прическу, и даже разбираться в моде. Мне даже понравилось. Тем более что отражение в зеркале сильно изменилось. А вот с бизнесом все было гораздо труднее. Мои предки оказались совершенно не способны вести дела. Мама по-прежнему оставалась рядовым нотариусом, а папа — юрисконсультом по жилищным вопросам, несмотря на громкие должности и отдельные кабинеты, которыми я их наградила. Они по-прежнему приходили на работу в девять и уходили в шесть, очень довольные, что теперь работают «на себя». Контора приносила стабильный доход, в основном от нотариальных услуг и перевода документов. Адвокаты особым спросом не пользовались. Но Верка, как всегда, все решила. Этот знаменитый Верник будет как нельзя кстати. Где она только его нарыла? И как ухитрилась уломать пойти в не известную никому фирму?

***

На следующий день Верник вошел в мой кабинет. Важный, в длинном пальто, несущий с собой запах дорогого трубочного табака и парфюма. Я с любопытством всматривалась в знакомое лицо — надменное, с оттопыренной нижней губой, крупным носом и холодным взглядом. По телевизору он казался моложе. Следом за Верником шла Верка и неизвестный тип с лицом героя-любовника.

— Добрый день! — произнес Верник, протянув руку и пристально глядя в глаза. — Рад познакомиться. Не ожидал, что увижу такую очаровательную особу в кресле директора.

— Здравствуйте! — выдавила я, волнуясь, как школьница на экзамене.

— Здравствуйте! — сказал герой-любовник, сладко улыбаясь. Я мысленно выругалась. Этот ловелас мне сразу не понравился.

— Лилия Борисовна, познакомьтесь! — выскочила вперед Верка, — это Рэм, помощник Владлена Рудольфовича.

«Рэм! И имя у него опереточное. Хотя нет, больше на собачью кличку смахивает», — подумала я.

— Помощник и наследник, — добавил Верник.

— В каком смысле? — не поняла я.

— В смысле — сын.

— Но... Мы ведь не договаривались... — начала я было, но Верка меня прервала:

— Я вам потом все объясню, Лилия Борисовна. Владлен Рудольфович, идемте, я покажу кабинет...

И она утащила Верника-старшего за собой.

— У вас отличный вкус, — разглядывая комнату, сказал Рэм.

— Спасибо. Извините, но мне нужно работать. Много дел, — сделав виноватое лицо и желая поскорее избавиться от этого сладкого мальчика, сказала я.

— До свидания. Был рад знакомству, — пожав плечами, ответил Рэм и вышел.

Тягостное предчувствие кольнуло сердце. Что это я? Ну не понравился мне молодой Верник. Это нормально. Я терпеть не могу таких лощеных красавцев. Модный, двигается как кот — мягко, стремительно. Теперь придется видеть его ежедневно. Я вздохнула, вспомнив о Никите. Как мне его не хватает!

Глава 15

Глава 4

Мое индийское приключение постепенно стало забываться. Даже смерть Никиты уже не вызывала острой боли. Она сидела в сердце тупой иглой. Но с ней уже можно было жить.

С чем я так и не смогла совладать, так это с новыми привычками. Я так и не ела ничего мясного, не брала в рот спиртного. От сигаретного дыма меня выворачивало наизнанку. Правда, я заново научилась есть рыбу и пристрастилась к японской кухне, что здорово помогало жить.

В принципе, все шло своим чередом. Если бы не сны. Они снова и снова возвращали меня то в тоддскую пещеру, то в джунгли, то в Дели... Я каждую ночь просыпалась с криками ужаса, в сотый раз отбрасывая оторванную башку курумба. Что-то внутри не давало забыть о том, что произошло.

В одну из таких ночей я проснулась и долго лежала, не в силах заставить себя закрыть глаза, потому что боялась. Бабушкино лицо стояло передо мной — ласковое, родное. И голос, такой знакомый: «Не снимай кулон...» Стоп! Кулон. Я соскользнула с постели, включила свет и кинулась к туалетному столику. Мне с трудом удалось найти кулон. Серебряная лилия почернела, испачкался в пудре изумруд. Я быстро надела цепочку на шею. И вдруг... страх, сковывавший меня стальными тисками, испарился, как не бывало! На душе стало легко и тепло. Я даже засмеялась от этой легкости. И смело нырнула под одеяло...

Я совершенно точно помню, что заснуть не успела. То, что я увидела, было похоже на сон. Прямо в комнате, в луче прожектора, который проникал в окно с соседней стройки, вдруг закружился вихрь из света, и... появилась бабушка. На этот раз она была одета в сари. В дурацкое сари в синий горох — такой же горох, как на ее любимой блузке. Меня кольнула мысль — я где-то уже видела это гороховое сари... Но додумать не успела, потому что привидение заговорило.

— Лилюшка! Здравствуй!

Лилюшка по понятным причинам промолчала в ответ.

— Не бойся! Ты не спишь. Это и правда я. Не надо бояться, мы ведь уже виделись с тобой у Киары...

— Бабуля? — выдавила я наконец.

— Лилюшка! Ты забыла о клятве.

— Я не забыла.

— Ты так отчаянно пытаешься забыть все, что мы уже начали беспокоиться. Мы посылаем тебе сны, но день отбирает у нас то, что зарабатывает ночь.

— Что мне делать? Что я должна делать? — прошептала я.

— Помогать Свету.

— Я не хочу помогать Свету, я хочу просто жить. Как все нормальные люди.

— Не получится, Лилюшка, — ответила бабушка и ласково посмотрела на меня, — все мы, женщины из семейства Ломовых, слуги Света. Но ты — особенная. Ты — Защитница.

— Бабушка! Прошу тебя, оставь меня! Освободи от этого!

— Это не так уж сложно, малышка! С твоими нынешними способностями! Это даже понравится тебе, когда ты приступишь к своим обязанностям.

— Что я должна делать?! Какие способности?! — закричала я.

— Тс-с. Не кричи. Привидения боятся громких звуков, — засмеялась она, — просто слушай себя. Слушай голос сердца. Он подскажет. И учись видеть знаки... — И она начала таять.

— Подожди! Бабуля! А алмазы! Откуда они взялись?

— Это то, что ты сама взяла из пещеры. Они твои. Они помогут на твоем пути. В вашем мире правят деньги... — донеслось до меня откуда-то сверху, и бабушка исчезла.

Надо ли говорить, что этой ночью я больше не уснула. Я была так потрясена произошедшим, так напрягала мозги, чтобы понять, как это возможно, что под утро у меня поднялась температура.

***

— Лилька! Ты что, с ума сошла, — с порога заорала Верка. — У нас новый клиент, а ты — болеть?! Я тебя сей момент на ноги поставлю. Я малину принесла. Ты горло смотрела?

— Вер, я бабушку видела.

— Чертову, что ли?

— Свою.

Верка опустилась на стул.

— Что, опять началось?

— Да и не кончалось! Я просто не хотела тебе говорить. Думала, пройдет.

— Что не хотела говорить?

— Ну... про сны. А вчера... В общем, не знаю, сон или нет. Она вот тут стояла, посреди комнаты. Живая.

— Ой, Лилька...

— Может, психиатру показаться?

— Ага! Покажись! Упекут мигом в Кащенко! Дерзай! Расскажи им про курумбов, про покойную бабку! Они будут счастливы. Такой редкий случай! Диссертацию на тебе защитят, — возмутилась Верка.

— Ну а что делать-то! Вер! Я не могу больше! Я устала от этого кошмара.

— Давай так. Расскажи все по порядку, и будем думать.

— Ну чего тут рассказывать. Все тоже. Я — Защитница. У меня — способности. Я должна защищать Свет. Как — фиг его знает! Что делать — неясно. Ничего конкретного. Знаки какие-то.

— Знаки?

— Ну да. Смотри, говорит, за знаками, слушай сердце.

— А ты раньше на знаки внимания не обращала, что ли? — удивилась Верка.

— ??!

— Ну ты даешь. Это теперь каждый школьник знает. И не говори мне, что ты не читала хотя бы Коэльо.

Она посмотрела на меня, как на больную.

— Я в последнее время только Индией интересовалась, ты же знаешь, — попыталась оправдаться я.

— Совсем одичала ты, мать! Весь мир говорит об эгрегорах, карме, знаках! А ты — ни сном ни духом! — сказала Верка.

— Ну почему, — обиделась я, — про карму я знаю. Весь индуизм на этом построен. А вот знаки...

— Слушай мудрую подругу. Жизнь подает нам знаки — каждую минуту. Поддержки или наоборот. Ну, к примеру, идешь ты на экзамен. А тебе на всех светофорах — зеленый. Это — знак поддержки.

— А если желтый?

— А если желтый — светофор не работает, это ж ежу понятно! Хотя со светофором пример не очень. Давай другой. Задумалась ты над какой-то проблемой. Ну, например, делать или не делать новый проект.

— Ну.

— Что «ну»? Идешь, смотришь по сторонам, слушаешь, вдыхаешь всю информацию вокруг. Попался щит рекламный «Твоя победа — наша победа» — знак поддержки. Попался бомж, орущий матом «Да пошли вы все!» — сигнал тревоги. Понятно?

— Ну в общем, да.

— Ну так и смотри по сторонам. Прямо сейчас. Проверим теорию.

Я посмотрела по сторонам. Взгляд зацепился за книгу с названием «Географическая энциклопедия». Я открыла ее на первой попавшейся странице. «Тундра и лесотундра» — гласил заголовок.

— Ну и что это за знак? — хмыкнув, спросила я у Верки.

— Ясно, как божий день. Знак, что ты темная, как тундра. Дальше смотри.

Я открыла еще одну страницу и прочла: «Долгое время существование племени пигмеев ставилось под сомнение и даже считалось легендой, до тех пор, пока их место проживания не было обнаружено исследователями...»

— Ну это уже ближе к телу, — улыбнулась продвинутая в знаках Верка.

— Да? — усомнилась я, — ближе, точно?

— Ну ясно, речь о курумбах. Есть они не выдумки это! Дальше давай.

— «Местные жители утверждают, будто сила шаманов способна лечить, защищать, убивать и даже возвращать к жизни...»

— Понятно.

— Что понятно?

— Твои способности, что тебе в пещере дали.

— Нету у меня никаких способностей.

— А как насчет взорванных курумбов?

— Ну... я даже не уверена, что это было на самом деле.

— А давай предположим, что все-таки способности есть. Что там тебе тодды обещали?

— Силу буйвола, зрение какое-то необыкновенное...

Верка взяла со стола бронзовую фигурку бога Ганеша.

— Давай, согни!

— Да ты что! Она же из бронзы!

— Согни!

Я взяла фигурку и попыталась ее согнуть. Но с тем же успехом я бы могла дать пинка Эйфелевой башне. Никакой реакции.

— Ну, убедилась? — Я показала Верке язык.

— Ну и вид у тебя был! Старалась-то как! — прыснула Верка. И, посерьезнев, добавила: — А может... — Верка хищно прищурилась на большую вазу, стоящую в углу комнаты. — Давай, Лилька, смотри на вазу, представь, что в ней курумб притаился.

Я повернулась в угол и — о ужас! — реально увидела мерзкую рожу курумба, торчащую из любимой вазы! От кошмара у меня расширились глаза и — дзинь! — ваза разлетелась на мелкие кусочки.

Верка подскочила с визгом.

Я была ошарашена не меньше. И неизвестно, что поразило меня сильнее, — ваза, взорвавшаяся от взгляда, или привидение карлика.

— Вер, ты видела?

— Видела ли я? Я и сейчас вижу. Осколки.

— Нет, я про курумба.

— Неа, курумба не видала. Повезло мне, — усмехнулась Верка. Было видно, что она не на шутку напугана, но изо всех сил держится.

— Вер, получается... у меня правда способности...

— Да уж.

— Это сила взгляда...

— Что же ты тогда делаешь руками? Горы двигаешь? — попыталась пошутить Верка.

— Я, кажется, знаю.

— Да?

— Кинь в меня Ганеша.

— Он тяжелый.

— Кидай, говорю.

Верка несильно размахнулась и метнула тяжелую статуэтку. Я резко вскинула руку, закрывая голову от бронзового бога, но... Ганеш, ударившись обо что-то невидимое прямо передо мной, упал на пол.

— Ух ты! — воскликнула Верка. — Вот это да! Прямо как в кино! Интересно, а пули сможешь остановить?

— Думаю, это не зависит от предмета. Я просто ставлю вокруг себя поле. И любой предмет или живое существо не может его преодолеть, — вдруг неожиданно для самой себя, произнесла я.

— Оппа!

— Я... Я не знаю, как я это делаю, Вер! Мне страшно!

— Вот дурища-то! Это мне страшно! Со мной рядом обнаружен Супермен, Человек-Паук и Бэтмен в одном наборе! А тебе теперь ничего не страшно! И кстати, грех такие способности да не использовать! На благо всего человечества, естественно!

Верка, как всегда, была оптимисткой. Мне не оставалось ничего, как согласиться с ней, что все к лучшему.

***

Я принялась тренироваться. Осознать, что имеешь сверхчеловеческие способности, не так-то просто. Поэтому мне понадобилось разбить около десятка предметов и остановить на лету не одну «пулю», чтобы, наконец, понять — я действительно побывала в пещере тоддов и на самом деле обладаю волшебной силой. Когда эта мысль угнездилась в голове, наступила эйфория. Я поняла, что не такая, как все. Что с этого дня я могу не бояться никого и ничего и вольна делать все, что хочу. На благо человечества, разумеется, как провозгласила Верка. Дело оставалось за малым. Выяснить — чего же хочет от меня человечество. И я стала следить за знаками. Правда, без Верки расшифровка «информации из космоса» шла плохо. Поэтому я советовалась с ней по десять раз на дню.

— Вер, я сегодня видела, как соседский пес обмочил угол подъезда, — делилась я.

— Свезло, — отвечала Верка.

— Это знак? — спрашивала я.

— Естесстно! Верный знак, что пора провести к этому месту оголенный провод. Это навсегда отобьет у собачки охоту гадить по углам. А то я все время в эту лужу наступаю!

— Вер! Ну я серьезно.

— Знак — это когда событие отвечает твоим мыслям. Ты о чем тогда подумала?

— Не помню.

— Тогда это не знак. Просто песик сволочной.

Глава 16

Глава 5

Помимо моего умения останавливать на лету предметы и разбивать взглядом я обнаружила, что могу передвигать, поднимать, опускать вещи любого размера и веса одними глазами и усилием воли. Это показалось мне довольно забавным, и я принялась развлекаться на всю катушку. Я совершенно забыла о том, что можно использовать руки, и все делала при помощи волшебного взгляда. Я разбивала яйца на глазунью, подметала пол и даже кликала компьютерной мышкой исключительно без помощи физической силы. Однажды секретарша Лизочка застала меня за перелистыванием бумаг таким способом. Увидев, как бумага переворачивается в воздухе, слабонервная Лизочка побелела и стала сползать по стене. А я кинулась за штору, сделав вид, что закрываю якобы распахнувшееся окно. Потом мне стоило немалых усилий убедить Лизочку, что она видела последствия обычного сквозняка. Страх в глазах секретарши открыл мне, что способности необходимо тщательно конспирировать, если я не хочу нанести вред окружающим. И я с тяжелым сердцем была вынуждена признать, что все-таки придется работать руками, как это ни неудобно.

