Лили

Глава 1

- Мелкий мерзавец! – Элеонора замахнулась деревянно скалкой. – Ублюдок паршивый!

Эрик защитился рукой. Согнул в локте, крепко прижав к голове, и стиснул зубы от боли. Мама никогда не церемонилась и била в полную силу. Вот этим ударом она могла легко сломать ему челюсть.

– Ты руки-то опусти, дрянь! – Элеонора только сильнее злилась, когда ощущала сопротивление. И била с утроенной силой, пока скалка не выпадала из ослабевших рук.

Так получилось и в этот раз.

– Мам, прости, – Эрик утер рукавом выступившие слезы. Было обидно и больно. Хотя давно пора привыкнуть.

– Марш в свою комнату! И чтобы глаза мои тебя не видели!

Эрик покорно поплелся к себе, потирая багровеющую руку. Тонкий свитер не мог защитить от ударов скалкой. Только спрятать синяки от одноклассников и учителей. Но это будет уже завтра. А сегодня он опять без ужина. Да, Элеонора не сказала, что он может про него забыть, но тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что будет, если он попробует сегодня вечером открыть холодильник.

– Выродок! – он вздрогнул всем телом, когда услышал яростные причитания Элеоноры на кухне. – Знает, как мне тяжело! Но нет же, все равно палки в колеса вставляет! А может он специально, а?

Эрик поспешно закрыл дверь, не желая слушать дальше. Элеонора постоянно ругала его вслух якобы в диалоге самой с собой – сетовала на сына высшим силам. Но делала это, только когда знала, что Эрик её слышит. Этим завершался любой подобный эпизод.

Эрик выучил этот сценарий наизусть. Сначала он совершает то, что глубоко огорчает и расстраивает Элеонору. Ее охватывают справедливые гнев и возмущение, и она наказывает его. А потом объясняет высшим силам — так, чтобы Эрик слышал – что она вынуждена так поступать, потому что он очень плохой сын.

Плохим поступком считалось многое. Двойка, принесенная из школы. Кроссовки, украденные у него из школьной раздевалки. Порванная на физкультуре футболка. Грязные штаны. Драка с одноклассником. Разговор с дочерью женщины, которая не нравилась Элеоноре. Недостаточная вежливость в разговоре с Ником. Или Дэйвом. Или Крисом. У мамы было много друзей-парней, и он обязан быть с ними очень вежлив. Чтобы не позорить Элеонору.

Сегодня Эрик слишком поздно пришел со школы и не успел помыть к ее приходу посуду, о которой она сказала ему еще утром. Он только успел зайти в дом и занести рюкзак в свою комнату, как она вернулась с работы. А ведь через час к Элеоноре придет Ник, и ей нужно подготовиться. Дом должен быть в идеальном состоянии. И сама она тоже.

Сейчас она помоет посуду, а потом отправится в свою комнату прихорашиваться. Эрик слышал, как она еще вчера заказала доставку еды на этот вечер. Для них с Ником.

Эрик вспомнил о куске пиццы в холодильнике.Элеонора редко заглядывает в него, так что если он тихонько вернется на кухню, когда она поднимется в свою комнату, то сможет поужинать. Конечно, разогреть её в микроволновке не получится, но пицца есть пицца. Даже если холодная, все равно вкусная.

Заодно наберет льда для ушибов. Левая рука пока еще двигалась, но Эрик знал, что это ненадолго. Скоро она распухнет и перестанет его слушаться. Если он хочет, чтобы в школе не заметили, что с ней что-то не так, понадобится лед.

Парень стащил свитер и осмотрел места ушибов. Терпимо. Месяц назад Элеонора разбила ему локоть, и он вымазал кровью любимую рубашку. А это просто синяки.

Он приложил особенно пострадавшую руку к оконному стеклу. Ледяное – за окном октябрьский вечер. Увидел на улице Лили Саргас, выгуливающую своих маламутов, и невольно отпрянул. Разумеется, она не могла с такого расстояния рассмотретьсиняки на коже,но рефлексы были сильнее.

Соседка заметила его и приветливо помахала рукой. Неделю назад она въехала в дом через дорогу, взбудоражив почтенную общественность северо-западного Хэйвенхила. Подумать только: в их тихий маленький городок приехала русская! Причем не просто русская, а наполовину азиатка. Взрослые наперебой спорили, какая в ней кровь – японская, китайская или корейская. Только мистер Паркер со знающим видом утверждал, что точно не вьетнамская, потому что он насмотрелся на вьетнамцев во Вьетнаме. И это хорошо, потому что он не потерпит вьетконговца на своей улице.

Собственно, мистер Паркер, несмотря на свою ненависть к комми, был самым дружелюбным соседом мисс Саргас. Он единственный не видел ничего плохого в ее коротких красных волосах, которые вызывали ярость во всех окрестных домохозяйках. Правда, она этого не могла знать, и Эрик уже был свидетелем того, как она пререкается с ним из-за ее собак без намордников.

«Ради Бога, Лили, надень намордники на своих волкодавов!» – сказал он ей, когда она проходила мимо его дома.

«Это маламуты, мистер Паркер! – ответила ему девушка с заметным акцентом. – Они не кусаются. Черт возьми, все знают, что маламуты не кусаются. Это самые дружелюбные собаки на свете!»

«Я это знаю, Лили. А вот миссис Грембевски не знает, и она сообщит шерифу о том, что ты нарушаешь закон».

«Я сама поговорю с миссис Грембевски, мистер Паркер! И с шерифом тоже».

Эрик влюбился в эту гордую и независимую красавицу. В свои двенадцать ему приходилось видеть таких женщин только в кино, и он мысленно отдал ей свое сердце.

Она была потрясающей.

Выходя утром в школу, он регулярно видел её совершающей утреннюю пробежку. До этого в их районе по утрам бегала только миссис Альвадо, будоража сердца мужчин спортивным трико, обтягивающим ее выдающиеся формы. Лили бегала в свободном спортивном костюме зеленого цвета, который заставлял подключать воображение. И всегда улыбалась ему. Она вообще была единственной взрослой, замечавшей Эрика.

Поборов собственную робость, парень помахал девушке в ответ, и проводил ее взглядом до перекрестка. Если бы он был немного старше, то признался ей. Старшеклассники хвастаются друг перед другом взрослыми подругами, так что если Эрик проявит немного храбрости после того, как перейдет в старшую школу, то сможет позвать мисс Саргас на свидание.

Паренек вытащил из-под кровати коробку с комиксами и выбрал один наугад. «Хранители Молнии», двадцать шестой выпуск. Двадцать пятого у него не было, поэтому он не знал, как именно отряд героев попал в подземелье некроманта Лаугара. А двадцать седьмой, с продолжением истории, был у Нэнси Смит, и она пообещала одолжить его в обмен на сочинение по литературе. Одноклассница умна, но «тратить жизнь на домашние задания – это не круто». Так она сама ему сказала.

Эрик не любил Нэнси, но родители регулярно давали ей карманные деньги, которых всегда хватало на комиксы. Элеонора редко баловала сына суммами сверх того, что необходимо на школьный обед, поэтому ему приходилось экономить. И пользоваться ленью своих одноклассников.

Наконец он услышал стук двери в комнату Элеоноры. Она домыла посуду.

Эрик очень тихо открыл свою дверь, и неслышно спустился по лестнице, наступая на края ступенек. Ни одна не скрипнула, и он с облегчением выдохнул. Добрался до кухни, открыл холодильник и вытащил кусок вчерашней пиццы. И заодно нагреб льда в пакет. Теперь есть что к рукам и плечам прикладывать.

Когда он закрыл холодильник и направился к лестнице, по нервам ударила мелодичная трель дверного звонка. Эрика парализовало. Он так и замер, опустив руку на перила.

Что делать? Он должен быть в своей комнате! Успеет ли он вернуться до того, как Элеонора выйдет из своей спальни?

Нет, тихо не получится. Она услышит его. Тогда придется затаиться на первом этаже, и дождаться, пока она выпроводит названого гостя. Это точно не Ник: он всегда громко зовет Элеонору, вдавливая кнопку дверного звонка.

А если Элеонора потребует, чтобы Эрик открыл дверь?

Ну и отлично. Не придется объяснять, что он делает внизу.

Но Элеонора не стала требовать, что он открыл дверь гостю, и сама спустилась вниз по лестнице. Эрик спрятался на кухне, молясь о том, чтобы она как можно скорее выпроводила незваного посетителя, и вернулась к своим прихорашиваниям.

– Лили? – услышал он удивленное, когда Элеонора открыла дверь.

– Добрый вечер, Элен, – Эрик, не веря своим ушам, услышал голос Лили Саргас. Зачем она к ним пришла?

– Элеонора, – холодно поправила соседку мать Эрика. – Что-то случилось?

Эрик мог поклясться, что слышит раздражение, которое Элеонора вызвала в Лили своим замечанием. «Но ведь ты называешь меня Лили. Не так ли, паршивая наглая сука?» – так бы он сказал, если бы был на месте мисс Саргас.

– Ничего такого, – вполне доброжелательно ответила Лили. – Просто осень на улице.

– И осень – повод для визита без приглашения и предупреждения? – сдержанно поинтересовалась Элеонора.

– Да, когда речь идет о листьях в моем дворе. Я хотела попросить Эрика убрать их. За двадцатку.

– У Эрика нет времени убирать листья в чужих дворах, – резко отрезала Элеонора. – Ему нужно учиться. Ты хорошо сэкономишь, если предложишь убрать свои листья Стивену. Он редко просит больше десятки на выпивку.

– Я просто подумала, что школьник будет только рад заработать двадцатку за час не самой тяжелой работы.

«Да, черт возьми!» – мысленно воскликнул Эрик. Да еще и у кого! У обожаемой им Лили Саргас! Какая немыслимая удача!

– На что ты намекаешь, Лили? – нахмурилась Элеонора. – Что я даю своему сыну недостаточно денег? Я работаю на двух работах ради того, чтобы ему не приходилось гнуть спину после уроков ради паршивой двадцатки.

Внезапно Эрик понял, что ему нужно немедленно вернуться в свою комнату. Потому что когда Элеонора захлопнет дверь у Лили перед носом, то зайдет сначала в его комнату.

– Ради Бога, Элеонора. Мальчику двенадцать лет. Почему бы ему самому не решить, нужна ему лишняя двадцатка или нет?

Эрик тенью преодолел пространство между проходом на кухню и лестницей наверх. Оно просматривалось из входной двери, но Элеонора была шире и выше Лили, так что девушка не могла видеть, что происходит в доме. Нужно было только осмелиться на этот рывок, зная, что Элеонора может повернуться в любой момент – и увидеть его с куском пиццы в зубах и пакетом со льдом подмышкой.

Глава 2

Элеонора не обернулась, и он незамеченным поднялся по лестнице.

– Я сама решу, что для него будет лучше, – услышал он, оказавшись на втором этаже. – Если это все, что ты хотела сказать, то тебе лучше уйти. У меня много дел. Уверена, тебе тоже есть чем заняться.

Элеонора закрыла дверь, и Эрик поспешно скрылся в своей комнате. Бросив кусок пиццы и пакет со льдом в ящик письменного стола, он подошел к окну. Лили как раз переходила дорогу, направляясь к своему дому. Оказавшись на другой стороне, она обернулась и посмотрела на его окно.

Он горько вздохнул и отвернулся.

В коридоре раздались шаги Элеоноры. Эрик, опомнившись, быстро сел за стол и открыл учебник по физике.

Дверь в комнату резко открылась. Эрик считал, что такая штука как аура, о которой пишут в фентези, в реальности существовать не может, но как объяснить то, что произошло, когда его мать оказалась в комнате? Его скромные девять квадратных метров личного пространства наполнились негодованием и гневом, буквально ощущаемыми кожей.

– Только что приходила эта комми, Лили Саргас, – прорычала она, упершись руками в бока. Не было никаких оснований считать девушку коммунисткой, но она была русской и красила волосы в красный. Для Элеоноры этого было достаточно. – Она хочет, чтобы ты убрал листья в ее дворе. Какая наглость! Если она подойдет к тебе на улице и предложит деньги за эту работу, ты скажешь мне, Эрик. И помилуй тебя Господь, если ты согласишься. Запомни! И встань, когда я с тобой говорю!

Эрик поспешно выскочил из-за стола и вытянулся по струнке.

– Что ты молчишь? Я что-то неясное сказала?

– Да, мама, – тихо ответил Эрик. – Если мисс Лили попросит меня помочь ей, я скажу, что у меня много работы. И обязательно расскажу тебе об этом, – добавил он, заметив, как яростно сверкнули глаза Элеоноры.

К сожалению, она все же услышала налет иронии в его голосе. Но у нее было мало времени – Ник должен был скоро прийти. А иначе она обязательно отвесила ему оплеуху за недостаточно почтительный тон. Вместо этого она бегло осмотрела его комнату – и увидела комикс на кровати. Он забыл его спрятать под подушку.

– Ты снова тратишь время на ерунду вместо учебы? – презрением в голосе Элеоноры можно было заморозить Тихий Океан. До самой нижней точки Марианской впадины.

– Нет, мама...

– Не смей оправдываться! Ты можешь читать их только по выходным! С понедельника по пятницу учеба – это твоя работа! Ты ведь помнишь, что я тебе сказала?

Эрик промолчал, вцепившись взглядом в носки своих кроссовок.

– Отвечай!

– Если я получу хотя бы одну четверку, ты сожжешь их в камине, – ровным голосом ответил он.

– Вот именно, Эрик, – почти ласково произнесла Элеонора, и вышла из его комнаты. Дверь она закрыла подчеркнуто аккуратно.

Эрик выдохнул, и достал из ящика лед.

***

Он слышал, как пришел Ник. Парень ожидал, что Элеонора потребует от него, чтобы он вышел поздороваться, но на этот раз обошлось. Видимо, сегодня разозлил ее особенно сильно. Они устроились в гостиной, так что Эрик мог быть уверен в том, что до одиннадцати никто не зайдет в его комнату. А если Ник останется на ночь, то и до самого утра. Но на всякий случай он все же создал на письменном столе видимость усердной учебы, а сам занялся тем, что планировал уже давно. На прошлой неделе Элеонора купила по его просьбе несколько толстых тетрадей в твердом переплете, не задав при этом ни одного вопроса. Тетради ведь нужны для учебы, верно?

Эрик улыбнулся.

Не только.

Когда он был совсем маленьким, и отец жил с ними, Элеонора читала ему перед сном сказки. При этом в когорты по-детски наивных историй затесались Толкин, Стивенсон, Кэррол и Льюис. И навеки поселились в его сердце. Потом отец ушел, и Элеонора не только перестала читать ему, но и запретила самому загружать голову развлекательной литературой. Только учебники и серьезные книги. Драйзер, Сэлинджер, Достоевский.

Комиксы стали исключением, потому что она не воспринимала их всерьез. Несколько страниц с картинками, которые можно пролистать за пару минут, неспособны сильно отвлечь ее сына.

Была еще одна причина, по которой Элеонора разрешала ему комиксы. До этого вывода Эрик дошел сам, потому что она ни за что это не озвучит. Вильямсы покупают своим детям комиксы. Робертсоны дарят их своей дочери. Питерсоны хвастаются тем, что их сын собрал самую большую коллекцию в городе. И если они узнают, что Элеонора запрещает сыну читать их в то время, когда их любит буквально весь город – её посчитают странной.

Элеонора ни за что не допустит, чтобы ее считали странной. Если она и запретит Эрику комиксы, то только по причине, которая будет понятна всем. Например, из-за плохой учебы.

Если бы только сожжение комиксов было единственным наказанием за четверку в табеле... Эрик вздохнул и открыл девственно-чистую тетрадь.

Если Элеонора узнает, чем он решил заняться – она переломает ему пальцы. Но Эрик хотел написать хоть что-то. Про магию и приключения. Воинов и волшебников, героев и злодеев. Пальцы буквально чесались, а перед глазами стояли персонажи его грез. Словно живые. И они требовали, чтобы он оживил их на страницах своей книги.

