Летописи Миров. Том II. Фантазия

Домовой

Опять. Опять эта дурацкая мелодия. И как тебе не надоело каждый день просыпаться под неё?

Утро должно быть добрым. Или хотя бы пытаться. А у него опять коты не туда залезли. Соседей не разбуди, громогласный ты наш. И вообще, оставь котов в покое, я с ними сам разберусь.

Да не буди ты жену, она вчера опять легла сегодня. Ты... Ты куда лёг-то?! А работа?

Айтишники, блин. Со своим удалённым подключением все планы мне попортил. Вот проспишь свой статус, будешь знать, как в офис не ездить. Работать он будет, ага. На удалёнке, ага. Наверняка сейчас сядет сюжет дописывать.

Ты посмотри, на самом деле работает! По крайней мере, я смотрю на экран и ничего не понимаю. Если не понимаю - значит, работает. Странная, конечно, работа. Сидишь целыми днями перед монитором, слова странные набираешь. Неправильно что-то набрал - поматерился, стёр и опять пишешь. А кто домом-то будет заниматься? Я?

Коты. Ненавижу котов. Вечно носятся, по шкафам прыгают, за мной гоняются. Я вчера такую шикарную мушку на шкафу нашёл, так эти хвостатые её проглотили, даже не моргнув. И вечно жрать хотят. И вот сейчас сидит этот рыжий и смотрит на меня, шипит.

Вот когда твой дед тут жил, всё совсем по-другому было. Никаких кошек тебе, ремонт своими руками делал, книжки читал... А ты? Как тебе в жизни поможет твоя профессия?

С работы пришёл. Пришёл - значит, закрыл одно приложение и открыл другое.

Так, а это уже интересно. Рецепты смотрит, по кухне бродит... Похоже, ужин всё-таки будет.

А пахнет вкусно! Хоть в чём-то на деда похож. Если бы не паучок, которого я припас ещё с утра, я бы даже стащил кусочек... А, поздно. Коты. И ведь, зараза, ничего их не останавливает. Сейчас подпалят усы и будут носиться по квартире.

Опять до ночи будет телевизор работать. Хоть на таймер поставил, додумался. Теперь есть до утра время поспать и всё проверить... Так, рыжий! У меня дела, дай пройти!

Ненавижу котов!

Живой

Приветствую, мой друг. Я говорю с тобой, потому что ты моя последняя надежда на существование. Ибо моя жизнь угасает.

Я не тот твой бог, что создал вселенную. Я не твой бог, которому подвластны молнии. Я не живу в Асгарде или на Олимпе. Я - внутри тебя. Ибо я есть Ты.

Ты, который не слепо верит всему, что говорят. Ты, который живёт мечтами и стремится к ним, а не сидит сложа руки. Ты, который знает, что тебе нужно и что тебя зажигает.

Ты же чувствуешь эту пустоту внутри, да? Чувствуешь, как становишься тенью самого себя, как изо дня в день делаешь одно и то же? Так вот, это потому что я слабею. Это потому что ты перестал верить в меня. В себя.

Помнишь, тогда, в детстве ты хотел научиться рисовать? Ты так сильно хотел, что не выпускал кисть из рук, и маме приходилось силой отнимать её. А помнишь, как хотел исколесить весь мир и отметить каждую столицу в Европе? Конечно же, помнишь.

А что сейчас? Ты сидишь и перекладываешь бумажки с места на место, пытаясь выкроить хоть пару часов на отдых. На отдых, да. Послушать, что говорят в новостях - это теперь отдых. И что говорят?

Вновь вгрызаются в глотки друг другу. Одни плохо живут, другие хорошо выживают. И ты молча продолжаешь смотреть. А помнишь, ты мечтал о том, что все будут жить в мире? Не будет войн, не будет голода, не будет поводов драться... Да, мы от этого далеки. И вряд ли что-то изменится, пока ты жив. Но ты всегда можешь начать.

С себя.

Приди с работы и не смотри новости. Нет больше их. Есть только ты и твоя мечта. Почувствуй её. Попробуй её на вкус. Вдохни её. И ты почувствуешь. Почувствуешь, как разгорается пламя, как внутри что-то оживает, как мир наполняется новыми красками. Запомни этот момент. И никогда не забывай.

Не забывай меня. Не ищи оправданий потерянному времени. Просто действуй. И тогда я буду жить. Ведь я - это ты.

Ты - тот, который живой.

Плюх

Девочка Лиза сидела на полу своей комнаты и в третий раз переплетала косички кукле. Иногда она поглядывала на большие круглые часы со стрелочками. Мама когда-то говорила ей, что короткая стрелочка должна показывать ровно вниз, чтобы они с папой вернулись.

Но стрелочка уже показывала на другую закорючку. Девочка вновь расплела косичку кукле.

- Ничего, Муля, мама скоро придёт. Мы тут ещё немножко посидим, а потом я тебя уберу в твой домик.

В замке что-то зашуршало.

- Мама! - воскликнула Лиза, и, бросив Мулю, побежала в коридор.

- Привет, солнышко, - тихо сказала мама, снимая пальто.

Лиза выглянула в подъезд, ожидая увидеть и папу тоже, но там его не было. Мама захлопнула дверь и прислонилась лбом к холодному металлу.

- Мама, а как же папа?

- Папа... Папа сегодня у бабушки. Ей очень нужно помочь.

Голос у мамы был грустный-грустный. Лиза не отходила от неё, не понимая, что происходит. Ей было тоже грустно и немного страшно. Когда мама была грустная, всегда было что-то нехорошее.

Мама, наконец, отошла от двери, провела рукой по глазам, оставляя чёрные полоски на лице, и достала из пакета чёрного медведя с белой головой.

- Смотри, какого мишку папа купил!

Чёрные пятна вокруг мишкиных глаз напоминали маму.

- Ты знаешь, как таких мишек называют? - голос у мамы стал нежным и тягучим, словно мёд.

- Нет, мамочка.

- Это панда. Это очень редкий медведь, у нас они не водятся. Они живут в бамбуковых рощах и питаются листочками.

- А мёд? Панды не едят мёд?

- Нет, доченька, панды - особые медведи. И этот особенный. Потрогай, какой он мягкий.

Лиза взяла в руки панду и прижала к себе. Он был такой тёплый и нежный, что девочке стало спокойно-спокойно.

- Он плюшевый.

- Плюшевый? Можно, я буду звать его Плюх?

- Можно, солнышко. Покажи Плюху свою комнату, а я пока подумаю над ужином.

***

Девочка Лиза познакомила Плюха со всеми игрушками и долго рассказывала ему, как они тут жили. Какой папа хороший, как он любит маму и её.

А в это время на кухне мама пыталась собрать себя по частям. Она только что приехала с опознания.

Лицензия

Уже сотню лет существует Лицензия. Творение абсолютного гения, надеявшегося остановить войны и преступления. Творение больного ублюдка, посягнувшего на неприкосновенность жизни. Творение человека.

Выдача Лицензии весьма консервативна. В твой двадцатый день рождения приходят люди из Комитета по выдаче Лицензии. Двое одинаковых мужчин в костюмах и с кейсом. Вы заходите в пустую комнату, садитесь за стол и заполняете бумаги. Ты называешь число от нуля до пятидесяти.

Человек открывает скрытое дно кейса и достаёт оттуда пистолет. Записывает в его микрочип число и отдаёт тебе. Теперь ты можешь убивать. Только из этого оружия и только в количестве, которое ты назвал. Если, конечно, ты не назвал кодовую фразу.

Жертва Охоты. Тебе дают безграничное право убивать. Зачем? Вопрос к создателю Лицензии. Вот только ты сам себе подписываешь приговор. Охота приходит час в час. Тридцать пять лет - именно столько тебе отводят в Комитете.

Мой отец был убит лучшим другом, который напился в стельку. Он вспомнил, как когда-то в детстве отец назвал его неудачником. Он завалился к нам в дом прямо посреди праздничного ужина, позвал отца и пустил пулю прямо в лицо. Безнаказанно и обыденно, правда?

Завтра моя очередь. И я обязательно назову число. Простое и понятное число. Один. Знаешь, кому будет принадлежать пуля?

Не знаешь.

Я взвесил все "за" и "против". Да и нечего тут взвешивать. И пусть многие меня возненавидят, пусть на меня объявят Охоту, я должен это сделать. Ублюдок, забравший жизнь моего отца, будет страдать. И, может быть, я остановлю этот ад.

Завтра я назову число.

***

Сериал про Охоту прервался выпуском новостей. Строгий мужской голос оповестил об экстренном сообщении:

"Сегодня в своём кабинете был убит глава Комитета по выдаче Лицензии. Убийцей оказался молодой человек двадцати лет. Орудием убийства был выданный лицензионный пистолет. Этот беспрецедентный случай породил множество скандалов среди различных групп правозащитников.

На данный момент убийцу заключили под стражу. Несмотря на то, что убийство было подтверждено Комитетом, данный случай рассматривается вне действующего закона о Лицензии на убийство от 24 сентября 2017 года."

***

В мире, где никто не может быть спокоен за свою жизнь, нет исключений. Если есть Лицензия на убийство простого работника банка, то она же распространяется на создателя этой Лицензии и её исполнителей. Мир не меняется. Глаз за глаз.

Ты позволил отбирать жизни - так готовься, что и твою отберут.

После Шторма. Часть 1

Небо затянуло тёмными тучами. Вокруг лишь чернота и бесконечные волны. Уже полчаса я сражался со штормом на своей небольшой яхте.

Месяц назад я, наконец-то, накопил нужное количество денег и осуществил свою мечту - купил яхту. Эта маленькая белая лодочка простояла в порту Сан-Диего два дня, прежде чем я смог оформить на неё все документы и уладить все проблемы с местным яхт-клубом. Выйдя на ней пару раз в море, я тут же решил бросить себе вызов - совершить кругосветное путешествие.

Абсолютно глупая и нездоровая затея! Без опыта плавания и умения ориентироваться по компасу в открытом море я просто подписал себе смертный приговор.

И вот я тут, в эпицентре шторма, лицом к лицу с гигантской волной. И вот она всей своей дикой и первобытной мощью обрушивается на меня. И наступает тишина.

Я пришёл в себя, когда солнце уже было высоко. Перед моими глазами предстал песчаный пляж, в отдалении возвышались пальмы, а безоблачное небо рассекали чайки. Проползавший мимо краб будто подмигнул мне и весело убежал по своим крабьим делам.

Мне, в отличие от краба было совсем не весело. Сказать точнее, я был в полном отчаянии! Я отчётливо помнил шторм, волну, идущую на меня, свою яхту, которая хрустнула под тяжестью обрушившихся волн… Но на берегу не было ни следа. Ни щепок, ни кусков обшивки, ни-че-го.

Я оказался один на острове. Один. Не будем считать краба. Более того, одежда на мне была абсолютно целой. Обычно люди, попавшие в шторм… Не выживают, да. Но и хоть какие-то следы крушения остаются на их телах. А на мне вообще не было ни царапинки! Невозможно!

Пощипывания самого себя за разные части тела не привели к пробуждению, так что, несмотря на весь ужас и всю нереальность ситуации, нужно было что-то делать. Итак, чему дядюшка Робинзон учил нас? А, всё равно не помню. Будем исходить из логики.

Задача номер раз, она же - самая главная. Найти источник пресной воды. Или собрать фильтр. Задача номер два - найти пищу. А после всего этого можно уже и шалаш поставить. Территорию, кстати, тоже не помешает разведать.

Я отвязал с пояса рубашку, отжал её от солёной воды и повязал на голову на манер банданы. В ближайших зарослях я нашёл крепкую палку, которую можно было использовать в качестве копья или гарпуна. Уже хоть что-то. И с этим нехитрым оружием я отправился в путь.

Вокруг были абсолютно неприветливые джунгли. Кроны деревьев заканчивались где-то вверху, создавая внизу вечный полумрак. Пели незнакомыми голосами птицы, что-то вверху скакало по веткам, но сколько я ни старался, я никого не смог разглядеть.

Джунгли, однако, расступились, и предо мной предстал небольшой грот с озерцом. Я подбежал к воде, и, зачерпнув немного, попробовал её. Вода оказалась пресной, почти питьевой. Я тут же жадно стал пить её.