Знаки все так же не поддавались расшифровке, и я доставала Верку, пока однажды не наступил день перелома. Я шла по улице, наслаждаясь редким ноябрьским солнышком, вдруг расщедрившимся и залившим Москву золотом и теплом. Настроение было отличное, и, глядя по сторонам, я подумала: «Ну кому в этом прекрасном мире нужна какая-то Защитница? Все идет своим чередом...» Вдруг взгляд мой уперся в плакат. «Помощь придет, откуда не ждешь» — гласила надпись на синем фоне. Я остановилась, ощутив всем своим существом Знак. Но вот только что он мог означать? Верки, как назло, не оказалось дома.

Вечером я сняла бабушкин кулон, чтобы почистить серебро. Натирая лилию пастой, я стала размышлять над тем, что означал плакат. Ничего путного в голову не шло. Неожиданно рука соскользнула, и кулон упал. Я наклонилась его поднять, но он вдруг взлетел над полом, пронесся через всю комнату и — лег на телевизор. Я была готова поклясться, что не использовала свои способности в этом чудесном передвижении. Неужели телекинез действует помимо воли? Только этого не доставало! Я пристально уставилась на маленькую лилию, приказав ей перелететь назад. Но она не двинулась с места. Я усилила взгляд. Еще и еще. Кулон лежал как пришитый. Я, разозлившись, подошла к телевизору, как вдруг раздался щелчок и ящик засветился. Я вздрогнула, оглянувшись, — быть может, я наступила на пульт? Нет, он лежал на столе. А рядом — севшие вчера батарейки. Так. Стоп. Я не буду давать волю эмоциям. Кулон сам переместился на телек и включил его. Может быть, бабушка таким образом хотела мне что-то сказать? Я посмотрела на экран. Мыльный бразильский сериал. И вдруг в углу экрана я заметила незнакомый логотип. Маленькая сияющая голубая лилия переливалась вверху слева. Моя лилия! Кулон, лежавший на телевизоре! Я прибавила звук.

— Родригес! — произнесла толстая негритянка, — ты забыл о своем долге! Ты такой сильный и должен защитить ее!

Я открыла рот, пытаясь понять смысл «знака».

— Завтра ровно в десять утра ее увезет Луис! Я слышала, как они договаривались с Хуаном!

— Где? — закричал усатый смуглый тип, — где они договорились встретиться?

— На центральной площади, у красной кирпичной стены.

— Я спасу ее! — заорал усач, после чего лилия в углу экрана испарилась, а сериал продолжился.

Я переключила канал, чтобы убедиться в догадке.

Ведущий новостей, возле головы которого тут же зажглась маленькая лилия, произнес:

— Завтра, в десять утра, на Красной площади состоится митинг в поддержку кандидата... — Лилия погасла.

Похоже... Маленький значок на экране загорается тогда, когда я должна услышать информацию... Если это действительно так и я не сошла с ума окончательно, то завтра в десять на Красной площади должно произойти что-то, во что мне следует вмешаться. Я немедленно позвонила Верке.

— Мать! Вот это да! Телек! Здорово! С цветком, говоришь? Щас, подожди, посмотрю. Какая программа? Неа, у меня никаких новых логотипов. Это даже не знак, Лилька, это колокольный звон персональный!

— Ну и чего делать?

— Как чего — спасать завтра в десять на Красной площади. Хочешь, вместе пойдем.

Глава 17

Глава 6

Назавтра мы с Веркой отправились, как и было договорено, в сердце столицы. Там собралась туча народу с красными знаменами. На случай сердечных приступов дежурила скорая. На случай голода — киоски с хот-догами. В чем же дело? Неужели все мои догадки — пустая игра воображения? Мы с Веркой, проторчав на митинге до конца, намерзлись и наслушались бредней. Я, решительно взяв Верку под руку, пообещала ей и себе, что больше никогда не стану прислушиваться ни к каким знакам. И вообще, оставлю эту затею с Защитницей. Пойду лучше к психиатру. Верка сочувственно помотала головой и посоветовала не рассказывать психиатру про взрывающихся карликов. Я собралась стукнуть ее сумкой, но тут заметила столпотворение у Охотного Ряда. Митингующие уже разошлись, а у фонтанов суетился народ. Для начала рабочего дня это было необычно. Мы подошли поближе. Зеваки наблюдали за охотой на бродячего тузика. Рыжая шерсть клочьями, одного уха нет, без хвоста. Голова — слишком большая для тщедушного тела. Животное рычало и не подпускало к себе. Рядом метался собачник с петлей. Собака так ловко уворачивалась, что народ хохотал и аплодировал. Из толпы то и дело раздавались выкрики: «Давай-давай!», «Ай, молодца!», «Справа заходи, справа!» Мне стало жаль пса. Я потянула Верку за рукав, извлекая из сборища любопытных. И вдруг прямо над моим ухом раздался детский голос:

— Неужели ее никто не спасет?

Я обернулась. На плечах у папы сидел малыш со слезами на глазах.

Я вздрогнула и, отпустив Верку, кинулась прямо в гущу событий.

— Эй! Вы! — обратилась я к мужику с петлей, — оставьте собаку в покое!

Толпа возмущенно-сочувственно загудела.

— Шли бы вы, дамочка! — процедил сквозь зубы живодер, — работать мешаете!

— Оставьте! — повторила я, — это мой пес!

— Ваш?

— Мой! Он потерялся неделю назад, я его везде искала! Иди сюда, мой хороший! Джульбарс! — сказала я собаке без особой надежды на отзыв.

Но пес, глянув на меня, как мне показалось, с насмешкой, подошел и лег у ног.

— Тьфу ты! — сплюнул мужик, — столько канители понапрасну. Забирайте своего Джульбарса! Ошейники надо носить! — добавил он себе под нос, неясно кого имея в виду, — пораспускались! Травить таких надо!

Толпа рассосалась. Осталась Верка с вытаращенными глазами. Я не понимала, зачем я это сделала. И что теперь будет. Бросить собаку мне не позволит совесть, а брать ее в дом... От этой мысли зашевелились волосы. Мы отвезли пса в ветеринарную клинику. К нашему удивлению, животное оказалось совершенно здоровым, хотя и потрепанным. И — делать нечего — прописалось в моей квартире. Назвали пса Ключиком. Во-первых, потому что он и вправду, напоминал ключ — тонкое тело с большой головой. А во-вторых, Верка сказала, что это символично. Ключик к моей миссии. Ведь стало ясно, что на Красной площади я оказалась именно ради его спасения.

***

Песик оказался, мягко говоря, необычным. Как только мы с ним вошли в дом, я строго сказала:

— Ключик, вот тут будет твое место. Возле двери. Понял?

— Понял, — ответил пес хрипло, — только место я себе выберу сам. Не для того меня послали, чтоб я истеричных дамочек слушал.

Как вы понимаете, наступила пауза. Долгая и мучительная. Я привалилась к стене и быстро-быстро перебирала в уме развитие событий. Все, что произошло со мной в Индии, не имело никаких доказательств, кроме алмазов. Зато очень смахивало на шизофрению. Причем прогрессирующую. Зачем я притащила в дом бродячего пса? Почему мне кажется, что он со мной говорит? Может, я действительно больна?

— Ну, что замолчала? — поинтересовался Ключик. — Не можешь переварить, как это — псина и говорит? Вот все вы, дамочки, такие! Нету у вас мозгов!

— Ты говоришь? — спросила я, вздрагивая от мысли, что говорю с собакой.

— Молчание — это единственное золото, которое не любят женщины, — рявкнул пес, — ты должна быть довольна, что я говорящий!

— Но...

— Собаки не говорят! Правильно! О чем с вами разговаривать-то? Только и знаете «ко мне», «апорт», «сидеть»! Ну ладно, — сжалился Ключик, глядя на мои трясущиеся руки, — не все собаки говорят — можно сказать, я такой один. Докторская колбаса есть? — И он деловито направился на кухню, помахивая обрывком хвоста, — да и потом помыться бы мне!

День прошел в размышлениях.

***

Верке я про Ключика не рассказала. Она и так преодолевала себя, держа в тайне мои способности и приключения. Для болтушки Верки это было подвигом. Я жертву оценила и решила не искушать подругу говорящей собакой. Перед глазами возникли кадры из «Собачьего сердца»: «Сабачку гаваряшшу пришла пасматреть...» Я живо представила очередь любопытных у подъезда. И решила не рисковать. Скажи я Верке про Ключика, она могла бы не удержаться. Одно дело, когда болтовня может грозить подруге психушкой, — тут Верка все отлично понимала и молчала как рыба. Другое дело — чудо-животное. Не похвастаться таким может разве что немой. К тому же Ключик не только говорил, он еще и пел. Слух у него был, конечно, собачий и голос громкий, но только к музыке это имело мало отношения... И мне приходилось терпеть целыми вечерами завывания собачьих баллад.

***

С появлением Ключика галлюцинации и сны прекратились. Только однажды приснился Киара и сказал, что собака — ключ. А то я не знала! Расспросы пса ни к чему не привели. Он не отрицал, что послан ко мне нарочно. Но наотрез отказывался говорить о миссии.

Со временем я привыкла и к тому, что пес говорит, и к тому, что он ест исключительно докторскую колбасу, и даже к тому, что он грубит на каждом шагу. Можно даже сказать, что мы с Ключиком подружились. Он стал моим верным спутником. Он не желал оставаться дома один и ездил со мной на работу. Правда, мы договорились, что он помолчит. Ключик на людях был обычной собакой, хотя и немного нахальной. В офисе его любили и баловали. Через месяц он отъелся, шерсть заблестела, залоснилась. В общем, как сказала Верка, превратился из простого Ключика в золотого.

Впрочем, в конторе Ключик понравился не всем. Отец и сын Верники шарахались от моей собачки, как от чумы. Надо отдать Ключику должное — он их тоже не жаловал и не упускал возможности напакостить. Он грыз их зонтики и портфели, воровал со стола документы и даже мочился на угол стола. При этом он так уморительно изображал тупую, ничего не понимающую животинку, что я должна была отдать должное его актерским способностям. На все вопросы, за что он ненавидит Верников, Ключик отвечал одно и то же:

— Не люблю жрецов.

На вопросы о жрецах я всегда слышала одно и то же: «Все равно не поймешь». Я ужасно злилась и орала, в то же время понимая, как глупо выгляжу, ссорясь с собакой. Впрочем, очень скоро все выяснилось. До меня постепенно начинало доходить, что все происходящее — неслучайно. Неслучайными были и Верники.

Глава 18

Глава 7

Был обычный рабочий день. Текучка. Лизочка сварила мне уже третий кофе, но ничего не помогало. Голова была, как чугун. Зимняя московская погода клонила ко сну. Ключик, поддавшись ненастью, уже второй час дрых на диване, а я ему завидовала. Верка с утра улетела куда-то со старшим Верником. А от младшего я скрывалась с самого утра. Похоже, что Рэм имел на меня виды. Иначе как объяснить то, что он кружил надо мной, как самолет над аэропортом? Я не собиралась давать разрешения на посадку. Но он продолжал меня обхаживать с завидным упорством. Один только вид его холеной физиономии вызывал приступ тошноты. Хотя все остальные в офисе — и бухгалтера, и переводчицы, и Лизочка, и даже уборщица Ираида Сидоровна — вздыхали по Рэму. Оставались только мы с Веркой. У Верки и без него была бурная личная жизнь. Ну а я так просто терпеть не могла самовлюбленного красавчика.

Я зевнула и, скатав бумажный шарик, бросила в Ключика. Он открыл один глаз.

— Вставай, лежебока! — позвала я. — Пойдем прогуляемся!

Ключик на удивление легко поднялся и подбежал к двери, виляя хвостом. Я заподозрила неладное. Что-то уж больно покладист... Ну так и есть! Открыв дверь, я обнаружила в приемной Рэма. Меня перекосило. Ключик не удержался и, забыв все предупреждения, мгновенно вцепился в щиколотку Вернику. Тот завизжал и отбросил собаку к стене. Я заорала что-то невнятно-угрожающее. Ключик, сообразив, что надо удирать, побежал. Но, к его несчастью, двери были закрыты, и скрыться можно было только в моем кабинете. Туда он и рванул. Верник за ним. Я хоть и не сочувствовала Рэму, решила не мешать. Ключик умеет довести до белого каления, пусть сам отдувается за проделку. В общем, поднялась суматоха. Пес уворачивался от Рэма, как мог, пока, наконец, не скрылся в убежище.

Надо сказать, что с первого дня, как он появился в офисе, Ключик нашел странную нору. Он залезал в просвет между батареей и стеной и там стоял. Места там было немного, но костлявый Ключик находил странное удовольствие протискиваться в щель и греть один бок. Мы не раз всем офисом потешались над этой привычкой засыпать стоя за батареей. Вот и в этот раз Ключик кинулся в привычное место. Но то ли съел слишком много «Докторской» на завтрак, то ли просто неудачно повернулся... В общем, раздался громкий вой. Ключик застрял. Верник пытался достать его за хвост, я тянула за голову — нечего не получалось. Крючья, на которых висела батарея, больно впивались в бок псу, и он жалобно скулил, глядя человеческими глазами.

Рэма перевязали и стали думать, как достать Ключика. Из бухгалтерии поступило предложение налить масла, уборщица принесла клубничного жидкого мыла, все вместе попытались отогнуть батарею. Все напрасно. Бедный Ключик, в масле и сладко пахнущей пене, тихо скулил у стены. У меня разрывалось сердце. Решили вызвать сантехника и снять батарею. Но, как это часто бывает с сантехниками, в этот день он на работу не вышел. Ситуация становилась тупиковой. Приехала Верка. Немедленно схватила телефон, бросив мне:

— Лилия Борисовна! Вы меня удивляете! Служба есть по спасению животных! — И добавила в трубку: — Спасатели? У нас собака в батарее застряла.

Через пятнадцать минут появились люди в синей форме. Быстро и слаженно отдавая команды, они перекрыли отопление, разрезали батарею и освободили Ключика. Мыльно-масляного, обмякшего, но живого Ключика Лизочка потащила в душ. Плечистый человек в форме МЧС, улыбаясь одними глазами, спросил:

— Что же вы, дамочки, издеваетесь над животными?

Я вскинулась.

— Да он сам залез! Никто над ним не издевался! — И почему-то оробев под взглядом спасателя, сказала: — Он у нас вообще проказливый...

— Ваш, наверное? — улыбнулся он, показывая красивые зубы.

— Мой.

— Это сразу видно.

— Что видно?

— Что вы хулиганка. У вас глаза с сумасшедшинкой.

Так я познакомилась с Павлом.

***

Это была любовь. Та самая — с первого взгляда. Тут у меня не возникло ни малейшего сомнения. Присутствовали все необходимые признаки. И гулкое сердцебиение вкупе со слабостью в ногах при Его приближении. И глупое счастье от простого нахождения рядом. И телепатическая связь — когда не можешь Ему дозвониться, потому что он звонит тебе. И панический ужас расставанья, если мы вдруг ссорились из-за пустяка. Ну и, конечно, главное — знаменитое ощущение, что знаешь человека всю жизнь, — означающее родство душ.