Правой руке досталось меньше, чем левой, поэтому он уверенно сжимал пальцы на шариковой ручке. И уже вывел первое слово, когда в стекло внезапно ударило что-то мелкое и твердое. Эрик подошел к окну – и дернулся, когда в стекло прилетел второй камешек. На улице стало совсем темно, поэтому ему пришлось открыть окно, чтобы понять, кому он понадобился. Предположений у него не было – так уж сложилось, что с друзьями он встречался на их территории. Элеонора не была против таких визитов, но Эрик не мог спокойно дышать, пока она была рядом. Да и его друзьям становилось не по себе от ее натянутой приветливой улыбки, так что пары визитов, в процессе которых дети боялись лишний раз шелохнуться из-за непомерно огромного списка правил пребывания в доме, хватило, чтобы понять: под крышей Эвансов нет места развлечениям.

Эрик высунул голову наружу. Под окном никого не было. Если только визитер не прятался в кустах. Мимо виска что-то пролетело, и упало на кровать. Парень поспешно закрыл окно, надеясь, что Элеонора и Ник внизу не услышат этот стук, и бешено колотящимся сердцем отошел вглубь комнаты. Посмотрел на кровать и увидел завернутый в бумагу камень.

– Чертова записка... – пробормотал он, разворачивая послание.

«Зайди ко мне завтра в три часа дня. Лили Саргас».

Эрик бросился к окну, но так и не смог обнаружить гибкий силуэт соседки среди уличных теней.

Завтра в три? О чем она вообще? У него занятия до трех, а потом он еще два часа занимается шахматами и баскетболом в школьных кружках. Не думает же она, что он сбежит с занятий? Элеонора прикончит его, если узнает. Особенно если узнает, из-за кого.

***

Выходя из школы в половину третьего, Эрик не мог не размышлять о том, знала ли мисс Лили о том, что мистер Сорбек, учитель физкультуры и тренер школьной баскетбольной команды, отменит свои занятия и уйдет домой. Ему осталось только отпроситься у миссис Ховански, которая вела шахматный кружок – и все. Единственным препятствием к визиту в дом Саргас теперь был только страх. Элеонора вернется с работы только в пять, но соседи могут заметить его у порога мисс Лили, и рассказать об этом.

И все же он решил рискнуть. До последнего момента он сам не верил, что решится, но когда ноги вросли в тротуар между его домом, и домом соседки, в голове произошла короткая и яростная схватка между Эриком, который до смерти боится ярости своей матери, и Эриком, который хочет писать истории об отважных воинах и мудрых волшебниках. Если ты способен отказаться от своей мечты из-за страха понести наказание, то как тогда будешь смотреть в глаза собственным героям? Элеонора вбила в его голову, что нельзя тратить жизнь на ерунду. Что же, однажды для нее станет сюрпризом то, что у него есть свое понимание ерунды.

Эрик не успел нажать на кнопку дверного звонка мисс Лили. Она открыла дверь, когда ему оставалось сделать три шага до ее порога.

– Заходи, – произнесла она вместо приветствия, и впустила парня в дом.

– Добрый день, мисс Саргас... – Эрик стушевался, оказавшись внутри. Мало того, что он в доме глубоко симпатичной ему женщины, так еще и оба ее маламута уставились на него внимательными и очень умными глазами. Эти собаки были невероятно большими. Один пепельно-серый, с красивым узором на крупной морде, а второй – рыжий и с голубыми глазами.

– Не бойся, они не кусаются, – Лили правильно поняла его растерянность. – Это Хоро и Маламут.

– Маламут по кличке Маламут? – Эрик невольно улыбнулся. Странная кличка была у серого пса.

– Это не я его так назвала, – ответила Лили. Она была в стильной черной рубашке и синих джинсах. На ногах красовались забавные мягкие зеленые тапочки в виде лягушек с высунутыми розовыми языками. – Выбирай какие тебе больше нравятся.

Эрик не сразу понял, что девушка имеет в виду обувную полку с целой коллекцией домашних тапочек. Больше дюжины пар, на любой вкус. Его внимание сразу привлекли особенно крупные и теплые, в виде серых мышей с огромными ушами, но свой выбор он остановил на скромных черных, с рисунком в виде белых молний-зигзагов.

Парень похвалил себя за сообразительность. Он был готов к необходимости оставить свою обувь у порога в дом русской, и был в целых носках.

– Что предпочитаешь: кофе, чай, горячий шоколад? – спросила Лили, когда он сбросил кроссовки и натянул на ноги невероятно удобные и мягкие тапочки, в которых можно было совершенно бесшумно ходить по паркету.

– Чай, – немного неуверенно ответил Эрик. Он уже сотню раз за этот день прокрутил в голове все, что ему было известно о русских. Они очень любят чай.

«И водку», – промелькнуло неуместное в голове. Судя по рассказам старшеклассников, водку любят не только русские – на любую вечеринку обязательно притащат бутылку-другую.

«Давай, Эрик, подумай о том, где мисс Лили держит в своем доме балалайку и ручного медведя. Придурок».

– Черный, зеленый, красный, белый? С сахаром или без? Сколько ложек? – девушка продолжала парализовать его необходимостью принимать решения на совершенно незнакомой территории. Уж лучше бы он кофе попросил.

– А какой вкуснее? – на самом деле Эрик уже пил чай, когда был в гостях у Дэйва Питерсона. Из красивых фарфоровых чашек с золотистой каймой, которыми миссис Питерсон сервировала стол. В тот день она расстаралась так, слово принимала у себя английского аристократа.

А еще Эрик пил чай, когда Элеонора водила его в суши-ресторан на Грин-стрит. Несладкий и невкусный.

– Тогда я тебе каркаде заварю. Тебе понравится, – ответила Лили, усаживая его в кресло в гостиной. Ее дом был каким-то особенно уютным. Эрик не мог сказать, чем именно он отличается от домов его друзей, но почему-то здесь он сразу почувствовал себя в безопасности. Даже несмотря на двух здоровенных собак, которые легли посреди комнаты и уставились на него своими умными глазами.

Мисс Лили ушла, и Эрик остался с маламутами наедине. Он побаивался того, что они подойдут и обнюхают его. Вдруг им что-то не понравится?

«Просто не провоцируй их», – успокоил он сам себя.

– Привет. Меня зовут Эрик, – произнес он неуверенно. Ему нужно было что-то сказать, чтобы избавиться от этой неловкости, вызванной пристальным собачьим вниманием.

Ему показалось, или на морде рыжего пса появилось выражение, которое возникает на лице человек, который слышит что-то банальное?

Серый маламут по кличке Маламут поднялся и подошел к Эрику. Парень вжался в спинку кресла, когда пасть с огромными зубами оказалась совсем рядом с его левой рукой. И окаменел, пока пес внимательно обнюхивал её. Ткнул носом в рукав свитера, и Эрик зачем-то подтянул его, открывая сизые гематомы.

– Это просто синяки, – почему-то оправдался парень перед Маламутом. Пес дернул ушами и облизал его руку до самого локтя.

– Щекотно... – не выдержал Эрик, и почесал Маламута за ухом. Воодушевленный пес привстал на задних лапах, и уперся передней парню в живот, чтобы облизать лицо.

Эрика согнуло – неловкий тычок пса оказался мощнее удара Барри Роджерса, с которым он как-то подрался на баскетбольной площадке. Потом Маламут вернулся к Хоро, и Эрик кое-как восстановил дыхание к моменту возвращения Лили с кухни.

– Подружились? – с улыбкой спросила она, ставя поднос с чашками на журнальный столик. Кроме чая она принесла еще и печенье.

– Да... – ответил смущенный Эрик. – Зачем вы позвали меня, мисс Саргас?

– Просто Лили, Эрик, – ответила девушка. – Я знаю, что мать избивает тебя.

Правая рука дернулась от неожиданности, он пролил горячий чай на ковер и обжёг пальцы.

Лили подала ему салфетку.

– Больно? – участливо спросила она. – Не переживай за ковер.

– Не сильно, – ответил Эрик. Он хотел добавить «Я привык», но вовремя прикусил язык. – Кто вам сказал?

– Сложно не услышать, как ребенка бьют деревянной скалкой, – ответила Лили спокойным голосом. – И как мать оскорбляет его. А у Хоро и Маламута хороший слух.

– Вам собаки сказали? – улыбнулся Эрик.

– Да, – с серьезным видом ответила Лили. – А еще они сказали мне, что ты лучший ученик в школе. И лучший игрок в баскетбольной команде. И при этом самый младший.

Эрик только пожал плечами в ответ. В свои двенадцать в нем было пять футов и девять дюймов. Достаточно было просто проявить немного интереса к баскетболу, чтобы попасть в команду.

Он и мисс Лили были одного роста.

– Мистер Сорбек, – догадался Эрик, складывая два и два. – Это он вам сказал.

Мисс Саргас знала, что тренер сегодня рано уйдет домой. Значит, они общаются. Тренер не мог не похвастаться таким учеником как он. Учителя любят хвастаться Эриком.

И он мог рассказать Лили о его проблемах.

– Нет, не он, – возразила девушка, отпивая из своей чашки.

А потом она поняла.

– Подожди... Учитель знает о том, что творит твоя мать?

Эрик кивнул. Сложно скрыть регулярно возникающие следы от побоев, когда ты играешь в баскетбол в открытой майке.

– Но... Почему он молчит?

Эрик пожал плечами, хотя на самом деле знал ответ. Мистер Сорбек жалел его мать. Эрик исправно посещал школу и играл в баскетбол даже после особенно жестоких побоев. После них оставались только синяки. Это никак не сказывалось на его поведении и успеваемости. Эрика ставили всем в пример, он был добрым и отзывчивым. Так что если воспитательные методы, которые Элеонора применяет к сыну, работают, и он при этом не жалуется, то стоит ли лезть в чужую семью?

– Кто еще знает об этом, Эрик? – спросила Лили, ставя чашку на поднос.

Парень задумался.

– Мистер О'Брайен.

– Кто такой мистер О'Брайен? – спросила девушка.

– Он живет через две улицы. Он недавно спросил, откуда у меня синяк на лице.

– И ты ему сказал?

– Нет, – покачал головой Эрик. – Если он не знает, то и не нужно.

– Я спросила, кто еще знает, Эрик, – нахмурилась Лили. – А не о тех, кто не знает, что мама бьет тебя.

Эрик промолчал. Нужно было срочно сменить тему. Если мистер Сорбек не говорил Лили о побоях, тогда кто?

– Я слышал, как вы заходили к нам вчера, мисс... Лили, – сказал он, наконец пробуя каркаде на вкус. Ему понравилось. Незабываемый вкус. – Я уберу листья бесплатно. Мама передумает, если я ее уговорю.

– Постой, Эрик, – Лили нахмурилась. – Дай подумать. Я ведь ошибаюсь, да? Неправильно тебя поняла?

– Знаете, я вчера начал писать собственную книгу, – с воодушевлением сообщил Эрик, пытаясь справиться с подступающим к горлу комом. И услышал слабую дрожь в собственном голосе.

Лили ничего не ответила. Хоро и Маламут поднялись на лапы. У них были странные, обескураженные выражения на мордах. Чему могут удивляться собаки?

– Они все знают об этом, да? – прошептала Лили. Эрик понял, что она просто не смогла спросить громче. Голос ее тоже подвел.

– Мистер О'Брайен не знает, – упрямо напомнил парень.

Глава 3

– Но... Почему? – девушка повторила свой вопрос. – Почему всем вокруг наплевать? Должен же был хоть кто-то поговорить об этом с твоей мамой?

Эрик пожал плечами. Он не знал.

Лили откинулась на спину кресла и устало закрыла глаза. Он невольно залюбовался её изящными чертами лица. Задумчива и спокойная даже сейчас, когда её так расстроили его слова.

Потом она посмотрела на него, и Эрик впервые обратил внимание на цвет её глаз. Серо-голубые, с очень красивым рисунком радужной оболочки. Они притягивали взгляд, и он засмотрелся, потеряв осторожность. Лили тепло улыбнулась ему, и он быстро отвел взгляд.

– Где твой отец?

Эрик всегда был готов к этому вопросу.

– Он ушел, мисс Лили. Когда мне было девять. Собрал вещи и уехал в другой город.

– Он знает, что мама тебя бьет?

Эрик не знал.

Лили вздохнула. Устало потерла виски.

– Это ведь значит, что она начала бить тебя после развода?

Эрик покачал головой.

– Да. После того, как отец ушел.

Раскосые глаза Лили мгновенно вспыхнули. Расширились, словно у вышедшей на охоту кошки. Впечатление усиливал их необычный разрез, который Эрик находил неповторимым.

– Он был расстроен из-за того, что у меня не получалось играть в бейсбол, – зачем-то признался парень. – Я и сейчас играю хуже всех на улице. Не могу отбить ни одной подачи.

– Я думала, у тебя полный порядок с координацией, – улыбнулась Лили.

– В баскетболе все по-другому. А еще он был расстроен тем, что я не понимал математику. Отец закончил университет, и говорил, что если я его сын, то должен легко справляться с паршивыми дробями, – Эрик невольно сжался, вспоминая, как отец кричал на Элеонору из-за того, что он не справлялся с уроками. Неудивительно, что он ушел.

– Почему ты не злишься на свою мать?

Вот к этому вопросу Эрик был точно не готов. Как это – злиться на Элеонору? Она же его мама.

– Ну, я же... – начал отвечать он, и испугался того выражения, которое появилось во взгляде его соседки.

– Только не говори мне, – прорычала она, приподнимаясь в кресле, – что ты считаешь себя справедливо наказанным.

Маламуты Лили, которые к этому моменту снова спокойно устроились на коврике, встревоженно навострили уши.

– Но мисс Лили... – Эрик смутился. – Если бы родители не ругались из-за меня, то отец не ушел.

Девушка вздохнула. Покачала головой. А потом улыбнулась ему.

– Не думаю, что причина в этом, Эрик.

Парень упрямо промолчал.

– О чем твоя книга?

Эрика охватило запоздалое сожаление. Не стоило говорить Лили об истории, в которой пока только три страницы.

– Об отряде героев, которые собираются убить дракона, – ответил он, чуть помедлив. Лили больше не будет задавать вопросы об их семье? Это хорошо. Потому что ему все больше хотелось уйти и навсегда забыть этот разговор.

– Дракон, видимо, это заслужил? – улыбнулась девушка, и у Эрика сразу потеплело на душе. У нее была заразительная, светлая улыбка. Он еще не видел, чтобы взрослые так улыбались.

– Он сжег родной город одного из героев, и тот собрал друзей, чтобы отомстить, – объяснил Эрик.

– И как же зовут главного героя? – спросила Лили с любопытством.

– Рик, – смутившись, ответил парень. – Он воин со способностями к магии.

– Мультиклассовый персонаж, да? – улыбнулась девушка. – Он ведь человек? У меня есть знакомые полуэльфы и полуорки. Они интересные.

Эрик растерялся. Потом вспомнил, что это в Хэйвенхиле «Подземелья и Драконы» находятся под негласным запретом. А в других городах собираются целые клубы фанатов этой настолки. Может быть, именно их Лили имеет ввиду?

– Да, он человек, – ответил парень. – Но я только начал книгу, и это можно изменить.

– А кто его друзья? Остальные убийцы драконов?

– Волшебник, эльфийка и гном, – произнеся это, Эрик внезапно понял, что не слишком оригинален.

– Расскажи о них, – Лили оперлась локтем о колено, поддерживая голову ладонью.

– Волшебника Рик встретил случайно, и тот учит его магии. Эльфийка присоединилась к ним, потому что ей понравился Рик, но она в этом не признается, и говорит, что ей тоже нужно убить дракона. А гному они помогли отбиться от гоблинов, и он стал их лучшим другом.

– Наставник, возлюбленная и лучший друг, – констатировала Лили.

– Ага.

– Как их зовут?

Эрик задумался. Спутники Рика еще не появились в истории.

– Я еще не решил.

– А как они выглядят?

Парень смутился. Не отвечать же, что как волшебник, эльфийка и гном из комиксов?

– Если ты опишешь их мне, я их нарисую.

Эрик посмотрел на Лили, не веря своей удаче. Она умеет рисовать?

– Я сейчас покажу, как рисую, – девушка встрепенулась и выскочила из гостиной.

Эрик снова остался наедине с маламутами.

– И как же мисс Лили привезла вас из России? – спросил он, рассматривая их мощные лапы. – На корабле или самолете?

Собаки даже ухом не повели.

