Лесной Царь

Глава 1: «Хозяева Леса»

Посвящено Вячеславу В., Михаилу Г. и В.А.

Белая комната наполнилась светом по щелчку выключателя. В центре помещения, хоть и яркого, но пугающего, стоял узкий стол и два стула напротив друг друга. За одним из них ссутулившись сидел подросток лет восемнадцати, одетый в смирительную рубашку со свободными, но очень длинными рукавами. Его русые космы свисали до плеч, а глаза дёргались.

— Здравствуй, Вячеслав, — хриплым голосом сказал вошедший врач, — и вот, мы снова здесь.

Мужчина лет сорока выхватил записную книжку и присел напротив молодого человека.

— Здравствуйте, доктор Стариков, — пациент кое-как сконцентрировал взгляд и поднял потяжелевшую вмиг голову, — в который раз?

— В последний, — ответил психиатр, положив на стол блокнот. — Начинайте, друг мой.

«— Никогда не сдавайся, — помнится, говорила мне моя мать… даже в тот день, когда я потерял её. Она не умерла… хотя бы что-то. Но я лишился её лика, она и её тепло, любовь исчезли из моей души тогда.

И мы отправимся назад… в день, когда меня - маленького ребёнка Вячеслава сделали дьяволом.

Я тогда сидел на велосипеде у стеклянных дверей, что вели в оранжево-серый магазинчик с вывеской «Дикси». Рядом со мной стояли транспортные средства тех, кто находился внутри здания. Это было на самой окраине нашего прекрасного городка, окружённого лесным массивом.

Меж двух стальных прутьев колеса моего старенького железного коня застряла карта «Король. Пики», которую я поначалу не замечал.

Из магазина вышли мои друзья – Михаил и Варвара. Всем нам было по 11 лет… эх, былые времена!

Их ботинки стучали по неаккуратно уложенному асфальту с трещинами и ямами.

Первый – стройный и крепкий парень с длинными русыми волосами, одетый в джинсовую куртку, спортивные штаны с подписью «Energie», да потёртые кроссовки Nike.

Девушка – красивая, в меру скромная, чуть пугливая. Её светлые волосы скрывали плечи, а круглые солнцезащитные очки прятали свет полубезумных голубых глаз. Она была одета в тёмный спортивный костюм символом которого были три полоски, думаю, вы понимаете меня.

— Слава, — Миша подал мне мороженое пломбир, фабрики «Коровка из Кореновки», — на тебе пришлось сэкономить, ресурсы оказались не бесконечны…

— Да ничё страшного, — сказал я, — пофиг, как говорится!

Варя ласково рассмеялась, а потом немного закашляла.

— И где мы устроим пиршество? — весело спросила она, натягивая кофту от своего чёрного спортивного костюма «Adidas», — не здесь? Мы, кажется, всё объездили уже?

— Нет, — мрачно усмехнулся Мишка, — кое-где о нас ещё не слыхали!

Я тоже улыбнулся, поняв его мысль: — Прекрасная идея!

И без того довольно широкие глаза девочки округлились, увеличившись вдвое. Она чуть искривила рот, а потом резко махнула трясущейся рукой. Ладно, мол…

— Так… так… так, — вдруг дрогнувший лоб Миши напрягся, образовав испарину, — Слава-Слава…

Он потянулся к заднему колесу моего велосипеда и достал оттуда карту.

— Что, опять играл с сестрёнкой на раздевание? — он похлопал меня по плечу.

— Пфф! Что?! — я перевёл взгляд на продолжавшую смеяться Варю и почувствовал некую злобу по отношению к Михаилу, но не из-за той шутки про сестру, которой у меня нет…

Тогда мои друг и подруга открыли свои сладости и принялись активно их пожирать, садясь на стальных коней.

— В путь! — воскликнул парень, и началось. Мы закрутили педалями, двигаясь к полю, что находилось совсем недалеко. Они ехали и набивали свои желудки мороженым, мармеладными мишками и шоколадом. Я держался, глядел только на педали. Улица молчала и пустовала, несмотря на отличную погоду.

В тот день солнце стояло высоко, жгло землю и согревало её своими лучами. Зелёные листья крон деревьев смотрели в небо, радостно смеясь и подставляя ему свои бока. Лёгкий ветерок трепал мои волосы и рыжую футболку. Педали крутились и скрипели под нашими ногами. Путь лежал в лес!