Верка говорит, древние арии, жившие на территории Индии, чтоб ей провалиться(! )(не Верке — Индии), в незапамятные времена дали свое определение любви. И именно по их формуле надо проверять чувства, если думаешь, что тебя постигло большое светлое чувство. Арийское обозначение любви таково. Притяжение умов дает уважение, притяжение душ дает дружбу, притяжение тел дает страсть. Все три притяжения вместе — Любовь. Триединство. Приближающее к Богу. Мое чувство к Павлу было именно таким божественным ощущением. Я была наверху блаженства. Он, смею надеяться, чувствовал то же.

Правда, он первое время подшучивал над тем, что я зарабатываю в десять раз больше и могу нанять целый отряд спасателей, командиром которого он и являлся. Это он еще не знал о бриллиантах, лежащих в банковской ячейке. Он был олицетворением настоящего мужчины — обожал свою работу. Ведь он занимался истинно мужским делом — спасал жизни. И не только собачьи, между прочим. Чуть ли не в первый день знакомства он заявил, что никогда не бросит МЧС. Я не возразила, только улыбнулась, подумав об иронии судьбы. Она свела спасателя с Защитницей.

Глава 19

Глава 8

После истории с батареей Ключик стал более покладист и уже не так досаждал Верникам. Они тоже старались пореже встречаться с ним. Все шло своим чередом. Пока однажды Ключик не нарушил главный договор. Влетев в кабинет и захлопнув задней лапой дверь, он прорычал:

— Скорее! Идем!

Я вздрогнула, подумав, что станет с Лизочкой, услышь она собачий говор. И зашипела:

— Ты что, с ума сошел?! Немедленно закрой пасть! Люди кругом!

— Да плевать мне на них! — сообщил Ключик. — Твоя трусливая секретарша все равно падает в обморок дважды в день! Пошли, говорят тебе!

— Она просто еще молоденькая, — заступилась я за Лизочку.

— Мудрость не всегда приходит с возрастом, иногда возраст приходит один, — парировал Ключик.

Я нахмурилась и вышла.

***

— Я слышала голоса, — удивилась Лизочка, — я думала, у вас посетитель.

— Нет, Лиза, это радио. Я включала радио, — отмахнулась я и пошла вслед за псом.

Был обеденный перерыв. Офис опустел. Лишь из кабинета Верников доносились невнятные голоса. Ну? — одними глазами спросила я у собаки. Он махнул головой на закрытую дверь.

— Мне войти? — шепотом спросила я.

— Слушай! — просипел Ключик.

Я приложила ухо к двери. Голос старшего Верника произнес:

— Сколько ты будешь возиться? Ты уже давно должен был обработать ее!

Младший ответил:

— Я не виноват, отец. Я не в ее вкусе. К тому же она, кажется, влюблена в этого Робин Гуда.

— Ничего не хочу слышать! — понижая голос, пробасил Владлен Рудольфович. — У нас осталось мало времени! Зигфрид готов. В Нильгири ждут только нашего сигнала. Если ты не сделаешь то, что нужно, ее придется убрать! А это, сам знаешь, не так просто!

— Отец!

— Я знаю, тебе она нравится. Ну так постарайся! Еще не было женщины, которая бы тебе отказала! Хочешь, я устраню этого спасателя?

У меня зашевелились волосы. Боже! Я пригрела под боком преступников! Они замышляют меня убить! Или нет — сначала соблазнить. Ограбить. А потом убить. Короче говоря, конец очевиден. Они готовы на все. Убрать Павла, чтобы добраться до меня. Нильгири, Зигфрид... Международная мафия. Явились за бриллиантами! В общем, картинка довольно ясная. Вот она — причина, по которой известный адвокат согласился работать на меня!

Сраженная услышанным, я побежала к себе и остановилась посреди кабинета.

— Ну что, слышала? — гаркнул Ключик над ухом.

Я вздрогнула, увидев его морду прямо перед собой на столе. И уже не смущаясь тем, что нас могут услышать — слишком я была потрясена, произнесла:

— Это кошмар!

После чего поделилась с Ключиком догадками относительно планов Верников.

— Я им сразу сказал, когда меня посылали, — ответил Ключик. — Может, конечно, мудрость и приходит с годами, я не знаю, но то, что глупость иногда остается с рождения, — факт! И ты — как раз такой случай! Дык нет! Послали все-таки! — протявкал пес.

Я открыла рот, чтобы ответить.

***

— Заткнись и слушай, — не дал мне сказать пес. — Верники не банальные мошенники и не убийцы. Они жрецы из рода жрецов. Чтобы тебе было яснее, скажу, что меня послали к тебе именно для того, чтобы я защитил тебя от них. Они очень опасны. Их не интересуют деньги.

— А... что их интересует?

— У них план. Грандиозный план. А ты можешь помешать. По крайней мере, они так думают, — добавил он, с сомнением покосившись на меня. — Конечно, яйца на глазунью ты классно в воздухе разбиваешь... Но это не то! Думают, у тебя — громадная сила. Курумбы донесли им.

— Курумбы? — вычленила я знакомое слово.

— Ну что ты хлопаешь ресницами? Хлопая ресницами, их не победить! Пришло время действовать, — ответил Ключик. — Слушай.

Пес рассказал легенду о богах, приплывших в Индию из Страны Счастья. Эти боги, обладающие магическими силами, построили подземный город, в котором я без труда угадала Верхний Нильгири. Случилось это во времена Всемирного Потопа, в котором уцелели всего несколько диких племен людей. Чтобы возродить человечество, жители Нильгири отправили в мир своих лучших мужчин. Посланцам пришлось навсегда покинуть благословенный город и переселиться в пещеры людей. Так был возрожден человеческий род. С тех пор минуло несколько миллионов лет. Потомки богов благодаря магическим способностям стали повелителями среди людей. Вся реальная власть в мире, все деньги, по словам Ключика, принадлежали не известным никому серым кардиналам. Жрецам, ненавидящим людей. За то, что они лишили их благословенного города Богов.

***

Когда Ключик замолчал, я убедилась, что теперь понимаю еще меньше, чем раньше.

— Ну и что все это значит? Сказка?

Ключик вздохнул и почесался. Клок собачьего пуха бесшумно опустился на паркет.

— Ээх! Полет творческой мысли не состоялся — из-за сильного ветра в голове кое у кого... я так и знал, что ты не допетришь. Темная ты.

— Я тебя убью, — пообещала я, — сдам в клинику для опытов. Объясни, что все это значит! Верники, жрецы, боги, Нильгири! Какая между всем этим связь?!

— Объясню-объясню, — проворчал Ключик. И почти по слогам произнес: — Жрецы... это такие люди.

Я угрожающе подняла брови.

— Такие люди, — продолжил он, отступив на безопасное расстояние, — которые мечтают избавиться от всего остального человечества. Ну чтоб одни жрецы остались, понимаешь? Когда-то давно они смешались с людьми. Смешаться-то смешались, но ненависть к людскому роду, лишившему их Города Счастья, осталась в их крови. От отца к сыну передавалась эта ненависть, несмотря на то, что жрецы по-прежнему жили среди людей. Много веков назад они создали братство жрецов. И теперь хотят уничтожить людей.

— Что за ерунду ты говоришь! — воскликнула я. — Как можно уничтожить человечество!

— Очень даже можно, — парировал Ключик, — жрецы на многое способны. У них свои люди в самых высших областях. Но уничтожить людей они собираются не физически. Они хотят захватить власть над миром.

— Ну они не первые, — покачала я головой, — пока это никому не удавалось.

— На этот раз все серьезно. Зигфрид захватит мир в считанные секунды.

— Кто такой этот страшный Зигфрид? Фанатик с бомбой?

— Зигфрид… — Ключик вздохнул, — ну в общем, все, что нам известно, — это имя. И мы знаем, что он представляет реальную опасность. Остальное — тайна. Жрецы так тщательно охраняют ее, что даже телепатия тоддов бессильна.

— Как же мы можем помешать им? Если даже не знаем, что за фрукт этот Зигфрид? Где его искать?

— Верники собираются на Совет жрецов, — ответил Ключик, — поедем вместе с ними.

— Совет жрецов? Где он будет?

— В Нижнем Нильгири.

— Что?! В Индии?! Том самом Нильгири?!

— Ну да.

— Ни за что!!! Я ни за что не вернусь туда, слышишь?! У меня до сих пор мозги не на месте после той поездки. И… Никита… Нет! Я не поеду!

— У тебя мозги на месте никогда и не были, — отозвался Ключик и отошел подальше.

Я, оторопев от перспективы попасть в Нильгири, даже не обратила внимания на его выпад.

— Если ты не поедешь, жизнь на планете сильно переменится. И не в лучшую сторону.

— Господи! Как мне все это надоело! Все эти недомолвки, тайны! Нет, чтобы прямо сказать — надо сделать то-то и так-то. Так нет же! Кормят секретами, как яичницей в студенческой столовой, — каждый день!

Я в отчаянии обхватила голову. Ну что за напасть! Я изо всех сил старалась весь год забыть проклятых курумбов, и джунгли, и тоддов! Я выкинула из дома все напоминания об Индии. А теперь, получается, я должна вернуться туда?

— Ну хорошо, — вздохнула я, — если я и согласилась бы поехать, как это сделать? Как я попаду на совет? Кто меня туда пустит? Что, жрецы, так тщательно скрывающиеся, просто возьмут и выдадут мне все карты? За красивые глаза?

Ключик оценивающе посмотрел на мое лицо.

— За глаза? Это вряд ли, — сказал он и, увидев мою реакцию, добавил: — Лучше используй Рэма.

— Ни за что! — фыркнула я, — к тому же он знает о том, что я — Защитница. Он не возьмет меня с собой.

— Наоборот! Возьмет и приведет на совет. Если тебе удастся убедить жрецов, что ты хочешь стать на их сторону...

В этот момент раздался глухой звук падения. Я подняла глаза и увидела лежащую в дверях Лизочку.

— Лиза! Лиза! — хлопая по щекам секретаршу, позвала я. — Лиза, очнись!

Девушка приоткрыла глаза, увидела перед собой морду Ключика и застонала.

— Лиза!

Я брызнула на нее водой. Белые кудряшки прилипли ко лбу. Секретарша пришла в себя. Бледные губы зашептали:

— Лилия Борисовна, мне плохо! Мне показалось, вы говорили с собакой.

— Лизочка, — я улыбнулась, — ну и что в этом такого? Я часто говорю с Ключиком!

— Он отвечал вам! Вы говорили о каких-то жрецах и спасении мира, — вставая, прошептала она.

— Ну-ну... — погладила я ее по руке, — ты перетрудилась, Лиза. Тебе надо отдохнуть. Иди домой. Я отпускаю тебя на сегодня. И завтра тоже можешь не приходить. Отдыхай. Это у тебя от компьютерных игр.

Ее худенькое личико пошло багровыми пятнами. Все в конторе знали, что большую часть рабочего времени она складывает тетрисы на экране монитора. По правде сказать, работы у нее было совсем не много.

— Лилия Борисовна, какие компьютерные игры…

— Домой! — прикрикнула я.

Лиза ретировалась.

— Квашня! — фыркнул Ключик. — Чуть что — сразу брык в обморок!

— Заткнись! Ты обещал мне не открывать рта в присутствии посторонних! Хорошо еще, Лизочка легковерна.

— Да все вы, бабы, одинаковые, — сказал Ключик и отбежал в другой конец кабинета. Я схватила тяжелое пресс-папье. Пса спас телефонный звонок. Позвонил Павел.

— Лилька, солнце, есть предложение! Давай на выходные смотаемся к моим в Подмосковье.

Я напряглась. Еще свежо было воспоминание о знакомстве с родителями погибшего Никиты.

— Это обязательно?

— Нет. Но мои предки жаждут тебя увидеть. Не бойся, они мирные.

— Да я не боюсь. Просто у меня работы много. Хотела на дом взять, — попыталась увильнуть я.

— У тебя голос странный, случилось чего? — спросил Павел.

— Знаешь, у меня встречное предложение, — сказала я, — а поехали в Индию?

— Куда?!

— Ну, знаешь, хочется отвлечься… Что-нибудь экзотическое увидеть.

— Малыш, — усмехнулся он, — ты — сама непредсказуемость. Никогда не думал, что тебе нравится Восток. Но предложение интересное. Я узнаю насчет отпуска.

Я положила трубку. Звать Пашку в Индию — безумие. Надо очаровывать Рэма. А я вместо этого совершаю очередную глупость...

— Ну что с Рэмом будешь делать? — поинтересовался из угла Ключик. — Эти двое друг друга не выносят! На фига ты Пашку позвала?

Пресс-папье все-таки полетело со стола. Жаль, промахнулась!

— Вере позвони, — протявкал из-под стола Ключик, — все-таки одна голова — хорошо, а с мозгами — лучше! — и выбежал из кабинета, спасаясь от моего гнева.

Глава 20

Глава 9

Отчаявшись разобраться в ситуации, я решила послушать совета Ключика и позвонить Верке. В конце концов, она была единственной, кто знал обо мне все.

Верка, как всегда, сразу расставила точки.

— Значит, так. В Индию едем вместе. Я с Рэмом, ты с Пашкой. Это даже хорошо, что ты его позвала. Если б ты одна рванула с Рэмом, неизвестно, чем бы все кончилось. А так у тебя будут целых два верных помощника. Только, боюсь, придется Павлу все рассказать.

— Да ты что! — ужаснулась я.

— Лилька! — воскликнула Верка и забарабанила длинными ногтями по столу. — Сама посуди. Тебе придется бороться со жрецами... Павел может увидеть, как ты глазами предметы двигаешь или чего похуже. Честнее будет его предупредить.

— Тебе легко сказать! Пашка — материалист! Он не поверит. Или сбежит.

— Заодно сделаешь доброе дело — избавишь мир от материалиста. А насчет не поверит... Пара твоих фокусов — и дело в шляпе. Поверит, как миленький. А если сбежит, — сказала Верка, дунув на рыжую челку, — значит, не любит! Но я думаю, не сбежит. Пашка не робкого десятка. Поколбасит его чуток, ясно. Но потом смирится с мыслью, что его избранница еще и Избранница Рамы.

Верка прыснула.

— Смешно тебе!

— Да я просто помню свои ощущения. После той взорванной вазы. Я была готова поверить во что угодно. Даже в то, что… — она посмотрела на Ключика, лежащего на диване, — что собаки могут говорить!

— Откуда ты знаешь? — удивилась я.

— Чего?

— Ну, про Ключика.

— Не поняла.

— Да чего непонятного-то? Говорящий я, — вмешался Ключик, — в Нильгири с вами поеду.

Верка застыла с открытым ртом.

***

Утренний слабый свет еле-еле пробивался сквозь шторы. Я лежала в постели и размышляла. Пашка посапывал рядом. Во сне он был совсем юным. Ежик темных волос, смявшись, смешно торчал возле покрасневшего уха, смятого сном. Ресницы подрагивали, ему что-то снилось. Он улыбался во сне. Никогда не скажешь, что этот мальчик рискует собственной жизнью ради спасения других. Меня вдруг осенило. Пашка не может не понять меня! Он же спасатель. Он должен все правильно понять. И мою миссию, и необычные способности. Ведь все это в конечном итоге служит той же цели, что и он. Спасению жизни.