Напившись, я решил, что этот грот станет идеальным убежищем для меня. Конечно, если я хочу, чтобы меня нашли, мне нужно сидеть на берегу и махать руками каждому проплывающему мимо кораблю, но шанс, что меня заметят слишком мал. Мне нужно было что-то придумать с сигналом. Кроме того, я решил, что нужно обойти берег и найти хоть какие-то следы моей яхты.

До самого заката я обустраивал грот - вход я прикрыл несколькими пальмовыми листами, так, что внутри всегда было темно и прохладно. Ещё внутрь я поставил наскоро сооружённую решётку, чтобы снаружи до меня не смогли добраться животные. Неподалёку от грота я нашёл манговое дерево, и тут же перетаскал недельный запас этих фруктов себе в пещеру.

Закат застал меня врасплох, и я не придумал ничего лучше, чем отправиться спать в грот на сырой земле.

3009

- Заводите заключённого, - объявил строгий голос в громкоговорителе.

Двое сопровождающих ввели в комнату крупного мужчину в тюремной робе и усадили на стул, стоящий в центре. Комната была просторная и светлая, рядом со стулом стоял закрытый кейс. Высокий мужчина в халате поверх делового костюма раскрыл кейс и произнёс:

- Заключённый, указом суда было принято решение о высшей мере наказания. Вы будете изгнаны из современности на тысячу лет вперёд.

Заключённый лишь тяжело вздохнул - всё его тело было полностью зафиксировано в кресле настолько, что он не мог ничего сказать. Мужчина взял шприц из кейса, набрал раствор из ампулы и прислонил иглу к вене на руке.

- Вы будете подвергнуты заморозке и после перемещены в другую страну. После пробуждения постарайтесь размять все конечности.

Игла вошла в вену заключённого, и леденящая кровь жидкость побежала по организму. Через несколько минут дыхание у человека пропало, и его извлекли из кресла. Запечатав заключённого в контейнер, стражи порядка вывезли его и погрузили на борт грузовика.

Этого человека звали Крейг Пирс, и он был человеком без прошлого и будущего. Рано потеряв родителей, он нашёл себя в войсках особого назначения Британии. Вскоре грязный мир политических разборок настиг его. Пирса наняли для опасной операции по убийству лидера одной из партий Франции. Его потребовали выдать и судить по местным законам.

Тысяча лет. Как сильно изменился мир?

Крейг очнулся в тесном контейнере, через отверстия проникал яркий свет.

- Эй, Бартон, у этого срок уже истекает.

- Да, ты прав. Смотри, и температура повысилась!

- Похоже он очнулся.

Контейнер начал двигаться.

- Ничего, Пирс, потерпите немного, и мы вас извлечём из этой штуки.

- Где я? - едва слышно прохрипел Крейг.

- В Калифорнии. Всех вас вывезли в Алькатрас.

- Отлично. И который сейчас год?

- Три тысячи девятый. Сейчас, секунду…

Послышалось кряхтение и хруст деревянного контейнера. Через пару мгновений свет ударил по глазам Крейга, и его тело приняло вертикальное положение. Перед ним стояли два высоких человека в красных беретках и тёмно-серой униформе. Один из них был постарше и поувереннее, второй - пару лет как выпустился из академии.

- Итак, Крейг… Перед тем, как вас выпустят, вам нужно пройти процедуру забвения.

- Забвения?

- Технология переписи памяти. Обычная формальность, через которую проходят все замороженные.

Крейг обнаружил, что на нём всё ещё находятся наручники. Вздохнув, он сказал:

- Не проще было просто убить меня?

- Регламентом не положено.

- Не понял?

- Процедура забвения - надёжный механизм пресечения преступлений. Специальный алгоритм переписывает все ваши преступные мотивации и склонности к насилию, так что вы становитесь…

- …Ещё одним бараном в стаде. Лучше бы мне ввели цианистый калий. Ладно, у меня в любом случае нет выбора.

Пирса взяли под руки и повели по длинным коридорам к камере забвения. Камера чем-то походила на ту, в которой ему делали укол - такая же светлая и просторная, с таким же стулом в центре. Охранник помоложе достал из кармана тонкий лист пластика, на котором появился интерфейс, и ввёл нужную команду для запуска процесса.

Люди освободили камеру. Крейг остался один на один с неведомой ему технологией и монотонным жужжанием системного блока.

Двойник

- А тот, другой вы, он агрессивен?

- Нет... Не знаю, он просто стоит и смотрит на меня.

- Интересно, - задумчиво протянул немолодой высокий мужчина в очках, съехавших на нос, - хорошо, а вы пытались, не знаю, поговорить с ним? Установить контакт, так сказать.

- Доктор, простите, но... Меня вся эта ситуация до тряски доводит, а вы про контакт говорите.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь отвадить нахлынувшие воспоминания и продолжил:

- Понимаете, я завесил все зеркала в доме, я не могу больше ездить на машине, я даже не могу выйти на работу. Он преследует меня!

- Послушайте, успокойтесь, - доктор протянул мне стакан с водой, - расскажите, когда это началось?

- Месяц назад. Да, где-то в сентябре.

- Давайте уточним. Вы видели в зеркале кроме своего обычного отражения другого человека. Точную копию себя. Он не предпринимал никаких действий, лишь стоял и смотрел на вас.

- Да.

- А он взаимодействовал с вашим отражением? Говорил что-то?

- Нет, он просто смотрел на меня.

Доктор черкнул что-то у себя в блокноте и, постучав по губам ручкой, вновь спросил:

- В сентябре с вами случалось что-то необычное или трагичное?

- Да. Мне тяжело об этом говорить, - собравшись с мыслями, я продолжил, - мой друг погиб.

- О. Сочувствую, - тихо сказал психолог, - но, знаете, это может объяснять, почему появилось второе отражение.

- Как это может быть связано? - недоумённо спросил я.

- Возможно, он хочет что-то сказать вам. По поводу вашего друга.

- Но как я могу с ним пообщаться? Это же всего лишь отражение.

- Есть одна методика. - доктор хмыкнул, - Давайте сделаем так. Мы попробуем её сейчас, если это не поможет - повторим на следующем сеансе.

- Это, наверное, дорого...

- Нет, я не возьму с вас ни копейки больше. Более того, следующий приём будет бесплатным.

Я задумался. Я не мог так жить: избегать любых зеркал, торговых центров и витрин магазинов, избегать отражений в окне, в стакане с водой, в реке - везде. Но и говорить с этим... Существом... Было страшно. До мурашек, до дрожи, до бешеного стука сердца.

- Ладно. Я согласен.

- Хорошо. Садитесь на кушетку. Я выведу вас из транса, если замечу, что что-то не так.

Доктор сел передо мной и начал раскачивать маятник.

- Вы думаете, что это подействует? - с нескрываемым скепсисом спросил я.

- Просто сосредоточьтесь на нём. Попробуйте найти там зеркало или вашего двойника.

Я вздохнул и стал следить глазами за описывающей полукруг гирькой. И через несколько мгновений провалился в чёрную пустую пропасть.

Мир вокруг сжался до одной тесной комнаты, в которой не было ничего. Я всё ещё мог видеть своё тело, как видел бы при обычном солнечном свете, но вокруг была абсолютно непроницаемая чёрная пустота, которую, казалось, можно было потрогать руками.

Я сделал шаг, и пустота расступилась, пропуская меня вперёд. Поняв, что вокруг меня нет границ, я начал идти в неизвестном направлении. Пустота стала мне проводником и единственным спутником. Ровно до тех пор, пока передо мной не появилась дверь. Не мешкая, я распахнул её, и на меня вылился яркий, выжигающий глаза свет. Комната за дверью была небольшой, белой, с единственным предметом, висевшим на правой стене. Это было большое зеркало.

Я набрал воздуха в грудь и зашёл в комнату. Дверь за мной захлопнулась, отрезав все пути к отступлению. Я с опаской заглянул в зеркало, но в нём не было ничего необычного. Отражение работало точно так, как я и привык.

Я осмотрел свою комнату, но здесь не было вообще ничего, даже дверь исчезла. Зато с той стороны зеркала появилась кувалда. Я присмотрелся ещё внимательнее и заметил, что с той стороны зеркала дверь была. И она была открыта!

Следуя отражению, я нащупал невидимую рукоять и взял кувалду. Я всё ещё не видел её с этой стороны, но в отражении она была со мной. Я замахнулся и со всей силы ударил по зеркалу. Ощущение тяжести кувалды пропало, а стекло пошло тысячами мельчайших трещин, и рассыпалось.

С другой стороны стоял... Я. Тот самый двойник. Он протягивал мне руку, которую я не решался схватить. Мерзкий холодок пробежался по спине, и дрожащим голосом я спросил:

- Кто ты?

- Я расскажу всё. Идём со мной.

- Почему ты меня пугаешь? И зачем мне идти с тобой?

- Идём!

Всё ещё с недоверием я схватил его руку, и он затащил меня в свою комнату. После чего двойник тут же зашагал в комнату, в которую вела открытая дверь.

Я отправился за ним и попал в свою квартиру. Точнее, в зеркальное отражение своей квартиры. Двойник сидел в зале за столом и приглашал сесть.

- Я знаю, что напугал тебя. Но у меня не было иного выбора. Ты слишком замкнулся в себе.

- Кто ты? - вновь спросил я.

- Я - это ты. Твоё отражение. Твоя память и твой внутренний голос.

- Тогда ты знаешь, почему я такой.

- Знаю. И поэтому я пришёл к тебе. Пришёл, чтобы напомнить тебе, что ты не виноват. Никто не виноват.

- Я должен был остановить его...

- Это просто несчастный случай. Ты никогда не узнаешь, какой будет твой следующий шаг.

Я ничего не сказал. Кто бы передо мной ни был, он был прав.

- Мне будет его не хватать, - наконец, придя в себя, прошептал я.

- Я знаю. Но это не повод уродовать свою жизнь. Все мы смертны, но от этого и важно жить.

- А ты? Ты тоже смертен?

- Конечно. Я умру вместе с тобой.

Двойник встал.

- Ладно, ты тут засиделся. Пора возвращаться. Помни, что я тебе сказал. Прощай.

Комната резко заполнилась ярким светом, который снова больно обжёг мои глаза. А через секунду я обнаружил себя на кушетке доктора.

- Вы в порядке?

Я ещё не пришёл в себя, но чувствовал, что страх отступил. Дышать стало легче, и я улыбнулся доктору.

- Да. Не знаю, как вы это сделали, но это определённо помогло.

Я подошёл к зеркалу, снял с него предусмотрительно повешенную простыню и увидел своё болезненное, но больше не испуганное отражение. И на секунду мне показалось, что...

Оно подмигнуло мне!

Закон сохранения Справедливости

- Нравится тебе, сволочь?

- Да, Кислый, смотри, как скорчился.

И снова глухие удары. По спине, по рёбрам, по голове. Боли не было - скорее всего, из-за шока. Я чувствовал торжество справедливости над собой. Каждый удар, каждая сломанная кость, каждая капля крови - всё воздалось мне. Так и должно было случиться.

Если ты берёшь что-то от жизни - ты обязан что-то отдать. Закон сохранения Справедливости.

Эти четверо - бугаи местного авторитета, которому я перешёл дорогу. Последний, но далеко не первый человек, с которым я обошёлся грязно и жёстко. Я прибрал к рукам местную сеть туристических агентств, которую он крышевал, и отправил на улицу весь его персонал. Сделка с ним у нас не состоялась - рассудили местные власти, с которыми мы на короткой ноге.

Я не сделал ничего хорошего для других. Все мои действия были направлены на благополучие моей семьи и моих денег. Безопасность... Да, безопасность определённо была. Телохранители и спецслужбы всегда были готовы меня защитить. Но не когда ты выходишь на задний двор своего ночного клуба, чтобы прочистить желудок из-за приступа токсикоза. Тут бы успеть не заляпать костюм и не сорвать сделку.

Четвёрка уже встречала меня.

Я не заметил их сразу, и, как только из меня вышел обед, один из них зарядил мне прямо по затылку. Я вновь повстречался со съеденным, и резко получил по левой почке. Едва успев сгруппироваться, я лишь мог видеть их ноги. И били меня не эти бугаи, нет. Это была ненависть всего мира, всех людей, которых я подвинул, протискивая свой зад на место повыше и поудобнее. Со встроенным массажёром и пачкой услужливых дамочек. С инкрустированными алмазами и золотыми вставками.