— А ты чего не ешь? — усмехнулась Варя, заглатывая красную мармеладку.

— Начну там, — я чуть привстал на сиденье, чтобы ускориться, — завидовать потом мне будете, хоть оно, — указал на карман, где томилось мороженое, — и растает, скорее всего!

Вот мы пересекли дорогу и оказались на поляне, обросшей высокой травой. Её нагрело ласковое солнце. Я вдруг начал серьёзно переживать за своё лакомство, но виду не подал.

— Ну что! — воскликнул Миша, ехавший впереди всех на зелёном спортивном велике, — мы почти на месте, друзья!

— Это точно, — сухо ответила задумавшаяся о чём-то Варя. Я смотрел ей в спину, и заметил, как девушка повернула голову к белоснежным облакам. Перед нами предстала масса высоких деревьев, кустарников и травы. Мы прибыли на место; мы приехали в лес. Михаил остановился у начала тропинки и обернулся на нас. Он улыбнулся, осознав, что никто не потерялся, и поехал дальше. Варя и я последовали за ним. Путь был долгим. Со временем травы на земле становилось больше, гиганты-сосны поднимались всё выше, будто летели к небесам, тёмные ели сбрасывали шишки и иголки вниз, а величественные дубы и клёны, которые мы, к сожалению, не заметили, крепко вросли в землю. Верхушки деревьев почти полностью скрывали небосвод и каждый луч света, пробивавшийся сквозь хвою, оставлял на земле жёлтое тёплое пятно. Там, куда мы заехали, даже не было мусора, вообще никаких следов человека. Вокруг росли только деревья… так много деревьев… и все выше нас.

— Чего-то я устала, может здесь остановимся? — проговорила запыхавшаяся Варя, притормозив. Она слезла со своего металлического коня и взяла ещё одну мармеладку. Миша тоже остановился. Они решили устроить привал там, в самой чаще, и только я почему-то заволновался.

— Эй, ты мороженое-то открывай, — усмехнулся Миша, сев прямо на землю. Я последовал его совету и действительно начал вытаскивать упаковку. Она лопнула уже через пару секунд, раскрывшись. Я радостно посмотрел внутрь и обнаружил, что моё лакомство и правда растаяло… какая досада.

— Да вашу мать! — заорал я и выбросил упаковку в колышущиеся травы. Никто из нас тогда не заметил этого, казалось бы, занятного совпадения, но как только синий мешочек ударился о землю, подул ветер. Такой слабый ветерок, который постепенно усиливался. А мы сидели, ели и молчали… вот Варя уронила пару мармеладок на землю, и ветер тут же растрепал её волосы. Миша улыбался, поглядывая на неё. Он ударил себя указательным пальцем по колену и достал из стоявшего рядом пакета пачку «Oreo». Я посмотрел на ближайшее дерево, ветви которого качались. Они смыкались над нашими головами, блокируя свет, будто не давали ему предупредить о чём-то. Я увидел, как с елей на землю падают шишки. Тогда же ветер поднёс к волосам Вари листочек, прилепил. Девушка со смехом отодрала его и, смяв, бросила на землю. Это было важное открытие, как я понимаю сейчас, ибо лес оказался смешанным. Сбоку раздался хруст, я резко обернулся на Мишу, пожиравшего печенье. Мой взгляд приковало множество летевших на землю крошек…

— Так, щас! — мой друг медленно встал на ноги и раздался жуткий гул откуда-то сверху… и сбоку… и снизу… со всех сторон гул. — Никто не видел здесь клевер-четверолистник, а?

Тут же… Ветер… ветер сбил Мишу с ног, представляете?! Варя повалилась на бок, а я кое-как удержался, выставив перед собой руки.

— Что за хрень?! — жутко вскрикнул Миша, приподнявшись на локтях. — Нам бы и правда не помешал чёртов четверолистник!

