Леська

Странные знакомства

Первое время, где-то пару месяцев, Леське здесь даже нравилось. Не стреляют, не прилетают крылатые «приветы» из страны UA. Не надо бежать по тревоге в подвал, каждый раз думая об одном – а будет ли куда вернуться. Да и жители микрорайона со смешным названием Фубры были, в основном, к беженцам доброжелательны. Жили здесь либо пенсионеры, либо люди, не желающие брать ипотеку. Или не имеющие такой возможности. Компания пятнадцатилетней Леське в своём районе не подобралась. Были люди, близкие по возрасту, но их жизненные интересы с Леськиными ну никак не совпадали. Не то чтобы Леська была уж совсем девочкой-припевочкой, просто не привлекало её времяпрепровождение исключительно за распитием суррогатов португальского вина, раскуриванием всего, что курится и потреблением более тяжёлых средств расширения сознания. Гопота пыталась новую соседку попугать, она не испугалась и послала пугателей в пешее эротическое путешествие Плохо бы всё кончилось, если бы не дед Женя. Тихий необщительный старичок с вечной беломориной в зубах подошёл к отморозкам, остановившихм Леську «поговорить за жизнь» и тихо прорычал: «Отошли от чиксы, акробаты!». Человекоподобные сущности быстренько очистили горизонт и больше не беспокоили. Дед Женя, в общем, тоже не беспокоил. И хорошо. Было что-то в нём и впрямь жутковатое. Вроде старый, некрупный, смирный такой, но веяло от него страхом. Да и жил он в интересном месте – в старом неиспользуемом здании. Был при нём вроде охранника и рабочего по обслуживанию.

С учёбой вроде всё сложилось. Местный техникум, понятно, не Оксфорд, но лучше, чем ничего. А десятый класс и универ Леське, в связи с вынужденным переездом, не светил. Да и сам переезд уже не так радовал. К отсутствию обстрелов семья Леськина привыкла быстро. И на первый план вышли проблемы местного быта. Во-первых, квартира. Леська ведь погуглила, откуда название такое смешное – Фубры. От ФУБР – фонда улучшения быта рабочих. Была такая организация в СССР в 30-е годы. На деньги этого фонда и был тогда же застроен этот микрорайон. Капитальный ремонт уже не спасал – сыпалось всё, сто могло сыпаться и не могло. Дома держались исключительно на доброй воле жильцов. Инфраструктура в Фубрах отсутствовала. Магазинов нет, школы нет, детского сада нет. Ничего нет. Только парк заброшенный и кладбище. Никому не надо вкладываться в район, который медленно, но верно умирает. До цивилизации, правда, близко. Через овраг по мосту – и вот он, дивный новый мир. Только потом возвращаться приходится.

Вдобавок кошмарный кошмар – оберегаемое дедом Женей здание. Выяснить, что это – труда не составило. Бывшее хранилище для невостребованных тел, ещё с царских времён. Сразу понятно, почему жутью навевает и от хранилища, и от хранителя. Но ещё кошмарнее показался откуда-то нарисовавшийся дедов родственник. По крайней мере, именно родственником деда Жени поначалу считали этого человека местные жители. И сторонились – уж очень он, говорят, был страшен. Даже внешне.

Дедова вроде бы родственника Леська увидела, наверное, позже всех фубровцев. У неё на тот момент жизнь была весьма насыщенной. Учёба, занятия в театральной студии, просто общение с наконец-то появившимися друзьями – до того ли, чтобы интересоваться жизнью микрорайона, в котором ничего не происходит. И, казалось бы, вряд ли что-нибудь произойдёт. Знакомство, как и с дедом Женей, произошло тоже в ситуации экстремальной.

Между Фубрами и цивилизацией, помимо моста через овраг, пролегало ещё несколько путей. Наиболее для Леськи удобным и, пожалуй, самым любимым, был тот, который вёл через кладбище. Кладбища Леська не боялась. Не видела она в нём ничего страшного. Да и кладбище было давно обихожено волонтёрами, расположенная на нём Покровская церковь действовала. Местный настоятель отец Алексей позаботился, чтобы центральная дорога через кладбище была заасфальтирована и даже освещена симпатичными, под старину, фонарями. Так что через него не то, чтобы ходить – по нему прогуливаться можно было. Как по парку. Что Леська часто и делала, особенно когда заметила, что все чувства у нее в этом месте обостряются, думается лучше и всё плохое как бы отступает.

Угроза, на сей раз, возникла от того, от кого не ожидалась. Леська была девушкой симпатичной. И харизматичной. Так что внимания от молодых людей ей хватало. И ровесников, и тех, которые постарше. Её же «в отношения» пока не тянуло. Неинтересно было. Перемещала поклонников во френдзону Леська аккуратно, так что они даже не обижались. Казалось, с Игорем пройдёт также. Пара совместных прогулок. Мягко, но решительно пресечённые попытки Игоря перевести общение в тактильную плоскость. Необидный отказ от приглашений в гости. И всё. Даже во френдзону его перемещать не хотелось, уж больно он был скучен. Нет, говорил много и рассказывал интересно. Но как-то всё о себе любимом. Да и готский прикид (это у взрослого парня!) слегка настораживал. Так что забыла она о нём. А вот у Игорька память оказалась хорошая.

Увидев на кладбище сидящего на лавке в компании таких же готоподобных личностей Игоря, Леська не особо удивилась, да и не очень испугалась. Что-то подсказывало ей, что в этом месте она под защитой. Поэтому, когда её схватили за руки и приложили к лицу смоченную эфиром ткань, просто не успела среагировать. Никак.

В сознание Леську вышвырнула вонь нашатыря под носом и возглас: «Очухалась!». Радостным пробуждение не было. Ничего хорошего в том, что она лежит пристёгнутая ремнями на каком-то резиновом плохо пахнущем ковре, Леська, конечно, не видела. Но и особого страха не ощущала. Тем более, что была она одета. Значит, навязчивой любви не предполагается. Убить её? Кишка у этой публики тонка. К тому же что-то к склепу (как-то она поняла, что это склеп) приближалось. Что-то не опасное для неё, но жуткое для этих придурочных готов.

Меж тем Игорь изрёк:

– Не надо, девочка, таким как я, отказывать! Мы берём, что хотим. Всегда! Думаешь, насиловать будем? Неет! Сама предложишь! Всем присутствующим! – Игорь наклонился к стоящей неподалёку сумке и извлёк из неё чёрного кота. В другой руке словно сам собой возник здоровенный кухонный нож. – Вот сейчас принесём жертву, скажем заклинание, и сработает покруче любого дурацкого приворота!

Страха по–прежнему не было. Была полная уверенность, что колдовство не сработает. Что помощь уже очень близко. А главное – ярость. Мощная, всепоглощающая. Которой Леська, сама не зная как, щедро поделилась с котом. Кот не замедлил вцепиться Игорю в лицо и, разодрав его чуть ли не на лоскуты, рванул к двери. Дверь очень кстати открылась, и кот выскочил не волю. А в склеп вошёл человек. Мужчина, возрастом где-то между тридцатью и сорока. Высокий, крепкий. Длинноволосый брюнет, причём волосы полностью почему-то закрывали левую половину лица. И скомандовал:

– Девочку отвязали, жертвы апокалипсиса!

– А ты кто такой? – Игорь настолько обалдел от невиданной наглости, что отнял руки от разодранного лица и прекратил подвывать – Вали отсюда! Чего явился? – Игорь поднял упавший в кровавой битве с котом нож и вся гот-компания сделала пару шагов в сторону незнакомца.

– Сами же звали! Вот и явился! – незнакомец топ-модельным движением головы отбросил назад волосы с левой половины лица и ...

ТАКОГО визга Леська не слышала со времён скаутского лагеря, когда к ним в девчачью палатку пацаны ужа подбросили. Оказывается, особи мужского пола умеют визжать не хуже. А ещё метаться в замкнутом пространстве, как куры при вторжении в курятник хорька и бросаться на стены в наивной надежде их пробить. Да и саму Леську от открывшегося зрелища пробрало. Мало того, что всю левую половину лица незнакомца пересекал жуткий багровый шрам, левый его глаз был полностью ядовито-жёлтым и с вертикальным рептилоидным зрачком. А ещё он светился. Дальнейшее Леська наблюдала словно видеоролик в плохом качестве – видимо, сработала, наконец, какая-то защитная реакция психики. Вот готы мечутся и бросаются на стены. Вот Игорь кидается в отчаянную атаку на змееглазого, пытаясь пырнуть его ножом. Тот делает небольшой шаг в сторону, захватывает руку с ножом, выворачивает. Треск ломаемой кости, вопль боли. Незнакомец отходит чуть в сторону от двери, давая игоревой компании возможность уйти. Перепуганные готы стремительно ею пользуются, захватив покалеченного Игоря. Незнакомец подходит к Леське, быстрыми движениями перерезает ремни, подхватывает на руки и выносит на улицу. Доносит до лавки, усаживает, обнимает и говорит: «Всё кончилось, девочка. Всё кончилось». А Леську накрывает запоздалая истерика.

Плакала Леська редко и потихоньку. Даже в садике. Так, как сейчас, она рыдала только однажды – когда отец не приехал ОТТУДА. Сам не приехал. Его привезли. В закрытом гробу. И сейчас она ревела и выла так же, уткнувшись этому странному незнакомцу в плечо, а он обнимал её, гладил по волосам и говорил: «Поплачь, девочка! Поплачь! Сейчас надо поплакать!». Ещё что-то говорил, Леська не воспринимала уже речь. Потом как-то резко навалилась дикая усталость. Слёзы кончились. Леська мягко отстранилась, достала платок, вытерла лицо и сказала:

- Ну, мне пора!

– Сейчас пойдём. – ответил странный человек – Только глаза поменяю, а то перепугаю всех прохожих.

Леська, словно зачарованная, наблюдала, как он извлекает из складок какого-то старомодного плаща несессер, открывает его и достаёт из глазницы глаз. Протирает глаз спиртовой салфеткой, прячет и достаёт из несессера другой. Так же протирает его и вставляет в глазницу. Заметила, что живой глаз – зелёный, а протез – карий. Незнакомец убрал несессер, протянул Леське руку и представился:

– Егор.

– Леся – ответила она, слегка сжав протянутую ладонь.

– Ну, теперь действительно пора! – Егор поднялся и помог Леське встать – А то поздно уже, да и холодно!

Шли молча. Егор, видимо, был неразговорчив сам по себе, а у Леськи на беседу не было сил. Лишь у своего подъезда она очень тихо произнесла:

– Спасибо Вам большое! До свидания, дальше я сама!

– Нет уж, вместе поднимемся! – ответил Егор, кинув взгляд на стоящий у подъезда полицейский уазик – Чует моё сердце, кого-то ожидает очень тёплая встреча!

– Д-да, пойдемте вместе! Может, так с бабушкой легче будет разговаривать! Она это...строгая очень! Ругаться будет!

– Обязательно будет. Но недолго!

Егор пропустил Леську вперед, они поднялись на второй этаж и Егор позвонил в дверь. Не будь Леська такой измотанной, она бы обратила внимание, что он не спросил номер квартиры. Дверь, конечно, открыла бабушка и завела с порога:

– Явилась! Конечно, никто же здесь не волнуется! А телефоны нам для игрулек нужны, а не чтоб родным звонить! Где была, говори! Думаешь, большая выросла?

– Молчать! – резко рявкнул Егор.

Бабушка, которую обычно любые попытки заставить умолкнуть лишь больше раззадоривали, впала в ступор. Егор с Леськой вошли. К Леське тут же подскочила мама, не то обняла её, не то вцепилась, чтобы не улетела, и мощно зарыдала. С кухни в прихожую вышли двое полицейских в форме и красивая дама в строгом сером костюме. Дама подошла к скульптурной композиции «Леська и мама», похлопала маму по плечу и сказала:

– Ну успокойтесь! Я же говорила, что Ваша дочь вернётся в сопровождении нашего сотрудника.

Затем дама резко подскочила к Егору и отвесила ему две мощных, как волейбольная подача, пощёчины. Егор в ответ сгрёб даму в охапку и поцеловал. Дама его обняла и ответила на поцелуй. На минуту все присутствующие застыли. Затем полицейские разразились бурными аплодисментами, считая при этом: «Раз! Два! Три!». Целующиеся, наконец, разъединились и дама задала вопрос:

– Ну и чего ты туда полез один, дурень! Учишь всех, что в одиночку ходят только в сортир, и сам же лезешь в пекло! Там же ужас какая мощь от кого-то шла!

– Ну уж точно не от этих кошкодавов! Вот – Егор кивнул на Леську – познакомься с источником силы! От неё там такая огненная ярость полыхнула, я уж думал, она сейчас пол-кладбища поднимет себе на защиту! А кто обратно их потом загонять будет? Я, многогрешный! Кстати, мама, не уложить ли Вам источник силы отдыхать, а то он несколько ослаб. Всем пока! Мы уже уходим! Леся, вся инфа потом, сейчас вы мало способны к восприятию. И разговоры с ней, уважаемые родственники, все тоже утром! Я проверю! Бабушка, особенно Вас касается!

