Лодка

Глава 1

Глава 1. Белый свет.

Путешествие наше на Ольхон конечно началось не так мы себе это планировали. Ира немного запаздывала с поездом, потому что она простудилась вследствие чего она купила билеты на два дня позже, да и само планирование путешествия началось не сказать, чтобы идеально. Егор забыл свой паспорт дома, благо хоть догадался его сфотографировать, а меня сильно укачало в поезде и пришлось пить соответствующие таблетки. Приехав в Хужир, мы решили с Егором продлить путешествие на пару дней ради нашей подруги. А чтоб время скоротать было совсем веселей, мы отправились на яхту плавать вокруг острова.

Толя……. Тоооль. - дёргал меня за плечо Егор.

Долго еще спать то будешь?

Знал бы ты как меня штормит с этой дороги. - неохотно ответил ему я.

Ну, ты это как есть захочешь спускайся! А то натощак тебе явно лучше не будет. Сказал Егор и удалился.

Я понемногу начал расшевеливаться. Койко-место было тесноватым, поэтому резко встать я не мог. Буквально как в поезде, только с постоянным запахом сырости и отдалённым, тугим и вонючим запахом чьих-то сигарет. Было довольно холодно: лето само по себе выдалось каким-то холодным, поэтому приходилось спать под тёплым одеялом. И все без исключения ходили в кофтах да в утеплённых штанах.

Я спал на верхней полке, поэтому и не особо хотел просыпаться: залезать наверх было тем ещё испытанием. Повезло, конечно, что соседей на нижней полке не было, но там стояли здоровые сумки, в которых была куча бесполезного шмотья. Егор же, к слову, с собой особо ничего и не брал, не считая, конечно, личной одежды: парниша он, как правило, налегке. Худощавый, в каких-то задрыпанных советских штанах, на теле — блёклое подобие спортивной кофты того же советского разлива, неряшливые волосы на голове и простое углообразное лицо, задающее тон интеллигента. Я же был одет в свои любимые камуфляжные штаны и дешёвый китайский худи.

Попятившись назад, я начал спускаться, оделся и вышел на палубу, чтоб спуститься на первый этаж и позавтракать со всеми остальными.

Кухня была маленькой, но довольно уютной, закрытого образца. Всего на яхте было десять человек, включая нас и капитана. Люди были серые и ничем не примечательные, разве что выделялись дама с собачкой, выглядевшая как стереотипная блондинка из Рублёвки, и мужчина по имени Глеб Хомячков.

Был он дюже разговорчивым и странным. Он был сектантом, который постоянно рассказывал о существовании всевышнего инопланетянина, живущего у него в подвале. Дескать, этот «зелёный» человечек создал нашу планету и решил нас посетить, когда мы достигли достаточного уровня развития. Но во время полёта случилась авария: его корабль столкнулся с Землёй, а сам он, вывалившись из корабля, сломал ногу и стал жить в подвале некоего Булшита Дигхедева.

И гласил постоянно этот чокнутый: чтобы у этого его «зелёного» человечка зажила нога, люди должны придерживаться трёх правил:

Верить в его существование и всячески презирать всех, кто отрицает ЕГО величество и подвал Булшита Дигхедева, в котором он обитает и не может залечить свою ногу.Каждый должен измерять свой интеллект по шкале от одного до миллиарда, и все, кто достигнет миллиардного балла интеллекта, смогут превратиться в сгусток фотонов, что перейдут из нашего мира в ЕГО мир — мир, в котором они будут жить припеваючи, путешествовать без границ, есть что захотят и жить как захотят.Нельзя, ни при каких обстоятельствах нельзя есть после шести часов вечера. Ни в коем случае: даже кусок хлеба или конфетка будут считаться прямым вредом для здоровья «зелёного» человечка.Никто, кроме Егора, не воспринимал его проповеди всерьёз. Наоборот, все считали, что это такого рода затяжная постироничная шутка. Егор же, видимо, из-за привычки постоянно во всём разбираться, даже в тех вещах, что очевидно являются бредовыми, узнал, что подвала этого в действительности не существует в привычном смысле. Как описал Глеб Хомячков: «Он находится в квантовой суперпозиционной жиже, которую неуверовавшие никогда не смогут увидеть».