Дело в том, что мать моего друга была излишне суеверной и боялась ходить в лес без клевера, который вешала себе на грудь. По рассказам Миши, она опасалась некоего Царя Леса…»

— Нынче все духи: от фей и до бесов меня называют Хозяином Леса! — иллюзия, которую Вячеслав видел, пока вёл рассказ, растворилась. Остались всё те же голые белые стены; всё та же койка в углу; всё та же смирительная рубашка на его теле. Перед Вячеславом стоял квадратный металлический стол, а напротив пациента сидел психиатр, который и начал петь. Доктор Стариков в длинном белом халате до пола, очках круглой оправы серой рубашке с коричневыми брюками, был вдвое старше Вячеслава, но в душе его резвился всё тот же мальчишка, хоть и повидавший виды.

— Знаете, Вячеслав, а вы вообще не кажетесь безумным, я видел очень многих, говорил с многими, но… как мне ни страшно это признавать, я Вам верю, — Стариков будто прочитал мысль Вячеслава, выудил из его головы и ответил…

— Простите, доктор, — чуть ни плача проговорил пациент, — я могу продолжать?

— Да, — психиатр улыбнулся и снова приготовил ручку с блокнотом, куда записывал историю Вячеслава, чтобы не забыть на этот раз.

«Когда Миша сказал о четверолистнике, я снова возмутился, мол, это европейская легенда, а мы – великий славянский народ! Но тут же травы заколыхались ещё сильнее, а ветви начали биться друг о друга. Тогда над нашими головами просвистел ветер… и я всмотрелся в него. Мне показалось, что там были заключены две фигуры – мужская и женская. Поднялся настоящий шторм. Деревья тряслись и раскачивались, они махали ветвями, как руками, будто хотели нас достать, снести, разорвать лапами. Даже небо над лесом посерело.

— Уезжаем! — Миша кинулся туда, где мы оставили велосипеды, но я издалека увидел – наших железных коней больше нет.

— Бежим! — я посмотрел на Варю, в глазах которой появились слёзы и схватил её за руку. Мы помчались прочь, а ветер кружился над нашими головами. Я начал слышать шёпот с верхушек деревьев, и, возможно, не только я. Друзья просто не успели мне сказать, что тоже слышали что-то…

— Их нужно забрать, — так нежно, но с некой жуткой злобой пропел женский голос, зашелестели ветви. Прямо передо мной приземлилась шишка. Я отпрянул, но, вновь взглянув на Варю, побежал дальше, ускорившись. Где-то невдалеке раздался крик. Это был голос Миши…

— Я сделаю это сам! — раздалось над нами. Этот возглас ветра пронёсся по лесу эхом и затих где-то на окраине…

Я взглянул на серое небо, начавшее чернеть, отпустил руку Вари и в тот же миг нижняя ветка ели сбила меня с ног. Мне удалось подняться быстро, но мы успели увидеть, как из-под земли вырвался корень дерева. Растение начало махать им, корень просвистел над нашими головами.

— Быстрее! — снова прокричал я и ускорился, чтобы подать ей пример. Мы бежали… бежали… бежали…

Я случайно взглянул на землю и обнаружил, что травинки вдруг начали распрямляться, их кончики казались острыми, как ножи или бритвы. Мне стало очень страшно, за себя в том числе…

— Ноги выше! — крикнул я девушке, начав подпрыгивать. Мы приблизились к холму, где недавно валялись наши велосипеды. Я только тогда заметил, что на возвышенности рос могучий, раскидистый и толстый дуб. Варя всхлипнула. Слеза ползла по её щеке. Тут из-за холма вышел Миша и девушка почему-то замедлилась. Её рука расслабилась… какой наивной Варя была… она издала смешок. Я обернулся и увидел улыбку на лице подруги.

— Миша же спасет нас? — она рассмеялась и, отпустив мою руку, побежала к нему. Я тогда…»

Вячеслав прервался, когда из соседней палаты раздался звонкий женский смех. Он начал дрожать, но не сводил глаз с доктора, который, тем временем, нахмурился. Стариков поправил очки и принялся беспрерывно смотреть на белую стену. Пациенту порой казалось, что доктор на самом деле безумнее его.

— Скажи мне, друг, — начал психиатр, когда смех прекратился. — Тебя прислали одного?

— Я и остался один…

Стариков усмехнулся. Он приходил к Вячеславу не в первый раз, но будто забывал всё, как только покидал палату.

— Продолжай.