Полицейские, дама и Егор ушли. Леська смутно осознавала, что её разувают, снимают куртку и шапку, ведут в кухню и кормят чем-то вкусным. Затем ведут в спальню, помогают раздеться и укладывают в кровать. И всё это происходит без маминых причитаний и бабушкиных упрёков. А потом она уснула.

И приснился Леське сон. Идёт она по одной из центральных улиц города и встречает Егора с его дамой. Только Егор совсем не тот, что в жизни – в военной форме, с погонами капитана, без шрама. И оба глаза живые, также правый зелёный, левый карий. А стрижка короткая. Дама и вовсе никакая не дама, просто девчонка, как говорит бабушка, «оторви и выброси»! В косухе, чёрных штанах, берцах. Волосы рыжие по плечам раскиданы. И улыбается! И Егор улыбается. И говорит:

– Скажите, Леся, Вы никогда не пили кофе на крыше?

– Н-нет! – удивляется Леся.

– Ну так самое время начать! Прошу! – и указывает на ближайшую девятиэтажку.

Направляются они все трое к ней, заходят в подъезд и выходят на крышу. На которой, будто так и надо, стоят пластиковый стол с зонтиком и три пластиковых же кресла. Что удивительно, ветра нет. Усаживаются они втроём, девушка (не дамой же её теперь называть!) достаёт из рюкзачка термос, три металлических стаканчика и разливает кофе. Запах волшебный! Леська делает маленький глоток – вкус и вовсе удивительный. Такого кофе она точно не пробовала.

– Леся, я очень рад Вам представить – Егор указывает на свою спутницу, та слегка склоняет голову – следователя по особо важным делам Марию Валерьевну Кривайте.

– Но Вы можете обращаться ко мне просто Мэри – Мария Валерьевна (да Мэри, конечно, чего уж там!) снова улыбается. И от её улыбки становится светло и тепло. Мэри показывает на открывающийся с крыши вид и говорит – Взгляните на город. Внимательно взгляните.

Леська смотрит на город сверху. А ведь он действительно другой, не такой, как там, внизу! Свет. Много света. Свет из окон – такой разный, не то из-за разноцветных штор, не то ещё по какой причине. Уличные фонари вытянулись вдоль улиц гирляндами. Реклама словно цветомузыка. Свет автомобильных фар проносится блуждающими огнями. Где-то света больше, где-то меньше, но он везде. Она внимательнее присматривается к своему району. Здесь света, конечно, меньше, чем в центре. Но совсем тёмным его тоже назвать нельзя. Такой разный тёплый свет из окон. Фонари, уличные и те, что во дворах. Яркая подсветка возле церкви. Возле обиталища деда Жени тоже яркий свет прожекторов. Они освещают мрачное серое здание с высоких мачт, установленных вдоль бетонного забора с колючей проволокой. Окна в здании тоже светятся, бледным неоновым светом. Только два окошка излучают обычный электрический желтоватый свет и прикрыты шторами. Там, видимо, и живёт дед Женя. Стоп!

– А вот это место должно быть тёмным! – от волнения Леська даже вскакивает с кресла – Старая детская поликлиника. Там же нет никого, даже сторожа! Сколько мимо не ходила, окна тёмные. А сейчас они светятся!

– Каким светом? – Мэри тоже взволнована и тоже вскакивает с кресла, всматриваясь в указанном Леськой направлении.

– Каким то ...фиолетовым. Некрасивым, искусственным. Я видела, так фитолампы в оранжереях светят – отвечает Леська, усаживаясь обратно.

– Всё как мы и думали. Только не видели! Вот что значит свежий взгляд! – Егор радостно улыбается.

– Спасибо, Леся! Вы нам очень помогли сейчас! И не только нам. Похоже, вы спасли много человеческих жизней! – с лица Мэри исчезла улыбка, оно стало не просто серьёзным, а очень обеспокоенным – Мы хотели дать Вам всю информацию о Ваших способностях и дальнейших действиях сейчас, но нет времени. Запомните одно – на днях к Вам подойдёт человек и предложит что-то необычное. Это тот, кто Вам нужен. В Вас пробудилась немалая сила, но пока Вы не способны её правильно применять, да и просто контролировать. И пока не научитесь, очень опасны для себя и окружающих. Этот человек станет Вашим учителем. А теперь возвращайтесь к себе. До встречи в реале!

Леська проснулась. У себя в кровати, разумеется. «Какой интересный сон!» – подумала она. «Или не совсем сон? Или совсем не сон? Даже вкус кофе остался». Леська глянула на часы: «Ух ты, вставать скоро! Ах, да! Завтра же воскресенье. Вернее, сегодня. Посплю ещё». Когда Леська уже засыпала, у неё мелькнула мысль: «А интересно, что там всё-таки? Вот бы взглянуть». Воистину: «Бойтесь своих желаний, ибо они имеют свойство сбываться!»

В новом сне Леська оказалась перед центральным входом в бывшую больницу, почему-то в пижаме и босиком. Но холодно не было. Здание не выглядело заброшенным. Двери на месте, окна целы, и также из них исходит фиолетовый свет. Леська пытается открыть дверь – та, конечно, заперта. Тогда она просто проходит сквозь неё. И буквально холодеет от ужаса – за стойкой вахтёра сидит зомби. В точности такой же, как в кино. Сидит и никак на Леську не реагирует. Ужас отпускает. «Он меня не видит! И не чует никак! Моё тело спит дома! Здесь только моя душа!». Леська окончательно успокоилась. Что бы здесь ни было – она для этого невидима! Невидима, неслышима, неосязаема и без запаха! Так что можно изучать эту локацию сколько угодно. Ну, или хотя бы пока она спит. Удержавшись от того, чтобы щёлкнуть зомби по носу, Леська направляется на второй этаж.

На втором этаже - ботанический сад. Кто-то убрал стены между палатами и коридором, оставив лишь пару несущих, и заставил получившийся зал ящиками с землёй. Трава, цветы, даже небольшие деревья, грибы. Цветы желания сорвать их и понюхать что-то не вызывают. Особенно отталкивает здоровенная орхидея, похожая на злобную обезьянью морду. Из грибов знакомы только мухоморы и бледные поганки, но и те, что Леське не известны, она бы даже завучу Лине Павловне к столу не подала. Хищные растения широко представлены. Одно Леську перепугало – высотой с неё, какими-то щупальцами и с глазом посреди толстого ствола. «Я невидима! – напомнила себе Леська – И невкусная!». И решив, что ботаники с неё хватит, спустилась обратно на первый этаж.

Поначалу то, что обнаруживается на первом этаже, не пугает. Ну, лаборатории. С пробирками, шкафами, вытяжками и прочим оборудованием. Но то, что находится в бывшей операционной, вновь заставляет Леську напомнить себе, что она невидима. Невидима! Да невидима же, блин горелый! Части тела и органы в формалине – ладно. Она, в конце концов, на фельдшера учится, а не на библиотекаря. Но то, что лежит в камере для донашивания! Нечто червеобразное, но с человеческой кожей. Без глаз и ушей, но с ноздрями и ртом, полным острых зубов. А к телу датчики подключены. И дышит оно, и постоянно воздух нюхает. В общем, так быстро Леська даже за автобусом не бегала. Сама не поняла, как очутилась в вестибюле при входе. Даже зомби каким-то немножко милым показался.

Как только Леська отдышалась, у неё вновь включились три классических подростковых паттерна, благодаря которым эти ходячие стихийные бедствия создают проблемы себе и окружающим: любопытство, пофигизм и отвага. И она без колебаний двинулась по лестнице в подвал. Здесь был тот же свет фиолетовых ламп. Хотя запах и стоящие в два ряда клетки ясно говорили о том, что в подвале содержатся не растения. Леська, словно на экскурсии в зоопарке, не спеша двинулась по коридору, разглядывая обитателей клеток. Повальное увлечение славянским фэнтези и её не обошло стороной, поэтому почти всех содержащихся здесь существ она опознавала легко. Вот упырь. Русалка, она же мавка, она же вила. Водяной. Анчутки. Кикимора, она же шишига. И так далее. Не весь славянский бестиарий, но наиболее злобная его часть. Особенно заинтриговала её клетка, больше похожая на человеческое обиталище – стол, кресло, кровать, ширма, даже телевизор и компьютер. И тут же собачья подстилка. На которой мирно спал огромный волк. «Вот ты какой, оборотень! – мелькнула мысль – а в камере для донашивания, значит, игошка лежит!». От одного воспоминания об этом существе Леську передёрнуло.

Коридор закончился дверью. Мощной, стальной, с кодовым замком. Пройдя сквозь неё, Леська оказалась в кабинете. Большом и уютном. Обставленным вполне современно. Компьютерный стол, кресло. Сам компьютер, само собой. Шкафы с папками и дисками, вдоль одной из стен – сплошь стеллажи с книгами. В кресле сидел человек, самый что ни на есть обычный, и что-то печатал. Едва Леська уже привычно успокоила себя: «Он меня не видит!», человек резко развернулся к ней и сказал:

– Здравствуйте, Олеся!

– Ой, здравствуйте! – Леська обалдела. Перед ней был знакомый человек – и какой-то новый. Этот человек не мог сидеть и спокойно работать за компьютером. И быть одетым не в старые спортивные штаны, сапоги и телогрейку, а в хорошие брюки, тёмные кожаные туфли и белый халат. Этот человек не мог обращаться к пятнадцатилетней девчонке на «Вы» и называть её полным именем. Кто угодно, только не дед Женя. От того деда Жени, который иногда сидел в их дворе, остался только «Беломор».

– Да Вы присаживайтесь, Олеся – дед Женя указал на ещё одно кресло, стоящее перед столом, не компьютерное, а очень мягкое и уютное – понимаю, что в вашем нынешнем состоянии Вы не нуждаетесь в отдыхе, но так беседовать приятнее. Обращаться ко мне лучше по имени-отчеству – Евгений Аскольдович. Давно хотелось с Вами пообщаться не в качестве «деда Жени», но сюда я Вас приглашать опасался – Вы могли испугаться. Да и слухи бы пошли нехорошие, чего не надо нам обоим. Как бы случайно встретиться где-то в городе – увы, я не могу далеко отходить от охраняемого объекта. Но вы пришли сюда лично, пусть, к сожалению, и не полностью. О своих способностях Вы уже осведомлены, Егорка просветил – Евгений Аскольдович поморщился – кстати, никакой он мне не родственник. Что-то вроде проверяющей комиссии. Я ведь тут не сторож мегаморга. Я охраняю не то, что внутри, от людей, а людей – от того что внутри. А это – Евгений Аскольдович махнул рукой в сторону двери – многие назвали бы хобби. На самом же деле это дело всей моей жизни. Которого меня лишили! Разжаловали в тюремные надзиратели! Меня, который работал с самим Вавиловым! – Евгений Аскольдович вскочил и продолжил свою пламенную речь уже стоя, при этом отчаянно жестикулируя - Мои эксперименты, видите ли, бесчеловечны и опасны! Но наука требует жертв! Что такое несколько человеческих особей перед счастьем всего человечества! А уж объявить опасной нечистью моих подопечных – и вовсе верх мракобесия! Да, эти разумные существа слегка злы на нас, поскольку не способны, по разным причинам, жить полнокровной жизнью в человеческом обществе. Одни не переносят солнечной радиации, другие привязаны к среде обитания, у третьих внешность необычная, ну и так далее. Но это преодолимо! Я уже пришел к этому. Остался последний этап экспериментов, и они смогут спокойно находиться среди нас. Фух! – Евгений Арнольдович успокоился и сел – Простите, Олеся, за эту вспышку эмоций. Наболело, а поговорить не с кем. Даже коллег нет, одни контролёры. У Вас, конечно, куча вопросов, так задавайте. Только не спешите, вначале сформулируйте их, а я подожду.

Вопросы дейтвительно роились в Леськином мозгу, как мошкара в июле. Поэтому она ненадолго призадумалась, разложила хаос в голове по полочкам и задала первый вопрос:

– А как же вы всё здесь создали, если Вам нельзя покидать это место?

– Вопрос, конечно, немного странный для нашего цифрового века, но отвечу – всё через интернет. Что-то через обычную сеть, что-то через даркнет. Так получилось, что я потомок очень знатной фамилии и наследник огромного состояния. Просто об этом никто не знает, поскольку лично на себя я трачу немного. Деньгами же можно управлять сейчас прямо из этого кресла. Мобильный интернет позволяет не тянуть провода. Для, увы, необходимого личного общения с некоторыми людьми – немного изменённая внешность и снятое неподалеку жильё, Да и вообше такие, как мы с Вами, легко можем стать незаметными.

– Понятно. А все эти существа – они откуда?

– Так они живут среди нас. Просто научились великолепно прятаться – ведь люди уничтожали их тысячелетиями. А уж с появлением и совершенствованием огнестрельного оружия они и вовсе превратились в краснокнижные виды. Достаточно хороший чародей – не будем бояться этого слова – вполне способен подчинить их себе. И ходить за ними далеко не надо – в заброшенном парке многих наловил, даже лешего удалось захватить. Он теперь у меня в оранжерее живёт, странно, что вы его не встретили. Ну, да он мастер маскировки. С оборотнем мы вообще договорились – я изучаю его, он проводит собственные исследования.

