Личные вещи

Глава 1. Семейство Ментри

Понедельник. Жаркая, знойная погода совсем не доставляет Питеру Ментри никакого удовольствия, ведь он в этом году вновь остается без отпуска.

- Ну почему? Почему все всегда достается другим? – с досадой думает он, намазывая маслом булочку и наливая из чайника кофе. – А может, я тоже хочу жить в большом доме, по выходным летать на собственный остров и, иметь молоденькую красавицу жену, а не эту беременную, злобную стерву.

- Хотя она и до беременности была такой, как же я раньше этого не замечал, - ухмыляясь, размышляет Питер, глядя на жену через небольшой коридорчик сквозь открытые двери спальни. – Сейчас она проснется и вновь затянет свою любимую песню о том, что ей надоело ютиться в четырех стенах, и нам требуется расширение.

- Тебя, итак, уже «расширило» на пол дивана, куда уж больше, - усмехнувшись, Питер поднимается со стула, и подходит к окну. Наблюдая за тем, как двое бездомных дерутся возле мусорки за кусок грязного пледа, ему становится лучше. – Радуйся Стеф, что ты, по крайней мере, не на их месте.

Допив кофе, он возвращает кружку на стол и, еще раз взглянув на спящую с открытым ртом любимую женушку, берет со спинки стула портфель, проверив карманы, убеждается в том, что ничего не забыл, и осторожно прикрыв за собой дверь, с улыбкой направляется к лифту, одолевать еще один скучный рабочий день.

Как только двери лифта в коридоре за ним закрываются, просыпается его жена Стефани, немного поворочавшись в постели, она нехотя поднимается с кровати и первым делом направляется в ванную. Ее беременность для них обоих протекала довольно непросто, они и без того частенько ссорились по пустякам, а сейчас и вовсе не переносили друг друга дольше минуты, стараясь лишний раз не пересекаться. Она, конечно же, почувствовала, как он поднимается с постели, слышала сквозь сон негромкий звон его будильника, как он идет в ванную, приняв душ, одевается и, выпив ежедневную порцию кофе, выходит из дома.

Дождавшись когда Пит, зайдет в лифт и уже точно отправиться на работу только тогда его хитрая супруга встала с постели. Хоть это и далось ей с большим трудом, но пришлось терпеть, дабы не начинать такое прекрасное солнечное утром с очередного скандала. У Стефани был к нему сегодня серьезный разговор, который она долго откладывала, и для полного эффекта ей нужно было, чтобы ее муж находился в хорошем расположении духа. Она уже все продумала и если все пройдет как надо, то у их небольшой семьи будет свой новый дом, и им больше не придется тесниться в этой однушке.

Облегчившись и почистив зубы, она проходит на кухню, наливает в стакан свой любимый апельсиновый сок и, нарезав бутерброды, как и всегда, усаживается перед телевизором. В последнее время она начала много есть, в основном мясо и рыбу, как сказал доктор во время осмотра — это хороший знак, хотя сама Стеф в этом постоянном обжорстве нечего хорошего не наблюдала. Думая о том, что ей после родов придется вновь приводить себя в форму, чтобы, выглядеть как в старших классах, когда она была королевой школьного бала и толпы поклонников носились за ней день и ночь.

Славное было время. Ни забот, ни хлопот, ни большого пуза, ни тридцатилетнего ребенка на шее, которого самого еще нужно воспитывать. А лишь вечеринки, гулянки, прогулки с кавалерами под луной, катание на папиной машине под громкие звуки гитары из старенького, кассетного проигрывателя. Мечты о дальнейшей жизни, о путешествиях, о работе моделью, фотографах и обложках модных журналов.

По телевизору тем временем как назло началась передача о похудении, злобно хмыкнув, Стеф покосилась на свой огромный живот. Очень смешно, это черное зеркало еще и издевается. Переключив канал, женщина продолжает думать, о том правильно ли она поступила, выйдя в свое время за Пита. Нет, она не винила его в том, что ее мечты так и не осуществились, хотя быть может чуть-чуть, самую малость. Возможно, он стал ее якорем, и не дал сдвинуться с места, но не будь его уехала бы она из своего родного, старенького городка. Еще большой вопрос.

В школьные годы, впрочем, как и сейчас Пит Ментри был полной противоположностью своей красавицы жены. Скромный, робкий, вечно зажатый, замкнутый парень, у которого никогда не было своего мнения. Ну, может, оно и было, но, во всяком случае, им он ни с кем не делился, предпочитая вместо людей больше общаться с книгами, часами просиживая в библиотеке.

Нет, нудным заучкой он не был, скорее мечтательным фантастом, любителем приключений и фэнтези. Возможно, этим Пит и зацепил в свое время такую же мечтательную и слегка доверчивую красавицу Стеф. Она хорошо помнила, как они познакомились, это произошло как не странно в библиотеке. Трое хулиганов, постоянно издевавшиеся над Питом и ему подобными, улучив момент, когда библиотекарша вышла по своим делам, вырвали у него из рук книжку заставив гоняться за ними по всей библиотеке.

А когда им это надоело, один из них просто решил подставить Питу подножку и посмотреть, как он падает. Но в этот момент вмешалась случайно оказавшаяся в одно время с ними в библиотеке Стефани, набросившись на ребят со здоровенным словарем в руках. Получив по несколько ударов увесистым учебником задиры, бросив книжку, пустились наутек, сказав Стефани напоследок, что это еще не конец.

Спустя неделю они подкараулили ее одну в коридоре, и Стефани недолго думая кинулась в первую же открытую дверь, надеясь на защиту кого-нибудь из взрослых. Этим открытым кабинетом вновь оказалась библиотека, но как назло библиотекаря, когда он был так нужен, снова не оказалось на месте. Она пыталась отбиваться, бросая в них книги, но ребята все наступали, и вскоре прижали ее к стене между стеллажей. Их наглые ручонки потянулись к ее блузке, Стефани подумала, что это конец и на секунду зажмурилась, как вдруг услышала сильный грохот.

Оказалось, Пит в тот день, как всегда, сидя в углу и никого, не трогая, дочитывал свою очередную книгу, как вдруг услышал крики и увидел, как те парни, что приставали к нему гоняться за девушкой. Решив ей помочь, он переступил в тот день через все свои страхи и, подгадав момент, что есть силы, толкнул один из шатко стоящих стеллажей прямо на этих ребят. Раздался грохот, книги градом посыпались им на головы, а Пит, схватив Стефани за руку, скорее поспешил скрыться, пока не вернулась библиотекарша.

В тот момент, когда они со всех ног бежали, спотыкаясь о груду валявшихся всюду книг, он не казался ей занудным, скучным ботаником. В тот день Пит был героем в ее глазах, который, не задумываясь в самый нужный момент, пришел к ней на выручку. И с тех пор они были неразлучны, проводя все свое свободное время вместе. Поначалу Стеф стеснялась своего нового парня, все время боясь того что от нее отвернутся подруги, пострадает имидж, и ее не выберут королевой бала.

Но со временем Пит вытянулся, окреп, к тому же он был умен, и всегда мог поддержать практически любой разговор. Вот только с друзьями Стеф ему не о чем было разговаривать, ведь они все считали себя слишком крутыми, чтобы хоть иногда почитывать книги. Но вся их напускная крутизна выветрилась сразу же после окончания школы, естественно те, у кого богатые родители еще как-то сумели выкрутиться, ну а другие, наконец, поняли, что их лучше годы закончились. А вот лучшие годы Пита и Стеф были еще впереди, во всяком случае, они так считали.

Глава 2. Психованный дедушка

Поначалу все у них было хорошо, они гуляли по вечерам, ходили в кино, обедали вместе, и целовались на переменах на стоянке за школой. Время шло, и им обоим нужно было определяться со своим будущим после школы. Но их мечты о совместной учебе в колледже превратились в ничто после жуткой аварии унесшей жизни родителей Пита. Они возвращались с хоккейного матча, попали в грозу, их минивэн занесло, он слетел с трассы и на полном ходу врезался в дерево.

Самое удивительное было то, что у Пита тоже был билет на эту игру, и он хотел поехать с родителями. Но в последний момент передумал после того как ему позвонила Стеф и сказала, что уже готова заняться с ним «этим». Парень, не раздумывая, отправил родителей на машине одних, а сам вприпрыжку пустился в магазин за вином и конфетами создавать для нее романтику. Даже не думая о том, что в последний раз видит их живыми.

Вечер удался на славу и стал бы для них незабываемым, если бы ни звонок одного из помощников шерифа, не предвещавший для Пита нечего хорошего. После похорон, он еще долго по ним горевал и был безутешен, виня себя в том, что с ними произошло. Быть может если бы он поехал с ними, то не дал бы сонному, уставшему отцу сесть за руль, и все было бы в порядке, они остались бы, живы. Парень и по сей день хранит тот билет, постоянно всюду таская его с собой в нагрудном кармане своего пиджака.

В тот момент о колледже можно было забыть, страховка от несчастных случаев частично покрывала все долги родителей, но ее не хватило и тогда Питу пришлось продать дом, а на оставшиеся деньги снять небольшую, однокомнатную квартирку, в которой он и живет, по сей день вместе со Стеф. Которая, надо отдать ей должное от него не отвернулась, а наоборот наперекор своим родителям согласилась жить с ним.

Вскоре они поженились, но без особого шика, все было скромно, позвали лишь самых близких и эти посиделки скорее напоминали чей-нибудь день рождения, чем торжественный день их свадьбы. Им обоим приходилось не сладко, без достойного образования работать приходилось много, денег катастрофически не хватало. Но со временем они сумели встать на ноги и даже решили завести ребенка.

После смерти родителей Стеф поддержки у них практически не было, из родственников оставался только мерзкий, психованный дедушка Пита, Уоррен Ментри, который ни во что не ставил своего внука и его женушку, не считая их ни то что за родственников, но изредка даже и за людей. Живя в большом двухэтажном особняке на краю города, он построил вокруг своего участка огромный пятиметровый забор, чтобы как он говорил никто из извращенцев соседей не смел за ним подглядывать.

Чем он там занимается, укрывшись ото всех в своей берлоге, никто не знал, но ходили слухи о том, что возможно этот старый маразматик некий колдун. Шаман, проводящий на своем участке таинственные обряды. Кто-то из соседей даже утверждал, что видел у его дома призраков, серых безликих теней давно усопших людей, а другие даже поговаривали о том, что старик Уоррен отравил свою жену и съел.

Но все это были лишь догадки и домыслы старых, вечно скучающих домохозяек, у которых в своей жизни не происходит нечего интересного вот они, и суют свои длинные носы в дела соседей. Постоянно судача о них между собой по телефону и сочиняя всевозможные небылицы. Стефани как любой взрослый, адекватный человек, конечно же, во все это не верила. Скорее всего, жена больше не могла выносить мерзкий характер Уоррена и решила сбежать под покровом ночи от этого занудного, старого идиота.

Стефани виделась с ним лишь дважды, когда Пит привозивший раз в неделю Уоррену еды как-то раз взял ее с собой. Обе эти встречи прошли не так уж удачно, и запомнились Стеф надолго, ведь едва взглянув на нее, льстиво улыбавшийся Питу старик, тут же изменился в лице. Такой ненависти, какая была в его карих глазах, ей еще ни разу не доводилось видеть, и поспешно отведя взгляд, она сосредоточилась на осмотре дома. Который в отличие от его владельца понравился девушке куда больше.

Но сам владелец от нее не отставал, Стефани даже показалось, что старик ее опасается, а значит, ему есть что скрывать, подумала она тогда. Это тебе не тихий, скромный, ни во что не влезающий Пит, уж я-то докопаюсь до правды, будь уверен. Она обошла дом, рассматривая его со всех сторон, и пришла в полный восторг, хоть участок и был в небольшом запустении, но это можно было легко поправить.

Главное для нее это было договориться с Уорреном о переезде, убедить его, что для него одного это дом слишком огромен, а для их семьи будет в самый раз. На что старик заявил резким отказом и, забрав пакет с едой из рук Пита, взашей вытолкал их со своего участка, и захлопнул за ними дверь.

Стеф решила не сдаваться и на следующей неделе вновь отправилась к нему в гости, надеясь застать старика в хорошем расположении духа и попытаться еще раз все ему объяснить. Но Уоррен даже слушать нечего не хотел, сделав вид, что ее и вовсе нет, он, как ни в чем не бывало, мило беседовал с Питом, расспрашивая про его дела на работе. Улучив момент, когда мужчины от нее отвернулись Стеф прошмыгнула мимо них в дом, чтобы рассмотреть его получше изнутри и случайно свернув не в тот коридор, набрела на небольшую комнатку. В которой Уоррен хранил какие-то странные книги, написанные на непонятном ей языке, целые полки банок с лягушачьими глазами, мышиными хвостами, засохшими жалами пчел и костями разных животных.

Едва удержавшись чтоб не закричать от страха, она пулей выскочила из этого странного коридора, и вновь незаметно прошмыгнув мимо мужчин, оказалась на улице. Тяжело переведя дух, Стеф с трудом пыталась сделать вид, что вовсе никуда не отлучалась. Но, похоже, ее слишком широкая улыбка нисколько не обманула мудрого старика и, смерив ее недоверчивым взглядом Уоррен, как и в прошлый раз, слегка подталкивая в спины, проводил эту назойливую парочку до двери. И пока они с Питом не спеша ехали к себе домой у хитроумной Стефани в голове созрел очередной на этот раз гениальный план. Если с этим твердолобым старым бараном нельзя договориться, то его следует выселить силой.

Глава 3. Коварный план Стеф

Стефани уже десятки раз прокручивала этот план в своей голове, но как раз сегодня, наконец, решилась его осуществить. Ведь срок ее родов неумолимо приближался, а уголок для ее ангелочка до сих пор не был готов. Но нечего потерпи маленький, твоя мама все сделает. Удивительно на что способен воспаленный телевидением мозг беременной отчаявшейся женщины, которой надоело жить в бедности, и она готова пойти на все лишь бы обеспечить всем необходимым себя и свое еще не родившееся чадо. В полчетвертого девушка выключила телевизор, по которому в этот момент шла передача «Давай разводимся» с ее бессменной ведущей психологом и катастрофической разведенкой со стажем Шелли Манстер. Смотря эту передачу, как и многие другие, сидя одна в четырех стенах Стеф частенько задавалась вопросом: - «А кто все это смотрит? Для кого снимают эту дребедень? Кому все это надо?». Для сидящих дома старух и брошенных кем-то домохозяек? Чем может им помочь эта передача? Какой такой хороший совет может дать трижды разведенная старая дева, сидящая на антидепрессантах, ненавидящая свою жизнь и постоянно порицающая мужчин. Да, они не идеальны, а иногда даже бывают невоспитанными грубиянами, хамоватыми гоблинами и бессердечными ловеласами. И порой все три вида могут с легкостью умещаться в одном человеке. - Ну и что, не все же они такие, - порой задумывалась Стеф, со вздохом переключая очередную передачу, в которой на одного бедолагу в голос кричали сразу три женщины. Жена, теща и дочь, а мужчина сжался в углу комнаты, прикрывая руками голову и пытаясь не заплакать от унижения и стыда. – Есть еще умники, романтики, спортсмены и трудяги. - А вообще женщинам стоит хоть иногда задумываться о том, заслуживают ли они «хороших» по их меркам мужчин, - сказала сама себе девушка, с трудом поднимаясь с дивана. – Ведь ваш мужчина — это отражение вас самой, и он будет таким, как вы пожелаете. - Вот мне с моим повезло, я его себе слепила сама, - ухмыльнувшись, думает Стеф, залезая в одно из своих повседневных летних платьев. – Черт надо было идти в психологи. Вдруг представив себя на месте этой Шелли из телевизора, как она сидит на высоком стуле и, свысока глядя на всех, раздает женщинам свои мудрые советы, Стефани засмеявшись, взяла со столика у зеркала свою зеленую сумочку и, открыв дверь, вышла в коридор. Спустившись на лифте, она выходит к парковке, щелкает ключом и забирается в свой старенький миникупер. Заведя машину, девушка спокойно трогается с места, не спеша аккуратно выехав с парковки, оказывается у перекрестка и, пристроившись за новеньким синим Фордом, едет в направлении торгового центра, где работает ее муж.

* * *

Закончив на час раньше в связи с многочисленными быстро приближавшимися праздниками, Пит закрыл кассу, разложил по местам оставленные покупателями книги и журналы, слегка прибрался в подсобке и, накинув пиджак, потянулся к выходу. Выключив свет в магазине, он закрыл на ключ стеклянную дверцу, слегка дернув ее за ручку и убедившись, что все закрыто надежно пошел по бетонным плитам мимо толпящихся у витрин покупателей прямиком к эскалатору. Пит работал в маленьком книжном магазинчике самого большого торгового центра в Сантере, и занимал в нем сразу несколько должностей, он был там и администратором, и продавцом, и кладовщиком, и даже уборщиком. А все, потому что Питер Ментри был его основателем и единственным владельцев. Ведь все что ему удалось скопить и занять, он вложил в свое дело, не желая больше горбатиться и обогащать чужих дядей. Но все шло не так хорошо, как он планировал. Магазинчик почти не приносил ему прибыли, а долги неумолимо росли, наваливаясь на бедолагу как снежный ком. Пит все ломал голову как же сказать обо всем этом Стеф. Все время, представляя и прокручивая в своей голове один и тот же момент, как он приходит и говорит: - «Привет дорогая, мне придется продать свои магазин и устроится в него продавцом. Да, твой муж ни на что не способный урод и тупица, но нечего мы с тобой как-нибудь уж протянем, надеюсь». Вообще он терпеть не мог эту «как-нибудь» жизнь, когда ты не можешь позволить себе всего того, что тебе действительно хочется, когда приходится каждый раз заглядывать в кошелек при входе в магазин прикидывая, сможешь ли ты протянуть до следующей зарплаты или, не дождавшись ее, с голоду откинешь копыта. Когда вместо удобных вещей, покупаешь просто хорошие. И неважно, что тебе в них неудобно ходить. Ты не можешь позволить себе даже подумать о слове «комфорт», ведь его еще нужно заслужить. - Да еще эта беременность, - вздыхая, думал Пит, медленно спускаясь на эскалаторе. – Как сказать беременной женщине, что ты на мели и вряд ли сможешь обеспечить семью. Пит абсолютно не видел себя в роли отца, ему казалось, что все это происходит не с ним. Он много раз видел других отцов в торговом центре вместе с детьми, почти все его знакомые уже давным-давно обзавелись своими семьями. А они со Стеф все откладывали, говоря друг другу, что не совсем к этому готовы, пока не поняли, наконец, что к этому вообще невозможно как следует подготовиться. Ребенку понадобиться не только их внимание и забота, но еще и свой угол. Пространство для жизни, где он сможет легко развернуться, оглядеться и начать жить самостоятельно. С этой мыслью Пит вышел из прохладного помещения на раскаленную добела городскую улицу. Увидев машину Стеф на парковке он, улыбнувшись, слегка прищурившись под нещадно палящим солнцем, двинулся прямо к ней. Заметив, что он идет девушка с улыбкой принялась заводить двигатель. Открыв пассажирскую дверцу, Пит уселся на сидении рядом с женой, и миникупер слегка вздрогнув, тронулся с места. - Я придумала, как нам получить этот дом, - с радостно-коварной улыбкой на своем симпатичном лице без долгих предисловий выпалила Стеф, когда машина остановилась у перекрестка. – Мы поедем к шерифу и расскажем ему все, что я видела в том странном подвале. - Ну и как это нам поможет? – с недоумением спросил Пит, устало вздохнув, откидываясь на спинку сидения. - Ну как же, он приедет, осмотрит дом, найдет в подвале банки с лягушачьими глазами, - терпеливо принялась объяснять девушка. – Плюс все эти слухи про его мертвую жену, а мы скажем, что очень за него беспокоимся и хотим отправить в госпиталь под присмотр врачей, чтобы он не навредил не себе, не другим. - Хм, то есть ты хочешь отправить моего единственного живого родственника на лечение в психушку только из-за того, что тебе нравится его дом?! – ошарашено уставившись на жену громко спросил Пит. - Ну… - протянула Стеф, тщательно подбирая слова. – С другой стороны он все время будет находиться под присмотром специалистов, дорогой ты же не можешь утверждать, что он вполне адекватный. К тому же он живет один в большом доме, а там у него будет компания, с которой он легко найдет общий язык, а также трехразовое питание, хороший отдых и сон. - Все равно не нравится мне все это, - отозвался Пит, когда миникупер остановился напротив входа в полицейский участок. - Не волнуйся милый, - успокаивала его Стеф, выходя из машины. - Я уверена, что мы поступаем правильно. Открыв дверцу, Пит вышел вслед за ней из машины и не спеша двинулся по парковке между патрульными машинами к главному входу участка. В этот момент его терзали смутные сомнения, с одной стороны в словах Стеф об уходе и компании для старика Уоррена был смысл. С другой Питу не хотелось поступать так со своим дедом, ему казалось это неправильно в добровольно-принудительном порядке отправлять его на лечение, не спросив согласия. Он ведь просто живет в своем доме никому, не делая ничего плохого, может ему вовсе и не нужен уход, а просто нужно, чтобы все его оставили в покое, и дали дожить оставшиеся дни в тишине. Вот если бы Питер Ментри прислушался к своим сомнениям и не вошел в тот день в кабинет шерифа, все могло бы быть по-другому.

Глава 4. Беседа с шерифом

Толкнув дверь участка, Стеф решительным шагом подошла к столу одного из помощников, который резко встрепенувшись, подпрыгнул на стуле, поскорее убрал в сторону газету, и удивленно поднял взгляд на смотревшую на него сверху вниз строгого вида беременную женщину. - Добрый день, - попытавшись улыбнуться, слегка запинаясь, проговорил он. – Дейв Стоунгер помощник шерифа, чем могу помочь? - Я бы хотела увидеть шерифа, - с серьезным видом ответила Стеф. – Он у себя? - Да, конечно, - поднимаясь со стула и выходя из-за стола, произнес парень. – Я сейчас его разбужу… ой, то есть я хотел сказать, сейчас доложу. - Давайте быстрее, - ответила Стеф, кивнув на часы. – Дело срочное и не терпит отлагательств. - Да, да, сейчас, - промямлил помощник и, открыв дверь, скрылся в кабинете начальника. Пит все это время, сохранявший молчание спокойно стоял за хрупкой спиной жены, наблюдая за тем, как она повелительным тоном заставляет суетиться молодого и не опытного помощника шерифа. Слегка хмыкнув, едва парень скрылся за дверью, он уселся на один из ближайших к нему стульев, решив, что должен занять себе, место в первом ряду, ведь сейчас проснется шериф и начнется спектакль. Актриса уже готова, разговор с помощником был для нее всего лишь разминкой, а сейчас будет главное шоу. Стеф легко находила с людьми общий язык, легко подбирая к каждому человеку индивидуальную манеру общения. Это был ее дар, которым Пит восхищался. Стеф могла с легкостью заставить группу выпивших подростков выключить вечером музыку, заявиться в управляющую компанию и потребовать бесплатной починки трубы, заставить страховщика или другого водителя оплатить ремонт ее машины, даже если в аварии виновата она. И ее чарам все, так или иначе, подчинялись, даже сам Пит, выучивший за столько лет большинство ее уловок, все равно иногда попадался. Ну а сейчас во время беременности все ее хитрости заметно усилились в десятки раз. Вот почему она решилась на разговор с шерифом именно сейчас, тихонько посмеиваясь за ее спиной, догадывался Пит. Чтобы от этого разговора была польза, Стеф придется применить все свои навыки и выложится на двести десять процентов. Так что она там делает, достает платок и глазные капли, а значит, сейчас будет разыгрывать опечаленную, беременную женушку, которая совершенно бескорыстно заботиться о здоровье своего единственного родственника. Через пару минут за дверью кабинета послышались шаги, Стеф брызнув в глаза по паре капель, поскорее убрала флакончик с лекарством в сумочку и, несколько раз моргнув, принялась вытирать выступившие из глаз слезы платочком. В этот момент дверь открылась, и из кабинета вначале показался живот шерифа, а потом уже он сам, заспанный и злой. Позади него маячил помощник. Увидев слегка покрасневшее, злобное лицо шерифа Пит уже было подумал, что у Стеф ничего не получится, но, когда шериф заметил перед собой плачущую, беременную девушку его взгляд тут же смягчился. Тяжко вздохнув, он подошел к ней и жестом указал на одно из самых мягких кресел со спинкой какое только могли себе позволить в полицейском участке. А когда она, тихонько всхлипнув, уселась, повернулся к Питу и протянул ему руку. - Дуглас Мелоун, - представился он, пожимая руку Пита. – Ну, дак и чем же я могу вам помочь? - У нас очень серьезная проблема с дедушкой Пита, - ответила за мужа Стеф, убирая платок вслед за флаконом в сумку. – Нам кажется, что он… мм… не совсем здоров, и может быть опасен для себя и окружающих. - Ну, дак и везите его в госпиталь под присмотр врачей, - усаживаясь в кресло напротив, сказал шериф. – Я этими вопросами не занимаюсь, вы обратились не по адресу. - В этом то все и дело мы не может этого сделать, - осторожно подбирая слова, продолжила девушка. – Он даже слушать об этом не хочет. - Такс, хорошо, - отозвался шериф, доставая блокнот. – И вы хотите, чтобы я с ним об этом поговорил, не так ли? Как его имя? - Уоррен Ментри, - спокойно ответила Стеф, но после того как она произнесла это имя в комнате воцарилась гробовая тишина, как будто бы все резко замерли в один миг и даже казалось, перестали дышать. Помощник, нещадно бренчавший до этого по клавиатуре своего старенького компьютера замер, так и не допечатав последнее слово, а шериф, достававший искавший на столе ручку едва не выронил свой блокнот, у него от удивления даже округлились глаза. - Это тот старик, что живет на окраине города? – слегка поперхнувшись, спросил он, и когда Стеф кивнула, добавил. – И вы считаете, что он, может быть опасен? - Да, сэр именно так, - подтвердила девушка и начала пересказывать все то, что она слышала и видела про своего недостойного родственника в мельчайших подробностях, когда закончила, шериф уже был на ногах. - Надо ехать к нему немедленно, - возвестил Дуглас собравшимся, и тут же двинулся к выходу. - Дейв ты остаешься в участке, - уже у двери оглянулся он на помощника. – Будешь докладывать мне по рации, если что-то вдруг произойдет. Все поехали! Толкнув дверь, шериф решительным шагом вышел к парковке, Стеф и Пит потянулись за ним. Выходя Пит посмотрел на помощника, вид у того был разочарованный. Ну, конечно же, кто захочет пропускать подобное шоу, которое в таких маленьких городках как Сантере происходит довольно нечасто.

** *

Забравшись в машину, шериф плавно тронулся с места и, выехав с парковки, не спеша поехал в сторону дома старика Уоррена. Стеф и Пит на своем миникупере пристроившись за полицейским авто старались не отставать. Это было не сложно, несмотря на внезапный порыв, обуявший шерифа, действовал он спокойно и рассудительно даже не пытаясь превышать скорость и включать маячок с сиреной на крыше. Проехав центр города Дуглас, повернув направо, оказался на улице Стрейтена, которая как раз заканчивалась домом бедняги старика. Проезжая мимо одинаковых с виду невысоких двухэтажных особняков, шериф так же думал о том, правильно ли он поступает, так легко доверившись этой странной семейке. - Может они просто хотят забрать себе его дом? – подумал он вдруг. – А старик этот спокойный и тихий, и никакая помощь ему не нужна. С другой стороны, Дуглас и сам слышал все эти жуткие историй, которые разносят эти кудахчущие между собой «носатые» женщины. Про смерть его жены, и про привидения. Этот старик явно что-то скрывает, не зря же он построил высоченный забор. Нет, слухам шериф не верил, и даже будь в них хоть капля правды все равно историю приукрасят. Но к нему обратились с просьбой и, он не может на нее ни отреагировать. Если Уоррен в полном порядке, то ему нечего не грозит, если же он окажется невменяемым, как его описывают родственники, значит, придется принимать меры. Остановившись в паре домов от строения Ментри, шериф, заглушив двигатель, вышел из машины. Супруги в миникупере последовали его примеру и вся троица, стараясь не привлекать внимание глазастых и очень говорливых соседей, поспешили к дверце в заборе. Обогнав всех, Пит на ходу вынул ключ, вставив его в замок два раза повернул, и резко толкнув дверцу, хотел было пойти по кирпичной дорожке к дому, но сделав два шага остолбенел от увиденного.

Глава 5. Шаманский обряд

Перед ним предстал его дедушка, стоявший посреди ухоженной, ровно постриженной лужайки в одних плавках с ядовитой змеей в левой руке и окровавленным ножом в правой. Уоррен стоял, широко раздвинув ноги и не обращая никакого внимания на вошедших, а вернее ворвавшихся на его участок людей, безумным взглядом смотрел как змея, в его руке извиваясь, истекает кровью.

Темно-красная жидкость плавной струйкой стекала по его костлявой руке и, добравшись до локтя, капала на землю. Старик улыбался, ему было приятно, что смерть так близко почти рядом с ним, в его руках, и он может все прямо сейчас прекратить стоит только лишь сдавить кулак посильнее, но нет, все это не доставит ему удовольствия, и змея будет умирать медленно и мучительно.