Миру станет проще после того, как бугаи закончат.

Моя семья никак не пострадает. Людям вокруг будет только проще. А моя совесть, засунутая глубоко в анналы истории, наконец-то возликует.

Он подносит пистолет к моему виску. Я чувствую холод, разбегающийся сотнями мурашек по всему телу, и меня начинает колотить. Я не могу вымолвить ни слова - они сломали мне челюсть. Да и что бы я ни сказал, ситуация не изменится.

- Всегда находится рыбка покрупнее, ублюдок. Всегда.

Я чувствую, как раскаляется ствол, как пороховые газы разгоняют пулю, как она разламывает мой череп… А затем наступает пустота. Вечная, чёрная и плотная пустота.

Гроза

В таверне в Одинокой Гавани было шумно и весело. Там моряки рассказывали о публичных домах на Большом Архипелаге, здесь пьяницы пели матерные песни, а за моей спиной сидели два прожжённых морских волка и спорили.

- Вот скажи мне, Каций, веришь ты в Шеривота?

- Мейцилий, ты что, в детство впал? Ты уже третье поколение нянчишь, а всё в сказки веришь.

- Сказки? А как, по-твоему, я каждый месяц хожу и возвращаюсь целёхонький и с товарами, нетронутый ни этими клятыми пиратами, ни Кракеном?

- Опыт, друг, опыт. Я тоже побывал всего в парочке штормов. Молитвы меня спасли? Нет. Всё вот эти руки.

Я сам не заметил, как оказался за их столом. Руки Кация действительно были все чёрные, в глубоких шрамах и ссадинах.

- А я тоже верю в Бога Океанов, - сказал я, - надо же во что-то верить. А кто же ещё защитит нас от напастей?

- Сынок, ты сам себе Шеривот. Никто тебя не защитит. Только твой упорный труд и опыт поможет тебе выжить.

Мы закрыли тему, и разговорились о Большом Архипелаге. Вскоре я совсем забыл об этом разговоре и, выйдя из таверны, тут же оказался в порту небольшого прибрежного городка. Запах рыбы и лёгкий бриз ласкали мои лёгкие, а солнце на безоблачном небе ослепляло и пекло. Я поднялся на борт моего маленького личного кроггера, доставшегося мне в наследство от отца, и, наметив курс, отчалил в сторону Большого Архипелага. Там меня ждала большая рыбалка - единственная прибыльная работа для молодого и неопытного юнца.

"Во имя солей Мира, молю тебя, Шеривот, о штиле и чистом небе" - вознёс я свою молитву Богу Океанов.

Плыть нужно было около суток, и я очень надеялся, что океан будет спокойным. Но не в этот раз. Уже через два часа я почувствовал, что ветер усиливается, а на небе стали появляться облака. Они потихоньку сбивались в стайки, и вскоре обрели силу, словно древний дракон. Я повернул обратно, но было слишком поздно.

Жуткий грохот - и яркая вспышка разделила пейзаж передо мной. Ветер поднялся куда сильнее, а на меня пролился сильный ливень.

"О, Бог Океанов, не оставь меня в беде, даруй мне спокойные воды!" - взмолился я.

Волна уже накатывала на меня, и я лишь безучастно смотрел ей в лицо. Секунда - и от маленького кроггера остались лишь мачта и пара досок. Всё, что я мог сделать - это забраться на одну из них и отключиться.

"На что ты оставил меня, Шеривот?" - пронеслось в голове.

- Эй, смотри! Человек за бортом!

- Грузи его! Надеюсь, он не против оказаться в Одинокой Гавани.

Я слышал голоса желающих помочь мне людей, но от бессилия не мог ничего ни сказать, ни сделать. Лишь через час я очнулся. Передо мной сидел усатый широкоплечий мужчина средних лет в треуголке и когда-то белой рубахе.

- О, юнец, наконец-то ты пришёл в себя.

- Где я?

- Ты на корабле "Хеймина Великая", а я - капитан судна, мистер Гроггс. Тебе очень повезло, что мы наши тебя раньше пиратов.

- Спасибо, мистер Гроггс.

- Не стоит. Мы доставим тебя в Одинокую Гавань, а там ты уже сможешь найти путь туда, куда тебе нужно, - улыбнулся Гроггс и, поднявшись, вышел.

Я ничего не сказал ему на это. Я лишь скрипел зубами от жестокости этого мира.

И вот, я вновь в таверне в Одинокой Гавани. Здесь всё так же шумно и весело, всё те же песни распевают в одном углу, всё тех же женщин обсуждают в другом. Мейцилий узнал меня, потрёпанного и приунывшего. Он заказал выпивку за свой счёт и сказал лишь одно слово: "Рассказывай".

- Нечего тут рассказывать… Бог Океанов презрел меня и оставил. Я потерял кроггер отца, остался без гроша в кармане и застрял на этом острове. А может, Каций и прав был. Может, нет никакого Шеривота.

Мейцилий молча слушал меня, долго и терпеливо. Я рассказал ему про больную сестру здесь, в Одинокой Гавани, о своей жизни и о своей разрушенной вере.

- Я помогу тебе, - с сочувствующей улыбкой произнёс он, - дам денег на рейс до Большого Архипелага. Но объясни мне вот что: если Бог Океанов оставил тебя, почему же ты стоишь сейчас здесь?

Добро пожаловать в Тропико!

Мы долго шли к этому моменту, и, наконец, спустя годы лишений, мы добились справедливости! Наш не по годам мудрый Эль Президенте вышел из народа и как никто другой знает, в чём мы нуждаемся. Под его началом наша страна начала процветать, и даже на мировой арене с нами считаются.

Наш Эль Президенте до выборов был очень известным актёром. Правда, актёром с отрицательной харизмой. Прям смотришь на него и ждёшь жуткого, пробирающего до мурашек хохота и эти глаза… Огромные зелёные глаза…

Эль Президенте занял пост неожиданно быстро. Он много разговаривал с обычными жителями, и вскоре, заручившись поддержкой армии, провёл два митинга. Я уверяю вас, во время этих митингов даже на землю никто не плюнул, не то, чтобы бунтовать!

Вскоре после этого прошлый Эль Президенте скончался. Никто до сих пор не знает, из-за чего это могло случиться. Поговаривают, что это может быть связано с армией или сердечным приступом на нервной почве. Но, что бы там ни случилось, на пост взошёл наш новый Эль Президенте.

Народ праздновал! Все полюбили Эль Президенте, и поэтому он тут же распорядился учредить трёхдневную фиесту с официальными выходными. Теперь у нас ещё больше праздников! В эти дни сам Эль Президенте выходит на улицы и гуляет с народом. Это так необычно!

После фиесты Эль Президенте начал перекраивать конституцию. Мы получили права на бесплатное посещение общественных туалетов, бесплатный набор воды из рек и колонок и даже, уму непостижимо, на установку печек в свои дома. Наконец-то зимой не придётся кутаться в три слоя одежды!

После конституции, страна начала наращивать производственную мощь. Мы все занялись постройкой общего светлого будущего, и вскоре в городе появились первая больница, несколько новых столовых и наша гордость - секретная военная база. По крайней мере, так говорит Эль Президенте. Кроме этого, он торжественно открыл около двадцати плантаций, три алкогольных завода и казино.

Казино - какая-то заграничная диковинка, в котором все тропиканцы сливают свои деньги. Эль Президенте говорит, что это ради привлечения туристов, но после того, как мы вежливо сбили пролетающий самолёт, туристы к нам не прилетали. Странно, ведь мы разместили всех пассажиров в первоклассных апартаментах. Ну и что, что на них решётки?

Эль Президенте также построил несколько кинотеатров, парки развлечений, пляжи и концертные площадки. В любой выходной там не протолкнуться - тропиканцы очень любят отдыхать после пяти двенадцатичасовых рабочих дней.

В Тропико появились три школы. Это настолько полезно, что невозможно представить, как мы жили без этого! Мало того, что теперь не надо брать детей на работу, так им ещё и объясняют полезные вещи, например, каким концом паяльник держать. Поэтому в первое время школы были битком набиты взрослыми.

Эль Президенте активно общается с другими лидерами стран. Многие уважают нас, постоянно запрашивая поставки бананов и кокосов. Это нереально поднимает нашу экономику. Иногда они просят какой-то белый порошок, но Эль Президенте отправляет им партию манго, и они быстро успокаиваются.

Приезжайте в Тропико! Мы с радостью разместим вас в комфортабельных отелях. Вы быстро вольётесь в наш ритм жизни и станете отличными тропиканцами. А если вы не приедете… Что ж, мы отправим вам нашу "специальную" открытку. Надеюсь, военные не напутают с адресом.

Пересборка

Я видел странный сон.

Вокруг одна чернота. Через секунду вокруг начинают летать зелёные буквы... Слова. И все они разделены на какие-то группы. Я ничего не понимаю - слова явно не на нашем языке.

Боль резко пронзает сознание, и я падаю на колени. В голове я слышу странный шум. Трещание проходит, и в голове звучит голос:

- Вийвункур, твою мать! Сразу на человеческий переключиться не дано было? В эфире? Пи... Кхм. Приветствую, землянин! Твоя жизнь сегодня изменится до невозможности. И изменишь ты её сам! Перед тобой все твои навыки - выбери лишь те, которые тебе нужны.

- Что? Где я?

- Ох. Опять. Вийвункур, отключи, пожалуйста, этот модуль! Сколько раз ты будешь забывать?

Через секунду я понял, что нахожусь во сне и все мои вопросы глупы и неуместны. Я сконцентрировался на словах, но они всё так же были мне непонятны.

- Я ничего не могу разобрать, - произнёс я в пустоту.

Что-то зажужжало, матернулось мне в ухо, и все символы заменились на русские буквы. Теперь я видел таблицу со столбцами "Не умею", "Поверхностно", "Средненько", "Неплохо", "Хорошо", "Отлично" и "Божественно".

Самих навыков была куча. Езда на велосипеде, плавание, разговор с набитым ртом, визуализация шуток, вызывающих отвращение, и всё в таком духе.

Я смотрел на все эти знаки и не представлял, что мне нужно. Я убрал навык пения в душе на минимум и поднял обычное пение до "Неплохо". Затем добавил очки в игру на гитаре. О, погружение в искуственно созданные миры на максимуме. Не буду менять.

Фантазию тоже поднимем. Параллельно растёт графомания, плохо, уберём в ноль. Стоп, писательство же было на уровне "Неплохо", почему сейчас "Средненько"? И фантазия съехала. И погружение... Так, верните всё обратно, я понял принцип.

Кое-как я поднял писательство, настольные ролевые игры и сценарий на "Отлично", борясь с поглощением играми, графоманией и разочарованием в реальности. Это было непросто.

Я взглянул на свои технические способности и ужаснулся: моё увлечение программированием упало почти в "Поверхностно", а желание работать вообще пропало.

Нет, так дело не пойдёт!

Но как бы я не менял свои навыки, как бы не выкручивал, всё равно я не мог уложиться и в программирование, и в творчество. И всё-таки я принял решение.

- Ты подтверждаешь свой выбор, землянин?

Я молча кивнул. И через секунду сел в кровати.

***

Группу я назвал "Звёздное Сияние". Это первое, что пришло мне в голову после пробуждения. В перерывах между турами публикую сборники стихов и рассказов - на безбедную жизнь хватает. И не жалею о выборе в этом странном, но очень повлиявшем на меня сне.

По кругу

Жизнь циклична. День сменяется ночью, за которой снова наступает день. Времена года, месяцы и события.

История тоже идёт по кругу. В экономике давно выделили циклы спадов и подъёмов. И логично предположить, что человеческая жизнь тоже подвержена цикличности.

Но не настолько.

Повторяя из раза в раз одно и то же действие, ты становишься безумцем. Проживая одно и то же событие, ты знаешь его наизусть. Ты знаешь каждое действие каждого человека. Ты будто смотришь один и тот же фильм, который знаешь в мельчайших подробностях.

Не знаю, сколько циклов прошло у меня - я сбился со счёта. Но одно я знаю точно - этот цикл повернул не туда.

Из раза в раз я просыпаюсь в этом отеле, спускаюсь вниз и приветствую приятную девушку на ресепшне. Она мило улыбается, заводит разговор. Я знаю его наизусть. Да, я не в первый раз в городе и прекрасно знаю, куда можно сходить. Да, я приехал один и долго здесь не пробуду. Каждый раз усмехаюсь. Вечность уже не кажется такой долгой.