«Я тогда замедлился и начал топтать траву. Но того, что произошло дальше не ожидал никто. Я почувствовал, как что-то пробило мою штанину… В тот же момент со стороны Миши раздался смех. Два ужасных голоса наполнили своим ржанием, как мне тогда казалось, весь лес…

Я увидел, как ветер стал медленно поднимать моего друга к небесам, смех перестал звучать. Варя вскрикнула. Порыв откинул её волосы назад, девушка начала отступать, а я всё смотрел… там, из-под земли торчала часть руля моего грязного велосипеда. Их будто поглотил Ад…

Тем временем Миша поднимался всё выше, я даже не знал жив ли он, его тело скрывалось за беспрестанно вертевшимися листьями, иголками и травами. Можно было подумать, что мой друг сам стал ветром… но тогда я не имел времени на мысли.

— Варя! — я кинулся к девушке, в один прыжок добравшись до неё, и снова взял за руку. — Нам нужно бежать!

Моя подруга плакала, стоя там, где вся трава была растоптана. Я принялся прыгать, ровняя остальное с землёй, и попытался начать бежать. Варя всё смотрела на ураган, не двигаясь… она всхлипывала. Девушка даже не чувствовала, как моя рука касалась её.

— Варя! — вновь крикнул я и дёрнул девушку. Она споткнулась, чуть не упала и вдруг начала кричать. Я попытался закрыть Варе рот, но та стала сопротивляться, размазывая рукой слёзы по щекам и топча траву перед нами.

— Не надо! Нет! — девушка заорала громче прежнего, выставив руки перед собой. Тогда же ветер ослаб… иголки, крутившиеся вокруг Миши, опали на землю. Ветви соседних елей потянулись к лицу Вари. Я начал часто дышать и просто бросился прочь. Мне тогда было плевать… я вряд ли смогу себя простить.

Я всё бежал, и бежал, травинки царапали подошвы моей обуви, слёзы начали стекать по лицу.

Послышался крик недалеко сзади, и я обернулся. Там была Варя. Ветка одной из елей свалила её на землю. Я увидел над головой девушки листочек, который опускался всё ниже и ниже… одна из травинок колола мою ногу, но было плевать.

Я сорвался с места и кинулся к Варе, давя траву. Должен был помочь ей… и вот, казалось бы, последний прыжок, но я споткнулся и уткнулся носом в землю. Успел только медленно поднять голову…

— Станешь лесом; станешь его частью! — прохрипел женский голос и ветер начал срывать с ветвей мягкие иголки. Варя, всё ещё всхлипывавшая, поползла ко мне. Она только успела протянуть руку…

Мы встретились глазами и из-под земли в тот же миг стали показываться корни деревьев. Они разбрасывали повсюду грязь, землю, а самый большой из них опутал ногу Вари. Её подняли над землёй, снова раздался смех, но на этот раз женский.

Корни соседних деревьев тоже оказались снаружи, я приподнялся на локтях и увидел, как они все схватили мою подругу. Единственное, что я успел – утереть слёзы и закрыть глаза. Я бы всё равно не смог ей помочь, доктор… тогда же смех стал громче, но крики Вари заглушили его, доктор, я…»

Вячеслав не сдержался. Он принялся всхлипывать, а потом громко зарыдал, закрыв лицо трясшимися руками. Его голова дрожала, волосы окончательно растрепались. Доктор, улыбаясь, смотрел на парня. Он молчал и лишь слегка дёргал плечами.

— Вы в который раз рассказываете мне эту историю, — с усмешкой Стариков откинулся на спинку стула, — и каждый раз начинаете плакать на этом моменте…

— Да, несмотря на то что всех эмоций я уже не могу передать…

Вячеслав продолжил рассказ.

«Я… я попытаюсь утереть слёзы. Тогда её не стало. Сверху крики… скрип, скрежет… и крики громче. А женский голос продолжал смеяться, когда на мою голову попало несколько капель тёплой крови.

— Теперь ты часть меня. Ты - Тайга, — запело то, чему нельзя дать имя и, приоткрыв глаза, я увидел, как разверзлась пасть земли… — Ты теперь моя! Навсегда моя! — ветер нежно и ласково пробежался по моей спине и испарился, а смех ушёл ввысь. Варю разорвали на части, хоть я и не видел останков — их все поглотила земля…

Моё сердце заколотилось сильнее прежнего, встать на ноги удалось лишь с трудом, я опёрся рукой на колено и, подняв голову, взглянул на деревья. Там, где стояла она не было ничего – только земля, просто земля, хранившая её. Тогда же я услышал, как кто-то бежал в мою сторону. Это был Миша. Я искренне радовался тому, что он выжил, но как известно печаль сильнее.