Он почувствовал взгляд, зашевелился. Разлепил сонные глаза.

— Малыш, ты чего? Не спишь.

— Думаю.

— Лилька! Сегодня суббота! О чем можно думать утром в субботу?

— О тебе.

— А, ну тогда ладно, — улыбнулся он, обнимая меня. — Слушай, может, все-таки поедем к моим...

— Паш, я должна тебе кое-что рассказать.

— Что-то случилось? — спросил он, приподнявшись на локте, заглядывая мне в глаза.

— Случилось. Вернее, случится... Давай сначала позавтракаем.

— Нет уж, не увиливай, — ответил Пашка, — я тебя знаю, что-то произошло. Выкладывай.

— Ну произошло уже почти год назад. А теперь... Теперь я должна тебе все рассказать. Потому что я больше не могу это скрывать от тебя.

Все время, пока рассказывала свою эпопею, я не поднимала глаз. Мне было страшно. Вдруг он прямо сейчас соберется и уйдет навсегда? Или, еще хуже, поднимет меня на смех... Испугается... Предложит обратиться к доктору...

— Ну вот, собственно, и все... — закончила я, ожидая реакции.

Пашка молчал. Я посмотрела на него. Он... спал! Мои индийские сказки про богов и карликов, алмазы и прочем подействовали на него как снотворное. Я разразилась истерическим смехом. Пашка вздрогнул и проснулся.

— Что? Что такое? Малыш, ты что-то начала рассказывать... Извини, я заснул. Вымотался за неделю.

Я гоготала как сумасшедшая. Послышался стук когтей по линолеуму. И тут же раздалось хриплое:

— Былаб баба люба… балыб баба люба... хэ-э-лоо-оууууу, Долли... зис из найс Дооолииии...

Я обмерла. Видимо, Ключик забыл, что у нас в доме гость.

В дверях показался лохматая морда.

— Слушай, имей совесть, сегодня суббота, я хотел отоспаться, — сказал Ключик.

Пашка подскочил как ужаленный.

— Кто это сказал?

Я в ужасе уставилась на Ключика.

— Ты включила радио? — спросил Пашка, прислушиваясь. — Кто это говорил?

— Кто, кто! — передразнил Ключик, — пингвин в норковом манто! И встал на задние лапы, подбоченившись.

Пашка побледнел и перевел глаза на меня.

— Лиль... Ущипни меня.

Я ущипнула. Пашка, ойкнув, схватился за руку.

Ключик запрыгнул на постель и, придвинув морду прямо к лицу Павла, сказал:

— Не будь дураком. Она пыталась тебе рассказать о тоддах, но ты заснул. Я решил помочь.

— Малыш, твоя шавка говорит! — севшим голосом произнес Пашка, судорожно сглотнув.

— Сам ты шавка! — оскорбился Ключик, — у меня, между прочим, седьмая степень посвящения Свету. Что так смотришь?! Ну говорящий я! К тому же думать умею, не только говорить. В отличие от некоторых, — покосился он в мою сторону. Я двинула ногой, скинув его с постели.

— Пойду, колбаски поем, — сказал Ключик, — у меня там заначка за тумбочкой... былаб баба люба... уууу-уууу... хэлоо-оууу, Доо-оли... — донеслось из кухни.

Пашка, бледный и взъерошенный, сидел с таким лицом, что мне стало его жаль. Зато теперь он готов был выслушать мою историю от начала до конца. Очень внимательно. Спасибо Ключику. Золотая собака! Если бы еще не пел...

Глава 21

Глава 10

Несмотря на Веркины таланты Рэм не поддался и в Индию с собой не позвал. Даже не намекнул, что собирается в отпуск. Как ни крути, а пришлось мне самой выходить на поле боя.

В пятницу вечером, когда офис был уже пуст, а Рэм собирался уходить, я вошла к нему в кабинет.

— Рэм Рудольфович! Задержитесь на минутку.

— Я весь внимание, Лилия Борисовна, — бархатным голосом пропел он. — Такая честь. Вы могли бы вызвать к себе.

— У меня конфиденциальный разговор.

Рэм удивленно приподнял брови.

— Давайте без предисловий, — сказала я. — Я знаю, зачем и почему вы согласились работать на меня.

— От такого предложения было трудно отказаться...

— Я имею в виду не только вас, но и вашего отца. В общем, я знаю о жрецах. О Зигфриде. О вашем плане.

Рэм изобразил изумление и растерянность. Ему бы на сцене выступать!

— Я не понимаю, Лилия Борисовна.

Я смешалась. По моим предположениям и по уверениям Ключика, Рэм должен был немедленно начать уговаривать меня встать на сторону жрецов. Он же делал вид, что ни о чем не имеет понятия. Повисла долгая пауза. Наконец, сообразив, что Рэм не собирается склонять меня к сотрудничеству со злыми силами, я выдавила:

— Извините, Рэм Рудольфович. Должно быть, я что-то перепутала. Мне нужно было обратиться к Рудольфу Владленовичу.

— Мне ему позвонить? — с чуть заметной усмешкой в голосе спросил он.

— Нет, спасибо. До свидания. Извините.

Я закрыла за собой дверь и остановилась в полном недоумении. В чем же дело? Почему он не раскрыл карты? Ведь Ключик говорил, что они будут рады перетащить меня на свою сторону...

Голос Рэма за дверью прервал мои размышления.

— Отец, у меня отличная новость. Нет, то есть да. То есть она сама пришла. Призналась в том, что она — Защитница. Говорит, знает о жрецах, о Зигфриде. Скажи Фоме, можно начинать операцию. Да хоть завтра. Теперь мы точно уверены, кого устранять.

Я бросилась к себе. Захлопнула дверь, дернула задвижку. Ключик, как всегда дрыхнущий на диване, приоткрыл один глаз.

— Я от Рэма.

Ключик потянулся, зевнул.

— И чего?

— Чего?! Они собираются меня убить! Им не нужно перетаскивать меня на свою сторону, ты, гений интриги! Они просто должны были убедиться, что я — это я! То есть Защитница! Враг номер один! И теперь некий Фома приступает к операции по моему устранению! Они убьют меня и отправятся спокойненько в Нильгири на совет. И используют Зигфрида!

— Не бывает так плохо, чтобы не могло быть еще хуже.

— Тебе хорошо говорить! Да ты в курсе, что заказное убийство практически невозможно предотвратить? Сколько великих мира сего погибло от рук наемных убийц! Что уж говорить обо мне, мелкой сошке!

— Успокойся! Рэм тебя услышит, — шикнул Ключик. — Мы что-нибудь придумаем. Позвони Вере.

— Зачем?

— Ну должен хоть кто-то трезвомыслящий тебя вразумить. Меня ты не слушаешь.

***

Верка думала секунд пятнадцать.

— Мы опередим их, — выдала она. — Мы тебя убьем раньше. И им некого будет устранять.

— ?????!

— Ты не поняла, — сказала Верка, увидев мое лицо. — Мы устроим тебе мнимую смерть. Так, чтоб они думали, что тебя нет в живых, понимаешь? Так у нас будут развязаны руки.

— Мнимую? Как же это можно? — удивилась я.

— Ну ты даешь! Что, детектива ни одного не читала, что ли?

— Вера!

— К примеру, можно тебя отравить... Хотя нет, тут придется предъявлять тело...

Ключик насмешливо хмыкнул. Я передернула плечами.

— Пожалуй, лучше всего автокатастрофа. С пожаром. Это я тебе организую. У меня знакомые есть на «Мосфильме». А потом Изольде в «Дорожный патруль» позвоню, чтоб дала в новостях. Так что прогремишь на всю страну. У Верников ни тени сомнения не будет, что Защитнице каюк. Только знаешь... родителей твоих сплавить куда-нибудь надо. Отправь-ка ты их в отпуск. За границу и подальше.

***

На том и порешили. Другого выхода не было. Чтобы остаться в живых, мне необходимо было умереть.

Верка все сделала по высшему разряду. Стоило это немалых денег, но получилось эффектно. Я видела по телеку, что осталось от любимой черной «ауди», упавшей с моста. Я даже прослезилась. Машину было жаль. Да и текст сюжета про то, что « тело молодой успешной предпринимательницы до сих пор не найдено...», тоже был ничего. Родители, ни сном ни духом не ведая о «смерти» любимой дочери, оттягивались на Мальдивах. Я перед самым отъездом поменяла им номера мобильников, чтобы никто из знакомых не сообщил печальную новость.

Похорон не было. Тело-то не нашли. Но свидетельство о смерти выдали. И панихида была. Мне ужасно хотелось посетить ее. Верка удержала. Пашка на церемонию прощания не пошел. Сказал, что в балагане участия не примет. Верка только усмехнулась, переглянувшись со мной. Спектакль еще и не начинался.

Глава 22

Глава 11

Рейс номер 34 «Дели — Мадрас» приземлился в сумерках. Когда пассажиры, измученные перелетом, а потом таможней, наконец высыпали из здания аэропорта, уже стемнело. Влажный бриз принес долгожданное облегчение от духоты. В свете фонарей закружились стайки ночных бабочек. Чернокожие таксисты загалдели, наперебой предлагая услуги туристам.

Отец и сын Верники прибыли налегке. Из багажа — только пара кейсов. Адвокаты одними из первых покинули здание аэровокзала, усевшись в громадный «мерседес». За рулем сидел сингх в белой чалме. «Мерседес» в окружении такси выглядел странно. Словно лимузин случайно зарулил на стоянку самокатов. Старший Верник что-то недовольно пробурчал встречающему, поторапливая его. Назойливое внимание индусов нервировало вновь прибывших. Они старались не встречаться ни с кем взглядами — верный способ не отпечататься в памяти. Впрочем, среди прилетевших этим рейсом пассажиров были и другие, достойные любопытства местного населения.

Следом за Верниками показалась странная процессия. Высокий бородач араб с женой, с головы до ног укутанной в черное, гордо прошествовал мимо галдящих таксистов к столу аренды автомобилей. Следом семенила женщина в парандже, по виду служанка. Она катила пластиковую коробку с решеткой вместо двери. Позади два носильщика с трудом везли тележку с поклажей. Араб быстро переговорил со служащим проката, подписал бумаги и пошел к выходу.

Местные пооткрывали рты, когда к входу, на место только что отбывшего «мерседеса», подкатил «кадиллак». Араб подождал, пока водитель откроет ему дверь, после чего уселся за руль и дал чаевые. Судя по тому, что потрясенный шофер сунул купюру за пазуху и долго кланялся вслед авто, араб был миллионером.

Богатое арабское семейство придумала Верка.

Еще в Москве я, вынужденная скрываться в арендованной квартире, собрала всю информацию о Нижнем Нильгири. А также об обычаях и традициях арабских семейств. Остальное время я потратила на уговоры. Уломать Пашку принять участие в этой, как он говорил, «безумной и опасной авантюре» стоило больших трудов. Ведь это только на первый взгляд все казалось безобидным спектаклем. На самом деле мы сильно рисковали. Не говоря о перспективе быть узнанными жрецами, была куча других опасностей. Чтобы покинуть страну в чужом обличье, надо было нарушить закон. И вместо Совета жрецов мы могли запросто угодить за решетку. Но выбора не было. Веркины вездесущие связи сделали свое дело. Мы получили новые документы. Так Пашка стал Арефом Мостафуди, я, соответственно, его супругой, Лалой. А Верка теперь звалась Алия. Крем для автозагара сделал нашу кожу похожей на жареный апельсин. Выглядело это ужасно, тем более что брови и корни волос тоже стали желтого цвета. Пришлось нам с Веркой пожертвовать волосяным покровом и выкраситься в черный. Брюнету Пашке повезло. Но ему пришлось наклеить бороду и усы. Отращивать времени не оставалось. Цветные линзы сделали нас кареглазыми. Добавить к этому традиционные наряды, и отражение в зеркале заставляло оборачиваться в поисках утраченного славянского образа. Ключика тоже перекрасили. Из золотого он превратился в черного. К тому же мы его постригли под пуделя. Это, я вам доложу, было зрелище! Песик получился уморительным. За него точно можно было не опасаться. Верники ни за что не признают. Надо сказать, пес героически перенес все издевательства. По его собственному признанию — во имя победы Света над Тьмой.

Как бы там ни было, все наши мучения были окуплены. Верники не узнали нас ни в Домодедово, ни в самолете, где все мы летели первым классом. Правда, нам пришлось молчать всю дорогу, ограничиваясь общением со стюардессами, которым мы выдавали заученный набор арабских слов, перемешанных с жестами. Впрочем, за то, что нас вычислят по голосу, можно было не опасаться. Ведь когда человек говорит на иностранном языке, интонации его меняются до неузнаваемости. К тому же Верники были совершенно уверены, что меня нет в живых, а Верка с Павлом готовят поминки на девять дней.

***

Следить за Верниками не было смысла. Было ясно, что они отправятся в лучший отель Нильгири. А поскольку я точно знала, что есть только один отель экстра-класса, то мы просто сразу отправились туда. «Хилтон» был «Хилтоном» даже здесь, в Индии. Конечно, ему было далеко до Дворца махараджи. Впрочем, этому я была только рада. Воспоминания о том, что я пережила год назад, были еще слишком свежи.

Мы разместились в громадном двухэтажном люксе.

Пашка, отклеивший бороду и усы, облачился в махровый халат, и, развалившись в кресле, щелкнул пультом телевизора.

— Ну что, интриганки, — сказал он, — что будем делать дальше?

И вдруг я поняла, что... не знаю. Плана того, как нам пробраться на Совет жрецов, как победить Зигфрида, в общем, плана того, как применить на деле мои качества Защитницы мира, не было! Мы так увлеклись возможностью попасть вслед за Верниками в Индию, что совершенно не подумали, что делать на месте. От этого открытия у меня похолодело внутри.

— Вер? — позвала я.

— А! — отозвалась она из другой комнаты.

— А чего дальше делать будем?

— Я думала, ты знаешь, — откликнулась Верка. — Кто у нас супермен?

Я в растерянности посмотрела на Павла. Из спальни показался Ключик. Черный, с бритым длинным телом, кисточкой на хвосте и рыжими усами, он выглядел пародией на самого себя. Я прыснула со смеху.

— Да уж, — сказал пес, — прав был мой дедушка. Количество ума на земле постоянно, а население растет.

Мы захохотали все хором. Хриплый голос Ключика никак не сочетался с его новым имиджем.

— На себя посмотрите, — обиделся он.

И пошел к входной двери.

— Да ладно тебе, не обижайся! — сказала я, — куда ты?

Ключик ловко подпрыгнул и, нажав лапой на ручку, открыл дверь. За ней стоял Метхор.

Глава 23

Глава 12

Мы с Веркой остолбенели от неожиданности. Пашка метнулся в ванную. Видимо, за бородой. Метхор был в цивильном костюме и напоминал, скорее, туриста, нежели жителя Города Счастья.

— Привет! — сказал он так, будто мы расстались час назад.

— Привет... — ответила я, — откуда ты узнал... Мы же только что приехали...

— От меня узнал, — сказал Ключик.

— От тебя?!

— У нас телепатическая связь с Сумбоджей Тану.

— С к-кем?

— Это мое имя. Ясно? — рявкнул Ключик.