От одного вида крови у Пита свело желудок, рвота резким напором подступила прямо к горлу, и он, отвернувшись, дал себе волю, выпустив все, что скопилось внутри. Одновременно с этим в себя пришел шериф, все это время, стоявший за его спиной словно в трансе наблюдая за происходящим. Он резко шагнул вперед, направляясь к ополоумевшему от наслаждения старику, который, только сейчас заметив их, попятился назад к дому.

- Это частная территория, - зарычал он, бросив на землю у ног шерифа умирающую змею. – Вы не имеете права! Убирайтесь отсюда!

- У него в руке нож! – с ужасом воскликнула Стеф только подтверждая очевидное. – Шериф сделайте же что-нибудь!

Мелоуну подсказки не требовались, выставив вперед руки, он сделал еще шаг к старику, благоразумно наступив на голову змеи испустившей дух под нажимом каблука его туфли. Услышав знакомый голос, Уоррен поверх плеча шерифа увидел Стеф, его безумные глаза налились кровью, их взгляд был острее кинжала в его худосочной ладони.

- Ты! – словно дикий зверь проревел он, впившись в девушку взглядом. – Это ты их сюда привела! Гореть тебе за это вечно в аду, да я тебя…

В этот момент не дав ему договорить шериф сжав свой здоровенный кулак мощным ударом заехал ему прямо в челюсть выбив остатки передних зубов и перехватив на лету руку с довольно острым кинжалом одним резким движением завернул ее старику за спину. Уоррен, охнув от боли, проглотил оба зуба, запив их собственной кровью и уже через секунду лежа на животе отплевываясь от попавшей ему в рот грязи и травы, мерзко ругался.

Завернув вторую руку за спину шериф, сидя на нем, застегнув наручники, поднялся на ноги. Громко выдохнув, Мелоун вынул из внутреннего кармана своей жилетки перчатки и нацепив их, убрав лежавший на земле нож в пластиковый пакет. Та же участь постигла и раздавленную его ногой окровавленную змею. Затянув оба пакета он, только тогда обернувшись, посмотрел на супругов.

Вид у обоих был ошарашенный. Слегка позеленевший Пит вытер лицо, рукавом пиджака, подумав о том, что когда все закончится, он его обязательно выбросит. На его лице легко читалось разочарование. Шерифу даже показалось, что он очень расстроен, не тем что его подвел желудок в самый неподходящий момент, а странной выходкой своего дедушки. Ему было искренне жаль лежавшего на лужайке перед собственным домом безумного полуголого старика.

Слегка кивнув ему, что все кончено шериф перевел взгляд на Стеф, которая так и осталась стоять в дверном проходе, чтобы убежать, если вдруг старик кинется на нее. На ее же лице напротив не было никакой жалости только лишь удивление и малая толика ликования. Похоже, она искренне радовалась, что все произошло именно так, ведь безумно прыгающий по своему участку старик с ножом и змеей упрощал ей задачу.

Ей не придется нечего доказывать, да и кто теперь поверит что ее родственник не сумасшедший. Теперь то уж точно его ждет смирительная рубашка и маленькая светлая комнатка с мягкими стенами в какой-нибудь убогой государственной клинике, а этот шикарный двухэтажный особняк достанется его внуку, а сам внук давным-давно уже принадлежит ей.

Все получилось как нельзя лучше, у Стеф продолжавшей стоять у двери даже вдруг появилось нестерпимое желание развернуть старика и расхохотаться ему прямо в лицо. Ну что получил, теперь будешь знать. Но тут она заметила, что Мелоун на нее смотрит, и поспешно отвела взгляд от старика, обратив на него внимание.

А она недооценила это грубого бугая шерифа, глядя со стороны на то, как его быстрые, сильные руки хватают этого хилого, несчастного старика, с легкостью прижимают к земле и надевают наручники. Девушка впервые в своей жизни задумалась а за того парня она вышла замуж. Наблюдая как Дуглас оседлав старика, заворачивает ему за спину руки, она даже слегка возбудилась и, покусывая свои розовые губки, смотрела на его широкую спину. Но тут вернулся заляпанный непонятно чем Пит и все испортил, а потом уже и сам шериф, закончив свое дело, достав перчатки, собирал с газона улики.

- Надо доложить о случившемся и вызвать санитаров из нашего госпиталя, - закончив, сказал он, с тревогой глядя на Пита. – Вы как? В порядке?

- Да, - глянув на пластиковые пакеты в руке шерифа и подавив новый рвотный позыв, выдохнул Пит. – Все нормально.

- Моя рация осталась в машине, - сказал шериф, вынимая из кармана жилетки шокер и вручая его слегка подрагивающему от охватившего напряжения Питу. – Вы останетесь здесь, присмотрите за ним, если попытается сбежать или напасть на вас ударьте его, только не сильно.

- Забыл предупредить он на предохранителе, - проходя мимо Стефани, добавил шериф. – Маленькая черная кнопочка сверху, но используйте его в самом крайнем случае.

Еще раз, взглянув на распластавшегося, на земле старика Мелоун громко хмыкнув, вышел за заборную дверь и пошагал в направлении своей машины. Оставшись с Уорреном наедине, супруги в недоумении переглянулись, никто из них уж точно не ожидал подобного поворота событий. И оба сейчас думали об одном и том же, только бы старик не попытался подняться на ноги. Пит до этого никогда не бравший в руки оружие, трясущейся рукой держал шокер, выставив перед собой, как будто бы боясь, что он вместо старика ударит током его самого.

В саду перед домом стало совсем тихо, скоро стихли тяжелые шаги шерифа на улице, но кое-где в окнах соседних домов уже проглядывались взлохмаченные головы любопытных соседей. Они словно прыщи что выскакивают в самый неподходящий момент, и постоянно назойливо напоминают тебе о своем присутствии. Похоже, всеобщей огласки было не избежать, сейчас набегут целыми стаями и начнут задавать вопросы.

Об этом так же думал и вернувшийся спустя десять минут шериф. Оставив пакеты с уликами в машине, он позвонил по рации в округ и, доложив о случившемся, вызвал из ближайшего госпиталя бригаду санитаров, вкратце обрисовав им ситуацию. Они должны были появиться с минуты на минуту, теперь оставалось только ждать.

Глава 6. Осмотр дома

Спустя десять минут чуть вдалеке со стороны города послышался вой сирены и из-за поворота показался белый в красную полоску Т1[1]. Автомобиль резко затормозил прямо перед домом подняв слой собравшейся у дороги пыли. Как только он остановился, средняя дверца распахнулась, и из него вылезли двое широкоплечих ребят в белых халатах. Шериф подошел к ним протянул каждому из них по очереди руку и что-то негромко сказал. Один из санитаров, что был пониже ростом, кивнул, затем забрался обратно в машину и через минуту вернулся, держа в руках длинный белый халат и смирительную рубашку. Шериф кивком указал им на так и лежавшего на газоне спиной к ним старика и, санитары, не говоря ни слова, не спеша двинулись прямо к нему. Пит и Стеф стоя в сторонке, наблюдали как они, подхватив Уоррена под руки, поднимают его с газона. Старик с лицом, заляпанным подсохшей кровью не стал сопротивляться, лишь злобно смотрел своими покрасневшими глазами, переводя взгляд с одного на другого. Санитар что был повыше вынул из кармана шприц с успокоительным, и когда ввел лекарство взгляд старика тотчас изменился. Стал каким-то пустым, безжизненным, безмятежным, он стал улыбаться как будто бы укол только что решил все его проблемы. Шериф снял с него наручники, а санитары, накинув халат до колен, нацепили поверх него на Уоррена смирительную рубашку и на всякий случай, затянув ее потуже держа за плечи, повели умиротворенного старика к машине, под взглядами собравшейся у забора толпы соседей. - Вам надо будет поехать с нами, - взглянув на Пита, сказал один из санитаров. – Подписать кое-какие бумаги. - Хорошо, - с трудом выдавил из себя Пит, и тяжко вздохнув, полез вслед за ними в машину, но тут обернувшись, посмотрев на Стеф, добавил. – Надо будет привезти ему какие-нибудь вещи? - Не о чем не беспокойтесь мистер Ментри, - заверил его шериф. – Мы тут со всем разберемся и сразу за вами. - А вы что столпились?! – гаркнул он, вдруг обращаясь к стоявшей чуть в сторонке толпе. – Чего уставились? Не видите старик не в себе, ему нужна помощь. Давайте все живенько расходитесь. - Ну и хам же вы мистер Мелоун, - прокудахтала одна из обиженных им женщин. – На следующих выборах не быть вам шерифом! Собравшиеся вокруг нее женщины согласно закивали, но Дуглас лишь усмехнулся. - Да больно надо, - бросил он в ответ, смеясь им прямо в лицо. – Целыми днями разгребать ваши постоянные дрязги, ссоры и склоки между собой. - Если бы не я-то давно бы уж, наверное, поубивали друг друга, - продолжил шериф улыбаясь. – Идите и давитесь своей желчью в другом месте, а не путайтесь у меня под ногами. Пожилые дамы, картинно обидевшись высоко задрав носы, стали друг за другом разбредаться по домам. Санитары, закончив все приготовления, захлопнули дверцы фургона и, махнув шерифу, понеслись в обратном направлении в сторону госпиталя.

** *

Когда их машина скрылась за поворотом, шериф повернулся к Стеф, она выглядела слегка встревоженной, будто опасалась чего-то, и одновременно довольной собой. Сделав вид, что он этого не заметил, Мелоун вновь минуя забор, вошел на участок Уоррена Ментри. Нужно было осмотреть дом и убедиться, что в нем безопасно, вдруг полоумный старик натыкал капканов, или же в нем гниет, и потихоньку разлагается труп его жены. Шериф не мог себе позволить так рисковать, никаких неожиданностей впредь на его участке быть не должно. - Ну, с чего начнем миссис Ментри? – повернувшись к Стеф, спросил он, и когда, заметив ее удивленный взгляд, добавил. – Нужно осмотреть дом, убедится, что он в нем безопасно, вы, кажется, говорили о некой потайной комнате? - Ах да, говорила, - как будто бы придя в себя, ответила Стеф. – Она там внизу в подвале, идемте, я покажу. - Нет, первым пойду я, - отозвался шериф, начиная подниматься по ступенькам крыльца. – А вы идете за мной и стараетесь не отставать. Кротко кивнув, Стефани последовала за шерифом. Подойдя к двери, Мелоун осторожно дернул ручку, она оказалась не заперта, тогда толкнув ее, он не спеша вошел в прихожую, нашаривая на стене в темноте выключатель. Но нашла его Стеф, щелкнув кнопкой, она зажгла свет и шериф, осмотревшись, двинулся дальше по скрипящему под ногой деревянному полу. Длинный коридор первого этажа доходил до самого конца дома, справа была дверь, ведущая на кухню, слева – в ванную комнату, между ними промежуток для лестницы на второй этаж, и подвал. С виду дом казался не большим, но внутри он был просто огромным. Дойдя до лестницы, шериф остановился и, не говоря не слова, кивком указал в сторону уходящих вниз ступенек. Все, поняв без слов, Стефани кивнула, и Мелоун не желая терять времени стал спускаться в полутемный, сырой подвал. - Дальше за мной не ходите, - сказал шериф, вынимая фонарик. – Стойте здесь, я все проверю. Девушка вовсе не горела желанием вместе с ним спускаться туда и лишь облегченно вздохнула, оставшись у входа в подвал. Продолжая спускаться Дуглас, осторожно держась за слегка подрагивающий, деревянный поручень светил себе фонариком под ноги. В темноте продвигаться было не очень удобно, к тому же ему вдруг почувствовались запахи сырости и плесени. Внизу в подвале был точно такой же длинный коридор с множеством разных дверей. Странно, но куда не заглядывал шериф, везде было пусто, причем ему даже вдруг показалось, что каждая из комнат успевала опустеть как раз в тот момент, когда он с трудом открывал очередную скрипучую дверь на ржавых как гвозди петлях. Возможно, сам дом что-то скрывает, прикрывая тем самым странные делишки своего хозяина, подумалось Мелоуну, когда он, решив, что с него хватит этого жуткого, сырого подвала стал подниматься по лестнице. Нет, он бы тут жить не стал, нет сэр, простите уж лучше поживу за домом на улице там гораздо спокойнее. - Пусто, - возвестил он, поднявшись по лестнице, и увидев новую хозяйку этого странного дома. – Нечего там нет, только сырость да пауки. - А я кое-что нашла, - крикнула она из коридора. – Скорее идите сюда. Услышав ее взволнованный голос, шериф ринулся в коридор на всякий случай, на ходу вынимая из кобуры свой револьвер. Она стояла точнёхонько в середине длинного прохода и, открыв небольшую дверцу между входом на кухню и ванную, которую шериф вначале даже и не заметил, во все глаза таращилась на заставленные полки с кучей вырванных мышиных глаз и отрезанных хвостов. Все-таки ей не почудилось, она действительно все это видела своими глазами. Но вся ее радость от этой находки вдруг испарилась, ведь когда в коридоре показался шериф, комната с магическими книгами, свитками, ингредиентами и котлами вдруг превратилась в обычный чулан с вениками и швабрами. Громко хмыкнув себе под нос и, едва удержавшись чтобы не рассмеяться, Мелоун вернулся к лестнице и стал подниматься наверх.

[1] Volkswagen T1 — автомобиль концерна Volkswagen, производившийся с 1950 по 1967 годы.

Глава 7. Картонная коробочка

- Послушайте, может вы просто переволновались за весь этот день, только и всего, - успокаивал шериф расстроенную Стеф, когда они выходили из дома. – Вот у вас и появились галлюцинации, учитывая ваше положение — это немудрено.

- Я не страдаю галлюцинациями, - громко фыркнув, ответила Стеф, вынимая из-под коврика на крыльце ключ и закрывая на два оборота входную дверь. – И мне не могло показаться, я точно знаю, что я видела.

Мелоун видя, что девушка настроенная довольно решительно не стал с ней спорить, да и, учитывая ее беременность, ей все эти волнения итак пришлись весьма некстати, хватит их уже на сегодня. Спустившись с крыльца, он не спеша прошел по красиво уложенной плиткой подъездной дорожке, толкнул заборную дверь и вышел на улицу.

Убедившись, что дверь дома закрыта надежно Стеф специально замешкалась на пороге со своей зеленой со стразами сумочкой. Она не хотела, чтобы шериф видел ее ликование и, дождавшись, когда он скроется за забором, девушка еще раз оглядела со стороны огромный двухэтажный особняк и сад с ровно скошенной лужайкой. Да, это место как нельзя лучше подойдет для их семьи и, в особенности для их первенца. О да, ему точно должно все это понравиться...

Глава 8. Госпиталь в Сантере

Чуть ли не единственным достоинством центрального муниципального учреждения «Госпиталь города Сантере» было место его нахождения. Неужели архитекторы, проектировавшие когда-то давно этот маленький, тихий городишко задались вопросом. А не лучше ли будет построить единственную больницу в центре, а не смещать ее на окраину как это делается во многих крупных городах? Может, тогда и скорая помощь будет везде успевать, и большинству жителей не придется целый час через пробки до нее добираться. Многим эта идея пришлась по нраву, для населения медицина стала ближе и доступнее, к тому же процент смертельных исходов, когда пациента просто не успевали довести до больницы, сократился практически втрое. Единственное кого это не устраивало, дак это стариков живущих в домах на окраине, которым теперь каждый раз приходиться, бывает в этом шумном, загазованном выхлопными газами, отравленным табачным дымом и прочими ядохимикатами центре города. Плюс ко всему они еще жаловались на непомерно завышенные цены. Считая, что расположение городского госпиталя напрямую влияет на повышение цен на дополнительные платные услуги, оказываемые его специалистами. Но тут уж как говорится, всем не угодишь. Кому-то придется подвинуться. Сам же госпиталь был всего в четыре этажа и, располагаясь рядом с несколькими высотками, был похож на уродливого, недоросшего карлика, на которого с высока и немного с презрением смотрят высокие, красивые здания. Он выглядел так, как будто бы работникам надоело его строить и, решив уйти, домой пораньше они, не доделав несколько этажей, наспех сляпали крышу. А увидев на следующее утро свое творение, решили, что итак сойдет и, махнув рукой со спокойным видом собрав остатки строительного материала, разошлись по домам. Впрочем, так строится большинство правительственных зданий, все об этом знают и всем наплевать. Просто в один прекрасный день эти недоделки рухнут на головы несчастных больных, которым не посчастливилось в этот день обратиться за помощью к доктору. Кто бы мог подумать, что это день станет для них последним. Для правительства он же будет днем траура по несчастным жертвам жадности, алчности и безалаберности, а так же возможностью для отмывания денег на постройке нового официального здания. Которое, так же как и предыдущее будет обречено на верную гибель путем естественного саморазрушения, и это в том случае если оно не рассыплется еще до начала использования. Хоть ответственные за это лица и будут «вешать лапшу на уши» перекладывая друг на друга вину, и уверять жителей, что все произошло само собой. Многие люди будут понимать, кто в этом виноват, а кое-кто даже знать наверняка. К примеру, главврач этого самого злосчастного городского госпиталя Хэнк Нероти который уже неоднократно обращался к администрации с просьбами о реконструкции старого здания или на худой конец о временном переезде в новое. Хоть не такое удобное и комфортабельное как это, но все же. Зная о насущных проблемах с проводкой, водой и отоплением он не горел желанием нести личную ответственность за безопасность находящихся на его попечении пациентов, к тому же большинство из них даже не помнили, как их зовут, и в случае чего не смогут самостоятельно подняться с постели. Городской госпиталь разваливался прямо у него на глазах, но Хэнк, к всеобщему сожалению персонала, ничего, с этим поделать не мог. Все его многочисленные просьбы градостроительным комитетом администрации были встречены короткими и однообразными отказами. Не имея права их игнорировать, комиссия старых, прожженных «проверял» из комитета даже сквозь свои трехслойные стеклопакетные очки не смогли разглядеть того, что главврач видел даже невооруженным взглядом. - Здание находится в удовлетворительном состоянии, - каждый раз со злорадной ухмылкой говорил глава комиссии, отдавая Хэнку копию акта очередной их проверки. – Никаких злостных нарушении нами обнаружено не было. - К тому же, - добавил он, чуть понизив голос. – Даже если бы мы смогли их найти, я не думаю, что у администрации найдутся дополнительные средства для проведения ремонта. С улыбкой поблагодарив, его Хэнк каждый раз понимающе кивая, забирал копию акта и складывал его к тем, что уже были выданы комиссией ранее в один из верхних ящиков стола, надеясь больше не встречаться не с ним не с его подслеповатой комиссией. И отчаявшись напрямую бороться с упрямой администрацией, посоветовавшись со знакомым юристом, решил зайти с другой стороны. Найдя один из страховых договоров госпиталя он, наконец, решил взять все в свои руки и достать-таки деньги на ремонт. В его довольно не глупом мозгу уже давненько назревал этот план, вот только улучить момент для его проведения оказалось не так-то просто.

* **

Подъехав к воротам городского госпиталя, Мелоун остановил машину у шлагбаума, но увидев запрещающий знак сигналить, не стал. Шериф не был таким уж частым гостем в этом месте и потому не сразу заметил новенький белый щит, на котором красной линией был, перечеркнут клаксон. Однако сразу сообразил, что он стоит здесь не зря, ведь в больнице наверняка находятся психически не здоровые люди, и не совсем понятно как они могут отреагировать на подобные резкие звуки исходящие из внешнего, чужого для них мира. И потому не стоит лишний раз тревожить их чуткий покой, и волновать и без того беспокойный разум. Поставив машину на ручник, но не став глушить двигатель, шериф ждал, что кто-нибудь из охранников увидит полицейскую машину и впустить их внутрь. Но вскоре терпение его лопнуло, отстегнув ремень, он вышел из машины и, перешагнув через мирно качающийся на ветру пластмассовый шлагбаум, двинулся прямиком к будке охранника. Слегка наклонившись, Дуглас заглянул в одно из маленьких полуоткрытых окошек, и увидел в одном из кресел спящего охранника с газетой в руках. Мелоун терпеть не мог, когда кто-нибудь из его подчиненных так безответственно спал на работе (себя, то он естественно в расчет не брал, считая, что у начальников есть небольшие, но все же привилегии и, учитывая то, как мала зарплата шерифа, он имел права лишний часок вздремнуть на дежурстве). Будь этот парень одним из его помощников, то мигом вылетел бы с работы, однако он всего лишь охранник госпиталя и за его безалаберность пусть отвечает Нероти. Ну а ему же достается веселье. - Ей парень почем хот-доги?! – громко крикнул шериф, несколько раз ударив кулаком по стеклу. - Какие еще хот-доги? – хриплым голосом ответила сонная физиономия, уронив на пол газету. - А разве это не кафе «Общепит»?! – барабаня по стеклу, продолжал громко кричать шериф. – Мне, пожалуйста, два ход-дога, пару пончиков и бутылку колы с собой! - Какие еще пончики, какая кола? – недовольный своим резким пробуждением гневно отозвался парень, поднимаясь на ноги и делая шаг к окну. – Ты кто такой вообще? Один из пациентов что ли? Небось, сбежал, дак я тебя сейчас быстро обратно к койке пристегну…. Тут он осекся, разлепив сонные веки и открыв глаза, с удивлением обнаружив перед собой улыбающуюся рожу в полицейской форме. Еще через секунду он понял, что перед ним шериф и, захлопнув произвольно открывшийся рот, виновато ему улыбнулся. - А теперь представь парень, что это была репетиция твоей будущей профессии, - уже на полном серьезе сказал шериф, перестав смеяться. – Потому что если я еще раз увижу тебя спящим, то из этой будки ты переедешь в «Общепит». А уж там поспать тебе вряд ли удастся. Тебе ясно? - Да сэр, все понятно, - слегка запинаясь густо покраснев, ответил парень, которому не очень бы хотелось уходить с этой работы, тут и делать почти нечего не надо, добрый начальник и платят прилично. В таком маленьком городке как Сантере, подобную работу найти не просто. - А теперь поднимай этот чертов шлагбаум, да поживее! – гаркнул на него Мелоун поворачиваясь в сторону своей машины. – И позвони Хэнку скажи, что я прибыл, он поймет. Несколько раз, кивнув охранник, нажал на кнопку, поднимая шлагбаум, одновременно с этим лихорадочно набирая номер главврача.

Глава 9. Блок «Д» для душевнобольных

Продолжая посмеиваться над парнем, Мелоун вернулся в машину и когда препятствие с его пути, было, убрано надавил на газ плавно и осторожно въезжая на территорию госпиталя. Проезжая мимо будки шериф как бы невзначай глянул в сторону охранника, который с кем-то (а шериф точно знал с кем) очень быстро разговаривал по телефону.

- Так тебе и надо сопляк, - со злорадной ухмылкой подумал Мелоун, объезжая госпиталь в поисках места для парковки. - Больше не будешь слюни пускать на работе.

Стеф между тем спокойно сидела рядом с шерифом, осматривая достопримечательности, находящиеся на территории госпиталя. Особенно ей понравился небольшой парк, поставленный здесь специально для постоянно проживающих в нем больных. Чтобы они не чувствовали себя отрезанными от внешнего мира, насовсем запертыми в четырех стенах и могли хоть иногда совершать небольшие прогулки. Он состоял из искусственно созданного пруда, двух десятков деревьев и кустов, да дюжины покрашенных в белый цвет скамеек расставленных в разных местах. Чтобы пожилые люди, когда устанут, могли немного отдохнуть и подышать относительно чистым воздухом, который только может быть в самом центре города посреди многоэтажек, и двух мусороперерабатывающих заводов. Эдакий островок дикий природы со всех сторон огражденный высоким каменным забором.

Автомобиль шерифа, объехав госпиталь с правой стороны, остановился на единственном свободном месте для сотрудников практически у высоких плиточных ступенек входа. На самой вершине крыльца возле двери девушка заметила высокого, плечистого человека в белом халате. Он стоял, немного сощурившись и скрестив на груди руки, со стороны Стеф даже показалось, что этот человек похож на коршуна, высматривающего добычу.

Но когда она вместе с шерифом, выйдя из машины, поднялась по ступенькам, то нечего необычного в этом человеке не обнаружила. Высокий, стройный, статный, по всей видимости, бывший военный, но при этом слегка неряшлив и не ухожен. Глаза, покрасневшие заспанные, не причесанные волосы комками торчат в разные стороны, на халате виднеется несколько пятен от пролитого на себя кофе. Видно было, что этот человек весь в работе и ему некогда следить за собой, но, несмотря на усталость, он все-таки сумел улыбнуться.

- Хэнк Нероти, - представился он Стеф, слегка склонив голову. – Здешний управляющий, дрессировщик и укротитель, а по образованию вроде бы врач.

- Стефани Ментри, - улыбнувшись, ответила Стеф, слегка смутившись. – Очень приятно.

- Хэнк, - хрипло произнес шериф, протягивая главврачу руку.

- Дуг дружище, давненько не виделись, - отозвался тот, крепко пожимая ему руку. – Я смотрю, ты вес сбросил, занимаешься спортом?

- Да куда уж там дел по горло, - с ухмылкой ответил шериф. – А смотрю то, что я сбросил, ты подобрал.

- Мы учились когда-то вместе, - пояснил Хэнк, заметив удивленное выражение лица Стеф. – Вместе служили, но потом дороги наши разошлись. Я поступил в медицинский, ну а Дуглас отправился служить в полицию.

- И не жалею об этом, - улыбаясь вставил шериф, но тут же серьезно добавил. – Все это конечно хорошо, воспоминания и так далее, но мы тут по делу.

- Простите, отвлекся, - засмеявшись, ответил главврач. – Миссис Ментри пойдем в мой кабинет, там вас уже ждет муж, нужно заполнить кое-какие бумаги.

- Так, а это что? – внезапно посуровев, спросил Хэнк, указывая на коробку в руках шерифа.

- Его вещи, - спокойно ответила Стеф. – Мы подумали что…

- Личные вещи пациентов у нас под строгим запретом, - перебил ее врач, открывая перед посетителями дверь и впуская их внутрь. – Понимаете у пациентов блока «Д» а особенно тех, кто лежат у нас с явными психическими отклонениями, личных вещей быть не может лишь только те, что дают им в пользование пока они находятся здесь.

- Или пока я не удостоверюсь в том, что они не смогут использовать эти предметы в целях нанести вред себе или окружающим, - продолжал объяснять Хэнк пока они шли по длинному холлу в направлении лифта. – В прошлом году был не очень приятный случай, один из пациентов выпрашивал у молоденькой и не опытной медсестры принести ему фотографию внучки в стеклянной красивой рамочке. Говорил, что очень по ней соскучился и уже начинает забывать, как она выглядит.

- Девушка пожалела его и в один прекрасный день тайком пронесла ему фотографию, - все говорил Хэнк, пока лифтовая кабинка, поскрипывая, спускалась на первый этаж. – Тем же вечером она понесла ему на ночь лекарство от бессонницы и нашла старика мертвым. Он разбил стеклянную рамку о тумбочку и вскрыл себе вены одним из осколков.

- Нажмите на третий, пожалуйста, - как не в чем не бывало, попросил он испуганную Стеф, когда все трое вошли в лифт. – Так что в первую очередь мы это делаем для их же собственной безопасности. Все вещи, переданные нам, тщательно проверяются и отправляются в подвал, где специально для этого мы оборудовали камеру хранения.

- Идите за мной нам сюда, - сказал Хэнк, когда лифт, в очередной раз негромко лязгнув, остановился, и его двери открылись.

Главврач повел их по длинному коридору с кучей дверей за каждой из которых раздавался какой-нибудь резкий звук. Будь то протяжный вопль, стон или визг. Кое-где в палатах можно было различить плачь или смех, но в основном Стеф повсюду слышались разговоры. Она думала, что за каждой из этих дверей находится точно такой же одержимый, злобный Уоррен Ментри, с красными глазами и пеной у рта, каким она запомнила его на лужайке у дома. Но заглядывая в небольшие пластиковые окошки, девушка не увидела в этих людях жестокости, ну, по крайней мере, не во всех из них.

В одной палате была маленькая девочка, которая все время билась головой о стену, специально для нее докторам пришлось все стены обшить поролоном, чтобы малютка не покалечилась. От этого она стала еще злее, и все чаще старалась биться с разбегу. Привязывать ее к постели было бесполезно, ведь за неимением альтернативы она выворачивала себе руки и пыталась выкручивать шею в таком положении, что легко могла бы ее себе сломать.

В другой Стеф заметила молодого человека не старше двадцати лет, который, сделав себе из простыни мантию, разыгрывал сценку из какой-то незнакомой ей пьесы. При этом как она поняла, он играл в ней сразу несколько ролей, из его пантомимы без слов было понятно, что это Юлий Цезарь и Клеопатра. Еще один несчастный бедняка актер, хотя талант у парня наверняка был, пока он стал переигрывать на сцене и, воспринимать все свои роли всерьез заработав тем самым раздвоение, а то и разтроение личности.

Дальше по коридору в общей для всех игровой комнате несколько детишек сидели на полу полукругом и смотрели телевизор, чуть в сторонке от них двое стариков сидя за столом, играли в карты. Были там и другие посетители госпиталя, которые уверенными шагами благодаря лечению шли на поправку. Одна старушка, развалившись в единственном в комнате кресле откинувшись на спинку и вытянув свои худые, стройные ноги вяза носок. Увидев, что Стефани на нее смотрит, она весело улыбнулась и, помахала ей дрожащей от волнения рукой, уронив при этом несколько деревянных спиц себе на колени. Девушка махнула в ответ, едва сдерживая смешок.

