Лихой

Глава 1

— Солнце, ты купил мне капли в нос, как я тебя просила? — прозвучал из спальни осиплый голос болеющей.

— Любимая, я взял хороший спрей, он отлично помогает! — ответил Солнце.

"Господи, ну почему он всегда покупает именно спрей? Я ненавижу спреи. После них такое неприятное ощущение в носу... Ну почему нельзя просто купить обычные капли? За что он так любит эти спреи, адовые создания?" — подумала про себя сопливая Любимая, но вслух произнесла:

— Спасибо! Ты так заботишься обо мне.

(Два месяца спустя)

— Любимая, сходи пожалуйста в аптеку и возьми что-нибудь от насморка, совсем одолел.

Любимая тоже чувствовала себя неважно, не восстановившись еще в полной мере после предыдущей болезни. В аптеке она купила капли и решила, что скажет мужу, будто бы спреев по приличной цене не было. Так и решила. Придя домой, Любимая разулась, прошла на кухню и изъяла содержимое дамской сумочки: литр молока, буханку хлеба, десяток яиц, пачку масла и пакетик из аптеки, по стоимости превышающий список продуктов минимум трижды. Противовирусное, жаропонижающее, витамины и "Риностоп", получивший в мире назальных капель статус — дешево и сердито. Любимая прошла в спальню к своему болезному супругу и победоносно вручила ему маленький флакон.

— Держи, Солнце. Спрея, как ты любишь, не было, и я взяла, что было...

Солнце как будто слегка удивился, но со вполне довольным видом принял из ее рук непривычную в этом доме вещицу. Вот уже девять лет они живут вместе, и Солнце как-то привык к странностям своей жены. Ей присуще носить хвостик, ходить вразвалку и покупать, в случае болезни, только назальные спреи. Но в этот раз она принесла ему капли. Долгожданные КАПЛИ! Как он устал от этих агрессивных брызгающих штуковин! Наконец-то можно, не раздражая нежные носовые пазухи, спокойно закапаться без дискомфорта и неприязни, вернув себе такую простую, но очень важную физиологическую способность — ДЫШАТЬ. Дышать свободно, дышать полной грудью.

Всякий раз, когда Любимая заболевала, Солнце шел в аптеку и брал какой-нибудь хороший спрей, т.к. был абсолютно уверен в том, что его жене нравятся именно они, а не капли. О, как много раз Любимая покупала вместо капель спрей, потому что была убеждена в особенной любви Солнца к этому домашнему виду мазохизма. А всё потому, что однажды, когда-то очень давно, в дом был куплен первый спрей. И оба супруга сделали для себя негласный вывод: он/она любит спреи и мне теперь придется их терпеть до скончания веков. Не ясно уже даже кто конкретно из этих двоих болел, а кто ходил за лекарствами... Ясно одно: коварная дезинформация привела к многолетним молчаливым страданиям обоих.

— Спасибо, Любимая! Хорошо, что спреев не было, я их не очень люблю...

Любимая опешила и сперва даже ничего не ответила, стараясь справиться с захлестнувшим ее удивлением. Затем перевела дух, набрала в грудь воздух и выпалила:

— Я столько лет покупала эти дурацкие гадкие спреи, потому что думала, что тебе они нравятся! Думала, что они лучше тебе помогают! Я НЕНАВИЖУ НАЗАЛЬНЫЕ СПРЕИ! ИХ ПОСЛАЛ НА ЗЕМЛЮ САТАНА, ЧТОБЫ И БЕЗ ТОГО ПОГАНОЕ БОЛЕЗНОЕ СОСТОЯНИЕ СТАНОВИЛОСЬ ЕЩЕ БОЛЕЕ НЕВЫНОСИМЫМ! А оказывается, всё это время я страдала зря? — лицо ее, будто, всё надулось и покраснело, взгляд выражал крайнюю степень раздражения, а руки сами собой тянулись к шее лежачего больного.

— Что ты кричишь на меня? Я хотел как лучше, думал, что ТЫ не любишь капли! — Солнце инстинктивно отлёг подальше от жены и прикрыл горло одеялом, натянув его до самого носа, от чего голос прозвучал глухо.

Помолчали.

— Я не знаю, какой злой гномик нашептал тебе в ухо про спреи, но давай договоримся больше их никогда не покупать? — пошел на мировую Солнце.

— Согласна. Мне следовало сразу сказать тебе о своей неприязни, а так, получается, мы оба столько лет зря мучались...

В это время где-то за шкафом домовой по прозвищу Лихой встрепенулся. Неужели его раскрыли? Он так старательно соблюдал меры предосторожности, никогда не попадался на глаза и ничем не выказывал своего присутствия... Как они догадались, что это он всё время нашептывал Солнцу и Любимой всякие небылицы друг про друга? Или еще не догадались? Домовой щелкнул кота Кайзера по уху, тот от неожиданности и обиды резко отскочил, ударился своим длинным мейн-куновским телом о гладильную доску, опрокинул ее и, одновременно с поднявшимся грохотом, вылетел из комнаты. Лихой злобно похихикал и скрылся в темном зашкафовом углу.

(Неделю спустя)

— Зая, давай зайдем в магазин? У нас дома фрукты закончились. — Нежно обнимая мужа, промурчала Любимая и уткнулась замерзшим носом в его теплую шею.