Я перепробовал все варианты. Я грубил ей, молча проходил мимо, даже засыпал с ней в одной постели, но итог всё тот же - я просыпаюсь один, выхожу из номера и встречаю её снова, улыбающуюся и ни о чём не подозревающую.

О, а ещё я её убивал. И не раз. Я устраивал целую кровавую баню в отеле, расстреливал полицейских, сжигал город дотла… И сам умирал десятки раз. И через секунду невыносимой боли я вновь оказывался на этом месте.

Этот цикл - необычный. Ясное небо сменилось хмурыми свинцовыми облаками, нависавшими над городом, готовыми излить всё своё нутро на так ими ненавистную урбанизированную зону. И я их понимал, как никто другой.

Однако меня не столько заботил дождь, сколько его появление. В циклах всегда была статичность - лучи солнца светят по расписанию, люди на улице передвигаются по чётко выстроенному маршруту, даже каждый листик и каждая пылинка движется по своей траектории.

Именно сегодня что-то должно произойти. Но что именно - я не знал. Что именно послужит катализатором, выходом из матрицы?

Поднялся ветер. Дождь затянул свою песню, мерзкими каплями проникая за шиворот и стекая по лицу. Я поёжился, в надежде прогнать мерзкий холодок. Мимо меня пронёсся чёрный зонтик и полетел дальше. За спиной я услышал приближающийся цокот каблуков и, в два счёта поймав зонт, резко развернулся и протянул его владелице.

Ей оказалась высокая девушка с угольно-чёрными волосами и ярко-зелёными, изумрудными глазами. Она была в тёмно-синем плаще, а на плече у неё висела такого же цвета сумочка. Я её никогда не видел в этом городе, хотя, казалось, знал каждого местного вплоть до его группы крови и цвета занавесок в ванной комнате.

- Спасибо, - выдохнула она, переводя дух, - непривычная погодка для наших краёв.

Я кивнул ей и поплёлся дальше, не имея никакого понятия, куда направляюсь.

- Постойте, молодой человек! Куда же вы, промокнете!

- Ничего, не растаю, - пробурчал я, - дождь - одна из самых меньших моих проблем.

Девушка так и осталась на месте, держа зонт над головой.

- Может, вы хотите поговорить за чашкой чая?

- Нет, спасибо. Ищите собеседника в другом месте.

- Мне кажется, я его уже нашла. Много ли вы видели здесь дождей?

В мозгу тут же проскочила искра. Она что-то знает. Или просто пытается затянуть меня в кафе, чтобы поулыбаться, потереться каблуком о мои штаны, а потом оставить свой запах витать в воздухе. Терять мне было нечего. Сегодня всё шло не по сценарию, и мне оставалось лишь следовать за новым сюжетом, надеясь, что в один момент цикл разорвётся.

- Что ж, давайте сходим в ваше кафе.

Она улыбнулась, передала мне зонт и взяла меня под локоть.

- Впереди есть одно, там отличная выпечка.

- Хороший вариант. Пошли туда.

Как же это чувствовалось естественно и непривычно в этой огромной клетке симуляции жизни, в которую загрузили лишь один сценарий! Мне начало казаться, что вот он - выход из циклов, но на самом деле я знал, что всё не так просто.

Мы, не проронив больше ни слова, не спеша дошли до кафе и уселись в самый дальний угол, получив согревающий напиток и сдобу.

- Так о чём вы хотели поговорить со мной?

- О том, что случилось с вами. О том, что каждый день вы просыпаетесь в 7:12, спускаетесь на ресепшн вашего отеля и понимаете, что этот день в точности повторяет предыдущий.

- Даже и не знаю, о чём тут можно говорить. Любой человек, которому я рассказывал об этом, крутил пальцем у виска. В лучшем случае.

- О, мне это знакомо.

- Так и с вами было что-то подобное?

- Было. И именно поэтому я здесь.

В моих глазах впервые за долгое время появился интерес.

- Вообще-то, я здесь именно потому, что вы спасли меня.

- И каким же образом?

- Там, в моём цикле, царил вечный дождь. Точь-в-точь как и сегодня. Но в какой-то момент всё поменялось, и вместо дождя наступил ясный солнечный день. Тогда ко мне на улице подошёл незнакомец. Он не представился, лишь пригласил меня на чай. В это самое кафе, на это самое место. И он рассказал мне свою историю. Сказал, что я спасла его, и теперь моя очередь.

Она достала из своей сумочки фотоаппарат и протянула мне.

- Здесь всё. Смотрите.

Она откинулась на спинку стула, медленно прихлёбывая из кружки. Чем больше я смотрел, тем больше удивлялся. На всех фотографиях эта незнакомка была со мной! Здесь было всё - и наши путешествия, и свадьба, и рождение ребёнка, и семейные праздники.

- Но как такое возможно?

- Как будто возможно закольцевать один день жизни.

- Да, тут вы правы. Вопрос риторический. И что нам теперь делать? Я не уточнял, что именно вы сделали, чтобы вытащить меня отсюда?

Она наклонилась так близко к моему уху, что я ощущал её прерывистое и тёплое дыхание:

- Ты рассказал мне каждую секунду.

***

Солнце вновь настойчиво проникало в мой номер сквозь занавески. В кровати снова оказалось пусто. Я лежал, уставившись в потолок, и раздумывал. "Похоже, ничего не получилось" - подумал я и зарылся лицом в подушку. Через пару секунд по номеру раздался громкий звон будильника. Я резко подскочил на кровати и посмотрел на часы. Девять ровно. Сработало?

Я спустился на ресепшн, улыбнулся девушке за стойкой и спросил:

- Подскажите, вчера был сильный дождь?

- Не то слово. Настоящий ливень, - звонко пропела она.

- А сегодня дождя не будет?

- В прогнозе не обещали, но кто ж эти прогнозы поймёт.

Я выскочил из отеля и побежал на то место, где вчера встретил мою незнакомку. Пришлось прождать два часа, прежде чем она появилась. В синем коктейльном платье и всё с той же сумочкой.

- Довольно жарко сегодня, не находите? Особенно после вчерашнего дождя.

Она буркнула что-то невнятное, но я был настойчив. Слишком многое стояло на кону.

- Девушка, куда же вы? Посмотрите, какой чудесный день! Нельзя в такую прекрасную погоду быть такой хмурой.

- Поверьте, можно.

- Послушайте, я знаю, что вы думаете. Давайте просто обсудим всё за чашкой чая. Впереди, говорят, есть отличное кафе со вкусной выпечкой.

Она мрачно посмотрела на меня и кивнула:

- Ладно, ведите.

Полчаса

Полчаса.

Много это или совсем мало? Сколько можно всего сделать за полчаса?

Когда на кону твоя жизнь - всё, что угодно.

Мой таймер на руке только что пересёк эту отметку в последние полчаса. Что будет потом? Инъекция смертельного яда. Остановка сердца. Микроинфаркт. Кто знает? Тебя уже не будет существовать, и этого достаточно для того, чтобы играть по этим правилам.

Мы узнали код бессмертия, разгадали загадку вселенского масштаба, но всё так же продолжаем убивать друг друга.

Интересно, человек, придумавший систему таймера, ещё жив? С его руки было убито столько людей. И столько же ещё живы.

Хотя, какая мне разница? Делаешь добрые дела - живи долго. Делаешь плохие - что ж, твоё время здесь сочтено. Только за каждым добрым делом стоит столько лицемерия и безразличия, сколько не было даже в самые сложные времена. Все рвутся помогать тебе, чтобы заработать пару минут жизни.

После того, как я, наконец, отомстил за убийство брата, мне отсчитали сутки. Я получил координаты бара, где мне должны были дать второй шанс. Второй шанс в этом сумасшедшем мире? Ты можешь убить одного человека и выполнить задание Смотрителей, чтобы снова зарабатывать время. Ты можешь убить кого угодно, а потом искупить свой грех.

Хотя, я никому не пожелаю такого искупления.

Ты отправляешь на тот свет людей, чьё время закончилось. Включаешь систему уничтожения, убиваешь вручную, доводишь до самоубийства. Процесс всегда разный, результат один.

Десять минут.

Я не жалею о содеянном. Честь семьи - священный долг, и я готов заплатить за неё.

Вот это место. Вид захватывает дух. За склоном горы - река и зелёные луга. Всегда хотел здесь оказаться. Но никогда не думал, что при таких условиях. Я вхожу в этот небольшой домик, тихо закрываю дверь. Хозяин дома спит на диванчике перед телевизором.

Этот - последний в списке. И я уйду, вновь отматывая минуты и перематывая часы своей смерти. А этому бедолаге уже не помочь. Я сел на диван. Его таймер показал восемнадцать часов. Да у него ещё куча времени осталась!

Минута.

Я достаю из чемодана шприц, прикладываю тонкую леденящую жилы иголку к вене и выпускаю яд из ёмкости.

Красиво здесь, всё-таки. Жаль только, что я больше ничего этого не увижу.

Яд медленно растекался по моим венам, всё плотнее и плотнее окутывая меня чёрной непроницаемой пустотой.

Из пустоты

Я открываю глаза и вижу перед собой лишь белую пустоту.

Мне страшно, ужасно страшно входить в эту неизвестность. Кто я здесь? Что ждёт меня? К чему я в итоге приду?

На секунду передо мной предстаёт огромная чёрная полоска, и затем пугающая белая пустота постепенно исчезает.

А вдруг у меня не получится?

Лучше не думать об этом. Лучше думать о внезапно появившемся ветре, который треплет мои волосы, обо всех этих запахах, которые наполняют меня, об этом ярком солнце, которое совершенно ниоткуда взяло и появилось…

И всё замерло.

А кто это - я? Злой я человек или добрый? И человек ли вообще?

Дойду ли я до своей цели? Или, как и сотни других, просто останусь здесь, в замершем мире, в вечном ожидании?

И снова эта черта. И снова мир наполняется красками, звуками, запахами. Мой путь начинается. Это всегда волнительно, я будто наливаюсь силами, воспоминаниями, эмоциями, и…

И вновь всё замирает. И вновь эта белая пустота, сменяющаяся темнотой.

Создатель, прошу, не оставляй меня! Эта пустота точит меня изнутри! Каждая минута твоего промедления уничтожает этот мир!

Создатель, прошу, дай нашему миру шанс. Подари нам чувства. Подари нам эмоции. Подари нам тот мир, который внутри тебя. Тебе нужно всего лишь начать.

Особняк

Этот сон всплывает снова и снова. Я останавливаюсь у ворот после долгой дороги. В глубине сада, в мертвецком свете луны я вижу этот дом. На первом этаже горит свет - значит, хозяева ещё не спят.

Я надеюсь, что они приютят путника, и отправляюсь вглубь сада. Я не пугаюсь, ни теней, ни шорохов, я даже не замечаю, как оказываюсь на крыльце. Стук звонко раздаётся в тишине, и дверь со скрипом открывается.

Я захожу внутрь и осматриваюсь. Слева и справа от входа - узкие коридоры, а передо мной - лестница на второй этаж. Несмотря на свет, я не вижу никого, кто мог бы поговорить со мной.

Я медленно продвигаюсь в левое крыло дома, как вдруг слышу топот на крыльце. Недолго думая, я выпрыгиваю в открытое окно и оказываюсь в кустарнике перед домом.

Во мне сражаются любопытство и пробирающий до мурашек ужас. Я уже вижу, как в комнате появляется силуэт, как он ходит по дому. Я медленно подбираюсь к крыльцу, скрываемый кустами, и, вдруг обернувшись, на дорожке вижу силуэт, который пристально наблюдает за мной.

И в этот момент я просыпаюсь.

Мой особняк ушёл уже много лет назад, но я до сих пор помню каждый момент этих снов. Я не люблю смотреть ужасы - ведь моё воображение нарисует ещё более пугающий сон.

И, я надеюсь, однажды, хозяин особняка пустит уставшего путника в свой дом.

Под городом

Эту историю мне рассказали, когда я ещё учился в школе. Из уст в уста старшие классы передавали младшим легенду о военном бункере, который построили ещё во время холодной войны.

Этот бункер был на глубине двадцати метров, и вход в него был во дворе школы. В случае особой тревоги, которую знали только учителя, все должны были спуститься в этот бункер. А уже в нём мы должны были провести неизвестное количество времени, пока не будет подан сигнал о том, что можно покинуть убежище.