– Здесь тоже ясно. А как вы смогли изменить генетику этих созданий? Я пойму, если что. Всегда знала биологию сильно больше школьной программы.

– Ну, тут всё просто - замена некоторых генов человеческими. Особенно с упырями легко прошло и мавками – они ведь, в сущности, бывшие люди. С игошками сложно почему-то. Но преодолимо.

– А где вы берёте...человеческий материал? – Леська уже знала ответ, и он её очень пугал. Внешне это, она надеялась, не отразилось. Как и любой подросток в этом неприветливом для них мире, она давно научилась делать «покер-фейс» не хуже профессионального шулера. Оставалась лишь призрачная надежда, что всё не так плохо.

– И здесь проще некуда – вокруг нас полно биомусора, который никто и никогда уже не будет искать. Бомжи, во первых. Пообещайте такому еду и ночлег – и он пойдёт куда угодно. Взял у него генетический материал, самого в зомби превратил. Тупая рабсила тоже нужна. Вы одного видели, а у меня их десяток. Жаль только, портятся быстро. Да в новых недостатка нет, а моим питомцам тоже надо что-то кушать. Нужно кому-то быстро скрыться от полиции – всегда пожалуйста. Из таких упыри хорошо получаются. Игошек добывать вообще легко – иные мамаши за бутылку собственное чадо удавят, ведь так игошки и получаются. Ну, плюс абортивный материал. Тут, правда, конкуренция жуткая – за стволовыми клетками много кто охотится. Но здешний рынок мы под себя подмяли. Обычные бандиты для нас не противники.

«Да он же маньяк! Сумасшедший профессор! И действует, по всему, не один! Срочно просыпаться и к Егору! Нет, лучше к Мэри! Нет, ещё один вопрос, чтобы выяснить всё окончательно!» – и Леська задала вопрос:

– А растения? Они зачем?

– Приятно видеть в юной девушке стремление понять всё досконально! Итак, растения. Как вы, конечно же, поняли, тоже весьма необычные. Некоторые растения-хищники я слегка генно-модифицировал под наш климат. Кое-что обычный человек, лишенный наших с вами способностей просто не увидит. Например, разрыв-траву. А для чего... Видите ли, никакое, даже самое большое состояние не бесконечно. А деньги нужны постоянно. Бывает, что и наличными. Вот я и продаю их. Та же разрыв-трава – ну просто золотое дно. Не надо возиться со взломом замков, узнавать шифр, кого-то заставлять открыть дверь или сейф. Даже человеку без чародейских способностей достаточно сжечь перед замком пучок разрыв-травы – он сам откроется и, когда надо, закроется. Грибы – идеальная вещь для создания ядов, которые не обнаружит никакая экспертиза. Но ими всё больше оборотень занимается. Он, кстати, биохимик, кандидат наук. Папоротник действительно цветёт на Ивана Купала и его цветок позволяет отыскать всё, что скрыто в земле. Правда, жертва человеческая нужна, чтобы он зацвёл. Но Вы уже поняли, что это не проблема. А хищные растения идеальны для сокрытия трупов. Уж после их трапезы точно никто ничего не найдёт. Да и как охранная система показали себя неплохо, особенно мадагаскарское дерево. Ну то, самое большое. Надеюсь, Олеся, пока вопросов больше нет? Просто подошло время для следующей части нашей беседы. Мне есть что Вам предложить, и это, поверьте, лучше того, что может Вам предложить государство в лице Егора и его рыжей ш... спутницы.

«Всё! Домой! В тело! Нет, самое-то главное не узнала!»

– Последний вопрос. Только один. А как же Вы, Евгений Аскольдович, сюда всё это время входили? И выходили? Или опять чародейство?

– Так через бомбоубежище. Когда это здание строилось, наличие бомбоубежища в подобном учреждении было обязательно. А запасной выход из него делался на незастроенной территории, чтобы его не завалило. Увы, этим вопросом, Олеся, вы полностью выдали свои планы – Евгений Аскольдович печально вздохнул – Получить информацию по максимуму и передать её тем, кого Вы совершенно напрасно считаете своими друзьями ... Я слегка разочарован. Кстати, проснуться у Вас не получится, пока я не прикажу этому креслу Вас отпустить. Но ещё не всё потеряно – послушайте, что я могу Вам предложить. И я, возможно, перестану Вам казаться исчадием ада. То, что меня в чём-то заподозрили, я понял сразу, как только увидел Егора на своём пороге. А где он, там и его рыжая стер...подруга. Они упрячут меня пожизненно и уничтожат весь мой труд. Если только я не скроюсь раньше. Для бегства у меня всё готово. Оформить загранпаспорт на Вас – легко, поедете под вымышленным именем как моя племянница. Правительство одной очень богатой страны готово предоставить мне самые широкие возможности для исследования. Я стану Вашим наставником. Вы очень талантливы, Олеся. Но здесь, в этом загадочном государстве, Вас наскоро обучат, используют и выбросят. А там Вы будете жить, а не существовать. Лучше живут разве только какие-нибудь олигархи. Вы получите любое образование, сможете заниматься тем, что Вам нравится, а не тем, что необходимо. Объездите весь мир. Поверьте, здесь у Вас нет будущего. И выбора, кстати, у Вас тоже нет. Вернее, есть, но он Вам не понравится. Я просто помещу Вашу душу в контейнер и возьму с собой. У Вас будет много времени для размышления. И когда Вы придёте к выводу, что жить в теле приятнее, чем без тела, я подыщу Вам ... вместилище. Разумеется, молодое и красивое, зачем мне рядом кто-то старый и уродливый. Можно было просто Вас уничтожить, и тогда тело очень тихо умерло бы во сне. Но этот вариант я рассматривать не желаю, очень уж хочется передать свои знания кому-то достойному. А Вы достойны. Итак, вот песочные часы. Как только песок пересыпется, я должен буду услышать «да» или «нет».

Евгений Аскольдович перевернул часы. Леська молчала. В ней поднималась злость. Она пыталась вырваться из кресла, которое уже ненавидела. Не получалось. Песок пересыпался. Леська молчала.

– Ну, что ж! Молчание – знак согласия! Хочу сразу предупредить – попытка поделиться тем, что здесь было, забросит Вашу душу в эту симпатичную коробочку – Евгений Аскольдович извлёк из шкафа чёрный сундучок, покрытый черепами, скелетами, пентаграммами и изображениями жутких существ – Да и во времени Вы сильно ограничены. Но, полагаю, трёх часов Вам собраться хватит. Встретимся у кладбища. Свой поводок я оборвать сумею, но уходить придётся быстро. Они сразу бросятся по следу.

Безумный учёный махнул в сторону Леськи рукой, и она почувсвовала, как её захватила невидимая мерзкая липкая паутина. Леськина ярость достигла высшей точки. Паутина вспыхнула синим пламенем. Леське оно вреда не причинило, а вот огонёк, пробежавший по ниточке, удерживаемой злобным чародеем, обжёг его. Судя по вырвавшимся у него выражениям, достойным деда Жени, весьма сильно. Затем безумец перешёл с обсценной лексики на относительно нормальную речь:

- Я так понял, это значит «нет»!?

– Конечно нет, придурок конченный! – заорала Леська во всю мощь своих лёгких - Да куда с тобой ехать, пмихопат укуренный! Для тебя же люди – просто расходники! Тебя самого надо на опыты сдать! В дурдом закрытого типа! Ученица ему нужна! Соратница! А сам уставился, как Гумберт на Лолиту, извращенец!

Евгений Аскольдович усмехнулся и взмахнул руками, как дирижёр. На Леську навалилось что-то тяжёлое. Стряхнуть это что-то не получилось. Евгений Аскольдович слегка пошевелил пальцами. Нечто сдавило Леську и ей стало очень больно.

– Вот так! Добро пожаловать в ад! Сейчас я сожму твою жалкую душонку до нужного размера и спрячу в ларец. А сеть Джордано Ноланца снимать не буду. Зачем? Пусть и дальше держит тебя! Ты узнаешь, что такое адская боль! Однажды, может быть, я выпущу тебя. Но разговор будет совсем другим. Не пойму, на что ты надеялась? Что этот одноглазый выродок со своей рыжей тварью тебя выручат? Да уж скорее непобедимая Красная Армия на помощь придёт!

Грохот от первого взрыва раздался сверху. «На крыше рвануло!» – мельнуло у Леськи где-то на остатках сознания. Бахнуло несколько взрывов послабее, затем мощно долбануло аж в трёх местах по периметру здания. И тут же раздались взрывы уже внутри. Ещё несколько раз громыхнуло в подвале. А затем в бывшей детской больнице разверзся ад: вой, рёв и вопли чудовищ перекрывались автоматными очередями и одиночными выстрелами из чего-то крупнокалиберного. Давление сети на Леську прекратилось. Евгений Аскольдович застыл с открытым ртом в позе дирижёра. Вид его был настолько комичным, что Леська сдавленно хихикнула. Евгений Аскольдович вздрогнул и задал совершенно идиотский вопрос:

– Что это?

– Видимо, непобедимая Красная Армия! – Леська постаралась вложить в эту фразу максимум сарказма. Она вообще приободрилась, тем более, что вопли и рёв нечисти пошли на спад. Значит те, кто штурмует здание, явно побеждали. Евгений Аскольдович схватил шкатулку, кинул её в уже и так почти полный рюкзак, надел его на себя пробурчал:

– Не успеваю! Придется тащить тебя так! Кресло, отпусти её!

Леська почувствовала, что гадское кресло её больше не держит и обрадовалась ещё больше. Однако Евгений Аскольдович подхватил из воздуха какую-то видимую только ему верёвочку и повлёк зависшую в воздухе Леську за собой, как гелевый шарик, к стене с книжными стеллажами. Один из которых выдвинулся немного вперёд и отъехал в сторону. За дверью стоял двухметровый, с широченными плечами человечище в черном комбинезоне, бронежилете, шлеме с бронестеклом и с помповым ружьём. Ошалевший от такого поворота судьбы Евгений Аскольдович задал второй за этот суматошный день глупейший вопрос: «Ты кто!?». Человечище не стал тратить время на ответ. Он просто выстрелил. Тушку Евгения Аскольдовича согнуло пополам и отнесло метра на два. Рухнув на пол, незадачливый безумный гений схватился за живот и заскулил. Человечище вошёл в кабинет и встал слева от двери. Следом вошёл его уменьшенный раза в полтора двойник, встал справа, навёл на лежащее и скулящее тело Евгения Аскольдовича свою помпуху и с интонацией вредной нянечки из детского сада заблажил:

– А вот кому добавки!

– Обезьян, уймись! – вошедшая в кабинет Мэри лёгким движением руки перенаправила Обезьяново ружьё в пол - для допроса он мне нужен живым. Хотя бы какое-то время. Леся, сейчас я Вам помогу!

Мэри подтянула за невидимую ниточку висящую между полом и потолком Леську к себе и резко сдёрнула с неё ужасную сеть, которую швырнула на стол. Леська с облегчением шлёпнулась в компьютерное кресло, от радости несколько раз в нём крутанулась и завопила:

– Ура! Свобода! Мэри, Вы лучше всех!

– Я знаю – скромно ответила Мэри

– Вау! Да! Йес! Класс! – Леську переполнил дикий восторг. Она едва не взлетела к потолку, но успела ухватиться за подлокотники кресла. Неизвестно, чем бы этот всплеск радости кончился, если бы не открылась входная дверь и не вошёл ещё один человек в чёрном. Радость несколько поутихла, разбавленная любопытством. Первым, что сказал вошедший, было:

– Здравствуйте, Леся! Я, знаете ли, даже не сильно удивлён. – человек в чёрном поднял бронестекло, под которым оказалась такая знакомая и уже почти родная физиономия со шрамом в пол-лица. – Уфф! Представляете, в подвале какая-то автоматика сработала – все клетки открылись и нечисть на нас попёрла. Разрешите доложить, леди Мэри – Егор вытянулся по стройке смирно, отдал честь и даже умудрился щёлкнуть каблуками берцев - Операция прошла успешно. Растительная и животная хтонь уничтожена полностью, кроме оборотня. Данное существо сдалось, не оказывая сопротивления и выражает готовность сотрудничать со следствием – Егор слегка расслабился и огляделся – Ого, кресло Бен-Бецалеля! Сеть Джордано Ноланца! Наверняка и ларец для душ его же имени где-то обнаружится! А организация-то больше и серьёзнее, чем мы думали! И возглавляет её точно не вот это – Егор кивнул на Евгения Аскольдовича - ноющее недоразумение.

Притихшая было Леська воскликнула:

– Егор! У меня столько вопросов!

– И Вы, Леся, получите ответы. Но чуть позже и от Вашего наставника. Которому придётся приступить к своим обязанностям уже сегодня. Пока Ваша большая, но неуправляемая сила вместе с гиперлюбопытством не занесли Вас куда-нибудь в Антарктиду. Причём не только душу, но и тело. А там в пижаме холодновато будет.

– Да, Леся, возвращайтесь к себе, ну, то есть в себя. И ждите. Наставник Вам достанется, кстати, замечательный – вступила в разговор Мэри.