Зая был на голову выше и в два раза шире своей полторашки-жены. Оба они были людьми "аппетитных" размеров, зато веселые и без комплексов. Сколько бы не боролись они со своими дополнительными килограммами, всё равно дома откуда-то брались всевозможные газировки, чипсы, сладости и прочие недоступные когда-то в детстве излишки. Нет, нельзя сказать, что они не старались... Напротив! И Зая, и Любимая прохаживались между стеллажей супермаркетов в поисках полезных продуктов, внимательно вычитывали состав, наизусть знали самые безопасные в отношении висящих боков продукты... Но все равно на кассе в их корзине всякий раз появлялись сладкие творожные сырки, йогурты, шоколадки, печенье, кола, кукурузные хлопья и еще добрый десяток соревнующихся между собой по вредности и калорийности категорий товаров.

— Солнце, почему у нас опять полные пакеты всякой дряни? — удивленно воскликнула Любимая.

— Милая, я не знаю, это какой-то злой гномик их нам подкладывает! Иначе я не могу объяснить содержимое моего рюкзака... — ответил Солнце, и, спустя пару минут, примирительно добавил — Не выбрасывать же?

А вот шедший за ними по пятам Лихой едва не подавился батончиком, и пока приходил в себя — выронил остаток шоколадки, моментально подобранный дворнягой Кракеном.

— Кракен, фу! Брось! Выплюнь! — заругался Солнце.

— Да где он вечно берет эту гадость... Или что он там вообще жует!? Кракен, перестань! — присоединилась Любимая.

Но Кракен принялся жевать еще быстрее.

Лихой же, оправившись от неожиданного шутливого разоблачения (второго за последний месяц), довольный топал рядом, дружески похлопывая пса. Кракен хитро глянул на Лихого, но домовой не переживал: домашние коты и собаки могли его видеть, но не могли говорить. А ведь это он всё время сначала шептал главе семейства, что нужно взять большую корзину на колесах вместо маленькой ручной, а потом напихивал в нее самые вредные и большие пачки сладких и очень сладких продуктов. Если это были газированные напитки — то самые большие бутылки. А лучше — несколько. Если это были творожки — то сразу упаковку в 6 штук. А иногда даже подкладывал мороженое... Много мороженого.

***

Где и когда родился домовой — не знал даже он сам. Зато помнил, как лет 30 назад, он жил в стареньком деревянном доме, покинутом хозяевами и заброшенном. Потом весь район и, в том числе, этот гнилой покосившийся домик, попали под застройку и здания стали активно сносить, чтобы освободить место под котлован. Домовой, от неимения лучшего варианта, вынужден был покинуть давно насиженное жильё. Он пробрался в дом к одной богатенькой даме неопределённого возраста, которая, впрочем, как будто и не умела пользоваться деньгами, т.к. жильё её выглядело потрепано и убого, сама она была одета весьма скромно, да и порядка у неё ни в чем не было: ни в голове, ни в квартире, ни в жизни.

Сколько у неё было недвижимости — домовой не знал. Он поселился на участке, где стояло справное кирпичное здание, два этажа которого было занято под три квартиры и торговое помещение, а цокольный этаж изобиловал хозяйственными комнатами — складами, бойлерными, хранилищами и большим холодильным боксом. В торговом павильоне, с потолка до пола остекленном, эта женщина держала цветочный магазин. Прямо из него по длинной галерее, не остекленной, зато обшитой полиэтиленом (с неизвестными целями), можно было попасть в трёхкомнатную квартиру, которую занимала она сама, или, пройдя по лестнице, в две небольшие отдельные квартирки на последнем этаже.

Домовой подслушал и узнал, что у этой предприимчивой, но жадной мадам была жилплощадь в нескольких районах города. Но состояние её, скорее всего, было не лучше, а может и хуже основного дома.

Дама эта круглый год выращивала в огромных теплицах на своём участке бесчисленное количество лука. Домовой лук не переносил и повадился его выкапывать. Как-то раз он проявил неаккуратность и попался на глаза хозяйке, за что та его огрела лопатой и назвала Лихим поганцем. Так домовой получил своё имя, которое, впрочем, ему не нравилось. Но натура всякого домового устроена так, что он должен соответствовать имени, которое ему дали.

Лихой больше никогда не экспериментировал с невидимостью и людям не показывался.

Время шло, дама старела, а жадность её увеличивалась. Любимый сын, в детстве бывший наглым противным мальчишкой, вырос в ленивого неухоженного негодяя. Мать отселила его в одну из квартир наверху, но продолжала содержать. Сама она не работала, жила на доходы от сдаваемых квартир и комнат, а убыточный цветочный магазин использовала для души.

Лихой жутко не любил хозяйку дома и устраивал ей подлянки: развинчивал гайки на кранах, ронял пустые вёдра в сарае, срезал головки у свежих цветов, разбивал вазы на продажу... В общем, полностью соответствовал своему имени. Ему страшно не нравился спертый запах старости, пронизывающий весь дом, и раздражали ароматы лука, произрастающего на участке. Поэтому, когда престарелая владелица возвела на участке ещё один двухэтажный дом под сдачу, Лихой сразу же сбежал туда жить. Там было пока ещё пусто и пахло клеем и краской.