Но я бы не стал делиться этой историей, если бы речь в ней шла только о бункере, смекаешь?

Старшие рассказали нам историю о трёх одноклассниках, которые на самом деле спустились в бункер и не вернулись. Она была лишь одной из версий произошедшего, и в силу возраста все мы приняли её за основную.

Трое одноклассников, Максим, Дима и Андрей решили во что бы то ни было найти бункер под школой и раздобыть какие-нибудь вещи оттуда, чтобы похвастаться перед остальными. Одним зимним вечером, дождавшись, когда школу закроют, они пробрались к старому погребу, который никто никогда не открывал.

Путь им преградил замок. Поскольку у парней при себе вечно были всякие болтики, винтики и прочий мусор, они вскрыли дверь где-то за полчаса.

Перед ними оказалась лестница, ведущая в тёмный подвал. Свет туда провели, но, поскольку школа уже была обесточена, выключатели не хотели загораться.

Но парни были не промах - у них при себе были фонарики. Свет разогнал зияющую черноту перед самыми ногами друзей, и они увидели три прохода. Слева и справа были самые обычные ячейки подвала, а впереди был не совсем обычный проход. Его стенки и пол были укреплены бетонными плитами. Гонимые жаждой приключений, парни отправились по проходу прямо, и вскоре увидели люк. Он означал только одно - внизу действительно было убежище.

Втроём они распечатали это убежище и спустились вниз по лестнице. Спуск занял какое-то время, и неудивительно, что парни заметили толстые провода, идущие вниз.

Внизу школьников встретил такой же бетонный пол и широкий коридор, ведущий к запертой двери со знаком биологической угрозы. Даже это не остановило парней, и они начали крутить механизм…

Сторож, вернувшийся на территорию, чтобы заступить на дежурство, уволился следующим утром. Он рассказывал, как заперся в сторожке после того, как услышал детские крики, вой и звуки жевания. Всю ночь они преследовали его, а на камерах мерещились всякие чудища.

Через несколько дней тела погибших действительно нашли. Официальная версия - сбиты фурой на пригородной трассе. Фура протащила их за собой, и поэтому тела были изуродованы.

Бывшего сторожа вскоре видели в лечебнице для душевно больных. Остаток своей жизни он провёл там.

Собрание

- Внеочередное собрание объявляется открытым. Так, коллеги, у нас наблюдается негативная активность в области Зависти и Жадности. В чём проблема?

- Пока что точно не можем найти причину, но общее состояние объекта движется не в том направлении. Такое ощущение, что он что-то понимает.

- Позвольте и мне сказать. Вверенная мне область Похоти уже пять лет переживает не лучшие времена и стабильно катится вниз. Возможно ли, что причиной такого активного изменения является объект другой команды?

- Возможно. Есть идеи, как это изменить?

- Да. Думаю, можно положиться на Гнев и Обжорство. Причём последняя область наиболее динамично развивается и позволит эффективно работать с объектом.

- Хотелось бы также заметить, что эффективно будет работать связка Обжорство-Лень. Это не только позволит активировать программу саморазрушения, но и оттолкнёт другой объект от нашего. Возможна положительная динамика Зависти.

- Отлично, нам это подходит. Запускайте.

- Эй, чего вы расшумелись? Ну съел я на один кусок торта больше, что ж мне теперь, до конца жизни себя корить за это? Тоже мне, Властители Смертных Грехов. Обычные вы головные тараканы!

Под пирамидами

Заходящее солнце осветило длинный и узкий тоннель. Джонни поморщился:

- Роберт, ты уверен, что нам стоит лезть сюда?

- Конечно, уверен, - усмехнулся коренастый мужичок с мешком за спиной, - ты же хочешь разгадать тайны пирамид?

Джонни очень хотел. Джонни настолько хотел, что только ради этого попал на кафедру археологии. И вот, получив степень магистра, он обзавёлся шансом попасть в самое сердце пирамид. Но увидев этот мрачный тоннель вглубь песчаной гробницы, юный археолог понял, что жить хочет сильнее.

- Да что с тобой, парень? Не ты ли нам рассказывал кучу легенд и теорий о предназначении всех этих древностей? Что они связаны между собой и не просто так называются чудесами Света?

- Понимаешь, Роберт, это же всё на бумажке, вдали от тебя. Ты никогда не увидишь лабиринтов, не будешь по ним блуждать, обходя ловушки и завалы. Никогда не потеряешь сознание от нехватки кислорода…

- … И никогда не развернёшься в двух шагах от пирамид.

Джонни лишь вздохнул. Сзади послышался голос Мэтта, одного из участников экспедиции:

- Вы чего там застряли? Спускаться думаете?

Роберт зажёг факел и передал его Джону. Тот взял горящую палку, помялся немного и шагнул в чернеющую неизвестность пирамид.

***

Дышалось на удивление легко. Коридоры были довольно широкими, но очень тёмными.

- Судя по этой карте, нам нужно свернуть в юго-восточный проход, не доходя до усыпальницы Хеопса, - оповестил коллег явно приободрившийся Джонни.

- Усыпальница в конце этого коридора, - откликнулся Мэтт, - я не вижу тут ни одного прохода. Куда мы будем сворачивать?

Джонни не ответил. Через десяток шагов он подал знак остановиться и начал осматривать правую стену тоннеля.

- Видите эти иероглифы?

Роберт тоже всмотрелся в письмена на стенах.

- Лишь тот, кто чист сердцем и мудр, сможет отыскать меня, - перевёл он.

- Как думаешь…?

- Нажимные пластины. Сердце и голова.

Символы и правда ушли в стену, когда Джонни нажал их. Раздался грохот, и стена медленно опустилась, открыв очередной мрачный проход. На этот раз уговоров не потребовалось: Джонни нырнул в коридор и быстро зашагал вперёд.

Вскоре вдали появилось холодное синее сияние. Оно исходило из просторной квадратной комнаты с алтарём посередине. В углах размещались странные стержни с синей жидкостью, которая и давала тусклый свет. На алтаре же стоял огромный синий кристалл овальной формы.

- Что это?

Роберт почесал затылок и неуверенно проговорил:

- Система питания. Энергия исходит из кристалла и направляется в стержни, которые передают её по всей пирамиде.

- Энергия? Для чего?

- Теорий много, и нам нужно время, чтобы всё это исследовать. Давайте соберём данные и будем убираться отсюда.

Джонни стоял, не в силах сдвинуться с места.

- Эй, парень, что с тобой?

- Это… Мы…. Система…

- Да, да, это источник энергии. Возможно, он есть и в других местах.

- Мы можем найти Атлантиду!

Члены экспедиции застыли и уставились на Джонни.

Что сокрыто во Тьме

Вдохновлено рассказами Говарда Филлипса Лавкрафта

Я пишу эти строки в надежде на то, что это занятие поможет моему извращённому сознанию избавиться от преследующих меня уже более трёх лет ночных кошмаров и воспоминаний о событиях осени того кошмарного года.

То, что удалось пережить мне, наверняка повергнет в глубочайшее безумство любого человека, если ему вообще удастся спастись. Я и сам порой задаюсь вопросом, каким же образом мне удалось выбраться из той ужасной трясины, в которую я и мои коллеги ненароком попали в ночь на 31 октября.

Моё имя - Райан Саленек, и всю свою заурядную и бесполезную жизнь я провёл за баранкой старенького тягача "Вольво". Мой отец оставил этот бренный мир в 1986, едва мне стукнуло шестнадцать, и мне ничего не оставалось, кроме как залезть в его грузовик и отправиться развозить заказы. В Уайлдберри, моём родном городке, эта работа была едва ли не жизненно важной, и поэтому получить права у меня получилось довольно быстро.

Конечно, это не имеет к делу никакого отношения. Возможно, я пытаюсь оттянуть момент, когда я окунусь с головой в ужас той ночи, от которой и поныне мои конечности пробирает дрожь, а по спине пробегает мерзкий холодок.

То была ночь накануне Хэллоуина. Я выехал в северном направлении по сто тридцать пятому шоссе из Салема, штат Индиана. Заказчик мой, мужчина почтенного возраста по фамилии Брайли, арендовал группу тягачей для перевозки шести контейнеров. Уже по старой привычке мы с моим напарником, юнцом Джонни договорились дежурить по очереди, и он, забравшись на койку, сладко уснул.

Меня же не оставляли раздумья по поводу нашего заказчика Брайли. Он не выглядел подозрительным или хоть сколько-то странным, но всё равно что-то в его безмятежности казалось мне неестественным, чуждым. Воображая себе его образ, я каждый раз останавливался на совершенно стеклянных и умиротворённых глазах. И даже сейчас могу представить себе этот взгляд, от которого теперь кровь стынет в жилах.

Пошёл третий час ночи, воздух за бортом промёрз настолько, что стёкла постепенно начали запотевать. Некогда оживлённая дорога теперь опустела, и лишь переговоры по убавленной рации тихо шептали что-то о Салеме и местной выпивке.

Однако, вскоре звуки от других дальнобойщиков стали звучать громче, и, обеспокоенный возможной аварией, я выкрутил громкость на максимум. Тогда-то я и услышал о том, что контейнер достопочтенного старика Пибоди будто взорвался, и нечто выбралось из него и убежало в лес. Сам старик, по словам мужиков, пребывал в глубочайшем ужасе и шоке от произошедшего, не в силах вымолвить ни слова.

Вскоре я прибыл на место происшествия и увидел на земле обломки контейнера, разбросанные по округе и остатки самого шасси, валявшиеся у обочины. Примерно треть контейнера, изуродованного, растерзанного противоестественной силой, ещё была прикреплена к тягачу Пибоди. Сам же владелец тягача лежал в салоне, поверженный ментально настолько, что едва ли мог говорить что-то связное. Бормотание его, однако, было тоже неразумным. Сейчас я вряд ли уже вспомню всю фразу, которую повторял Пибоди, но обрывок её глубоко въелся в мою память: "Хаззнара дормин горесвак имали". Раз за разом он повторял это, будто и сам не понимая значения этих слов.

Сейчас я уже и не вспомню, кто из водителей предложил отправиться на поиски существа, разорвавшего стальной контейнер будто булку хлеба. И уж более того не упомню, почему я согласился. Несмотря на окутывающий меня ужас, на зловещие завывания ветра и истерические изречения Пибоди, что-то во мне желало найти нечто.

Мы оставили троих, в том числе и Джонни, у тягачей, наказав им следить за Пибоди и ни в коем случае не сводить с него глаз. Заспанный мальчонка послушно закивал и, зевнув, уселся на пассажирское сиденье, озираясь по сторонам. Если бы я только знал…

Чем дальше мы ступали в лес, тем больше ощущали, что почва под ногами становится мягче. Мы будто заходили в какое-то зловонное и жуткое болото, которого никогда не было в окрестностях Салема. К жуткому завыванию ветра добавились выкрики ночных птиц - теперь я уже и не вспомню их названия - и шелест опавшей листвы.

Дорога вывела нас на опушку, где мы и увидели всё то, что теперь является мне в ночных кошмарах. Огромный силуэт женщины с горящими красным глазами стояла в центре опушки, и как луна ни старалась, она не могла ни на секунду осветить лицо женщины. Рядом с незнакомкой было три гигантских силуэта псов. Она безмолвно смотрела на нас, после чего пронзительно свистнула - ветер подхватил этот свист - и растворилась во мраке.

Псы зарычали и двинулись на нас. Не думая ни секунды, мы все побежали обратно, к машинам, как вдруг со стороны дороги раздался дикий вой, похожий на вой собаки, только в десятки раз ужаснее. Псы с опушки вторили этому вою, и вскоре вой этот наполнил весь лес. Трясина под нашими ногами будто сама собой разрасталась, делая каждый шаг сложнее и сложнее.

Остальное я помню смутно; лишь урывками отдаются в памяти мои собственные гортанные звуки и дьявольский хохот. Я, как и Пибоди, будто взывал к Хаззнаре, владычице Тьмы, как после узнал я из тёмных уголков интернета, на одном из оккультных сайтов. Быть может, это и спасло меня и Пибоди - ведь пришёл в себя я лишь в Платтсбурге, в десять часов дня, 31 октября.