– А как возвращаться?

– Да просто скажите, вслух или про себя: «Хочу домой!». И всё!

– Хочу домой! - крикнула Леська. И проснулась в своей кровати. Потихоньку присела, удивилась. Рядом с кроватью дремала на стуле бабушка. Бабушка открыла глаза, облегчённо вздохнула и сказала радостно:

– Лесенька! Проснулась, моя девочка! – пересела на кровать и обняла Леську. А Леська бабушку. Она вдруг осознала, что эта вредная ворчливая старуха очень любит её. И Леська бабушку любит. И не всегда она вредная. И не такая уж и старуха – только на пенсию вышла. И сама Леська – не рождественский подарок. А бабушка, между тем, продолжала говорить:

– Так кричала ты во сне! Так кричала! Будто на куски тебя режут! А потом притихла, даже улыбалась вроде! Ну, ты давай пока в душ, потом завтракать! Я блинчиков напекла! – бабушка чмокнула Леську в щёку и ушла на кухню.

Леська вымылась, постояла под контрастным душем, чтобы взбодриться окончательно, и пришла на кухню. Чтобы оказаться в объятиях мамы. Мама погладила Леську по голове и сказала:

– Садись за стол! Я какао сварила!

– Ой, спасибо, мам! И тебе, бабушка! – Леська по очереди обняла и поцеловала обеих - Так хорошо, что вы есть у меня! А я у вас!

И правда, было хорошо сидеть втроём за столом, есть бабушкины блины, запивать сваренным мамой какао и болтать ни о чём.

В дверь позвонили. Леська тут же метнулась: «Я открою!». Пока буквально бежала к двери, думала: «Егор? Или Мэри? Или оба сразу?». Открыла и разочарованно выдохнула:

– Здравствуйте! – за дверью стоял штатный психолог и социальный педагог колледжа Юрий Сергеевич Соломатин, за чисто внешнее сходство с известным персонажем прозванный студентами Гарри Поттером – Проходите пожалуйста!

– Здравствуйте, Леся! – ответил, войдя, Юрий Сергеевич. Пока он разувался и снимал куртку, Леська подумала: «Может, он и есть наставник? Да нет. Он же ко всем несовершеннолетним студентам домой ходит, изучает обстановку в семье. Жалко, но наверное, всё-таки это был сон».

Между тем Юрий Сергеевич поправил перед зеркалом галстук, обул выданные Леськой тапочки и сказал:

– Прежде, чем я перейду к официальной части моего визита, разрешите задать Вам немного странный вопрос. Вам понравилось пить кофе на крыше?

Леська и домовой

Полоса Леськиной жизни вроде как поменяла цвет. На белый. Не то, чтобы Леська совсем не видела просвета в жизни. Просто он маячил где-то далеко. Сначала – внезапная война с теми, кого ещё вчера считали соотечественниками. Гибель отца, который однажды собрался и ушёл защищать свой дом. Потому что больше некому. Переезд из крупного областного центра в жуткую провинцию. Квартира в доме довоенной застройки. Постоянные конфликты с мамой и бабушкой, не способных принять новую реальность и оттого всегда пребывавших во взвинченном состоянии. Учёба в колледже давала возможность быстро получить профессию, а с ней финансовую независимость. А дополнительные занятия – возможность меньше быть в токсичной домашней атмосфере. Это был уже её собственный путь, хоть куда-то ведущий. Неожиданное нападение отставного кандидата в бой-френды со товарищи, счастливое спасение от них загадочным человеком по имени Егор и знакомство с его подругой Мэри если и не изменили Леськиного пути, то существенно его конкретизировали. Выявились вдруг какие-то необычные способности, нашёлся наставник и определился свой круг общения. И главное – нарисовалось совсем другое будущее, имеющее мало общего с почётной, но тяжёлой участью сельского фельдшера.

***

Когда Леська узнала от спасших её от кучи неприятностей представителей какой-то загадочной спецслужбы о своих необычных способностях, она решила, что её будут обучать где-то вроде местного Хогвартса. И даже наставника своего представила в облике профессора Дамблдора. А главное – она думала, что учить её будут магии. Реальность оказалась, как и всегда, совершенно отличной от мечтаний. Наставником для неё и ещё нескольких студентов оказался очень хорошо ей знакомый психолог и социальный педагог родного колледжа Юрий Сергеевич Соломатин. Учил Юрий Сергеевич психологии, но, так сказать, в очень прикладном ключе. Правильнее было бы всё это назвать курсами психологической самообороны. И первое, чему он всех обучил – обуздывать свои эмоции. «Любой эмоциональный всплеск – говорил он - длится не более полутора минут. Достаточно, чтобы усилием воли и с помощью особой техникой дыхания эмоцию обуздать его и из помехи превратить в оружие. Как пример – гнев и страх не приведут к затмению вашего сознания. Страх толкнёт Вас к тому, что от напавшего нужно защищаться и заставит мобилизовать для этого все ваши возможности. А гнев поможет эти возможности применить, не отвлекаясь на переизбыток человеколюбия. Потому что любой агрессор должен осознать, что в этот раз он неправильно выбрал жертву. И поскольку он сам накручен дальше некуда, остановить его может только боль, которую вы ему причините. А самую большую боль причиняет правда о себе. Сказанная кем-то без крика и истерики». Применить полученные знания на практике Леське пришлось впервые, конечно же, дома.

***

Пару месяцев после нападения, общения с сотрудниками загадочной спецслужбы и последовавшего за этим «планового» визита Юрия Сергеевича мама с бабушкой Леську не трогали. Особую роль в этом, видимо, сыграли разговоры Юрия Сергеевича с каждой из них наедине. Некоторое время они вообще относились к ней как раньше. По-доброму и с заботой. Казалось, токсичная атмосфера ушла из их семьи навсегда. И всё будет по– прежнему. Но увы, проблемы не ушли. Ну, то есть для Леськи они ушли. Когда она начинала расстраиваться из-за каких-то бытовых неурядиц, в сознании возникал образ Юрия Сергеевича, говорящего: «Как не расстраиваться из-за неприятности? Просто проанализируйте её. Задайте себе вопросы: а чем мне лично это грозит? как это надолго? возможно ли решение? если да, то какое? если нет, опять же – чем это грозит? Проблема не рассосётся, конечно, сама собой, но не будет восприниматься как апокалипсис». Но мама с бабушкой этой техникой не владели. И поэтому, а может ещё по какой причине, удушающая атмосфера постепенно начала возвращаться в родные стены. Пока не произошёл очередной взрыв.

***

Началось всё как обычно. Мама с бабушкой вошли в Леськину комнату и мама произнесла стандартную фразу: «Леся, нам нужно поговорить!». Как говорил о таком начале разговора Юрий Сергеевич: «Не верьте, что с вами хотят договориться. Вам под видом диалога хотят навязать свою волю».

связь бузы с кулачными боями

связь бузы с кулачными боями

– Я уроки делаю. Давайте вечером обсудим то что ВЫ ХОТЕЛИ.

Именно так. Отсрочить разговор, завязанный не эмоциях. Которые со временем подостынут. Заодно подчеркнуть интонацией, что она соглашается на разговор не по своему желанию. Увы, не сработало.

– Уроки и потом можно сделать, день длинный. Или они важней, чем мама с бабушкой? – бабушка, как обычно, начала с тяжёлой артиллерии – Конечно, мы подождём! Всё для нашей принцессы!

А вот это уже было больно. И подло. «Всё для нашей принцессы!» – так часто говорил папа. Только не с ядом в голосе, а с любовью. Гнев начал накатывать волной. Так, стоп. Дышим как учили. Успокаиваемся. Её хотят заставить взорваться, заставить наговорить гадостей, а потом манипулировать на чувстве вины. Не дождётесь!

– Позже мне идти надо – ещё одна попытка отсрочить неизбежное. Увы, не засчитанная.

– Об этом и будет разговор!

В голосе мамы яда нет. Но металла с избытком. Папа это называл «включить завуча». И умел выключать довольно быстро. Значит, битвы хотите? Будет! Но не на вашем поле. Мама между тем продолжала монодиалог:

– Недавно в отделе образования было собрание, я там встретилась с вашим завучем Линой Павловной. Конечно, мы поговорили о тебе. Лина Павловна настоятельно не рекомендует дополнительные занятия и просто общение сверх необходимого с Юрием Сергеевичем Соломатиным. Она подозревает, что он использует очень опасные и вообще ненаучные методы воздействия на психику. Театральную студию вашу она вообще планирует закрыть. Лина Павловна считает, и тут я с ней согласна, что ваша учебная программа и без того сложна, и поэтому какие-то дополнительные нагрузки для вас вредны.

Мама остановилась, чтобы набрать в грудь воздуха, а заодно сделать вид, что даёт Леське возможность высказаться. И Леська этой возможностью воспользовалась:

– Спасибо за информацию, мама. Я, конечно предупрежу всех причастных, что под них очень серьёзно копают. Хотя относительно Юрия Сергеевича - есть подозрения, что он психолог...в штатском. И обучают нас по программе, утверждённой такой организацией, с которой не справится даже Лина Павловна, страшная и ужасная. А театральная студия закрывается без её участия, ибо Елена Львовна выходит замуж и уезжает. Так что пусть эта гюрза себе чужих заслуг не приписывает.

– Как бы то ни было, я настоятельно требую, чтобы ты ограничилась занятиями в рамках программы и приходила домой вовремя. А учитывая, что недавно на тебя напали, не выходила никуда без особой необходимости – металл в мамином голосе потёк расплавленной лавой.

– А то что? – Леськин вопрос прозвучал подчёркнуто невинно. Мол, это не вызов. Это просто желание получить информацию.

– Лишение компьютера и смартфона. На этот раз бессрочное.

И снова молчание. Ожидание привычной реакции – крика, возмущения и слёз. И реакция Леськи последовала. Но не та, которой от неё ждали. Леська молча выключила компьютер и смартфон, вынула из компьютера сетевой шнур и вместе со смартфоном положила на край стола.

– Пожалуйста. Только ты, мама, учти, что об этом подавлении инакомыслия будет уже завтра знать весь колледж. А это значит, что послезавтра о твоих педметодах узнает весь город. И обсудит.

Бабушка завела было свою обычную шарманку:

– Большая стала? Умная? Сама начнёшь зарабатывать – тогда рот разевай, а то видишь ли, матери она грозит!

Но, увидев, что её слова идут мимо ушей, замолчала и выжидающе посмотрела на маму. Мама печально вздохнула и с наигранной грустью выдала:

– Ты, Леся, забыла, что ты несовершеннолетняя. И я могу всё решать за тебя. С завтрашнего дня ты остаёшься дома. А я иду в колледж и пишу заявление о переводе тебя на удалённую форму обучения. Поскольку ты тяжело больна. И Лина Павловна мне посодействует, да и не только она.

– А практика? Забыла?

– Пока у вас нет спецпредметов, мы подберём какую-нибудь специальность, где практика не так важна и переведём тебя. И я могу это сделать, даже если ты будешь протестовать во всю громкость твоего голоса. Ты – несовершеннолетняя, и я распоряжаюсь тобой, как хочу.

Тут мама несколько смешалась – Леська сидела и улыбалась. Не орала, не швырялась предметами, не плакала (хотя уже вроде готова была зарыдать). Просто улыбалась.

– Тогда вам по очереди придётся меня караулить – заговорила Леська ровным голосом – Потому что при первой возможности я выскочу из дома. И пойду я в органы опеки. И много чего там наговорю. Как такой расклад?

– Ой, напугала ежа голым задом! – опять вступила со своей партией бабушка – Да кто тебя там слушать будет? Кто ты есть? Убежит она! В детдом захотела? Сама потом домой прискачешь! Там-то эдак не повыделываешься! Там быстро успокоят! Давай, хоть сейчас беги!

Леська молча встала и направилась в прихожую.

– Это ты куда? – бабушка встала в двери, не выпуская её из комнаты.

– Куда послали! – заорала Леська, не в силах больше сдерживаться – Одному человеку я в этой вывернутой семейке была нужна, и того больше нет! И в детдоме люди живут! А вы тут оставайтесь и хоть загрызите друг дружку! Кого вам ещё будет жрать-то без меня? Кто будет вечно виноват, что жизнь не той стороной повернулась, какой вам хотелось? Из-за меня же всё у вас плохо! Из-за меня вы в эту дыру перебрались, чтобы меня при обстреле не убило! Из-за меня ты, мамочка, одна-одинёшенька век доживаешь, не ищешь себе никого! Как же, это же меня травмирует! А диктат твой постоянный и властолюбие дикое не травмируют! Ведь правда дома запрёшь, чтобы только корона с головы не свалилась! А корона-то у тебя проволочная! И ты, бабушка – тоже всё ради меня. Была же важной персоной – художник по костюмам в театре! А из-за меня теперь – простая швея-надомница! А меня не будет – здесь что, театр специально для тебя постоят? Или квартиру в областном центре дадут? Да вам эту развалюху и то только из-за меня, НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕЙ, и дали! А так бы – как все, в общагу заселились!

– Ну всё! Мать, карауль её, а я за ремнём пошла! Сейчас эту принцессу в Золушку переделывать будем!