Спокойная жизнь в одиночестве продлилась не долго. Жадная бабка, едва дождавшись, пока выветрится запах ремонта, принялась сдавать комнаты в доме в аренду. Внешним видом и национальной принадлежностью она особенно не озадачивалась, поэтому в разное время комнаты снимали гости из ближнего зарубежья, многодетные неблагополучные семьи, лица маргинальной наклонности и ещё множество различных персонажей, не отличающихся моральными качествами.

На первом этаже очень скоро завелись тараканы, поэтому Лихой перебрался на второй. Он активно вредил жильцам и те надолго не задерживались. Ну а что? Нужно же как-то развлекаться... Так продолжалось до тех пор, пока в одну из комнат не вселились те двое, что спустя девять лет признаются друг другу в ненависти к назальным спреям.

Солнце и Любимая, учившиеся тогда на первом курсе, не от хорошей жизни снимали именно комнату, а не отдельное жильё. Работы у студентов не было, а требовать от родителей лучших условий проживания, учитывая, что те и так оплачивали учёбу, — это наглость. В общем, жили на то, что было и этого "что было" хватало ровно на среднего состояния среднего размера комнатку в среднем по уровню благополучия районе среднего по качеству жизни средне-сибирского города.

Молодые и полные оптимизма, Солнце и Любимая прожили на втором этаже деревянного (но благоустроенного) дома 9 месяцев. Стоила эта комната 6 тысяч рублей. За ними с интересом наблюдал Лихой, потому что в двух других комнатах жили товарищи, по-русски изъясняющиеся плохо... А Лихой, вообще-то, из славянского мифологического пантеона. Правда, справедливости ради, отметим, что Солнце и Любимая были немного татарами, но ровно настолько, чтобы внешне напоминать этот славный народ, и при этом иметь исключительно русский менталитет. Да и татарского они не знали, отчего Лихой заключил, что их можно признать вполне себе русскими.

Лихой, по старой привычке, занялся мелкими пакостями. Он быстро понял, что Солнце довольно ленив и не склонен к академическому образованию, поэтому домовой ночью отключал будильники, вредя, таким образом, обоим жильцам. Любимая была девчонкой вздорной и впечатлительной, в утренних казусах она винила Солнце и устраивала разборки. Лихому так нравилось слушать эти скандалы, что он сильно увлёкся пакостью с будильником и, в конечном итоге, Солнце отчислили за прогулы. Лихой не испытывал чувства вины, потому что, в сущности, совершил благо: Солнце нашёл себя в рабочей профессии и избавился от противной обязанности учиться.

Лихой очень любил ночные пакости. В комнате батарея водяного отопления проходила вдоль двух внешних стен и всегда была очень горячей. Диван Солнца и Любимой стоял вплотную к стене и, чтобы не обжигаться, Любимая завешивала её полотенцем. Лихой, дожидаясь, когда оба уснут крепким сном, сдергивал полотенце и оголял горяченную трубу, зная привычку Любимой спать спиной к Солнцу - лицом к стене и закидывать на что-нибудь ногу. Количества потревоженных снов и ожогов в той комнате было не счесть.

В другой раз Лихой учинил поистине мерзкую гадость. От вечной грязи у нерадивых жильцов остальных комнат по всему дому расплодились тараканы. Раньше они были только на первом этаже, но со временем проникли и на второй. Не обошла тараканья беда стороной и комнату Солнца с Любимой. Что они с ними только не делали... Чего только не перепробовали: и мелки, и ультразвуковые новшества, и отраву, и дихлофос... Ничего не помогало. Лихой, конечно, тоже не любил тараканов, но эти двое молодых людей так ему понравились, что он никуда не уходил. Жил с ними. Сначала он подкладывал тараканов Любимой в книги. Это было премерзское зрелище, но гады, хотя бы, были мёртвые. Потом Лихой стал подкидывать их в кружки с чаем ещё живыми, чтобы те барахтались на поверхности. Верх садизма над своими подопечными людьми Лихой устроил как-то ночью... Не забыв скинуть полотенце с батареи, домовой выпустил огромного жирного таракана прямо на ногу Любимой. Та встрепенулась, дернулась, обожглась и со всей силы сквозь сон влупила Солнцу прямо по носу. Лихой ухахатывался под столом, наблюдая сию картину.

Домовому очень нравились пельмени, и, хотя качество их у бедных студентов в комнате с тараканами оставляло желать лучшего, он не отказывал себе в маленькой слабости и на регулярной основе таскал их из пакета, висевшего на гвозде снаружи под окном и служившего импровизированным холодильником. Есть эти пельмени в варёном виде было невозможно, поэтому Лихой довольствовался жаренным вариантом.

В целом, общее житиé Лихого устраивало. Он надкусывал печенье, шуршал пакетами, бренчал ложками, а однажды случайно уронил целый таз с грязной посудой. Побилась добрая половина, и он, чтобы замести следы, припрятал остатки кружек и тарелок. Пропажу заметили не сразу, а когда Любимая, в поисках половой тряпки, глянула под ванну, то с великим удивлением обнаружила очень знакомые чашки. Тогда Солнцу знатно досталось...