Лили быстро вернулась, и вручила Эрику целую пачку рисунков карандашом. Навскидку в ней было полтора дюйма толщины. На верхнем был изображен городской парк.

Парень поразился точности и подробности рисунка. Словно фотография. Он отложил его в сторону, чтобы увидеть второй. Байкер мчится по шоссе, выкручивая газ на полную катушку – Лили хорошо передавала динамику. На третьем было лицо незнакомой Эрику, но очень красивой девушки.

– Вы настоящая художница... – произнес он завороженно, листая рисунки дальше.

– Просто глазомер хороший, и рука твердая. Ничего особенного, – ответила Лили, не придав никакого значения комплименту. Эрик удивился. Обычно он замечал, что человеку польстила похвала, даже если он на словах не придавал значения своим талантам. Но Лили действительно верила в то, что сказала.

– Я просто рисую то, что вижу. Настоящие художники... Они рисуют иначе. У них иной взгляд на вещи. Фантазия есть. Воображение.

Эрик отложил в сторону очередной рисунок с фонарным столбом и увидел распахнутую оскаленную пасть неизвестного чудовища. Оно было настолько детально прорисовано, что казалось, вот-вот сорвется с листа офисной бумаги и откусит ему руку.

Если после этого у Лили нет фантазии, то что тогда говорить о нем самом?

– Ну так что? – спросила девушка. – Опишешь мне своих героев?

***

Наблюдая за тем, как Лили рисует, Эрик забыл о времени. И когда опомнился, на часах было уже пять.

Элеонора сейчас вернется с работы!

– Мне пора, – он начал лихорадочно собираться, отвлекая девушку от работы над бородой Клавиуса – так он решил назвать волшебника.

– Да, конечно, – Лили улыбнулась.

– Мне очень понравился красный чай, – он торопливо натянул кроссовки.

– Спасибо, я рада, – ответила она, мило улыбаясь. Маламуты стояли рядом с ней, наблюдая за суетливыми телодвижениями Эрика. Что-то странное, неправильное было в том, как Лили относится к своим собакам, а они к ней. Только что именно, он понять не мог.

– Мистер Сорбек еще неделю не выйдет на работу, – произнесла девушка, когда он уже перешагивал порог. – И меня попросили подменить его.

– Что?! – Эрик споткнулся от неожиданности и только чудом не скатился по лестнице. В в качестве чуда выступила рука Лили, схватившая его за капюшон осенней куртки.

– Вы теперь моя учительница?

– Ага, – ответила она по-русски. По-крайней мере, Эрик решил, что это было на русском. Видимо, ты означало «да».

– Мисс Саргас... – парень оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что их диалог проходит без свидетелей. – Вы ведь только наполовину русская?

Эрику нужно было спешить, но он не мог не задать вопрос, который беспокоил весь их район.

– Нельзя быть русской наполовину, – ответила Лили, улыбаясь. – Но если тебе так интересно, у моего отца была фамилия Акаяма.

Попрощавшись с Лили, Эрик перебежал дорогу – и обнаружил, что дверь открыта. А он точно запирал её перед тем, как пойти в школу.

В груди похолодело. Ладони мгновенно взмокли.

Парень переступил порог – и встретился взглядом с Элеонорой. Значит, сегодня ей тоже повезло уйти с работы пораньше.

– Привет, мам... – сдавлено произнес Эрик, видя в ее глазах свое будущее в ближайшие несколько минут.

– Я вернулась домой час назад, – ответила Элеонора холодно. Словно не замечая ужаса на его лице. – Приготовила поесть. Запеченные куриные ножки под соусом, как ты любишь. Смотрела в окно и ждала, когда мой сын вернется со школы. А вместо этого увидела, как ты выходишь из дома женщины, с которой я запретила тебе общаться. Как ты мне это объяснишь, Эрик?

«Когда ты запретила мне с ней общаться?» – хотел бы спросить он, но отчетливо понимал, чем это закончится. А в прочем... Если исход все равно будет один, то какая разница?

А потом он вспомнил.

– Мисс Саргас – наша новая учительница физкультуры. Она заменит мистера Сорбека.

Эрик не знал, спасет это его или нет. Но то, что Лили сказала ему об этом в самый последний момент, было чудом.

– Что?! – Элеонора изменилась в лице. – Комми – учительница? О чем думает мистер Скотт?

– Я пообещал ей, что уберу листья в её дворе, – Эрик решил, что сейчас самое время сообщить и эту новость. Пока Элеонора находится в полнейшей растерянности.

– Что ты сделал? – она была готова взорваться от возмущения, но именно в этот момент оно было направлено не на него.

Эрик опустил взгляд, пытаясь стать как можно меньше – уже в плечах и ниже ростом. Ему бы исчезнуть из её поля зрения... Но пока Элеонора стоит перед ним вот так, он даже снять куртку не может.

А потом выражение ее лица внезапно изменилось. Негодование и ярость сменил страх, который каким-то образом сделал Элеонору младше. Эрик увидел перед собой испуганную маленькую девочку, запертую в теле сорокалетней женщины.

– Она уже вела у вас занятия? – спросила Элеонора, пытаясь вернуть контроль над самой собой.

– Нет.

– Я позвоню мистеру Скотту и попрошу его освободить тебя от физкультуры на неделю. И ты пока не будешь посещать тренировки.

– Но мама...

– Никаких но! – взорвалась Элеонора, замахиваясь ладонью. Пощечина была привычной реакцией на его возражение. Только в этот раз она остановила свою руку.

Она никогда не останавливала удар. Замахнувшись, всегда доводила дело до конца.

Эрик ничем не выдал своего удивления. Так и продолжал сверлить взглядом пол под своими ногами.

А потом он понял. Внезапное осознание. Миг просветления.

– Я могу заниматься в свитере, мама, – произнес он неожиданно для себя. – Скажу, что в спортзале холодно.

«И мисс Саргас не увидит синяков», – он решил, что добавлять это не стоит.

– Нет... – Элеонора задумалась, а потом покачала головой. – Тебе станет жарко, ты вспотеешь и простудишься. Просто не ходи на тренировки какое-то время.

«Пока синяки не сойдут», – прочитал Эрик в ее глазах.

– Но я могу просто смотреть, как занимаются ребята? Буду просто на скамейке сидеть.

– Хорошо, – подумав, согласилась Элеонора. – Только...

«...не снимай свитер», – она не могла произнести это вслух. Мистер Сорбек никогда не задавал лишних вопросов. Эрик мог сказать ему, что просто упал, и этого было достаточно.

Элеонора понимала, что Лили такого ответа будет недостаточно.

Она не знала, что Лили уже знает.

И тут Эрик неожиданно для себя подумал о том, а знает ли Элеонора вообще о том, что всему Хэйвенхилу в принципе все известно?

Нет, это невозможно. Она должна понимать, что такое просто так не скроешь. Люди не идиоты. Рано или поздно до каждого дойдет, что Эрик неспроста падает только дома.

Глава 4

– О чем ты говорил с мисс Саргас, Эрик? – спросила Элеонора, так и не закончив предыдущую мысль. – О чем она спрашивала тебя?

Эрик не любил врать. Но и говорить всю правду совсем не обязательно.

– Она спросила, где папа, – ответил они тихо. – И рассказала о своем отце. Он японец, у него фамилия Акаяма.

– Так она наполовину японка, – хмыкнула Элеонора, расслабившись. – Как же его в Россию занесло? Или ее мать в Японию?

– Я не спрашивал, – Эрик пожал плечами. А ведь и правда, у Лили должна быть чертовски интересная биография.

– Ладно, – Элеонора уже немного теплее посмотрела на сына. – Мой руки и садись за стол.

***

Разобравшись с уроками, Эрик открыл черновик со своей историей и взял в руки черную шариковую ручку. Перед глазами стояли рисунки Лили, которые она назвала сырыми набросками, а он – шедеврами изобразительного искусства. Он мог только в общих чертах описать своих героев, а она их оживила за считанные минуты. И изобразила именно так, как он сам себе их представлял. Словно мысли читала.

Девушка пообещала закончить их до завтра, и Эрик вспомнил, что завтра ее первый рабочий день в школе. Только у него завтра нет ни физкультуры, ни тренировок.

Они будут послезавтра.

Сердце Эрика забилось сильнее.

А потом он вспомнил перемены в поведении Элеоноры. И вместе облегчения испытал странное чувство раздражения. Он не мог понять, что нет так. Она не избила его, и это хорошо, так? Более того, ужин прошел в относительно дружелюбной обстановке. Элеонора не злилась на него, не кричала и не упрекала.

Эрик понимал, что это из-за Лили. Но... как к этому следует относиться правильно?

Желая отвлечься от сложных переживаний, парень занялся своей историей. И когда вынырнул из творческого потока, на часах было уже половина одиннадцатого вечера. На столе перед ним лежала тетрадь, в которой было уже двадцать пять исписанных страниц. Странно, но он писал её немного странным, не похожим на его обычный почерком. Буквы и строчки получались ровными. Красивыми и аккуратными. Настоящая рукопись. Впечатление портили только многочисленные исправления, переписанные слова и целые предложения. Что же, без этого никак. Главное, что Рик наконец встретил Клавиуса, и они даже пережили первое совместное приключение, избавив встречного бедолагу от говорящего меча. Который перешел к Рику. Ценное приобретение, которое поможет победить дракона. В следующей главе они встретят Лунэль, но Эрик решил, что это будет уже завтра.

Ему нужно поспать. Странно, у него сегодня был минимум физической активности, но он ощущал себя невероятно уставшим. И скорее не лег, а врезался в кровать со скоростью свободного падения. То есть, упал.

И немедленно уснул. Но только для того, чтобы так же быстро проснуться. Из-за странного рокота, который заставил дрожать оконные стекла. Потирая слипшиеся глаза, Эрик вылез из-под одеяла и в одних трусах подошел к окну. Открыл его, высунулся наружу и посмотрел по сторонам. Улица была пуста. Горели фонари, лучи лунного света отражались от влажного асфальта. Светло как днем.

Рокот прекратился. Задержав взгляд на горящих окнах в доме Лили – она еще не спала, Эрик со вздохом собрался закрывать окно, но тут земля содрогнулась. Пол больно ударил парня по пяткам, и он просто вывалился из окна, рухнув со второго этажа на цветочную клумбу.

Приземление получилось болезненным, но каким-то чудом ему удалось сохранить голову невредимой. Воздух из легких вышибло, но повалявшись пару минут на хризантемах Элеоноры, Эрик встал на ноги и обнаружил, что в принципе отделался легким испугом.

Ударило второй раз. На этот раз парень удержался на ногах, радуясь тому, что босые ноги не скользят по влажной траве. С запада, вслед за громоподобным звуком удара, налетел резкий порыв ветра, который растрепал короткие волосы Эрика.

Парень осторожно подошел к дороге. Их улица была длиной в полторы мили и вела с запада на восток, так что он может и увидеть источник шума. Странно только, что никто больше не проснулся и не вышел из дома посмотреть, что происходит. Даже Лили.

Ударило в третий раз. Эрик как мог пытался рассмотреть, что происходит в западном конце улицы, но видел только стройные ряды уличных фонарей. Если там что и было, то это надежно скрывал ночной мрак.

А потом он заметил движение. Только между домов, а над ними. Что-то двигалось. В небе.

Или само небо.

Эрик протер глаза. То, что они ему показывали, не могло быть правдой. Потому что если верить им, то над городом возвышался настоящий колосс. Гигант в железной броне, вооруженный мечом и щитом. И крыши домов не доставали ему даже до колена.

Гигант сделал шаг – и раздался очередной удар.

Эрик слышал его шаги.

Самым пугающим было осознание того, что великан не добрался до черты города. С каждым шагом он становился все больше и больше, и парень никак не мог определить его истинные размеры. Триста футов? Пятьсот? Тысяча? Воображение отказывалось признавать существование такого монстра в действительности.

А потом гигант прыгнул. Высоко, выше собственного роста. И Эрик понял, что он летит прямо на него. Огромное тело странной формы – гигант оказался кентавром, только вместо конского туловища у него было кошачье – своей тенью накрыло весь Хэйвенхил, и бежать от него было просто некуда. Эрик ясно видел, что правая передняя лапа чудовища размером с целый квартал опускается именно на него. И успел только вскрикнуть и закрыть глаза.

Ударило. Совсем рядом – парня с головы до ног осыпало водяной взвесью и мелким крошевом. Эрик открыл глаза и увидел, что гигант приземлился посреди улицы, проломив лапами асфальт. Он резко уменьшился, и теперь был просто размером с дом. Его тело покрывала броня из темного металла, которая, казалось, росла прямо из кожи. Голову закрывал рогатый шлем с глухим забралом.

Гигант медленно обвел взглядом улицу и заметил Эрика.

– ТЫ, – он направил на парня острие своего меча длиной в добрые пять ярдов, – ГДЕ ОНА?

– К-кто?.. – Эрик начал медленно пятиться к дому. Старался не делать резких движений, осознавая при этом всю тщетность своих усилий.

– АЛАЯ КОРОЛЕВА, – громоподобный голос гиганта не просто оглушал. Это было похоже на удары многотонного железного молота, который бил сразу по всему телу.

Хуже всего было понимание, что он не кричит, а просто говорит. А его крик просто убьет на месте. Превратит человека в кровавую пыль.

– Я не знаю, кто это... – Эрик внезапно осознал, что врет.

Он знает.

Гигант с кошачьим телом, из которого растет человеческий торс, тоже это понял. Сделал в сторону Эрика шаг, потом второй. Парню нужно было бежать, но он не знал, куда. Не домой же: чудовище развалит его словно карточный домик. Поэтому он просто стоял и смотрел, находясь в странном оцепенении. И когда гигант схватил его своей рукой, покрытой железной чешуей, проснулся.

Несколько секунд понадобилось на осознание того, что это был только сон. С бешено колотящимся сердцем Эрик сел на край кровати, сжимая колени пальцами. Слишком реально. Слишком по-настоящему. И с нервозной быстротой бросился к окну.

Целый асфальт перед домом подтвердил, что ночной гигант ему только приснился. Но на всякий случай Эрик проверил тело на предмет неучтенных пятен уличной грязи, уделяя особое внимание стопам.

Чисто.

– Эрик, ты опоздаешь в школу! – донесся из-за двери крик Элеоноры, и парень посмотрел на часы. Двадцать минут восьмого!

Сборы получились торопливыми. Эрик не любил спешку, потому что после нее всегда оставалось ощущение того, что он что-то забыл. И как правило, это чувство не было беспочвенным.

Все раздражение из-за позднего подъема улетучилось, когда он вышел из дома – и увидел Лили, которая тоже как раз вышла и запирала свою дверь на ключ.

Они пойдут в школу вместе.

Глава 5

– Доброе утро, Эрик! – улетев всеми мыслями в радужные облачные дали, Эрик совсем забыл поздороваться, и Лили сделала это первой.

– Доброе утро, мисс Саргас, – ответил он, помня, что она теперь его учитель, так что никаких «Лили» даже по ее собственной просьбе.

Видимо, она уловила его решительный настрой на этот счет, и не стала ничего говорить. Только улыбнулась ему, и они вместе отправились в школу.

– Я дорисовала твоих героев, – произнесла она, переступая через лужу на тротуаре. – Покажу после уроков, – она хлопнула по своей сумке, указывая, где именно находятся заветные иллюстрации.

– Спасибо, мисс Саргас, – ответил парень, стараясь не разглядывать ее как идиот. В первый рабочий день она решила выйти в потрясающем спортивном костюме черного цвета, который выглядел дороже смокинга. Таких Эрик никогда не видел, и логотип был ему незнаком. Как и язык надписей. Точно не кириллица и не японские иероглифы.

А еще костюм подчеркивал её фигуру.

«Парню с ума сойдут, – отрешенно подумал он, стараясь не зацикливаться на тонкой талии мисс Саргас. – А девчонки изойдут от зависти».

– Как теперь Хоро и Маламут будут без вас целый день? – спросил он, вспомнив о собаках.

– Они у меня самостоятельные ребята, разберутся, – улыбнулась Лили. – Написал вчера еще что-нибудь?

Эрик представил, как маламуты разбирают дом Лили в ее отсутствие. Они были достаточно массивными для того, чтобы пройти сквозь запертую дверь, не встретив особого сопротивления.