Пибоди, как и ожидалось, не смог ничего объяснить - он и сам пребывал в глубочайшем ментальном упадке от увиденного им после пробуждения. Огромная груда изуродованных контейнеров, среди которых были найдены тела троих дальнобойщиков, и еле живой я, так же странно бормочущий непонятные слова.

Теперь же Пибоди скончался; душа его на закате испытала глубочайшие страдания, которые не пожелаешь никому. Быть может, поэтому смерть и настигла его так скоро.

Что до меня, то мне отныне не доведётся уснуть спокойным сном: каждый день я вижу силуэт Хаззнары и её Псов, которые рыщут по лесам Индианы в поисках новой добычи. Вижу взгляд старика Брайли, который закрадывается в душу и пронзает всё естество своим холодным спокойствием и умиротворением.

Да не доведётся никому больше испытать на себе внимание Хаззнары.

Письмо дедушке

Маленький Матвей сидел за столом, подложив под себя ноги, и, высунув язык, активно водил громадным для него карандашом по листку бумаги. Его буквы и слова не были похожи ни на один известный язык, но были написаны от чистой души.

Родители рассказали Матвею, что он может попросить у старого волшебника всё, что захочет.

Шли годы, и жизнь вокруг Матвея постоянно менялась. Он рос, учился и зачитывался всем подряд долгими ночами. Новогодние подарки дорожали с каждым разом и приносили всё меньше удовольствия. К двадцати годам Матвей стал получать только необходимые вещи.

Но самый главный подарок Матвей получал всегда, с того самого года, когда он вывел на бумаге те самые каракули.

"Дорогой дедушка Мороз, пожалуйста, сделай так, чтобы меня никогда не оставляли одного".

Близится Новый год - пора дружеских встреч и семейных посиделок. Сложно представить этот праздник без подарков, но ведь их кто-то должен дарить.

Так пусть самым главным подарком для тебя будут те, кто проведёт Новый год с тобой.

Рутинное волшебство

- Опять эти праздники! Пашешь и пашешь, как ненормальный. Подарки упакуй, адрес узнай... Я вам в курьеры не нанимался!

- Хватит бурчать, Тойвир, нам ещё северную Евразию упаковывать!

- Нет, мужики. Вы как хотите, а я - на перекур.

Тойвир озлобленно затянул бантик на очередной цветастой коробке, отбросил её в кучу и вышел из фабрики. Из внутреннего кармана своей зелёной куртки он извлёк пачку, выловил недокуренную сигарету и сплюнул.

"Ещё только середина декабря, а на мне уже как будто отпахали" - пронеслось в голове. Горячие клубы устремились к лёгким, и, немного задержавшись, выпорхнули из ноздрей эльфа.

- Надо однозначно что-то менять, - пробурчал себе под нос Тойвир, - впахивать, как проклятый, уже невозможно.

- Ты думаешь, что это тяжёлая работа? - донёсся голос из-за спины. Тойвир резко развернулся и увидел Нивесира - старшего эльфа по Евразии.

- Ниве... Я, так, покурить, отошёл.

- Я вижу. Продолжай, я составлю тебе компанию.

Нивесир тоже выудил пачку из кармана и закурил.

- Ты так и не ответил. Тебе не нравится работать здесь?

- Честно говоря, первые годы я радовался таким перерывам. Но сейчас мне кажется, что это - самая обычная рутина.

- Чем ты занимаешься в отпуск?

- В каком смысле?

- Мы - Дед, в частности, - начинаем собирать письма в ноябре. После Нового года фабрика закрывается. Что ты делаешь в остальные десять месяцев?

Тойвир непонимающе хлопал глазами.

- Я работаю, - сказал он, - у сестры есть лесопилка, работа там всегда найдётся.

- Тебе не хватает денег здесь? - удивлённо хмыкнул Нивесир.

- Не то, чтобы... Ну, а ты сам погляди - десять месяцев. Что же, совсем ничего не делать?

- Нет, почему? Ты можешь заниматься хобби.

На лице Тойвира снова появилось недоумение.

- В этом и есть твоя проблема, - усмехнулся Нивесир, - или ты и в самом деле хочешь проработать всю жизнь в таком ритме? С работы на работу, в лучшем случае с одним месяцем отпуска?

- А что, неплохая перспектива.

- Ты не прав. Всегда нужно иметь какое-то увлечение. Иначе жизнь так и будет обычной рутиной с перерывами на обед, сон и туалет. Даже самая любимая работа может стать невыносимой.

Сигареты дотлевали в руках эльфов. Тойвир обдумывал слова Нивесира, старший же с довольным лицом всматривался в чистое зимнее небо.

- Завтра снег будет. Олени могут застрять, надо сказать, чтобы подъезд почистили.

На крыльце он приглашающе кивнул Тойвиру.

И как нам всё это доставить?

Этот вопрос навис на фабрике уже вечером тридцатого декабря. Деда на фабрике не видели с конца ноября - он взял в привычку ездить на крайний Север и проверять проходимость своих оленей. Но это занимало у него не больше недели, и в двадцатых числах он возвращался, запускал своего голосового помощника, который зачитывал ему письма, и оправлялся сортировать и отправлять подарки.

Но после того, как отдел католического Рождества потерпел фиаско, все новогодние работники забили тревогу. Ведь им предстояло управиться не только со своими посылками, но и с той партией, что застряла на Рождество.

Эльфы носились по фабрике, как ошпаренные. Повсюду то и дело твердили о том, что праздник провалится, и фабрика понесёт огромные убытки.

- Нивесир, что стоишь? Помогай! - крикнул один из старших эльфов и тут же смешался с живой волной мечущихся туда-сюда работников фабрики.

Нивесир усмехнулся и прокричал:

- Успокойтесь все!

На фабрике стало тише. Многие остановились и обернулись на старшего по Евразии.

- Все подарки упакованы?

- Да, - неуверенно выкрикнул кто-то.

- Тогда что за паника? У нас есть олени Деда с прошлого сезона. В крайнем случае, возьмём грузовых.

- Но они же не успеют...

- Так и нас с вами не семь гномов! Каждый возьмёт по оленю и развезёт подарки по своему региону.

- И как мы узнаем, куда что везти?

Нивесир улыбнулся. Он уже неделю разрабатывал новый плагин для голосового помощника деда, который сможет самостоятельно определить тип посылки и имя получателя.

- Мы воспользуемся последним словом в области почтовых отправлений!

- Ты хочешь сказать, технологии... Людей?

- А что тебя смущает, Скайнир?

Старый эльф вышел из-за спин товарищей, прокашлялся и хриплым голосом заявил:

- Мы никогда не используем технологии людей, лишь достижения магического сообщества Лапландии. Посылки, рассылаемые Дедом, всегда отправляются с помощью его силы разума, но не технологий.

- Да, но сейчас у нас нет возможности воспользоваться способностями Деда Мороза. Более того, ждать помощи от Лапландии мы тоже не можем. У нас есть только один шанс.

- Нивесир, люди перестанут верить в волшебство!

Старший по Евразии вздохнул.

- То, что сейчас умеют технологии людей - уже на уровне волшебства. Любая развитая технология - и есть волшебство. Посмотри сам, Скайнир. Что мы дарили детям две сотни лет назад?

- Деревянные игрушки и тряпичные куклы. Ну, книги ещё.

- А сейчас? Сплошь и рядом - электроника, которая может рассказать тебе, что творится в любой точке мира. По-твоему, это не может потягаться с нами?

Скайнир махнул рукой и отошёл, пробурчав что-то некультурное. Нивесир окинул взглядом эльфов; они были подавлены и растеряны, но никто не возражал и не пытался остановить старшего. Тогда он заявил:

- Раз других возражений нет - за работу! Мы должны уложиться за двенадцать часов.

Почта, скормленная ассистенту, тут же была отфильтрована, обработана и распределена по месту назначения. Посылки заняли свои места в грузовых санях и мешках эльфов, и уже к следующему дню были готовы к отправлению.

Но всех мучил один главный вопрос. Где же Дед?

Мой новый я

Ты же знаешь, как работают телепорты? Конечно же, ты знаешь. Ты каждый день встречаешь те рекламные плакаты, где расписан весь процесс телепортации. И я знаю твой ответ - они пересылают наши атомы из исходной точки в конечную, а там собирают заново.

Нет.

Каждый день нас убивают и возрождают вновь. Новый день - новый клон. С теми же самыми воспоминаниями, эмоциями и чувствами, но это совершенно другой человек.

И я не осуждаю тех, кто пользуется таким видом перемещения своего тела в пространстве. Что уж там - я и сам постоянно пользовался им.

До того, как меня не смогли стереть.

Был обычный рабочий день, и я, как и всегда, отправлялся домой на обед. Это были те времена, когда эти адские устройства ещё не ставили в каждый дом, и для того, чтобы попасть домой, ты должен был выстоять очередь на станции отправки.

Наступала моя очередь, когда я краем уха услышал разговор двух технологов. Один говорил, что им нужно перезарядить квантовый репликатор, но второй лишь отмахивался от него, указывая на толпу. Час пик, мол, видишь, сколько денег потеряем.

Я слушал их вполуха, да и не понимал термины, которыми они разбрасывались, споря друг с другом. Я был гораздо сильнее увлечён предвкушением сытного обеда, поэтому спокойно вошёл в камеру деплетации и замер в ожидании.

Сканирование моих атомов завершилось, и я почувствовал резкий жар, как и обычно - он всегда длился не больше долей секунды. Нам сотни раз объясняли, что это - реакция организма на квантовый сдвиг, который и переносит нас в точку репликации. Но в этот раз жар не прекращался, а я всё ещё стоял на платформе. Пискнуло оповещение о подготовке новой операции, и только сейчас я понял, что горю. В прямом смысле - меня окутывало пламя!

Я испустил крик, полный боли, и в ту же секунду пол под моими ногами исчез. Ещё горящий, я летел по трубе, наполненной пеплом. В самом конце своего непродолжительного путешествия я прошёл через вакуумную прослойку и почувствовал, что огонь потух.

С высоты трёх метров я свалился в кучу пепла и прочих отходов станции мгновенного переноса. Всё тело было в ожогах, от падения я повредил, казалось, всё, что только мог повредить.

С трудом вдыхая воздух, я ощущал запах горелых волос и мяса. Я едва смог выбраться из урны с пеплом и отключился.

***

Меня нашли работники станции. Молча они подняли меня и транспортировали в больницу. Там меня поместили под стражу и заставили подписывать гору бумаг о неразглашении, об отсутствии претензий при полном восстановлении здоровья и кучу всякого другого корпоративного мусора. И только после этого объяснили, что теперь моя личность принадлежит тому, кто вышел из станции репликации.

Теперь я - человек без личности. Бомж с отобранными воспоминаниями, работой и домом. Отобранными самим собой.

Мне становится жутко от одной мысли, что где-то может быть мой клон, который тоже не был уничтожен до конца, который также лишился всего, что имел. Тот я, чьи воспоминания я никогда не смогу получить. Как и тот, мой новый я не получит этих воспоминаний.

Часы

Я никогда не любил летать. Каждый раз надеялся, что удастся избежать перелётов, что всё отменится или найдётся другой путь, долгий, но безопасный. А в эти сказки про самый надёжный транспорт я не верил.

Скажите мне, как может быть безопасным транспорт, который при падении не оставляет шансов на выживание?

Но в этот раз другого выхода не было — иностранные коллеги ждали меня ровно двадцать восьмого марта. Они очень занятые, поэтому никак нельзя нарушать расписание.

День отбытия не задался. Встал я очень поздно — телефон прозвенел где-то в половину одиннадцатого и, издав противный писк, выключился. Спасительный внешний аккумулятор ни в какую не хотел находиться, и попался на глаза только после завтрака — разумеется, подгоревшего.

По моим подсчётам, до рейса оставалось ещё два часа — за это время я бы успел десять раз выйти и добраться до аэропорта. Быстро упаковав оставшиеся вещи и соединив, наконец, телефон с аккумулятором, я сел в кресло и прикрыл глаза. Когда же я очнулся, на экране телефона горела надпись "47%" с зелёной батарейкой.

В следующие пять минут я превратился в вихрь. На телефоне значилось время "13:30", а значит, проспал я почти полтора часа, и теперь опаздывал. Таксист не торопился брать мой заказ, а молния на старом чемодане постоянно норовила разъехаться.