- А эта наша гордость, - с улыбкой помахав старушке рукой, сказал Хэнк. – Пациенты, которые стремительно идут на поправку, не хулиганят и не создают персоналу особых проблем. За это они в качестве награды получают право на посещение игровой комнаты, где могут пообщаться с другими, повязать, почитать книжку или просто посмотреть телевизор.

- У них не так часто бывают гости, - усмехнувшись, добавил он, уводя Стеф и шерифа дальше по коридору. – Так что ваше появление можно сказать для них целое событие.

- Большинство из детей сироты, - с горечью в голосе продолжал рассказывать Хэнк. - От кого-то из стариков отказались родственники, а идти больше не куда, вот у них и начинаются депрессии и нервные срывы которые частенько заканчиваются суицидами. Но мы всеми силами пытаемся вытащить их из этой ямы, доказать что им есть ради чего жить и умирать еще рано.

- Вот мы и пришли, - наконец возвестил он, остановившись у одной из последних дверей в коридоре. – Прошу в мой кабинет.

Глава 10. Провалы в памяти

- Видя, как эти люди день за днем обретают надежду благодаря твоим стараниям, сам поневоле начинаешь верить в чудеса, - сказал Хэнк, открывая ключом дверь своего кабинета и пропуская вперед Стеф, в его словах звучала гордость, хотя выражение лица оставалось спокойным и беспристрастным. - А я думал, что ты тут только бумажки раскладываешь, - с явным уважением в голосе, произнес молчавший до этого шериф. – А работа то у тебя и впрямь важная. Главврач лишь скромно улыбнулся своему старому приятелю и жестом указал гостям на два свободных кожаных кресла напротив большого письменного стола, заваленного кучей каких-то важных бумаг. В третьем же кресле возле окна откинувшись на спинку стула, чуть задремал Пол, но услышав их шаги в коридоре и, как поворачивается ключ в замке, тут же открыл глаза и, встрепенувшись, попытался придать своей сонной физиономии подобающий вид. Рядом с ним на столе стояла кружка с наполовину выпитым чаем, очевидно, что разместив его в своем кабинете и убедившись, что ему здесь удобно Хэнк отправился проверить своего нового пациента, а затем ему позвонил охранник и сообщил о приезде шерифа. Пол же предоставленный самому себе решил немного вздремнуть до их появления. - Вы чего так долго? - слегка хрипловатым после сна голосом спросил он, с укором глядя на жену. - Мы… - начала было Стеф. - Проводили осмотр дома, - перебив ее, закончил Мелоун. – На случай если у полоумного старого дурня найдется еще пара змей где-нибудь под кроватью. - Змей? – удивленно округлив глаза, переспросил Хэнк, усаживаясь в свое кресло по другую сторону стола. - Да дружище, змей, - ответил шериф и рассказал ему все начиная с того места как к нему в участок заявилась очень взволнованная странным поведением старика семейка Ментри. - М-да, признаюсь, такое в мое многолетней практике впервые, - усмехнувшись, ответил главврач, снимая очки и протирая их о свои старые брюки. – Ну, нечего, мы ему поможем, вот, пожалуйста, ознакомьтесь с документацией. С этими словами он протянул Стефани небольшую стопку скрепленных одной единственной скрепкой документов. Протянув руку, девушка взяла их и, положив перед собой на столе, принялась очень внимательно все перечитывать. - Там стандартная форма договора оказания услуг нашим госпиталем, а также соглашение на обработку ваших персональных данных, ах да чуть не забыл, - произнес главврач, протягивая Стеф еще один документ. – Соглашение на хранение личных вещей пациента, а там внизу еще нужно будет у старшей сестры заполнить опись предметов, принятых нами на хранение. Прочитав документы, Стеф взяла со стола ручку и, поставив свою подпись на каждом листочке, подала всю стопку Хэнку, который улыбнувшись ей, расписался на ее экземплярах и, поставив круглую печать на каждом из них, вернул девушке. Взяв бумаги, Стеф свернула их несколько раз и аккуратно сложила в сумочку. Главврач же бесцеремонно кинул экземпляры госпиталя в один из ящиков стола, и когда с формальностями было покончено, предложил пройтись до палаты Уоррена. Вновь оказавшись в коридоре, Хэнк повел всю компанию в обратном направлении мимо игровой комнаты и многочисленных палат своих пациентов. Не дойдя пару шагов до лифта, он свернул налево в один из таких просторных коридоров и, остановившись у самой первой двери, жестом указал на одно из соседних с ней окон. Заглянув в которое Пол и Стеф увидели небольших размеров комнатку, убранство которой состояло лишь из небольшого деревянного столика, такого же стула без спинки и кровати у дальней стены. Причем все предметы мебели были крепко-накрепко привинчены к полу, чтобы пациенты не могли ими себя поранить. На кровати, лежа на боку и прислонившись спиной к стене под воздействием порядочной дозы успокоительного, мирно похрапывая, спал Уоррен. Из одежды на нем был лишь белый больничный халат не толще простынки надетый на него санитарами. Сейчас, когда у него в руках не было змеи и ножа, а покрасневшие от злости глаза не пылали яростью, он был похож на обыкновенного очень уставшего от жизни старика. Стеф даже стало его немного жаль, но быть может это лечение пойдет ему на пользу. Это достойное заведение, в котором работают профессионалы своего дела. К тому же есть душка главврач, который, судя по всему, все время следит за порядком. Ему тут точно помогут, возможно, он даже познакомится здесь с кем-нибудь из своих сверстников, заведет новые знакомства и вновь почувствует вкус жизни, который вероятно утратил после ухода жены. - Он прибыл к нам в очень плохом состоянии, - негромко сказал Хэнк, так же печально глядя на спящего старика. – Даже не смотря на большую дозу успокоительного бросался с кулаками на санитаров, норовил их укусить, но, когда препараты подействовали в полную силу, стал спокойным и тихим. - Медсестры его помыли, переодели и уложили в постель, как только он коснулся головой подушки, то тут же забылся младенческим сном, - продолжил главврач и с улыбкой добавил. – Вот только младенцы так не храпят. Дайте ему пару недель, он поживет с нами, чуть пообвыкнет, тогда и навещайте. Кивнув, Пол и Стеф попрощались с Хэнком, который, проводив их до лифта тут же свернув за угол, скрылся в одном из коридоров. Спустившись на первый этаж, они оставили на хранение коробку с личными вещами Уоррена, и только под вечер уставшие забрав от дома старика свой миникупер, вернулись домой. Даже не догадываясь о том, что видели своего родственника в последний раз.

** *

Вечером Уоррен проснулся и, открыв глаза, лежа на кровати в больничной палате, не сразу понял, где находится и что произошло. У него частенько случались пробелы в памяти, когда он голым просыпался на лужайке перед домом, или на полу в ванной весь заляпанный чьей-то подсохшей кровью. В основном это была кровь разных мелкий зверьков, змей и птиц, но однажды он проснулся на заднем дворе весь заляпанный грязью и с лопатой в руках, рядом с ним была могила его жены, выкопанная под тенью, выращенной ею когда-то яблони. Далеко не все дела, в которых его подозревали бдительные, пронырливые соседки были совершены им лично. Да он был странным, страшным, ворчливым, жутким стариканом и у большинства окружающих не вызывал нечего кроме неприязни. Но, нельзя обвинять человека во всех грехах этого мира только за то, что он жутковат. Если какой-то человек вам не нравится, или вам неприятен, то это не значит, что он плохой. К тому же, с какой это стати он вообще обязан кому-то там нравится? Он такой, какой есть и если у вас возникла к нему неприязнь, то это исключительно только ваша проблема. И не суйтесь к другим со своими проблемами, там и без вас забот хватает. А забот у Уоррена Ментри действительно было с лихвой, мало то, что собственное тело уже два десятка лет постепенно отказывается ему служить, дак еще эти странные видения мешали ему спать. И всегда во сне ему виделось одно и то же место, маленький городок, на месте которого сейчас стоит современный Сантере, деревянный домик объятый пламенем и три довольно симпатичные на его взгляд молодые девушки верхом на лошадях со связанными сзади руками, и веревками на гибких шеях. Рядом с ними стоит высокий человек в черной шляпе с кнутом в руке, и улыбается всеми своим золотыми зубами. Позади него шумит восторженная толпа, кричит, улюлюкает и подначивает его поскорее закончить свое представление. Но он не торопится так быстро прекращать мучение ведьм, ведь на протяжении стольких лет они терроризировали их маленький городок, обманом подчиняли себе мужчин и заставляли их творить немыслимые вещи, убивали женщин и детей. Нет, так просто им это с рук не сойдет. Даже сквозь время Уоррен, наблюдавший все это со стороны, чувствовал его неудержимую ярость, он был готов разорвать их на части, но решил соблюсти все писаные и не писаные правила, чтобы нечисть впредь к ним не возвращалась. Две девушки, сидя на лошадях, сохраняли гордое молчание, не собираясь рыдать и молить толпу о пощаде. Исключение же составляла третья из них, что навскидку была чуть постарше. Она рыдала навзрыд слезы, из ее глаз стекая по раскрасневшимся щекам, градом капали на спину державшей ее лошади. Но просила она не за себя. Она умоляла спасти ребенка, который остался внутри, что, по мнению наблюдавшего эту трогательную картину старика казалось невозможным, и все ее старанья бессмысленными. Потому как крыша дома должны была вот-вот рухнуть, а окружавшие ее люди вряд ли бы стали спасать ведьмино чадо. Но она продолжала упрашивать палача смиловаться над дитя, вплоть до того момента, когда взметнулась рука с хлыстом и кони рванулись вперед, оставив висеть своих всадниц. С последним вздохом девушка прокляла эту землю и любого, кто решит на ней поселиться. Но купивший этот участок почти двести лет спустя Уоррен не очень-то верил в детские сказки и как видно напрасно. Началось все, как и полагается с голосов, ночного скрежета и скрипа тогда еще совсем новеньких половиц в прихожей у двери. Изредка слышался негромкий, но четкий звон металла, будто кто-то барабанит по трубам своими острыми как бритва когтями. Создавая шум, но, не оставляя следов. Однако на утро все было вполне как обычно, при свете дня сам дом и участок под ним не чем особенным не отличался от других, за исключением своей стоимости. Он очень дешево достался скряге Уоррену, решившему хотя бы на старости лет пожить подальше от городской суеты. Эта выгодная как он считал сделка, стоила ему гораздо больше, чем он мог себе представить. За шумом и скрипами стали приходить видения и беспокойные ночные кошмары, поначалу в виде отрывочных образов, которые со временем превращались в более ясные картины и послания из прошлого. Находясь в тени и питаясь страхом обитателей дома призраки стали сильнее, начав управлять новыми владельцами их земли как своими марионетками. И, как и раньше когда еще были живы они избрали своей целью мужчину, который легче всего поддавался соблазну, и завладев им превратили в своего «живого» раба. В эти моменты от старика оставалась только его оболочка, внутри которой бесцеремонно правил кто-то другой. Уоррен никогда не отличавшийся хорошей памятью и вовсе потерялся во времени и пространстве. Он мог оказаться в коридоре и не помнить, как в него пришел, мог читать книгу сидя в кресле у телевизора, и вдруг оказаться на заднем дворе держа в руках задыхающуюся белку. При этом абсолютно не помнить каким образом ему удалось поймать столь ловкого и быстрого зверька. Но апогеем всех странностей дома стала самоисчезающая комната с зельями, свитками и ингредиентами для приготовления снадобий. Которая то исчезала, то появлялась в разных уголках дома. Однажды Уоррен очнулся в этой комнате, читая книгу на каком-то непонятном ему языке, а в ужасе выбежав из нее больше не смог найти. Во всяком случае, когда находился в сознании. Старик понимал, что все это странно, но не мог никому об этом сказать. Да и кто бы ему поверил, сказали бы еще, что свихнувшийся старикан просто жаждет внимания. К тому же ему было страшно, ведь неведомое ему существо в чьем сознании ему довелось побывать, в случае чего обещало убить жену. И Уоррен, молча, терпел его присутствие в своем разуме, сколько хватало сил. Но в один прекрасный день он все же отважился рассказать обо всем Саре, и эта была одна из последних совершенных им ошибок. Той же ночью он проснулся весь в грязи у вырытой им же самим могилы, в которой под персидским ковром со стены в гостиной лежало бесчувственное тело жены. Он не помнил, как и когда, но точно знал, что это его рук дело. В наказание за свой распущенный язык злой дух заставил его расправиться с единственной женщиной всей его жизни и, умирая, она видела перед собой лишь злобное лицо своего мужа. Ее удивленные глаза и застывший в них немой вопрос: - «За что?», он до сих пор видел в своих кошмарах. В ту ночь был сильный ливень, лужайка из образцовой превратилась в месиво из грязи и травы. Босиком, оскальзываясь на глине и глотая слезы, Уоррен зарыл ее могилу, аккуратно прикрыв все сверху тем, что осталось от его безупречного газона. В тот день он пообещал себе, что будет держаться подальше от людей, жить отшельником, и что больше никто не умрет из-за него. Тем временем связь между ним и призраками дома становилась все прочнее и крепче. Старик день за днем продолжал «подкармливать» умерших на этой земле духов проводя обряды и раз, за разом убивая для них мелких животных. Единственным светлым пятнышком на горизонте был его любимый внук Питер и его назойливая жена Стефани. Они подумывали о расширении и хотели попроситься пожить у него. Но старик не мог позволить им этого сделать ведь как только Пит переступит порог его дома, злой дух начнет похаживать и к нему, а зная его податливый и тихий характер, ведьме даже не пришлось бы напрягаться, чтобы им завладеть. Уоррен не мог допустить, чтобы еще кто-нибудь в семье погиб из-за него всеми силами пытаясь отгородить семью внука от этого страшного проклятия, и до поры до времени у него это хорошо получалось. Ну а сейчас, сейчас ему нужно поскорее выбираться из этой ухоженной и чистой тюрьмы, чтобы предупредить Питера об опасности.

Глава 11. Праздничный фейерверк

Где-то в потаенном уголке своего сознания старик услышал тихий, шипящий голосок. Его таинственная связь с миром духов до того укрепилась и поселившись в разуме пустила корни. И теперь чтобы их слышать, Уоррену даже не обязательно было находиться в своем доме. Но чем дальше от него он уходил, тем голос был тише, и вероятно исчез бы насовсем, если бы старик осмелился уйти чуть дальше от этого убогого, маленького городишки. Уоррен редко прислушивался к этим голосам, все больше стараясь их игнорировать, но сейчас напрягшись всем телом, внимательно вслушивался в каждое сказанное слово, стараясь нечего не упустить. В этот самый момент он чувствовал себя не человеком, а своего рода дистанционным радиоприемником с очень небольшим диапазоном действия. Вещание злобных призраков излучало тревогу, они каким-то непостижимым образом ощущали нависшую над стариком опасность, и решили его предостеречь. Не по доброте конечно душевной, а потому что он все еще был им нужен. Такой хилый и немощный, но очень трудолюбивый и исполнительный раб мог и дальше быть им полезен. Если сию же минуту сможет выбраться из госпиталя и вернутся домой. Страх излучаемый этим жуткими существами через открытый канал связи передавался и старику. Его вдруг осенило. Ведь они до смерти бояться огня. Даже сейчас находясь в пустой оболочке не плотнее тумана, или как голос за кадром звучат, отдаваясь в его мозгу, этот страх сохраняет слегка отдаленную власть над ними. А это значит, что в здании госпиталя вспыхнет пожар, и призраки это чуют. А причиной всему будет попавший в окно второго этажа фейерверк. Буквально на пару секунд Уоррен увидел в своем сознании не совсем четкие, расплывающиеся образы как, полыхая одна из ракетниц, пробивает окно прачечной и попадает прямиком на свежевыстиранные глаженые вещи, которые мгновенно вспыхивают как сухие листья в лесу. Дальше огонь добирается до натяжного потолка и сквозь открытую дверь выбирается в коридор. Эти видения мелькали перед его глазами точно отрывочные фрагменты пленки старого кинофильма. Но все же ему удалось разглядеть высокого ухмыляющегося во весь рот человека с бутылкой спирта в руках. Проделав в крышке несколько дыр, он разбрызгивал этанол в прачечной и коридоре второго этажа. Потому-то чистые вещи пациентов так быстро и вспыхнули, убедившись, что пожар разрастается с бешеной скоростью, человек в белом халате кинулся к лестнице, на ходу бросая бутылку в огонь. Вздрогнув, старик резко открыл глаза, и тотчас вскочил со своей мягкой постели. Похоже, этот человек долго подготавливал свой план, и ему пришлось дождаться празднования Дня города, чтобы его осуществить. Но почему именно сегодня, вдруг задумался Уоррен, и ответ не заставил себя долго ждать. Потому что только в этот праздник на территории госпиталя запускают фейерверки, чтобы порадовать его маленьких, озорных посетителей, которые ждут этот момент больше чем собственный день рождения. Он все продумал заранее и, подгадав момент, когда в госпитале будет меньше всего человек наконец-то решился. Но поджигатель в халате не брал в расчет появление в госпитале старика Уоррена Ментри, который точно знал, что призраки показали ему будущее, а значит, всего этого еще не произошло, и он единственный кто может этому помешать. Надев больничные тапки, чтобы не ходить босиком по холодному полу он тотчас кинулся к двери палаты, надеясь, что она не заперта. Так оно и оказалось, наверно санитары, что притащили его сюда, в спешке забыли запереть ключом дверь. Выскочив в коридор, Уоррен посмотрел по сторонам. Кругом было тихо, казалось даже, что весь госпиталь спит мирным, спокойным сном и проснется только с рассветом. Но старик точно знал, что это было лишь затишье перед бурей, что должна была вот-вот грянуть на головы нечего не подозревающих пациентов. Все посетители наверняка разбрелись по своим комнатам. Многие из них крепко спали, не собираясь обращать внимания на какие-то там выдуманные праздники. Но дети же уж точно спать не собирались, во всяком случае, пока не увидят долгожданный салют. Вот только двоим во всем госпитале было известно, что это салют может стать для них последним. Одним из них, конечно же, был Уоррен, ну а вторым – поджигатель. Осторожно двигаясь вдоль стены стараясь не шуршать по скользкому, плиточному полу тапочками старик добрался до лестницы, так никого на своем пути и, не встретив. Похоже, мне улыбнулась удача, подумал он про себя шаг за шагом не спеша, спускаясь по лестнице. Если удастся добраться до входной двери незамеченным, это будет настоящее чудо. Проходя мимо входа на второй этаж, Уоррен, прислонившись к стене, осторожно выглянул из-за угла и, убедившись, что коридор пуст и за ним никто не следит, продолжил спускаться вниз. Оказавшись в холле первого этажа, старик первым делом посмотрел на стойку администратора, ожидая увидеть там одного из охранников. Но стойка на удивление пустовала, и Уоррен, подумав, что это его единственный шанс тут же бросился к двери. Заперта. Эта чертова дверь была заперта. Дернув несколько раз за ручку, старик, озираясь по сторонам, искал другой выход из госпиталя, и тут его осенило. Окно. Бросившись к одному из них, Уоррен выдернул шпингалеты внизу и вверху, открывая первую створку, но вторую он открыть, не успел. Так отчаянно пытаясь выбраться, старик совсем забыл об осторожности, и когда до свободы ему оставалось совсем чуть-чуть лифт, за его спиной негромко звякнув, прибыл на первый этаж. Обернувшись, он с ужасом увидел, как открываются его двери и, из него громко смеясь и о чем-то между собой разговаривая, выходят два санитара и медсестра. Увидев его у окна, они в одно мгновение умолкли и, перестав улыбаться, еще каких-то пару секунд недоумевающее таращились на застывшего с вытянутой рукой старика. Придя в себя и сообразив, что происходит они, кинулись на Уоррена уже перекидывавшего через окно ногу. Втащив старика обратно и вновь вколов ему дозу успокоительного, санитары поволокли его к лифту. Еще какое-то время, пытаясь бороться с лекарством, старик пока его несли до палаты, заплетающимся языком пытался им рассказать о пожаре. Но все было тщетно, лишь негромко посмеиваясь над ним санитары, вернув пациента в палату, и уложив в постель, на этот раз не забыли запереть на ключ дверь.

** *

Проснувшись через несколько часов, с гудящей головой Уоррен почуял запахи дыма и гари. В этот момент на втором этаже уже вовсю полыхала прачечная, и огонь, захватив добрую часть второго этажа, уже рвался на остальные. Старик попытался подняться с постели, однако это далось ему не так уж и просто. С трудом доковыляв до двери, он дернул на себя ручку, но она не поддалась. В отчаянии старик стал бить по ней кулаком, что есть силы, но все бесполезно дверь не сдвинулась с места раз за разом, содрогаясь под градом ударов. Мельком оглядев палату, Уоррен бросился к стулу, но не учел, что вся мебель в целях безопасности была привинчена к полу. В его мозгу мелькнула мысль, что единственный шанс на спасение — это разбить небольшое окошко, через которое врачи и санитары подглядывали в палаты к своим пациентам. Услышав топот башмаков в коридоре, старик вновь рванулся к окну и, стал бить в него кулаками, зовя на помощь. - На помощь! Я здесь! – кричал он, но никто из бегущих в ужасе пациентов больницы даже не смотрел в его сторону. Ничего, не видя перед собой и не слыша, толпа, не глядя по сторонам, со всех ног неслась прямиком к лестнице. Дыма тем временем в коридоре становилось все больше, просачиваясь под закрытыми дверями, и щелями в окнах он постепенно наполнял палату. Старику стало плохо. Уоррен задыхался, с другом переводя дух. Подойдя к кровати, он сбросил на пол матрас и одеялом заткнул в дверях щели. Затем схватившись за спинку, изо всех сил потянул ее на себя. Раздался хруст, и хлипкая, старая деревяшка, оторвавшись от постели, оказалась у него в руках. Шатаясь, старик подошел к окну и в несколько хлестких ударов разбил стекло спинкой кровати. Резким движением, стряхнув на пол осколки, он стал выбираться наружу, стараясь не зацепиться за те, что торчали с разных сторон. Оказавшись вновь в коридоре Уоррен, зажав рукой нос и рот сквозь сплошной черный дым пробирался к лестнице. Но как только он все же до нее добрался, ступеньки под ним, не выдержав, как карточный домик рухнули вниз и когда дым над госпиталем рассеялся, недосчитались лишь одного пациента.

Глава 12. Еще одна весна

Прошло пятнадцать лет. Словом, не так уж и много для жизни одного человека. Но когда мы говорим о жизни подростка, возраст для них, безусловно, имеет довольно весомое значение. Ведь чем старше становишься, тем труднее тебе жить в этом мире. Проблемы становятся все сложнее, от простых школьных неприятностей до запар и недостачах на работе. Решения приходится принимать самому, хотя бы изредка включая голову. Каждый день приносит тысячу новых проблем начиная с того момента, когда кончается безбедное детство. С тех самых пор город Сантере изменился до неузнаваемости. Он уже не был тем маленьким, тихим городишко, постепенно обрастая все новыми улочками и закоулками, превращался в огромнейший мегаполис. Со своим общественным транспортом, радио и станциями телевещания. В связи с постоянным притоком населения высотных домов становилось все больше, маленькие и хрупкие же сослужив свою службу, подвергались сносу и, освобождали им место. Город каждый день обновлялся и, увеличивался в размерах, захватывая все новые территории будто вирус, пожирающий ваш организм. Но прогресс не сдержать, он неизбежен и подобен лучу солнца, вырывающемуся из-за грозовых черных туч, суля людям надежду и даря им свой свет. Старый, давно сгоревший госпиталь отстроили заново, как будто бы и не было того самого пожара что унес с собой жизнь старика Уоррена Ментри. Горевать по которому никто и не собирался, отдав родственникам уцелевшую коробку с его вещами, о нем в госпитале все благополучно забыли. И не вспоминали вплоть до того момента пока не сгорел его дом на окраине города, забрав с собой еще несколько жизней. На этом все беды закончились, и город продолжил свое мирное, спокойное существование. Афера не так давно вышедшего на пенсию главврача Хэнка Нероти сработала весьма успешно. Администрации города пришлось искать дополнительные резервы и вытряхивать свои кошельки на полное переустройство старого госпиталя. Затем в Сантере появилась еще пара больниц и новенькая современная, элитная школа со своей футбольной командой «Аут-Сайдерс». Которая борясь на окружных и региональных соревнованиях постепенно становилась душой и сердцем этого города завоевывая внимание общественности и отвлекая своей отличной игрой завсегдатаев местных баров от их скверных, насущных проблем. И даже когда они играли не очень, местные все равно не переставали их поддерживать. Хоть порой они и ругали парней, на чем свет стоит, но болеть за них не прекращали. А дни, когда команде все же удавалось победить, были приурочены чуть ли не к национальным праздникам и отмечались, разумеется, не хуже. Однако в последнее время поводов для радости у горожан практически не было. Команда, состоявшая в основном из учеников выпускного класса, не очень-то и старалась на футбольном поле, намеренно сливая игры одну за другой. Объясняя все это лишь тем, что нынешним лидерам атаки и обороны необходимо готовится к выпускным экзаменам и поступлению в колледж, а не гонять мяч с мелюзгой. На самом-то деле они и не думали наседать на учебу перед экзаменами, а скорее наоборот, считая себя слишком взрослыми, забивали на все, катаясь целыми днями на отцовской машине, распивали спиртное, да приставали к девчонкам из группы поддержки. Нынешний тренер был слишком стар и слишком слаб, чтобы за ними гоняться, а потому не имел над ними авторитета, и уж тем более не мог держать команду в узде. А других игроков у него не было, лишь только робкие, не уверенные в себе восьмиклассники, постоянно сидящие на замене. Но вскоре все должно очень круто изменится у команды «Аут-Сайдерс» вдруг буквально из неоткуда появится четверо довольно неплохих игроков, и новый лидер атаки.

** *

Весна в Сантере проходила вполне себе как обычно, на дворе был Апрель и снег, которого выпало, не так уж и много быстро растаяв, превратился в небольшие ручейки, которые, пробегая по тротуару вдоль бордюра находя дыры в асфальте, собирались в одинаковые грязноватые лужицы. Солнце, дремавшее почти половину зимы, наконец-то пробудилось, чтобы вновь дарить людям свой свет, и теплыми лучами согревать землю. Люди понемногу выбирались из утепленных пальто и пуховиков, больше облачаясь в кожаные куртки, и легкие ветровки, которые приходилось застегивать на все пуговицы, чтобы не попасть под прохладный весенний ветер, дующий с гор. Хоть весна и была теплой, но горожанам, прожившим в Сантере не один год, хорошо было известно, что из-за этих морозных ветров можно было легко простыть даже летом в тот момент, когда температура находится на пике достигая порой и 30 градусов Цельсия. В такую жаркую погоду нелегко приходится всем в особенности спортсменам, которые тренируются каждый день, выкладываясь и оставляя все силы на поле. С одним из них нам предстоит познакомиться чуть ближе, его имя Колин Ментри. Судьбу Колина нельзя назвать радостной, его родители погибли еще, когда ему не было и двух месяцев. Бабушка Лорин работающая акушером в здешнем роддоме растила его одна и как могла, старалась воспитывать. Он не был избалованным и не стал хулиганом, а был обычным непримечательным подростком с мечтами о великих достижениях, необычной жизни и счастливом будущем. Которое для него уже должно вот-вот наступить. Пролетев над низколетящими кучевыми белыми облаками, мы словно невидимый глазу пар испарений спускаемся все ниже к просыпающимся ото сна бурлящим и постепенно закипающим улицам города. Пролетаем мимо небоскребов, изредка заглядывая внутрь офисов через огромные полупрозрачные стекла. Где жители готовятся к наступлению нового рабочего дня и, проснувшись после чашечки бодрящего кофе, собираются на работу. Но мы летим все дальше от центра в маленький райончик для бедных, где самые высокие здания не достигают и шести этажей. В одной из таких старых построек на третьем этаже в убогой маленькой квартирке живет тот, кто нам нужен, а именно четырнадцатилетний спящий на полу юноша с растрепанными завивающимися волосами, прямым носом и глазами цвета морской волны подарком умершего папы. Чуть правее от него стоит синий игрушечный детский будильник в виде домика, один из самых полезных подарков бабушки. Которая, уходя рано утром на работу, позаботилась о том, чтобы парень не опаздывал на уроки. Что, конечно же, с ним случалось довольно таки частенько. Не потому что он ленивый и расхлябанный разгильдяй, а потому что Колин Ментри старается все делать правильно, помогать другим, вступаться за слабых и побеждать злодеев. Ну а в этом нам с вами как раз-таки и предстоит убедиться.