Верка свела глаза к носу и закрыла ладошкой рот. Я заикала от смеха. Ключик зарычал.

Пашка вышел из ванной в усах и наспех прилепленной бородой. Протянул руку гостю.

— Я знаю тебя, — сказал Метхор, — ты тот, кого любит Защитница. Я Метхор. Сын Владыки тоддов Каиры из Верхнего Нильгири.

— Из джунглей? — проявил осведомленность Павел. — Деревня? Где много алмазов?

Метхор улыбнулся.

— Твой разум запылен цивилизацией.

Я вздрогнула. Это были слова Сати — точь-в-точь. За этим следовало предложение, от которого нельзя отказаться... Неужели опять начнут «очищать душу и тело»?!

— Нет, Лилия, — сказал Метхор, прочитав мои мысли, — на это у нас нет времени. А жаль.

Я облегченно выдохнула.

— Так какой план? — спросил Пашка. — Что будем делать дальше?

— Прежде всего доделаем то, что не успели в прошлый раз, когда Лилия так неожиданно покинула нас, — ответил Метхор.

Я нахмурилась.

— Ничего особенного, не бойся. Просто ты должна научиться пользоваться силой, данной при посвящении. Без этого жрецов не победить. Кроме того, твои спутники получат посвящение в Ученики.

— Это еще зачем? — насторожилась Верка.

— Вы добровольно согласились помогать Защитнице. Теперь вы получите те же способности, что и она. Только временно. Вы станете Учениками Света.

— Не понял? — удивился Пашка.

— Вы будете обладать теми же силами, что и Лилия, но в меньшей степени и только на период, когда нужно будет бороться с Тьмой. Потом способности исчезнут.

— То есть я смогу разбить вазу взглядом? — обрадовалась Верка.

— Зачем? — удивился Метхор.

— Что мы должны делать? — перебила я.

— Мы едем в Нильгири. Сегодня. Сейчас. Одевайтесь. У нас очень мало времени.

— А как же Верники? — спросила я. — Мы можем упустить их.

— Я оставлю охрану, — улыбнулся Метхор, переглянувшись с Ключиком. — Берегись курумбов.

— Да кто его узнает в таком виде! — сказала я.

— Курумбы не различают цвета. Зато у них прекрасный нюх, — ответил Метхор, — будь осторожен, Сумбоджи.

Мы облачились в арабские одежды и вышли из отеля. Ключик остался следить за жрецами.

— Возьмем рикшей, — сказал Метхор, — ваша машина слишком заметна, да и по городу на рикшах быстрее.

Через минуту мы уже погрузились в тарантасы, запряженные велосипедами. Махонькие худющие рикши, глядя на которых, не скажешь, что они способны сдвинуть с места что-нибудь тяжелее кокоса, резво закрутили педали. Через минуту мы были на пути к железнодорожной станции.

Центр Мадраса мало отличался от Дели. На дороге царила неразбериха. Мы то и дело огибали коров, жующих обрывки газет прямо на проезжей части. Навстречу мчались гудящие такси, автобусы, рикши, велосипеды. Женщины в ярких сари, нагруженные покупками, лавировали между транспортом. Попрошайки цеплялись за коляску. Продавцы воды кричали, бросаясь чуть не под колеса. Рикша беспрерывно сигналил, прогонял побирушек, пел и переговаривался с прохожими. В общем, смотрел куда угодно, только не на дорогу. Павел, которому запретили говорить по-русски, то и дело вскрикивал: Shaitan! и Shit! Рикша в ответ только показывал белоснежные зубы. У меня взмокла спина. Не знаю, от чего больше — от страха или от жары. В черной парандже я чувствовала себя, как рождественский гусь в печи.

Когда мы прибыли на станцию, Верка оттащила меня в сторону и прошипела:

— Я тебя убью! Почему ты не сказала, что в Индии правостороннее движение? Я всю дорогу думала, что едем по встречке!

— То ли еще будет! — усмехнулась я.

Купили билеты. Индийскую железную дорогу я сто раз видела в кино. Но, как обычно, в жизни все оказалось интереснее. Купейных вагонов не было в принципе. Так что миллионеры, при желании путешествовать поездом, садились в общий вагон. Вот она, светлая мечта коммуниста!

— Почему мы не поехали на машине? — спросила Верка, отбиваясь от попрошаек.

— Все дороги в Нижний Нильгири стерегут курумбы. Все чужаки, прибывшие в Нильгири в этот период, будут взяты на заметку жрецами. На вокзалах тоже шпионы. Но среди толпы легче затеряться. Нам надо выиграть время.

— Мне казалось, курумбы служат вам, — сказала я.

— Да, но не по своей воле.

— Как это? — спросил Павел.

— Потом объясню. Пора садиться в поезд.

Глава 24

Глава 13

Индийский поезд оказался похож на плацкарт. Только сиденья жесткие, а на окнах — решетки без стекол. У них же всегда жара. Если вы думаете, что в вагоне всегда свежий воздух... То есть воздух, конечно, чистый, прямо из джунглей. А вот насчет свежести... Вагон железный. Температура воздуха около сорока пяти. Весь потолок занимают громадные железные вентиляторы. В кухонной плите есть режим гриля с обдувом. Желающие ощутить, что такое индийский поезд, могут залезть в духовку и включить этот режим. И не забудьте надеть паранджу! Для полноты ощущений.

Ко всему прочему, поезд полз, как объевшийся удав. Мартышки, скакавшие по деревьям вдоль железной дороги, при желании вполне могли запрыгнуть к нам на ходу.

Я распласталась на деревянном диване и думала только о том, чтобы поскорее доехать. По вагону сновали звонкоголосые продавцы съестного. «Чай, чай! Гыррр-р ча-ай»! — кричали они. Что, между прочим, на хинди означало «Чай! Горячий чай!» Хороший язык. Понятный.

— Лала! — позвал по-английски Пашка. — Как ты? Жива еще?

Я поднялась.

— Вроде жива. А как там наша Алия?

— А я уже все, — еле слышно отозвалась из соседнего «купе» Верка, — сил моих нету.

— Осталось недолго, — приободрил Метхор. — Часа два.

***

Верка застонала. Поезд в тысячный раз остановился. Вагон наводнили цыганята-попрошайки. Грязные, горластые, юркие. Самый маленький снял рубашку, обнажив тощее черное тело. И вдруг бросился в ноги американскому туристу в соседнем купе. Рубахой мальчик начал быстро-быстро чистить опешившему пассажиру обувь. Американец онемел и инстинктивно подобрал ноги под лавку. Цыганенок не смутился и нырнул следом за ногами. Его лицо при этом было обращено к туристу с таким выражением, как будто сейчас, вот тут, в этом вагоне, он умрет, если добрый белый человек не даст ему монету. Представление сопровождалось гнусавым завыванием. Получив подаяние, мальчишка показал белые зубы и напялил грязную рубаху. Но увидев богатых арабов — нас — уходить передумал. И снова разделся.

Пашка, когда нищий резко кинулся ему в ноги, от неожиданности выругался по-русски.

— Ти знаешь руски? — раздалось вдруг. Наверно, если бы сейчас передо мной появился сам дьявол, я испугалась бы меньше.

Всем существом я почувствовала опасность. Увидев того, кто говорил, я чуть не закричала. Среди цыганят стоял курумб! Мерзкая физиономия, грязная одежда. Серьга в ухе. Боже мой! Нас обнаружили!

— Я учиться руски Россия, — нашелся Пашка, побледнев сквозь автозагар, — Москва, дружба!

Верка выглянула из-за перегородки. Я увидела, как расширились от ужаса ее глаза.

Курумб внимательно посмотрел на него, потом на меня. Мне стало холодно — под паранджой, в сорокоградусную жару. Я старалась не встретиться с карликом глазами. Не хватало нам взорванных курумбов в вагоне!

— Маскау, дружба! — ответил курумб, потянув носом воздух. И добавил на хинди своим спутникам: — Уходим.

Я с удивлением обнаружила, что поняла все от слова до слова. Если только у меня от жары не сделался солнечный удар и я не в бреду.

Курумб с нищими двинулся в тамбур. У меня ослабели ноги. Нужно было срочно что-то делать. Нас вычислили, жрецам донесут.

— Это был курумб?! — спросила Верка. Я кивнула.

— Ты нисколько не преувеличивала… Он просто исчадие ада.

Я увидела, как Метхор метнулся следом за попрошайками. В тамбуре раздался жуткий визг и крики. Что-то вспыхнуло, как будто взорвался фейерверк. Любопытные индусы свесились с полок. Потом все стихло. Я не нашла сил подняться и посмотреть, что происходит.

Метхор вернулся, бледный и спокойный.

— Что там? — шепотом спросила я.

— Шпион обнаружил себя. Я устранил его.

— Я думал, это мы себя обнаружили, — сказал Пашка.

— Устранил? — прошептала Верка.

— Да. Он нам больше не опасен.

— А цыгане? А... тело?

— Они все забыли. Курумб исчез.

— Ничего себе, — присвистнул Пашка.

— Нам повезло, что он выдал себя, — сказал Метхор. — Никто не донесет, дорога свободна.

Глава 25

Глава 14

Дальнейший путь прошел без приключений. В Нижнем Нильгири пересели на лошадей, и на закате мы добрались Города Счастья.

Здесь все было так же, как в момент моего первого посещения. Только туман, виденный мною на рассвете, закат окрашивал в молочно-розовый. Он по-прежнему скрывал деревушку тоддов от любопытных взглядов. Пахло тропическими фруктами, слышались смех и детские крики.

Верка с Павлом озирались по сторонам. Тодды, завидев нас, кланялись и улыбались, как старым знакомым. Буйволы ревели. Верка каждый раз шарахалась в сторону. Метхор провел нас прямо к домику Киары.

Киара стоял у дверей глиняной хижины с секретом. Глаза его сияли.

— Здравствуйте! Здравствуй, Лилия! Приветствую вас, Вера и Павел!

— Это Киара, — представила я. — Владыка Тоддов.

— А! — сказал Пашка, не зная, как себя вести. На его лице мелькала тысяча чувств. Ясно было, что он хоть и поверил в нашу безумную историю про спасение мира, все же явные доказательства давались ему нелегко. Но Киара был живым. И наличие в индийских джунглях русско-говорящей деревни было совершенно реально. А значит, и все остальное имело место быть.

Верка, напротив, очень оживилась при виде Киары. Я даже заподозрила, что она рассматривала Киару совершенно не как Владыку Города Счастья . Ишь, как ресницами-то замахала…

Мы спустились по винтовой лестнице в домике Киары и оказались в том же зале, где я впервые встретила покойную бабушку. Я снова раскрыла рот от удивления, пытаясь понять, где же все-таки тут размещено электричество, и почему под землей растет трава.

Верка и Павел притихли, осматриваясь. Волшебное зеркало Киары было на месте.

— Зеркало висит так, что в него не заглянешь, — сказала Верка, приподнимаясь на мыски и кокетливо поправляя помятую паранджей прическу. — Это то самое?

Я кивнула. Пашка с опаской покосился на стену.

— Вы уже знаете, зачем вы здесь? — спросил Киара.

— Затем же, зачем и в первый раз, — сострила я, — мир спасать пришли. И опять не знаем, как.

— Вы все узнаете. Но прежде вы должны научиться кое-чему. И твои спутники, Лилия, должны получить оружие.

— Оружие? — оживился Пашка.

— Ведь вам предстоит сразиться с жрецами.

— Какое еще оружие? — испугалась Верка.

— Не железное, не бойтесь. Мы дадим вам силы, которые вам понадобятся для борьбы. Такие же, как у Лилии. Да и самой Лилии нужно разобраться со своими силами.

— Она прекрасно научилась сама, — сказала Верка. — Видели бы вы, как она громит вазы и взрывает курумбов...

Пашка глубоко выдохнул. Киара улыбнулся.

— Значит, у нас тоже будет телекинез и прочее? — спросил Павел.

— Будет. Но недолго.

— Да, Метхор предупредил, — сказал Павел, — впрочем, может, оно и к лучшему? Что-то мне не улыбается видеть привидения и сражаться с курумбами всю жизнь...

— Если вы не возражаете, — ответил Киара, — я бы хотел поговорить с Лилией с глазу на глаз. А вы пока можете подняться наверх. Метхор приготовил обед.

Верка с Пашкой ушли. Я сразу напряглась. Сейчас начнутся эксперименты с психикой... А чего еще ждать от Владыки? В прошлый раз все кончилось встречей с бабушкой. Что он приготовил на этот раз?

— Я сразу говорю — я согласна биться со жрецами, спасать мир, уговаривать не надо.

— Я и не собираюсь. Я хотел напомнить о главной силе.

— Какой? — удивилась я. — Я передвигаю предметы, я понимаю языки, которых не знаю, я взрываю курумбов взглядом... Что-то еще?

— Да. Жар Анахаты.

— Чего-чего?

— Огонь Сердца. Ты не используешь главную силу. Помнишь, во время посвящения мы окунали тебя в озеро?

— Еще бы!

— Ты улетала далеко за пределы тела...

— Такое не забывается...

— Тогда ты получила ключик к сердцу. Где хранится главная, самая мощная во Вселенной сила. Ты сбежала, послушав разум... Ты не успела научиться пользоваться этим.

Я молча слушала, пытаясь вникнуть.

— Эта сила — сила Любви, — сказал Киара.

Услышав знакомое слово, я оживилась.

— Любви? Причем тут Любовь?

Уж не собирается ли он заставить меня кого-то любить? Я заерзала на стуле.

Киара посмотрел мне в глаза и вздохнул.

— Мне придется снова предоставлять доказательства, да, Лилия? Ты ведь не поверишь, что Любовь может все?

— Ну это слова. Я много раз слышала их, — пожала я плечами.

— Я докажу тебе, что Любовь всесильна. Ведь от этого зависит исход нашей борьбы. Слышала ли ты, Лилия, что Любовь побеждает смерть?

Я вспомнила, что-то такое говорила мне Сати. Тогда, в хижине, где умирал Никита, она сказала, что моя любовь сможет спасти его...

— Нет, Киара... Даже Любовь не способна воскресить умерших, — ответила я, подавив вздох.

— А если я докажу тебе, что Никиту можно вернуть?

Я усмехнулась.

— Киара, я знаю, души бессмертны... Я видела бабушку. Но избавь меня от встречи с привидением Никиты. Это слишком...

— Нет, Лилия, я не о том. Я о времени. Время... Его ведь нет.

Я подняла брови.

— Я могу вернуть тебя во времени в тот момент, когда Никита был жив. И ты сможешь изменить прошлое. А значит, и настоящее.

— Ты можешь вернуть меня во времени?!

— Ну не совсем. Тело останется здесь. Я могу перебросить в прошлое сознание, твое сегодняшнее сознание. А то, вчерашнее, пока побудет здесь, у нас, — улыбнулся Киара, — я поменяю их местами. Нам тут, конечно, придется немного потерпеть, но я думаю, тодды не обидятся на меня, ведь я делаю это во благо.

— Но что я буду делать там, в прошлом? Снова голодать в хижине? Видеть, как умирает Никита, причем точно зная, что он умрет... Нет! Я не хочу. Пусть все останется как есть.

— Лилия, я научу тебя, как вылечить его.