Лихому нравилась эта парочка, хотя он и имен-то их не знал, т.к. никогда не слышал. К лету, когда отчисление Солнца из университета перестало быть призрачной возможностью и стало вполне осязаемым настоящим, жильцы решили съехать в отдельную квартиру. Туда, где не было жадной бабки, не знакомых с русским языком соседей и полчищ бессмертных тараканов. Туда, где не пахло луком и выхлопными газами с дороги. Туда, где не нужно было постоянно лицезреть неухоженное уставшее жильё и таких же неухоженных уставших поселенцев. Лихой уже было расстроился, когда увидел, как молодые люди собирают сумки, но... Его позвали с собой.

***

— Любимая, ты не видела мой синий носок? — стоя посреди комнаты в трусах и одном носке сказал Солнце.

— Я только вчера сложила тебе в стопочку все носочки. Куда ты их дел? Я абсолютно уверена, что все они были парными. — не скрывая своего раздражения, ответила Любимая, — Вот если я сейчас приду и найду... — далее посыпались недвусмысленные угрозы.

Вылетев из ванной комнаты с полотенцем на голове, Любимая целенаправленно бойким шагом двигалась в сторону спальни. Солнце стоял в гордом ожидании (насколько это вообще возможно в одном носке) и был более чем уверен в своей правоте.

Тем временем Лихой подсунул второй носок на место, водрузив его поверх стопки и оставив на самом виду, и скрылся за шкафом в шпионской наблюдательной позе.

Любимая вихрем пронеслась мимо своего благоверного и победно продемонстрировала находку.

Солнце выкатил глаза, шумно вздохнул и, в качестве примирения, сказал:

— Я не знаю, какой там злой гномик устраивает пакости, но носка точно там не было! Я же не слепой!

Посмеялись.

А вот Лихому было не весело. Он всерьез опасался, что его скоро раскроют...

***

Когда Солнце и Любимая переезжали в отдельную квартиру, они позвали домового с собой, хотя во все эти сверхъестественные штуки верили, скорее, на каком-то ментальном уровне, чем реально осознавали значение своего поступка. Но Лихой это оценил. Его впервые пригласили к себе. И он, ни минуты не сомневаясь в успехе сего предприятия, подсобрал скарб, состоящий из одной рубашки "на выход", пары потертых штанов и панамки для солнечных дней.

Новая квартира очень понравилась Лихому. Она располагалась на первом этаже, имела широкие коридоры и, в целом, качественно отличалась от предыдущего места жительства. К тому же, здесь был тамбур, в котором стояла старая газовая плита — Лихой обожал по ночам хлопать дверкой ее духового шкафа и скрипеть ржавыми конфорками. Иногда Лихой включал воду на кухне, разбрызгивал по полу средство для мытья посуды и ждал. Ну и зрелище: услышав звук работающего крана, Солнце или Любимая направлялись к раковине и всякий раз поскальзывались на щедро сдобренном мылом полу, принимая профессиональные акробатические позы в попытке спастись от падения. Иными словами, Лихой умел веселиться и делал это с известной долей изящества.

Любимой очень нравились восковые свечи и она, часто работая по ночам (особенно, в периоды сессии), любила их жечь. По комнате распространялся легкий ненавязчивый ванильный аромат, а на стене отплясывали причудливые тени. Но Лихой этой любви к открытому огню не разделял, т.к. однажды подпалил свою мохнатую ногу, перепрыгивая со стола на диван и обратно. Чтобы отучить свою новую хозяйку от дурацкой привычки жечь свечи, Лихой дождался удобного момента и, когда стеклянный подсвечник раскалился до предела, шепнул Любимой на ушко: "передвинь свечу чуть подальше, чтобы смотрелось лучше"... И Любимая передвинула. Голой рукой раскаленный подсвечник. Но даже это событие не помогло. Свечи из дома так и не пропали.

Лихой носил безразмерную старую мастерку, полы которой широко развевались позади и иногда подметали коридор. В куртке у домового левый карман был дырявый, но зашивать его Лихой не спешил. Напротив, это было очень удобно: в карман глубиной до самого пола можно было быстро сложить что-нибудь, что криво лежит... Скажем, серебряное колечко, конфетку или ложку. Лихой страдал клептоманией и периодически обнаруживал в своем драном кармане самые неожиданные предметы... Хозяева же, соответственно, регулярно обнаруживали пропажу важных мелочей. Ключи от машины, зажигалки, маркеры, карандаши, наушники, зарядные устройства, очки, кружки, листки ДЛЯ заметок и С заметками, ножницы, ёлочные игрушки (!?) и еще добрый десяток полезностей сначала загадочно исчезали с привычного места, а спустя некоторое время обнаруживались там, где быть совсем не должны были... Часто от большой скуки Лихой принимался переставлять книги на полках местами. То по цветам расставит, то вверх тормашками, то корешками внутрь... Читать он очень любил и наизусть знал весь каталог домашней библиотеки от русских классиков до всякого иностранного писаки. К тому же, в его удобном кармане помещалась любая книга и ее, таким образом, всегда можно было носить с собой.