А как по мне, Егору явно было скучно: полдня как-никак стоит туман, на прекрасные виды Ольхона мы не особо сильно насмотрелись, но наш капитан нас искренне убеждал, что туман скоро пройдёт. Каждый убивал время как мог: кто-то бесконечно рассказывал о своих прошлых путешествиях, меня спрашивали про мои увлечения, а Егор из чувства своего душного любопытства пытался составить карту шизофрении нашего Глеба.

Глеб, к слову, видимо, настолько был озабочен выздоровлением своего подвального друга, что на его огромное, как тесто, пузо не налезала футболка с рисунком нарезанного хлеба. Зрелище было прям не самое лучшее. Причём он, к слову, единственный, кто вообще так неопрятно выглядел: лысина, избыточный вес, шорты, оголяющие и без того мерзкие варикозные ноги, засаленная борода и наплечная сумка, словно доставшаяся ему от дедушки, в которой он таскал эту долбанную книгу.

Вдруг как будто бы всё замерло. Туман начал проходить по нашей яхте, пассажирам стало интересно посмотреть на это воочию, и все вышли из кухни. И я в том числе, вместе с Егором. Пока остальные доставали телефоны и фотографировались на фоне едва заметной Шаманки, Егор сказал:

— Хм, а почему туман так сладко пахнет?

Я посмотрел на Егора. Последнее, что я помнил, — как его волосы начали светиться, словно кто-то разлил на них расплавленный сахар.

— А-а-а, что? Что случилось? — спросил я, очнувшись лёжа пластом на палубе.

Я огляделся вокруг. Стоял кромешный туман. На палубе никого не было, кроме нас троих: меня, Егора и этого любителя инопланетян в подвалах.

Егор тоже еле-еле растормошился. Он не успел открыть рот и спросить, что здесь вообще происходит, как его перебил пробирающий до мурашек крик нашего Глеба:

— Небесный купол рухнул! Это его осколки обрушились на наши головы! А я говорил вам, что ЕГО сломанная нога прогневает вас! О великий Булшит Дигхедевич! Прости нас, грешных!

— Так, ты можешь заткнуться?! — перебил его я. — Где все остальные? — обратился я к Егору.

Глеб периодически пытался нас перебить. Я рявкнул в его сторону, но это не сильно помогло: он ещё с полминуты матерился и что-то бубнил себе под нос.

— Может быть, мы врезались во что-то, и все в панике покинули яхту, а нас забыли?

— А почему мы тогда были в отключке?

— Может, кто-то нас задел, и мы, упав, всё забыли?

— Все сразу?

— А у тебя есть что-то получше?

— Вейперы с Хужира надымили своей химозной хернёй, и мы от их пара потеряли сознание. А капитан бросил нас здесь, потому что мы единственные, кто не пыхтит это говно, и вместе со всеми решил отдельно поплыть к ним, чтоб попросить попробовать?

Мы посмотрели друг на друга с покерфейсами и секунд через пять начали ржать как кони.

— Может, и так. Тогда что нам делать?

— Как вариант — поплыть самим до острова и найти их? Шаманку более-менее ещё видно, можно ориентироваться на неё.

— Ладно, а что мы будем делать с ним? — спросил Егор.

— Про поезд и толстого человека знаешь?

Егор замолчал.

— Да ладно тебе! За семь лет общения со мной так и не привык к моему чёрному юмору? Нам в любом случае лучше взять его с собой. А то мало ли: вдруг подвал с его другом находится на дне Байкала, а с нас потом спросят.

Глава 2. Ира. Ира ехала отдельно от нас и, как потом сама рассказывала, поезд у неё был тот ещё. Она уже простуженная, невыспавшаяся и уставшая от пересадок, забралась в вагон ближе к вечеру. В купе пахло чаем, пыльным бельём и чем-то жареным, что кто-то ел еще на соседней полке. За окном уже темнело, а внутри было душно, хотя поезд то и дело вздрагивал и тянуло холодом из коридора. Она поставила сумку под нижнюю полку, сняла куртку и огляделась. В купе уже сидели двое: старуха в косынке и мужчина представившийся Сатьей Дасом. Ира поздоровалась, сунула билет под матрас и достала из сумки таблетки от простуды.