– Да, – они свернули на главную улицу, пересекавшую город с севера на юг. – Немного...

Странно, он ведь хотел похвастаться тем, как много вчера успел написать. Вспомнил о своем сне и понял, что хочет рассказать о нем. С другой стороны, что удивительного в том, что он увидел во сне фантастического монстра после того, как весь вечер проработал над фэнтези? Конечно, было бы логичнее, приснись ему эльфы и волшебники, но что есть, то есть.

– А я смогу почитать? До того, как ты ее допишешь?

Эрик представил, как Лили листает его черновик с многочисленными исправлениями, и покачал головой.

– Она ведь еще не готова...

А потом вспомнил, что она вообще-то рисует ее. И ему стало стыдно.

– Да, конечно.

– Отлично! – она радостно улыбнулась.

До школы оставалось пройти еще пять минут.

– Мисс Саргас... – Эрик мялся, не зная, как правильно сформулировать вопрос. – А почему вы приехали к нам?

На самом деле он хотел спросить, на что похожа жизнь в России, но не решился.

Лили задумалась.

– Это на самом деле сложно объяснить, – ответила она, смущенно улыбаясь. – Но если по-простому – мне стало интересно. Я много читала и смотрела о... – девушка почему-то запнулась, но продолжила:

– …об этой стране. Захотела все увидеть своими глазами.

– И все так, как вы себе представляли? – спросил Эрик. Он понятия не имел, как в России представляют Штаты. Если примерно в таком же ключе, как в Штатах представляют Россию, то ему страшно даже спрашивать, каким был образ его родины в ее глазах до приезда.

– Да, – ответила Лили. – Все так, как я себе и представляла.

– Значит, русские знают о нас больше, чем мы о них? – удивился Эрик.

– Э-э... – Лили не просто смутилась, а растерялась. – Понимаешь... Я просто много общалась дома с американцами.

О чем мог подумать Эрик, глядя на то, как девушка из России увиливает от подобного ответа?

Только об одном.

– Ты ведь сейчас подумал о том, что я русская шпионка? – Лили не могла не рассмеяться. И он вместе с ней.

– Если бы вы были шпионкой, то подготовились к ответам на такие вопросы, – ответил он, уже видя крышу школы. – Вы больше на инопланетянку похожи.

Под кроссовок Лили попал особо мокрый опавший лист, и она подскользнулась. Удержала равновесие и прижала к груди сумку, которая едва не вылетела у нее из рук.

– Или путешественницу во времени, – Эрик тут же задумался о том, почему ему в голову пришла такая мысль.

– Почему? – спросила Лили с любопытством.

– Вы просто не такая, как все, – парень пожал плечами. Он всегда так делал, когда говорил очевидные вещи. – И не потому, что русская. Мистер Андерсон говорит, что все люди одинаковые независимо от их гражданства, расы и вероисповедания. Америка стала домом для людей со всего света, так что здесь это заметить проще всего – то, что человек не такой, как все остальные, не потому, что он китаец или католик, а потому, что у него в голове все немножко иначе. Поэтому он будет выделяться и на фоне таких же китайцев-католиков.

– Интересные вещи говорит твой мистер Андерсон, – Лили засмотрелась на фасад приближающейся школы, и потому ее ответ прозвучал несколько рассеяно. – Похоже, он разбирается в степенях человеческой странности.

– Да, – кивнул Эрик. – Он мне сказал, что я самый странный парень из всех, кого он видел за свои семьдесят лет. Словно меня инопланетяне подкинули.

Лили коротко рассмеялась и посмотрела на него с необычной теплотой.

– Нет, Эрик, тебя инопланетяне не подбрасывали.

***

Эрик не удержался и все-таки заглянул в спортзал между вторым и третьим уроками. Лили усердно гоняла пятиклассников, подстегивая их безобидными колкостями. Как парень и ожидал, от нее никто не мог отвести взгляд – в том числе директор школы, который, видимо, посетил ее занятия под предлогом проследить за тем, как новенькая справится со своими обязанностями. Лили его не стеснялась совершенно.

Эрик в принципе впервые видел, чтобы кто-то вел себя настолько уверенно под прицелом десятков глаз. Она была... незыблема. Как скала. И при этом подвижная, как река. И легкая как ветер. Она словно родилась для того, чтобы управлять людьми.

Словно королева.

«АЛАЯ КОРОЛЕВА», – Эрик вздрогнул, когда в голове как наяву прозвучал голос гиганта из сна. И отошел от двери в спортзал.

Вернувшись в класс, он сразу ощутил на себе пристальный взгляд Нэнси Смит. Она ждала от него свое сочинение по литературе, которое нужно сдать в понедельник.

Сегодня был четверг.

Эрик старательно игнорировал девчонку. Он сразу решил, что напишет работу на выходных, так что не чувствовал себя виноватым за задержку. А вот она, видимо, считала иначе. Потому что как еще объяснить то, что она внезапно оставила свою заднюю парту и согнала с законного места сидящего за Эриком Боба Джонса, едва ли не пинком отправив его восвояси. Учитель задерживался, так что пожаловаться было некому.

– Тебе больше не нужен двадцать седьмой номер? – Нэнси пнула его стул. – Где сочинение, Лебовски?

– Разве сегодня понедельник? – Эрик парировал заготовленным ответом.

– Нет, но он скоро наступит. Эй, повернись, когда с тобой говорят. Тем более девушка.

Эрик раздраженно обернулся и увидел возмущенно-обиженное лицо Нэнси. Она нервно крутила пальцами кончики волос, собранные в хвост.

Он находил ее самой привлекательной девочкой в классе – и это при том, что она сама старательно избегала подчеркивать свою женственность как другие двенадцатилетки. Ходила в школу исключительно в драных джинсах и растянутом свитере, и принципиально не пользовалась косметикой. Не то чтобы другие девчонки ею усиленно пользовались – двенадцать лет все-таки, а не четырнадцать, но Нэнси даже не обсуждала девичьи темы. Розовый цвет бесил ее сильнее, чем быка красный, она закатывала глаза при виде обычного бантика. Эрик как-то спросил ее, почему она ходит с длинными волосами, на что получил возмущенный ответ: «У Дэйва Мастейна длинные волосы! Он, по-твоему, похож на девчонку?»

Эрик не знал, что за тип этот Мастейн, поэтому в тот раз промолчал. Уяснил только для себя, что Нэнси не побрилась налысо только потому, что вопрос длины волос для нее не является критерием полового самоопределения.

А так она косила под мальчишку. И не просто мальчишку, а самого настоящего школьного хулигана. И вот это и смутило Эрика: она обвинила его в том, что он проявил недостаточно уважения к девушке.

– Я принесу сочинение в понедельник, – ответил парень.

– Моя мама узнала о этом долбаном задании, – проворчала Нэнси. – Она хочет увидеть, как я над ним работаю. А я не хочу писать о том, как прекрасен долбанный Хэйвенхилл осенью, потому что он ни хрена не прекрасен. Лебовски, ты или приносишь это долбанное сочинение завтра, или забудь про № 27, усек? Потому что мне придется написать эту хрень на выходных самостоятельно.

Это полностью меняло дело.

Эрик вздохнул.

– Хорошо, я принесу его завтра.

– Умница, мой мальчик, – Нэнси отправила ему воздушный поцелуй. – Кстати, тебе уже лучше?

Эрик не сразу понял, о чем она. Он услышал оттенок заботы в ее голосе?

– Ты о чем? – осторожно уточнил он.

– О твоих синяках, дубина. Ты вчера ходил как деревянная кукла. Хочешь, я напишу анонимку в соцзащиту штата?

– О чем ты? – Эрик старательно изобразил искреннее удивление. И лихорадочно воскресил в памяти вчерашний день, пытаясь понять, могла ли Нэнси увидеть синяки.

Нет, не могла.

– Не прикидывайся дураком, – Нэнси вздохнула. – Все знают, что твоя мамаша чокнутая. Она бьет тебя едва ли не каждый день. И вчера ты пришел в школу избитый. У тебя рука еле двигалась.

– С моей рукой все в порядке, – мрачно ответил Эрик.

– То, что ты прячешь синяки под длинными шмотками, еще не значит, что их нельзя заметить иначе, – фыркнула Нэнси. И неожиданно схватила его за руку, задирая рукав свитера.

Эрик выдернул руку, молниеносно возвращая рукав на место.

А потом медленно задрал его обратно, не веря своим глазам. Увиденное ошарашило его куда больше, чем саму Нэнси, которая ожидала увидеть россыпь гематом на коже.

Синяки исчезли. Его кожа была совершенно чистой.

– Ты что творишь? – возмутился он запоздало.

Нэнси растеряно открыла и закрыла рот. Ей было нужно время, чтобы найти подходящий ответ.

– Эй, Смит, ты стягиваешь свитер не с того края, – сидящая на соседнем ряду Джейн Фокс противно захихикала, переглядываясь с подружками. Все это время они наблюдали за перешептывающимися одноклассниками, о чем тем не следовало забывать.

– И вообще, надо начинать со своего, – поддержала подружку Бекки Робинсон. Хихиканье стало громче, распространяясь по классу. Эрик не сомневался, после этого урока оно расползется по всей школе.

– На что ты намекаешь? – Нэнси очень старательно изобразила, что ее задели слова Бекки.

Эрик напрягся. Это было не к добру.

– На то, что нужно держать свои гормоны в узде, милочка, – Бекки не прекращала хихикать. Ее подружки были умнее, поэтому уже заткнулись. – Я понимаю, Эрик красивый парень, но ведь не перед всем классом же... АААА! – она так увлеклась, что не заметила, как Нэнси стремительной пантерой выскочила из-за парты и схватила ее за косу. – Ты что дела...

Нэнси резко и коротко ударила Бекки в нос.

– Нэнси Смит! – Судьбе было угодно, чтобы мистер Стэк зашел в класс именно в этот момент.

Глава 6

Нэнси с отвращением отбросила косу Бекки и отошла от девочки, не обращая внимания на её плач. Пострадавшая зажимала нос двумя руками, по пальцам текли кровь и слезы. Ее подруги смотрели на хулиганку со смесью ужаса и возмущения, но никто не двинулся с места. Мистер Стэк торопливо пересек класс и замер в нерешительности – видимо, ему хотелось схватить Нэнси за шиворот, и оторвать ладони Бекки от лица, чтобы оценить масштаб повреждений.

– Что здесь произошло? – спросил он наконец.

– Нэнси приставала к Эрику, а потом ни с того ни с сего ударила Бекки! – на весь класс озвучила свою версию Джейн. В целом, она была права, хотя её версия и освещала происшествие несколько... однобоко.

– Это правда, мисс Смит? – самым строгим голосом спросил Стэк, отправляя Бекки в медпункт – кровь из носа уже капала на ее голубое платье. Проводить подругу вызвалась Джейн.

Нэнси промолчала.

– Эрик, а что скажешь ты? – парень вздрогнул, когда понял, что теперь он оказался в центре внимания. Не только учителя, но и всего класса. Тупые сверла подросткового внимания впились в его спину, плечи и затылок, вызывая неприятное жжение.

– Все было немного не так... – смутившись, ответил Эрик. – Мы просто говорили с Нэнси, а потом Джейн и Бекки начали смеяться над нами, и она... – он не смог закончить фразу.

– Понятно. Подробности вы расскажете директору. Вдвоем, – Стэк с раздраженным видом ясно дал понять, что Эрику тоже придется объясняться.

***

Разбирательство длилось больше двух часов. Директор – мистер Спарк – вызвал к школу родителей Нэнси и Бекки, и Эрик испугался, что к делу будет привлечена и Элеонора. Но ей директор звонить не стал. От парня требовалось просто дать свидетельские показания в присутствии родителей девчонок, и он, сгорая от стыда, сидел между одноклассницами. Смит презрительно смотрела в сторону, Робинсон бросала на нее злобные взгляды, шмыгая сквозь ватные тампоны в распухшем носу.

– Вы немедленно исключите из школы эту бандитку! – заорала на директора миссис Робинсон, едва узнав, что случилось с ее дочерью. Она сидела рядом с Бекки и держала ее за руку.

– Иди в жопу, Клэр! – возмутилась миссис Смит, которая уже успела отвесить Нэнси подзатыльник за то, что ей пришлось отпрашиваться с работы. – Никого не исключают из школы из-за одного разбитого носа!

– Вы слышали, мистер Спарк?! – миссис Робинсон посмотрела на директора с выражением искреннего возмущения в глазах. – Она послала меня в жопу на глазах у детей! Как вы думаете, кого может воспитать эта пьющая и сквернословящая на каждом шагу дрянь?

– Дамы, прошу вас, – директор в отчаянии вскинул руки. – Мы же все вместе ходим по воскресеньям в церковь! Элли, не стоит ругаться перед детьми. Кларисса, я уверен, что в пятничный вечер ты тоже не отказываешься от банки пива. Прошу, давайте просто разберемся в ситуации. И нет, никто никого не будет исключать.

– Эта мелкая дрянь разбила моей Бекки нос! – взвилась миссис Робинсон. – Без всякой причины!

– Нэнси никогда не станет бить человека без причины, – снова возмутилась миссис Смит. – Твоя дочь ее спровоцировала.

– Элли, у Нэнси проблемы с дисциплиной, – ответил директор, сняв очки и массируя переносицу.

– И с учебой, – прогундосила Бекки мстительно. – Она пообещала Эрику заплатить за сочинение.

Эрик сам не понял, каким чудом ему удалось перехватить Нэнси, тигрицей сорвавшейся со своего места. Носок ее тяжелого ботинка пролетел в сантиметре от подбородка Бекки.

– Е...анная стукачка! – прорычала она, тщетно пытаясь вырваться из сильных рук парня. – Я тебя прикончу!

– Элизабет, если твоя дочь хоть пальцем прикоснется к моей дочери – я за себя не ручаюсь, – миссис Робинсов вскочила со стула, пряча Бекки за своей спиной.

– Нэнси, твою мать! – в изумлении, гневе и растерянности заорала мать Нэнси, вырывая дочь из объятий Эрика.

Мистер Спарк тщетно пытался успокоить присутствующих. Ситуация медленно выходила из-под контроля.

– Здрас-сте... – дверь в кабинет открылась, и на пороге в нерешительности застыла Лили Саргас, обводя присутствующих слегка округлившимися глазами. – А я не вовремя, да?

Появление девушки мгновенно отвлекло женщин от разрастающегося скандала.

– Комми? – вырвалось удивленное у миссис Робинсон. И она мгновенно заткнулась, поняв, что сказала лишнего.

– Нет, мисс Саргас, вы очень даже вовремя, – с облегчением выдохнул директор. – Дамы, познакомьтесь с мисс Саргас, нашей новой учительнице физкультуры. Сегодня ее первый рабочий день.

– Элизабет Смит, – мать Нэнси, ткнув дочь в кулаком в бок, представилась с донельзя натянутой улыбкой. – Вы ведь уже знакомы с Нэнси?

– Нет, сегодня мой первый рабочий день, – Лили очаровательно улыбнулась, а потом посмотрела на миссис Робинсон. – Здравствуй, Кларисса.

Она посмотрела на директора и пояснила:

– Мы уже знакомы.

– Это Бекки, моя дочь, – миссис Робинсон решила сгладить возникшую неловкость, выдвигая вперед свою дочь.

– Здравствуй, Бекки, – Лили поздоровалась с девочкой. – Судя по всему, завтра я не увижу тебя на своем уроке? Что с тобой случилось?

– В детстве на голову уронили, – прошипела Нэнси, с ненавистью глядя на стукачку. Мама немедленно одернула её.

Лили сделала вид, что ничего не слышала.

– У Нэнси Смит проблемы с самоконтролем, – пояснил мистер Спарк.

– И плохо поставленный удар... – пробормотала Лили, подходя к Бекки и внимательно изучая разбитый нос. – Ничего страшного, перелома нет.

– Ничего страшного?.. – хотела было возмутиться миссис Робинсон, но Лили бросила на нее внимательный взгляд, и женщина заткнулась.

– Да. Хороший повод записать обеих на бокс. Нэнси научится бить как следует, а Бекки – не пропускать такие любительские удары.

Эрик улыбнулся. К счастью, его улыбку никто не заметил.