Глава 13. Билли Артертон и его шайка

На часах 7:00. Маленький синий будильник, стоящий на полу почти у самой головы Колина начинает свирепо пищать и всеми силами будить своего хозяина. Вздрогнув от неожиданности и недовольно фыркнув, парень сбрасывает с себя одеяло и бьет по нему ладонью. Адская пищалка тут же замолкает, погружая комнату в тишину, и Колин злобно на него посмотрев, решает полежать еще минут десять, но как только его голова вновь касается подушки, он засыпает. Но сон этот длится не долго уже через десять минут зловредная будилка вновь заходится своим монотонным звоном. Парень открывает глаза и тяжко вздохнув, дотягивается рукой до маленького синего пищащего домика. На секунду ему спросони даже подумалось, что у мелкого гаденыша сейчас из-под бревенчатого фундамента вырастут маленькие изогнутые ножки, и он примется бегать от него по всей квартире. Представив на секунду эту картину, Колин усмехнувшись, выключает будильник и, поднявшись с пола, ставит его на тумбочку у бабушкиной кровати. Затем взявшись за один конец матраса, он скатывает его в рулон и ставит в проем между кроватью и шкафом. Убедившись, что он не упадет, парень в одних плавках топает в ванную, чтобы умыться и в очередной раз попытаться пригладить свои непослушные кудрявые патлы. Закончив, через несколько минут он возвращается в комнату, которая служит им с бабушкой одновременно гостиной, спальней и кухней одновременно. Кому-то может показаться, что они живут слишком тесно, но Лорин и Колину место хватало. У них была уютная маленькая квартирка, созданная как раз для проживания двух человек. Все вещи всегда были у них под рукой, и нечего не нужно было искать. К тому же они к этим условиям уже давным-давно привыкли. Человек в принципе вообще существо непривередливое и может привыкнуть практически к любым условиям, если у него не будет другого выбора. А выбора, как известно у этих двоих не было, старушка Лорин едва справлявшаяся со своими обязанностями в виду возраста не так давно попала под сокращение и из серьезной опытной акушерки, эдакой умелой ассистентки врача при родах превратилась в обыкновенную, серую невзрачную уборщицу. Ее зарплаты едва хватало им обоим на еду, так что о развлечениях и карманных деньгах Колин даже не заикался. Парень, понимая, как тяжело приходиться бабушке поскорее хотел, чтобы ему, наконец, стукнуло шестнадцать, и тогда с ее разрешения он сможет устроиться на работу. Будет учиться и работать. И тогда уже у них, быть может, появятся деньги, но до этого момента придется чуток потерпеть. Подойдя к обеденному столу, что стоял в дальнем углу комнаты за кроватью напротив электрической плиты, и небольшого двухкамерного холодильника Колин увидел записку, наспех нацарапанную рукой бабушки. - Остатки ужина в сковороде, - было написано на маленьком, квадратном клочке бумажки вырванного из ее карманного блокнота. – Разогрей на плите, и не опаздывай в школу. Целую. Бабушка. Слова разогрей на плите, были несколько раз старательно подчеркнуты бабушкой, что не могло не вызвать улыбку на лице Колина. Ведь старушка Лорин до жути боялся использовать всякую технику, считая эти, безусловно, дьявольские штуки необычайно опасными. И потому микроволновая печь, небольшой старенький, но все еще рабочий телевизор, стоявший на холодильнике, и даже стиральная машина были в его полном распоряжении. Удивительно, но даже когда ей очень нужно было что-то постирать, бабушка всегда просила внука закинуть вещи в стиралку. Сама же она к ней не притрагивалась не при каких условиях, и всегда громко заявляла, что уж лучше будет стирать все вручную, чем когда-нибудь свяжется с техникой. В такие моменты парень всегда представлял, как его бабушка выглядела бы в средневековье, отбивая одежду камнем на берегу какой-нибудь тихой реки. Или как в наше время стирала бы вещи в фонтане с большим куском мыла в одной руке и стиральной доской в другой. Эти изредка всплывающие в его сознании шутливые образы помогали Колину выдерживать все ее старческие странности. Одновременно с этим он понимал, что бабушку уже не переделать, и нужно любить ее такой, какая она есть. Немного ворчливой, странной, не сдержанной и прямолинейной, но очень заботливой. Скомкав бумажку, он кинул ее в мусорное ведро под столом и, взяв с плиты сковороду, перетряхнул остатки макарон с сыром в пластмассовую тарелку. Открыв дверцу микроволновки, Колин забросил в нее тарелку и, закрыв дверцу, крутанул таймер. Печь мгновенно оживилась и, включив внутри лампочку, принялась по кругу как на аттракционе крутить макароны, пока юноша собирался в школу.

* * *

Выйдя в половину восьмого из дома, Колин уверенным шагом побрел через полгорода в направлении школы. Держа в руках тяжелую сумку слегка прищурившись от лучей яркого весеннего солнца, он, легко перепрыгивая лужи, не спеша достиг центра города, резко окунувшись в его живую, шумную атмосферу. Остановившись на перекрестке, когда загорелся красный, парень, улыбаясь, подумал о том, что в такой прекрасный день вряд ли что-то способно испортить его хорошее настроение. Но он ошибался. В тот момент, когда таймер на светофоре отсчитывал последние секунды красного человечка и вот – вот должен был загореться зеленый, мимо на большой скорости пронеслась машина, окатив его по пояс грязью из лужи. Громко выругавшись и успев прикрыться от поднявшихся брызг своей тяжелой сумкой, Колин успел заметить, как старенький Рейнджер[1] отца Билли Артертона, из которого доносятся громкие крики и музыка скрывается за углом. Хмыкнув и на ходу вытерев сумку рукавом куртки Колин громко хлюпая промокшими на сквозь ботинками не спеша перешел на другую сторону дороги и, смешавшись с толпой, двинулся дальше. Этот хулиган Билли и его шайка уже давно сидели печенках у Колина и его друзей. Они были на три года старше в выпускном классе и по возрасту уже считались практически взрослыми. Но возраст ребят абсолютно не соответствовал их поступкам. Потому что вели они себя со всеми довольно скверно. Ни во что не ставили и совсем не слушались учителей, издевались над маленькими, слабыми и просто теми, кто не мог им дать сдачи, курили, что хотели и где хотели, и их совершенно не волновало школьный туалет это или заправка, распивали спиртное и устраивали в шикарных домах своих родителей пышные вечеринки. Над Колином и его друзьями банда Билли издевалась гораздо чаще остальных. Так как, находясь в одной футбольной команде, постоянно виделись с ними на тренировках, и Билли с дружками никогда не упускал случая показать свою крутизну и выпендриться перед девчонками из группы поддержки. Которые к всеобщему удивлению Колина роились рядом с ним и липли, словно пчелы на мед. Хотя когда дело доходило до Билли в голове парня все больше представлялось иное сравнение, с мухами и большой вертикальной кучей коровьего дерьма, которой в глубине души, безусловно, он и является. Ну да ладно. Главный вопрос для Колина был, что именно они в нем находят? Ведь если отбросить отцовские деньги и тачку это всего лишь напомаженный, накаченный прыщ у которого вместо мозгов сено. И что с ним будет после школы представить не сложно. Как только его хорошенько окунут его красивым, ухоженным личиком в реальный мир, где помимо мускул и денег нужны еще и мозги он завоет, словно Банши[2] и почти наверняка выберет легкий путь. Либо сопьется, либо сколется. Так что с уверенностью можно сказать, что пик его популярности подходит к концу.

[1] Имеется в виду Форд Рейнджер, - компактный пикап производства американской компании Ford Motor Company.

[2] Банши, - мифическое существо из Ирландской мифологии, издающее пронзительные вопли.

Глава 14. Пустырь не место для игр

Размышляя о возможном будущем Билли, Колин добрался до территории школы, которая была со всех сторон ограждена не высоким сеточным забором. Пройдя через открытые ворота, он направился прямиком к главному входу, стараясь не обращать внимания на косящихся на него со всех сторон и негромко хихикающих ребят. Все, кого он встретил только и делали, что удивленно и насмешливо таращились на его заляпанные грязью мокрые до пояса джинсы. Парень знал, что сейчас они начнут за его спиной отпускать глупые шуточки, будто бы он чего-то, испугавшись, напрудил в штаны. Но Колина это не очень-то и волновало, он частенько становился объектом насмешек и уже давно научился не обращать на этих идиотов внимания. Самое главное, что у него есть друзья, которые всегда его поймут и поддержат. Вернее, он так думал. Толкнув тяжелую деревянную дверь и миновав стол охранника читавшего утреннюю газету, который тоже невольно ухмыльнулся при виде него, парень направился прямиком вниз по лестнице к спортзалу и раздевалкам. Первым уроком у участников футбольной команды как всегда была физкультура. На этом настоял их не всегда адекватный старичок тренер. Считавший утро самой лучшей частью дня и что его всегда нужно начинать с зарядки. Директор школы и другие учителя не возражали. Ребятам нужно было готовиться к ответственным матчам, и хотя их результаты в последнее время совсем не радовали болельщиков, и руководство школы тренировок никто не отменял и не собирался убирать из расписания. Спустившись в подвал, Колин пошел по гулкому коридору, радуясь про себя, что не встретил хотя бы здесь никого на пути. Слегка приободрившись, решив, что он, как и всегда зайдет в пустую раздевалку первым парень через пару метров повернул налево, но, еще не доходя до двери, услышал веселые крики и смех. Похоже, все его надежды прийти первым и быстренько переодеться, избежав остроумнейших шуточек Билли, рухнули прямо у него на глазах. - Но почему им именно сегодня вздумалось прийти раньше всех? – подумал Колин, легонько толкнув дверь раздевалки и делая шаг внутрь. – Я что-то не припомню, чтобы они хоть раз в этом году приходили вовремя. А тут на тебе, явились! Войдя в комнату парень, мельком оглядевшись, заметил Билли, его недалекого друга Артура, бугая Фрэнка и похожего на гориллу Карла. У них всех было два общих качества, они были очень здоровыми и одновременно очень тупыми. Но громила Билли был среди них самым здоровым и самым тупым. Потому-то они и выбрали его главарем. Все четверо сидели на скамейке в дальнем углу, прислонившись к стене своими громадными спинами, и над чем-то громко смеялись. Но стоило войти Колину как все их внимание сразу же переключилось на него. Заметив его мокрые штаны, хулиганы вновь загоготали своими могучими легкими, от звука которых едва не затряслись стены. Поставив сумку на пол, Колин открыл один из первых ящиков у двери и, вытащив из сумки одежду, принялся не спеша переодеваться. Одновременно с этим изредка поглядывая в сторону угла, где сидел Билли с друзьями. По своему горькому опыту парень знал, что с ними постоянно нужно быть начеку, ни за что не подставлять спину и не оставаться не с кем из них один на один в комнате. Колин был почти уверен, что хоть они и не прекратили свой громкий разговор, но все же изредка косятся в его сторону. Скинув джинсы он, скомкав их, бросил в ящик, и тут же усевшись на холодную, почти ледяную скамью принялся натягивать шорты. В этот момент Билли встал со своего места, и в раздевалке воцарилась пугающая тишина, нарушаемая лишь прерывистым, тяжелым дыханием банды. Все разом умолкли и, глядя на своего лидера во все глаза, с нетерпение ожидали, что будет дальше. Но не успел, Билли сделать и шаг в направлении Колина как дверь раздевалки резко открылась, и в нее влетел как всегда жизнерадостный, улыбающийся Дастин. Даже не взглянув в сторону негодяев, он подошел к соседнему шкафчику. Колин из-за плеча, снимавшего куртку Дастина посмотрел на громилу, который покраснев от злобы, замер в полуметре от них, и махнув рукой жестом приказал своим прихвостням следовать за ним. Колин злорадствуя про себя, провожал Билли взглядом до тех пор, пока тот не скрылся за дверью, напоследок нарочно больно задев его локтем в бок, от чего парень слегка покачнулся и едва не упал. Он знал, что никто из них не станет его трогать, пока рядом находится его лучший друг Дастин. Хоть Дастин никогда и не отличался особой силой, да и вообще был полной противоположностью этого стада горилл, они побаивались его трогать. Парень был умен, хитер и хорошо разбирался в химии. Ему нечего не стоило подмешать слабительное или рвотное в еду кого-нибудь из своих недругов, а потом злорадно хихикая наблюдать как того всего буквально выворачивает наизнанку. Да, то еще зрелище, но по-другому с ними не как, приходится всегда бить в самое слабое место. В их мозг размером с грецкий орех. - А день, похоже, идет на поправку, - подумал в этот момент Колин, завязывая шнурки на кроссовках. – Да, пациент скорее жив, чем мертв. Спасибо за это Дасти, всегда хорошо иметь под рукой такого смышленого друга. - Ей зубрила ты алгебру сделал? – сказал он вслух своему другу вместо приветствия. - Да, но ты ее получишь только через мой труп, - ухмыльнувшись, ответил Дастин, доставая из сумки футболку. – В прошлый раз списывал ты, а трояк получил я. - По рукам, - рассмеявшись, ответил Колин. – Только ты здоровяк не очень-то сопротивляйся, а то придется делать ее самому. Прежде чем Дастин успел ответить, в коридоре опять послышались чьи-то шаги. Колин уже было подумал, что это Билли и его отморозки вернулись, чтобы пока никого нет от души накостылять им. Но дверь открылась, и в раздевалку вошли их друзья Фил и Ник. - Ей гомики вы тут одни? – громко засмеявшись, спросил Фил, заходя первым. – Небось, обжимаетесь тут, пока никто не видит?! - Кто бы говорил, - негромко ответил Дастин, усердно запихивая ботинки в свою старую сумку. – Фил – зоофил! Все четверо дружно рассмеявшись, пожали друг другу руки, и Колин с Дастином подождав пока переоденутся их друзья, все вместе отправились на утреннюю тренировку.

* **

Тренировка в тот день проходила, как и всегда. Бег, отжимания, приседания, растяжка и только потом тренировка с мячом, отработка ударов и игра первого состава со вторым. Проще говоря, избиение уставших младенцев. В общем, все происходило по очень скучному стандартному сценарию. Огромные бугаи из выпускного класса как всегда катком прошлись по не уверенным в себе, слабым и довольно тощим соперникам. По указанию тренера это делалось в конце каждой тренировки сразу по нескольким причинам. Ребята, из первого состава громя слабаков из запаса набирались уверенности и злости перед предстоящей игрой. Во время игровой тренировки хорошо отрабатывались взаимодействия между игроками, ну и запасным давался какой-никакой шанс проявить себя и чему-нибудь у них научится. Сказать, что план старика тренера провалился, нечего не сказать. Да здоровяки издевались над слабыми на тренировках, это доставляло им огромное удовольствие, но к играм их запал иссякал, и рвение куда-то неизвестным образом улетучивалось. Нужно было срочно менять тактику, но никто не знал, как. Между тем Колин и его друзья, получив новую порцию синяков и затрещин переодевшись в школьную форму, к их общему облегчению отправились прямиком на уроки. Единственное место, где они могли не бояться старшеклассников, так как никто из банды принципиально не ходил на занятия. Сходив на биологию и историю, ребята дружно решили задвинуть физику, и отправится на свое любимое место. В лесу на краю города не далеко от протекающей там тихой реки, на берегу которой они летом ставят палатки, играют в мяч или просто купаются. Под шумок большой перемены они выскочили на улицу и, схватив велосипеды, бесцеремонно не останавливаясь дали деру. Колин, у которого своего велосипеда никогда не было по очереди ездил у одного из друзей на багажнике. Сегодня была очередь Ника который, скрипя зубами от злости и периодически выговаривая Колину какой он тяжелый все же с трудом, но крутил педали выезжая за школьные ворота. Остальные ухмылялись, глядя на них и периодически притормаживая, ехали рядом. Проехав почти половину города, они остановились у перекрестка улиц Стрейтена и Бокстана, чтобы Ник мог перевести дух. - Ну, ты и жирдяй, - тяжело дыша с трудом, выдавил он. – Уж лучше вести кого-нибудь из банды Билли. - Кстати это можно устроить, - ухмыляясь, ответил Колин осторожно слезая с багажника. - Представляю, как ты везешь старину Артура, или этого свинью Карла. А они тяжело дышат тебе в спину и периодически подгоняют тычками в затылок. Ник картинно поморщился и сделал вид, что его вот-вот стошнит, остальные лишь рассмеялись в ответ. Фил расслабившись и опустив ноги на землю сидя на своей Электре,[1] лениво оглядел улицу. На его глаза попался невзрачный, покосившийся от ветра ржавый забор. Странно, что они бывали здесь почти каждый день, но никто из них его не замечал, и даже не думал поинтересоваться, а что же там такое? - Хотите проверить что там? – перекрывая смех, громко спросил он, кивнув на забор. - В этом нет необходимости, - как всегда спокойно и рассудительно заметил Дастин. – Все итак знают, что там ничего нет. Хотя поговаривают, что раньше был дом сумасшедшего колдуна, который в нем и сгорел. - У-у-у, - улыбаясь, ответил Фил, размахивая руками, очень правдоподобно изображая привидение. – Как насчет того чтобы сходить на него посмотреть? - Может не стоит, - неуверенно ответил Колин с опаской посмотрев в сторону забора. – Мало ли что там может быть, вдруг там яма, колодец или стройка. - Да брось ты, - махнув рукой, отозвался Фил, вставая со своего велика и ставя его на подножку. – Мы ездим здесь уже столько лет и ни разу не видели никого из рабочих. Или ты сдрейфил? А Ментри? - Нет! – уверенно ответил Колин. – Возможно, там ничего такого и нет. - Может, тогда на спор залезешь туда? – продолжал подначивать его Фил с коварной улыбкой на своем прыщавом лице. – Раз ничего нет тогда нечего и бояться. Ставлю десятку, что струсишь! - Легко, - хмыкнув, вызывающее сказал Колин. - Готовь свои деньги!

[1] Electra, - марка городского велосипеда.

Глава 15. Личные вещи

Еще раз, злобно посмотрев в сторону Фила и, старательно избегая предостерегающего взгляда Дастина, Колин быстрым шагом перешел на противоположную сторону улицы и остановился у забора в поисках места, где можно было на него вскарабкаться, или пролезть сквозь проржавевшую насквозь сталь. Остальные ребята остались стоять возле своих велосипедов и с нескрываемым любопытством выжидательно смотрели на Колина. Один лишь Дасти украдкой косился по сторонам, высматривая машину шерифа и неминуемо ожидая появления на перекрестке рассерженных взрослых. Но к счастью на улице кроме них никого не было. Однако успокаивать свою бдительность парень не собирался, ведь в их компании так повелось с самого первого дня. Фил был задирой и заводилой, устраивавшим разные шалости и подбивавший на это других. Ник и Колин были отчаянными сорвиголовами готовыми на все лишь бы доказать всем свое мужество, и частенько из-за этого влипали в неприятности. Иногда эти неприятности для них подстраивал Фил, знавший об их слабости и успешно пользующийся этим так просто ради развлечения. Ну а умник и вундеркинд Дасти на их фоне всем казался не во что не встревающей тихоней и пай мальчиком, якшающимся с хулиганами. Именно он был их здравым смыслом, человеком часто твердившим: - «Нет, Нельзя, Не трогай». И не редко его беспокойство их выручало. Но в этот раз, похоже, все обошлось, на улице было тихо. Колин не спеша шел вдоль забора, высматривая какой-нибудь проем или выступ, чтобы взять штурмом эту непреступную крепость. Вскоре ему улыбнулась удача, пройдя еще несколько метров, он повернул за угол, где заканчивался участок и заметил, что одна из металлических пластин из которых и состоял забор, слегка сдвинута влево. - Скорее всего, это из-за сильного ветра, дувшего с севера, к тому же со временем сталь ржавеет и загнивает совсем как некоторые люди, - подумал Колин, взявшись за нее обеими руками и слегка приложившись, стал двигать пластину из стороны в сторону, пока та не поддалась и не слетела с нижнего крепления, просто на просто повиснув на верхнем болтаясь в воздухе. Отодвинув ее в сторону парень, оглядевшись по сторонам, вначале просунул в дыру одну ногу, а затем и прошмыгнул на пустырь целиком, позволив металлической доске как маятнику качаться за его спиной. Но как только обе его ноги вступили на проклятую землю, Колин вдруг почувствовал что-то неладное. Ощущение было такое будто бы он здесь самый желанный гость, и это место с нетерпение жаждало его появления. Он ощутил жар от почвы под ногами который прошел от самых ботинок до кончиков его кудрявых волос. Ему почудилось, что он слышит голоса, и их было много, одни его манили и зазывали, другие наоборот отталкивали и предостерегали. Как будто бы это странное место, на котором, как и следовало ожидать до сих пор ничего не построено было ограждено не хлипким металлическим забором, а чем-то посерьезнее, чем-то вроде купола потерянных душ. Замученных душ людей, так и не нашедших покоя. А может быть, это просто лишь ветер вдруг разгулялся, взъерошивая непослушные волосы парня и качая ржавый забор. Колин не знал, толи его воображение так разыгралось, то ли это место действительно его очень напугало, но осмотревшись вокруг, он не увидел нечего странного или сверхъестественного. Простой заброшенный участок земли коих много в разных городах мира, клочок медленно зарастающей сорняками пустыни, на котором раньше, скорее всего, стоял дом с красивой подъездной дорожкой и рос сад с разными деревьями и цветами. А теперь же кроме грязи и мусора здесь ничего не осталось. Интересно, что же заставило хозяев покинуть это место, и почему город до сих пор здесь так ничего и не построил, вместо этого оставив участок на окраине рушиться и загнивать за высоким металлическим забором? И почему местные так бояться его, и стараются не замечать, неужели здесь кроется какая-то страшная тайна? О чем именно им не рассказывают родители, что от них скрывают и зачем? Ответы на эти вопросы парень не знал, но одно он знал точно, пустырь — это не место для игр, им здесь не место и нужно уходить как можно скорее. Кроссовки Колина и без того мокрые теперь же на половину подошвы утопали в грязи. Хоть повсюду в городе лужи уже начали подсыхать, на закрытом же участке это процесс происходил куда медленнее. Снег у забора все время, находясь в тени таять явно не собирался, к тому же из-за забора воде не куда было уходить, и этот участок больше был похож на гигантский грязный бассейн с кучей мусора и различных отходов. - Чертов Фил, снова использовал один из своих идиотских приемчиков, чтобы надо мной поиздеваться и заставить стоять тут по колено в грязи, - со злостью подумал Колин, поворачиваясь обратно к забору. – Когда-нибудь я с ним расквитаюсь. Колин уже собирался уходить, как вдруг почувствовал повисшее в воздухе напряжение, как будто бы это место не хотело отпускать его просто так, без сюрприза. Ему показалось, что за ним наблюдают, но, обернувшись, он никого не увидел. Вокруг было пусто, только он, кучи подтаявшего снега да грязь под ногами. Но ощущение что он как радиоприемник ловит некий странный сигнал, его не подвело, и этот сигнал исходил прямо из недр земли. Он звал его, просил подойти ближе, вот только зачем? Ответ на этот вопрос можно было узнать, только лишь ему подчинившись. Колин так и сделал. Он не понимал толком куда идет и зачем, но знал, что иначе его не «отпустят». Сделав несколько неуверенных шагов, он остановился. Голос в его голове стал сильнее и настойчивее, он уже не просил, а требовал от парня сделать еще шаг и, шагнув Колин споткнувшись, упал лицом в грязь. - Восхитительно, великолепно, просто отлично! – свирепо закричал он, распластавшись на животе посреди неглубокой лужи. – Только этого мне и не хватало. Тьфу, блин еще и в рот попало! Выплюнув изо рта комки грязи Колин поднялся, опираясь на правую руку, но тут вдруг почувствовал, как она под водой коснулась чего-то мягкого, похожего на размокшую вялую бумагу. Проведя рукой по этому неведомому предмету, он уперся в слегка затвердевший картонный край, и, нащупав смежную с ним перпендикулярную грань, понял вдруг, что это коробка. С трудом поднявшись на ноги, Колин согнувшись пополам опустил вытянутые вперед руки прямо в лужу и вынул из нее картонную коробочку средних размеров. Как только она оказалась у него в руках, давление на мозг прекратилось, голос, что шумел в голове, вдруг затих, как будто бы кто-то затаил дыхание. Громко выдохнув, парень выбрался с ней на руках из лужи и, поставив на твердую почву, присел рядом и одним резким движением открыл, ожидая увидеть в ней нечто невероятное. В этот момент юноша чувствовал себя Пандорой[1] ни больше, ни меньше открывшей роковой Ларец принесший людям одни лишь беды и несчастья. Но когда он заглянул внутрь, его ждало разочарование. В нем лежали совсем обычные предметы кольцо с красивым красным камнем, браслет, часы, золотая цепочка, чья-то старая, потертая фотография в деревянной рамке. Похоже, Колин нашел чей-то тайник, зарытый кем-то очень давно, но спустя годы всплывший наружу. Из-за постоянных проливных дождей летом и планомерно таящего снега весной вода размывала твердую почву участка и, перемалывая ее вместе с глиной, подняла спрятанную коробку на поверхность. Других логичных объяснений у парня не было, если конечно некая неведомая ему сила не подняла тайник из-под проклятой земли вручив его последнему оставшемуся в живых наследнику.

[1] Пандора, - в мифологии первая женщина из любопытства открывшая ящик, из которого по всему миру разлетелись беды и несчастья.

Глава 16. Предметы, дающие силу

Эти предметы на первый взгляд казавшиеся Колину обыкновенными отнюдь не были такими простыми как он думал. Какое-то время парень просто сидел рядом с коробкой и рассматривал их, не решаясь даже, прикоснутся. - Интересно сколько лет они пролежали в этой коробке? – подумалось ему вдруг. – И ведь даже не запылились, хотя вода должна была давным-давно затечь под крышку, но на удивление внутри очень сухо, а эти вещи блестят и переливаются на солнце как новенькие. На их возраст указывала лишь старая черно-белая фотография милой улыбающейся молодой девушки в белом платье и фате на фоне красиво распутавшейся яблони. Осторожно взявшись за край рамки, Колин вынул фотографию из коробки и, расположив ее на уровне глаз, стал с любопытством рассматривать. Эта девушка на фотографии казалась ему до жути знакомой и даже родной, но вряд ли он мог ее где-то видеть, скорее всего, она умерла уже очень давно. Возможно, даже на этом самом месте, где сейчас буквально захоронены эти вещи. Отложив фото в сторону, Колин положил глаз на кольцо, кроваво-красный камень, отражая едва заметный проблеск солнца, как будто наполнял коробку краснотой. Ощущение от этого отражения создавалось такое, будто бы на этих вещах пролилась чья-то кровь. - Кровавые драгоценности Сантере, - с усмешкой подумал Колин. – Прям как сундук с проклятыми сокровищами. В этот момент за забором чуть вдалеке послышались торопливые шаги и чьи-то громкие крики. Отвлекшись на коробку, парень совершенно забыл, что он тут вовсе не один, в его голове промелькнула и на секунду задержалась коварная, жадная мысль оставить находку себе, не говорить про нее остальным. Зарыть, закопать, оставить там, где он ее отыскал, чтобы затем вернуться сюда одному, и забрать все себе. Но Колин на его счастье никогда не был эгоистом. - Колин дружище ты там?! – послышались встревоженные крики с улицы, судя по голосу, это был Дасти на всех порах бежавший прямо к нему. – С тобой все в порядке? Ты там живой? - Да, все хорошо Дасти! – громко крикнул ему в ответ Колин, подумав еще, что мертвый он вряд ли ему бы ответил. – Лучше загляни сюда, посмотри, что я нашел! Через несколько секунд стальная доска отодвинулась в сторону, и в проеме показалось взволнованное лицо друга. Но увидев, что с Колином все нормально Дасти тяжело выдохнул и попытался ему улыбнуться. - Тебя долго не было и, мы уже начали беспокоиться, - тяжело дыша после бега начал объяснять он. – Вдруг ты провалился в одну из этих ям, или в колодец. - Да все нормально, здесь нет никаких колодцев, - ответил Колин, поднимаясь на ноги, и переводя взгляд на лежавшую на земле рядом с ним коробку. – Лучше взгляни на это! Дастин посмотрел, куда он показывал и увидел грязную картонную коробку. Его глаза округлились от удивления и, не сводя с нее взгляда, он проворно шагнул вначале одной затем другой ногой и, переступив через нижнее крепление забора, оказался рядом с Колином. Только сейчас увидев друга поближе, Дасти заметил, что он с ног до головы в грязи. Поморщившись при виде этого не очень приятного зрелища, он слегка отпрянул от Колина который лишь рассмеявшись, показал ему, что он сам уже почти по лодыжку стоит в грязи. Такому чистюле как Дастину боявшемуся всех возможных микробов из-за своей аллергии подобное приключение было словно удар серпом между ребер. Он скривился при виде, того как его белые чистенькие почти блестящие на солнце кроссовки, утопают в жиже и глине вперемешку с водой. Тут никаких салфеток не хватит, остается надеяться, что дело того стоит. Взглянув на коробку, он несколько секунд смотрел на нее не отрываясь, затем повернулся к Колину и, округлив глаза прошептал: - «Ого». - Вот-вот, прямо как сундук пиратских сокровищ, - с радостным блеском в голубых, словно небо глазах отозвался Колин. – Давай может, позовем остальных? Но как только он это произнес, доска в заборе вновь отодвинулась в сторону и в проеме мелькнула радостно улыбающаяся физиономия Фила. Который громко заржал, увидев друзей, стоящих в грязи. За его спиной так же негромко посмеиваясь, маячил Ник. - Вам ребят лишь бы остаться наедине, - вновь подколол он друзей. – Ну и видок у тебя Ментри, той десятки тебе на чистку не хватит. - Лучше заткнись и иди сюда, - резко оборвал его Колин. – Посмотри, что мы нашли. - Я? В это болото? – состроив мерзкую брюзгливую мордашку, презрительно отозвался Фил. – Да не за что на све… Но не успел он договорить как Ник подмигнув Колину изо всех сил толкнул бедолагу в спину, и парень запнувшись о забор вперед руками влетел на площадку плашмя грохнувшись прямо в лужу. Резко поднявшись на ноги весь с головы до пят в грязи Фил, посмотрел на ухмылявшегося Ника осторожно перешагнувшего через заграждения. Он теперь единственный во всей четверке все еще оставался чистеньким. Однако это продлилось недолго, смахнув рукавом куртки со своего озлобленного раскрасневшегося лица, комки грязи Фил нагнулся к луже, зачерпнул ладонями мокрую глину и, швырнув, угодил приятелю точно между глаз. Получив точный удар прямо в лицо Ник слегка пошатнулся и, выплюнув мокрый песок изо рта с громким криком точно викинг, ринулся в атаку. Между ними завязалась война, ребята толкали друг друга, ставили подножки пытаясь уронить противника в лужу, метали комки грязи ловко уворачиваясь от снарядов противника. Дасти не желавший принимать в битве участия попытался под шумок тайком прошмыгнуть на улицу и не возвращаться пока все не уляжется. Но ребята, сообразив, что к чему объединившись, поймали его и, схватив за руки и ноги, забросили отчаянно сопротивлявшуюся жертву в самую грязную лужу. Когда силы все же иссякли, истекающая грязью четверка вернулась к находке. Столпившись вокруг коробки, они долго рассматривали предметы и, в итоге каждый решил взять себе сувенир с этого не большого, но уж точно запоминающегося приключения. Ник взял золотые наручные часы, Дастин - кожаный браслет, Колин хотел взять кольцо с красным камнем, но Фил успел его опередить, в итоге ему достался медвежий клык на цепочке. Рассовав свои находки по карманам, ребята, чувствуя себя воришками, озираясь по одному, двинулись в сторону забора, как вдруг услышали быстро приближающийся вой сирены. Вздрогнув от неожиданности все разом повернувшись, посмотрели на коробку, ее следовало вернуть на место. Колин почему-то решил, что это должен быть он. Пока остальные выбирались наружу он, закрыв крышку, взял коробку в руки и положил ее на тоже место, где он об нее запнулся. Выбравшись сквозь проем, парень вернулся к друзьям, которые стояли посреди перекрестка и молча, смотрели на свои велосипеды. Колин не сразу сообразил, что к чему, но Дасти молча, ткнул пальцем в одно из колес. Все шины были порезаны. Из груди Ника вырвался вздох разочарования, он только вчера поменял колесо, и вот это случилось снова. Никто из них не сомневался что это проделки бандитов Артертона, стоило им лишь на несколько минут оставить велики без присмотра, то потом они находили их с проткнутыми шинами, либо без колес вовсе. Обратно шли, молча, не у кого из них не было ни сил, ни желания начинать разговор. День медленно клонился к вечеру. Проходя квартал за кварталом, расстроенные ребята разбредались по домам. Дом Колина находился дальше остальных в самом грязном районе и потому попрощавшись с друзьями, путь он заканчивал в одиночестве. Вернувшись, домой раньше бабушки, он, тотчас сняв всю грязную одежду, забросил ее в стиралку. После того как он принял душ и поужинал, пришла бабушка, и заметив, что он чем-то расстроен не стала задавать глупых вопросов. За это Колин порой был ей благодарен. Посмотрев телевизор, он уставший расстелив на полу свой матрас, завалился спать. Но уснуть ему долго не удавалось, лежа на спине и глядя в потолок, он сгораемый жаждой мести представлял, как в одиночку расправляется с Билли и его шайкой. Как они получают по заслугам за все то, что натворили за долгие годы учебы. Наконец он заснул, держа в руке под подушкой, найденный им на пустыре медвежий клык с надеждой на то, что вскоре ему представится шанс поквитаться с ними.