— Вы одна едете? — спросила старуха.

— Да.

— И далеко?

— До Иркутска.

Старуха оглядела её с ног до головы — не быстро, как случайно, а внимательно, будто собиралась запомнить каждую деталь, чтобы потом вернуться к ней с замечаниями.

— И без сопровождающего? — спросила она.

— Без.

— Нынче девушки совсем ничего не боятся, — сказала старуха и покачала головой.

Ира сделала вид, что не расслышала. Она запила таблетку водой и отвернулась к окну. Ей хотелось только добраться до места, улечься и закрыть глаза. Простуда и дорога вымотали её настолько, что даже разговаривать ни с кем не хотелось.

Мужчина с бородой сложил книгу и улыбнулся.

— Не обязательно ехать с кем-то, — сказал он. — Иногда одиночное путешествие помогает человеку лучше понять себя.

Ира кивнула, не особенно желая продолжать беседу.

— А чем вы занимаетесь? — спросил он.

— Спелеологией.

Старуха снова покачала головой.

— Спелеологией? Это что же, по пещерам лазаете?

— Да.

— Господи, зачем?

— Мне интересно.

— А там же темно, сыро, грязно. И опасно. Вы туда одна ходите?

— Нет, обычно с группой.

— Всё равно, — сказала старуха. — Нормальная девушка не станет лезть в какие-то дыры под землёй.

Ира посмотрела на неё.

— А какая именно станет?

— Та, у которой, видимо, нет других занятий. Человек, представившийся Сатьей Дасом, негромко засмеялся, словно старуха сказала что-то безобидное, а не специально задела человека, которого знала всего минуту.

— Не надо так, — сказала Ира.

— А что я такого сказала? — ответила старуха. — Я просто беспокоюсь. У вас вся жизнь впереди, а вы её проводите в этих пещерах.

Ира отвернулась обратно к окну. Разговор был ей неинтересен и сил на него не было. По стеклу бежали мутные отблески редких фонарей. Вагон качало, у соседей за стенкой кто-то громко смеялся, проводница прошла по коридору, хлопнув дверью купе. Ира сняла обувь, подтянула ноги на полку и легла на бок, лицом к стене.

Она думала, что на этом всё закончится. Люди иногда говорили что-то неприятное, но потом переключались на свои дела. Однако Сатья Дас решил, что молчание означает приглашение продолжать.

— Вы не обижайтесь, — произнёс он. — Просто видно, что вы закрытый человек. Возможно, вам не хватает близкого мужчины, который помог бы направить вашу энергию в правильное русло.

Ира приподнялась на локте.

— Простите?

— Я говорю, что рядом с хорошим мужчиной женщина расцветает. Становится спокойнее, увереннее. А если она всё время одна, то начинает искать себе экстремальные занятия.

— Я не ищу себе экстремальные занятия. Мне нравится спелеология.

— Но почему именно это? — спросил Сатья Дас. — Это ведь многое говорит о внутреннем состоянии.

— Может, оно просто говорит о том, что мне нравится спелеология?

Старуха издала короткий звук, похожий на смешок.

— Вот так и отвечают, когда не хотят признаться, что им одиноко.

Ира медленно села. Простуда давила на голову, в горле першило, а поезд всё продолжал раскачивать купе, будто специально мешал ей собраться с мыслями.

— Я вам сказала, что не хочу это обсуждать.

— Мы же не хотим вас обидеть, — сказал Сатья Дас.

— Тогда перестаньте.

— Вы слишком резко реагируете, — заметила старуха. — Вот поэтому, наверное, у вас и нет парня.

Слова прозвучали почти буднично. Как будто старуха сказала, что чай остыл или поезд скоро остановится. Ира посмотрела на неё и почувствовала, как усталость вдруг уступила место злости.

— А вы всегда так разговариваете с незнакомыми людьми?

— Я говорю правду, — ответила старуха.

— Нет. Вы говорите гадости и называете их правдой.

Сатья Дас опять улыбнулся, но на этот раз уже не так уверенно.

— Ира, не нужно воспринимать всё в штыки. Мы пытаемся понять, почему вы так живёте.