Спустя некоторое время хозяева решили сменить жилплощадь и учинили переезд. А вот Лихого с собой позвать забыли. Он страшно обиделся и решил отомстить любым подвернувшимся под руку способом. И такой скоро нашелся. Пока Любимая собирала посуду, у нее без перерыва бежала вода на кухне. Это-то и показалось Лихому удачным моментом для мести. Он нашептал нерадивой хозяйке, что в комнате осталась пара грязных кружек и, когда она вошла в залу, навел на нее дремоту. Пока Любимая сладко спала, а Солнце работал, вода на кухне полилась через край раковины... Когда же хозяйка, наконец, проснулась, на кухне уже разлилось озеро в несколько сантиметров глубиной. Повезло, что квартира была на первом этаже и затопило, в худшем случае, подвал... Но чертовщину хозяева поняли правильно. Они кое-что забыли. И позвали домового с собой в новую квартиру.

***

Любимая ждала своего мужа с работы и размышляла над тем, что приготовить к ужину. Лихой, следуя по пятам за хозяйкой, решил "подмогнуть". Он забрался на кухонный стол и, склонившись к уху Любимой стал, по обыкновению, нашептывать кривду: "Свари ему суп, он ведь так любит супы... Наваристый, сочный, красный БОРЩ! А из остатков свеклы сделай салат с чесноком! Он точно оценит!".

Довольная собой и своими кулинарными способностями, Любимая расставляла тарелки на столе и наливала из большой кастрюли борщ. Но ожидаемого блеска в глазах у супруга не увидела. Затем она вынесла салатник и взгляд у Солнца совсем потух. Вздорная хозяйка набрала воздуха и принялась выяснять причины мужнего неудовольствия.

— Тебе что, не нравится? Я не вкусно готовлю? Ты меня не любишь? — пулеметной очередью полетели вопросы, на которые правильного ответа нет.

— Я не хочу об этом говорить. Давай просто поужинаем уже?! — с плохо скрываемым раздражением ответил Солнце.

— Что не так? Почему ты скривил лицо и поморщился? Почему ты просто не можешь ответить мне на вопрос? — не унималась жена.

— Да потому что я устал уже отвечать тебе на одни и те же вопросы! Я столько лет говорю тебе, что не люблю супы, да я их с детства ненавижу! Но ты все равно их готовишь! Только их! И всякий раз этот дурацкий салат с чесноком! Я уже устал тебе повторять, что у меня от чеснока — изжога, но ты меня, будто, совсем не слышишь! — почти срываясь на крик, ответил Солнце.

Градус напряжения взлетел до обозримой вершины, воздух в помещении наполнился свинцовой тяжестью, а солнце за окном и Солнце в квартире, будто, разом потускнели. Разборки за столом переросли в настоящую перепалку, первопричина ссоры давно уже уступила место другим взаимным претензиям и скандал грозил вот-вот перерасти в настоящую драку, как вдруг хозяйское внимание отвлеклось на страшный грохот. Кот Кайзер, будто бы, гнался за кем-то: он шипел и хватал лапами воздух. Сие действо разворачивалось на всех мебельных поверхностях залы: сначала огромный и неповоротливый мейн-кун запрыгнул на спинку кресла, затем, как следует оттолкнувшись, перепрыгнул на длинную декоративную полку, откуда сразу же на пол полетели всевозможные статуэтки и фоторамки, свечи и подсвечники, канцелярские принадлежности и разные мелочи. Свернув всё с полки, Кайзер промчался по напольным стеллажам, опрокинув на своем пути увлажнитель воздуха, подставку для благовоний (она все равно ему не нравилась), пульт от телевизора и вазу, вода из которой залила робот-пылесос, стоявший рядом на полу. В довершение всей этой картины кот с разбегу влетел на книжный шкаф, попытался ухватиться за корешки красивых дорогущих изданий и, когда понял, что предприятие обречено, сделал последнюю попытку поймать домового, вцепившись когтями в плотную штору. От большого веса находящихся на нем Лихого и Кайзера, потолочный карниз не выдержал и рухнул на пол вместе со всем содержимым. От неожиданности нервный и впечатлительный пес Кракен заверещал так, будто его избивают лопатой и, посреди хаоса, видимого и слышимого, сцена завершилась.

***

Лихой переехал вместе со своими подопечными, в общей сложности, восемь раз. В каждой квартире для него на кухонном шкафу помещалась шоколадка и пачка игральных карт. Суеверные Солнце и Любимая, может, и не были адептами славянской мифологии, но элементарные нормы приличия по отношению к домовому (которого они никогда не видели, но всегда, будто, чувствовали) — соблюдали. Лихой мог занять себя игрой в карты только в том случае, если дома имелись тараканы. Они были неприятны домовому, зато плохо играли и доставляли сим фактом удовольствие самолюбию Лихого. Но после жалкой комнатушки у жадной бабки, молодые люди за километр обходили жилье, в котором водились эти божьи создания. Если на горизонте показывался хоть один рыжий гад, эти двое сразу съезжали. С одной стороны, Лихому нравился такой подход, с другой — играть ему становилось не с кем, и он принимался за излюбленные пакости.