— Я смогу спасти ему жизнь?!

— Да. Я не уверен, что это следует делать... Но ты должна знать, что Жар Анахаты всесилен.

Я закрыла глаза. Лицо Никиты, в капельках пота, почти не различимое в темноте глиняной хижины, встало перед глазами.

— Я... я не знаю.. Киара. А как же Пашка? Если я спасу Никиту...

— Лилия, — ответил Киара, — ты хозяйка своей судьбы. Тебе решать.

— Да, — отозвалась я — Что нужно делать?

— Слушай, храбрая девочка.

Киара рассказал мне, как использовать силу. После этого он подошел и положил ладонь мне на макушку. Его рука была горячей, настолько, что я подумала, не положил ли он мне уголек на голову... Потом я почувствовала, как тепло разливается по волосам, шее. В глазах потемнело. Потом я увидела вспышку, как от фотоаппарата. И все. Наступила темнота.

Глава 26

Глава 15

Я осторожно приоткрыла один глаз. Киары не было. Полумрак. Маленькая хижина с земляным полом. Топчан, покрытый старым покрывалом. Табуретка, на ней — бутылка из-под «кока-колы». Жарко и влажно. По потолку ползет муха. О боже! Я вернулась! Вернулась в тот самый день! Я потрясенно огляделась, ожидая, что хижина исчезнет. Но она была реальной. Из джунглей доносился визг мартышек.

Я подошла к двери и забарабанила.

— Сати! Сати! Открой! Слышишь!

Дверь заскрипела, и на пороге появилась индианка в пестром сари.

— Привет, Сати! — сказала я, не давая ей опомниться, — я уже в курсе про миссию столетней давности и про рака с изгаженным древним писакой панцирем, про Сильный Цветок и про Город Счастья! Я на все согласна. Но у меня есть условие.

Сати остолбенела.

— Ты пустишь меня к Никите! Ты разрешишь мне, пока мы тут проводим твое адское очищение, лечить его! Сати, я знаю, во мне заложена мощная сила! Я знаю, как вылечить Никиту! Я вылечу его. Мы пойдем в Город Счастья вместе.

— Раиб! — закричала Сати, — Раиб! Наши молитвы услышаны! Она та, что мы ждали! Она избранница Рамы!

Раиб выскочил из кустов и, завыв что-то нечленораздельно-восторженное, упал мне в ноги. Облачко красной пыли взвилось от земли. Я чихнула. Раиб опешил, подняв голову. Видимо, по его предположениям, богини не чихали.

— Сати, я знаю, мне нельзя есть, нельзя ругаться и злиться. Я все выполню. Обещай мне, что я буду с Ником столько, сколько мне нужно.

— О Боги! О Кришна! Спасибо тебе! — ответила Сати. — Ты просветлил ее разум, ты помог мне! О Ганеша! Я принесу тебе жертву сегодня же! Спасибо! Спасибо! — тараторила на хинди Сати.

— Сати, милая, — отозвалась я на хинди, — если ты продолжишь в том же духе, мы не успеем выполнить миссию.

Сати открыла рот и замолчала. Раиб воззрился на меня с благоговением.

— О боги! Она говорит на нашем языке! Случилось чудо! Спасибо, Кришна...

Поклоны начались по новой. Поняв, что если уж Сати суждено быть чокнутой, то это не зависит ни от обстоятельств, ни от времени, я оставила их с Раибом в покое. Пошла в сторону хижины, где лежал Никита.

Там все было по-прежнему. Я осторожно ступила внутрь. Пахнуло лекарствами и травами... На кушетке лежал раненый человек. Неужели это возможно?! Сердце поднялось к горлу и не давало мне дышать. Никита! Это был он. Живой. Ник, похороненный год назад под Тверью, лежал в хижине и хрипло дышал. У меня зарябило в глазах. Я пошатнулась. Приказала себе стоять. И сползла по стене.

— Ник! — Я не узнала свой голос. — Ник! Ты слышишь меня?

Он шевельнул губами. Я подскочила. Осторожно, словно боясь рассеять наваждение, дотронулась до его щеки. Слезы хлынули из глаз. Воспоминания накрыли девятым валом. Все. Стоп. Надо делать то, зачем я пришла... Как там учил Киара... Я встала напротив постели больного, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Закрыла глаза. Представить, что в груди, в области сердца, у меня окно... Из него льется свет... Это Любовь. Самая мощная сила во Вселенной. Которая создала мир и для которой нет ничего невозможного... Она льется прямо в грудь Ника... заполняет его, пропитывает светом...

Не знаю, сколько я так простояла. В груди зажгло — то ли от перенапряжения, то ли от невыплаканных слез. Я открыла глаза. Ничего не изменилось. Обессилев от отчаяния, упала прямо на пол и разрыдалась.

— Птенчик! Не плачь...— раздался хриплый голос.

Никита смотрел на меня, как всегда, — ласково, чуть насмешливо. Его глаза ввалились, блестели нездоровым блеском, но все же это были его глаза!

— Живой! Живоооо-ой! — завыла я.

— Да живой-живой, — улыбнулся Ник, — немного шкурку попортили, ерунда!

— Ник! Ник! — выдыхала я, не в состоянии произнести что-нибудь еще.

— Ну-ну...

Он погладил меня по волосам.

— Успокойся, Птенчик... Я не собираюсь умирать. Дурацкая была идея с сюрпризом. Надо было сразу ехать вместе.

— Молчи! Молчи! — прошептала я, — тебе нельзя говорить...

— А где это мы? — спросил он, обводя взглядом комнату.

— Это хижина... Мы в джунглях, в общем, я тебе потом все объясню. Тут безопасно. Я вылечу тебя, и мы пойдем в город.

Вошла Сати. Увидев очнувшегося Ника, воздела руки к небу и что-то пролопотала. Ник вопросительно глянул на меня.

— Свои, — отмахнулась я, — не обращай внимания, она немного не в себе... но все, что будет давать, пей без опаски. Она местная знахарка.

— А как насчет больницы? — спросил Ник удивленно.

— Больница от тебя отказалась.

— То есть?

— То есть ты уже должен был... — Я осеклась. — Ну, в общем, на ноже был яд. Сати спасла тебя.

— Странно, — поднял брови Никита, — все настолько серьезно? А я чувствую себя не так уж плохо... Жжет только в груди.

Он попытался приподняться. Мы с Сати бросились к нему.

— Даже не думай! Лежи смирно! — цыкнула я, укладывая его обратно. — Вставать нельзя!

— Но...

— Никаких но! Лежать, лечиться и не болтать.

— Слушаюсь, мой генерал! — засмеялся Ник. Закашлялся. Сати быстро дала ему что-то глотнуть. Видно было, что кашель причинил ему сильную боль. Он побледнел, вокруг серых глаз появилась синева.

— Мисс Лилия! Ему нельзя говорить, — сказала Сати, — ваша сила будет тратиться понапрасну, если он не станет беречь себя.

— Ладно. Ник, если ты обещаешь молчать, я останусь. Если будешь болтать — уйду.

— Молчу. Посиди со мной.

Он взял мою руку. Слезы снова подступили к глазам. Вспомнился Пашка.

Глава 27

Глава 16

За достоверность сего отступления не ручаюсь, поскольку ничего из происшедшего в моей памяти не сохранилось, а было записано исключительно со слов подруги. А Верка не прочь приврать ради красного словца.

Как только Киара поменял местами мое сознание — настоящее и прошлое, в Городе Счастья началась неразбериха. Оказавшись вместо хижины, где у меня и так голова шла кругом, в городе тоддов, я, понятное дело, еще больше испугалась. И бросилась бежать. Добравшись до священной пещеры, завалила вход камнями. Когда у пещеры появилась Верка, это меня добило. Еще бы! Убийство в гостинице, хижина, тодды, а под конец еще и Верка! Кто после всего этого останется нормальным? Я сидела за камнями в пещере и вслух повторяла: «Это сон, это сон... сейчас все кончится, я проснусь...» А Верка через каменную преграду увещевала меня рассказами о спасении мира, Никиты и так далее, чем, конечно же, только подливала масла в огонь. Не знаю, стоит ли верить Верке, но она рассказывала, что на протяжении недели, в течение которой я была «не в себе», тодды прилично намаялись со мной. Я отказывалась выходить, требовала то телефон, то российского консула, то жареного мяса, то сигарет, обещая взамен бриллианты. Ничего из требуемого, как вы понимаете, тодды мне предоставить не могли, а значит, ежесекундно выслушивали все, что я о них думаю. Под конец я будто бы даже пела «Вихри враждебные веют над нами», обзывала Верку вражеским шпионом, загримированным под мою подругу, и бросалась в нее брюликами через проем в баррикаде. Ну, не знаю... По-моему, это уже слишком. Так что рассказ целиком на Веркиной совести.

***

В джунглях тем временем все шло своим чередом. Никита выздоравливал. Каждый день я лечила его Любовью. А Сати снадобьями. Не знаю, что помогало лучше, только уже на третий день рана стала заживать. Ник начал вставать с постели, ходить понемногу. У него появился аппетит. Однажды утром, войдя в хижину, я обнаружила, что он бреется перед крохотным кусочком зеркала.

Я остановилась, прислонившись к стене, глядя на то, как Ник аккуратно сбривает щетину лезвием, мало напоминающим бритву. Адский прибор скреб кожу со звуком, напоминавшим метлу по асфальту. Пену для бритья заменило дегтярное мыло, которое жутко пахло.

— Раиб одолжил мне станок, — улыбнулся Ник, заметив меня. — Я решил рискнуть... все-таки вокруг дамы... а я небритый.

— Тебе лучше?

— Да, любимая, мне намного лучше. Я чувствую себя совершенно здоровым... даже здоровее прежнего. — Он подошел ко мне и обнял, испачкав мылом, — Единственное лекарство, которое мне сейчас необходимо в довершение лечения, это...

Ник поцеловал меня. Я вздрогнула. Пашкины синие глаза возникли в памяти. Я ощутила себя предательницей.

— Ник! Подожди! Ты еще слишком слаб...

— Ничего подобного. — Он еще крепче обнял меня.

Я вдохнула родной забытый запах вперемешку с запахом мыла. В горле встал ком.

— Ты сильно похудела, Лилька. Сати замучила тебя своими травами, да? Но и тоненькой ты мне нравишься, даже очень...

Я, не зная, что делать, расплакалась.

Никита изумленно отстранился.

— Птенчик! Что такое? Я обидел тебя?

— Ты пойми, глупый, тебе нельзя сейчас! Ты еще слаб, понимаешь? — заревела я белугой, пряча глаза.

— Я понимаю, что я ничего не понимаю, — покачал головой Ник. — Успокойся, Лили. Я подожду. Раз ты так переживаешь.

Я выскочила из хижины и понеслась в джунгли. Мартышки, обрадовавшись возможности начать войну банановой кожурой, заверещали, перепрыгивая с дерево на дерево. Я сидела на камне, растирая грязным платком слезы. Когда слез больше не осталось, поднялась, отряхнула с себя обезьяньи бомбы и поплелась обратно. А что я себе думала? Что я спасу Никиту и вернусь к Пашке? А как я это объясню Нику? Что я скажу Павлу? Боже мой! Я совершенно запуталась. Я любила их обоих, по-разному, но любила. Но я не могла быть с ними обоими! Через два дня Каира вернет время на места. И мне придется выбирать... Забегая вперед, скажу — ах, как же я наивно ошибалась тогда!

***

Наступил понедельник. День, когда Каира должен был вернуть меня назад, в настоящее.

Я принесла Никите завтрак. Он принялся уплетать рис с овощами, посмеиваясь надо мной.

— Эта Сати сама с приветом и тебя с ума свела. Почему ты веришь в ее миссию? Зачем ты согласилась на эти жуткие чистки? Сядь, поешь со мной. Я ей ничего не скажу.

Я покачала головой.

— Нет, Ник. Просто поверь мне, на свете есть вещи, которых мы не знаем. На свете есть такие вещи... — Я замолчала, вспомнив о Никитиных родителях. — Знаешь, я скучала по тебе. И всегда буду скучать.

Он удивленно поднял глаза.

— Что это ты так говоришь, будто прощаешься со мной?

— Ну что ты... не выдумывай. Ешь. Я приду попозже.

Это были мои последние слова, сказанные Никите там, в прошлом. Киара выполнил обещание.

Глава 28

Глава 17

Я очутилась в пещере тоддов, на лестнице. Темно, как в подвале и сыро. Куда подевался волшебный свет, который сочится из стен? Луч солнца пробивался сквозь каменный завал на входе. Оттуда же доносилось мычание буйволов вдалеке. Я поднялась к выходу. В проеме стояла тарелка с фруктами. Я тут арестованная, что ли? Осторожно сняв тарелку, я попыталась освободить проход. Это оказалось нетрудно. Камни были небольшие и легкие. Еще больше удивившись, я вышла на свет. Утренний голубой туман покрывал Город Счастья и клубился прямо у ног. Я с удовольствием вдохнула свежий воздух. Послышались шаги. Из-за утеса показались люди.

— Ну вот она, наша красавица! — раздался Веркин голос, — наконец-то!

Я вгляделась в туман, ожидая увидеть Павла. Сердце сжалось. Но вместо Пашки я увидела Киару, а чуть позади него шел... Никита. Из блондина перекрашенный в брюнета, лицо бронзовое от загара... но это был он, Никита!

— Птенчик! Эти изверги не пускали меня к тебе целую неделю!

Я, совершенно онемев, взирала на Ника.

— Ник? Ты как здесь? Что это с тобой? Волосы… А где... — Я растерянно посмотрела на Верку. — Где Пашка?

— Кто?

Верка с Ником переглянулись.

— Какой Пашка?

Вмешался Киара.

— Друзья мои, Лилия устала, отложим разговоры. Идемте!

— Сильный Цветочек тут нам такое учинил! — хихикнула Верка. — Потом расскажу!

Я в недоумении посмотрела на нее, потом на Киару. Он чуть заметно кивнул мне головой. Да. Киара все знает. Он объяснит.

***

— Лилия! Ты знала, на что шла, — сказал Киара, вздохнув.

— Я знала! Я знала, что спасу Никиту! — Я топнула ногой о травяной ковер в доме Киары. — Ты ничего не сказал мне о Павле!

— Лилия! Я думал, ты сама поняла. Изменив прошлое, ты изменила настоящее. Никита выжил. А это значит, Павла просто нет в твоей жизни.

— Нет! — я всхлипнула, — нееееет... Мне вдруг стало все равно. Пашки нет в моей жизни. А остальное — какая разница?

— Значит, Ник выжил... и что дальше? Должна же я знать свое прошлое. Что было дальше?

— А дальше все было как было, — ответил Киара. — Сати привела вас с Никитой сюда. Ты прошла посвящение. Потом, не дождавшись окончания церемонии, вы сбежали, прихватив алмазы. В джунглях на вас напали курумбы... Потом больница, куда нам пришлось вас доставить. Камни, зашитые в медвежонка. В общем, все как раньше. Только рядом с тобой теперь Никита.

Я выслушала молча.

— Значит, Пашка не знает меня?

— Отчего же... знает.

— Как это?

— Ключик застрял, помнишь?

— Конечно, помню! Значит, мы с Пашкой знакомы!