– Отлично! Синяки останутся – будет, что предъявить! Да и зачем далеко ходить? – Леська направилась к шкафу – Я для любимой бабулечки свой ремешок не пожалею! Бери, учи внученьку уму-разуму!

В двери шкафа повернулся ключ. Без всякого Леськиного усилия. Открылась дверь и выплыл ремень. Щирокий такой, крепкий. Хлестнул Леську по попе. Не так, чтобы больно, но обидно. Завис, развернулся к бабушке с мамой. И начал колотить пространство перед ними, вытесняя их из Леськиной комнаты. Бабущка напоследок крикнула:

– Ведьма!

И получила ответ:

– Есть в кого!

По Леськиной попе был тут же отвешен ещё один удар ремнём. Затем ремень ускользнул обратно в шкаф и дверь тут же заперлась. Леська, уже получившая некоторый опыт встреч с неведомым, даже не особо испугалась и крикнула:

– А меня-то за что? И вообще ты кто такое?

– Скорее всё-таки «кто такой» – отозвалось неведомое существо и начало материализоваться. Леська оглядела его, затем кинула взгляд на постер их с папой любимой группы. Снова на уже полностью материализовавшегося неизвестно кого. И снова на постер. Меж тем существо, ставшее один в один похожим на Мика Джаггера, уселось в компьютерное кресло и сказало:

– Присаживайся, девулька! Будь как дома!

Леська плюхнулась на диван и заметила:

– Вообще-то я дома!

– Нет, это я дома! А вы все здесь в гостях. Я тот, кого вы называете «домовым», можешь так и обращаться. А шлёпнул слегка – для профилактики. Не люблю, когда ссорятся. Хотя в данной ситуации прекрасно тебя понимаю. Немножко твои родичи перегнули. Но и ты слегка перестаралась. Ещё немного – неизвестно до чего бы у вас дошло. Это при том, что вы ещё друг дружку любите. Но одна у всех трёх проблема – каждая хочет победить. А в войне между близкими победителей не бывает.

– А в чём я-то перегнула? Я ведь только защищалась!

– Да ты их перепугала! Раньше ведь как – повозмущаешься, покричишь, поревёшь, и снова как шёлковая. А тут – всё спокойно, хладнокровно, взвешенно. И, главное, видно, реально не отступишь. Они сейчас в ужасе полном.

– А дальше-то что, дедушка домовой? Они же тоже не отступятся! Так их и пугать всю жизнь?

– Ну, во первых не такой уж я и дедушка, всего-то семьсот лет с небольшим. Во-вторых, они сейчас вполне договороспособны. Вот, смотри сама!

И перед Леськой предстала, как бы на большом экране, мамина комната. И мама с бабушкой, сидящие в обнимку на маминой кровати.

– И чего ты к ней, в самом деле, пристала! – говорила бабушка – Учится хорошо, ночами не пропадает, не курит, чтоб пила – тоже не заметно.

– Страшно мне. Город этот чужой, район какой-то полукриминальный. Напали на неё ещё какие-то уроды. А тот человек, который от них спас, как бы не страшнее их самих. Мурашки от него по коже. Психолог ещё этот – слышала, как она с нами говорила? Как будто и впрямь какую-то спецподготовку прошла. А уж Лина Павловна его расписала – вообще сектант, неизвестно чему научит. Вот реально хочется дома её запереть, да разве получится теперь. Да ещё этот полтергейст завёлся, хоть попа зови квартиру освящать! (на этом моменте домовой слегка поморщился и пробурчал: «Ещё и дразнится! А поп тут и вовсе не поможет – я ж не нечисть какая!»)

– Ох, не поможет поп! Сдаётся мне – только не смейся – домовой на нас осерчал, за то, что ссоримся. А он этого страсть как не любит! (комментарий домового – «А бабулька-то поумнее будет!»). А девонька-то вон как рыдает! («Это я защиту такую поставил, чтобы нас не слышали! Им теперь из твоей комнаты слышно только, что ты ревёшь в полный голос!»). Ох, пойду блинов напеку. Сама успокоюсь, да девчонку порадую.

Бабушка вышла из комнаты и изображение пропало.

– Вот так. Страшно им за тебя, а как помочь тебе и уберечь от этого опасного мира – не знают. Оттого и злятся. Да и тоскливо им здесь – с возрастом новый круг общения строится очень тяжело. Ладно, пойду я, а то дел полно.

– Ну, и я пойду. Мириться.

– Нет, сиди. Сами придут, и очень скоро. Главное – не сражайся с ними. Дома они тебя не запрут, компьютер не отберут. Сама подумай, как договариваться. Ума у тебя палата, хоть и дурочке досталась. Последний штрих – домовой откуда-то из воздуха вытащил луковицу и раздавил у Леськи перед носом, у той аж слёзы брызнули – Для достоверности. И ещё – конечно, взрослому вроде бы легче понимать ребёнка, потому что он сам когда-то им был, а ребёнок взрослым не был. Но и ребёнку надо хотя бы попытаться понять взрослого. Просто бывает так, что больше и некому. И исчез. Или сделался невидимым. Некоторое время было тихо. Затем раздался треск, как при замыкании и мамин вскрик «Ай!». Потом мама протопала к Леськиной комнате, заглянула в двери и робко спросила:

– Лесь, ты как?

– Лучше всех! – пробубнила Леська и уже нормальным голосом добавила – Да ты, мам, зайди уж. Чего через дверь-то говорить.

Мама вошла, села рядом с Леськой на диван и печально вздохнула:

– А у меня плойка сгорела. И зарплата ещё не скоро.

– Мам, так ты ту достань, которая у тебя в комоде лежит. Ну эту...которую Анатолий Игоревич подарил. Или как там его?

– Да так и зовут. А ты как узнала?

– Бабушка узнала. А потом при мне кому-то жаловалась, что вот, мол не успела овдоветь, а уже романы крутит. Хватит уж прятаться. Большая я уже, всё понимаю.

– А про плойку откуда знаешь, где лежит? Неужто по ящикам лазила?

– Нет, зачем – тут Леська слегка приврала – Сама же видела, мир не без добрых...существ. Рассказали, подсказали. И Лину-глину не слушай. У неё все плохие. А Юрия Сергеевича она особо не любит, потому что он её не боится.

– Это да. Чувствуется в ней что-то змеиное.

– Говорю же – гюрза. А про Юрия Сергеевича ... Да сама сходи к нему, он всегда рад с родителями пообщаться. И составь собственное мнение. Сама же меня учила – никого не слушай, убедись во всём сама.

– И то верно. Ладно, успокойся – мама как-то неловко обняла Леську – пойду узнаю, чем там бабушка занялась. Вроде блинами грозилась.

Бабушка, как по заказу, прошаркала с кухни к Леськиной двери и, войдя в комнату, заохала:

– Как же так! Молоко только утром брала, пробовала – свежее! И скисло! Ох, рассердили дедушку, мириться давайте!

Тут же уселась рядом с Леськой с другой стороны и обняла её. Леська обняла за плечи обеих, прижала к себе и сказала:

– Я же вас люблю! Но что делать – я уже выросла, и вырасту ещё больше. Не получится у меня вечно быть маленькой. А знаешь, бабуль, может тебе на курсы компьютерные записаться? У нас в колледже, по квоте для беженцев, бесплатно. Сможешь свои платья да костюмы в сеть выкладывать! А они у тебя отличные, кто-то точно заинтересуется!

– Да уж куда мне, старая я!

– И старше ходят, даже деньги платят! А ты ещё и не настолько древняя.

– Подумать надо. С годами, внучка, всё сложнее к новому-то привыкать. Вон ты быстро здесь привыкла жить, потому что молодая. А кто постарше – у тех лет за плечами больше, и они всё чаще в прошлом живут. Ты это тоже пойми, не ругай нас. Ох, ладно. Пойду тогда из простокваши оладьев напеку.

– Да и я пойду – мама встала – надо в порядок себя привести. А то ... ну ждут меня. А если я замуж выйду, Лесь? Ты как нового человека воспримешь?

- Точно обещаю, что не съем! Иди, мам. Опоздаешь.

Мама с бабушкой вышли. Леська задумалась о происшедшем. И впрямь, чуть ведь не разругались в хлам. Надо провести, как выражается преподаватель ОБЖ Георгий Иванович, разбор полётов. В чём она ошиблась? Где перегнула палку? Выходит, прав домовой. Главное для неё было не убедить маму и бабушку в чём бы то ни было, даже не защититься от их агрессии. Победить, не просто доказать, что с ней тоже надо считаться, а принудить силой. Научилась новой технике – и тут же давай её отрабатывать на родных людях. Ладно, вроде помирились. Но надолго ли? Наверное, нет. Да, легко не будет. Но она справится. Главное – не забывать, перед ней не враги, а люди, которые любят её. Чуть успокоилась, построила диалог - и получилось переключить их на то, чтобы занялись собой, а не её круглосуточным воспитанием. Да, обязательно поговорить с Юрием Сергеевичем. Он поможет. Ну а пока...Леська, учуяв запах испекшихся оладий, обнаружила, что, оказывается, очень голодна. И направилась на кухню.

Охота на ведьму

– На часто задаваемый вопрос: «А когда, Юрий Сергеевич, мы будем изучать магию?» я могу дать только один ответ: «Никогда!». Потому что просто не могу преподавать научную дисциплину, которой не существует. Да-да, магии не существует! Условно этим словом можно объединить явления, пока необъяснимые наукой.

– А как же чудеса, Юрий Сергеевич? Или их тоже не существует? – спросила Карина, Леськина одногруппница.

– По большей части нет. Те же чудеса, о которых упоминается в религиозной или мистической литературе, не являются явлениями нашего, материального мира.

– А существа, ну как бы...мистические? – это уже Леська. Ей ли не знать, что эти существа очень даже существуют.

– Не совсем понятно, кто они и что они, но создания явно материальные. Даже, например, призраки, вполне способны воздействовать на материальный мир. Просто на другом, пока не изученном физическом уровне. Материальна, возможно, даже мысль.

– То есть, получается, что возможна передача мыслей на расстояние? – это уже Влад, из айтишников.

– Насчёт мыслей – пока точно не установлено. Но передача эмоций – явление достаточно известное. У каждого человека, более или менее, развита способность к эмпатии. Проще говоря – он так или иначе испытывает те же чувства, что и окружающие. Людям вообще свойственно как бы заражать друг друга чувствами. Нам всем грустно, если рядом находится человек, испытывающий горе. И всем становится весело на празднике, даже тем, кто пришёл на него в нерадостном настроении. Есть люди с более развитой эмпатией, чем у других. И есть те, в том числе и вы, кто способен передать свои чувства окружающим с гораздо большей силой, чем прочие. Пока это не объяснено. Есть теория о так называемых торсионных полях, которыми можно управлять. Но само их существование не доказано. Чисто опытным путём установлено, что некоторые люди способны передавать другим образы. Например, Вольф Мессинг, как утверждает одна из легенд о нём, прошёл через кремлёвскую охрану, предъявляя им вместо пропуска кусок газеты. Это возможно. Только, правда, при одном условии – Вольф Мессинг должен был до мелочей знать, как этот пропуск выглядит. И внушить охранникам его достоверный образ, чтобы они не заподозрили подделку. Да и чувства, которые вы решите внушить другим людям, должны быть прожиты вами лично. Тогда сработает. Например, вы идёте по пустой тёмной улице и на вас напали хулиганы. Вы испытываете вполне естественный страх. Немножко настроились – и вот уже страх испытывают хулиганы. А при желании можно его и усилить. Но это крайняя ситуация. Часто встречаются люди, которые внушают нам страх и ненависть, но мы по каким-то причинам не можем вступить с ними в открытую конфронтацию. Напугать их? Так вы всех распугаете, кого надо и не надо. Чаще всего достаточно не бояться самому. А для этого нужно, как очень хорошо было написано в книге о Гарри Поттере, представить предмет своего страха в смешном и нелепом виде. Наша эмоциональная сфера – не такая уж сложная штука. Мы действительно не способны бояться тех, над кем смеёмся, хотя бы про себя. А агрессор, перед которым не испытывают страха, просто теряется. Он не знает, что делать дальше.

– А как же передать свои эмоции другому? – спросила Леська.

– Просто очень захотеть, чтобы он их испытал. У Вас, Леся, насколько я помню, уже был успешный опыт передачи своих эмоций живому существу. Кстати, животные – отличные эмпаты. Все ведь слышали, что собаки и кошки чувствуют эмоции своего хозяина? Так вот, это правда. И отношение к себе они тоже чувствуют.

Юрий Сергеевич привёл ещё несколько примеров. Затем все поупражнялись в передаче эмоций и образов, с более или менее хорошим результатом, и очередное занятие по экстремальной психологии закончилось.

***

С тех пор, как компашка местных гопников пыталась докопаться до Леськи и была шуганута дедом Женей, прошёл почти год. С чего им взгрустнулось повторить попытку – неясно. Не то веществами какими-то не теми пообедали, не то космос повлиял. Когда трое из них заступили дорогу впереди а двое зашли сзади, Леська даже не испугалась. Слегка растерялась. Наезд начали стандартно:

– А кто это тут такая красивая и одна? – это начал речь их...атаман? пахан? Вот, точно – главнюк! Леська слегка хихикнула.