В один из дней Лихой, лежа на рабочем столе, отдыхал на лоджии, греясь под лучами уверенного, входящего в полные лета, майского солнышка. Тогда в семье появился кот и личное пространство домового оказалось нарушено. Кайзер ничего не мог рассказать человекам, но сам факт того, что жизнь Лихого теперь была под наблюдением молчаливой мохнатой сущности — беспокоил его. Из большой и единственной комнаты в этой квартире послышалась какая-то ругань. Лихой, по привычке закинув в дырявый карман степлер со стола, глянул в окно, разделяющее залу и лоджию. Его взору предстала следующая картина: кот-подросток Кайзер выслушивал от главы семейства претензии относительно своего поведения. Из обрывков ругательств Лихой понял, что кот попытался украсть прямо из тарелки кусочек курицы, осваивая возможности своей длинной лапы, большей похожей на очень волосатую руку. Однако, хвостатый воришка был схвачен с поличным и теперь, прижав уши, выслушивал о себе всё самое неприятное, стараясь не смотреть на злой указательный палец, тычущийся ему прямо в нос.

Поникший, с унылым видом и поджатым хвостом, Кайзер сбежал на лоджию и спрятался в углу под столом. Лихой ловко спрыгнул с подоконника и присел рядом.

— Ну что, брат, заругали?

Кот ничего не ответил.

— Я тебя понимаю. Сами едят пюрешку с жареной курочкой, а тебя кормят какими-то коричневыми камушками? Еще приговаривают, что это, дескать, сбалансированное питание и полезнее еще ничего не придумали... — Лихой неловко приобнял кота и дружески похлопал по тому месту, которое у человеков называется "плечо".

Кайзер тяжело вздохнул и доверительно прижался к домовому. Лихой осторожно и тихо шепнул:

— А хочешь им отомстить?

Кот повел ухом, шевельнул усами и изобразил вид настолько заинтересованный, насколько может таковым являться домашний породистый кот.

Три дня спустя, когда Любимая окончательно доконала Солнце со своей полочкой в ванной и тот отправился на лоджию в поисках ящика с инструментами, вскрылась очередная пакость Лихого. Ящик, хранивший гаечные ключи, отвертки, баночки с шурупами всех размеров, мебельные уголки, провода, розетки и прочую нужную ерунду, выполнил также, роль кошачьего лотка. Кайзер тогда отделался легким испугом и больше домовому не доверял.

Накануне очередного переезда случилась такая история... Солнце, не особенно любивший тратиться на свой внешний вид, прикупил осеннюю шапку, которую очень невзлюбила его супруга. По ее мнению, этот модный аксессуар лишал Солнце мужественности и делал из него эдакого франта. Новообращенный Модник-сковородник, напротив, к шапке прикипел и не упускал момента уколоть Любимую своей шутливой показной щеголеватостью. И вот однажды эта шапка пропала. Лихой похитил ее с полки в коридоре, сунул в дырявый левый карман и, когда Любимая выносила мусор, выскочил с ней в подъезд, где успешно скормил шапку мусоропроводу. Пропажу хватились не сразу, но, когда в новой квартире все коробки и мешки после переезда были разобраны, а шапка так и не нашлась, Солнце без шуток обвинил жену в уничтожении его любимого головного убора. Жена оправдывалась, спорила, но тщетно. Переубедить сурового Солнца ей не удавалось и теперь, при всяком удобном случае, супруг напоминал о "давнишней утрате".

Иногда, когда кот тихонько пробирался в постель к хозяевам и скромно укладывался спать в ногах, Лихой щекотал пятку Солнцу и тот, сквозь сон, прописывал Кайзеру пинка. За эти выходки Кайзер гадил домовому в его личный угол и, когда тот спал, водил хвостом у него под носом.

Больше всего в жизни Лихой любил пельмени. Чем дольше он жил у этих двоих и чем больше становилась зарплата у Солнца, тем вкуснее были пельмени из морозилки. Часто домовой варил их ночью и, сдобрив сметаной, с удовольствием уплетал, сидя за холодильником.

Лихой, хотя и был патологическим пакостником, все же был способен на нечто хорошее. Когда в семью пришел старый почти беззубый уличный дворняга Кракен, Лихой поддержал бедолагу. Каждую ночь он вычесывал пса, от чего утром хозяева удивлялись количеству шерсти, налипшей на ножки стульев, покрывающей ковер и плавающей в миске с водой... Если Кракену снился плохой сон, домовой будил его, и они вместе шли на кухню антидепрессироваться: воровали глазированные сырки из холодильника, цокали когтями по ламинату или раскидывали кошачий корм. Кот за это их особенно невзлюбил, т.к. теперь его называли не "Кайзер", а "Поросенок"... В один из дней, когда Солнце оставил размораживаться мясо в кастрюле, Лихой нашептал Кайзеру, что такой большой и вкусный кусок можно и умыкнуть, ведь если хозяева его не найдут, то и наказывать будет некого. Молодой и неопытный кот подвоха не заподозрил и принялся вытаскивать деликатес. Когда половила дела была уже сделана и в воздухе запахло успехом, кот стащил мясо на пол, где его, пользуясь правом сильнейшего, подобрал Кракен. Они с домовым праздно уселись под кухонным столом и принялись трапезничать. Обиженный глупышка Кайзер грустно поплелся вон, но тут в Лихом взыграла жалость, и он щедро отполовинил коту добычу. Вот так организованная домашняя преступная группировка совершила свое первое коллективное дело, за которое наказывать, действительно, было некого... Когда хозяева заметили отсутствие мяса, то, первым делом, грозно позвали пса, надеясь на совестливость всякой домашней собаки. Но Кракен не воровал из кастрюли, он отнял еду у кота, что, согласно кодексу пёсьей чести, строго говоря, преступлением не являлось и даже поощрялось в уличных кругах. С кота же, у которого совести не было от природы, все взятки гладки.