– Мисс Саргас... – директор растерялся. – Я – да и не только я – считаю, что насилие не есть способ решения конфликта.

– Особенно такое любительское, – с серьезным видом согласилась Лили. – Подумать только, даже хрящи сломать не смогла. У нас в России никто не станет разговаривать с человеком, который не может сломать собеседнику нос.

Она не договорила и обвела взглядом вытянувшиеся лица присутствующих взрослых.

– Это была шутка.

Присутствующие не спешили ей верить.

– Но когда мне было тринадцать, я в одной драке сломала двенадцать ребер и тринадцать пальцев. Не себе.

– Мисс Саргас... – Мистер Спарк попытался напомнить, кто здесь авторитет. – В моей школе нет места ни насилию, ни разговорам о насилии. Особенно при детях. Мы собрались здесь, чтобы решить проблему, которая возникла по вине юной Нэнси Смит, и если вам больше нечего сказать...

– А Эрик здесь каким боком? – Лили перебила директора, указывая на парня. Эрик хотел бы провалиться сквозь землю, но под ногами было только два этажа и школьный подвал. Сложнореализуемый замысел. И чем больше звучало сбивчивых объяснений, причем здесь он, тем сильнее было желание исчезнуть.

– Нэнси Смит будет отстранена от занятий на неделю, – вынесл итоговой вердикт директор. – А для Бекки это будет уроком.

– Отстранена на неделю? – снова возмутилась миссис Робинсон. – Ее нужно исключить из школы!

– Клэр, если ты еще раз тыкнешь пальцем в мою дочь... – миссис Смит вся подобралась, словно кошка перед прыжком на добычу.

– Отстранена на неделю? – громко возмутилась Лили, и все уставились на нее в немом изумлении. Особенно Нэнси, которая решила было, что новая учительница на ее стороне.

– А какое наказание, по-вашему, будет приемлемым в данной ситуации? – нахмурился мистер Спарк.

– Она может ту же самую неделю после уроков мыть пол в спортзале, – предложила Лили. – Вместе с Эриком. Это будет уроком для них обоих. Вы ведь не забыли, что он согласился написать сочинение вместо другого ученика? Кстати, а где его мама? Элеонора знает о том, что из её сына подрались две девчонки?

Директор отвел взгляд.

– Я позвоню ей... потом.

– А почему бы не сообщить ей прямо сейчас? – возмутилась миссис Робинсон. – Что еще за особое отношение?

– Клэр, ради Бога, заткнись, – в голосе миссис Смит послышались звон стали и скрежет льда. – Эрик не виноват в том, что две малолетки не умеют себя вести.

– Тогда что он делает в этом кабинете? Знаете что, я тогда сама ей позвоню и спрошу, какого черта моей дочери разбивают нос из-за ее сына.

– Клэр! – Эрик впервые видел, как мистер Спарк приходит в ярость. – Ты никому не будешь звонить, – эти слова он произнес уже тише, возвращая себе самоконтроль. – Займись лучше своей дочерью, которая на кой-то черт красит губы в двенадцать лет!

– Я же тебе запретила... – миссис Робинсон в изумлении посмотрела на Бекки, которая немедленно сжалась в испуганный комочек. – Так вот почему я стала так часто терять помаду!

– Мисс Саргас, почему бы мисс Робинсон не присоединиться к мисс Смит и Эрику для уборки спортивного зала? В течение месяца? – мистер Спарк раздраженно тарабанил пальцами по столешнице.

Лили коротко пожала плечами. Она старалась сохранить невозмутимый вид, но ситуация ее явно забавляла.

– Не возражаю.

– Месяц?! – Бекки и Нэнси возмутились буквально в унисон.

«Месяц?!» – пронеслось ошарашенное в голове Эрика.

– Мистер Спарк, у меня шахматы и баскетбол после уроков... – преодолевая неуверенность, произнес он.

– Уверен, мисс Саргас найдет решение этой проблемы, – ответил директор, в упор глядя на Лили, которая посягнула на лидерство в его собственном кабинете.

Ей оставалось только улыбнуться в ответ.

Глава 7

В три часа дня все трое уже стояли перед Лили в большой спортзале, из которого она только что выпустила старшеклассников. От Эрика не ускользнуло то, какими глазами на девушку смотрели четырнадцатилетие подростки, и ощутил укол ревности.

– Я не буду мыть пол, у меня голова болит! – Бекки старательно изображала тяжелораненную, но кровь давно перестала течь, а рвущейся из нее энергией можно было заменить турбину какой-нибудь средней гидроэлектростанции.

– Тогда какого черта ты пришла? – искренне удивилась Лили. – Никто не заставлял тебя приходить мыть зал сегодня. Иди домой.

– А можно я это... – Бекки попыталась сковырнуть напольную краску носком туфли. – Просто пыль по протираю?

– Так, подожди, я не поняла, – Лили нахмурилась. – То есть убирать в принципе ты не отказываешься?

– Нет, мисс Саргас...

– Ты просто полы мыть не любишь?

Нэнси хмыкнула. Она с самым независимым видом стояла перед учительницей, пытаясь смотреть на нее сверху вниз вопреки отрицательной разнице в возрасте. Только она никак не могла определиться, как стоять – со скрещенными на груди руками или засунув большие пальцы в карманы джинс.

Бекки промолчала, пряча за спиной наманикюренные ногти.

– Но тебе и правда сегодня досталось, милая. Иди домой, – «милая» из уст Лили было настоящей усладой для слуха. Эрик совсем перестал на нее злиться из-за того, что именно она предложила и ему тоже отбывать наказание.

– Дома ее долбанутая мамаша ждет, – фыркнула Нэнси. – Она просто хочет здесь потусоваться. Тупо, домой все равно идти придется.

– Захлопнись, Нэнси.

Смит с удивлением посмотрела на Бекки, которая отважилась сказать подобное после того, как познакомилась с ее кулаком.

– Робинсон, я не поняла...

– МОЛЧАТЬ!

Эрик даже слегка присел, ошарашенный криком Лили. Человеческие легкие вообще способны производить звук подобной силы? Да она может перекричать взлетающий авиалайнер!

– Ведра и швабры в подсобке, – девушка указала пальцем на одну из дверей. – И там хватит на всех.

Бекки насупилась. Нэнси с гордым видом направилась к подсобке.

– Активнее, Смит! Раньше закончите – раньше отправитесь домой. Или ты тоже не хочешь попадаться раньше времени маме?

Эрик едва удержался от улыбки. И ему удалось сохранить нейтральное выражение лица, когда Нэнси, взбешенная подколкой Лили, резанула по нему яростным взглядом.

– Это все из-за тебя, Лебовски, – прошипела она, с силой раскрывая дверь подсобного помещения.

– Я не Лебовски. Я...

– Да мне плевать! Теперь ты будешь Лебовски! Если бы ты просто вовремя написал долбанное сочинение...

– Ничего не случилось, если бы те не полезла к нему с поцелуями на глазах у всего класса, – проворчала Бекки, выбирая швабру по руке.

– Я не лезла к нему с поцелуями! – возмущенно повысила голос Нэнси. – Что ты такое, мать его, несешь?

– То, что видела!

– Купи себе очки и носи на веревочке! Слепая овца!

– Тупая сука!

Эрик не думал, что ему придется второй раз за день хватать Нэнси за талию, чтобы защитить Бекки от печальной участи. Но к его удивлению, та и сама бросилась в драку, так что ему пришлось быстро повернуться к ней спиной, защищая уже юную Смит.

– Успокойтесь! – только и смог произнести он, не зная, что предпринять. Лили на помощь не спешила – она наблюдала за развернувшейся баталией, сидя на скамейке запасных.

– Эрик, немедленно отпусти меня! Я должна как следует втащить этой дуре!

– Возомнила себя самой крутой, Смит? Да я просто ногти накрасила!

Причем здесь ногти, Эрик так и не понял. Ситуация начинала его раздражать, но он просто не знал, что здесь можно сделать.

– Да просто опусти её, – он не заметил, когда Лили успела подойти так близко. Бекки и Нэнси мгновенно успокоились, пытаясь выравнять дыхание.

– Пусть выдергивают себе волосы и расцарапывают лица. Хоть узнают, чем заканчиваются драки. Может, тогда будут меньше в них лезть. Маленькие, мать их, леди.

Эрик послушно разжал руки. Нэнси твердо стала на ноги, развернулась в его сторону – и пнула под колено.

– Больше не смей меня лапать, Лебовски!

– Было бы что... – Бекки закатила глаза.

Нэнси свирепо промолчала.

В этот момент дверь спортзала открылась, и они увидели миссис Стюарт – школьного секретаря.

– Мисс Саргас, вас вызывает директор!

– Уже иду, – отозвалась Лили. Потом посмотрела на ребят. – Если к моему возвращению зал не станет хоть немного чище – пеняйте на себя.

– Мисс Саргас!.. – Эрик не верил тому, что услышал. – Вы не можете сейчас уйти... – он беспомощно посмотрел на Нэнси и Бекки, которые смотрели друг на друга словно две бойцовские собаки.

Но Лили только улыбнулась – и вышла в коридор.

В спортзале повисла неуверенная тишина.

– Ну вы будете драться или нет? – спросил Эрик, когда ему надоело быть готовым перехватить Нэнси, чтобы избежать членовредительства.

– Иди в жопу, Лебовски, – Нэнси отвернулась и взяла одно из пластиковых ведер.

Бекки промолчала, выбирая второе ведро и швабру. Эрику ничего не оставалось, кроме как присоединиться к ним.

Убирали спортзал молча, держась друг от друга на расстоянии. Эрик был зол на Нэнси, А Нэнси была зла на него, и они минут пять усердно драили пол, совсем позабыв о том, почему вообще здесь оказались. И напомнила им об этом сама Джейн Фокс с двумя подругами. Они зашли в спортзал, когда Бекки как раз выжимала тряпку.

– Гляньте, она реально пол моет, – с ироничной усмешкой заметила Фокс, насмешливо переглядываясь с Кэрри и Лин. Бекки была четвертой в их стайке крутых девчонок класса.

– Бек, ты в нос получила, и ты же за наказана? Вот ржака! – смех троицы напомнил Эрику веселье гиен из «Короля Льва».

– Эрик, а ты что здесь делаешь? – Джейн обратила внимание на парня. – Почему вы двое должны отрабатывать вместе с этой психичкой? Пусть сама полы драит.

Как ни странно, но Бекки ничего не ответила подругам. И Нэнси никак не отреагировала на «психичку».

Обе продолжали молча мыть пол.

– Эй, Бек, ты чего? – Джейн подошла к Бекки, оставляя грязные следы на мокрой поверхности.

– Ничего, – сдержанно ответила девочка, с особым раздражением двигая шваброй. – Не видишь, пол мою? Вали отсюда нахрен со своими грязными лапами. Перемывать еще за тобой.

Фокс на какое-то время утратила дар речи. Эрик и Нэнси тоже. Как и Кэрри и Лин. Они не подозревали, что у Бекки бывает собственное мнение. Обычно она соглашалась со всем, что говорила Джейн.

– Я смотрю, Смит тебя крепко приложила, – Фокс разозлилась. – Мы идем тусоваться с Моникой Томсон, а ты, если так хочешь, продолжай дальше изображать из себя уборщицу. Поломойка, – Джейн пнула ведро Бекки, выливая его содержимое на пол. – Эрик, пойдешь с нами?

Эрик ничего не успел ответить, потому что Бекки выпрямилась и стукнула шваброй об пол.

– Ты тоже должна мыть с нами спортзал, Джейн.

– Это еще почему? – нахмурилась Фокс.

– И в рожу тоже должна была получить ты, а не я.

Эрик бросил быстрый взгляд на Нэнси. Ты вынужденно оторвалась от уборки, прислушиваясь к разговору.

– Я не виновата в том, что ты не можешь вовремя заткнуться, Бекки, – Фокс гордо вскинула голову и отвернулась.

– А еще я виновата в том, что не сдала тебя, да? – пальцы Робинсон побелели, сжимаясь на пластиковом держаке. – Ты первая начала дразнить Смит. Кэрри и Лин тоже ее дразнили. А виноватой стала одна я.

– Иди к черту, Бекки! – громко возмутились девчонки у двери. – Джейн, пошли отсюда. Пусть остается с этими неудачниками!

Эрик замер. Его только что назвали неудачником? Члена баскетбольной команды и лучшего ученика школы?

Пора начать больше общаться с одноклассниками.

– Ты стала крайней, потому что у тебя нет мозгов, Робинсон, – прошипела Джейн невольно косясь на Эрика. Развернулась и успела сделать пару шагов в направлении выхода. А потом Бекки ловко сунула швабру ей под ноги, и Фокс упала, плюхнувшись в лужу из опрокинутого ею ведра.

– А может, тебе просто стоит самой рассказать директору, как все было на самом деле? – спросила Бекки, прижимая Джейн к полу шваброй и не позволяя подняться.

– Робинсон, ты что творишь? – Кэрри и Лин поспешили на помощь подруге, но на пути у них внезапно выросла Нэнси. Они пронзительно взвизгнули, когда Смит облила их из своего ведра. И застыли в оцепенении, глядя на стекающие с модной одежды струи грязной воды.

– Остыньте, девочки, – усмехнулась она, небрежно размахивая ведром. – Пусть леди сами между собой разберутся.

– Бек, ты за это ответишь... – шипела Джейн, пытаясь подняться на ноги.

– То есть, к директору ты не пойдешь? – уточнила Бекки.

– Да пошла ты нахрен, тупая... – завершению фразы помешал кулак Бекки. Голову Джейн резко дернуло, а губы окрасило кровью – удар пришелся по зубам.

– Сука! – Бекки вскрикнула, прижимая к груди ушибленную руку. Оглушенная и дезориентированная Джейн потерянно вращала глазами, тщетно пытаясь сфокусироваться.

Эрик, недолго думая, опрокинул на них ведро воды. Он хотел только разнять их, но адреналин в крови Бекки позволил ей вовремя отпрыгнуть. Так что под импровизированный холодный душ угодила только Джейн – проблематично увернуться, когда ты валяешься на спине после звонкой оплеухи.

Бекки бросила на парня возмущенный взгляд, потом посмотрела на промокшую до нитки Джейн – и расхохоталась.

– Вы за это заплатите, – Фокс кое-как поднялась на ноги, вытирая лицо рукавом. Эрик умудрился размыть её макияж, и теперь лицо девочки было покрыто бесформенным пятнами растекшейся туши и помады. – Вы все за это заплатите.

Потом она заметила, что ее подруги сбежали, не рискнув связываться с Нэнси. Встряхнула красивое цветастое платье и свитер, на которые вылили ведро грязной воды. Посмотрела Эрику в глаза.

Ему было искренне жаль, но вряд ли для Джейн это имело значение. Она была унижена, избита и брошена друзьями в окружении «врагов».

– Блин, Эрик, ты что наделал? – возмутилась Нэнси, оценив масштабы нанесенного Джейн ущерба. – Как она теперь домой пойдет?

– Так же, как и Лин и Кэрри, – спокойно ответил парень. – Ты их тоже водой облила.

– Так они уже свалили... Джейн, давай я тебе свой джемпер дам.

– Горите в аду... – процедила девочка – и выбежала из спортзала.

– Мое дело предложить, – Нэнси пожала плечами. – Бекки, ты чего за руку держишься?

Глава 8

– Болит, – сдавленно ответила Бекки, продолжая баюкать кисть правой руки.

– Дай посмотреть, – Нэнси бесцеремонно схватила одноклассницу чуть выше запястья, и не обращая внимания на ее протесты изучила поврежденные пальцы. – Дура, ты большой палец вывихнула! Тебе к медсестре надо. Опять.

– Если вы думаете, что спортзал станет чище, если превратить его в бассейн, то мне придется вас разочаровать.

Эрик, Нэнси и Бэкки синхронно подпрыгнули вверх, застигнутые врасплох подкравшейся Лили. Девушка с мрачным видом изучала растекающуюся по полу лужу, вода из которой как раз добралась до ее кроссовки.

– Мисс Саргас! – Бекки, уже не сдерживая слез, показала Лили опухающую на глазах руку. – Болит...