На моё счастье дороги были пустые. Я ежеминутно поглядывал на часы телефона, прикидывая, как быстро и куда мне нужно будет бежать. Когда мы оказались у аэропорта, регистрация на рейс закрывалась через три минуты, и поэтому я рванул с места, оставив опешившего таксиста у распахнутого багажника. На стойке регистрации я виновато улыбнулся девушке и протянул свой паспорт: — Извините, кажется, я опоздал...

Клавиатура быстро заклацала, и, через минуту агент по регистрации улыбнулась:

— Не стоит волноваться. У вас в распоряжении ещё целый час.

Часы в аэропорту пробили тринадцать раз. Я покосился на телефон, который показывал на час больше, и рассмеялся. Переход на летнее время на нём не убирался.

Приговор

Мне не повезло. Я попал в не самое лучшее время и место. Все мои труды обесценились из-за шайки подонков, подставивших честных врачевателей. Теперь, благодаря им, любой человек в облачении чумного доктора считался угрозой.

Орден принял решение сдаться. Всё записи, все исследования будут уничтожены, а мы отправимся на костёр, подобно ведьмам. Они решили, что наши навыки — от лукавого, а мы все помечены Зверем.

Какая чушь.

Когда они узнают, что я родился три сотни лет назад, меня первого отправят в огонь. А я даже не знаю, кто я и как оказался на Земле.

— Викториус Канциатти, вы приговариваетесь к казни путём сожжения за преступления против народа. Священная Инквизиция имеет подтверждения о вашей связи с орденом чумных докторов, а также нечистой силой. Согласно этому, вам отказано в последней воле. Приговор будет исполнен немедленно.

Надеюсь, моё средство сработает. Не было времени его опробовать, но в теории, все алхимические свойства я учёл.

Языки пламени пожирали соломы под ногами, медленно переходя на плащ, а я не чувствовал... Ничего. Ни боли, ни сожаления, ни ярости. Я просто смотрел в глаза святому отцу, и видел, как его поглощает смятение, а затем и ужас. Он не понимал, почему я не кричу от боли, не выкрикиваю проклятия и не дёргаюсь.

Огонь объял меня целиком, и только когда начал гореть столб, к которому меня привязали, я понял, что немного переборщил. Меня покрывала ледяная корка, с головы до пят, а огонь никак не мог растопить её. Я не понимал, чем мне это грозит, но старался не показывать виду.

В тот день я увидел лицо святого отца в последний раз.

Следующая сотня лет пронеслась за мгновение. Я обнаружил себя в каком-то подвале, из которого забрал плащ, широкополую шляпу и трость. Наступил девятнадцатый век, а меня окружали неизвестные улицы и говорящие на чуждом мне языке люди.

Лишь через день я узнал, что оказался в Российской империи, а потомок того самого святого отца проиграл меня в карты местному дворянину.

Отсюда я вновь начал поиски своих предков с далёких планет.

Кристалл

У каждой истории есть начало и конец. У каждой истории свой синопсис, содержание, прологи и эпилоги. Но иногда история начинается с конца другой, длиною в жизнь.

Ледяная вода попадала за шиворот, заливалась в уши, нос и глотку. Ещё минута — и чёрное небытие окутало мужчину. Оно, казалось, длилось вечность, и он уже не надеялся почувстовать хоть что-то ещё, но спустя время его лёгкие наполнил морозный воздух, а в ладони что-то было.

Мужчина сел и обнаружил, что он у себя в спальне. Разжав пальцы, он увидел маленький кристалл, слабо переливающийся синим, но как бы ни пытался, он не мог вспомнить, где его нашёл. Всё, что было вчера, оказалось сном? Мост, прыжок и ледяной плен остались будто в другом мире... В другой жизни.

Кристалл в руке обжёг кожу и, когда мужчина перевёл взгляд, растворился, впитываясь в плоть. На минуту человек вновь оказался посреди морозной ночи. На него смотрела бригада скорой помощи, а поодаль — толпа зевак.

— Повреждение грудной клетки в результате падения с моста. Обморожение третьей степени из-за нахождения в воде более часа. Умер он от переохлаждения, — заключил врач.

Мужчина не мог повернуть голову, будто его тело парализовало.

— А это что? — спросила медсестра, указывая на кулак, из которого исходил свет.

Врач разжал окоченевшие пальцы, сжимавшие кристалл.

— Какая-то побрякушка, — сказал он, аккуратно осматривая реликвию.

Мужчина почувствовал, как что-то внутри него медленно просыпается. Это что-то напоминало одновременно животную ярость, боль и непреодолимый голод. Его тело будто само собой поднялось и набросилось на врача. Оно больше не подчинялось мужчине, ведомое только инстинктами и желаниями.

Майтон

Дверь камеры пртоивно пискнула и отъехала в сторону. Взору двоих заключённых предстал коренастый лев с дредами и сплетённой в длинную косу бородой. Под руки его вели два вепря в синей форменной одежде тюрьмы округа Ист-Хэйвен.

Охранники втолкнули льва и моментально закрыли дверь. Нарчуники не менее противно пропищали и загорелись зелёным, после чего расцепились и приняли форму самых обычных браслетов.

— Какими судьбами? — усмехнулся медведь, сидевший на нижней лежанке слева. — Не поверишь, — прорычал лев, — меня подставили. — Да, всех нас подставили. Особенно Рогатого.

Рогатый, бык с отломанным левым рогом, фыркнул. Ему не был интересен новый сокамерник. вместо этого он сидел за столом и почитывал книгу.

— Да ты расслабься, дядя. Присядь, перевари всё. У нас теперь много времени. Может, и на разговор созреешь. — Боюсь расстраивать тебя, Джереми, но я здесь ненадолго.

Медведь немного ошалел; медленно сглотнув, он проговорил:

— Откуда... — Я говорил, что ты не поверишь, — не дал договорить ему лев и покосился на свой браслет.

Зелёная полоска медленно заполнялась, будто никогда и не была индикатором активности наручников.

— Можешь звать меня Зирк. Думаю, тебе это пригодится, и очень скоро. Что насчёт тебя, «Рогатый», — лев усмехнулся, — ты знаешь, что делать. И не теряй из виду этого здоровяка. Майтон хочет видеть и его. — Понял тебя, — прохрипел Рогатый.

Медведь окончательно потерял понимание происходящего и смотрел на всё это с открытой пастью. Зирк хлопнул его по плечу.

— Расслабься, Джереми. Скоро Хэйвен примет тебя, как героя.

Больше никто не проронил ни слова: Зирк только и делал, что следил за шкалой прогресса, Рогатый спокойно читал книгу, а Джереми лежал на койке и пытался понять, что вообще происходит. Тишину нарушил писк браслета, за которым последовал сигнал тревоги и грохот. Зирк подмигнул быку и, прислонив браслет к двери, выскочил из камеры в открытый проход. Джереми привстал на локтях, но вскочить на ноги не успел — тряхнуло так, что двухъярусная койка подскочила, завалилась на бок, и её изголовье врезалось в голову медведя с такой силой, что тот потерял сознание.

Джереми пришёл в себя посреди обломков. Рогатый похлопывал огромными лапищами по его щекам и уже замахивался, чтобы врезать ему сильнее, но хрип и кашель медведя остановил его.

— Ч-что? Что произошло? — Хотел бы я знать. Пошли, нам надо выбираться.

* * *

За месяц до этого.

Свет неонового города за окном сиял ядовитыми красками, а где-то в углу, под столом с тремя мониторами, тихо жужжал системный блок. Зирк нервно ёрзал на кресле, шлем виртуальной реальности плотно сидел на голове. Рядом стоял барсук в спецовке техподдержки Хэйвена и внимательно осматривал провода и соединения.

— Долго там ещё? — Товарищ Зирк, это сложное техническое устройство, его невозможно починить беглым осмотром, — продекларировал барсук. — Я из тебя устройство сделаю, ботоправ! Всю жизнь свои протезы настраивать будешь, — прорычал лев.

Барсук вздохнул, щёлкнув переключателями.

— Опять эти никчёмные угрозы, нервы. Вам бы к психологу наведаться. Готово, погружайтесь в мир виртуальных утех.

Зирку показалось, что техник усмехнулся, но в этот момент наушники заработали на полную мощность. Барсук поспешил скрыться, захлопнув за собой дверь в номер.

Зирк оказался на самом верхнем этаже небоскрёба. Когда-то прототип этого здания был лишь в Нью-Йорке, но сейчас почти любой, у кого был хоть какой-то запас кредитов, мог позволить себе это здание — пусть и в виртуальной реальности.

Навстречу ему вышли два носорога в чёрных костюмах-тройках. Он кивнули ему и распахнули двери в комнату.

— Зирк! Никак починил свой шлем? — радостно вскричал волк, закинувший ноги на дорогой стол. — Не починил. Пришлось переться в этот «Easy VR». — Ничего, ничего, — улыбнулся волк, — все мы когда-то начинали с отелей виртуальной реальности. — Ближе к делу, Майтон.

Лицо волка вмиг стало серьёзным. Он кивнул носорогам, и те вышли, закрыв за собой двери.

— Соединение зашифровано? — Давай без вот этого. Я взял твой шлем, воткнул в разъём, тыкнул туда, куда ты показывал... — Ладно, — перебил Майтон, — слушай. У нас есть серьёзные поводы считать, что в тюрьме Ист-Хэйвена содержат кого-то, кто может уничтожить половину города. — Хуже даркнета? — Хуже, чем любой сбой системы. Это не какой-то рядовой вирус. Это существо, которое буквально черпает энергию из Сети.

Зирк приподнял бровь.

— Ты освободишь его. Дай ему возможность подключиться, и он сделаает всё сам. — И как мы его поймаем?

Майтон усмехнулся.

— Всё просто. Мы отправим на место Роба. Он поднимет локальную сеть, которую ты и предоставишь объекту. Закроем его в локальной сети как в шкатулке и исследуем его психические возможности. — Это... Безопасно? — Когда наши дела были безопасны?

Лев понимающе кивнул.

— Да, и ещё. Вам с Робом придётся сесть.

* * *

Наши дни.

Рогатый одним движением поднял Джереми.

— Похоже, взрыв был чуть мощнее, чем планировали. — Планировали... Кто? Зачем понадобилось взрывать целую тюрьму? — Это не просто взрыв. Это психобомба. Ты слышал что-нибудь о психовампирах, Джереми?

Медведь покачал головой. В мозгу что-то отозвалось резким звоном.

— Что происходит со мной? — Ты под действием взрыва. Ещё несколько часов ты будешь видеть то, чего нет и чувствовать постоянные головные боли. — А ты? — Меня эта штука не берёт. Не все зверорасы восприимчивы к такого рода психобомбам.

Джереми задумался.

— Нам пора, если хочешь жить, — пробасил здоровяк.

Они вышли из обесточенной камеры в коридор тюрьмы. Свет пробивался сквозь стекло в потолке; больше не было ни одного источника. Не было ни гомона, ни криков, ни звука драк. И когда компаньоны присмотрелись, они поняли, в чём дело. Психобомба влияла не только на психику, но ещё и на время и местность вокруг.

В середине взрыва возникло поле нулевой гравитации, внутри которого медленно проплывали куски бетона, арматуры, осколки и части электроники. Среди всего этого были и охранники, которые застыли в самых разнообразных позах. Джереми хотел дотронуться до проплывающего мимо куска бетона, но Рогатый схавтил его за руку.

— Попадёшь в разиус поражения — и считай, что тебя стёрли из времени. — Но... Кто мог сотворить такое? — Это мы и хотим выяснить. Единственное, что мы смогли установить — в этом помещении содержали психовампиров. Был лишь вопрос времени, когда они смогут подключиться к городской сети и поглотить её энергию. — Я не понимаю. Вы — это кто? Тот странный лев? — Да. Он и я работаем на Тео Майтона. Мы должны были поймать психовампира в локальную сеть раньше, чем эти идиоты из окружной тюрьмы смогут выпустить их в мировую сеть. — И как бы они это сделали?

Бык посмотрел на Джереми с презрением.

— Слушай, это ведь не я был осуждён за взлом базы данных Хэйвена. Ты и сам прекрасно знаешь, как можно подключиться к любой защищённой сети. — Да, но у них же нет никаких девайсов! — Они им и не нужны, Джереми. Эти существа могут подключаться к сети напрямую. Они и сами — сеть. — Рогатый замолк, а затем, тряхнув головой, продолжил: — Слушай, нам нужно попасть в серверную. Там будет наша локальная сеть на диске, а с ней и вампиры. Нам нужно доставить это Майтону. И либо мы выбираемся вместе, либо ты ищешь выход сам.