***

Стоя посреди разгромленной залы, Солнце и Любимая некоторое время просто молча переваривали произошедшее, а потом, прежде чем взяться за уборку, условились сходить прогуляться и привести свои мысли в порядок. На улице, будучи наедине, оба они ощутили необходимость обсудить то, что давно висело в воздухе.

— Я знаю, это покажется странным, но меня не покидает ощущение, что в нашей квартире еще кто-то есть... — осторожно начала Любимая.

— Знаю, мне тоже иногда кажется, что с нами происходит слишком много странных вещей.

— Всё время пропадают всякие нужные предметы, да к тому же, с этим борщом... Меня, будто, дезинформировали. Ты ведь действительно всегда говорил, что не любишь супы... Чем я слушала? Почему была уверена в обратном... Не понимаю. — продолжила хозяйка.

— Да я тоже молодец! Ты что-нибудь просишь — я забываю, будто и не слышал. Ты что-то говоришь — а я не помню!

— Ещё эта гонка по вертикали! Кот будто осатанел. Мне показалось, что он гнался за кем-то! Что, если этот кто-то ворует и пакостит в нашем доме?

Помолчали. Долго. Слышно было только прерывистые частые тяжелые вдохи Любимой, да ровные и мягкие крадущиеся шаги Солнца.

Вернувшись домой, хозяева устроили генеральную уборку. Всё наладили, всё убрали, всё помыли. А еще освободили поверхности столов, полок и комодов. Всякую мелочевку скинули в ящик с крышкой и вынесли на балкон. Лихой даже удивился тщательности уборки и для себя заключил: "на засранцев чистота напала". Кайзер, к своему удивлению, остался без кары за вечернее буйство и даже был приглашен спать в постель. Прежде чем запереться на ночь в спальне, Солнце, будто случайно, обронил в зале пакетик с кошачьей мятой, неслышно приземлившийся в самом центре начисто вымытого пола.

Лихой не сумел совладать с клептоманией и, в прямом смысле, прикарманил пакетик. Утром, когда домашние проснулись и Кайзер, довольный жизнью, вальяжно вышел из запретной для домашних животных спальни, уловка Солнца и Любимой начала действовать. Сперва едва уловимый, а затем ясно читаемый кошко-мятный аромат привлек внимание Мохнатого. Он направился в сторону Лихого, ласково улегся возле полы его куртки и стал тереться о содержимое дырявого кармана. Домовой опешил от такого неожиданного прилива нежности и занялся поглаживаниями, полностью уверенный в своей неуловимости и невидимости. Тут-то его и схватили. Солнце начала испугался ощущения чего-то материального там, где внешне ничего было не видно, но вовремя пришел в себя, схватился покрепче в неизвестный осязаемый объект и стал трясти его что было сил до тех пор, пока Лихой не показался.

***

Когда вечные переезды окончательно опротивели, молодые люди решили вложиться и приобрели свою квартиру. Правда, купили они ее не в наилучшем виде, а, скорее, даже, в наихудшем. Там никакого домового уже и в помине не было. Очевидно, тот, что жил когда-то там, ушел вместе с последними адекватными хозяевами. Оттого и квартира, несколько лет подряд находившая в аренде у сменяющих друг друга далеких от моральных идеалов личностей, обрела атмосферу гнетущую и отталкивающую. Новоиспеченных хозяев это не испугало, и они активно принялись за ремонт: накидали примерный план изменений, наняли рабочих и занялись покупками. Лихой по-хозяйски обхаживал владения и выбирал "шкодливый уголок". Так он называл место в квартире, где занимался планированием будущих злоумышлений. Это должно было быть уютное тихое убежище, где даже кот и пёс не смогли бы достать домового. Личное пространство нужно даже Лихому, т.к. с появлением домашних животных жизнь его из общего жития превратилась... в общежитие. Не отказывал Лихой себе и в привычных удовольствиях...

Однажды от скуки Лихой нашептал ремонтникам кривду о смене даты переезда. Те на радостях расслабились и, зная, что у них в запасе прибавилось ещё две недели, позволили себе праздное безделье. Видя, что уже целую неделю ремонт практически не двигается с места, а сроки уже поджимают, Солнце устроил разбор полётов и всыпал нерадивым мастерам.

В другой раз Лихой ненавязчиво рекомендовал мастеру-плиточнику в целях увеличения свободного пространства в ванной комнате уменьшить размер маскировочного короба для коммуникаций. Довольный работник, приготовившись к похвале от заказчика за экономию места, отхватил за свою самодеятельность отборной ругани. Короб надлежало расширить до изначального размера, т.к. кафельная плитка была заказана строго по плану и изменение размеров влекло за собой увеличение объема отделочного материала. Недостающую плитку штучно было приобрести сложно, не говоря уже о том, что попасть в цвет предыдущей партии — практически невозможно. О чем думал мастер-ПЛИТОЧНИК — сказать трудно.

В один из дней мастер укладывал ламинат, и Лихой утащил у него герметик, а когда вернул — половины баллона уже не было. Что так срочно потребовалось домовому — не известно, но герметика хватило теперь только на кухню, а коридор возле ванной, на страх и риск хозяев, остался без дополнительной защиты.