– Конечно болит, – согласилась Лили, осторожно касаясь пальцами пострадавшей кисти. – Кто так кулак сжимает, когда бьет?Кстати, это немного странный способ уговорить мисс Фокс помочь вам с уборкой в качестве половой тряпки. Я встретила ее убегающей из спортзала в самом неприглядном виде. Хорошо, что у меня оказались запасные вещи, и ей нашлось во что переодеться.

– Она первой начала, – оправдалась Бекки – и резко вскрикнула, когда Лили без предупреждения вправила её большой палец.

– Что начала? Размахивать кулаками? – мисс Саргас даже не пыталась скрыть иронию в голосе.

Бекки поникла. Здесь правда была не на ее стороне.

– А из ведра ты ее зачем облила?

– Это я, – Эрик без лишних колебаний выступил вперед. – Водой облил. Из ведра.

– За что? – изумилась Лили.

– Я хотел отогнать от нее Бекки... Промахнулся.

– Они не похожи на кошек, Эрик. Кошки милые, даже когда злятся. А выясняющие отношения девчонки – зрелище крайне неприятное. Даже отвратительное, – снисходительный тон Лили заставил Нэнси и Бекки стыдливо опустить глаза. – Поэтому я никогда не дралась с девчонками, а если и дралась, то не как девчонка. Девчонка, которая дерется с парнями как парень, только еще круче, выглядит круто, не правда ли?

Эрик не мог не согласиться. Но виду не подал.

– Сам себя не похвалишь... – Нэнси хотела просто тихо пробурчать это себе под нос, но получилось громко.

– Ты не считаешь меня крутой, Смит?

Эрик с трудом верил в то, что Лили завелась так же легко, как «Форд Мустанг» 1967 года выпуска из фильма с Николасом Кейджем.

– А вы закиньте трехочковый десять раз из десяти, тогда буду считать вас крутой, – ответила Нэнси с невинной улыбкой. – А если хоть раз промахнетесь, то освободите меня от уборки спортзала.

– Эй, мне кажется, это слегка нечестная сделка, – хмыкнула Лили.

– Вот именно, – насупилась Бекки. – Ты и так легко отделалась, а теперь хочешь вообще откосить?

Нэнси скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась. Но почти сразу бросила на Лили любопытный взгляд.

– Ну да ладно, – махнула рукой мисс Саргас. – Только слегка изменим условия. Если я не заброшу трехочковый двадцать раз из двадцати, то вы все трое будете свободны.

– Серьезно? – практически синхронно воскликнули Эрик и девчонки.

– Но если заброшу... – Лили сделал страшные глаза. – Вы будете делать все, что я скажу, до тех пор, пока работаю здесь учителем. А если нарушите договор, – девушка демонстративно впечатала правый кулак в левую ладонь. Звук получился настолько резким и громким, словно удар хлыста. Эрик дернулся от неожиданности, а Бекки и вовсе в испуге подпрыгнула.

– Вы не можете ударить ученика, – покачала головой Нэнси.

– Если бы ты была умной, Смит, то сказала бы мне об этом уже после заключения сделки, – улыбнулась Лили.

– Вы все равно двадцать раз подряд не попадете.

– Так ты согласна или нет? Сама же мне первая предложила.

Нэнси переглянулась с Эриком и Бекки.

– Я не участвую, – резко ответила Робинсон. – Отработаю наказание как положено. Пусть мисс Смит хоть ни разу не попадет, мне все равно.

Эрик с сомнением посмотрел на мисс Саргас. Интуиция подсказывала ему, что вряд ли девушка стала бы заключать такую сделку без серьезного шанса на успех. А судя по ее самоуверенному виду, Нэнси с вероятностью в 99 и 9 десятых процента вот-вот заключит сделку с дьяволом.

– А я согласен, – внезапно ответил парень. – Если промахнетесь хоть раз, я больше не буду мыть спортзал. А если попадете все двадцать, буду выполнять все ваши поручения без вопросов.

Эрику было совсем нетрудно на это пойти. Он так был готов выполнить любое задание Лили без лишних вопросов.

Нэнси как могла скрывала охватившее ее волнение, но ее дрожь уже было видно невооруженным взглядом.

– Идет, – наконец решилась она. – Но если хоть раз промахнетесь, ноги моей в спортзале не будет.

Лили улыбнулась и вытащила из мешка баскетбольный мяч. Стала у линии и небрежным броском отправила его точно в кольцо. Мяч гулко ударил о крашеный пол, отскакивая точно к ногам мисс Саргас.

– Это был пробный, он не в счет, – самоуверенно заявила Лили, откровенно издеваясь над Нэнси. – Кстати, вы не закончили уборку. Броски Бекки посчитает, у нее все равно рука болит.

– Ну уж нет, я должна все видеть своими глазами, – насупилась Смит, наблюдая за тем, как в корзину улетает еще два мяча.

Эрик поднял швабру и начал вытирать им же собственноручно разлитую лужу. Не глядя, потому что взгляд его был прикован к точеной фигуре мисс Саргас, которая раз за разом бросала мяч в корзину с методичными точностью и спокойствием. Ее словно ни капли не волновало то, что в случае неудачи ей придется объяснять, почему двое из троицы проштрафившихся учеников не отбывают положенное им наказание. Лили даже ни разу не задела мячом кольцо, слышны были только звук трения кожи о сетку корзины и звуки отскока от пола.

– И давно вы баскетболом занимаетесь? – спросила Нэнси довольно резко и громко. Как раз в тот момент, когда Лили снова отправляла мяч в полет.

Эрик нахмурился. Смит решила сжульничать?

Но рука мисс Саргас не дрогнула. Она снова подобрала откатившийся к ее ногам мячам и с улыбкой ответила, совершая следующий бросок:

– В детстве мяч мне не давался. Никак не могла попасть в кольцо, как бы не старалась. А вот попасть в лицо игрока команды соперников, да еще с противоположного края площадки, мне почему-то удавалось легко. Поэтому никто не хотел играть со мной ни в баскетбол, ни в вышибалы. И в футбол, потому что я получала красную карточку в среднем на пятой минуте игры.

– Выдавливали глаза? – с опаской уточнила Бекки.

– Что? Зачем? – изумилась Лили.

– Бек, глаза выдавливают в регби, – произнесла Нэнси, и проводила взглядом предпоследний мяч. Еще один идеальный бросок.

– А за что выдают красную карточку в футболе?

Лили впервые замешкалась, и финальный мяч полетел в корзину по более высокой дуге. Ударил по кольцу и отскочил высоко вверх.

Нэнси издала торжествующий писк и в предвкушении сжала кулаки.

Время замедлило свой бег. Эрик отстранено наблюдал за тем, как мяч на мгновение застыл в воздухе и упал обратно, чтобы снова отскочить от кольца.

Нэнси изо всех сил толкала мяч взглядом. Если бы такая штука как телекинез существовала в действительности, то, несомненно, Смит смогла бы его применить, потому в эти мгновения ее концентрация вышла далеко за пределы человеческих возможностей – так, по крайней мере, казалось Эрику.

Мяч перестал прыгать на кольце и начал кататься по кругу, по прежнему не решаясь выбрать сторону, на которую ему суждено упасть. Сделал четыре полных круга – и остановился, балансируя на краю двух пропастей, в одной из которых была свобода Нэнси, а в другой – ее вечное рабство. И его, Эрика, тоже.

Это был отличный момент подраматизировать.

Нэнси грязно выругалась.

– Мисс Смит, я вас попрошу, – возмутилась мисс Саргас. И грозно топнула ногой.

Мяч покачнулся и свалился в кольцо.

– Да как так-то, …!!!

Эрик поймал себя на мысли, что Нэнс очаровательно прекрасна, когда в бешенстве. Он откровенно любовался выражением незамутненной ярости на ее лице.

– Это нечестно! – она ткнула пальцем в сторону Лили. – Вы... ногой топнули! Если бы не это, то мяч не упал бы в корзину! Он бы так и остался торчать на кольце! Вы не попали!

– Ты хочешь сказать, что я могу топнуть ногой так сильно, что весь спортзал задрожит? – улыбнулась Лили. – Но это же круто.

– Эта старая развалина дрожит от любого чиха!

Эрик мог поспорить с последним утверждением. Здание школы было вполне крепким и надежным.

– Мне кажется, ты пытаешься съехать с темы. Я выиграла пари.

– Она выиграла пари, – подтвердила Бекки.

Взгляды трех девушек устремились в сторону Эрика. А он внезапно осознал, что если сейчас примет сторону Нэнси, то у них будет паритет мнений. Ничья.

Он посмотрел в глаза Нэнси. В них читалось обещание его личного Апокалипсиса в случае, если ей не понравится его ответ. Там, в глубине ее синих глаз пылали две крошечные Геенны Огненных.

– Мяч упал в корзину, – он пожал плечами. – Мисс Саргас победила.

Глава 9

Со школьного двора они вышли вчетвером. Эрик все ждал, когда Нэнси и Бекки отвалятся по пути и пойдут домой своей дорогой. Но они упорно продолжали следовать за ним и Лили, хотя он точно знал, что Нэнси возвращается домой одной и той же дорогой, поворот на которую компания уже прошла. О чем Эрик и решил ей напомнить.

– Дома меня ждет первоклассная взбучка, – объяснила Нэнси. – И за драку, и за домашку. Особенно за домашку. Благодарю нижайше за слив конфиденциальной информации, Робинсон, – сарказм девчонки в этот момент был на перекуре, поэтому реплике для ожидаемого эффекта не хватило фирменной смиттовской интонационной едкости.

– Всегда пожалуйста, Смит, – Бекки небрежно отбила выпад в свою сторону. – Винысвоей она не чувствовала. Или тщательно эту вину скрывала.

– Так что я лучше прогуляюсь с вами, – продолжила Нэнси. – Воздухом свежим подышу. Простужусь, слягу с температурой и благополучно сдохну.

– Но тебе перед этим все равно придется вернуться домой, – заметила Лили.

– Верно подмечено. Значит, сначала заболею, а потом уже вернусь домой. Приползу к отчему порогу и впаду в кому прямо на коврике перед дверью.

– Фу, он же грязный, – Бекки поморщилась.

– Человек не выбирает, где ему умирать, Робинсон. Поэтому всегда выходи из дома в чистых трусах.

Бледный тон кожи Бекки смыло волной алого возмущения, которое Эрик ощутил как свое собственное.

– Не твое дело, в каких трусах я выхожу из дома, Смит!

Лили прижала кулак к губам, пряча улыбку, и заметила смущение Эрика.

– Девочки! – прикрикнула она. – Леди не обсуждают нижнее белье в присутствии джентельменов!

Кожа головы Эрика вспыхнула таким жаром, что корни волос зашевелились в попытке выбраться из этой парилки.

– Да какие мы леди, – отмахнулась Нэнси.

– Говори за себя, Смит!

Эрик ускорил шаг. Бекки жила чуть дальше по его улице, так что у нее не было возможности под каким-нибудь предлогом пойти домой другой дорогой. Но если он сам пойдет быстрее, то и она, и Нэнси просто отстанут. Это было совершенно не по-джентельменски,но ему было плевать.

Лили не оставила без внимания его рывок безысходности и с легкостью догнала, оставив позади выясняющих отношения девчонок.

– Я обещала показать тебе рисунки после школы, – напомнила она, на ходу расстегивая свою сумку и вытаскивая из него альбом в красном кожаном переплете. Не замедляя шага, раскрыла его и показала Эрику портрет Лунэль на первой странице, выполненный простым карандашом.

Парень восхищенно выдохнул. Лили виртуозно работала с тенями, и рисунок казался объемным. На мгновение Эрику даже почудилось, что у эльфийки меняется выражение лица, словно портрет был живым.

А еще он не мог не обратить внимание на то, что для иллюстраций его истории мисс Саргас завела отдельный альбом. От этого становилось особенно тепло в области сердца.

Лили перелистнула страницу, и следующим он увидел нарисованного в полный рост Клавиуса. Волшебник бодро шагал вперед, неся на плече посох с навершием в виде сидящего ястреба. Остроконечная шляпа съехала на затылок. Эрик попытался рассмотреть завязки, на которых она могла держаться, но на рисунке их не оказалось. Вероятно, унести ее ветром не позволяла магия.

– Вы все это нарисовали за один вечер? – не поверил Эрик, когда следующим Лили показала гнома. При виде его тщательно прорисованной бороды в голову парня само собой пришло имя «Бруни».

Значит, его героев зовут Рик, Клавиус, Луниэль и Бруни. А как назвать дракона?

– А что это у вас? – Эрик не заметил, как их догнала Бекки. И уже слышал позади приближающийся звук свирепых шагов Нэнси.

– Я нарисовала иллюстрации к истории Эрика, – честно ответила Лили, вызывая у парня сильнейшее желание вырвать у нее из рук альбом и спрятать поглубже в рюкзаке.

– А здорово у вас это получается, – заметила Нэнси, не без труда поравнявшись с ними.Ее пышные волосы восхитительно растрепались и мягко подпрыгивали в такт энергичным широким шагам. – Лебовски, притормози! От меня все равно не убежишь. Я знаю, где ты живешь.

– Я не Лебовски, – Эрик покорно замедлил шаг.

– Какой истории? – заинтересовалась Бекки. Она и так начала смотреть на Лили с искренним восхищением после демонстрации ее феноменальной точности, а тут еще и эти рисунки... Робинсон была в шаге от нарушения второй заповеди.

– Эрик сам вам все расскажет, – улыбнулась Лили, пряча альбом обратно в сумку.

«Только под пытками», – Эрик едва не сказал это вслух.

– Сами прочтут, когда ее закончу... – пробурчал он себе под нос.

– А можно, можно еще посмотреть! – Бекки нетерпеливо запрыгала вокруг Лили, приводя ее в преступно милое смущение.

– Разве что у меня дома, – вымученно ответила мисс Саргас. – Меня там ждут две жутко здоровые и голодные псины.

– У вас есть собаки? – с еще большим энтузиазмом насела на нее Робинсон. – Обожаю собак! А какой они породы?

– Маламуты...

– Кру-утяк! Никогда о таких не слышала! Это какая-то русская порода?

– Вообще-то аляскинская...

– Но ведь Аляска когда-то была русской, – ехидно заметила Нэнси.

– Правда? – удивилась Лили.

– Гонишь, – вырвалось у Бекки.

– Историю учить надо, – назидательно заявила Нэнси и довольная вырвалась вперед, хватая Эрика за рукав и увлекая его за собой.

– Куда ты меня тащишь? – возмутился он, пока еще не делая попыток вырваться.

– К тебе домой. Давно не была у тебя в гостях, – соврала Смит.

Она ни разу не была у него в гостях.

– Не помню, чтобы тебя приглашал, – тихо возмутился парень, оглядываясь назад.

Бекки успешно отвлекла на себя внимание Лили.

– А ты пригласи, – с нажимом предложила Нэнси, вонзая ему под ребра свой острый локоток.

– Я собирался посмотреть рисунки мисс Саргас...

– Потом посмотришь, – сквозь зубы прорычала Нэнси. – Нам нужно поговорить.

– Так говори...

– Там, где она не услышит.

– Кто? – не понял Эрик.

– Робинсон, идиот!

Но по интонации Нэнси он понял, что она имела ввиду совсем не Бекки.

Что за тайны могут быть у Смит от мисс Саргас?

***

Эрик не хотел вести Нэнси к себе домой, но она не оставила ему особого выбора. Поэтому он извинился перед соседкой-новой учительницей и сказал, что зайдет к ней позже для того, чтобы посмотреть на ее работы. Лили была даже рада, потому что ей благодаря этому ей удалось сравнительно легко отбиться от Робинсон, которая уже практически навязалась к ней в гости.Она просто отправила ее в гости к Эрику вместе с Нэнси.

Перед тем, как открыть дверь отчего дома, парень крепко зажмурился. Как он объяснит Элеоноре такой неожиданный визит сразу двух девчонок? Она терпеть не может подобные сюрпризы, так что ему обязательно достанется. Потом, когда гости уйдут. До тех пор она будет сама любезность и образцовая домохозяйка.

Дверь оказалась закрыта. Элеоноры не было дома. А ведь она уже должна была вернуться.

Открыв дверь ключом, Эрик вошел внутрь и внимательно прислушался к холодной тишине дома.

– Твоя мать еще не вернулась? – догадалась Нэнси, с придирчивым прищуром изучая интерьер.