* * *

Путь к серверной был не из лёгких — то и дело бывшие пленники натыкались на осколки психобомбы, которые приходилось обходить. Местами коридоры и лестничные пролёты были завалены, и приходилось искать другой путь. Но самое отвратительное — назойливый голос в голове Джереми. Он постоянно нашёптывал что-то неразборчивое, то и дело заставляя медведя останавливаться и бороться с наваливающейся слабостью.

— Рогатый, это теперь на всю жизнь? — Нет, — заверил бык, в очередной раз усаживая спутника на обломки и протягивая бутыль с водой из столовой, — психобомба действует пару часов, так что скоро должно пройти. Не переживай, мы уже почти дошли.

Рогатый не обманул — комната оказалась в соседнем коридоре, и, что самое странное - в абсолютно рабочем состоянии. Половина жёстких дисков горела красным, другая то и дело вспыхивала разными цветами, и лишь несколько были исправны — ярко-зелёное свечение было тому доказательством.

— Хватай диск, и валим, — проговорил Джереми. — Не так быстро, — буркнул Рогатый, — мне нужно убедиться, что все протоколы закрыты. Тащи сюда терминал.

Медведь схватил шлем, явно предназначенный для подобных задач и воткнул кабель в разъём диска, на который указывал Рогатый. В наушниках что-то пиликнуло, и дисплеи внутри шлема вспыхнули приветственным экраном.

— Прости, парень, но придётся тебе отправляться туда, — постукивая по рогам, сказал бык, — как бы хорошо я ни знал устройство системы, я туда просто не влезу.

Джереми понимающе кивнул и закрепил шлем на голове.

— Твоя психо-болезнь наверняка усилится, но не нервнчиай. В крайнем случае я тебя отключу, — продолжал Рогатый, — проверь протоколы и закрой диск для записи. Понял? — Понял, — промямлил Джереми.

Через секунду он уже был внутри системы. Она представляла из себя складское помещение с несколькими сотнями ящиков. Из некоторых что-то будто пыталось вырваться наружу, издавая свистящие звуки.

Голос в голове Джереми стал чётким, и тут же принялся говорить:

— Ты — всего лишь пешка в его игре. Ты — биоробот, созданный служить ему. Ты никогда не сможешь жить по-настоящему. — Джереми, ты как? — донёсся откуда-то извне голос Рогатого, но медведь не стал отвечать. — Наступит момент, и он запрёт тебя вне реальности, как запер нас. Как и он сам заперт. — О ком вы? — прошептал Джереми. — Ты и сам знаешь. Тот, по чьей воле ты сейчас здесь. Тео Майтон. Бог-призрак Великой Сети, умерший десятки лет назад и возродившийся в виртуальной реальности. — Джереми! Закрывай! Психобомба ещё действует! — снова отдалённо появился голос Рогатого.

Силы покидвли Джереми. Тело перестало слушаться, и лишь чудом он смог выбраться из склада и захлопнуть дверь.

— Ты совершаешь ошибку! Ты будешь в нежизни миллиарды лет! — Ошибаетесь. Вы здесь пленники, а не я.

С этими словами Джереми захлопнул дверь на склад и повесил электронный замок.

— Готово, Рогатый! Как выйти отюда? — В сторожке есть терминал. Введи туда дешифрованное сообщение, которое получишь. Там два этапа, разберёшься.

Рядом с терминалом был радиоприёмник, который гудел длинными и короткими тонами, а рядом было четыре картинки с Цезарем.

— Серьёзно? Морзе и Цезарь? Это вы придумали? — Нет, тебе просто повезло. Сторожка генерируется случайным образом, как и пароль для выхода. Давай, за дело.

Джереми дождался нового цикла и зарисовал код азбуки Морзе: тире-точка, тире-точка-тире-тире, тире-тире-точка-тире, точка, точка-тире-точка, тире-точка, тире-тире. После нехитрых манипуляций код был введён, и Джереми снял шем.

— Так Тео Майтон мёртв?

* * *

— Рогатый, ответь, Майтон мёртв? — повторил вопрос Джереми. — Не совсем, — тихо ответил бык, — чтобы стать живым, ему нужна особая сила. — Какая?

Рогатый медленно вытащил из-за пояса продолговатый объект.

— Прости, Джереми. Это будет больно.

Продолговатым объектом оказалась закупоренная стеклянная колба с бурлившей в ней синей жидкостью. В следующее мгновение она уже летела на пол, а ещё через миг комнату озарила яркая вспышка света.

Рогатый не соврал — боль буквально сковала все конечности и выбила дух из обоих, и они свалились на пол. А когда Джереми пришёл в себя, обнаружил, что находится в каком-то странном доме.

Рогатого рядом не было, да и из окна виднелся далеко не Хэйвен. Ночной город больше напоминал старые фильмы эпохи VHS, но больше всего поражало не это. По улицам неизвестного Джереми городу бродили... Люди. Те самые представители рода обезьяньего, от которого отказались все остальные виды. Те самые существа, которых искореняли как тупиковую ветвь развития. И которую искоренили окончательно около двухсот лет назад, во время военной кампании Бонапарта.

— Что за... — вскрикнул было Джереми, но его пасть закрлыи ладонью. — Тихо ты! Хочешь, чтобы нас услышали? — послышался голос Рогатого. — Что ты сделал, бычара? — поворачиваясь к нему, проговорил медведь и опешил.

Перед ним стоял плечистый человек с короткой армейской стрижкой и загорелой кожей.

— Ро... Рогатый?! — Да не ори ты. Это была колба с небольшим зарядом психобомбы. Мы её доработали так, чтобы произошёл сдвиг реальности. — Сдвиг реальности? И как нам теперь выбраться обратно? — Нам нужен человек по имени Эдвард. Он проводил некий эксперимент с веществами, похожими на психобомбу, но они каким-то образом... Повлияли на него. — И где нам его искать?

* * *

С улицы донеслось: «Немедленно выходите с поднятыми руками!». От неожиданности оба чужака подпрыгнули, переглянулись и сорвались с места.

— Я едва выбрался из одной тюрьмы. Я не хочу ещё и в этом мире смотреть на небо в клетку, — проговорил Джереми, выпрыгивая в окно вслед за Рогатым. — Вряд ли ты вообще здесь увидишь небо, — подметил здоровяк и кивнул на одно из зданий.

Джереми задрал голову и увидел огромное здание, крыша которого скрывалась где-то за облаками. Нет, это был не офисный небоскрёб, к которым все так привыкли. Фасад здания был совершенно обычным для жилого дома, но его будто потянули в редакторе за верхнюю грань и вытянули до колоссальных размеров. Даже в Хэйвене, да что уж там — даже в киберпространствах самых отъявленных урбанистов такого нельзя было увидеть.

— Рогатый, куда мы попали? — Зови меня Роб. В этом мире мы уже не звери. А это — мир невозможного прошлого с номером ГХ-1-464. Даже не спрашивай меня, что это значит. — Я понял. В таком случае, давай найдём твоего Эдварда.

Роб завернул в узкий переулок, и через полминуты они уже бежали по широкому проспекту. Где-то вдалеке остались сирены и громкоговорители, а Роб спустился в какой-то подвальчик с надписью "Зона". Буква «О» была сделана в форме снайперского прицела, а под надписью были нарисованы разного рода джойстики и геймпады. Джереми, не колеблясь, спустился вслед за спутником.

— Эй, парни, вы куда это? У нас все места заняты. Нужно подождать, — остановил их выскоий худощавый человек. — Нам нужно просто почту отправить, дружище, понимаешь? — расплылся в улыбке Роб. — Что ж, оплачивайте минимальное время и ждите. Можете присесть вон там, — худощавый махнул в сторону дивана в самом углу, — ну, или попросите у кого-нибудь уступить место.

Заведение оказалось компьютерным клубом, о которых Джереми знал только из рассказов деда и книг по истории технологий. Несколько рядов компьютеров были заняты, и местами там стояло по два, по три человека. Джереми присел на диван, а Роб принялся уговаривать людей уступить им место. Спустя пять минут Роб вернулся с распечатанны листком.

— Судя по карте, нам нужно пройти три квартала и попасть на тридцатый этаж. Возможно, Эдвард будет дома.

Выйдя из подвала, спутники тут же отправились в сторону назначенного дома. Мимо по дорогам проносились машины на воздушных подушках, изредка резко взмывая вверх с громким рёвом.

— Они так разъезжаются по домам, — пояснил Роб, — энергии не хватает, чтобы долго поддерживать машину в воздухе. Но припарковаться на платформе у дома или пробку облететь сумеет.

Одна из машин — та, что с мигалками — остановилась у обочины. Из неё вышли двое: оба в синей форме, в фуражках и с кобурой на поясе.

— Вот нас и приняли, — прошептал Джереми. — Не реагируй. Просто пройди мимо.

Служители правопорядка будто специально не заметили спутников, и уже через минуту отправились за ними, разговаривая о чём-то своём. Роб ускорил шаг, и Джереми последовал его примеру. Через полминуты они уже оказались в подъезде нужного им дома, ожидая лифт. Но стоило лифту звякнуть и раскрыть свои двери, как в лифт буквально влезли те самые блюстители порядка, отрезая путь к отступлению. Джереми напрягся, сжав кулаки так, что костяшки побелели.

— Ну, Роб, ты даёшь, — усмехнулся один и снял фуражку, под которой оказались до боли знакомые дреды. — Зирк? Ты зачем так пугаешь? — Прости, не знал, что ты такой параноик. Майтон захотел поприсутствовать. — Ах, вон оно как. Что ж, Джереми, ты спрашивал, жив ли Тео Майтон. Вот, посмотри, — Роб указал на второго, ухмыляющегося человека, — знакомься. Тео Майтон.

* * *

— Нет, Джереми, я не мёртв. И никогда не был. Просто в какой-то момент... А впрочем, неважно. Ты скоро и сам всё узнаешь.

Они стояли в подъезде, напротив квартиры Эдварда Стоуни, гениального учёного своего времени — и своей вселенной. Майтон позвонил три раза и прошептал:

— Что бы ни произошло — не вмешивайтесь. Иначе всё может пойти... — Добрый вечер, господа полицейские. Чем обязан? — седой старик в круглых очках и острыми чертами лица высунул голову из-за двери. Цепочка натянулась и звякнула. — Эдвард Стоуни? — Он самый. — Капитан Джейкоб Хосст. У нас есть основания полагать, что за вами ведётся слежка. Вы хотите обсудить детали?

Слова Тео буквально въедались в голову, глаза будто горели ярко-синим переливчатым пламенем, и даже Джереми захотел рассказать всё, что он знал о слежке за Эдвардом. Вот только сказать ему было нечего.

— Да, да, конечно. Неудивительно, что вы это заметили, капитан. За мной и правда следят, — засуетился дед, отпирая цепочку и впуская компанию в квартиру. — Вы можете рассказать, с чем связана такое повышенное внимание? — Простите, капитан, но боюсь, это настолько конфиденциально, что я не имею права рассказывать это даже вам.

Майтон вздохнул.

— Понимаю. Ох уж эти принципы. Роб, дай-ка мне диск.

Здоровяк вытащил из кармана тот самый жёсткий диск, в котором был заключён один из вампиров. В два счёта он вспыхнул ярким белым светом, а Роб кинул его на стол, будто ошпарившись.

— Что происходит? — вскрикнул Эдвард. — Не беспокойтесь, господин Стоуни. Это устройство для записи данных.

Майтон положил руку на диск, приглушая свет и будто не испытывая обжигающий жар, который исходил от устройства.

— Эта штука питается вашими воспоминаниями. Мы так или иначе получим все данные по вашим исследованиям. И, в том числе, о вашей... Альтернативной форме. Но выбор я оставляю за вами.

— Что ж, — обескураженно проговорил Эдвард, — да, я изобрёл форму зверя. Но ей почти невозможно управлять. Эти звериные повадки, жажда убивать, запах крови... Идеальная машина для убийств. — У вас есть инъекция, Эдвард?

Учёный медленно кивнул и нехотя протянул Майтону пробирку. Тео принял её и, оторвав руку от диска, вылил содержимое на него.

— Спасибо, Эдвард. А теперь вы пойдёте с нами.