— Виделись один раз. Тогда. Но рядом был Никита.

Я снова замолчала, обдумывая свое новое настоящее. Совершенно не представляя, как я буду жить в нем без Павла.

— Значит, мы приехали спасать мир. Только вместо Пашки теперь Ник?

Киара подошел, погладил по плечу.

— Храбрая моя девочка... Ты справишься. Поверь мне, все к лучшему.

Я подняла на Владыку полные боли глаза.

— Что мне делать теперь? Как я буду жить без него?

— Ты справишься. Просто поверь мне. Ты не знаешь, что ждет тебя в будущем. Всегда все ведет к лучшему.

Я покачала головой.

— Тебе необходимо отдохнуть. Завтра мы отправляемся в Нижний город.

Глава 29

Глава 18

— Ключик! Ключик! Песик! Ты дома? — Верка постучала в дверь номера.

— Вер! — засмеялся Никита. — Услышат тебя, сдадут в местную больничку.

Ключик выскочил из комнаты.

— Наконец-то! Я уже устал вас ждать!

— Ключик!

Верка кинулась к псу обниматься.

— Да уж, хвост у человека отпал в процессе эволюции, а необходимость им вилять осталась, — заворчал довольный Ключик.

— Ну как дела, Ключик? Как тут Верники?

Ключик посуровел.

— Пока вы там учились вазы глазами бить, — он глянул в сторону Верки, — Верники смылись!

— Как?! — выдохнула я.

— Так! — передразнил Ключик. — Они и не собирались селиться тут! Вы, шерлоки холмсы! Они сняли номер для отвода глаз!

— А где же они? — растерялась Верка.

— Они поселились тут неподалеку, на берегу. Сняли частный дом. Даже, я бы сказал, дворец. Вообще, индусам следовало бы быть осмотрительнее, сдают дворцы кому попало...

— Подожди, Ключик! — так ты знаешь, где Верники?

— Знаю! Я их выследил. Пришлось притворяться бездомной дворнягой!

— Тебе не привыкать! — засмеялся Никита.

Ключик насупился.

— У меня седьмая степень...

— Знаем, знаем! — хором сказали мы с Веркой.

— Значит, нам остается только проникнуть в этот дворец, найти этого Зигфрида, кем бы он ни был, и обезвредить! — бодро сказала я.

Никита с Веркой переглянулись. Ключик закатил глаза.

— Вот типичный пример того, как природа дала человеку все! А он ничего не взял, — произнес пес.

— Я когда-нибудь задушу этого крашеного тузика, невзирая на седьмую степень, — сказала я.

— Ключик, объясни, пожалуйста! — попросила Верка.

— Чего тут объяснять?! Объект охраняется леопардами! Туда непросто проникнуть.

— Какие еще леопарды?

— Обычные леопарды, из джунглей! — ответил Ключик. — К твоему сведению, в Индии всегда умели приручать леопардов, они отличные сторожа. Я вообще не понимаю, кому пришло в голову использовать для охраны собак, когда есть кошки... — Ключик, по всему видно, вознамерился прочесть нам лекцию о сторожевых качествах леопардов, но Никита перебил его:

— И что нам делать?

— Кисок я возьму на себя, — сказал Ключик. — Не родился еще кот... Будь он хоть трижды пятнистым и диким! А вот что делать с курумбами...

— Там еще и курумбы?

— Нет, я понимаю, все имеют право на тупость. Но почему некоторые этим правом так злоупотребляют, а? И почему их делают Защитницами? — Отодвинувшись от меня подальше, он продолжил:

— А ты думала, как?! Курумбов там целая армия. Они охраняют каждую щель. Мышь не проскочит. И нюх у них почти собачий...

— Курумбов я обезврежу, — сказал вошедший в комнату Киара. Метхор закивал.

— Киара, я все хотела спросить, почему курумбы слушаются тоддов? В чем секрет?

Киара рассказал, что когда-то, много веков назад, курумбы и тодды заключили соглашение. Курумбы — единственное на земле племя, неспособное любить. Когда-то давно их предки знали любовь, но сильная злоба и жестокость убили последние капли жизни в их душах. Род курумбов начал вымирать, потому что ни одно живое существо на свете не способно выжить без любви. Их тела начали гнить от болезней и внутренней злобы. Тогда глава курумбов Синех пришел к тоддам и попросил о помощи. Глава Верхнего Нильгири пообещал лечить курумбов любовью каждое полнолуние. За это курумбы навечно поклялись служить тоддам.

— Значит, они ненавидят вас, но вынуждены служить? — спросила Верка.

— Да, они ненавидят нас, но выжить без нас не в состоянии. Никто из них не смеет ослушаться тодда под страхом смерти.

— Тогда проникнуть во дворец, где прячутся Верники, не составит большого труда, — повеселел Никита.

— Я бы не был столь уверен, — сказал Киара.

Глава 30

Глава 19

Мы подъехали к дому Верников, стоящему на самой богатой улице Нильгири, в сумерках. Скромные белые заборы скрывали от посторонних глаз роскошь дворцов, спрятанных за ними. За светящимися окнами мелькали силуэты тех, кому повезло жить здесь, на Васани, которая могла соперничать со знаменитым Беверли Хиллз. На улице не было ни души, если не считать пары бездомных священных коров, подбирающих куски бумаги с обочины под фонарями. Индусы рано ложатся спать, а в это время года здесь еще и темнеет очень быстро. Стояла необыкновенная тишина, слышно было, как коровы пережевывают бумагу. Одуряюще пахли цветы из садов миллионеров. Этот аромат смешивался с тем, что коровы обычно оставляют на дороге. Я сморщилась.

— Этот дом? — шепотом спросила я Ключика, который, в отличие от меня, смело принюхивался ко всему, что встречал на пути.

Ключик кивнул.

— Осторожно! Курумбы рядом.

— Может, обойдем с черного хода? — предложила я.

— Ерунда!— отмахнулся Ключик.

И мы двинулись к воротам.

***

Как только мы приблизились, откуда-то, словно из-под земли, выскочили трое курумбов. Ключик молча бросился в бой, вцепился одному в ногу. Курумб, отмахиваясь от собаки, метнулся в нашу сторону. Верка взвизгнула. Я, отшатнувшись, инстинктивно выставила вперед руку, не желая, чтобы карлик приблизился ко мне. Далее все произошло по знакомому сценарию. Башка курумба взорвалась и разлетелась на мелкие кусочки с жутким булькающим звуком, обрызгав нас кровью. Я, не опуская руки, ошалело повернулась к двум другим курумбам, которые замерли на месте. Карликов постигла участь их товарища. Их головы взорвались, как мыльные пузыри. Верка, побледнев, сползла по забору. Никита отвернулся к дороге, кажется, его стошнило. Я почувствовала себя палачом.

— Дура! — просипел Ключик. — Пришла — увидела — взорвала... Хоть бы раз мозгами воспользовалась.

— Зачем так? — сказал Киара. — Я обезвредил бы их.

— Я не специально. Я хотела как лучше.

— Ты что же, так и не научилась управлять своими силами? — удивился Метхор.

— А когда мне было учиться? Я в прошлое ездила, — вздохнула я.

— В прошлое? — отозвался белый как бумага Никита. — Зачем?

— Да так... не до этого сейчас, потом объясню... Вер, ты как, Верочка?

Верка поднялась с земли.

— Пойдемте отсюда, — шепотом сказала она, с ужасом косясь на безглавые тела курумбов.

Киара достал стеклянный пузырек с пахучей жидкостью. Дал Верке.

— Выпей. Это вернет тебе силы.

Верка глотнула. Потом Никита. Я отказалась. Странно, но я совсем не испугалась крови. Мне почему-то показалось, что это только начало, и я должна быть готова к большим жертвам. Отогнав от себя эту страшную мысль, я сказала:

— Я постараюсь контролировать себя. Идемте же.

Мы спрятали тела карликов под деревом. Никита просунул руку в калитку. Стражи не было видно. Странно, ведь, по словам Ключика, дом и сад усиленно охранялись. Никита тихонько отпер замок, и мы вошли. Тут же из темноты бесшумно выпрыгнула громадная кошка. Леопард! На расстоянии протянутой руки от меня стоял свирепый хищник, и, судя по звукам, которые он издавал, лучше было не двигаться. Ключик метнулся назад в калитку. Вот трус! Обещал взять кошек на себя и сбежал, увидев первого же леопарда! Попросит он у меня «Докторской», я ему это припомню!

— Киара! Что будем делать? Ключик сбежал, — шепотом спросила я.

Киара поднял руку вверх. Леопард оскалил зубы и приготовился к прыжку. Рычание послышалось и сзади. Я осторожно обернулась. Кошки окружили нас со всех сторон. Их было не меньше десяти! И их явно не кормили. Глаза стражей горели в темноте, как угли.

— Метхор, мне не справиться одному, — прошептал Киара, — их слишком много.

— Старейшина, я возьму на себя этих трех, — сказал Метхор и тоже поднял руку вверх. — Не шевелиться никому!

Шесть леопардов вдруг, как по команде, сели. Потом легли. И уснули.

— Я возьму одного, — сказал вдруг Никита и тоже поднял руку вверх. Большая кошка рядом с ним тотчас же прыгнула на него. Неизвестно, что случилось бы в следующий момент, вероятно, мы все погибли бы от зубов хищников, но тут раздался лай Ключика. Леопарды, а ведь они все-таки были кошками, повернули головы. Ключик затаскивал в калитку безголовое тело курумба. Два других уже лежали тут же, на газоне. Леопарды, почуяв запах крови, бросились на мясо. Ключик чудом успел вывернуться из своры проголодавшихся стражей. Даже те, которых усыпили Метхор и Киара, очнулись и присоединились к трапезе. Никите повезло. Прыгнувшая на него кошка предпочла охоте готовый ужин, оставив ему на плече глубокую царапину.

Верка в ужасе озиралась по сторонам. Увидев на крыльце вазу из гипса, она вгляделась в нее. Ваза рассыпалась с глухим треском.

— Вера! Зачем это?!

— Получилось! — радостно сказала Верка. Похоже, она слетела с катушек от страха.

— Никита! К чему это геройство? — рассердилась я.

— Я тоже умею пользоваться силой, — виновато ответил Никита, — просто не всегда получается...

Киара достал пузырек и капнул на царапину, оставленную леопардом. Никита сморщился от боли.

— Я думал, у меня тоже получится усыпить одного, мы ведь с Верой учились, пока ты сидела в той пещере...

— Я вижу — Вера научилась вазы бить... Пожалуйста, Никита, не надо геройства, ладно? — попросила я.

— Ладно, цыпленок, — улыбнулся он.

— Цыпленок? — хмыкнул Ключик, — точно подмечено... курица не птица...

— Ну продолжи-продолжи, и тогда я точно тебя прибью! — сказала я.

— Курица не птица, — ответил Ключик, дразнясь, — курица — это еда такая.

Я хотела пнуть вредное животное, но промахнулась.

— Идемте! — подал знак Киара, закончив обрабатывать рану Никиты.

Глава 31

Глава 20

Мы осторожно двинулись к дому. Вокруг было темно. В доме не светилось ни одно из окон. В саду гулял свежий ветерок, кричала ночная птица, квакали лягушки да слышался издалека рык леопардов, делящих добычу. Среди веток мелькал далекий огонек костра. Наверно, курумбы, охраняющие другую сторону сада, готовили ужин. Мы приблизились к входной двери. Роскошный дом! Похоже, даже дверные ручки позолочены. Ключик принюхался.

— Верники здесь! Точно! Я чую их запах.

— Я тоже, — шепнула Верка, поморщившись. — Одеколон Рэма ни с чем не спутаешь. Удача сама плывет нам в руки...

— Само в руки плывет только то, что не тонет, — сказал Ключик шепотом, — впрочем, это как раз про них...

— Странно, почему нет никого? Как-то все очень просто, — сказал Киара.

— Да они не боятся никого, а мы, по их подсчетам, в Москве Лильку поминаем, — сказал Никита и взялся за ручку двери.

Дверь бесшумно подалась и распахнулась. Открылся темный холл. Ключик шмыгнул внутрь. Мы по очереди вошли в дом. Вдруг раздался визг Ключика и разом вспыхнул свет. Не успев ничего понять, я ощутила на себе тонкую шелковую сеть и потеряла равновесие. Все произошло так стремительно, что я даже не успела понять, в чем дело.

— Добро пожаловать, Лилия Борисовна! — раздался голос младшего Верника.

Хлопая ослепшими от яркого света глазами, я попыталась повернуться на голос. Надо мной, спутанной сетями и лежащей на полу, стоял Рэм и усмехался. Вокруг в холле, похожем на дворец из «Тысячи и одной ночи», расположилось дюжины две курумбов, вооруженных автоматами. Все мои спутники, включая Ключика, были пойманы в сети и беспомощно лежали на роскошном персидском ковре под люстрой. Громадная лестница со скульптурами индийских богов уходила вверх. По ней спускался старший Верник в сопровождении курумбов, один из которых, вероятно, был главарем, поскольку имел на голове в чалму, и человека с красным лицом в военной форме.

— Так, так, та-аааа-ак... — потирая руки и широко улыбаясь, произнес адвокат, — кто это тут у нас? Лилия Борисовна? Как же это? Мы ведь вас похоронили... да-с... и поминки вам справили... и вдруг вы — здесь, на полу у меня в холле, да еще не одна, да еще этот странный маскарад... что все это значит, потрудитесь объяснить? Бедный Ключик, что с тобой сделали! Синех, — Верник расхохотался басом, обращаясь к главному курумбу, — теперь я понимаю, почему вы их упустили... Курумбы заржали.

Я бросила взгляд на одного из курумбов. Раздался взрыв с булькающим звуком...

Вдруг начали сами собой взрываться скульптуры и вазы на роскошной лестнице. Ковер засыпало осколками мрамора.

— Это еще что? — заорал Верник. — Глаза! — закричал Верник. — Завяжите ей глаза, идиоты, она сейчас всех солдат поубивает!

Я обернулась на Верку. Она сузила глаза, и еще одна ваза хряпнулась в углу.

— Есть! — мстительно прошептала подруга.

Рэм содрал с себя галстук (в Индии, дома, вечером ходить в галстуке! Пижон!) и завязал мне глаза. Перед этим я все-таки успела плюнуть в него.

— Что вам нужно? — спросила я с ненавистью. — Что вы хотите?

— Это я должен спросить у вас, милая спасительница мира, что вам здесь нужно, почему вы ворвались в мой дом, убили моих слуг, отравили моих леопардов... — раздался голос старшего Верника.

— Никто их не травил, — возмутилась Верка с ковра, — мы их накормили.

— Тем, чем вы их накормили, обычно травят, — скривился Рэм, — мясо курумбов отравлено ненавистью. — Впрочем, — одернул он себя, увидев, как сверкнули глаза Синеха и нахмурился отец, эти трое... ээээ... четверо курумбов погибли как настоящие солдаты.

— Хватит болтать! — сказал кто-то по-английски, кто, я видеть не могла, но, вероятно, это был военный. — Тащите их всех в бункер и заприте ее защитной комнате. Остальных в карцер! Тоддов на задний двор... мешки на головы, связать покрепче, в рот кляпы. С ними потом разберемся.