На следующее утро он проспал, умудрившись не услышать истошно орущий домик-будильник. Опаздывать на предматчевую тренировку ему не хотелось, нажав кнопку на будильнике заставив его замолчать Колин рывком скинув одеяло, поднялся с постели. По-быстрому скатав матрас в рулон, он поднял его с пола и одним плавным, но сильным движением поставил на место. Слегка удивившись, что ему в кое-то веки удалось это с первого раза парень, пожав плечами повернувшись, пошагал на кухню, но вдруг почувствовал, как что-то твердое впилось в его ногу. Наклонившись, Колин увидел лежавший на полу клык, который, скорее всего, выпал из матраса. Поторопившись, парень совсем про него забыл, но сейчас он лежал на ковре у него под ногами. Блестящий белый зуб на цепочке со слегка заостренным концом. - Почему бы и не взять его с собой на удачу, - подумал Колин, поднимая его с пола и вешая на свою тонкую шею. – Авось пригодится. Быстро позавтракав хлопьями с молоком, он схватил сумку, как попало запихнул в нее свежевыстиранную форму и, помчался сломя голову на тренировку. Миновав лестницу Колин выскочил из дома и побежал по улице обгоняя еле ползающих, изредка зевающих прохожих одного за другим. Остановился он только тогда, когда оставил позади себя с десяток старых кварталов. Переводя дух стоя на перекрестке пока горел красный, парень даже не чувствовал вчерашней усталости. Вечером он смертельно уставший буквально валился с ног, зато на утро ощущал внутренний прилив нескончаемой бодрости. Ощущение силы было настолько мощным, что Колин не останавливаясь, пробежал бы и половину планеты, если бы его об этом просили. Парень понятия не имел, откуда в нем взялась вся эта мощь, да его это и не волновало. Добравшись до школы без приключений он безо всякого страха вошел в раздевалку как всегда первым. Пока Колин переодевался, появились и остальные участники вчерашнего приключения на пустыре, и все как один с недоумением друг на друга смотрели. Но прежде чем кто-то из них успел заговорить, в раздевалку слегка покачиваясь вальяжными спокойными шагами, вошел Билли. - Ну что сосунки готовы к тренировке? – пробасил он, ковыряясь кровоточащую десну зубочисткой, толпа за его спиной мгновенно разразилась хохотом. – Хотя тренировкой это и не назовешь, скорее, сыграем в игру «Бей малышей пока не заплачут». Он прошел мимо как всегда «случайно» задев плечом Колина который, не отрываясь, сверлил его взглядом. Ярость, бушевавшая у него внутри, очень быстро достигала точки кипения, и была готова вот-вот выплеснуться наружу. Ему хотелось наброситься на верзилу, схватит его за грудки, задушить, разорвать на части даже, несмотря на то, что он был в три раза крупнее его. - На что уставился идиот? – Колин удивленно моргнул, оказывается, он уже несколько секунд не сводил уничтожающего взгляда с Билли, и похоже, что ему это не понравилось. - Я спросил, на что уставился недомерок? – медленно растягивая слова, угрожающе произнес Билли, надвигаясь на Колина. Дуболом явно наслаждался своим превосходством над слабыми. Угрожать маленьким и беззащитным это было по сути единственное, на что он годился. Размалеванный клоун, не более. А как дойдет до настоящего дела, то тут же поджав хвост, он словно побитая собака кинется завывать в кусты. Билли, надеясь только на свою силу, решил, что парень сейчас сдрейфит и от страха напрудит в штаны. Вот будет смеху! Но малявка не двинулась с места и продолжала угрожающе сверлить его взглядом. Что-то в нем изменилось, и это очень не понравилось Билли. Парень, как будто бы мгновенно вытянувшись стал выше и шире в плечах. Он стал смелее, решительнее. Исчез взгляд побитой, загнанной и вечно затюканной жертвы. Теперь же перед толстяком старшеклассником стоял кто-то другой, возможно что-то другое, и это что-то вдруг его напугало. Где-то в потаенном уголке своего сознания Билли почувствовал, как в нем просыпается давно забытое чувство. Попытавшись его подавить и, напомнив себе, что перед ним всего лишь салага Ментри бугай двинулся в сторону парня. - Да вот смотрю на человека, рожденного через задницу! –злобно сверкнув глазами, ответил Колин, стоявшие рядом друзья разразились хохотом. Они тоже больше не чуяли страха, над ними словно нависла аура защиты. Непроглядная черная аура. Удивленно моргнув своими маленькими свирепыми глазками бусинками, Билли попятился было назад, но у него за спиной стояли свои проверенные ребята, перед которыми он не может выставить себя трусом. Не может, и не должен такое спускать. Переборов себя, он бросился на Колина с кулаками, но тот лишь легко увернувшись, схватил толстяка за грудки, и силой толкнув, прижал спиной к одной из кабинок оставив на дверце глубокую вмятину. Они на секунду встретились взглядами. Маленькие черные испуганные смотрели в большие голубые в которых бушевало пламя. Но это продлилось недолго, громко хмыкнув Билли, стряхнул с себя Колина как раз в тот момент, когда в раздевалке появился тренер. - Ну и долго мне еще вас девочки? – негромко хихикнув, осведомился он, стоя в дверях, и спустя пару секунд грозно добавил уже своим слегка хрипловатым старческим голосом. – Чтоб через пять минут были на поле! - Да тренер уже идем, - тяжело дыша, отозвался Билли одновременно зло и боязливо глядя на Колина. – Разберемся на поле. - Да уж разберемся, - негромко, но отчетливо ответил парень, тяжело дыша. Его щеки пылали, глаза метали молний, а костяшки пальцев желали расправы. – Будь уверен! Не выдержав его грозного взгляда Билли, отвернувшись, потянулся к выходу, Колин же продолжал стоять посреди раздевалки, буравя своим взглядом его широкую спину. Зуб у него на груди под футболкой, накалившись добела слегка обжигал кожу, но он в порыве злости совсем нечего не чувствовал.

Глава 17. Короли школы

Пять минут спустя они все вместе стояли в одной шеренге у края поля. Тренер, ухмыляясь, шел вдоль их длинного ряда, по очереди заглядывая в лица своих игроков. В одних он, как и всегда видел обреченность, и желание побыстрее вернутся в школу, в других нетерпение и желание скорее себя показать. Но больше его удивили злые каменные лица четверки закадычных приятелей, и едва мелькнувший страх в глазах Билли и его банды. Ему вдруг стало интересно знать, с чем связана эта перемена, и как долго она продержится. - Значит так, - наконец изрек он, остановившись точно напротив Колина и почти в упор, глядя ему прямо в глаза. – Раз уж вы барышни проспали сегодня половину нашей утренней тренировки, то нет смысла ее начинать. Эти слова тренера были встречены радостными облегченными вздохами, так как поле за их спинами еще не совсем просохло от пролившегося ночью дождя, и больше напоминало грязный заброшенный пустырь, на котором играл вчера Колин с друзьями, чем на школьную игровую площадку. Одна из сторон, что была солнечной, успела немного подсохнуть, но из-за неровностей поля в ямах площадки стояла вода. Другая же теневая и вовсе напоминала болото с одной большущей лужей посередине и насквозь промокшей скользкой землей вперемешку с травой. Естественно никому из них не хотелось сегодня играть. Еще не понятно кому было хуже, обороняющим свои ворота защитникам, стоявшим по лодыжку в воде или нападающим соперника вынужденным бежать с мячом в эту лужу. Ясно было только одно, никто из них не выберется чистым с этой площадки. - Вместо этого мы проведем игру, - продолжая смотреть на реакцию Колина ухмыляясь, продолжил тренер, заставив всех собравшихся ребята, застонать. – Как нужно разделиться вы знаете, победители выйдут в основе на завтрашнюю игру. Поймав взгляд тренера, Колин вдруг сообразил, что он знает об их перепалке с Билли. Наверняка стоял под дверью и слушал, но как только дело начало выходить из-под контроля решил вмешаться. Он будет пристально за ними следить, а значит, придется играть честно. - К тому же, - вдруг подумалось Колину. – Разобраться с бандой можно и по-другому. Ссадины, синяки и царапины быстро проходят, переломы срастаются, раны затягиваются, но только лишь позор имеет свойство долговечности. Он укореняется в душе человека, плодит сомнения и беспомощность, заставляет стыдиться себя самого и пересматривать приоритеты. Самые сильные раны душевные, ведь как бы ни было больно телу душа страдает в сто крат сильнее. Наказать Билли Артертона и его шайку так чтоб они это запомнили на всю жизнь можно лишь одним способом. Унизить их так, как они все время унижали других, побив верзил на футбольном поле, и оставив прозябать на скамейке. Причем сделать это прилюдно, на глазах у всей школы. Вот тогда это будет славная месть. Резко повернув голову к стоявшему справа Дасти, Колин что-то очень быстро затараторил ему на ухо и велел передать остальным. Тренер же тем временем, закончив свою речь, решил тотчас приступить к делу.

* **

Ребята, разделившись, встали по разные стороны, как и предполагалось, явным аутсайдерам досталась грязная сторона. Их невероятно сильные, но недалекие соперники не учли того факта, что атаковать чужие ворота им придется в грязи, в то время, когда их же собственные находились на очень удобной, чистенькой стороне. Выйдя на середину поляны с мячом в руках, тренер подозвал к себе капитанов. Билли и Колин подошли, не сводя взгляда с друг друга. Колин смотрел вызывающе, а Билли с опаской. Пора было разыгрывать мяч. Тренер подбросил монетку, и мяч достался салагам. Билли, недовольно хмыкнув, повернулся и пошагал к своим, Колин ухмыляясь, смотрел ему вслед, затем поймал мяч, брошенный тренером и направился к центру поля. Лукаво подмигнув Дастину, он поставил на землю мяч, тренер дунул в свисток, и игра началась. Билли и его команда как свирепые быки на корриде тут же ринулись забирать мяч у Дастина, который ловко остановив его подошвой, одним легким движением ноги отправил его на другой край площадки. Там его Ник принял грудью и так же спокойно вернул игровой снаряд Колину. Идея ребят состояла в том, чтобы немного погонять бугаев по площадке, а когда они выдохнутся легко обыграть. Но они не учли, что новые способности появились только у них четверых, остальные же ребята в их команде такой силой не обладали и, естественно, как только один из них получил мяч то, он тут же достался быкам. Билли подсек своей огромной клюшкой одного из защитников и забрав мяч, могучим ударом послал его в сетку. Собравшаяся на стадионе немногочисленная публика разразилась громогласным хохотом и аплодисментами. - Нарушение! – громко закричал Колин. – Было нарушение, тренер! - Я нечего не видел, - тихонько посмеиваясь, отозвался старик со свитском, сидя в первом ряду рядом со зрителями. - Купи очки старый козел! – негромко и очень зло сказал в ответ Ник, но так чтобы слышать его могли только те, кто был рядом. - Нечего не случилось, играем дальше как играли, - сказал Колин, когда друзья собрались вокруг него. – Играйте только между собой, другим мяч не давайте. Размажем их! Вновь вернув мяч на середину Колин, видя, как радуется жирдяй Билли вместе со своей бандой, решил сравнять счет и заткнуть, наконец, им всем рты. Оставив Дасти разыгрывать мяч, он велел дать ему пас, тот согласно кивнул, явно догадываясь о том, что сейчас произойдет. Тихонько катнув мяч Колину он сделал шаг в сторону и просто смотрел, как друг почти без разбега сильным ударом на глазах у изумленных верзил вколачивает его в сетку. Пушечный выстрел приходится прямо в цель, снаряд пролетает между ушей у смеющегося вратаря и врезается в сетку, едва ее не порвав. Гол с центра поля. На трибунах повисла гробовая тишина, многие сидели, удивленно разинув рты, среди них был и слегка подслеповатый тренер-судья. Девушки из группы поддержки округлили глаза, сделавшись похожими на разноцветных очумевших птиц с шариками в руках. Какое-то время никто не произносил ни звука, верзилы застыли на своих местах словно статуи. Больше они уже не смеялись, а в недоумении смотрели на празднующих свой первый гол салаг. Ведь до этого момента они им ни разу не забивали, даже близко к воротам подойти не могли. Разозлившись еще сильнее, зверюги, вытащив мяч из сетки ринулись в атаку, но исход игры уже был предрешен. Хотя был весьма неожиданным для всех вокруг кроме четверки закадычных приятелей. Никто из них понятия не имел, откуда взялась эта сила, но раз уж взялась, почему бы ей не воспользоваться. Передавая друг другу мяч, легко обыгрывая неуклюжих здоровяков и, убегая от своих медлительных соперников, ребятам удалось забить еще три. Народ на трибунах тем временем все пребывал, благодаря благам современной электроники, которая к счастью для нас не стоит на месте возле поляны собралась уже большая часть школы. Болельщики все как один доставали телефоны обзванивали знакомых, выкладывали фотографии в интернет, писали в твиттере, чатах и фейсбуке. И как отметил про себя Колин не все из них болели за Билли, многие поддерживали и смельчаков головастиков. - Вот она месть, - подумал он про себя, с нескрываемым восторгом разглядывая заполненные до отказа трибуны небольшого школьного стадиона. – На глазах у всей школы! Итоговый результат составил 4:2 в пользу младших. Не на шутку разошедшийся тренер дабы подбавить масла в огонь в самом конце матча назначил пенальти, и Карл с озлобленной, грязной физиономией мерзко оскалившись, подошел к мячу. Разбег, размах тяжелой, толстенной ноги, мяч пролетает между рук вратаря, и тут же раздается свисток предвещающий окончание матча. - Фууух, - восторженно выдохнул вспотевший от волнения тренер. – Вот это игра! Мои поздравления мелюзга вы в составе! А теперь пожмите друг другу руки, и прочь с глаз моих в раздевалку! Билли подошел к Колину и протянул свои мясистую лапу. Парень безо всякого страха пожал ее, немного сдавив, от чего ладонь бугая слегка хрустнула. Он поморщился от боли, но руку не выдернул, а наоборот рывком потянул на себя Колина. - Это еще не конец Ментри, - тяжело дыша, сказал он так тихо, чтобы слышать его мог только Колин. – Если вы кретины закинулись чем-то, я это выясню, слышишь! Я выведу вас сопляков на чистую воду, уж поверь! Колин нагло ему, усмехнувшись, резко выдернул руку и, отвернувшись, пошагал вместе со своей командой в раздевалку, под крики восторженных болельщиков. Он точно знал, что его друзья выдержат любые проверки, и каким бы не был крутым папаша Артертона никто из них не докажет, что сегодня они победили нечестно. Хоть так оно и есть. Победить им помогла невесть откуда взявшаяся сила. Может это дар свыше кто знает, и они когда-нибудь обязательно применят его на благо других. Ну а сейчас им нужно насладиться моментом. Месть свершилась хоть никто из верзил и не пострадал. Колин с друзьями утерли им нос, в кое-то веки, заставив, заткнутся. Остальное не важно. Об остальном они подумают после. Ну а сейчас их момент славы, когда из изгоев и сопляков в один момент они стали королями своей школы. Сжимая кулаком пылающий кулон под футболкой, Колин улыбаясь до ушей приняв душ и переодевшись, отправился на уроки. Его ярость прошла. Он сумел ее обуздать, направив на благие дела, и все закончилось мирно. По крайней мере, пока что.

Глава 18. В преддверии матча

Наступил день игры. Блестящее солнечное утро четверга, пробираясь сквозь кудрявые тучи, уже озаряло собой небо, предвещая начало нового дня. Несмотря на будний день, в городе царило небывалое оживление. В дни матчей все жители как будто бы вдруг становились чуточку добрее. Объединённые одним общим занятием, они забыли про ссоры и склоки между собой, и даже самые ярые противники объявляли временное перемирие и усаживались с кружкой пива у телевизора.

Но в этот раз не у всех жителей было хорошее, праздничное настроение. Малкольм Артертон, узнав, что сына и его друзей не будет в составе команды в таком решающем матче, буквально пылал яростью и готов был наброситься на директора школы. Но тот лишь пожал плечами, как бы говоря, что он не имеет к этому никакого отношения. Все полномочия относительно футбольной команды находятся исключительно в ведении тренера, который и принимает решение о составе на игру.

Так ничёго и не добившись, мистер Артертон, весь красный от злости как рак, покинул кабинет директора, обещая прекратить всю спонсорскую помощь, которую долгие годы оказывает школе его прибыльная строительная компания.

Пуще отца злился только сам бугай Билли, который, проиграв вчера мелюзге, очень яростно убеждал всех, что просто поддался салагам, и что ему и его друзьям совершенно наплевать на сегодняшнюю игру. Решив, что богатый папочка сможет надавить на тренера и повлиять таким образом на его опрометчивое решение, он тем же вечером обо всём рассказал родителям. Уверяя их в том, что младшие выиграли нечестно, и им не за что побить «Волков» из Оксленда.

— Они наверняка им продуют, пап, — убеждал он отца, отрезая кусок ветчины и забрасывая его в своё бездонное брюхо. — Эти эгоисты не думают ни о ком, кроме себя, а меня же заботит лишь успех нашей команды.

Мамаша Билли, классическая блондинка, которая души не чаяла в своём милом, пушистом сыночке, и даже если бы ей сказали, что Билли ножовкой распилил пополам человека, миссис Артертон всё равно была бы на его стороне, до последнего доказывая всем, что он не нарочно, и вообще это был не он, а кто-то другой его просто подставил.

— Мой малыш не способен на такую жестокость, — высокомерно задрав нос, всем бы говорила она. — Вы всё выдумали, чтобы получить от нас компенсацию, как вам не стыдно!

Говорят, что женщина является хранительницей очага, но это утверждение уж точно никаким образом не касается Норы Артертон, которая всегда считала готовку и уборку занятием только для бедных. И хотя сама она закончила только лишь школу и после выпуска успела пару лет поработать моделью для дешёвых местных журналов, то её высокомерно задранный нос, хитрые глазки и яростная мордашка выглядели так, как будто бы она всю свою жизнь была настоящей звездой.

Работу моделью ей пришлось бросить — пристрастие к алкоголю и сигаретам ещё со старших классов, наконец, сделало своё дело. Огромные круги под глазами, сухая погрубевшая кожа и её слегка пожелтевший оттенок выдавали беднягу с головой. Какое-то время ей удавалось это скрывать, замазывая лицо толстенным слоем косметики и стараясь выставлять себя в лучшем свете. Однако вся её заносчивость закончилась дракой в баре, когда какой-то пьянчуга-байкер одним ударом выбил ей два передних зуба и сломал нос за то, что она, в очередной раз, открыв свой большой рот, высокомерно его оскорбила.

Наверное, она думала, что он ей не ответит, ведь всё-таки она женщина, а значит, неприкосновенна и её трогать нельзя. Как и многие представительницы слабого пола, Нора успешно пользовалась своей мнимой «слабостью», постоянно оскорбляя и унижая людей. Это продолжалось бы и дальше — мужчина, стерпев все унижения даже сидя рядом со своими друзьями, просто махнул на неё рукой.

— Ну что возьмёшь с пьяной женщины, — рассмеявшись, сказал он, отвернувшись от неё. — Они и трезвые-то редко затыкаются.

Этим бы всё и закончилось, если бы Нора, услышавшая его слова, повернувшись на своих огромных каблуках, громко цокая, проковыляла бы мимо. Но её дурной характер не желал сдаваться и просто так спускать наглецу оскорбления. К тому же он осмелился оскорбить не только её, но и других уважающих себя женщин. Взяв бокал со стойки, она в два шага вернулась к нему и с криком: «На, угостись!» — опустила холодное пиво с кусками льда на дне стакана ему прямо на голову.

Из-за этого-то у байкера и сорвало крышу. Резко поднявшись на стуле, он стряхнул со своей головы ледышки и, медленно повернувшись, посмотрел в высокомерное лицо размалёванной, еле стоящей на ногах молодой девушки. Увидев перед собой его злобную физиономию, она только в этот момент поняла, что совершила большую ошибку. Перед тем как потерять сознание, последнее, что она видела, был его здоровенный кулак, нацеленный ей точнехонько в переносицу.

После такого о карьере модели можно было смело забыть. Сломанный нос и два выбитых зуба никаким образом не украшали её и без того подпорченную внешность. Но после того как она очнулась в госпитале, куда её привезла скорая, жизнь тогда ещё молодой, хрупкой, но очень энергичной девушки резко пошла на поправку.

Причиной тому послужил некто Малкольм Артертон, врач-травматолог, работавший в то время в Городском госпитале. Встретив его, она тут же влюбилась — высокий, статный, не лишённый привлекательности, образованный брюнет из хорошей семьи. Нора могла только благодарить высшие силы за то, что именно он дежурил в тот вечер, когда её привезли без сознания.

Под действием обезболивающих ей первое время казалось, что он ангел, спустившийся с небес, только для того чтобы дать смиренной, подвластной своим страстям женщине второй шанс. А ему она показалась такой хрупкой и беззащитной, что Малкольм (тогда ещё просто Мак — некоторые коллеги и кое-кто из пациентов его ещё в шутку называли Мак Док, или просто Мак Дак из-за высокого роста и пристрастия к поеданию вредных бургеров) не мог ей не помочь, ведь это всё равно что пройти мимо голодного, замерзшего щенка, зовущего свою маму.

Так у них и завязались отношения. После успешно проведённой операции врачам таки удалось вправить ей нос, вернув его в центр лица. Единственное упущение было в том, что теперь на нём красовался небольшой шрам, который приходилось скрывать под толстым слоем пудры. После нескольких курсов полной реабилитации под строгим руководством Мака ей удалось победить зависимость от алкоголя и сигарет, оставив свою прежнюю жизнь в прошлом.

Малкольм продолжал работать врачом до того самого злосчастного пожара, разрушившего все их планы. Когда госпиталь сгорел, Артертон-старший оказался на улице, но с помощью влиятельных друзей и родственников очень преуспел в строительном бизнесе. Что позволило его дорогой женушке бросить работу официантки и нанять пару служанок для уборки в их элитном коттедже. Естественно, оставшись без работы и не имея других интересных занятий, Нора полностью переключилась на «воспитание» и поддержание сына, всеми силами стараясь угодить своему «малышу».

Она просила мужа подарить Билли на восемнадцатилетие хорошую, дорогую машину, но сделавшись богатым, Малкольм Артертон перестал быть тем самым всеми обожаемым и снисходительным Маком, в которого она когда-то влюбилась. Теперь же он был жёстким, высокомерным скрягой, державшимся буквально за каждую заработанную копейку. Потому-то Билли с дружками и достался старенький «Рейнджер». Его было не жалко, только место занимал в гараже.

Вот и на сегодняшнем ужине Нора, абсолютно ничем полезным не занимаясь и живя только через сына, очень внимательно вслушивалась в каждое его слово. Она верила ему в том, что его заботит команда, и её буквально распирало от гордости. В глубине души она чувствовала, что это всё её воспитание, и это определённо только её заслуга в том, что сын не вырос каким-нибудь никчёмным эгоистом, постоянно думающим только о самом себе.

Даже если учесть, что парень практически всё своё детство провёл среди тёть и нянек — ведь Норе, впрочем, как и сейчас, было вовсе не до него. Ей просто нужно было принять активное участие в разговоре. Так сказать, имитация бурной деятельности, имитация жизни за высокими стенами особняка.

***

Предматчевое утро далось Колину очень непросто. Волнение буквально зашкаливало внутри и фонтаном ударяло в голову парня. Его руки тряслись, как у пьяницы, из них всё валилось, движения были медленными и плавными. Он, словно старик, минут десять не мог справиться с каким-то матрасом, который так ловко складывал и убирал на место вчера. От прежней ярости не осталось и следа, хотя клык с шеи он не снимал, — оставалось надеяться, что когда наступит нужный момент, сила вернётся.

Есть он не мог, да и не хотел, — всё утро его подташнивало, тоже один из эффектов волнения, свидетельствующий о том, что организм испытывает сильнейший стресс. О чём он думал вчера, когда решил побить Билли прямо у всех на глазах и занять его место в команде? Теперь придётся как-то выкручиваться. На матче будет не только вся школа, но, скорее всего, и половина жителей города. «Волки» из Оксленда были фаворитами всего турнира, выигравшими в прошлом году чемпионат, не потерпев ни одного поражения.

Наверняка на стадионе будет и пресса, — местные газеты уж точно. Ещё Колин слышал, что на этом матче будет специально приглашённый гость — небезызвестный спортивный ведущий и комментатор Бэри Стилз. Он один из лучших в своём деле и просто так на обычные матчи не ездит. Если сила не вернётся, их размажут на глазах у всех, и от этого позора им уж точно будет не отмыться.

Матч был назначен на час дня, все уроки в этот день отменялись, чтобы ученики, а главное — спортсмены, — могли позволить себе выспаться перед игрой. Но Колин прошлой ночью спал плохо. Ему снились кошмары: про трёх молодых девушек, сидевших на лошадях с вёрёвками на шее, а прямо у них за спиной горел дом. Затем картинка сменилась пылавшим со всех сторон госпиталем, рядом с ним по территории бегали люди и что-то кричали. Повсюду был слышен жуткий гул быстро приближавшихся пожарных машин среди ночной тишины уснувшего города. Он очень чётко ощущал запахи дыма и гари, сильный прохладный ветер ерошил ему волосы.

Ощущение полного присутствия было настолько сильным, что парню даже показалось, будто он всё это видит своими глазами. Как сон наяву. Или это был вовсе не сон, а чьи-то воспоминания, — но достаточно чёткие и явные, чтобы казаться простыми видениями. Проснувшись среди ночи в холодном поту, Колин всё ещё чувствовал привкус пепла во рту. Его во сне было много, он, словно снег, тихо кружась на ветру, падал на землю.