– Миленько, – не долго думая, вынесла свой вердикт Бекки, и шумно плюхнулась на диван в гостиной.

– Она уже должна была быть дома, – рассеяно ответил Эрик. – О чем ты хотела поговорить?

Нэнси красноречиво покосилась в сторону Робинсон и подала ему какой-то знак с помощью энергичной игры бровями. Жаль, что Эрик не был знаком с этим диалектом языка жестов.

– Может, предложишь леди что-нибудь выпить? – недовольно предложила Бекки.

– В холодильнике есть недопитая бутылка виски.

– Очень смешно, – надулась Робинсон. – Еще одна такая шутка, и когда ты окажешься у меня в гостях, то я случайно перепутаю сахар к чаю со слабительным.

– А кола есть? – оживилась Нэнси.

– Тебе смешать?

– Валяй, – вальяжно разрешила Смит, которая совершенно точно ни разу в жизни не пробовала ничего крепче лимонада.

– А мне можно просто колу, – Бекки посмотрела на Нэнси с изрядной долей изумления. – Если мама учует запах сегодня, мне точно крышка.

Эрик молча открыл холодильник. Интересно, Элеонора заметит, если он чуть-чуть отольет из бутылки?

– Я пошутила, Лебовски, – прозвучало мрачное у него за спиной, когда он оценивающе повертел бутылку виски в руке.

– Ты на вопрос не ответила, – Эрик извлек из холодильника колу и разлил ее по стаканам.

– Не при Робинсон, – шепотом ответила Нэнси.

– Ты решила мне в любви признаться? – решил пошутить Эрик, за что тут же получил пинок под колено.

– Если я вам мешаю, то могу свалить, – понимающе отозвалась Бекки, от которой не укрылась их возня у холодильника. – Голубки.

Нэнси покраснела. Выхватила у Эрика стаканы с колой и отнесла их к Робинсон.

– Ты умеешь хранить тайны, Бекки? – спросила она, протягивая запотевший стакан.

– Нема как могила, – Робинсон попыталась взять стакан, но Нэнси не спешила разжимать свои пальцы.

– Это очень серьезно, Бекки. Секрет правительственного уровня. Если ты кому-нибудь разболтаешь, то исчезнешь. Никто никогда не найдет твое тело, в архивах не останется ни одной записи о тебе, даже твоя родная мать забудет, что рожала тебя на свет.

– Это не смешно, Смит.

– А я тебя не смешу.

– Тогда у тебя проблемы с башкой.

– Нет, – Нэнси покачала головой. – Наоборот, они у вас. Потому что вы оба за каким-то чертом все еще не поняли, что Лили Саргас – инопланетянка.

– Она русская, – поправила ее Бекки.

– Наполовину, – уточнил Эрик.

– Блин, я серьезно! – взорвалась Нэнси. – Она совершенно точно не человек! И даже если она не инопланетянка, то какой-нибудь суперробот из будущего. Или мутант.

– Как в комиксах?

– Как в комиксах.

– Может, тогда она супергерой? – наивно предложила Бекки.

– Супершпион.

– Из России.

– Он не из России, – категорично заявила Смит.

– Это почему еще?

– Она не знала, что Аляску купили у русских.

– Я тоже не знала.

– Потому что ты тупая, Робинсон. А она...

Нэнси не успела договорить – Бекки выплеснула ей в лицо свой стакан с колой.

– Черт, – Смит раздосадовано утерлась рукавом. – Ладно, я это заслужила. Но Саргас точно инопланетянка. Потому что даже если бы она была роботом из будущего, то у нее были бы знания об истории нашей планеты. Чтобы не косячить вот так, как сегодня.

– Черт, – согласился Эрик, загипнотизированный пятнами колы на бежевом ковре. Элеонора убьет его.

– Ты веришь в это потому, что она забросила двадцать из двадцати? – реакция Нэнси произвела на Бекки должное впечатление. Если человек продолжает стоять на своем после того, как его с ног до головы облили ледяной колой, то это повод прислушаться внимательно к его словам.

– Человек способен на всякое, – туманно ответила Нэнси. – Но она еще и рисует как Леонардо да Винчи. Не может быть у человека столько талантов сразу. Эрик, что скажешь? Она твоя соседка, ты ее чаще видишь.

Эрик промолчал. Он обкладывал пятна пролитой колы салфетками.

– Лебовски!

– Вам пора домой, – парень выпрямился и весьма решительно шагнул к Нэнси. – Сейчас.

– Эй, не кипятись... Я тебе сейчас помогу, – Смит выхватила у него из рук пачку с салфетками.

– Сначала со свитером свои разберись, – нехотя сдался Эрик. – Он мокрый.

– Ага, точно, – Нэнси без долгих раздумий стянула с себя свитер, оставшись в в черной футболке с белым скалящимся черепом. Кола добралась до принта, испачкав его бурыми пятнами.

Эрик поймал себя на мысли, что это самый неудачный момент для возвращения Элеоноры.

– Ванная там, – он махнул рукой в нужном направлении.

Глава 10

-- Прости за ковер, – Бекки взяла пачку салфеток, небрежно брошенных на диван Нэнси, и неуверенно мяла их в руках. Она хотела помочь Эрику устранить разведенный беспорядок, но ей мешало необъяснимое смущение. – Я сама все объясню твоей маме.

– Не стоит, – Эрик вдавил пористую бумагу в последнее оставшееся мокрое пятно. Теперь, когда полумеры приняты, можно идти за порошком и губкой.

– Это правда, что твоя мать бьет тебя? – спросила Робинсон, прекрасно зная ответ.Поэтому Эрик не стал на него отвечать.

– Ты третий в рейтинге успеваемости школы. Учителя ставят тебя в пример. И родители...

Парень с удивлением посмотрел на одноклассницу. Что, правда?

– Да, – подтвердила Бекки, и Эрик понял, что произнес это вслух. – И я не думаю, что ты так здорово учишься только потому, что тебя лупят как собаку.

Эрик поднял голову и очень внимательно посмотрел на девчонку.

– Ну, так Джейн говорит... – Бекки отвела взгляд. – И моя мама. Еще говорит, что ты такой странный, потому что тебе по голове часто прилетает.

– Это бывает только случайно, – соврал Эрик.

Бекки нервно смяла салфетки в комок.

– Я слышала о парне, которого постоянно бил отец. Он не выдержал и застрелил его.

– Жаль парня. Но Элеонора не станет в меня стрелять. Она против второй поправки.

– Ты не понял, это сын застрелил отца... Ты называешь маму по имени?

Эрик поморщился. Сболтнул лишнего. Опять.

– Я люблю маму.

– Ты не пробовал... с кем-нибудь об этом поговорить? – Бекки неожиданно для него накрыла его ладонь своей.

Эрик вздрогнул. Прикосновение оказалось очень мягким и теплым. Нежным. Момент портил только избыток сочувствия в голосе Робинсон. Он не хотел, чтобы его жалели словно побитого щенка.

Впрочем, это слишком близко к истине.

Входная дверь резко открылась. Элеонора вернулась.

Бекки подскочила так резко, словно ее застали на месте преступления. Эрик выругался сквозь зубы.

Как же не вовремя!

– Эрик? У нас гости? – Элеонора едва не поставила мимо стула пакет с продуктами. – Ты привел подружку?

Парень был сбит с толку странной смеси раздражения и радости в голосе матери.

– Привет, мам...

– Здравствуйте, миссис Андерсон, – побледневшие губы Бекки совершенно ненатуральным образом растянулись в спонтанном марш-броске к покрасневшим ушам. И Эрику внезапно стало крайне интересно, как Робинсон будет говорить с Элеонорой после все того, что уже успела ему сказать. Станет ли он свидетелем очередного парада лицемерия?

Конечно же станет.

– Тебе нужно было предупредить меня, – Элеонорабыла уже на полпути к ванной, когда Эрик понял, что произойдет через несколько секунд. – Я бы испекла пирог и сделала уборку. Ты представишь мне эту юную леди или так и будешь изображать вождя краснокожих?

– Это я, миссис Андерсон, – ответила Бекки, которая по будням дважды в день проходила мимо окон их дома по пути в школу и обратно. – Бекки Робинсон.

– Прости, милая, я тебя не узнала, – Элеонора повернула ручку двери в ванную и потянула ее на себя. – Вы сидите в темноте. Твою мать!

Мать Эрика резко захлопнула дверь обратно и в изумлении повернулась к нему и Бекки.

– Что в нашей ванной делает полуголая девчонка?!

– Нэнси Смит, мэм, – Нэнси с подчеркнутым достоинством вышла из ванной, расправляя несуществующие складки свитера с мокрыми пятнами. – Я чистила одежду, мэм. Мне свитер кола попала, добралась до футболки, поэтому мне и ее пришлось снять, чтобы...

– Дверь в нашу ванную запирается на защелку, – холодно перебила ее Элеонора. – Тебе следовало ей воспользоваться.

– Извините, мэм, – черты лица Нэнси сохраняли невозмутимость, но вот сама кожа пылала ярким багрянцем.

– Прости, мама, я не успел тебя предупредить, – Эрик наконец вспомнил, как пользоваться голосовыми связками.

– Это уж точно, – практически рявкнула Элеонора, заскакивая в ванную и запирая за собой дверь.

Нэнси, спрятав руки за спиной, медленно дошагала до Эрика и Бекки. Она больше не скрывала своего смущения и избегала смотреть им в глаза.

– Ты там что, ванну планировала принять? – процедила Бекки. – Не слышала, как она пришла? Чем ты там вообще занималась? Что, так сложно было быстро одеться?

– Запаниковала, – кротко оправдалась Нэнси. – Запуталась в лифчике.

– О Боже... – Робинсон закатила глаза.

– Вам пора домой, – мягко произнес Эрик, преодолевая искушение прямо сейчас вытолкать их обеих за дверь.

– Ну уж нет! – вскинулась Нэнси. – После такого позора я просто так не уйду.

К моменту выхода Элеоноры из ванной девчонки сидели на диване, пытаясь наладить безмолвное общение с помощью красноречивых взглядов, а Эрик заканчивал разбирать продукты пакете. Судя по трем сортам сыра и лимону, она планировала произвести впечатление своей готовкой. Интересно, на кого? Очевидный вариант – Ника – он отмел сразу. Для него Элеонора могла расстараться максимум на небрежно нарезанный салат, ограничиваясь доставкой еды.

– Как дела в школе?

– Мы с Бекки подрались из-за Эрика, и мисс Саргас в наказание заставила нам отмывать спортзал, – без лишних предисловий сообщила Нэнси, улыбаясь словно бравый ковбой на гарцующем скакуне.

– Она работает первый день и уже назначает ученикам наказание? – возмутилась Элеонора. – А как же директор?

– А он собирался всех нас троих отстранить от занятий.

– Окей... – на это Элеонора не нашла что ответить. – Теперь вы помирились и решили вдвоем зайти в гости к Эрику, чтобы... Постойте. Эрик, ты убирал спортзал вместе с ними?

– Да, – отрицать было глупо.

Элеонора поджала губы и молча ушла на кухню.

– Они уже уходят, – громко сообщил Эрик.

– Проводи их домой! На улице темнеет, девочки не должны ходить в такое время одни по улице.

Эрик молча посмотрел на Нэнси и Бекки.

– Нет, – Смит яростно покачала головой. – Представь, что скажут мои предки, когда увидят эту картину.

– Я тут рядом живу, не потеряюсь по дороге, – ответила Бекки. – Можешь со своего крыльца посмотреть, как я до своего доберусь.

– Мама сказала вас проводить, – сухо парировал Эрик.

– Нас увидят на улице вдвоем вечером и все, конец, – продолжала протестовать Смит. – Нас всем городом дружно повенчают, а предки наконец-то решатся зачитать мне лекцию о том, откуда берутся дети.

– Мы можем сначала тебя домой отвести, – предложила Бекки, демонстрируя ранее несвойственные ее цвету лица оттенки красного.

– С чего это? Ты в двух шагах от дома.

– Я же говорила, что не тороплюсь...

В этот момент задребезжал звонок престарелого телефонного аппарата на кухне, и Элеонора подняла трубку.

– Она у нас дома, – донеслось в гостиную. – Вместе с Бекки Робинсон... Да, они мне уже сказали... Сидят, общаются... Нэнси облила свой свитер колой, а так ничего такого... Да, я сейчас скажу ей... Нэнси, отец заедет за тобой через десять минут! – Элеонора прокричала это с кухни, не опуская трубку. – Я и не знала, что они дружат... Почему бы нам всем не поужинать вместе?..

– Блеск! – Нэнси с досадой стукнула кулаком по подлокотнику дивана. – Что-то они рано спохватились, я думала, у меня есть еще хотя бы час.

– Вот черт, – подскочила Бекки. – А ведь моя мама тоже сейчас может обзванивать всех знакомых! И она сначала позвонит в полицию, морг и больницу, а потом уже сюда. Чао!

В следующее мгновение за Робинсон хлопнула входная дверь, и Эрик вышел следом, чтобы добросовестно проследить за тем, как Бекки зайдет домой.

– Мы, кстати, не закончили, – напомнила Нэнси, когда они остались вдвоем. Элеонора уже не могла остановиться, сплетничая по телефону с ее мамой, так что больше никто не мог спасти Эрика от странного разговора.

– Что не закончили?

– Выяснять, с какой именно планеты Лили Саргас.

– Она обычный человек...

– Ну ты же сам в это не веришь! – едва не возопила Нэнси, но сдержалась в последний момент.

Эрик промолчал.

– Постой... – Нэнси пристально всмотрелась в его глаза, которые он безуспешно пытался отвести в сторону. – Ты что-то видел. Что-то странное.

Она подсела ближе, а Эрику было уже некуда отступать – дальше был подлокотник.

– Ничего я не видел, – запротестовал он.

– Врешь.

– Не вру...

– Врешь. Врать не хорошо, Лебовски. Мальчики, которые врут, потом долго и больно горят в Аду.

Эрик планировал продолжать держать свою крепость неприступной, но следующие слова вырвались у него сами собой:

– Сон был странный, и больше ничего.

– Сон? – Нэнси резко поскучнела. Но в следующую секунду ее глаза вспыхнули еще более ярким огоньком интереса. – Тебе снилась мисс Саргас?

– Нет.

– Ты признался ей в любви и она сказала «да»?

– Нет.

– А в чем она была?

– Мне не снилась мисс Саргас! – Эрик вспылил и вскочил с дивана. – Вообще.

– Вообще-вообще?

– Вообще, – не дрогнувшим голосом подтвердил Эрик.

– Не верю. Но, видимо, к рассматриваемому делу те сны не относятся. Парни такие парни... Так что именно странного, связанного с Лили, тебе приснилось, если ее самой в твоем сне не было?

– Не твое дело, – мрачно отрезал Эрик. Нэнси пересекла черту, и он больше не планировал с ней общаться в течение недели.

– 27-й выпуск «Хранителей Молнии», – произнесла Смит после непродолжительной ошеломленной паузы.

Эрик мысленно выругался. Он совсем забыл, что у нее есть на него рычаг давления.

– Ты отдашь его мне? – неделя молчания сократилась до минуты.

– В обмен на информацию.

– Но это же просто сон.

– К снам нельзя относиться легкомысленно, Лебовски.

– Сначала я хочу увидеть выпуск.

– Ты думаешь, я тебя кину? – оскорбилась Нэнси.

– Да. Скажешь, что это просто дурацкий сон. Так что «Хранителей Молнии» вперед.

– Хорошо. Но ты не перевернешь обложку, пока не расскажешь мне все, что знаешь, – Нэнси плюнула в ладонь и протянула ее Эрику для торжественного рукопожатия, скрепляющего договор.

Эрик с недоумением посмотрел на предложенную ему руку.

– Ты серьезно?

– Будь мужчиной, Лебовски. Брезгливый как девчонка.

– Мы не в Техасе...

Глава 11

После того, как Нэнси увез отец, Эрик поднялся в свою комнату. Хотелось есть, но он не хотел сейчас видеть Элеонору. Открыл тетрадь и поставил точку на чистом листе бумаги. Рик и Клавиус встречают Лунэль... Но сцена, которая так ясно представлялась воображением, никак не хотела оживать в виде рукописных строчек. По задумке Эрика, эльфийка сразу влюбилась в Рика, но теперь ему начало казаться, что это не слишком... реалистично. Дело было не в том, что в жизни так не бывает - Эрик верил в любовь с первого взгляда. Просто Рик не должен быть героем, в которого вот так сразу влюбляются девчонки. Он же не какой-то там мускулистый голубоглазый варвар с бронзовым загаром, а обычный парень, который совершит подвиг из необходимости. Больше некому мстить за его деревню дракону.