– Смешно? – лицо главнюка перекосило от злости – А вот сейчас поплачем! Увезли заступничка-то! И не оглядывайся, и не надейся, что люди кругом! Людям плевать, что с тобой будет!

Вот ведь, ситуация и впрямь жуткая – а страха и нет почти. Злость, ярость, что угодно – только не страх. Нечем с добрыми мальчиками поделиться. Леська огляделась – людям и впрямь плевать. Отворачиваются – мол, не наше дело. А вот это кто? Псы! Полкан, Шарик, Лайка и Барбоска! Крупные, но вроде безобидные дворняги, подкармливаемые добрыми соседями. Ярость, собранная в комок, была брошена Леськой в собачью стаю. Атаковали псы молча. Полкан вцепился главнюку в бедро, да не просто укусил, а вырвал кусок тела. Затем прыгнул на вопящего гопника, пытаясь вцепится ему в горло. Тот закрылся рукой, и зубы немаленького зверя тут же вгрызлись в неё. Шарик впился в лицо второму хулигану, Лайка и Барбоска вдвоём стали рвать третьего. Двое, перекрывших Леське отход, благоразумно покинули поле битвы. Да и остальные трое, кое-как отбившись, быстро убежали. Злость у Леськи прошла. Прошла она и у собак. Немного полаяв в сторону отступающего противника, они вернулись на своё любимое место возле заброшенных сараев. Леська, проходя через двор, с особенно милой улыбкой медовым голосом поздоровалась с обалдевшими соседями и зашла в свой подъезд. Первой отмерла особо вредная Алевтина Алексеевна:

– А ведь ведьма! Как есть ведьма!

– Страшно жить стало! – поддержала её Мария Петровна – Понаехали отвсюду, а кто, что за люди – неведомо! Так мы ей слово поперёк скажем – она и на нас кого-нибудь натравит!

– Да ладно! – отозвалась Лариса Ивановна – Давно эту шайку надо было к порядку призвать! А то интересно выходит – они творят что хотят и все молчат. Одна смогла себя защитить – уже ведьма. Да хоть бы и ведьма! Превратит их всех в крыс – я не заплачу.

Возразить было нечего. Так что обсуждение происшествия как-то увяло само собой. Разве что Алевтина Алексеевна призадумалась – не многовато ли двух ведьм на один микрорайон. И не должна ли остаться только одна.

***

Применять собственные умения Алевтина Алексеевна пока не решилась. Во-первых, кто знает, чем девчонка ответит. И во-вторых – почему-то дома Алевтина Алексеевна чародействовать побаивалась. Был у неё свой домик в садовом товариществе, там и работала. Ворожила для людей проверенных, через хороших знакомых. Сарафанное радио – оно такое сарафанное радио. Работает в маленьких городках не хуже интернета. Плевать бы на эту мелкую занозу, но уж очень хорошую рекламу она себе сделала. Не надо нам здесь конкурентов.

Начала Алевтина Алексеевна с самого простого – со сплетен. Создать сплетню на пустом месте эта дама, много лет успешно трудящаяся в токсичном женском коллективе, умела прекрасно. Оно ведь как – неприятности у всех случаются. Кто сам заболел, у кого дети или внуки приболели или любимая собачка сдохла. Да просто споткнулся человек и ушибся, а то и сломал чего. Цветы на клумбе засохли. Муж ушёл к другой или в запой. Только шепнуть – всё ведьма виновата. Такие они, ведьмы. С кем рядом живут – тем одно горе.

Вначале Леське было плевать. Ну отворачивают соседушки лик свой светлый, когда с ними здороваешься. Да и ладно. Шепотки за спиной – а чего от этого биоинтернета лавочного ещё ждать. Но вот когда эти нехорошки здороваться перестали с мамой и бабушкой, Леська слегка осерчала. Им-то не наплевать, их это расстраивает. Что сказывается на атмосфере в доме и бабушкином швейном бизнесе. Сначала печальные вздохи и полные немого упрёка взгляды. Затем - разговоры о том, чтобы перебраться отсюда хоть куда-нибудь. Потому что нельзя жить в атмосфере всеобщего бойкота и ненависти. Бабушка клиентов теряет от этих слухов. На маму уже в коллективе стали коситься и шептаться за спиной. Окончательно Леську достал намёк, что не стоило так поступать с глупыми мальчишками – авось ничего бы страшного не сделали. Лучше было бы потом в милицию (тьфу, полицию) заявить. На что Леська, нехорошо прищурившись, спросила:

– А до полиции что? Расслабиться и получать удовольствие?

– Тоже верно – вздохнула бабушка – А уезжать придётся. Не знаешь ты, внучка, что такое слухи в маленьком городе. А я такое видела, сама в посёлке выросла. У нас про женщину одну такая сплетня пошла. Тоже поначалу шептались да не здоровались. Потом писать на заборе дрянь всякую стали. Потом камни в окна кидать. А то и не в окна – выйдет она куда-нибудь, а в неё комок грязи летит. И не поймёшь, откуда. В конце концов, сожгли её. Прямо в доме. Ночью дверь подпёрли и спалили. Понятно, что потом следствие было, посадили кого-то, а человека-то уже нет.

– Уехать – дело нехитрое. Только куда? Здесь вроде обустроились, а там? Совсем уж в бомжи податься? Нет. Папа учил – никогда не сдаваться. И я не сдамся.

– Своим, что ли, пожалуешься? А поможет ли? Не охрану же они тут выставят. И в тюрьму за слухи не посадят.

– Зачем жаловаться? Хотя, в крайнем случае, есть кому и пожаловаться. Но попробуем своими силами.

– А может мы что сделаем? – спросила мама.

– Ваше дело – не мешать. И не переживать – никакого криминала не будет. Наверное. А начнём с вычисления нулевого пациента. Ну, тут есть, кому помочь.

***

Молоко Леська налила в кружку, хотя бабушка утверждала, что надо бы в блюдечко. Захватила несколько бабушкиных блинов и горсть конфет. Поставила всё это на маленький столик перед креслом и позвала:

– Дедушка домовой, приходи, угостись чем Бог послал!

– Не такой уж я и дедушка, мне ещё до дедушки полторы тысячи человеческих лет! – домовой, на этот раз в образе Чарли Уотса, расположился в кресле, свернул разом все блины и проглотил. Затем осушил одним глотком неслабую кружку молока. Уже аккуратно принялся за конфеты и продолжил разговор – Спасибо за угощение! Знаю, зачем звала. И источник зла знаю.

– Алевтина Алексеевна?

– Видишь, ты и сама почуяла. Хотя такую черноту и обычный человек не пропустит. Завтра представлю тебе на неё полное досье, ознакомишь друзей и решите вместе, что да как. В другой раз, если нужен, стол накрывать не обязательно. Так зови. А то и сам приду, если уж совсем плохо будет. Ну да ты справишься. Тебя правильно воспитали. А если угостить надумаешь – пиццу закажи. Лучше карбонару. Или четыре сыра.

С тем «Чарли Уотс» пропал.

***

Через день Леська предложила соученикам по факультативу экстремальной психологии собраться где-нибудь вместе. Для чего – не объяснила. Сказала только: «Помощь мне нужна. И так, чтобы взрослых не вмешивать». Заинтриговала так уж заинтриговала. Собрались у Влада в лаборатории, под которую ему был щедро отведён отчимом дядей Гошей утеплённый гараж. Там, среди рабочего и предназначенного на запчасти компьютерного железа Леська изложила проблему. И информацию о нулевом пациенте предоставила. Домовой расстарался, притащил пухлую такую папку, бухнул на стол со словами: «Извини, что по старинке. Но в электронном виде у меня так быстро не получится. А поспешить тебе надо».

– Ну что ж, кто виноват – выяснили. Осталось решить, что делать – сказал Влад – Ясно одно – обращаться к кураторам нельзя. Эту Алевтину Алексеевну прищучить для них – не вопрос. А вот репутация Леськина от этого не восстановится. И слухи только усилятся.

– И пакости ей устраивать нельзя – добавила Карина – А то будет громче всех вопить, что страшная Леська на неё порчу наслала.

– Она и так будет. И не вопить, а шипеть – пробурчала Леська.

– Значит, надо очистить Леськину репутацию и вконец испоганить репутацию первоисточника – Георгий с юридического отделения отлично умел сформулировать задачу – Вопрос – как?

– Так же слухи распустить? – встряла Дашка с менеджмента.

– Хорошая мысль, дамы и господа – улыбнулся Влад – Только не так же. Не сядем же мы на лавку и не будем бабкам своё нашёптывать. Но способ есть. Двадцать первый век всё же, век технологий.

– Вот только бабушки ими не пользуются. А главный генератор слухов – они – заметила Карина.

– Ещё как пользуются – ответил Георгий – Во всяких «Подслушано» и «Подсмотрено» сидят – раз. Домовой чат – два. У меня самого бабушка – председатель ТСЖ, так пришлось ей отдельно комп купить.

– Да и просто в соцсетях их полно, просто мы не замечаем. А какие не пользуются – так им расскажут дети, внуки, соседки. В общем, те, кто пользуется. Все про кибер-буллинг слышали? Вот это и надо устроить! Покажем, что Алевтина эта Алексеевна ведьма – и всё. Про меня и забудут все.

– С чего начнём?

– Со сбора информации, конечно. Техническими стредствами.

***

По пути к цели Влад вспоминал слова Юрия Сергеевича: «Всем, кто читал хоть одно произведение в жанре «фэнтези», наверняка знаком такой термин: «отвод глаз». Добивается этот эффект не с помощью каких-то заклинаний или скручивания фигур из пальцев, а опять же путём передачи образов. Точнее, полного отсутствия своего образа на этом месте в это время. Для этого не обязательно даже иметь способности вроде ваших. В детективах, особенно в английских, часто упоминается о том, что слуг никто не замечает. И это правда. А почему? Да потому, что слуги не хотят, чтобы их лишний раз заметили. Как сказал классик: «Пусть нас минует и барский гнев, и барская любовь!». Классик русский, но действительно для всего человечества». Способ определённо работал. От нескольких встречных Влад едва увернулся – не заметили. Хотя и раньше он видел за собой подобное – либо в него врезались прохожие, либо он во что-нибудь впечатывался. Как справедливо утверждал отчим дядя Гоша, это всё оттого, что Влад большей частью сознания пребывает в виртуальной реальности. Что ж, удобно. Так и будем делать. Ага, вот и объект! Здесь, конечно, люди. Но они здесь с утра и до вечера. Вот подходящее дерево, прямо возле лавочки. Влад прошёл мимо людей – никто не посмотрел в его сторону. Опёрся рукой об ствол – вроде как голова закружилась. Ничего. Никто не повернул головы кочан. Отошёл. Никто не глянул вслед. Всё. Дело сделано!

За дверью сарая раздавались голоса. Кроме громкого эмоционального мата, можно было разобрать следующее – проклятая ведьма, устроить бы ей, но страшно. Мало ли, что она в ответ устроит. «Закодировать бы вас, быдло вопящее. Чтоб с тоски загнулись» – подумал Георгий и открыл дверь.

– Блин, Короед, вроде зашёл кто!

– Да нет никого! И дверь закрыта!

– Да точно вошли! Дверь скрипела!

– Белка в тюбетейке к тебе пришла!

«Да, прокольчик. Над звуком надо поработать». Георгий установил камеру, глянул. Да, здесь незаметно. Приколоться, что ли? Георгий бросил образ в сознание главнюка – Леська его больно хорошо описала. И вышел. Главнюк с ужасом смотрел, как дверь сама собой без звука открывается и закрывается. Выскочил из гаража, огляделся – никого. Вернулся, спросил:

– Все видели?

– Что видели?

– Ничего не было!

– У тебя самого белка!

– Это ведьма! – выдохнул Главнюк – Нам кабздец!

Дашка глянула на заброшенную и заросшую территорию за покосившимся и местами рухнувшим забором. Оглядела распахнутые настежь ржавые ворота, вывеска над которыми свидетельствовала, что именно здесь находится коллективный сад «Голубые дали». А ведь не такая уж здесь мерзость запустения. Дорога-то наезжена. По ней Дашка и направилась, время от времени сверяясь с гугл-картой. И всё больше убеждаясь, что место это реально пусто. У деда с бабкой была такая дача. Так они там до самой смерти своей что-то делали. Дед уже ходил еле-еле, а всё равно без дела не сидел. И таких энтузиастов садово-огородных не то, чтобы много было, но было. А ещё в таких местах по летнему времени бомжи живут. А тут, похоже, никого. Даже птицы не чирикают. Проверить? «Большинство живых существ испытывает эмоции. И вы, с вашей сильной эмпатией, способны не только обнаружить их присутствие до того, как увидите. Вы можете различить их настроение и подготовиться к встрече» – всплыло наставление Юрия Сергеевича. Дашка остановилась, просканировала окружающее пространство. Никого, даже мелкая живность отсутствует. А вот уже и цель близко. Хорошенький домик, ухоженный. Грядочки вокруг, растёт только на них что-то непонятное. Явно не овощи. И кусты – обихоженные, но уж точно не крыжовник или смородина. Другое что-то. Дашка вовремя почуствовала, что теперь она точно не одна. Более того, какая-то тварь искала её. Да кого угодно, лишь бы оно было живое. Кое-как она успела закрыться. «Меня нет! Никого нет! Пусто кругом!» - крутила она в голове лишь эту мысль. И ужас, запредельный ужас. Дашка еле сдержалась, чтобы не умчаться впереди своего визга в никуда. Или подойти на зов адского создания. «А ведь Леська предупреждала! Там эта ведьма что-то жуткое у себя держит! Надо! Надо, Даша, надо! Ещё чуть-чуть! Вот подходящее место! Теперь лишь лёгкое движение руки! Закрепила! Всё!». И Дашка со всех ног рванула к воротам, продолжая удерживать мысль: «Меня нет! Меня нет! Меня вообще нигде нет!». Успокоилась она только после того, как кошмарное место осталось за спиной на расстоянии пары километров. «Жуть какая! Но зато дело сделано! Теперь только ждать».