По окончании капитального ремонта Лихой, по-хозяйски прохаживаясь между комнат, остался доволен и признал наличие вкуса у своих подопечных. В коридоре были поклеены изящные бордовые обои, и это, пожалуй, было единственное место, почему-то не очень нравящееся домовому. Может, из-за большого чёрного шкафа, напоминавшего ему старую квартиру жадной бабки, где был похожий шкаф? Особенно по этому поводу переживать он не стал, а просто разлил по углам стен бутылëк с валерьянкой. Кот Кайзер, которому вандализм раньше не был присущ, изодрал в клочья каждый угол. Лихой не без удовольствия наблюдал за картиной уничтожения свеженького ремонта и за тем, как супруги ругаются по поводу нанесённого ущерба. Шкодливый домовой вообще не был лишён чувства прекрасного.

Пельмени — как же сильно Лихой их любил. Теперь в новеньком большом холодильнике красовались наивкуснейшие дорогущие пельмени, исчезающие из морозилки со скоростью света сразу, как только наступала ночь. Домовой подтаскивал к плите стул, вставал на него, наливал воду в кастрюлю, доставал специи и... Творил. Он знал двести способов варки пельменей и ещё сотню соусов к ним. Это было настоящее кулинарное искусство и Лихой знал в нём толк. После сытной трапезы он мечтал только о том, что когда-нибудь в этом доме появятся домашние пельмени...

Для домашнего пса супруги прикупили специальный диванчик, и, хотя новый предмет мебели очень понравился Кракену, тот на нём никогда не лежал... Не отдыхал на нём и кот. Солнце и Любимая долго не могли взять в толк причину пустования лежанки, но теперь, когда Лихой слишком очевидно выдал факт своего существования, всё стало на свои места...

***

Показавшийся впервые за столько лет домовой своим внешним видом нанёс непоправимое впечатление: нечёсаный растрëпа в потертых подвернутых штанах и заношенной дедовской рубашке. Поверх всего этого безразмерная, длинная, до самого пола, мастерка. А ещё он был босой.

Когда Лихой понял, что был застигнут врасплох и позволил себя увидеть, что-то исправлять было уже поздно. Он уже начал лихорадочно продумывать, куда пойдёт, когда его выгонят, но хозяева не спешили с решением. Солнце в последний раз с удовольствием тряхнул домового и посадил его на стол. Лихой, по привычке, принялся болтать ногами, но сидел молча. Ждал.

Оправившись от потрясения, хозяева нарушили молчание. Да, разговор был долгий и чрезвычайно увлекательный. Лихой поведал им свою историю, признался в пакостях и слёзно умолял не выгонять его. Сознав своё вредительство, Лихой самым честным образом обещал больше так не делать и сидеть тише Кракена, который, обретя дом, слыл исключительно скромной собакой. Домовой даже обещал освободить собачий диванчик, чтобы не присваивать "чужое место", и жить на полу возле батареи, если кот будет не против.

Теперь хозяевам всё стало ясно. И, хотя Лихой ответственно заявил, что это он всё время нашептывал им кривду, и Солнце, и Любимая поняли, что виноват не только домовой. Виноваты они сами. Просто любить друг друга — недостаточно. Важно быть вовлечённым в жизнь супруга, важно слушать и слышать, думать и запоминать.

Солнце провёл с домовым разъяснительную беседу, убедительно просил не вредить, а взамен... Предложил домовому семью. Для него купили тёплые домашние тапочки, синюю рубашку в мелкий черный рубчик, свободные брюки с подтяжками и курточку по размеру. Любимая подшила штаны, распорола левый карман куртки и, когда Лихой обрядился в новый наряд, дала ему новое имя.

— Доброхот. Как тебе? Нравится?

Домовой утвердительно кивнул и взглянул на себя в зеркало. Теперь в отражении был невысокий, справный, прилично одетый бородатый домовой. Его непослушную копну волос Солнце состриг и оформил в полубокс. Ухоженный, хорошо пахнущий и выглядящий счастливым, Доброхот протёр зеркало рукавом, будто боялся, что оно растворится, весело подмигнул сам себе и... Поблагодарил хозяев.

У него появилось своё место за столом, своя зубная щётка в ванной, отдельная полочка в шкафу и собственный диван в зале. Доброхот теперь помогал по дому, следил за порядком в книгах, вёл учёт продуктовых запасов и даже выносил мусор. По вечерам они все вместе, Солнце, Любимая, Доброхот, Кайзер и Кракен, собирались в зале и проводили время вместе: смотрели кино, играли в настольные игры, лепили пельмени или слушали, как Доброхот читает вслух.

Иногда в семьях случаются недопонимания, но только потому, что люди НЕ СЛЫШАТ друг друга. Они усердно делают вид, что им не все равно, фиксируют на уровне краткосрочной памяти какие-то маловажные детали и на этом — всё. А потом вскрываются недомолвки, начинаются скандалы и, в конечном итоге, рушатся семьи. А дело-то малое — нужно всего-лишь СЛЫШАТЬ супруга. СЛЫШАТЬ и пытаться понять. СЛЫШАТЬ и задумываться о нем и его проблемах. СЛЫШАТЬ и беспокоиться об услышанном. Вот так просто.

А Доброхот стал теперь полноправным членом семьи и больше не шкодил.