Слегка тряхнув головой, стараясь отвлечься от этих кошмаров и сосредоточиться на происходящем, Колин, сбросив вещи в сумку, выпил воды из графина, что стоял на столе, и, слегка пошатываясь, двинулся к выходу, даже не удосужившись посмотреть на себя в зеркало. Если он выглядит хотя бы на десять процентов так, как чувствует, — зрелище и впрямь кошмарное. Ну, тогда нечего беспокоиться, что он только одним своим видом может напугать команду «Волков» до полусмерти. Эта мысль подняла ему настроение. Попытавшись улыбнуться, парень открыл дверь и, выйдя в коридор, стал спускаться по лестнице.

***

Хотя до игры ещё было чуть больше часа, у стадиона уже собралась толпа школьников и их родителей, жаждущих скорее попасть на трибуны. Приехав пораньше — ещё до начала пробок, впрочем, как и всегда — Бэри Стилз, один из лучших, а скорее всего лучший местный комментатор, не спеша медленно заруливает на парковку в своём синем «Субару». С момента нашей последней с ним встречи, похоже, прошло совсем немного времени.

Он ничуть не изменился: всё те же блестящие карие глаза, длинные волосы, собранные в конский хвост, любимая бандана с узором из черепов, уверенная твёрдая походка и сногсшибательная, слегка лукавая, коварная улыбка, которая так нравится женщинам. Если изменения в его внешнем виде и были, то уж точно не значительные, а вот бывший когда-то совершенно новеньким «Субару» слегка поизносился.

На лобовом стекле зияла трещина длиной почти в половину стекла, заднего не было и в помине — дыра, образовавшаяся на его месте, на несколько раз заклеена скотчем. Большая вмятина на правом крыле и разбитые задние фонари говорили нам лишь о том, что хозяин машины уже не раз успел побывать в небольших переделках. Скорее всего, виной этому его постоянные «выездные репортажи» в разные города. Чего не сделаешь ради любимой работы. Или, что ещё вероятнее, машина пострадала из-за скверного характера своего владельца, вечно ищущего неприятности на свою седеющую голову.

Припарковавшись на площадке для персонала почти у самого входа на стадион, Бэри выходит из машины и медленно оглядывает собравшихся неподалёку людей. Его хитрый взгляд останавливается на кучке здоровых высоких ребят, что толпятся у старого «Рейнджера». Они о чём-то оживлённо переговариваются, смеются и почти незаметно передают одному из них деньги, который, сидя в пикапе, записывает в блокнот имена.

Эврика! Они делают ставки на победителя! Как раз то, что нужно старине Бэри. По закону округа ставки запрещены на все виды соревнований, так как носят азартный, затягивающий подростков характер и вызывают у них привыкание. Среди взрослых это было мало распространено — кто в здравом уме отдаст букмекеру свои деньги? Да и процент побед был настолько мал, что получить весомый выигрыш было практически нереально.

А тут — другое дело. Куда бы Бэри ни занесло, всегда найдётся умник, решивший устроить тотализатор у стадиона или на парковке, дабы получить процент со всех выигрышей. Ставки у ребят были довольно смешными и редко превышали сумму ежедневных карманных денег, выданных им родителями на школьный обед. А выигрыш был вполне реальным. К тому же это было весьма интересно, азартно и всегда раздражало запрещающих им это взрослых. Дети любят делать всё наперекор своим родителям, так почему же им на этом ещё и не подзаработать?

Многие жители округа считали, что таких непослушных детей надо учить. Но вопрос был лишь в том, как это сделать как можно гуманнее. Не будет же полиция сажать ребят за решётку — зачем портить им жизнь? А постоянные наказания и беседы с психологами могут всё только усугубить, сделать из перспективного юнца с жилкой предпринимателя мерзкого, озлобленного на весь свет хулигана.

У Бэри, постоянно ищущего неприятности, был свой особенный способ «обучения» таких неуёмных подростков. Он принимал участие в их игре и практически всегда срывал банк, забирая у них все деньги. Нет карманных денег — нет ставок, так он считал. И чем больше выигрывал, тем сильнее раздражал хамоватых, выпендрёжных школьников. Ему нравилось раздражать и бесить заносчивых людишек, а потом ещё долго смеяться над их высокомерием. Это был самый приятный момент его жизни, ну, не считая, конечно, выпивки в баре и вечера с роскошной женщиной.

Немного постояв у машины, он достал из внутреннего кармана своей кожаной куртки помятую пачку сигарет и, вынув одну, направился прямиком к чудаковатым подросткам у «Рейнджера».

— Эй, ребят, зажигалки не будет? — слегка хрипловатым голосом спрашивает он, остановившись у них за спиной.

Реакция последовала незамедлительно, впрочем, как он и ожидал. Школьники, державшие в руках деньги, стали моментально засовывать их обратно в карманы. Ребята чуть постарше, собиравшие ставки, заозирались в поисках полицейских. Но, естественно, никакой «облавы» на них никто не устраивал, и единственным, кто смотрел в их сторону, был слегка странноватый, ухмыляющийся мужчина в кожаной куртке и дурацкой чёрной бандане с сигаретой в зубах.

— Мы не курим, папаша, — нагло ответил один из ребят, самый здоровенный и самый злобный на вид.

— И это правильно, — попытавшись улыбнуться, кивнув, ответил Бэри. — Дурная привычка, никак не могу от неё отделаться. А это у вас там что — тотализатор? Вы делаете ставки?

— А тебе-то что? — сделав шаг к нему, вопросом на вопрос ответил парень, стоявший справа от здоровяка, но ничуть не уступавший ему в размерах. — Иди куда шёл, не твоё дело!

— Это верно, — продолжая улыбаться, попятившись назад, ответил Бэри, вынимая из кармана двадцатку. — Я просто хотел поучаствовать, ну раз уж вы, ребята, так агрессивно настроены, я, пожалуй, пойду.

— Ладно, стой, мы просто шутили, — окликнул его вдруг кто-то из школьников, когда Бэри, повернувшись, уже собирался отправиться к стадиону. — Осторожность ведь никогда не помешает.

— Это уж точно, — вновь просияв, отозвался комментатор, возвращаясь к пикапу и протягивая парню двадцатку. — На победу «Аут-Сайдерс».

Он произнёс эти слова спокойно, как и всегда, но неожиданно они вызвали у ребят бурю эмоций. Кто-то из них прыснул от еле сдерживаемого смеха, другие, улыбаясь, покрутили пальцами у виска, ну а четвёрка быков так и вовсе разразилась хохотом.

— Что смешного? — на полном серьёзе спросил Бэри, глядя на хохочущих над ним подростков.

— Ничего, — сквозь смех ответил парень, взявший у него деньги. — Просто они по любому продуют, старик-тренер решил выставить запасных, малявок из младшего класса.

— Мы и сами в команде, — продолжил он, кивнув на себя и друзей. — Только сегодня по решению этого старого дурня будем весь матч протирать задом скамью.

— А разве участникам команды можно участвовать в тотализаторе? — усмехнувшись, отозвался Бэри.

— А комментаторам, знающим наизусть все составы команд? — слегка прищурившись, мгновенно парировал парень. — Ты думал, мы тебя не узнаем?

— Нет, я как раз на это и рассчитывал, — кивнув, ответил Бэри. — Увидимся на стадионе.

С этими словами он повернулся и уверенно пошагал в сторону ближайшего входа. Разумеется, Бэри знал о таком решении тренера — в конце концов, это его профессия, всё обо всех знать. Тогда что же его сподвигло поставить на явных аутсайдеров? Интуиция, чутьё или просто удача? Одно он знал точно: выигрыш с победы аутсайдеров будет явно больше, чем с победы фаворитов. А эти засранцы, что ставят на команду соперника, играя за свою школу, увидят победу малявок, сидя на лучших местах прямо у поля.

Глава 19. Обратный эффект

Стадион шумел, гудел и постеленно заполнялся. Люди шли к своим секторам, разглядывая цифры на холодных пластиковых сиденьях. У тележки с хот-догами и сахарной ватой столпилась огромная очередь — всем хотелось быстрее купить сладкого и успеть занять свои места ещё до начала матча. Бедняга-продавец, как Юлий Цезарь, пытался делать несколько дел одновременно: отбивать покупателям чек, вынимать из тележки товар и переворачивать жарящиеся сосиски. Но всё это делалось так небрежно и медленно, что столпившиеся люди были уже готовы разорвать парня вместе с тележкой и отобрать у него вату с хот-догами. Одни что-то кричали, стоя в очереди, другие цокали языками, держа в руках деньги, третьи, уже отчаявшись что-то у него купить, просто разворачивались и уходили.

Бэри, легко протиснувшись сквозь толпу у входа, показав одному из охранников свой пропуск и получив от него ключ, тут же двинул на самый верх — в специально приготовленную для него комментаторскую кабину. Пробираясь между рядами, Бэри уже предвкушал зрелищную игру, которую он, как и всегда, увидит с самой лучшей позиции на стадионе. Ну, не считая, конечно, судей, тренеров и запасных. Но они-то являются участниками этого действа, а он лишь зритель, как и все остальные. Только зритель с особенными привилегиями и кругом установленных контрактом обязанностей.

Вообще-то Бэри не собирался на эту игру, он просто проезжал мимо, как вдруг ему позвонил начальник и настоятельно просил приехать в Сантере. Сказал, что по радио целый день обсуждают их талантливую молодёжь, буквально только вчера разгромившую старшеклассников, и что на сегодняшний матч они тоже будут в составе. Бэри вдруг стало интересно — он уже не раз сталкивался с весьма одарёнными детьми, но после случая с Тоби Рокстеном на мотогонках слегка побаивался всей этой непонятной простому человеку чертовщины. Остаётся надеяться, что сегодня ничего сверхъестественного с ним не случится.

Добравшись до последнего ряда, он открывает ключом дверь и заходит в небольшую комнату длиной всего два на три метра, напоминающую больше маленький, слегка грязноватый кемпер, с одним большим длинным стеклом во всю стену, выходящим прямо на поле, столом, парой стульев да комментаторским пультом. Поморщившись, Бэри закрыл дверь и, скорее сняв, повесил куртку на спинку одного из стульев.

Внутри было жарко, как в печке: солнце, разогрев воздух до максимальной температуры, нещадно жарило своими лучами металлическую крышу и стены кабины. Похоже, репортаж Бэри сегодня действительно предстоит «жаркий» во всех смыслах этого слова. Зато какой отсюда открывается вид на игровую площадку — просто загляденье; наверное, оно того стоит.

Усевшись за пульт, Бэри сбросил бандану и со вздохом положил её на стол рядом с собой. Обычно он не ведёт репортажи один — частенько ему помогает красавица Кэти Уолсон, но раз уж этот выезд был для него не запланированным, то и отдуваться, конечно же, придётся самому.

На часах сейчас почти 13:00 — буквально через несколько минут игроки, как всегда под звуки гимна, уже выйдут на поле, а значит, пора было начинать шоу. Бэри включает пульт, настраивает нужную громкость, берётся за микрофон и, прокашлявшись, начинает свой репортаж под шум и топот быстро заполняющегося под ним стадиона.

***

В то время как Бэри Стилз объявляет составы команд по листу, что лежит перед ним на столе в комментаторской кабине, Колин, находящийся почти на пять метров под ним, подогнув колени, сидит на полу в мужском туалете раздевалки. Ему опять стало плохо. Дрожь в коленках от волнения и постоянно подступающая прямо к горлу тошнота так и не прошли. Оставалось надеяться, что всё это разом изменится, когда они выйдут на поле.

Пока его не хватились товарищи по команде, парень, сделав над собой усилие, на ватных ногах поднимается с пола, сплёвывает в унитаз, спускает воду и выходит из туалета. Дойдя по коридору до двери раздевалки, он на секунду останавливается и прислушивается. За дверью раздаются радостные и даже немного восторженные вопли чересчур воодушевлённых ребят.

Их можно было понять: для многих попадание в состав на игру уже является большим достижением, а если ещё с помощью четверки закадычных друзей удастся выиграть сегодня, то это откроет им дорогу и на все оставшиеся игры. С другой стороны, если их разгромят, то все будут думать, что Билли и его шайка были правы на их счёт, и до конца школы будут считать неудачниками. Нет, он не может вот так подвести команду. Собрав всю свою волю в кулак, Колин заходит в раздевалку и присоединяется к всеобщему веселью, которое вмиг заканчивается, когда в комнате появляется тренер.

— Чему вы так радуетесь, лентяи? — грозно спрашивает он, стоя у двери. — Чтобы радоваться, нужно побеждать, а наша команда в шаге от вылета из чемпионата: ещё одно поражение, и считай, сезон для нас закончен. Мигом подобрали свои радостные улыбочки и бегом на поле!

Мелюзга, немного поутихнув после этих слов и перестав улыбаться, друг за другом потянулась прочь из раздевалки. Колин, выходя последним, назло старику-тренеру продолжал улыбаться. Похоже, он тоже был не в восторге от своего решения — папаша Билли тоненькой трубочкой постепенно высасывает остатки дряхлой мозговой жидкости старика. Но ничего не поделаешь — слово придётся держать, а иначе никто не будет слушаться тренера-пустослова. Хоть в чём-то он проявил свой характер. Если малыши проиграют, часть позора придётся разделить и ему.

Пройдя по небольшому коридору, ребята, подбадривая друг друга и улыбаясь, не спеша выходят на футбольное поле. Яркое солнце светит им прямо в глаза, а шум голосов вокруг слегка сбивает с толку. Соперник уже в полном составе, ухмыляясь, их ожидает. Какие же они все высокие — каждый из них в этом году наверняка заканчивает школу. Им тоже будет обидно проиграть мелким, но, наверняка, о проигрыше сегодня они и не думают, считая этот матч лишь лёгкой прогулкой, эдакой разминкой перед следующей игрой.

— А вот на поле выходит команда «Аут-Сайдерс», — надрывая связки, объявляет их выход Бэри. — Поприветствуем же их аплодисментами и пожелаем удачи.

Вместо оваций и добрых пожеланий в сторону команды градом полетели смешки и хохот трибун. Никто из присутствующих на стадионе не верит в ребят, и все собравшиеся ждут лишь одного — лёгкой победы «Волков» из Оксленда. Мельком оглядев трибуны, Колин не встретил ни одного доброго лица — лишь угрюмые обречённые физиономии жителей города, уже махнувших рукой на сборную из малышей.

Но самыми радостными из всех выглядели Билли и его прихвостни, которые смотрели этот матч на лучших местах, грея сегодня скамейку запасных. Положив одну ногу на другую, они все как один злобно уставились на неуверенных и робких ребят.

— Только попкорна в руках не хватает, — подумал Колин, чувствуя, как внутри пробуждается ярость. — Интересно, как эта хлипкая скамейка их всех выдерживает — похоже, ей приходится сегодня несладко.

Взяв мяч у судьи, Колин не торопясь идёт к центру поля, чтобы начать игру, а Бэри между тем, чтобы хоть немного разрядить слегка накалившуюся обстановку, продолжает вести свой репортаж.

— Ментри берет мяч и идёт с ним к центральному кругу, — с трибун вновь раздается буканье и смешки. — Делает пас защитнику, и игра начинается!

***

Первая половина матча проходит строго под диктовку «Волков»: видя перед собой лишь слабого и не очень опытного соперника, команда, легко захватив мяч, тут же рванулась к воротам. Если бы не колоссальные усилия Ника и Фила в защите, малыши из «Аут-Сайдерс» пропустили бы гораздо больше и уже вряд ли смогли бы отыграться. После первых сорока пяти минут игры счёт на табло был 2:0 в пользу гостей.

«Волки» наслаждались своей игрой, заставляя ребят бегать за ними по полю. Колин, изо всех сил старавшийся хоть что-нибудь сделать в нападении, всего лишь два раза подходил к воротам, и один раз даже сумел ударить, но вратарь противника легко поймал мяч, словно он был надувным шариком и совсем ничего не весил. На трибунах над ними смеялись; кто-то из школьников затянул песенку про «Неудачников из Сантере», приехавшие посмотреть матч гости её подхватили, почти заглушив своим пением голос бедного Бэри, всеми силами пытавшегося подбодрить молодёжь.

Колин видел, что не только ему одному не удаётся как следует разозлиться, но и у Дасти с этим проблемы. Зато Фил и Ник от души молотили соперника по ногам, спинам и головам, не брезгуя даже самыми грязными приёмами. Парень наблюдал со стороны, как они со свирепыми раскрасневшимися физиономиями от души прикладываются и бьют по приближающимся к ним нападающим.

Один из взрослых ребят получил от Фила локтем в лицо — на поле брызнула кровь, парня без сознания унесли в раздевалку; другой, получив удар коленом под дых, согнулся пополам и потерял мяч. Ник тоже не отставал от друга, выбивая мяч из-под соперника вместе с ногами и слегка грязноватыми кусками газона. Они громко кричали и ругались не только на «Волков», но и на тех, кто играл в их команде. Колин, видя всё, что происходит вокруг, и слыша эту глупую песенку, всеми силами пытался заставить себя разозлиться, но ничего не получалось.

Прозвучал свисток судьи на перерыв, и малыши, угрюмо опустив головы под громкие крики и пение толпы, медленно потянулись в раздевалку. Почти у всех ребят был замученный, уставший и даже изнурённый вид; единственное исключение составляли два центральных защитника, которые буквально рвались на поле уничтожать своих соперников.

— М-да, что-то не заладилась игра у «Аут-Сайдерс», — угрюмо подводит итог тайма Бэри, уже подумывая о том, что зря понадеялся на ребят. — Счёт два — ноль в пользу «Волков», перерыв, отдыхаем 15 минут.

Вытерев пот со лба и громко выдохнув, Бэри достаёт из кармана куртки пачку сигарет и, открыв дверь, выходит из этой разогретой камеры пыток. Пот буквально ручьём струится по его телу — ощущение такое, как будто бы он побывал в микроволновке, а ведь это ещё не конец. Оказавшись на трибуне, он с облегчением вдыхает прохладный ветерок и, чувствуя, как его обдувает, закуривает и расслабляется.

День медленно и неудержимо тянется к вечеру, солнце потихоньку опускается за верхушки небоскрёбов города и печёт уже не так сильно, становится легче дышать. Комментатор с сигаретой в зубах стоит на самом верхнем ярусе трибуны и разглядывает толпы людей, проходящих внизу. Кто-то из них, уже отчаявшись, спешит скорее вернуться домой, избежав пробок, быстро выехав со стадиона; другие же, наоборот, остаются, чтобы от души посмеяться над «Неудачниками», — среди них Бэри замечает и громил, что, не задумываясь, приняли его ставку. Конечно, зачем мешать старику продувать свои деньги, наверняка подумали они. Но ничего — мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним.

Он докуривает, тушит окурок о стоявшую рядом с ним железную урну и, бросив его на дно мусорки, возвращается на свой пост к комментаторскому пульту. Пора уже начинать второй тайм.

***

От бурного веселья и радости в раздевалке не осталось и следа. Команда выглядела изнурённой и полностью раздавленной. Даже у старика-тренера не было сил на них кричать — он лишь просто стоял у доски, чертил схемы и пытался что-то объяснить тем, кто его слушал. Колин, тяжело дыша, сидел на одной из скамеек справа от Дастина, маленькими глотками попивая прохладную, освежающую воду. Передав другу бутылку, он искоса смотрел на каждого, кто сидел в раздевалке, пока не наткнулся на странную парочку, стоящую чуть в стороне от остальных. Фил и Ник, склонив головы, о чём-то яростно перешёптывались, изредка поглядывая в их сторону.

Они единственные выглядели бодрыми и ничуть не уставшими, как будто бы даже и не бегали целый тайм против чемпионов школьной лиги. Если бы не засохшая грязь на лице и одежде да пара царапин, то по ним вовсе и не скажешь, что они играли в футбол. Злобный взгляд Фила Колину не понравился. Увидев, что друг на него смотрит, парень тотчас отвернулся и стал смотреть в другую сторону, но его глаза продолжали злобно сверкать.

Единственное облегчение было в том, что Билли с дружками не пришло в голову в перерыве явиться к ним в раздевалку и продолжать свои издевательства. Вспомнив про Билли и других людей на трибуне, Колин почувствовал ярость, но не настолько сильную, чтобы она могла им овладеть. Что-то внутри него её сдерживало, не позволяло поддаться ей, но эта защита слабела.

Время перерыва подходило к концу, и тренер, перестав чертить на доске схемы, просто махнув рукой, скомандовал ребятам возвращаться на поле. Фил и Ник, тут же открыв двери, первыми скрылись в коридоре — это не понравилось Колину, и он решил задержаться в раздевалке подольше, сделав вид, будто перевязывает шнурки. Дастин остался его ждать, и когда вся команда вышла, ребята двинулись следом, как вдруг из-за угла показались свирепые физиономии друзей.

— Нам надо поговорить, — негромко, но чётко сказал Фил, бесцеремонно схватив Колина за плечо и уводя от Дастина, с которым Ник проделывал то же самое.

Развернув друга к себе лицом, Фил с силой толкнул его в стену, так что она треснула, и старая, облупившаяся краска вперемешку со штукатуркой градом посыпалась на пол. Мгновенно сообразив, что произошло, Колин, еле устояв на ногах и отряхнувшись, ринулся было на Фила, но тот схватил его рукой за горло и, прижав к стенке, немного сдавил.

— Чем ты занимаешься на поле, придурок?! — злобно прошептал он, глядя Колину прямо в глаза. — Мы впервые получили шанс сыграть за команду, мы столько задницу для этого надрывали, терпели синяки, побои и унижение, а ты хочешь взять и всё это пустить насмарку?!

— Если тебе нравится постоянно быть неудачником, лузером и объектом для насмешек этого недоразвитого кретина Билли, то, пожалуйста, продолжай им оставаться — я не буду мешать! — продолжал злобно шипеть Фил, его глаза налились кровью, зрачки расширились. — Но лично я уже устал жрать их дерьмо столовыми ложками, и единственный шанс с этим покончить, единственный шанс заткнуть все их наглые рты — это выиграть сегодняшний матч! Мы должны победить! Я должен победить!

Как раз в этот момент в коридоре появился тренер. Удивлённо посмотрев на сцепившихся друзей, он какое-то время даже не двигался с места, стараясь не смотреть в злобные, горящие ненавистью глаза Фила. Но потом всё же пришёл в себя и заговорил.

— Второй тайм начинается через минуту, — неуверенно промямлил он, как будто бы извиняясь за то, что помешал. — Вас… всех… ждут… там.

— Да уже идём, — ещё раз с силой толкнув Колина в стену, Фил отпустил его и пошёл вслед за тренером. — Увидимся на поле, Ментри.

***

От полученного удара у Колина подогнулись колени, он сполз на пол, всё ещё прижимаясь спиной к стене. Его охватила злость вперемешку с болью и страхом. Он мог ожидать подобного нападения от Билли и кого‑нибудь из его дружков, но получить удар в спину от своих же друзей было гораздо больнее. Тяжело дыша, парень попытался подняться на ноги, но это у него не получилось. Всё тело буквально вибрировало, казалось, что напряглась каждая его мышца.

Никогда в своей жизни Колин не чувствовал такой ярости. Но на кого он злился? На Фила? На банду Артертона? На команду «Волков»? Да на всех сразу! В этот момент он был готов драться со всем миром, но на их счастье ему даже не удавалось толком подняться на ноги. Клык накалился до предела и сильно жёг его грудь. Ощущение было такое, будто он сейчас насквозь прожжёт ему кожу и навсегда срастётся с хозяином.

Грудь горела огнём, но Колин боли не чувствовал — злость, медленно пробуждавшаяся внутри, наконец‑то достигла своего пика, спина больше не болела, и тело вновь его слушалось. Рывком вскочив на ноги, он понёсся по коридору мимо остолбеневшего Дастина.

— Пошли! — не оборачиваясь на ходу, рявкнул Колин. — Размажем их!

Выйдя на поле, он увидел, что игра уже началась без него. Рядом с трибунами улыбающийся до ушей Билли похлопал своей огромной ладонью по скамье запасных. Мол, присаживайся, что встал. Но Колин не собирался рассиживаться с ним на скамейке, вместо этого он злобно глянул на Фила, тот, посмотрев на него в ответ, без слов мгновенно всё понял.

Ухмыляясь про себя, он ринулся на одного из игроков своей же команды и как бы случайно толкнул его в самую гущу борьбы. Парень, упав игрокам «Волков» прямо под ноги, получил несколько ударов по ногам, голове и спине. Выглядел он так, как будто по нему только что на полном ходу проехался товарный поезд. Парня унесли на носилках, Колин вышел вместо него, а судья, видя всё это со стороны, назначил штрафной удар в ворота «Волков».

— Жаль этого парня, — грустно прокомментировал произошедшее Бэри. — Здоровья ему. Вместо него выходит отдохнувший Ментри, надеюсь, отдых пошёл ему на пользу и второй тайм он отыграет лучше, чем первый.

— Ты даже не представляешь, насколько, — подумал Колин, подходя бить штрафной.

— Он подходит к мячу, неужели собирается бить? До ворот же больше тридцати метров! Да, так оно и есть, похоже, будет удар, — всё надрывался Бэри, скептически глядя на Колина и решив, что это жест отчаяния со стороны «Аутсайдерс». — Ментри бьёт почти без разбега, и… мяч попадает точно в девятку! Это гоооол! Голлл! Глазам своим не верю, чёрт возьми, ну и силища! Счёт становится 2:1 в пользу «Волков»! Как такое возможно?! Вы только посмотрите на них, они в шоке!

На трибунах повисла гробовая тишина, зрители сидели с открытыми ртами, никто из них не мог вымолвить ни слова. Одни лишь удивлённо хлопали глазами, думая, что им это привиделось, другие принялись щипать себя и протирать глаза, решив, что это всё сон. Один только Бэри в восторге от происходящего носился по комментаторской кабине и орал как безумный. Его голос единственный нарушал резко образовавшуюся вокруг тишину.

«Волки» тоже не могли в это поверить и какое‑то время не двигались с места, разинув свои удивлённые пасти, пока Колин получал от друзей поздравления. Дальше всё развивалось стремительно: подгоняемые злостью ребята буквально набросились на соперников. Во второй половине игры матч превратился в настоящую мясорубку из двадцати двух разбросанных по площадке тел.

На глазах у изумлённых зрителей и обалдевшего от эйфории комментатора, который, не скрывая эмоций, несмотря на свой возраст, радикулит и больные коленки, сбросив футболку, как безумный скакал по кабине с микрофоном в руке, им удалось забить ещё один гол, сравняв счёт. Но для победы этого было недостаточно. На последней добавленной минуте Колин, получив пас от Ника, сумел прорваться в штрафную, но его сбили с ног сразу три игрока соперников.

— ПЕНАЛЬТИ! — во всю мощь своих прокуренных лёгких заорал Бэри. — Вот это развязка! Фил Нейрис подходит к мячу. Размах, удар. Мяч попадает прямо в лицо вратарю, от штанги влетает в сетку, и звучит финальный свисток! Это голлл! ДА! ДА! ДА! Они сделали это! Второй состав «Аутсайдерс» — команда, состоящая лишь из четырнадцатилетних ребят, — побеждает сегодня чемпионов лиги!

На этот раз все поднялись со своих мест и стоя аплодировали улыбающимся до ушей ребятам. Ощущение было такое, будто они только что выиграли лигу, а не всего лишь один‑единственный матч. Обо всех разногласиях и внутренних распрях на время забыли. Сегодня они все будут праздновать, а там будет видно. Ну а «Волкам» не стоит расстраиваться — им повезёт в другой раз.

— Стойте, что там такое происходит? — вдруг неожиданно для всех подал голос Бэри. — Вратарь «Волков»… он не поднимается!

— Скорее врача! — закричал кто‑то из игроков. — Помогите! Он без сознания!

Мгновенно обернувшись, Колин увидел, как к вратарю со всех сторон бегут врачи с носилками. Он лежит на земле, не подавая признаков жизни, а Фил, улыбаясь, наблюдает, как парня увозит скорая. Утром все узнают, что он умер в больнице, так и не приходя в сознание.

Глава 20. Расплата

Вернувшись домой, парень тут же забрался в ванну со льдом. Как только иссякла вся злость, боль вернулась к нему с процентами. Синяки и ссадины на руках были пустяком по сравнению с болью в спине и груди. Буквально содрав с себя медвежий кулон, Колин, стоя перед зеркалом, смотрел на обгоревший кусок кожи в форме клыка. Он не сомневался, что, когда рана затянется, на её месте останется шрам, который, словно клеймо от ожога, будет напоминать ему всю жизнь о случившемся.

Ему было жаль вратаря «Волков» — он играл сегодня отлично и наверняка бы сумел попасть в сборную колледжа. Вырасти, отучиться, найти хорошую работу, завести семью… Мог бы жить нормальной жизнью, если бы не попал под этот роковой удар.

Раз за разом, прокручивая этот момент в голове, Колин убеждал себя, что всё это — просто дурацкое стечение обстоятельств, несчастный случай, случайность, ошибка, в которой не было злого умысла. Но наверняка он сказать не мог, помня злобное, жаждущее крови лицо Фила. Но поверить в то, что он это сделал специально, намеренно, с чётким, понятным только ему умыслом, поверить в то, что Фил хотел его убить, Колин не мог.

Он просто отказывался верить, что кто-то из его друзей способен на нечто подобное. Да, Фил — толстолобый кретин, идиот, грубиян и задира, — но он не убийца. Во всяком случае, Колину хотелось так думать.