Каринка глянула в написанную на листке из блокнота инструкцию ещё раз. На всякий случай. Ошибиться нельзя, попытка только одна. Она, конечно, рвалась в поля, но Влад успокоил: «Ты рискуешь не меньше!». Итак, набор номера. Голос в наушниках:

– Алло!

– Здравствуйте! Я говорю с Алевтиной Алексеевной Конкиной?

– Да, что нужно? (нажать «Отправить»!)

– Меня зовут Светлана! (главное не назваться своим именем!) Я из социологической службы фонда «Милосердие и порядок», мы проводим опрос о работе социальных служб Вашего города. Ваше мнение важно для нас! («Приложение установлено», ура!). Вы готовы ответить на несколько вопросов?

– А пощли вы, мощенники! – короткие гудки. Но дело уже сделано. Переходим в бабулин телефончик. Ага, открылся! А ведьма-то продвинутая! Аккаунты в соцсетях, фейковые конечно. Звонков на обе симки – море! Денег на счетах – не хило, но их не трогать. Влад потом разберётся с остальным. Всё! Старуха как на ладони. Как папа говорит: «Под колпаком у Мюллера!». Спросить как-нибудь всё же надо у него, кто такой Мюллер.

***

Леська скучала. Очень хотелось поучаствовать в операции, ну очень. Но команда единодушно приговорила: «Не светиться! А лучше заболеть!». И Леська послушно заболела. По стандартному варианту – ангина. Благо научилась вызывать у своего организма любое состояние. Пользоваться в будущем таким не планировала – сидеть и болеть вообще тоскливо. Особенно когда все остальные заняты твоим спасением. Телефонный звонок заронил надежду. Определившийся номер её укрепил. Леська нажала «ответить», и бодрый Дашкин голос провозгласил радостную новость:

– Всё, страждущая! Можешь выздоравливать! Собрано, смонтировано, выложено и разрекламировано! А пока добрый доктор не дал добро на выход из дома, лови ссылку! Там есть на что посмотреть!

Ответить Леська не успела. Дашка отключилась. Леська встала, включила комп, влезла в мессенджер. Действительно, вот она – ссылка на страничку: «Вторая жизнь города N». Что ж, будем посмотреть.

Вот и знакомый двор. Знакомые люди на лавочке. Лица, правда, запикселены, но узнать, кто из ху, нетрудно. И разговор о ней, о Леське. Степень её ведьмовства раздута до возможностей Волан де Морта просто. В вину дщери Сатаны вменяется уже всё, от разбитой чашки до инсульта у соседа-алкаша Кукуни. И комментарий за кадром:

– В этой милой беседе речь идёт не о злобной старухе с обликом Бабы Яги из сказок. Говорят эти добрые граждане о молодой девушке, имеющей неосторожность кому-то не понравиться. Как рождаются слухи, ломающие жизни людей? Очень легко. Достаточно кому-то одному высказаться вот в таком лавочно-дворовом парламенте. И человека гарантированно вываляют в грязи. Так кто же он, этот высказавшийся? Кто этот нулевой пациент? Как говорили древние римляне: «Ищи, кому выгодно!». Здесь сработал старый приём базарных воров. Совершив кражу, они указывали на первого подходящего человека и орали во весь голос: «Держи вора!». А затем тихо скрывались сами. Кому выгодно объявить ведьмой совсем другого человека? Конечно, настоящей ведьме. Ведьм не бывает? Скажите это вот этим милым гражданкам, с удовольствием перемывающим косточки ближнему. Их тоже в школе, а некоторых и в высших учебных заведениях, учили – ведьм не бывает. Но кто настоящая ведьма? Мы искали, и мы нашли!

Крупным планом показана Алевтина Алексеевна. Лицо, понятное дело, скрыто. Но знающие её люди не ошибутся.

– Да, это одна из бурно дискутирующих дам. Вы спросите: «Где же доказательства?». Извольте!

Картина меняется. Алевтина Алексеевна идёт по грунтовой дороге через запущенный сад, подходит к единственному обихоженному участку с приличным садовым домиком. Заходит внутрь. Крупным планом даются растения на участке, снова голос комментатора:

– Как видите, на этом замечательно обработанном участке произрастают совсем не фрукты и овощи. Многие знают эти ядовитые растения. А кто не знает – всегда найдут их в справочниках. Яда тут хватит на несколько поколений семьи Медичи. Зачем мирной пенсионерке такой набор? Но это, как вы понимаете, косвенное доказательство. Ну вот такое у бабули странное хобби. Итак, мы посмотрели. Теперь послушаем.

Снова кадр – Алевтина Алексеевна на лавочке, достаточно громко рассуждает об опасности соседства с ведьмами. Прямо Шпенглер и Инсисторис в одном флаконе. Стоп-кадр. Телефонный звонок. Разговор:

– Алло!

– Пи-и-и, здравствуйте. Мне Вас порекомендовала пи-и-и.

– Да-да, помню! Значит, вы знаете, что мне нужно?

– Да, всё взяла. И ногти, и волосы, даже крови немного получилось добыть. Ничего, что на платке?

– Подойдёт. Давайте встретимся в сквере, у памятника Ленину. Там всё и передадите. Ну и гонорар, конечно. Сумму пи-и-и Вам назвала?

– Да.

– Давайте завтра в шесть вечера. Сможете?

– Смогу.

Телефонный разговор заканчивается. Следующая сцена – в сквере у памятника Ленину. Даже несколько сцен. Алевтина Алексеевна встречается здесь с разными людьми. Ей передают ногти, волосы, другой биоматериал, деньги. Суммы от пяти тысяч и больше. Она уверяет, что враги (чаще всего родственники) скоро заболеют и умрут. Или что пи-и-и теперь страстно полюбит пи-и-и. Или разлюбит. Да, по фотографии тоже возможно. Но сложнее. А потому дороже. Снова стоп-кадр на лавочке, Алевтина Алексеевна крупным планом. Голос комментатора:

– Вот так, дамы и господа! Всё как всегда. Кто громче всех кричит «держи вора!»? Осталось загадкой, зачем этой даме ещё и столь впечатляющий аптекарский огород. Надеемся, это выяснят правоохранительные органы. А мы прощаемся, но ненадолго. С вами был канал «Вторая жизнь города N». До встречи.

***

Ох, не зря Алевтина Алексеевна просмотрела этот ролик. Совсем не зря. А ведь не хотела читать объявление. Да и показалось оно ерундой какой-то: «Важно. Зайдите в домовой чат и перейдите по ссылке. Вам будет интересно». Подумала ещё, что мошенники какие-нибудь. Но перешла. Любопытство заело. Посмотрела до конца – и прямо злость одолела. Ну стерва малолетняя! Такое провернула! Недооцениваем мы нынешнюю молодёжь, недооцениваем. Ну ничего! Пришло время этой Леське познакомиться с её, Алевтины, охотником. Главное, искать ему никого не надо. Место известно. А если он ещё несколько человек сожрёт, так и чёрт с ними! Ишь, с кем шутки шутить вздумала. Ударила она, конечно, наотмашь. Теперь придётся перебираться. Ну да ничего, денег хватит и на квартирку новую, и пожить безбедно первое время. А там можно и сначала начать, хе-хе, бизнес. Ладно, надо идти переселять, хе-хе, домового. Уж он тут развернётся. Главное, чтобы эту мразь мелкую порвал. А дальше – свободен. Пусть делает, что хочет. Никого не жалко. Алевтина Алексеевна собралась, сразу взяла документы и кое-какие вещи на первое время – мало ли что. Вышла во двор и увидела всю местную общественность, собравшуюся на хорошо знакомой ей лавочке и даже вокруг неё. Не всем хватило места. А желание обсудить такую новость было у всего населения дома. По нехорошим взглядам поняла – смотрели ролик все. И сделали выводы. Оно бы и ничего, недолго им злорадствовать осталось. Но вот участковый в сопровождении ещё двоих полицейских и какого-то весьма упитанного типа слегка испугал. Из толпы раздался возглас:

– Я же говорила – сейчас сама выйдет.

Учасковый подошёл, мило улыбнулся представился:

– Участковый оперупономоченный Артемий Воронов. А вы – Алевтина Алексеевна Конкина?

– Да, это я! А что? В чём дело?

– Предъявите, пожалуйста, паспорт. Ведь Вы его сейчас взяли с собой?

– Да, пожалуйста! – Алевтина Алексеевна внешне сохраняла спокойствие.

– Ну, что ж, личность установлена. Ознакомьтесь с ордером на обыск.

– Обыск?

– Да, дома и садового участка. Ну, дом подождёт. Вначале до участка доедем. Вот и соседки Ваши, Мария Петровна и Лариса Ивановна, согласились понятыми быть. Пройдёмте к машине.

Участковый проводил её к стоящему у подъезда микроавтобусу. Туда же влезли полицейские, толстяк и подруженьки верные. Ох и радуются, стервочки. Ничего. Главное – самой радость не выдать. Там она всех и прикопает, не справиться им с её псом верным. Несколько часов у неё будет, притащит его сюда и ходу. Запасные документы имеются. Если что – можно и глаза отвести. Поехали, мальчики и девочки, навстречу своей смертушке! Приехали, вышли. Ага, подруженьки, страшно! То ли ещё будет! И полицейским жутковатенько. А вот толстяку с участковым – хоть бы что. Даже улыбаются! И участковый спрашивает:

– Ну как Вам, Ерофей Венедиктович, сия оранжерея?

– Да ничего так себе, Артёмка, аптекарский огородик. Много лекарств изготовить полезных возможно, но также и ядов. Особенно нейротоксинами эта растительность богата.

– Пройдёмте в дом, Алевтина Алексеевна! Только Вы и я! Остальные потом!

– Пройдёмте, сударь! – отвечает она, подумав про себя: «Вот ты первым блюдом и будешь!».

В доме сумрачно, ставни закрыты. И – вот он, красавец! Горящий изнутри адским пламенем скелет в кожаной куртке и мотоциклетном шлеме выскочил на стража порядка. Вот сейчас он душу этого Артемия выпьет! Но нет – адская тварь словила дубинкой по черепу и отлетела. А участковому хоть бы что – улыбается. Что-то невидимое из кармана достал, накинул на противника и как будто стянул. И верный слуга Алевтинин сжался с диким воплем боли, стал размером с ладошку. А Артемий из сумки вытащил что-то вроде сундучка, открыл, сунул туда пойманную жертву и захлопнул:

– Вот так, призрачный гонщик! Отлетался!

Убрал сундучок, высунулся в дверь и крикнул:

– Заходите! Теперь можно!

И стал ставни открывать. На Алевтину Алексеевну и не смотрит. Знает, гад – нет у неё больше силы. Набились все в домик. Толстый эксперт как лабораторию узрел, аж крякнул от восхищения:

– Вот это да! Чтоб с таким счастьем, да на свободе!

– Ненадолго, Ерофей Венедиктович, ненадолго! – улыбка у участкового шире лица – Тут статей на две ОПГ хватит!

Дальнейшее прошло у Алевтины Алексеевны как в тумане. Что-то там писали, что-то она подписывала. Затем – наручники. В них и привезли во двор. Все соседушки сбежались полюбоваться. Вот прям все! Прошли в квартиру, там всё вверх дном перевернули. Ничего не нашли.

– Ну это ожидаемо! Аккуратно дамочка работала! – сказал один из полицейских – На дом работу не брала!

Снова уже надоевший микроавтобус. Приехали в райотдел, повели. Не в главное здание, а рядом. Старое такое. Привели в кабинет. В кабинете – какой-то тип в штатском со шрамом во всю рожу. Тоже улыбается радостно, говорит:

– Ну что, Алевтина Алексеевна, один фильм Вы уже сегодня посмотрели. Теперь другой посмотрим.

В этот раз фильм короткий. Сарай – штаб местной банды. И она на первом плане, передаёт главарю пузырьки с жидкостью, деньги получает. Наставляет придурков:

– Сами это только не принимайте! Как вы там говорите - крыша съедет. Если есть ещё чему съезжать. Ну всё, пошла. И это...девчонку не трогать! Сама с ней разделаюсь.