Но как простому смертному парню очаровать прекрасную бессмертную эльфийку? Что вообще такого особенного может быть в людях, если эльфы в плане личных качеств ничем не хуже, а в биологическом отношении лучше по всем параметрам? Не стареют и не болеют. Сильные, ловкие, быстрые, их чувства острее. А еще красивые. Некрасивых эльфов вообще не бывает. И, разумеется, они умные и талантливые. Музыка, живопись, скульптура, литература, поэзия эльфов превосходят человеческие, потому что они могут позволить себе работать над своими произведениями веками, раскрывая новые грани совершенства.

А если Лунэль будет юной эльфийкой? Никогда не покидала свой лес и тайком от родителей сбежала, чтобы посмотреть на мир за его пределами. Ей будет всего... 50 лет?

И все же даже 50 лет - это прорва времени. Эрик осуждал авторов, у которых герои прожили тысячи лет - десятки и сотни тысяч лет, порой даже миллионы - и при этом их мышление не отличалось от человека, который не разменял четвертый десяток. Чтобы достоверно описать древнее разумное существо, нужно самому быть древним разумным существом, иначе ерунда получится.

С другой стороны, Рику 15 лет, а Эрику 12. Что он вообще знает о пятнадцатилетках?

Размышления подобного рода привели парня в совершенное расстройство, и он отложил тетрадь в сторону.

Не получится из него писателя...

Раздался стук в дверь. Увлеченный решением мысленной дилеммы, Эрик не услышал шаги Элеоноры в коридоре. Она ведь могла застать его за работой над книгой! Совсем бдительность потерял.

Но с каких пор Элеонора стучится перед тем, как зайти в его комнату.

- Открыто, - ответил Эрик, смахивая тетрадь в ящик стола. Элеонора вошла в комнату, в ее руках была тарелка с бутербродами.

- Ты ничего не ел после школы, - сказала она, ставя тарелку на стол. - Перекуси пока тостами с ветчиной, а я ужин приготовлю.

- Спасибо.

Элеонора всегда запрещала ему есть в комнате. Для еды в доме было специально предназначенное для этого место, за нормальным обеденным столом.

- Когда снова решишь привести домой девочек, предупреждай заранее, - сдержанно произнесла Элеонора. - У нас сегодня такой беспорядок в доме, я чуть со стыда не сгорела.

- У нас чисто в доме, мам, - возразил Эрик. - Нэнси и Бекки сказали, что их мамам есть чему у тебя поучиться.

Разумеется, ничего подобного девчонки не говорили. Но Элеонора с ястребиным остервенением атаковала любые признаки избыточного запыления в доме, так что это запросто могло быть правдой.

- Правда? - Элеонора смутилась, и Эрик внезапно понял, что в ее голове не возникло даже мысли о том, что он может лгать.

- Да.

Бутерброды наполняли комнату раздражающе вкусным ароматом жареной ветчины, но Эрик не решался взяться за них, пока Элеонора была в комнате.

- Какая из девочек тебе нравится, Эрик? - спросила она внезапно.

- Мы просто друзья, - поспешил ответить он.

- Да, конечно, - кивнула Элеонора. - Но кто из них тебе нравится больше?

Эрик должен был ответить, что это Нэнси. Логично, ведь они уже давно общаются, а дружбе с Бекки нет даже суток, и кто знает, что будет завтра. Но Нэнси никак не может быть объектом его романтического интереса, потому что она... Нэнси. Девчонка, которые ходит с прической как у Дэйва Мастейна и плюет на ладонь перед рукопожатием. Но если он сейчас скажет, что Бекки ему нравится больше, то разве это не будет предательством по отношению к Нэнси?

Правду Элеоноре он тоже сказать не мог. Она не поймет, если Эрик признается, что ему нравится Лили.

- Нэнси, - он наконец принял решение. В конце концов, какая вообще разница, что он сейчас скажет Элеоноре?

- Смотрю, тебе нравятся девочки с характером, - Элеонора улыбнулась. И сразу нахмурилась.

Эрик понял, о чем она подумала. Точнее, о ком.

Лили Саргас тоже подходила под определение "девочка с характером".

***

Когда Элеонора ушла на кухню, Эрик снова достал тетрадь из ящика. Он собирался зайти к Лили, чтобы как следует рассмотреть ее рисунки, но решил, что сейчас для этого не самое подходящее время. Элеонора начала вести себя странно, и глупо будет провоцировать ее визитом к так не любимой ею соседке. Кто теперь знает, как она отреагирует.

Эрик снова вспомнил свой сон. Устрашающий образ гиганта глубоко врезался в его память, а стальные тиски его огромных пальцев на теле все еще казались настоящими. Если бы Эрик увидел этот сон до того, как начал работу над историей, то именно этот монстр, а не дракон, разрушил бы деревню Рика. Могучий демон в железных чешуйчатых латах, вросших в его плоть... Как бы он назвал его?

Его имя должно быть похоже на рык, и звучать как что-то мифологическое. Но не древнегреческое. И не древнеегипетское. Шумерское? Например, Эргораш. Или Ургараш. Аргараш?

Понадеявшись, что имя Ургараш еще никто не использовал в книге, Эрик остановился на нем.

Демона будут звать Ургараш. И на самом деле он не демон, а один из последних представителей свой расы. Их мир был захвачен одним из Князей Бездны, и чтобы выжить, уцелевшие в войне стали служить ему. Князь Бездны... Нэрмах? Подарил Ургарашу созданные им с помощью алхимии и колдовства доспехи, которые срослись с телом воина. Они сделали его сильнее, но при малейшем неповиновении, даже в мыслях, причиняют Ургарашу невыносимую боль. За тысячи лет службы гигатавр - Эрик так беззатейно решил назвать его расу - утратил... практически утратил свою прежнюю личность. Нэрмах приказал ему уничтожить деревню Рика, и Ургараш без колебаний исполнил приказ. Но Рик ничего не знает о Нэрмахе, его жажда мести направлена исключительно на проклятого гигатавра.

Так, стоп. Деревню Рика сжег дракон, об этом в истории уже сказано...

Но так ли сложно это изменить? О драконе было сказано всего несколько слов. Вычеркнуть и вписать вместо него гигатавра. Так просто.

Но воображение уже утягивало Эрика дальше, в историю Ургараша и Нэрмаха. Нэрмах... был человеком. Чернокнижником. Он многое узнал о Бездне - мире демонов, и научился использовать их колдовство. Нэрмах создал особый плащ из кожи невероятно древнего демона, который сделал его неуязвимым, и решил, что сам сможет стать одним из Князей Бездны - даже будучи человеком по рождению. Но для того, чтобы заполучить этот титул, соискателю необходимо было захватить целый мир и присоединить его к Бездне. Но не какой-нибудь обычный мир, населенный слабыми смертными, а планету, населенную могучими существами, которые послужат достойным подношением Бездне. И Нэрмах выбрал мир гигатавров. Когда он ступил на поверхность их планеты, его красный плащ начал растягиваться, оплетая землю и покрывая ее покровом из демонической плоти. Все, к чему она прикасалась, менялось и искажалось. Трава превращалась в железные иглы, деревья - в черные искаженные изваяния, а живые существа - в подобных демоническим тварей, послушных воле Нэрмаха. Гигатавры ничего не смогли предоставить этому колдовству, и за сотню лет алый плащ Нэрмаха покрыл собой всю планету, превратив ее в демонический мир. Его затянуло в Бездну, и Нэрмах стал одним из ее Князей. Так появился Алый Князь Нэрмах.

Эрик вернулся к главе, в которой Рик и Клавиус встречают Лунэль. Что, если она заинтересовалась его рассказом о гигатавре в железной броне? Эльфы защищают их мир от тварей Бездны, а Лунэль только теперь узнала о вторжении настолько могущественного врага. Который уничтожил всего одну деревню - и скрылся. Зачем, почему? Им придется ответить на эти вопросы.

Но как же тогда Клавиус? Он волшебник, и должен многое знать о Бездне. О том, что одному из ее князей служат измененные гигатавры. Но он ничего об этом не сказал Рику в предыдущих главах. Потому что не захотел?

У Клавиуса появилась тайна, и Лунэль сразу поняла, что он что-то скрывает. Но не стала сразу говорить об этом Рику.

Эрик отложил тетрадь и в возбуждении стал ходить кругами по комнате. История стала ярче. Сложнее. Интереснее. Появилось невыносимое желание рассказать об этом Лили.

Парень подошел к окну и посмотрел на окна дома соседки, надеясь рассмотреть в их желтых прямоугольниках силуэт Лили. Ну или хотя бы кого-то из собак.

Именно в этот момент дверь дома Лили открылась, и она вышла с Хоро и Маламутом на поводках. Пришло время вечерней прогулки.

- Ужин готов! - донесся снизу крик Элеоноры, и Эрик, еще раз бросив взгляд в окно, спустился на кухню.

***

Ужин прошел в неловком молчании. Эрик предельно осторожно обращался с запеченными крылышками в томатном соусе, а Элеонора рассеяно ковыряла салат, время от времени бросая на сына удивительно спокойный взгляды. Парню от этого было не по себе, и он как мог старался ускорить поглощение весьма недурно приготовленной курятины.

- Ты обещал мисс Лили убрать листья, - внезапно напомнила Эрику Элеонора. Парень в изумлении посмотрел на мать.

А это точно... она? Может, он сейчас сидит за одним столом с инопланетянкой, которая вытряхнула Элеонору из ее кожи, чтобы занять ее место?

Эрик постарался отогнать подальше слишком яркий образ этой сцены, достойной лучшего из фильмов ужасов. Нет никаких инопланетян, заменяющих людей. Во-первых, зачем им это? А во-вторых, если кого и подменять, то уж точно не Элеонору. Элеонора - женщина, которую инопланетяне подменят в последнюю очередь.

- Я займусь этим завтра, - ответил Эрик, прожевав кусок курятины.

- Я тут подумала, что 20 долларов - это недостаточно высокая плата за твой труд.

- Там работы на час, - соврал Эрик. Он не знал точно, в каком состоянии находится задний двор мисс Лили.

Элеонора нахмурилась. Она работала администратором в городской гостинице и получала всего 14 долларов в час. Чтобы платить за дом, ей приходилось три раза в неделю брать вечерние смены в редакции городской газеты.

- Нужно было просить 40.

- Почему ты тогда сама с ней об этом не договорилась? - насупился Эрик.

- Потому что я лично еще не разрешала ей нанимать тебя. Но ты сам пообещал ей, и я не хочу, чтобы ты выглядел как мужчина, который не держит слово. Но в следующий раз не соглашайся на двадцатку.

- Хорошо, мама.

- Когда сделаешь работу, пригласи ее к нам на ужин.

Настолько резкого разворота в отношении к Лили со стороны Элеоноры Эрик не ожидал, и непрожеванная макаронина попала не в то горло. Он закашлялся, но этого оказалось недостаточно, и воздуха в легких быстро стало не хватать.

Элеонора правильно поняла выражение ужаса в его выпученных глазах и опрокидывая стул, выскочила из-за стола, чтобы одним резким ударом кулака по спине спати сына от нелепой смерти.

- Твою мать... - Элеонора судорожно выдохнула, опираясь руками о край стола. Кончики длинный волос упали в тарелку Эрика, пачкаясь в соусе.

Эрик, тяжело дыша, медленно приходил в себя. Посмотрел на Элеонору и аккуратно отодвинул тарелку подальше от ее волос.

- Ты волосы испачкала.

Элеонора странно посмотрела на него - и внезапно резко придала к себе, глухо разрыдавшись.

- Я же тебе всегда говорила: ешь медленно, жуй тщательно, - Элеонора до боли сжала пальцами его плечи. - А если бы... если бы меня не оказалось рядом?

Эрик не стал объяснять, что вообще-то это произошло из-за нее. Впрочем, ему тоже стоит тщательнее следить за своими реакциями.

- Я пойду подышу свежим воздухом...

Элеонора не стала протестовать, и он вышел на улицу.

- Куртку накинь! - ее крик нагнал парня уже на крыльце, когда он закрывал дверь. Вздохнув, Эрик вернулся, чтобы снять с вешалки толстовку.

Осеннее солнце уже давно закатилось за горизонт, и небо усеяла серебряная россыпь звезд. Хэйвенхилл был небогат ночной иллюминацией, поэтому можно было любоваться созвездиями, не отходя далеко от порога дома. Редкие облака подсвечивало жемчужными лунными лучами, ветер стих, изо рта вырывались облачка пара - еще немного, и ударит первый в этом году мороз. Так что толстовка пришлась очень кстати.

Эрик всмотрелся во мрак улицы, надеясь рассмотреть силуэты Лили с собаками. Она гуляла с ними не меньше часа, так что все еще должна быть где-то рядом. Но пока что парню не удавалось обнаружить в потемках даже признака какого-нибудь движения. Эта ночь была безмолвной, беззвучной и неподвижной.

Эрик посмотрел на небо, и яркие звезды показались ему глазами огромных космических монстров, которые все как один смотрели на него, чтобы увидеть, что он сделает в следующее мгновение. Воображение не захотело рисовать эти сгустки жидкой космической тьмы в подробностях, но парень отметил, что они смотрят без любопытства, интереса или в принципе каких-либо чувств. Нет, их внимание было совершенно бездумным, причиной было исключительно его, Эрика, существование. Они не запоминали, не анализировали, не строили планов - потому что в отличие от смертных живых существ, у этих монстров не было плоти, нервной системы и, соответственно, мозга. А раз мозга нет, то и думать им нечем.

Но тогда почему они вообще - существа? Зачем им тогда глаза?

Эрик задумался. В его воображении начинающего писателя зарождался образ существа, состоящего из угольно-черной эктоплазмы, на поверхности которой плавали десятки белых светящихся глаз. Оно было психопаразитом и атаковало существ с развитым мозгом. Окутывало свою жертву плащеобразным телом и питалось его мыслями и чувствами.

В голову лезло название "мыслеед", но Эрик решил подобрать что-то более оригинальное и звучное.

До его ушей донесся звук шумного собачьего выдоха. Эрик повернул голову и увидел неподалеку Лили с Хоро и Маламутом на поводках. Маламут по кличке Маламут фыркнул еще пару раз и широко зевнул, сверкнув длинными белоснежными клыками.

- Решил подышать свежим воздухом перед сном? - спросила Лили, подойдя ближе.

- Рано еще спать ложиться, - насупился Эрик. Неужели соседка думает, что он укладывается спать после девяти?

Но нужно ведь как-то объяснить, зачем он стоит ночью на пороге своего дома.

- Погода хорошая.

- Да, погода отличная, - согласилась Лили.

- Завтра я займусь вашим двором, - сообщил Эрик.

- Ты так и не успел рассмотреть иллюстрации, - ответила ему женщина.

- Завтра посмотрю, - ответил Эрик. Хотя ему очень хотелось увидеть их сейчас.

- Завтра у тебя физкультура, а потом уборка спортзала, - заметила Лили. - Ты уверен в своих силах?

- Вполне.

- Ну хорошо. Тогда спокойной ночи, Эрик.

- Доброго вечера, мисс Саргас. Кстати, мама приглашает вас на ужин. Только день не уточнила.

Эрику показалось, или Маламут и правда посмотрел на Лили по-настоящему удивленным и осмысленным взглядом?

Но стоило Эрику присмотреться к псу внимательнее, как тот занялся вопросом собачьей гигиены в области под хвостом.

Эрик представил, как превратится в собаку и ему придется вылизывать себя везде, чтобы поддерживать шерсть в порядке.

Пожалуй, нет. На такое он соглашаться не будет.

- Элеонора правда это сделала? - с огромным сомнением уточнила Лили. - И сама предложила? Это не твоя идея?

- Нет, - ответил Эрик. С чего ему вообще плести такие интриги, когда можно просто без лишнего шума зайти к Лили в гости?

- Ну хорошо... Пусть называет время, и я обязательно приду.