Выбравшись из ванной, он первым же делом ринулся к холодильнику. Много сил и нервов было потрачено за сегодняшний день, и организм жадно требовал дозаправки. Как только Колин закинул в себя половину всех продуктов, что были в доме, надоедливое урчание в животе прекратилось. Выключив свет, парень добрался до дивана бабушки и, рухнув в него, включил телевизор.

Хорошо, что Лорин была в этот день на ночном дежурстве в госпитале и не видела, в каком состоянии её внук вернулся с футбольного матча. Несмотря на происшествие с вратарём в концовке, это никак не огорчило болельщиков победителей, решивших устроить вечеринку для своих героев. Колин отказался от всеобщего веселья, сославшись на боли в ногах и спине, и прямиком из раздевалки двинул домой. По пути со стадиона его окликали и поздравляли со всех сторон, какой-то мужчина с банданой на голове даже, улыбаясь, пожал ему руку. Но ему было всё равно — уж слишком дорогой ценой далась им сегодня эта победа.

Пощелкав несколько раз пультом каналы и так ничего не найдя, Колин почувствовал, как его медленно начало клонить в сон. Включив неинтересную передачу на медицинском канале, где двое мужчин, сидя в красных кожаных креслах, обсуждали, какая мазь лучше помогает от геморроя, он задремал, даже не удосужившись расправить себе постель. У него на это не было ни сил, ни желания.

Но спать долго ему не пришлось — примерно в полночь зазвонил телефон. Скинув с себя одеяло, Колин вскочил как ужаленный, его волосы стояли дыбом, испуганный взгляд шарил по комнате в поисках источника звука. В этот раз ему снились призраки — он стоял посреди того самого пустыря, а тёмно-синие тени кружили над ним и звали с собой. Парень даже был рад, что его сон так резко прервали, пока не снял трубку.

— Колин, прости, что разбудил, но у нас ЧП, — звонил Ник, его голос был слегка напуганным и злым одновременно. — Дастин попал в больницу! — Что? — оторопело произнёс Колин, тут же проснувшись. — Как? Когда? — Мы вместе с ним были на вечеринке, — торопливо начал объяснять Ник. — Но он решил уйти раньше, сказал, что у него там какие-то дела, а через два часа его нашли зверски избитым. Мы с Филом думаем, что это дело рук Билли. — Так, хорошо, — ответил Колин, хотя ничего хорошего в этой ситуации не было. — Где он сейчас? — Как где? В госпитале, конечно! Его увезли на скорой, — громко прокричал в трубку Ник. — Выглядел он неважно, но врачи сказали, что жить будет. — Я сейчас же иду туда, — сказал Колин, вынимая из шкафа футболку и джинсы. — Встретимся там!

Бросив трубку на диван, он принялся как попало натягивать джинсы — получалось весьма неудачно, спина всё ещё болела, и от каждого движения в неё будто бы втыкали ножи. Руки тряслись от волнения так сильно, что он дважды уронил на пол футболку. В итоге, наспех одевшись, Колин вошёл в ванную, где на крючке у зеркала одиноко висел медвежий зуб, там, где он его и оставил.

Сняв его с вешалки, парень, немного поколебавшись, всё же решился и, перекинув цепочку через голову, спрятал кулон под футболку. Едва клык коснулся кожи, Колин почувствовал его жар, казалось, что цепочка, словно верёвка, постепенно затягивается на его шее. Но сейчас Колин знал, что он ему пригодится. Перед выходом, мельком глянув на себя в зеркало, парень слегка ужаснулся: его кожа стала намного светлее, мешки под глазами и красные, горящие яростью глаза. Похоже, что он и впрямь медленно превращается в призрака.

***

Выйдя на улицу, Колин вдохнул полной грудью прохладный ночной воздух. Ему стало чуть легче. По крышам домов, машинам и тротуару моросил мелкий дождик, его холодные капли, словно назойливые комары, падали на людей. С их любимого места у реки очень медленно, серой, еле заметной дымкой на Сантере тянулся туман. Город остывал после жаркого дня.

Колин бежал по тротуару, обгоняя прохожих и изредка перепрыгивая через лужи. Его кроссовки быстро промокли, хотя кожаная куртка ещё сдерживала влагу — капли просто соскальзывали с неё, не успев впитаться. В его голове был настоящий бедлам, как будто бы там побывал ураган, разметав по углам всё, что он так долго строил. Но иногда, чтобы действительно начать жить и ценить свою жизнь по-настоящему, приходится вносить в неё толику хаоса, устраивать кавардак, а затем просто строить всё заново на выжженной земле с кучей проблем и скрытых подземных дефектов. Главное — чтобы новый фундамент был крепким, иначе ничего не получится.

Добравшись до госпиталя, Колин шмыгнул под шлагбаум и, миновав будку охранника, не спеша пошёл по красиво обставленной территории, стараясь не привлекать к себе внимания. Пройдя мимо памятника лучшему врачу-поджигателю Хэнка Нероти, парень поднялся по ступенькам и, открыв дверь, вошёл внутрь.

На первом этаже у стойки администратора Фил и Ник с угрюмыми физиономиями пили кофе из автомата, рядом с ними стоял шериф и взволнованные родители Дастина. Отряхнувшись и убрав со лба мокрые волосы, Колин не спеша, громко топая ногами, подошёл к ним. — Ну, как он? — негромко спросил он у Ника. — Множественные ушибы, синяки и ссадины, вывихнуто плечо, — ответил вместо парня шериф. — Он сейчас спит, врачи дали ему обезболивающее. А вот с вами троими я как раз хотел бы поговорить, идёмте со мной.

Кивнув матери Дастина и слегка похлопав отца по плечу, шериф медленно пошёл по коридору, призывая ребят сделать то же самое. Переглянувшись между собой, ребята двинулись за ним следом. Какое-то время полицейский молчал — скорее всего, собирался с мыслями и обдумывал, с чего бы начать.

Он был молод и неопытен, только недавно заступил в должность и наверняка не ожидал, что нечто подобное может произойти в этом маленьком, тихом городке. Но факт оставался фактом: несчастный случай на стадионе плюс нападение на подростка — и это всё за один день. Шериф выглядел растерянным, сбитым с толку и даже не знавшим, за что ухватиться в первую очередь, с чего начать. Для расследования ему нужна была любая зацепка, любая ниточка, с помощью которой можно было бы распутать клубок и наказать виновных. — Мне нужна ваша помощь, ребята, — очень тихо сказал он, остановившись и посмотрев на их удивлённые лица. — Мне нужно, чтобы вы рассказали всё, что поможет поймать нападавших.

Друзья, не ответив, лишь угрюмо смотрели на представителя власти, размышляя над тем, можно ли ему доверять. Молчание затягивалось, и коп всё-таки решился продолжить. — Может, ему кто-нибудь угрожал? — неуверенно спросил он, вынимая из кармана блокнот и приготовившись записывать каждое их слово. — Может, его преследовали или недолюбливали в школе? Мне пригодится любая информация, такое не должно оставаться безнаказанным. — Вот тут ты прав, парень, — безо всякого уважения, раздражённо фыркнув, ответил Фил. — Не должно. Но ты вряд ли сможешь нам чем-то помочь. — Как это понимать? — удивлённо округлив глаза, отозвался шериф. — Как хочешь, так и понимай, — прямо заявил Ник не своим голосом. — Пока ты тут будешь составлять протокол и опрашивать свидетелей, преступники всё равно откупятся. Ты бесполезен, приятель. — Что вы себе позволяете? — удивление на его лице мгновенно сменилось гневом. — Я… я полицейский!

Шериф буквально задохнулся от едва сдерживаемого гнева. Он явно не ожидал, что какая-то там необразованная мелюзга буквально в два слова поставит его на место. Но ребята уже не слушали его, круто развернувшись на месте, они тотчас направились к выходу. — Вернитесь! — закричал полицейский, рванувшись за ними и схватив Колина за плечо. — Вернитесь! Мы не закончили! — Нет, закончили, — спокойно ответил Колин, встретившись с ним взглядом. Шериф испуганно разжал руку, дав парню возможность уйти. — Если тебе в расследовании действительно нужна помощь подростков, то я тебе сочувствую, — негромко сказал Колин, остановившись у дверей госпиталя.

Ещё раз взглянув на испуганные, опечаленные лица родителей Дастина, парень резко толкнув дверь, вслед за Филом и Ником вышел на улицу.

***

Дождь резко усиливался, и капли размером с шарик для пинбола падали на землю, оставляя после себя на лужах большие круги. Единственное место, где сейчас мог находиться Билли с дружками, был бар на другом конце города. Обычно они отлично проводят время там, на парковке, упиваясь вусмерть, заигрывая с немолодыми замужними официантками, приставая к прохожим и просто занимаясь городским вандализмом.

Всё равно папаша Артертона покроет все «маленькие шалости» их несравненного сыночка и отмажет всю банду от наказания. И люди в городе не жаловались. Вместо того чтобы идти с заявлением в полицию, они сразу же шли прямиком к Малкольму. Он выписывал им жирный чек в несколько тысяч, и все претензии тотчас испарялись и таяли в воздухе.

Колин не сомневался, что так они поступили бы и с избиением Дастина. Его родители получили бы чек и тут же отправились бы его обналичивать, ну а затем — сразу в бар, отмечать. Идеальная, на их взгляд, схема. Вся их показная забота о сыне закончилась бы стопкой купюр в пустом кошельке. А его друг с этого получил бы только страдания, боль и унижение. В общем, стандартный букет — как всегда.

А Билли бы всё это, впрочем, как и всегда, сошло бы с рук. Бедняга бы ещё потом целую неделю жаловался друзьям про то, как сурово с ним обошёлся отец, лишив карманных денег и тачки, и всё из-за того, что они немного «поразвлеклись» с малышом Дасти. Да он сам нарвался, сам спровоцировал четверых верзил набить ему морду. А из-за чего? Из-за того что он им не нравится? Или из-за того что этим громилам было скучно и нечем больше заняться? Или, может быть, всё дело в том, что у них больше ни на что не хватает ума?

Нет! Всё дело в мести! Это банальная, скучная, глупая месть за поражение на тренировке, и всё было бы нормально, если бы малыши сегодня проиграли «Волкам». Это бы дало возможность Билли и его дружкам спокойно вернуться в команду. Но нет же, мелюзге каким-то чудом на глазах у всех удалось победить чемпионов! И по городу, а главное — в школе, пошли разговоры о том, нужны ли громилы в команде, ведь от них одни только беды.

И тем же вечером банда, разозлившись, подловила одного из них, когда он один уходил с вечеринки, забыв главное правило: никогда не оставайся с ними один на один. Но парень стал яростно сопротивляться. Тогда-то Билли и пригодились спрятавшиеся неподалёку дружки. Вчетвером они одолели Дастина и, громко смеясь, бросили в луже. А теперь наверняка рассчитывают избежать наказания.

— Ну, уж нет, этому не бывать, — думал про себя Колин, когда они втроём со всех ног неслись к бару. — В этот раз Билли переступил черту, через которую переступать ему не следовало.

Ещё издалека заметив парковку, ребята остановились и, немного переведя дух, не скрываясь, направились прямо к пикапу, возле которого еле стоял на ногах Билли, держа в руках банку пива. Рядом, так же покачиваясь, стояли дружки с довольными наглыми физиономиями. Похоже, они уже собирались уезжать, как вдруг Фил поднял с земли камень и со всех сил запустил его прямо в пикап. Заднее стекло мгновенно лопнуло, осыпав парковку осколками.

Отскочив от машины, Билли испуганно заозирался по сторонам, но, увидев троих друзей, идущих прямо к нему, лишь ухмыльнулся.

«Малыши хотят драки, — с идиотской улыбкой на своём огромном лице подумал он, подходя к пикапу и хватая с заднего сидения бейсбольную биту. — Ну что ж, самое время размяться, сейчас папочка их накажет».

Взяв здоровенной рукой тяжёлую биту, он медленно пошёл им навстречу; остальные, недолго думая, последовали примеру своего вожака. Четверо выпускников с битами в руках и трое подростков лоб в лоб встретились на середине небольшой тихой улочки.

— Лучше разворачивайтесь и уходите, — грозно сказал Билли, указывая своим жирным, как сосиска, пальцем в сторону госпиталя. — Пока никто из вас не пострадал.

— Сегодня ты ответишь за всё, что натворил, Билли, — прорычал в ответ Колин. — И на этот раз папочка тебя не спасёт.

— Ну ладно, Ментри, — продолжая ухмыляться, ответил Билли. — Ты сам напросился.

Он взмахнул битой, целясь точно в лоб Колина, и тяжёлая деревяшка наверняка снесла бы ему полголовы, если бы он не схватил её на лету, выставив вперёд правую руку. Билли застыл на месте, оторопело глядя на Колина. Какое-то время никто не мог сдвинуться с места, пока Колин одним лёгким движением руки не вырвал биту из рук Билли и не сломал её пополам об колено.

При виде такого громилы от страха попятились назад, побросав свои биты, но было поздно. Ребята, одержимые яростью и жаждой мести, ринулись на них, молотя кулаками, куда могли достать. Мгновенно протрезвевшие бугаи пытались защищаться, но силы были явно не равны. Билли упал, получив несколько ударов по рёбрам; Колин, запрыгнув на него сверху, что есть силы молотил по лицу.

На слегка подсохший после дождя асфальт брызнула кровь.

«Он это заслужил! Он это заслужил! Так ему и надо! — раздавался громкий злорадствующий голос в голове парня. — За все годы издевательств и унижений! За все толчки и плевки в спину! За Дастина!»

Но в какой-то момент в его одурманенном гневом сознании зазвучал и иной голос. Мягкий, но отчётливый голос разума. Он просил остановиться. Просил прекратить избиение этих подонков. Может, он это и заслужил, но ты вовсе не такой, ты не обязан этого делать, тебя заставляют, тобой манипулируют. Очнись же! Очнись!

И Колин очнулся. Тяжело дыша, он отпустил харкавшего кровью Билли, и в этот момент мир будто застыл перед ним. Он видел всё будто в замедленной съёмке. Видел, как Фил яростно запинывает своим тяжёлым ботинком просящего пощады, скрючившегося на земле Артура. Видел, как Ник, схватив одну из бит, лупит ей извивающегося перед ним Фрэнка по спине и ногам. Видел, с каким ужасом Карл бежит за подмогой в сторону бара.

Поднявшись на ноги, Колин переступил через Билли и прямиком двинулся к Нику. Подловив его на замахе, Колин схватился за конец биты, но выдернуть сразу не смог. Ник, обернувшись, с недоумением и злостью посмотрел на своего друга, их взгляды встретились.

— Хватит! — громко сказал Колин. На какой-то момент ему показалось, что Ник сейчас накинется и на него, но тот лишь, ухмыляясь, отпустил биту, и она с негромким стуком упала на асфальт у ног стонавшего от боли Фрэнка.

— Ты прав, — ответил Ник, в его глазах сверкали недобрые огоньки. — Хватит с них.

Отвернувшись, он угрюмо пошагал в сторону своего дома. Перестав бить ногой Артура, Фил, не глядя на Колина, с видимым недовольством присоединился к другу. Оставив банду Билли лежать на холодной земле, как они оставили Дастина, ребята двинулись вниз по улице, возвращаясь домой. Ну а Колин, к которому весьма неожиданно вернулись остатки разума, тотчас со всех ног кинулся в противоположную сторону.

Глава 21. Ведьмино кладбище

Он бежал в сторону того самого злосчастного пустыря, на котором они и нашли эти проклятые вещи. Всё началось из-за них и, наверняка, ими же должно и закончиться! Ну почему никто из них не подумал о том, чтобы побольше узнать об этих предметах, прежде чем оставить их себе? Почему не задумались об их происхождении и возможных последствиях? Почему решили, что могут так просто, без спроса, без разрешения владельца взять их? Да, всё-таки правы были взрослые. Чужое трогать нельзя.

Никто из них даже и не подумал о том, что из этого выйдет. Никому из них не было дела до жуткой правды, которая словно железный забор буквально окружает этот пустырь. Они, как сороки, увидели яркие безделушки и просто решили их присвоить. И вот результат. В их дружной компании начался разлад, это Колину уже давно было понятно. Один человек погиб, сегодня могли умереть ещё трое, если бы Колин не сумел вовремя очнуться от этого странного, злого гипноза, в который их постепенно погружают эти предметы. Дастин в больнице.

Всё это нужно было остановить, пока они, словно разъярённые псы, не начали набрасываться друг на друга. Что это за неведомая сила? Откуда взялась вся эта злость? Чья она? Что ими движет? Кто управляет? Вопросов у него было много, и парень надеялся, что вскоре получит ответы. А восполнить все пробелы ему могут помочь только остальные вещи в коробке. Значит, надлежит вернуться туда и забрать всё, что осталось.

Это он и собирался сделать. Не останавливаясь, пробежав несколько улиц, но его силы заканчивались. Постепенно уходила злость, а вместе с ней угасала и сила. Нужно успеть забрать коробку, пока она не иссякла совсем. Добравшись до перекрёстка Стрейтена и Бокстана, Колин перешёл на другую сторону улицы и уткнулся в забор. Фонарей поблизости не было, этот район как будто специально плохо освещался, чтобы никто лишний раз не подумал залезть на пустырь.

Найдя на ощупь нужную доску, Колин отодвинул её и смело шагнул в темноту. Как только его ноги упёрлись в твёрдую почву под слоем воды и грязи, он стал медленно продвигаться вперёд, нащупывая под водой ботинком коробку, надеясь, что чутьё вновь подскажет ему верный путь. Но оно не работало, как будто неведомая сила, поняв его намерение, решила на какое-то время затаиться и переждать.

Но Колин, на его счастье, помнил, где оставил коробку, и когда носок его правого ботинка коснулся её, в воздухе вдруг повисло еле ощутимое напряжение, будто сработала сигнализация. Парень понял, что просто так его с коробкой не выпустят, и придётся действовать быстро. Резко нагнувшись, он, вытянув вперёд руки, схватил коробку и рванул на себя. Но она не поддалась, как будто бы что-то внизу, под землёй, удерживало её. Наверняка мертвецы вцепились в добычу своими холодными костяными пальцами.

Колину пришлось приложить все силы, чтобы выдернуть коробку из лужи, ему на секунду даже показалась промелькнувшая тёмно-серебристая тень в грязной воде. Она смотрела прямо на него с нескрываемым гневом и страхом. Громко крикнув от ужаса, Колин обнял коробку, пулей выскочил с пустыря и, стремглав, не смотря на боль и усталость, не жалея сил, понёсся по тротуару.

***

С трудом добравшись до дома с коробкой в руках, Колин ногой толкнул незапертую дверь и осторожно прошмыгнул в тускло освещённый подъезд. Прислонившись спиной к стене, он простоял так какое-то время, с трудом пытаясь отдышаться. Тащить на себе грязную коробку через полгорода днём было бы совсем не просто. У встретившихся ему по пути прохожих могли бы возникнуть вопросы. Где он её взял? Откуда она, что в ней? И почему она вся в грязи? Ещё решили бы, что он её украл, и вызвали копов, а учитывая все произошедшие сегодня события, этого ему ой как не нужно.

Но вот когда на часах 5 утра и город всё ещё спит, а улицы его пусты, чисты, невинны и избавлены от присутствия надоедливых, вечно путающихся под ногами людишек, — всё прошло как нельзя лучше. Едва волоча ноги, с превеликим трудом Колин делает шаг за шагом вверх по лестнице. Вот и настал момент, когда он действительно пожалел, что в их доме нет лифта. Хотя, скорее всего, если бы он и был, то всё равно не смог бы подвести Колина наверх из-за перегруза. Ведь чем дальше коробка была от пустыря, тем тяжелее она становилась.

Переставляя ноги с одной ступеньки на другую, Колин, тяжело дыша, всё же сумел добраться до квартиры. Держа коробку одной рукой, парень вынул ключ из кармана, с третьего раза попав в замочную скважину, провернул его в замке дважды, распахнул дверь и тут же кинулся внутрь. Войдя, Колин с негромким хлопком закрыл за собой дверь, поставив коробку на пол прямо у входа, включил свет и двинулся в сторону стола, на котором стоял небольшой литровый графин.

Схватив его одной рукой, он снял крышку и жадно принялся пить. Осушив половину, Колин вернул графин на место и перевёл свой взгляд на коробку. У него всё-таки получилось. Он сумел добраться с коробкой до дома. Если бы не вся эта ситуация, Колин был бы рад и этому успеху, но радоваться пока ещё было рано.

Сбросив с себя насквозь промокшую от пота и дождя куртку, парень пошёл в ванну, вынул из ящика для стирки грязное полотенце, обтёр им коробку, поставил её на диван и, усевшись рядом, жадно запустил в неё руку. В этот момент он был похож на алчного маленького лепрекона, страстно оберегавшего свой горшочек золота. Колин очень внимательно рассматривал каждый предмет, подолгу держа его в руках, и так увлёкся, что не сразу услышал торопливые шаги на лестничной клетке.

Не успел он и подумать о том, чтобы спрятать коробку, как дверь открылась и в квартиру, тяжело дыша и отпыхиваясь, вошла Лорин. Пока она вешала зонт и снимала мокрую куртку, Колину удалось убрать коробку себе за спину. Он совсем забыл, что в 6 часов утра бабушка, как обычно, возвращается с ночного дежурства. Потерявшись в пространстве и времени, парень даже и не подумал о том, чтобы где-нибудь её спрятать. Ему так хотелось побыстрее во всём разобраться, что он напрочь забыл, что живёт не один.

Повесив куртку на плечики, бабушка повернулась к нему. Колин попытался ей улыбнуться, но ситуация явно к этому не располагала. Лицо бабушки было хмурым, а значит, ему предстояла очередная головомойка. Только вот знать бы за что.

— Я знаю про Дастина, мне жаль его, он парень хороший, — спокойно и уверенно начала она. — Ещё ко мне на работе наведывался шериф, сказал, что вы с друзьями ему нагрубили, но я попыталась его убедить в том, что вы просто расстроились и очень переживаете за друга, и вроде бы он всё понял. — А как ты узнала про Д… — хотел было спросить Колин, но потом вспомнил, что бабушка работает в госпитале. — Ах да, ну конечно, я совсем забыл. — Вот-вот, — кивая, ответила Лорин, внимательно всматриваясь во внешний вид внука. — А теперь ты рассказывай, что с вами происходит? Где вы были всю ночь? И почему ты весь в грязи? А что это там у тебя?

Тут она вдруг заметила, как Колин что-то прячет у себя за спиной. — Ничего, — мгновенно отозвался Колин, попытавшись закрыть коробку собой, но не тут-то было. Лорин в два шага оказалась у дивана и твёрдой рукой отодвинула в сторону внука.

Увидев знакомую коробку, она ахнула, прижав ладони к лицу, и теперь уже с нескрываемой тревогой и опаской посмотрела на парня. Лорин уже видела эту коробку однажды, но это было давно, и старушка никогда бы не подумала, что родовое проклятие Ментри коснётся и её внука.

— Где вы её взяли?! — с отвращением глядя на коробку, грозно спросила она. — Не надо так на меня смотреть, да, я знаю, что это такое и уже видела её раньше. Но где вы её взяли?! Отвечай!

Глядя на испуганное и одновременно разозлённое лицо своей бабушки, Колин понуро опустил голову и рассказал ей всё. Про то, как они на спор забрались через забор на пустырь; про то, как он наткнулся на эту коробку; как они, ни о чём не подозревая, взяли из неё по предмету. Рассказал про полученную силу и охватившую его друзей ярость, про вратаря «Волков», Дастина и нападение на банду Билли.

Лорин внимательно слушала, стараясь не перебивать, и, когда он закончил, подсела к нему на диван. — Он и сейчас на тебе? — слегка успокоившись, спросила она. Колин кивнул. — Сними его! Сними его живо, прямо сейчас, давай!

Парень подчинился. Сняв кулон, он бросил его в коробку поверх остальных вещей. Тяжело выдохнув — как будто только что сбросил с шеи тяжёлый камень, который медленно и осторожно утаскивал его вместе с друзьями на дно, — Лорин обняла внука. Она поняла, что всё это её вина: ей нужно было раньше всё ему рассказать, и, возможно, тогда он держался бы как можно дальше от этого проклятого места. Выпустив его из объятий, старушка поднялась с дивана, выпила воды из графина, прокашлявшись, собралась с силами и начала свой рассказ.

***

У каждого города есть свои тайны, и у Сантере их не меньше, чем у всех остальных. Давным-давно, когда я ещё только сюда переехала, была маленькой, несмышлёной, розовощёкой девчушкой, бабушка поведала мне местную легенду о трёх сёстрах Азриэль.

Вероника, Ванесса и Верна Азриэль жили на этой самой земле ещё задолго до основания Сантере. На месте нашего современного мегаполиса тогда был небольшой спокойный городишко с населением не больше ста человек.

Сёстры, жившие в самом отдалении посреди пустыни, питали странную, ненасытную слабость к мужчинам. Они тайком бегали в город и уводили их всяческими уговорами и притворством от своих жён. Причём одного мужчины им было мало, и каждую ночь они приводили другого.

Но местные, не желавшие на это смотреть, выследили Веронику и, забив камнями до полусмерти, бросили умирать у дороги, оставив ей на память клеймо в виде шрама на правой щеке, тем самым изуродовав её прекрасное личико. Сёстры нашли её еле живой, отнесли в дом и выходили. На какое-то время в городе воцарился порядок, но это было лишь затишье перед грядущей бурей.

Жаждавшие мести сёстры с помощью тайной магии, зелий и заговоров пленили умы мужчин и, лишая их воли, подталкивали на ужасные вещи. Натравливая граждан города друг на друга, заставляли их убивать, поджигать дома и сеять вокруг себя хаос. Продолжалось это до тех пор, пока местный шериф, разобравшись, что к чему, не подвесил всех трёх сестёр на их же земле. И тогда Вероника, у которой во время пожара погиб ребёнок, рождённый ею от одного из мужчин (по слухам, это был сам шериф), навсегда прокляла эту землю и всех, кто когда-нибудь решит на ней поселиться.

Спустя годы старик Уоррен Ментри, твой прадед, выкупил этот участок у города по сходной цене, решив построить на нём дом и прожить старость в тишине, вдали от городской суеты, высоких домов, пыли и грязи. С этого и начались ваши проблемы. Его дети погибли в страшной аварии, сам же Уоррен, по слухам одержимый злыми духами, убил жену и закопал её на своём же участке.

Твои родители пытались ему помочь, отвезли в госпиталь, но проклятие добралось до него и там. Старик Уоррен был единственным, кто погиб в том злосчастном пожаре, и дом вместе с землёй достался твоим родителям, Стефани и Питеру Ментри. Через пару недель после пожара они получили из рук главврача лишь соболезнования и эту самую коробку с вещами. Твоя мама тогда была уже беременна тобой, и они с Питером переехали жить в дом своего деда.

Поначалу всё у них шло хорошо, они были счастливы, наслаждались тишиной и уютом. Но вскоре призрак Вероники Азриэль нашёл себе новую жертву. Им стал Питер. Призрак начал похаживать и к нему, постепенно забираясь в голову и внушая мысли об убийстве жены. Вскоре разум твоего отца перестал сопротивляться, и Питер, одержимый демоном, набросился на беременную Стеф.

Ей удалось сбежать, ударив его по голове скалкой, но от полученного стресса у неё начались преждевременные роды. Я в то время работала акушеркой, молодая и несмышлёная, но опыта у меня уже было хоть отбавляй. Когда твою маму привезли, она была в очень плохом состоянии, еле держалась — только ради тебя. Она родила, отдав все свои последние силы, и через пару минут умерла.

Ты был рождён раньше положенного срока, такой маленький, хрупкий на вид, но очень крепкий, весь в мать. Врач решил оставить тебя в больнице, поместив в инкубатор. Питер, узнав о родах и смерти жены, в тот же день явился в больницу, намереваясь тебя забрать, но он сам выглядел полуживым, двигался и говорил с большим трудом. Мы не отдали тебя ему, он ушёл, а на следующий день сжёг дом деда и сбросился на машине с моста.

Он утонул, так и не попытавшись выбраться из старенького мини-купера, как будто бы кто-то заставил его покончить с собой. Ты быстро рос и набирался сил, а раз других родственников у тебя не было, врачи решили отправить тебя в детский дом. Но мне удалось отстоять тебя, и спустя месяц после смерти Питера мне одобрили твоё усыновление.

Просто ты был так похож на моего мертворождённого сына. Те же глаза, носик и губки. Я убедила комитет опеки, что со мной тебе будет лучше. Надеялась, что твоя жизнь пройдёт тихо, размеренно и спокойно. До последнего думала, что родовое проклятие тебя не коснётся.

А что до этой коробки — я её видела лишь однажды в руках твоей мамы, в тот самый день, когда Стефани и Пит привезли к нам Уоррена. В ней были его личные вещи, которые они сдавали в камеру хранения. Думаю, злой дух после смерти Уоррена заставил Питера закопать его вещи в землю, словно трофеи. Проклятая Вероникой земля коллекционирует погибшие души, и она не успокаивается даже спустя столько лет.

Мне кажется, вы с друзьями нашли её не случайно, теперь она пытается добраться и до тебя. Единственный способ ей помешать — это собрать все предметы из коробки вместе, сжечь их и освободить души, загубленные алчной, мстительной ведьмой.