Мы не успели ничего друг другу сказать. Мой друг махнул рукой и началась суета. Мы побежали прочь, ветви елей, клёнов, сосен хлестали нас по лицам, но я и Миша не останавливались. Наши подошвы наступали в траву, ровняя её с землёй, давили какие-то палки, а мы всё продолжали бежать, даже не зная куда. Движение не прекращалось ещё несколько минут, пока я не услышал сзади тяжёлое дыхание. Миша вмиг побледнел и видно очень устал, его ноги заплетались. Он потянул руку к стволу росшей неподалёку осины, но я страшным возгласом остановил его.

— Осталось недолго, — пришлось солгать, чтобы дать другу надежду. Я выдохнул и, посмотрев вперёд, едва удержался о того, чтобы не осесть на землю. Перед нами, пробившись сквозь листву и хвою, на земле отражалось жёлтое пятно. Я посмотрел наверх, дабы убедиться в том, что небо по-прежнему черно. Миша тоже увидел свет и улыбнулся уголками губ. Тогда мы оба вытерли слёзы…

Полянка, освещаемая солнцем, была почти полностью лишена деревьев. Только на её краю рос раскидистый, могучий и упругий дуб. На середине опушки лежала пара крупных камней, заросших лишайниками. Мы сели на них и посмотрели друг другу в глаза.

— Она хотела перекрасить волосы в фиолетовый, — начал Миша, смотря в одну точку. — Мне кажется, ей больше шёл натуральный…

— Молчи, — я всхлипнул и опустил глаза, — умоляю, молчи.

Мы сидели так несколько минут и тряслись от страха… каждый думал о своём. Двое детей тогда уже не помнили о тех, кто убил Варю, кто преследовал их. Я даже забыл спросить, что случилось с Мишей, когда его крутило в листьях и хвое.

— Думаю, нам нужно выбираться, — подал голос мой друг, облизнув губы. Я бы согласился с ним, если б знал, куда идти. Лес оказался окинут моим взглядом, но… ничего. Я так и не понял, где выход. В тот же миг мои волосы начал трепать ветер…

Миша задрожал пуще прежнего, мы снова встретились глазами и встали со своих мест.

— Тайга решила отдохнуть, а раз это наш общий лес, — начал ветер мужским голосом, — то вас заберёт Лиственный! Вы теперь мои, навсегда мои!

Миша с криком бросился прочь, а я не мог и шага ступить. Ветер завертелся, заметался, листья принялись кружиться, ложась по краям поляны. Я вздохнул и, кое-как начав перебирать ногами, бросился за Мишей. А он бежал к дубу…

— Мама как-то говорила мне, что клевер растёт у дубов! — крикнул мне он и едва прислонился к стволу дерева. Нас обоих оглушил жуткий смех. Листья поднялись в воздух, а небо за секунду вновь почернело.

— Нет! — я, закрыв уши, бросился к своему другу, но было опять поздно…

Ствол дуба позади него раскрылся, а Миша всё трясся, как пугливый кролик.

— Беги! — что есть мочи заорал я и мой друг, казалось бы, бросился в мою сторону, но он не успел…

Я видел, как дуб зажал его, внутри у дерева как будто были зубы, которыми оно перекусило тело Миши…»

Вячеслав сглотнул, но на этот раз сдержался.

«Ствол постепенно сжимался, а смех становился громче. Миша выпучил полные слёз глаза и успел только вытянуть руку. Трава под его ногами распрямилась. Мой друг издал душераздирающий писк… а я всё бежал.

И вот, трава снова царапала мою подошву, пытаясь добраться до ноги. Ветер бросал меня из стороны в сторону, я схватил руку Миши.

В тот момент ствол схлопнулся. На мои лицо и одежду брызнуло ещё больше крови. Отрубленная деревом рука Миши упала в траву, где её мгновенно превратили в фарш.