— А что с псом? — спросил Рэм, — может, его пристрелить? Ненавижу эту тварь!

Ключик зарычал.

— Потом, — отозвался старший, — Зигфрид готов, пора действовать.

Меня схватили и поволокли куда-то вниз. От жуткого запаха курумбов чуть не стошнило. Судя по ступеням, меня оттащили в подвал и бросили на пол.

— Может, выколоть ей глаза? — предложил один из курумбов.

— Приказа не было, — подумав, отозвался другой.

— А если она взорвет дверь и освободится?

— Не взорвет. Защитная комната создана специально для Защитницы, — хихикнул первый, — тут не действуют никакие сверхсилы. Здесь она обычная женщина.

Дверь с гулом захлопнулась. Я села и сняла с глаз галстук. Права Верка, одеколон — просто кошмарный. А я-то подумала, это пахнут курумбы. Я отбросила тряпку в дальний угол комнаты. Это было пустое помещение с железными стенами, потолком, и полом, и массивной дверью, над которой висела тусклая лампочка. В замочную скважину ничего не было видно. Снаружи не доносилось ни звука. Я освободилась от сетей и стала думать, что делать. Не знаю, сколько прошло времени. Надо сказать, что время я провела совершенно бездарно. То била ногами в дверь и выкрикивала проклятья в адрес курумбов, то пыталась воздействовать взглядом на замок, но ничего не получалось, то металась из угла в угол, виня себя на чем свет стоит и умирая от страха за Верку и Никиту. Стоило его спасать, чтобы вот так подставить под дула курумбов! Мои волшебные силы оказались блокированными в этой железной коробке. Я была беспомощна и бесполезна, как лыжи на асфальте. Почему курумбы пошли против тоддов, и где Киара?

Прошло еще какое-то время, и вдруг я услышала звук снаружи. Я бросилась к двери и приложила ухо к замочной скважине.

— Отойди от двери, цыпленок, — прошептал мне Ключик в самое ухо, — а то останешься без перышек.

Никогда я еще не была так рада слышать его голос!

— Ключик! Ключик, миленький! Где остальные! Ты сможешь открыть дверь?

Дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял торжествующий Ключик, виляющий хвостом.

Я бросилась обниматься.

— Жарить пчелку мало толку, — сказал пес.

— Чего? — оторопела я.

— Пошли, говорю, нельзя терять времени, надо остальных выручать. Возьми ключи.

Я вытащила из двери связку ключей.

— Как тебе удалось освободиться? — спросила я, осторожно ступая за собакой по темному коридору.

— Зубами, — ответил он, — я все-таки животное... Жрецы сейчас очень заняты, а курумбам до меня никакого дела.

— А ключи? Где ты раздобыл ключи?

— Леопард помог.

— Как?!

— Да они на заднем дворе животами мучаются... после курумбов, я пообещал показать лечебную траву в саду, если украдут для меня ключ от защитной комнаты... а они хоть и кошки, а жить им тоже хочется...

— Показал?

— А то! Поди уж весь газон пожрали... тупицы. Подожди... — Ключик остановился и навострил уши. — Я что-то слышу. Точно... Это Вера.

Мы свернули. В коридоре постепенно становилось светлее. Наконец мы подошли к громадному окну в стене. Внизу было помещение, похожее на лабораторию. На столах работали несколько десятков компьютеров, за ними сидели военные, в центре перед большим экраном стояли Верники и человек в форме, а рядом с ними — Верка и Никита.

— Сволочи! Сволочи! — рыдала Верка, глядя на экран, на котором росла какая-то красная полоска. До конца экрана полоске оставалось совсем чуть-чуть.

Рэм ухмылялся.

— Еще несколько мгновений — и Зигфрид загрузится в каждый мобильный телефон на Земле! В каждый! — сказал он. — Мы станем властелинами мира!

— О чем это он? — спросила я Ключика шепотом.

— Зигфрид — компьютерная программа, я узнал это только что! — прошептал Ключик. — Они запустили ее во все телефоны. Им принадлежат все заводы по производству телефонов, и во все аппараты заранее были вставлены специальные чипы, которые при помощи радиосигнала активизирует Зигфрид, когда он запущен.

— Что за чипы?

— Они делают из людей зомби. Каждый активированный чип действует на расстоянии около километра, так что будут охвачены и те, кто в этот момент остался без телефонов. А передающие антенны облучат местности, где не у всех есть мобильники.

— И что же будет теперь?

— Теперь одна фраза « Я — жрец» будет заставлять людей повиноваться жрецам. Внешне все будет обстоять как и прежде, люди ничего не заметят. Но они станут рабами жрецов — все, от младенца до президента.

Я взглянула на экран.

— Боже! Еще секунда, и мы опоздаем! Ключик! За мной! — Я разбила стекло взглядом, и оно зазвенело, посыпалось вниз.

Жрецы резко обернулись.

— Защитница! Стреляйте! — крикнул Верник, — стреляйте, идиоты!

Курумбы начали палить из автоматов. Я очертила вокруг себя круг, и пули стали осыпаться, ударяясь о защитное поле, не причиняя мне никакого вреда. Я поглядела вниз. Прыгать было высоко, глянула на экран, оставались секунды... Я сиганула вниз, по пути взорвав один из мониторов.

— Не то взрываешь! — заорал Никита, упавший на пол, как только началась стрельба. — Системные блоки взрывай!

— Сам взрывай, — заорала я в ответ, — чему вас с Веркой учили? Я не знаю, что такое системные блоки!

— Мы не можем, мы тренировались на вазах и глиняных болванах! Больше ничего не получается взорвать! — отозвалась Верка.

Я стояла посреди лаборатории, пытаясь понять, что есть системные блоки.

— Хватайте ее! — закричал человек в военной форме.

Я повернулась на голос, и началось. Головы курумбов пошли взлетать одна за одной, стены забрызгались кровью. Я суматошно пыталась сообразить, где находится то, что я должна уничтожить, чтобы помешать Зигфриду закончить загрузку. Рвались мониторы, рвались курумбы, стояли жуткий шум, крики, стрельба и неразбериха. И вдруг через этот гвалт я услышала механический голос:

— Загрузка Зигфрида окончена. Поздравляем вас!

На меня это подействовало как ушат холодной воды. Вокруг моментально стихло.

— Боже! — прошептала Верка. — Мы не сумели помешать им! Они сделали свое дело...

— Браво! — раздался голос старшего Верника, и он захлопал в ладоши. — Браво, Лилия Борисовна! Вы неподражаемы! Пожалуй, я не стану убивать вас... Вы оказались более сильной, чем я ожидал... Теперь, когда Зигфрид поработил человечество, мы можем стать союзниками... Я даже прощу вашим спутникам испорченные во всем доме вазы и скульптуры... Ведь вы волею судеб оказались среди тех немногих, которых не коснулось зомбирование. Вы ведь не принесли с собой мобильный телефон?

— Не принесли, — с ненавистью отозвался Никита. — Но если бы знали, обязательно принесли бы! Чтобы и вы почувствовали на себе действие своего Зигфрида!

Верник засмеялся.

— Я знал, что, идя на такое ответственное задание, вы не возьмете телефоны. Они всегда звонят в самый неподходящий момент... Впрочем, у меня есть противоядие... На тот случай, если мы договоримся... возможно, вы захотите избавить от программы кого-то из своих близких...

— Противоядие? — удивилась я. — Какое противоядие может быть у компьютерной программы?

— Самое обычное, — сказал Никита, — как вирус и антивирус.

— Вы очень сообразительны, молодой человек, действительно, программа называется «Анти-Зигфрид».

— Хватит болтать, надо покончить с ней, — сказал по-английски военный, и его багровое лицо стало еще краснее, — она уничтожила половину нашей охраны. Она опасна!

— Надо выколоть ей глаза, — просипел коротышка Синех и спрятался за Верника.

— Лилия, пообещайте нам, что не будете больше убивать наших солдат, и я пообещаю вам оставить ваши прекрасные глаза, — усмехнулся Верник.

Я кивнула.

— Вот видите, Томсон, с ней можно договориться!

— Говорю вам, Владыка, она опасна! — отозвался Томсон, с ненавистью глядя на меня маленькими, холодными, как серебряные монетки, глазами.

— Томсон! Если бы вы не были из рода жрецов, я бы подумал, что вы трусите, — отозвался Верник.

Томсон надулся как индюк.

— Делайте что хотите, но я вас предупредил. У меня чутье.

— Лилия Борисовна, давайте обсудим наше сотрудничество? — Старший Верник указал на кресло. Рэм подскочил, стряхнул с кресла осколки стекла.

— Пожалуйста!

Я села.

Глава 32

Глава 21

В этот момент в лабораторию вбежал Ключик. В зубах у него был компьютерный диск.

— Цыпленочек, — сквозь зубы прорычал он, — «Анти-Зигфрид» у меня, раскидывай этих идиотов и спасай планету!

— Говорящая собака? — опешил Верник.

Томсон почему-то не удивился. Впрочем, по его лицу было видно, что он вообще вряд ли умел удивляться. Его белесые брови съехались на переносице.

— Где диск, Владыка? — заорал он.

Верник, очнувшись, схватился за карман. Пиджака не было! Он снял его и повесил на стул, когда наблюдал за экраном. Оттуда его, вероятно, и спер Ключик.

— Диск был в пиджаке, — растерянно произнес жрец.

Ключик тем временем отдал диск мне.

— Лучше Никите, Ключик! Я не знаю, как этим пользоваться, — сказала я.

В этот момент Рэм метнулся к Никите и приставил ему к голове пистолет.

— Отдай диск, Защитница! Отдай, если хочешь, чтобы твой Никита остался жить!

— Молодец, мальчик! — похвалил сына Верник. Рэм приосанился.

— Давай же! Ну! Я буду стрелять.

Я растерялась. Верка толкнула меня в плечо.

— Отдай. Он убьет его! Слышишь, Лилька?

— Отойди от Никиты, Рэм, — сказала я. — Я отдам диск.

— Лиля, не делай этого, не делай этого! Активируй программу, вставь диск вот в тот компьютер, видишь дисковод? — прохрипел Никита.

— Молчи! Пристрелю! — сжал ему шею Рэм.

— Я отдам диск. Отойди от него на два шага, Рэм.

Рэм отодвинулся от Никиты, по-прежнему держа его на мушке.

— Я брошу диск на пол. Смотри.

Я кинула диск Рэму. Дальше все произошло в одно мгновение. Рэм, Ключик и Никита одновременно бросились на диск. Образовалась куча мала. Раздался выстрел. Ключик выскочил из-под окровавленного Рэма с диском в зубах, подбежал к компьютеру, нажал лапой кнопку и вставил диск. Программа заработала. Механический голос произнес:

— Программа «Анти-Зигфрид» запущена.

Томсон и старший Верник кинулись к компьютеру, чтобы помешать Ключику.

— Ко мне! Уничтожить псину! — приказал Томсон курумбам.

Снова началась стрельба. Я окружила себя, Верку, Ключика и главный компьютер защитным полем. Держать такое большое поле было тяжело, у меня затекло тело, глаза заливал пот, голова раскалывалась. Томсон бессильно бился о невидимую стену, пытаясь достать меня, курумбы отлетали как мячи, пули со звоном сыпались на пол.

— Рэм! Мальчик мой! — закричал Верник, бросившись к сыну.

Никита поднялся с пола, держа в руках пистолет. Рэм был мертв.

— Убийца! — истошно заголосил жрец. — Убийца!

— Программа «Анти-Зигфрид» загружена. Поздравляем! — сказал робот.

— Будь ты проклята, — просипел Верник и, обведя больными глазами лабораторию, схватил со стола нож.

— Нет! — крикнула Верка. Ключик бросился к Вернику и, тут же получив удар ножом, упал замертво.

— Ключик! Никита! — закричала я в ужасе. — Берегись!

Но было поздно. Я даже не успела увидеть, как жрец вонзил лезвие прямо в сердце моего друга.

Выдержать второе убийство Никиты у меня на глазах я не смогла и потеряла сознание.

Последнее, что я помню, были глаза Киары, который сказал:

— Все будет хорошо, храбрая девочка...

Эпилог

Я приоткрыла веки. Солнце резануло ярким светом. Шелест прибоя в двух шагах. Запах моря. Приподнявшись, обнаружила себя на пляже. Кругом народ, дети лепят куличики из песка. Бегают собаки. Чайки носятся над волнами. Рядом со мной пустой лежак с ярким полотенцем. Вот так просто лежу и загораю?! Опять у меня галлюцинации? А где Верник, жрецы, Зигфрид? Никита? Боже, Никита! Сердце кольнуло болью... Его нет больше… И Ключика нет... Память медленно вернула меня в лабораторию жрецов. Боже! Никита! Никита погиб. Он погиб все равно, несмотря на все волшебные попытки вернуть его! Его нет! На глаза навернулись слезы, в носу защипало. Я смахнула горячую влагу со щеки.

— А вот и наша Лилия! — раздался голос сзади.

Я обернулась и увидела Верку в желтом купальнике. За ней шел мужчина в широкополой соломенной шляпе, закрывающей лицо.

— Я тебя ищу повсюду, — сказала подруга, — знакомься, я привела настоящего героя!

Мужчина снял шляпу. Передо мной стоял... Пашка! Пашка! Его синие глаза с хитринкой, его улыбка! У меня помутилось в голове.

Я открыла рот, чтобы назвать его имя, но он опередил меня:

— А я вас помню! Хозяйка пса-хулигана? Как он, кстати, поживает?

— Он... его больше нет...

Предательские слезы рванулись из глаз. Я не смогла больше сдерживаться. Пашка! Мой любимый, верный, самый лучший на свете! Я думала, что навсегда потеряла его! Я разрыдалась.

Пашка растерянно посмотрел на Верку. Она ничего не успела ответить, потому что из-под лежака раздался голос:

— Ну так уж и нет... Ох уж мне эти дамочки... Чуть что — сразу в слезы! — Знакомое длинное рыжее тело с большой головой, прихрамывая, появилось перед нами.

— Ключик, милый! Ты живой! — закричала я, схватив пса в объятия.

Ключик, явно обрадовавшийся моей реакции, разрешил себя погладить.

— Ну ладно, ладно! — проворчал он. — Я тоже рад тебя видеть…

Павел оглянулся растерянно. Но вокруг моего лежака никого не было. Народ ушел купаться.

— Кто это разговаривает? — спросил Пашка.

— Я это говорю, я! — сказал Ключик и поймал блоху зубами.

Пашка севшим голосом произнес:

— Ваша шавка разговаривает…

— Сам ты шавка! У меня, между прочим, седьмая степень посвящения Свету, — ответил Ключик.

Пашка, почуяв слабость в коленях, присел на лежак. Верка захохотала.

— Да, он у нас необычный песик. Но это еще что! Он еще и поет... Я вам сочувствую, Павел! Вам еще предстоит это услышать... Шли бы вы искупались. Вам это сейчас в самый раз. Лилька, ты, наверно, перегрелась.

Я посмотрела на Павла. Не говоря ни слова и не отрывая глаз друг от друга, мы поднялись и, взявшись за руки, пошли в сторону моря. С Зигфридом было покончено. Рядом со мной шел мой Пашка. А впереди у нас была целая жизнь. Жизнь Защитницы и Спасателя.

КОНЕЦ