— Вы меня не знаете. Вы не знаете, как я живу, чем занимаюсь и есть ли у меня кто-то. Я сказала, что мне нравится ходить в пещеры, и этого должно быть достаточно. Потом разговор перешёл в откровенное поучение того как нужно жить

- Блин, ты можешь уже заткнуться? Уже пол часа трындишь и трындишь про свой неповторимый никем аналог домостроя! Поучилась бы ты уважать старших! Зря я конечно не взяла в поезд с собой наушники. В поезде тем более какой-то спёртый воздух с одной стороны вроде и раздеться хочется чтоб не было так жарко, а с другой с кондиционеров итак довольно холодно. Угораздило же меня попасть на поезд с этим Сатье Дасом, мне блин как Толе постоянно везёт на каких-то сумасшедших. То за эмо-чулки розово-чёрные мне начнёт колупать мозги какой-то скуф с острым носом, что никогда не видел представительницу противоположного пола младше 60. То какая-то бабка начнет читать проповедь мне про мои красные линзы. Такое чувство у меня было, что попала я в какой-то старческий дом, мне если честно казалось, что эта пожилая сумасшедшая его жена. Ну да ладно, осталось всего лишь пережить эту ночь в этом поезде. Ночью было особенно страшновато, никак не могу привыкнуть к поезду с таким большим скоплением людей. Но внутренне я себя успокаивала, что всего лишь немного осталось и я буду вместе с Толей и Егором отдыхать на Ольхоне.

Глава 3. Хомячки

Мы с Егором и этим любителем подвалов нашли запасную лодку. Единственную. Походу, шутка про капитана и вейперов становится похожей на правду, но да ладно. Усевшись в неё, мы обнаружили сумку с припасами на случай кораблекрушения, пару полотенец и пятилитровые баклажки с водой.

Мною было принято решение не дотрагиваться до воды за бортом, поскольку она была белой. Лучше было бы, конечно, по-быстрому перекусить и запить еду бутилированной водой. Просто я знаю, что многие любят прям зачерпнуть кружкой байкальской воды и так попить, но у меня были как-то на её счёт сомнения. Этот туман, белая вода, пропажа людей. Да, конечно, я всё свёл к шутке, но предложить какой-либо разумный ответ на вопрос «почему?» у меня не получалось.

Это больше походило на те мистические фильмы ужасов про затхлых путешественников, что попадают в смертельную опасность где-то вдали от цивилизации. Не хватало только, чтоб по канону жанра наш Глеб превратился бы в огромного хомяка и распополамил нас с Егором. Я думаю, если он резко начнёт читать что-то на латыни из своей книги, то сразу выбрасываем его за борт без лишних рассуждений.

— Толя! Хватит как в нуарных фильмах разговаривать с самим собой… Я всё слышу! — сказал Егор.

— Извини.

Мы упорно гребли вёслами больше получаса, по ощущениям. Под «мы» я прям и имею в виду себя с Егором, потому что этот подвальник наотрез отказывался грести, аргументируя это тем, что Булшита Дигхедевича в детстве обижали рыбаки и все остальные, кто уверовал в инопланетянина в подвале Булшита Дигхедева, должны считаться со всеми его психотравмами.

— Слушай, может, хватит уже отмазки всякие придумывать? То работать нельзя, то то нельзя, а другое вообще мешает твоему воображаемому дружку залечить свою ногу! — не выдержал я и накричал на Глеба.

Глеб прижал свою долбанную книгу к груди и посмотрел на меня так, будто я только что лично сломал ногу его инопланетянину.

— Не смей говорить о НЁМ в таком тоне!

— Так возьми весло и греби в правильном тоне, — ответил я.

Я потянулся к веслу, лежавшему у его ног. Глеб решил, что я тянусь к книге, и вцепился мне в рукав. Лодка качнулась. Я схватил его за футболку, Егор тут же полез между нами.

— Вы оба охренели? Сядьте, пока мы не перевернулись!

Он попытался оттащить меня за плечо. Я обернулся сказать, что вообще-то сижу, и тут Глеб дёрнулся вперёд. Его локоть угодил мне прямо по носу.

В глазах мгновенно выступили слёзы. Не от обиды, чисто технически.