Я с плачем и криками бросился прочь. Огибал деревья, топтал траву, а ветер свистел где-то за спиной. Он уже не смеялся, а выл… и преследовал меня. Я прыгал, оббегал ели и клёны, но всё равно… чудовище казалось мне быстрее. Лиственный и Тайга. Одна забрала Варю, другой – Мишу. Интересно, кому бы принадлежало моё тело? Но это тогда было неважно… я просто бежал, а ветер гнул деревья к земле, завывая. Мне оставалось немного, высокая трава уже мелькала неподалёку, но погоня не прекращалась… он шёл за мной, ломая ветви и сучья, а я бежал!

Ветер оказался так близко, протянул руку, почти коснулся моей, но я с возгласом совершил прыжок.

В тот же момент я почувствовал, что оторвался; я переступил границу. Мои руки опустились в траву, страх испарился.

Я поднялся с земли и пошёл домой весь в крови, уставший, без велосипеда, один.

Мне пришлось рассказать эту историю родителям… они были добрыми… сказали, что поверили, но, когда я лёг спать – заперли комнату. На следующий день к нашим дверям пришла одинокая мать Миши с тесаком. Она плакала и кричала, чтобы мы отдали ей сына! Эта женщина даже пыталась пробить дверь своим оружием, но мой отец вызвал полицию.

Через пару часов приехало двое следователей – Григорий Александров и Алексей Волк. Я пересказал им всю историю, и полицейские отправились в лес. Вернулись поздней ночью…

Они очень странно смотрели на меня, изредка переглядываясь. Я лёг спать с тревожными мыслями, а наутро родителей уже не было дома. Моим решением было позвонить матери Миши, благо я знал номер, и рассказать ей всю историю от начала до конца. Но её не обрадовал мой сюжет, доктор. Это был первый раз, когда при мне так много матерились…

А что было дальше, вы знаете,»

— Да, знаю, к сожалению или к счастью, — Стариков вспомнил, как ему сообщили о смерти Кристины Григорьевой, которая повесилась прямо у себя дома, не сумев пережить потерю единственного сына. — Спасибо тебе, Вячеслав… спокойной ночи. Вряд ли мы ещё когда-нибудь увидимся.

Доктор встал со стула, захватив с собой блокнот, но ручка всё также лежала на столе.

— Постойте, — начал пациент, прокашлявшись, — у меня есть к вам два вопроса.

— Ну? — Стариков обернулся и упёр руки в бока.

— Во-первых, скажите, вы верите мне?

— Как ни странно, да, — ответил доктор, взглянув на потолок, — но человек, говорящий правду, обычно нечасто задаёт этот вопрос.

— Я говорю правду, — всхлипнул пациент и продолжил. — И, доктор, научите меня лгать. Каков секрет?

— Хороший ход, — психиатр усмехнулся. — И так, чтобы успешно лгать – тебе нужно забыть, что ты врёшь. Прими ложь, как правду, начни думать, что это правда! Ну что ж, прощай, — Стариков сделал многозначительную паузу, — друг…

Доктор вышел из палаты. Он солгал.

Стемнело за окном, наступила ночь, но несмотря ни на что больница жила своей жизнью. Старикову выделили каморку на одну ночь, где он уже давно сладко храпел. Часы показывали 2:30. Вдруг деревянная дверь комнатки скрипнула и в помещение вбежала тень.

— Доктор! Доктор! — санитар Даниил принялся трясти психиатра за плечи. Тот, как ни странно, спал в одежде. Стариков протёр глаза и медленно сел на кровати. Очки у него были для вида, так что доктор всё видел.

— Славик сбежал! — заорал Даниил в попытках поставить психиатра на ноги.

— Что?! Какой Славик?! — вдруг вскочил доктор, — ты выпил?

— Да чёрт! — закатил глаза санитар. — Вячеслав сбежал!

— Что?! — Стариков подпрыгнул и, распахнув дверь, понёсся к палате под номером 39. Даниил последовал за доктором, а когда добрался до нужного места – психиатр уже открыл помещение и вошёл внутрь. Никаких следов побега доктором замечено не было, но на стене красовалась надпись: «Я не пойду в лес!»

— Плохая попытка, дружище, просто отвратительная… — усмехнулся Стариков, а после, развернувшись, вышел из палаты. — Даня, послушай, я отправляюсь в лес. Если не вернусь до рассвета – искать меня не стоит…