Глава 22. Вернуть все на место

Спустя десять минут после их недолгого разговора Колин стоял под душем. Горячая вода брызгала из распылителя ровными струйками, смывая с него грязь. Лучшее место для того, чтобы подумать. А подумать ему уж точно нужно было о многом. Во время их разговора он слушал бабушку очень внимательно и, когда она закончила рассказ, Колин не стал её осуждать. Ведь, по сути, она всё сделала правильно — с ней ему действительно было гораздо лучше, чем в детдоме.

Но осознание того, что такой нужный, такой родной тебе человек вовсе и не является для тебя родным, немного его угнетало. Всё сказанное Лорин про его семью — правда. Парень в этом даже и не сомневался, ей нет смысла ему врать. Какой она бы ему ни была, родной или не родной, она всё равно остаётся его бабушкой. Человеком, растившим и воспитывавшим его долгие годы. Даже если бы его родители остались живы и заявились к ним сейчас, он всё равно остался бы с ней.

Колин только сейчас вспомнил, что в детстве несколько раз задавал ей вопросы о своих родителях. Ему хотелось знать, где его мама и папа. Но Лорин каждый раз расстраивалась так сильно, что он, перестав расспрашивать, скорее переводил тему. Парень помнил, как всех его одноклассников в школу водили родители, а с ним постоянно ходила бабушка. Как дети смеялись над ним и прямо в лицо говорили, что у него нет «настоящей» семьи, раз в ней нет родителей. Но спустя какое-то время парень с этим смирился. Лорин — его единственная настоящая семья. Ему повезло, что эта милая, добрая женщина решила его когда-то усыновить. И за это он был ей благодарен.

А от родителей он лишь унаследовал родовое проклятие и эту дурацкую картонную коробку с проклятыми вещами. Может быть, это и к лучшему, что он их не знал. Но зато призраки с того пустыря всегда о нём знали. Они чувствовали, что одному из семьи Ментри всё-таки удалось от них ускользнуть. Но всё вдруг вернулось на круги своя, когда Колин с друзьями оказался на пустыре не случайно.

Случайностей вообще не бывает, и сейчас судьба вела его именно к этому переломному моменту, к чётко определённой точке на карте. Он — единственный, кто смог воспротивиться грозной воле предметов, единственный, кто смог побороть свою ярость. И теперь всё будет зависеть только от него. Осталось только придумать, с чего бы начать.

***

Четкого плана, что делать дальше, у него не было. Колин узнал всё, что ему нужно было знать об этих предметах, и к тому же ему подсказали, каким способом от них можно избавиться. Осталось дело за малым — вернуть все предметы на место.

Выйдя из ванной, Колин первым делом посмотрел на часы. 7:30 утра — значит, на утреннюю тренировку он ещё успевает. Если, конечно, поторопиться, ведь ему ещё нужно будет заскочить в одно место. Наспех одевшись в специально приготовленную для него бабушкой чистую одежду, он быстро проглотил нарезанные ею бутерброды и принялся собирать сумку.

Лорин смотрела на него, не отрываясь. Огорчённая, она казалась ещё более старой, чем была на самом деле. К тому же ей было страшно. Нет, не за себя. Больше она боялась за малыша Колина, на долю которого уже в столь юном возрасте выпали подобные испытания. Все её самые страшные опасения сбывались. Теперь она даже и не представляла, чего от него ожидать после того, как он узнал о себе всю правду.

Старушка боялась, что он покинет её сразу же после того, как узнает, что она ему вовсе не бабушка. Просто уйдёт, хлопнув дверью, и она больше никогда его не увидит. Но на её счастье Колин вёл себя как обычно, словно и не слышал её печального рассказа. Он улыбался ей и смотрел на неё всё тем же радостным, любящим взглядом, что и всегда.

Это вселяло надежду. Лорин верила, что парню по силам со всем этим справиться. Он сильный, он сын своей матери. И первое, что им нужно было сделать, — это уговорить его друзей вернуть все предметы. Но кто захочет добровольно расстаться с подобной силой и, вновь став обычным, вернуться к своей скучной, размеренной жизни?

— Что ты собираешься делать? — негромко спросила она. — Как уговоришь их отдать эти вещи?

— Как-нибудь справлюсь, — махнув рукой, спокойно ответил Колин, закидывая сумку на плечо и подходя к двери. — Вначале навещу Дастина, он самый умный из нас. Он должен понять.

— А как с остальными? — спросила Лорин, сбрасывая в кучу его грязные вещи. — Что ты скажешь им?

— Пока ещё не решил, — покачав головой, сказал Колин. — Попробую воззвать к их благоразумию. Ведь наверняка они тоже почувствовали, как становятся злее.

— Многим людям злость нравится, — мудро заметила старая женщина, подходя к коробке и вынимая из неё кулон. — Она для них как наркотик: стоит один раз поддаться, и они уже не остановятся. И, превратившись из разумных существ в злобных тварей, будут крушить всё подряд, пока их не уничтожат.

— Вот возьми, он может тебе пригодиться, — сказала она, протянув Колину клык на цепочке. — Если вдруг что-то пойдёт не так и друзья тебя не послушают. Но используй его только в самом крайнем случае и только для самозащиты. Ты меня понял?

Колин кивнул и неуверенно, слегка подрагивающей рукой взял кулон, сразу же почувствовав от него поток силы, который струёй горячей энергии, словно разряды тока, пробежал по его венам прямо к груди. Лорин права — эта сила как наркотик, и чем больше её используешь, тем больше хочется. Просто в какой-то момент ты перестаёшь себя контролировать, и уже эти предметы будут управлять тобой.

— Как только соберёшь их все, сразу же беги домой, — провожая его до двери, напутствовала Лорин. — Не слушай их уговоры, не делай зла, а сразу же беги домой.

— Ты меня понял? — Парень кивнул, положив медальон в карман куртки.

— Тогда удачи! Я буду ждать тебя здесь.

Кивнув, Колин толкнул дверь и, выйдя в коридор, стал спускаться вниз по лестнице. Лорин ещё какое-то время стояла у порога, слушая его уверенные, твёрдые шаги. Она ничего не могла поделать — эта тяжёлая ноша досталась ему, и только у него хватит сил с этим справиться. Как только эхо его шагов стихло, старушка вернулась в квартиру, закрыв за собой дверь, и принялась ждать. Развязка трагедии его семьи была уже близко.

***

Оказавшись на улице, Колин что есть духу припустился по высохшему за ночь асфальту в сторону госпиталя. Солнце ярко светило ему прямо в лицо и, отражаясь от луж, запускало в окна ближайших домов свои яркие блики. Петляя между прохожими, он несколько раз проскочил на красный свет, даже не обращая внимания на недовольные гудки машин и грозные крики водителей.

В его голове сейчас повторялось одно и то же: кулон, браслет, часы и кольцо. Кулон, браслет, часы и кольцо. Как надоедливая скороговорка, о которой все знают, но стараются поменьше использовать, чтоб окончательно не свихнуться. А свихнуться тут было от чего.

Колин понятия не имел, как поведут себя его друзья, захотят ли они добровольно расстаться со своими игрушками, которые им так нравятся. Или же придётся применить силу. Чего, конечно, бы не хотелось. В данный момент поручиться за них он не мог — остаётся надеяться, что всё закончится благополучно.

Единственный, на чьё благоразумие можно было рассчитывать, был умник Дастин. Он, тоже наверняка почувствовав всю эту внезапно охватившую его злость, испугался, а затем и вовсе пришёл от всего происходящего в ужас. Ему было страшно — это было видно по его испуганному взгляду, когда они все вместе были на стадионе. А сейчас, после этого нападения, он вряд ли ещё раз захочет испытать удачу и оставить себе всю эту пугающую его силу.

Именно к нему сейчас и спешил Колин, решивший начать с самого простого, надеясь, что, когда у него будут сразу два предмета, остальные забрать будет не так уж и трудно. Подойдя к шлагбауму у входа в госпиталь, Колин увидел бдительного охранника. Значит, пройти незаметно у него не получится — придётся действовать в открытую.

Стараясь выглядеть спокойным, чтобы не привлечь к себе внимание, парень не торопясь прошёл между шлагбаумом и его будкой. Зря он так боялся — охранник даже на него не взглянул. Пройди он перед ним с оркестром в парадной форме, тот, наверное, даже и бровью не повёл. Хорошее начало. Но расслабляться пока рановато.

Вновь миновав памятник великому стратегу Поджигателю, Колин неспеша прошёл по ступенькам и, открыв дверь, вошёл в здание. У поста медсестры вновь было пусто. Ну что за безответственность, а если сюда решит пожаловать грабитель? Хотя кому придет в голову грабить госпиталь? Дураку, да и только.

Остановившись у её стола, парень взял журнал посещений и, увидев вчерашнюю запись родителей Дастина, быстро вычислил, в какой он палате. Так, 231, значит, второй этаж. Заметив справа от стола лестницу, Колин, аккуратно вернув журнал на место, неспеша двинулся по ступенькам, поднимаясь на второй этаж.

Так никого на своём пути и не встретив, парень оказался в коридоре второго этажа. Рассматривая таблички с цифрами на дверях палат, он медленно шёл вперёд, выискивая нужную, как вдруг за его спиной на лестнице послышались шаги. Судя по всему, кто-то спускался вниз. Резко рванувшись вперёд, он, наконец, заметил палату под номером 231 почти в самом конце длинного прохода.

Остановившись рядом с ней, Колин повернул ручку, легко открыл дверь и поскорее вошёл внутрь. Дастин спал или делал вид, что спит, в небольшой одноместной палате, всё убранство которой состояло из долговязого белого шкафа под потолок, кровати, столика и раковины в дальнем углу. Войдя, Колин очень тихо, почти бесшумно прикрыл за собой дверь, но этого хватило, чтобы Дастин, проснувшись, открыл глаза. Он ничуть не удивился, увидев перед собой Колина.

— Привет, — слегка охрипшим после сна голосом сказал он, попытавшись улыбнуться другу. — Я знал, что рано или поздно ты придёшь. Лучше уж ты, чем они.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурившись, спросил Колин, подойдя ближе. — И кто они?

— Ты и сам знаешь кто, — приподнявшись на подушках и поморщившись от боли, ответил Дастин. — Фил и Ник, конечно.

— Мы все получили силу, взяв эти чёртовы вещи, только вот вместе с ними полагается злость, жаль, что этого не было в инструкции, верно? — выдавив хрипловатый смешок, сказал Дастин. — Я бы тогда дважды подумал, прежде чем связываться с этой чертовщиной. Но сейчас уже что говорить.

— А этим двоим всегда хотелось чего-то большего, и они ни перед чем не остановятся, чтобы это получить, — продолжая печально улыбаться, глядя на друга, говорил Дастин. — Им нравится быть злыми. Я это понял, когда они набросились на тебя во время перерыва, чтобы разозлить. В глубине души Фила и Ника кроется тьма, им никогда не нравилось быть неудачниками и изгоями. Они всегда хотели быть как Билли Артертон — по ту сторону баррикад — и издеваться над такими, как мы с тобой. Думаю, очень скоро они догадаются, что чем больше у одного человека предметов, тем больше его сила. Но, вероятно, тебе это уже известно, раз ты пришёл.

Колин не стал перебивать и останавливать Дастина. Парень чувствовал, что другу необходимо было выговориться, и он решил предоставить ему эту возможность. Когда он закончил, Колин вкратце пересказал ему всё, что произошло с ним этой ночью, закончив рассказом своей бабушки о местном городском проклятии и о том, как с ним покончить.

— Я так и знал, что всё это неспроста, — сказал Дастин, кивнув в сторону стоявшей у его кровати тумбочки. — Он там, в одном из ящиков, но думаю, остальные тебе забрать будет непросто.

Колин кивнул, обошел кровать и, взявшись за ручку тумбочки, выдвинул верхний ящик. Внутри одиноко лежал старый кожаный браслет, взятый Дастиным из коробки. Осторожно взяв его одной рукой, парень положил браслет в карман куртки рядом с кулоном.

— Советую действовать хитростью, чтобы избежать ненужных конфликтов, — произнёс Дастин, спокойно наблюдая, как друг убирает браслет в карман своей куртки. — Выкради их, обмани, ударь в их самое слабое место. Мозг не так просто накачать, как мышцы.

Колин вновь кивнул, так ничего ему не сказав. Он уже чувствовал силу и тяжесть на себе двух лежавших в кармане предметов. Парень, обойдя кровать, подошёл к двери, не глядя на Дастина, повернул ручку и, сделав шаг, скрылся в коридоре.

— Иди, Нео, — хрипло рассмеявшись, проводил друга Дастин, откидываясь обратно на подушки и закрывая глаза. — Да пребудет с тобой сила.

Глава 23. Придется идти против своих

Вернувшись в школу, Колин первым делом помчался на тренировку. Войдя в раздевалку, он застал команду уже полностью переодетой. Рванувшись к своему ящику, парень принялся стягивать с себя верхнюю одежду и вынимать из сумки форму. Он старался вести себя, как ни в чём не бывало, но бегающий взгляд и слегка подрагивающие руки выдавали его с головой. И потому он даже вздрогнул в тот момент, когда дверь за его спиной распахнулась и в раздевалку, как всегда громко крича, вошёл старик-тренер.

— Ментри! — закричал он, и Колин обернулся. — Какого чёрта опаздываешь? Если вы выиграли один матч, это ещё не значит…

— Я навещал Дастина, — ответил парень, сбрасывая с себя джинсы и надевая шорты.

— А, — понимающе кивнув, отозвался тренер, немного посторонившись в проходе и пропуская мимо себя школьников. — Ну и как он?

— Идёт на поправку, — сказал Колин, забрасывая верхнюю одежду в шкафчик.

— Это хорошо, — похлопав парня по плечу, сказал тренер и, повернувшись к остальным, вновь сделавшись грозным, спросил: — Кого ещё ждём? Где этот балбес Артертон?

— Думаю, он ещё не скоро появится в школе, — злорадно прошептал Фил, стоя за спиной Колина. Даже не глядя на него, можно было понять, что он ухмыляется. — Ну или хотя бы до тех пор, пока папочка не вправит ему носик.

— Ладно, не будем их ждать, — сказал тренер, повернувшись к дверям раздевалки. — Выходим!

Злорадно хихикая, Фил и Ник, слегка подталкивая друг друга плечами, тут же последовали вместе со всеми на тренировку. Дастин был прав: им нравится быть плохими, и теперь, когда в школе не стало Билли Артертона и его банды, эта парочка наверняка захочет как можно скорее занять их место. Накинув на шею кулон и спрятав его под футболку, Колин вышел из раздевалки.

***

Школьная спортивная площадка ещё не успела полностью просохнуть после вчерашнего ливня, и в некоторых местах вновь были лужи. Раз сегодняшнее занятие опять началось позже обычного, тренер решил особо ребят не гонять, а позволить им, немного размявшись, поиграть кто во что горазд.

После пяти кругов по стадиону и растяжки он дал им несколько мячей, а сам уселся на трибуну с сигаретой в зубах. Колин, взяв один из мячей, решил просто побить по воротам. Фил и Ник, так же взяв по паре снарядов, недолго думая, к нему присоединились. Парень делал вид, что занимается своим делом, а на самом деле краем глаза всё время косился в их сторону.

Он с ужасом отметил, с какой неистовой злостью ребята бьют по мячу и как он, просвистев в воздухе, звонко врезается в сетку. Если же удар приходился на каркас ворот, то в нём тут же образовывалась небольшая вмятина. Будь на том месте вратарь, ему оторвало бы руки.

— Нет, одному мне с ними не справиться, — думал про себя Колин, возвращаясь вместе со всеми через полчаса в раздевалку. — Как и сказал Дастин, придётся действовать хитростью.

Хорошо, что эти вещи не влияют на мозговую активность, не то это была бы очень жгучая ядерная смесь. Сила, ярость и разум. Хотя, быть может, тогда у них бы получилось себя контролировать. Став хоть чуточку умнее, друзья, быть может, смогли бы обуздать свою злость и направить всю эту силу на свершение добрых дел. Именно поэтому проклятые предметы не влияют на мозг носителя. Они не хотят, чтобы их использовали во благо.

Пока Колин, сидя на скамье в раздевалке, размышлял, как бы ему по-тихому выкрасть предметы, команда, переодевшись, направилась в душ. И вот тут у него появилась идея. Вряд ли Ник возьмёт часы с собой в душ, а Фил побоится надеть кольцо, чтобы оно, случайно сорвавшись с его жирного пальца, не уплыло в канализацию. На секунду представив, как рассерженный Фил перелопачивает вверх дном все трубы в школе в поисках своей ненаглядной вещицы, Колин случайно хихикнул.

— Да так, вспомнил кое-что, не обращайте внимания, — сказал он, заметив, что на него смотрят. — Вы идите, я вас догоню, у меня тут шнурки запутались.

Сделав вид, что распутывает шнурок, Колин, убедившись, что все ушли в душевую, поднялся со скамьи и тотчас пошёл к шкафчику Ника. Открыв дверцу, он стал один за другим проверять карманы его джинсов и отделения сумки. И в этот раз ему повезло: в одном из маленьких потайных кармашков Колин нашёл спрятанные золотые часы.

Осмотревшись вокруг и убедившись, что он всё ещё в комнате один, Колин взял часы и положил их в карман своих шорт. Затолкав все вещи Ника обратно, он закрыл его шкафчик и направился проверять Фила. А в этот раз его, наконец, постигла неудача. Правду говорят, что снаряд в одну воронку два раза не попадает. Вытащив всё содержимое его сумки и вывернув карманы куртки, Колин разочарованно вздохнул. Пусто. Ничего. Кольца не было. Похоже, что он всегда носил его с собой, не снимая.

Что делать дальше, Колин не представлял и, вернув все его вещи на место, быстро переодевшись, вышел из раздевалки, положив часы в один из отделов сумки, посчитав, что складывать три предмета вместе небезопасно. Парень не ждал, что с Филом будет легко, но, похоже, на этот раз драки с ним избежать не удастся. Тогда нужно будет подгадать момент, когда он будет один, и, надев все предметы, просто вырубить бывшего друга и силой забрать у него проклятое кольцо.

— Да, именно так я и поступлю, — очень уверенно сказал Колин сам себе, поднимаясь по лестнице и выходя из подвала. — Но для этого нужно перекусить.

В животе парня в эту минуту угрожающе заурчало. Бабушкины бутерброды уже давным-давно переварились, и желудок настойчиво просил у него добавки. Это тот гость нашего ресторана, который никогда толком не наедается, и сколько бы ты ни закинул, ему постоянно мало. Может, из-за этого люди и страдают неистовым ожирением? Может, всё-таки это вовсе не их вина, что их желудок — бездонная пропасть, Марианская впадина или кратер вулкана, в котором всё растворяется без остатка.

Пройдя сквозь толпу в коридоре, Колин как ни в чём не бывало вошёл в просторную столовую на первом этаже. Встав в очередь вместе с остальными, он вынул из внутреннего кармана куртки кошелёк, пересчитал в нём деньги и уставился в меню на стене. Когда же очередь дошла до него, Колин взял себе тарелку овсянки, немного хлопьев и яблоко.

Расплатившись на кассе, он сложил всё на цветной пластмассовый поднос и осторожно поплёлся мимо столиков к самому дальнему углу у запасного выхода. Народ вокруг него, живший своей обычной, ничем не примечательной жизнью, был занят своими делами. Пока парень медленно продвигался с подносом в руках, до него долетали обрывки фраз, крики и смех. Люди рядом с ним разговаривали о своих оценках за полугодие, хаяли учителей, обсуждали домашнее задание, говорили о спорте, машинах и даже косметике.

Две девушки-блондинки за одним из столиков обсуждали цвета своей помады: не слишком ли она яркая для школы и не портит ли она кожу. Со стороны они напоминали двух щебечущих без умолку жёлтеньких канареек. Если вы вообще можете представить себе канареек в красной губной помаде. За столом позади этих глупеньких птичек двое ребят спорили о законах физики. Всё вокруг вели себя абсолютно нормально, делая вид, что в их школе совсем не происходит ничего необычного.

Одному только Колину было понятно, что вся их спокойная жизнь ежедневно висит на тонюсеньком волоске и любое, даже самое случайное событие может кардинально её изменить. Если внести капельку хаоса в хорошо отрегулированную систему, то она тут же рухнет за несколько секунд, словно карточный домик.

Уберите из основы колоды одну карту или вставьте лишнюю — и всё, весь порядок, который многие люди так успешно наводят, будет нарушен. А последствия могут быть самыми разными и, конечно же, наступить могут не сразу. Потому люди, живущие без системы, спонтанные люди-сюрпризы, не планирующие наперёд свою жизнь, и являются самыми счастливыми. У них каждый день как загадка, каждый раз новый путь и новый сюжет. Они любят мыслить нестандартно и, поворачивать не туда, уверенно прокладывая собственный маршрут.

***

Усевшись за столиком у стены, Колин, взяв ложку, тотчас принялся за овсянку. У него было такое чувство, что не ел нормальной еды уже лет десять. Как сбежавший с острова Робинзон Крузо, он последнее время питался чем попало. Многие сидевшие в столовой оборачивались и хихикали, глядя, как Колин без остановки мечет ложку за ложкой, лишь бы поскорее унять чувство голода.

Как только он покончил с овсянкой, в столовой появился пылающий яростью Фил, за ним по пятам с таким же грозным выражением лица следовал Ник. Увидев их, парень решил вести себя спокойно и, отложив ложку, взял в руки яблоко. Намеренно растолкав всех на своём пути, Фил остановился у его столика. Его раскрасневшиеся от злобы глаза метали беспорядочные молнии, упёршись руками в стол, он, не отрываясь, смотрел на Колина.

Мельком взглянув на правую руку Фила, Колин увидел то самое кольцо с красным камнем, и ему на какой-то момент даже показалось, что оно уже намертво приросло к его среднему пальцу. Похоже, что проклятые предметы из коробки очень быстро привязывались к носителю, словно паразиты, жили за счёт него, питаясь его внутренней энергией, одновременно наделяя недюжей силой и абсолютной беспричинной злобой. А значит, надо их разделить как можно скорее.

— Ты их взял? — прорычал Фил, глядя Колину прямо в глаза. — Ты их взял? Отвечай!

— Взял что? — в недоумении ответил Колин, картинно пожав плечами. — Не понимаю, о чём ты.

— Всё ты понимаешь! — мгновенно отозвался Фил, ударив кулаком по столу и насквозь пробив дерево. — Ты же у нас очень умный, ведь так! И наверняка уже догадался забрать всю эту силу себе?!

— Наверняка это он, — ухмыляясь, подначивал Ник, стоя за его широкой спиной. — Больше некому! Только он знал про силу!

Поняв, что его раскрыли, Колин, продолжая улыбаться, резко схватился обеими руками за край стола и, опрокинув, толкнул его в сторону Фила и что есть силы пустился через весь зал в сторону выхода.

Глава 24. Огонь побеждает огонь

Отбросив стол в сторону, при этом задев им несколько человек, Фил, издав злобный нечеловеческий рык, бросился вдогонку за Колином. Ник старался не отставать от него, ловко пробираясь через толпу и перепрыгивая через падавших ему под ноги людей. У Колина была небольшая фора, но на стороне Фила был очень могучий союзник — злость.

Догнав его в коридоре, Фил со всей силы пихнул парня в дверь одного из кабинетов. Колин на полном ходу ударился в неё грудью. Дверное стекло, не выдержав, лопнуло, его осколки, разлетевшись в разные стороны, градом посыпались на пол. С трудом поднявшись на ноги, парень увидел перед собой огромный кулак Фила, который тут же встретился с его правой бровью. Получив удар прямо в лицо, Колин повалился на бок, а когда попытался встать, Фил врезал ему в живот своим тяжёлым ботинком, сбив дыхание.

Еле дыша, с трудом хватая ртом воздух, словно вытащенная из воды рыба, Колин, скрючившись, лежал на полу. Фил же, злорадно рассмеявшись, стащил с него сумку и бросил её Нику, который тотчас жадно запустил в неё свою загребущую руку. Открывая отдел за отделом, он вытряхивал содержимое на пол, пока не нашёл то, что искал.

Вытащив из бокового кармана золотые часы, Ник, издав победоносный клич, натянул их на руку и, отбросив в сторону сумку, подошёл к лежавшему на полу Колину. Вокруг них в коридоре уже собралась небольшая толпа, и все они как один хищным взглядом смотрели на свою жертву. Наверняка проклятие действует и на них. Питаясь энергией носителей и распространяя свою злость повсюду, скоро захватит всю школу, а потом и весь город. Мельком взглянув на Фила в тот момент, когда Ник вынимал из сумки часы, Колин заметил, как жадно он на них смотрел, и вновь решил действовать хитростью, натравив закадычных приятелей друг на друга.

— Ты всегда был трусом, Ментри, — прохрипел Ник, хватая Колина за грудки и поднимая с пола. — Тебе ни за что не получить эту силу! Ты её не достоин! Ты вор!

— Вор! Вор! Вор! — в один голос закричала столпившаяся вокруг них публика. Народ всё прибывал, и не только ученики, но и учителя и охранники, злорадно ухмыляясь, смотрели на них. — Сжечь вора! Повесить его!

— А ты думаешь, разобравшись со мной, Фил тебя пощадит?! — сделав над собой усилие и рассмеявшись Нику прямо в лицо, сказал Колин. — Я видел, как жадно он смотрит на твои часы. Стоит тебе зазеваться — и он отнимет их у тебя!

Эти слова подействовали на Ника, словно удар молнии. Получив разряд прямо в свой глупенький мозг, он удивлённо заморгал и через секунду, отпустив Колина, повернувшись, посмотрел в лицо своего лучшего друга. Фил, не сразу сообразивший, что происходит, не успел стереть ядовитую ухмылку со своего лица. Уловка Колина сработала. Сцепившись, они яростно стали молотить друг друга до куда доставали их огромные кулаки.

Вновь упавший на пол Колин, тяжело дыша, но улыбаясь, смотрел на происходящее снизу вверх. Его противники отвлеклись, а ему только этого и надо. Вытащив из кармана куртки кожаный браслет Дастина, парень, с сомнением на него посмотрев, всё же решился надеть его себе на руку. Реакция последовала незамедлительно: тело Колина обдало жаром, будто бы внутри проснулся вулкан, боли он больше не чувствовал, а вот злость в этот раз ему заглушить не удастся.

Рывком вскочив на ноги, парень в два шага оказался рядом с Ником, схватив его сзади за шею, хорошенько встряхнул и отбросил в сторону, словно куклу. Ударившись спиной о стену и пробив в ней дыру, Ник без чувств упал на пол. Увидев, что его приятель не поднимается, Фила охватил страх, но он не мог сдвинуться с места и с широко раскрытыми от ужаса глазами наблюдал, как Колин подходит к лежавшему на животе Нику и рывком сдёргивает с него часы, оставив глубокую царапину на руке.

Положив часы в карман, Колин, улыбаясь, подходит к Филу и взглядом показывает ему на кольцо, как бы говоря, что шутки закончились, приятель, настало время платить по счетам. Либо отдавай его по-хорошему, либо я заберу его силой. Каких-то пару секунд они смотрели друг другу в глаза, как два ковбоя из вестерна перед выстрелом. Толпа за их спинами мгновенно притихла, затаив дыхание в ожидании развязки.

В какой-то момент парню показалось, что Фил сейчас набросится на него, но этот агрессивный, злобный на вид человек в самый ответственный момент показал свою истинную сущность и, повернувшись, бросился бежать. Толпа расступилась. Колин помчался за ним вдогонку. Фил бежал, постоянно оглядываясь, не разбирая дороги, и через несколько метров, запнувшись, упал.

Нагнавший его Колин набросился на него сверху, не давая подняться. Фил попытался отбиваться, ударив его пару раз локтем, но Колин, схватив его руку, мгновенно её вывернул. Раздался приглушённый хруст вывихнутого плеча, Фил застонал от боли, пытаясь сбросить с себя противника, но тот оказался сильнее.

Вытянув вперёд правую руку Фила, Колин, растопырив его толстые пальцы, со всех сил потянул за кольцо. Но оно никак не поддавалось. В отчаянии схватив с пола осколок стекла, парень, недолго думая, воткнул его в палец, намереваясь его отрезать. На линолеумный пол в коридоре брызнула кровь. Фил уже не просто кричал, он вопил от боли и бессилия. Его крики эхом раздавались по всем этажам школы. Не выдержав давления стекла, палец громко хрустнул, сломавшись, и в этот момент Колин сдёрнул с него это злосчастное кольцо с красным камнем.

***

Поднявшись на ноги, Колин, не обращая внимания на громкие всхлипы лежавшего у его ног Фила, убрал безделушку в карман. В этот момент люди в коридоре, как будто очнувшись от гипноза, удивлённо моргая, смотрели на распластавшихся на полу ребят и стоявшего рядом с ними Колина.

— Хватайте его! — закричал кто-то в толпе. Обернувшись, Колин узнал директора школы. Мужчина стоял в паре метров от него, глаза выпучены от ужаса.

Один из охранников, что стоял к нему ближе всех, схватил Колина за руку повыше локтя, но тот с размаху заехал ему кулаком в лицо, и охранник отлетел в сторону. Никто из них понятия не имеет, что здесь произошло, а у него не было времени им объяснять. Единственный человек, который обо всём знает, — это его любимая бабушка.

— Да, точно, бабушка, — мелькнуло в голове парня....