Я бросился на него, оттолкнув плечом Егора в сторону, да так, что тот чуть ли не перелетел через край. Пара обоюдных ударов — и Глеб перевалился своим толстым пузом через борт лодки… И… вместо того чтобы утонуть, он, соприкоснувшись с водой, превратился в сотни маленьких хомячков, которые разбежались в разные стороны прямо по воде.

Мы с Егором смотрели на это с раскрытыми ртами где-то минут пять, пока я не сказал:

— Вот если б ты попил воды, то, получается, был бы беременным хомячками?

Егор ударил меня в плечо.

— Что за хрень здесь происходит?

— Ты думаешь, я знаю?

Глава 4. Ольхон.

Я проснулась оттого, что кто-то очень старательно пытался говорить шёпотом.

Это был такой шёпот, который обычно слышно даже через стену. Пожилая женщина на соседней нижней полке спрашивала бородатого мужчину, можно ли как-нибудь определить судьбу человека по дате, когда он купил билет. Мужчина отвечал, что можно, но только если знать точное время покупки. Я решила, что ещё минут пять полежу лицом к стене. Возможно, за это время судьба обоих определится без моего участия.

Поезд покачивался, одеяло грело плохо, а нос не дышал. У меня было ощущение, что за последние сутки я успела одновременно простудиться, выздороветь и простудиться заново. В вагоне кто-то открыл окно в коридоре, кто-то закрыл, кто-то опять открыл.

До нужной станции оставалось несколько часов. Толя с Егором к этому моменту, наверное, уже были на Ольхоне. Толя наверняка успел написать мне что-нибудь ободряющее вроде «мы тут уже всё красивое посмотрели, тебе оставили магазин и очередь за чебуреками». Но телефон ловил через раз, а последнее его сообщение было вчерашним:

Если совсем плохо, скажи. Подождём.

Я так и не ответила нормально. Написала, что доеду, и снова уснула. Не хотелось превращать свою простуду в отдельное мероприятие, на которое всем придётся выделять по два часа.

— Вам нехорошо? — спросила женщина.

Я повернула голову. Она сидела на краю полки, придерживая ладонью стакан в подстаканнике. Из-под платка выбивалась седая прядь, на коленях лежал раскрытый пакет с печеньем. Кажется, она предлагала его каждому, кто проходил мимо, включая проводницу и мужчину, который просто ошибся вагоном.

— Нормально, спасибо.

— Голос больной.

— Он у меня всегда такой, когда я просыпаюсь.

— А температура?

— Не мерила.

Она посмотрела на меня с тем выражением, с каким люди обычно смотрят на тех, кто сообщил, что собирается самостоятельно починить газовую колонку.

— Надо мерить. У меня градусник есть.

— Спасибо, не нужно.

— Поезд остановился, — сказал кто из пассажиров.

Я взяла свой телефон. Связи не было. Время показывало 08:17.

Я помнила, что до сна было около шести утра. Или около семи. Когда плохо себя чувствуешь, часы иногда выглядят как задача по математике, которую тебе не хочется решать.

—Видимо кому-то стало плохо? — спросила женщина.

Я решила снова лечь, спать, но не успела нормально прилечь как мне стало холодно. Открыв глаза я увидела, что весь вагон был в каком-то белом тумане от которого веял запах сахара.

Он висел между полками, стелился по полу и пах сахаром — будто кто-то варил варенье прямо в тамбуре.

Я села. С соседней полки свисало одеяло пожилой женщины, но самой женщины не было. Стакан в подстаканнике стоял на столике, рядом лежал раскрытый пакет с печеньем.

«Наверное, вышла», — подумала я. Правда, куда именно она вышла, если поезд всё ещё не двигался, было непонятно.

Я поднялась и пошла осмотреться, искренне считая, что всё это сон. В коридоре туман был гуще. Я сделала пару шагов, и тут из соседнего вагона на меня налетел Сатья Дас. Мы оба потеряли равновесие, но упала на спину почему-то только я.

- Все люди исчезли!

- Смотри куда бежишь больной! Так и копчик не долго сломать! Из-за тебя придурка!

- Людей в поезде нет кроме нас троих!

- Да видимо случился какой-то пожар в соседнем вагоне и все в панике выбежали наружу, а нас забыли. Нет здесь никакой мистики!

- Ты в этом уверена?

- Нет блин, их похитили инопланетные фурри вейперы, конечно же да я уверена. Не в первый раз на поездах катаюсь и нет такое видела за свою жизнь.

Последнее я сказала зря. Ничего похожего я, разумеется, не видела.

Из тумана за спиной Сатьи вышла та самая старуха, которая ещё вчера успела проколупать мне мозги рассказами про спелеологию. Сейчас она держалась за стену вагона и выглядела так, будто и сама предпочла бы оказаться где-нибудь в пещере.

— Я дошла до конца следующего вагона, — сказала она. — Пусто. Проводницы тоже нет.

— Значит, она выводит пассажиров, — сказала я. — Если пожар, этим обычно занимаются проводники.

— Я не почувствовала дыма, — возразила старуха.

— Я тоже. Но сахаром пахнет. Может, что-то загорелось в кухне вагона-ресторана.

— И поэтому все вышли, не разбудив нас? — спросила она.

Я хотела возразить, но сначала решила проверить ближайшие места. На одной полке лежал телефон с открытой игрой. На столике напротив остывал чай. Под нижней полкой торчал детский кроссовок. Люди, похоже, уходили без вещей и не особенно собирались возвращаться за ними.

Мы дошли до тамбура. Дверь наружу была закрыта. Я заглянула в окно, ожидая увидеть перрон, траву, хоть что-нибудь, но за стеклом клубилось всё то же белое.

— Откроем? — спросил Сатья.

Открыв дверь мы не увидели ничего, абсолютно, ни вокзала ни перрона, просто большую белую пустыню где в её центре была огромная глыба из чароита. Нами было принято решение подойти к ней ни смотря ни на что, как минимум из чувства любопытства. Подойдя к этой глыбе она зашевелилась и из неё с яростным грохотом как из яйца вылупился Ольхон он это был самый настоящий бог! Он был прекрасен! Его лицо было скрыто противогазом, из его спины торчали массивные кварцевые крылья, на груди была татуировка знака радиации, а в его руках из голубого стекла была секира из флюорита.

Глыба чароита раскололась с таким грохотом, что я зажала уши. Фиолетовые осколки посыпались на белый песок, а из разлома поднялся Ольхон. Кварцевые крылья раскрылись у него за спиной; в руках из голубого стекла он держал секиру. Сквозь стёкла противогаза не было видно глаз, но мне казалось, что он смотрит прямо на нас.

— Назад! К поезду! — крикнул Сатья Дас.

Он схватил старуху за локоть. Та выдернула руку и бросилась прочь сама.

— Говорила я вам, что нечего к камню подходить! — кричала она на бегу. — Пещеры хоть под землёй находятся, там понятно, откуда что вылезет!

— Ира, идём! — Сатья обернулся ко мне. — Сейчас же!

А я не могла сдвинуться с места. На белом песке лежали фиолетовые обломки, и в каждом отражались его крылья. Ольхон чуть повернул голову; по кристаллам пробежал свет. Я даже забыла, как сильно замёрзла возле поезда.

— Он же прекрасен, — сказала я.

Старуха остановилась в нескольких шагах и посмотрела на меня так, будто у меня поднялась температура.

— Он с секирой, девочка!

Ольхон поднял её над плечом. Сатья снова выкрикнул моё имя, уже совсем близко, и взял меня за руку. Я наконец сделала шаг назад — не сводя глаз с бога посреди белой пустыни. После чего Ольхон начал говорить:

— Я задам вам один вопрос, — произнёс Ольхон. Голос доносился из-под противогаза глухо, но каждое слово было слышно отчётливо. — Ответите — пропущу вас к моему острову. Старуха перестала пятиться. — Что растёт с потолка пещеры: сталактит или сталагмит?

- Сталагмит - выкрикнули мы со старухой одновременно.

- Так значит у тебе есть высшее образование! Завопил Сатье Дас и принялся лупить старуху по голове её дамской сумочкой.

А к Ире Ольхон протянул свою руку из которой было видно лодку с Егором и Толей. Это путешествие я запомню явно на долго.