– Да уж теперь не свяжемся! А Вы-то как с ней – она ж ведьма!

– На каждую ведьму другая найдётся. Ну да не вашего ума это дело.

– Ну всё! – штатский выключает проектор – Конец фильма. Все эти милые молодые люди уже у нас и охотно дают показания. Так что Вам светит срок на всю оставшуюся жизнь. А учитывая Ваши художества по нашему профилю – он продлится и после её окончания. И не думайте отводить конвойным глаза – они у нас подготовленные.

***

– Привет, Леська! Ура! У нас получилось! – так встретила команда появление Леськи в лаборатории.

– Привет! Правда, всё получилось! Только я тут причём? Лежала, болела как дура. А вы всё сделали. Спасибо вам!

– Так уж прям и ничего! – возмутилась Дашка – А кто вычислил первоисточник слухов? Кто нашёл информацию? Чья, вообще, идея была этой банде гопников в сарай камеры засадить – ты как чувствовала, что у них какая-то связь с ведьмой есть!

– Да не сложно было связать – пожала плечами Леська – Старуха – фармацевт-провизор, аж кандидат наук. Гербарий у неё ну очень своеобразный. Что эти уроды дурью приторговывают – давно слух ходил. А информация – это всё домовой.

– Ну, знаешь – вставила свои пять копеек Карина – не любая девушка юных лет с домовым договорится. Да он и являть себя кому ни попадя не станет. И вообще, Леська, тебе в беде не помочь – это не знаю, кем надо быть. Сколько я в первом семестре проболела, месяца три? Думала, всё, не нагоню. И кто ко мне каждый день ходил и долбил учёбой? Не помнишь, Лесь, это не ты была? Если бы не ты, точно пришлось бы академку брать. А так – всё успешно сдано.

– Учёба – что! – вскинулась Дашка – Мне ты жизнь спасла! Я ведь правда бы из-за этого Коли с крыши скинулась! А ты – как почувствовала! И ведь уболтала тогда! Сидела со мной там, на чердаке, слёзы-сопли мои подтирала! Нет, Леська, кто как, а я тебя не брошу, если что.

– Человека в беде оставить – это точно последним эльфом Леголасом надо быть – умехнулся Георгий – А уж тебя, Леська, тем более. Помнишь, я за тобой хвостом бегал? Другая бы отфутболила – гуд бай, юноша! А тебе вот надо было личную жизнь мою устроить. И таки устроила! Если бы не это твоё: «А попробуй клин клином выбить!», я бы на Анжелку внимания не обратил. А ты нас столкнула нос к носу! И ведь как догадалась, что она по мне усыхает! Да и я её теперь не оставлю.

– Да, Леська! – оторвался от экрана Влад – Ты умеешь людей чувствовать! И помочь всегда как-то умеешь!

– Что верно, то верно! Я присяду, не возражаете? – невесть откуда взявшийся Юрий Сергеевич Соломатин уселся на ближайшую табуретку – Вижу на лицах ваших изумление, а зря! Хорош бы я был, если бы не умел того, чему вас обучаю. Рад, что всё получилось, хотя и осуждаю самодеятельность. А что касается Леси – она и правда очень сильный эмпат. И делиться чувствами хорошо умеет.

– Люди, ну вы прям в краску меня вогнали! Захвалили на сто лет вперёд! Всё, спасибо, я поняла, что я – молодец. И все мы молодцы. Вы, Юрий Сергеевич, лучше объясните, как эта малефисента доморощенная умудрялась порчу насылать и провороты-отвороты делать?

– Просто, Леся, очень просто. Отдавала биоматериал тому существу, которое так напугало Дашу. А оно устанавливало с людьми связь и тянуло с них энергию. Так они и умирали. Хотя об этом существе правильнее сказать не «оно», а «он». Это домовой, чей дом был разрушен. Такие, если их не забрать с развалин, становятся очень злобными и превращаются в своего рода энергетических вампиров. Как ведьма смогла его подчинить – вам пока знать не стоит, товарищи экспериментаторы. А то по всем заброшкам ловить их пойдёте. Но вообще вы молодцы. Сами поставили задачу, сами справились. И главное – теперь вы все одна команда. И это основной результат данной операции. Но впредь всё же прошу без излишней самодеятельности. Этот мир, в который вы пока только заглянули, очень опасен. Гораздо опаснее, чем кажется.

***

– И как это получилось, что вместо нового препарата, поставщика и дилеров я получил дырку от бублика?

– Так, Лев Львович, контора вмешалась. Этих балбесов у нас забрали, крутят отдельно. Бабка вообще пропала куда-то. Форс-мажор.

– Любой форс-мажор – это в первую очередь результат чьего-то разгильдяйства. И хватит валить всё на контору. И там, кстати, люди работают. Можешь на них выйти?

– Нет. На этих лучше не выходить. Да и все ли там – люди? Одна эта Кривайте чего стоит! Как глянет – не самые трусливые мужики в обморок падают. Хорошо, что не успели Вы с этой старухой связаться – сдала бы с потрохами.

– Так бы вот прямо заговорила?

– Там никто не молчит.

– Да, не первый раз они мне дорогу переходят. Был ведь ещё человечек, как его, Евгений...отчество ещё такое нерусское. Замели. А сотрудничество было многообещающим. Ладно, чёрт с ней, с конторой. Будем считать её за стихийное бедствие, то есть обстоятельство непреодолимой силы. Но эта карусель со старухой – её ведь не контора устроила. Операция какая-то дилетантская. Будто дети организовали.

– Это точно. Акция организована не с целью кого-то поймать, а бабку эту в дерьмо макнуть. А уж попутно информация нарисовалась – её и слили нам. Только вот уж очень быстро контора чухнулась – тут же примчались. Наш специалист попробовал ай-пи адрес отследить, ну откуда всё это в сеть влили и нам отправили. Знаете, где адрес зарегистрирован? На островах Фиджи!

– И не найти?

– Можно, наверное. Только тут такие спецы нужны, которых нам никто не даст. Оснований нет.

– Ох нет, капитан. Никогда ты не будешь майором, потому что дурак. За что тебе и капитана-то дали, интересно. Бабку в дерьмо макнули? Макнули! Значит это было кому-то надо. Вот и ищи, кто от этого макания выиграл. Мне очень интересны эти люди. Пока не знаю, для чего. Либо наказать их, за то, что встали на моём пути. Либо себе на службу взять. Умные человечки, уж явно поумнее некоторых оборотней в погонах. Всё. Иди, действуй. Жду результатов. И побыстрее, иначе тебе и капитаном недолго останется небо коптить.

Капитан испарился. «Полезный человечишко, но пора менять. Как бы на эту контору загадочную выйти? Или лучше не соваться. А этих ребят надо найти и привлечь к совместному труду. Не мстить. Месть непродуктивна» - размышлял Лев Львович. Был он мужчина, приближающийся к пожилому возрасту, но приближающийся медленно. Выглядел моложе своих лет, спортивного сложения. Блюл себя. Добился Лев Львович в жизни немалого, а хотел ещё больше. Потому и желал жить долго. Он прошёлся по роскошно обставленному кабинету, подошёл к горке. За стеклянной дверью стоял ряд бутылок с самым элитным крепким алкоголем. Мужчина взял одну бутылку, подержал, поставил обратно. Так перебрал их все, усмехнулся, подумал: «Очередное испытание воли пройдено. А всё же плохо – вроде всё уже давно можно, но чего-то всё равно нельзя».

Леська и призраки

Изучение существ, называемых сверхестественными, Юрий Сергеевич Соломатин начал с призраков:

– Всё, что известно о данных существах – это действительно души умерших людей, тонкоматериальные создания. Чаще всего – абсолютно безопасны. В большинстве своём стараются сохранять невидимость. Если кому-то из живых удаётся их узреть – либо стараются исчезнуть, либо жалуются на жизнь. Остаются они среди нас по разным причинам. Попадаются достойные личности, которых удержала на земле забота о своих близких. А позаботиться они могут – предупредить об опасности или даже напрямую вмешаться в ситуацию. Примерно таким был герой Патрика Суэйзи в фильме «Привидение». Но есть среди них и опасные. Это погибшие каким-то скверным способом – казнённые, самоубийцы, умершие от пьянства ну и так далее. Такие либо просто выпивают из человека всю энергию, чаще являясь родственникам. Или же, овладевая сознанием и телом человека, толкают его на порочный путь. Уж очень они соскучились по земным наслаждениям. Так что, если увидите призрака – а вы его, благодаря обострённой эмпатии, отличите сразу – не спешите идти на контакт. Вначале понаблюдайте, в том числе и на ментальном уровне. Те из них, кто представляет реальную опасность, не способны полностью спрятать агрессию. Которой у них накопилось немало.

***

Призрака Леська обнаружила именно там, где ему быть и положено – на кладбище. Даже визуально он на современных людей не походил – мужчина в военной форме начала сороковых. Без погон. Оно, конечно, сейчас реконструкторов много. Но что может делать реконструктор один и на кладбище? Они обычно стаями тусуются. Леська подошла ближе – злобы и вообще агрессии от человека не исходило. Скорее уж какая-то печаль. И живым он точно не был. Живые всё же не так...ну, пахнут что ли. Леська не испугалась. Ну, почти. Долго – где-то три секунды – колебалась, познакомиться или сделать вид что не заметила. Дух авантюризма победил:

– Здравствуйте!

– Странное приветствие. Интересно, насколько такой как я может здравствовать? И ты, девушка, здравствуй! Видишь меня, значит? И не боишься?

– Есть немного.

– Меня можно не пугаться. Даже немного. А вот ещё таких, как я, встретишь – бойся. Всякие попадаются. Главное - имя своё им не называй. Если имя человек назовёт – уже доверяет, значит. Как бы в душу свою приглашает. Мне вот, к примеру, не надо. А другой с удовольствием влезет. Хотя живые тоже есть мастера в душу влезать, а потом не выгонишь. Ну, присаживайся, хоть поболтаем. Давно с живым человеком не разговаривал.

Леська рискнула присесть. В конце концов, он и правда не агрессивный, а так можно и узнать что-то интересное.

Рассказал Сан Саныч, старший лейтенант РККА, немного. Родился здесь, учился в аэроклубе, воевал. В 42-м был подбит. Кое-как дотянул до своих, но сильно обгорел. Привезли на санитарном поезде на родину в госпиталь. Там и умер. Похоронили здесь. Так он и остался – жену с детьми не хотелось одних бросать. Потом внуков. Правнуки вот, правда, уехали. Совсем. В другую страну. Ну да им там, может, и лучше.

– Ладно, девушка, спасибо, что выслушала. Иди куда шла. И долго с нами не разговаривай – не полезно это для живых. Уже, небось, голова болит.

Сан Саныч медленно растворился в пространстве. Леська и впрямь чувствовала, что голова побаливает. Не так, чтобы сильно, но есть. Встала и побрела домой, слегка удивлённая таким приключением.

***

– Загорская, ты чего нам проблемы создаёшь? – у Вики, как всегда, улыбочка характерная такая. Вроде и рада видеть, а вроде бы милость оказывает, что вообще с тобой разговаривает.

– Ты бы, Лукина, конкретизировала, что ли, чем это я их создаю. Если понимаешь, конечно, что это за слово такое. – Леська тоже может улыбнуться, и глянуть может. Вроде и не презрительно, а с жалостью. Как же вы, мол, бедолаги, без мозга живёте.

– Чего? Да мы тебя...! – это Вера Лапа, большая девочка. Во всех смыслах большая. Не обойти, не перепрыгнуть.

– Тише, Вера! Просто побеседуем! Она же только этого и ждёт, что на неё при всех кинутся. Нет, просто побеседуем. Пока. А конкретно, Леся, ты нам с мальчиками проблемы создаёшь. Только о тебе и слышно: «Леська красавица! Леська умная!».

– Ну, это они мне льстят. Не бывает так, чтобы и умная, и красивая. Вот ты, Лукина, прямо такая красивая, аж дух захватывает. И подружки у тебя красавицы. А мне уж – что досталось, то досталось.

– Ты на чё намекаешь, тварь? – взвизгнула Алка. Эта никогда не сдерживалась, хабалка та ещё.

– Да в твоём случае, Аллочка, и намекать не надо. Диагноз налицо.

Теперь уже пришлось сдерживать Алку. Словами тут было не удержать, так что Вера просто ухватила её за руку и не отпускала.

– А всё же, Загорская, не надо у нас мальчиков уводить.

– Да мне не нужны...мальчики. Я ж не собираюсь детский сад открывать. А если они у вас такие, что их можно увести, как йоркшира на шлейке, так значит других вы не заслуживаете. Такие сокровища тем более без надобности. Пока, пара начинается. Вам, кстати, тоже советую поспешить. У вас ведь сейчас химия, да? А Пётр Ильич опаздунов не жалует. И опаздуний тоже.

Леська повернулась и зашла в класс. Подруги проводили её мрачным взглядом.

– Ничего – усмехнулась Вера – я знаю, где её встретить. Ходит всегда одним путём, и никто её не провожает.

***

«Местечко – жуть! И как эта Загорская тут ходит, не боится? С одной стороны заброшка, завод что ли какой-то. С другой – гаражи. Тоже запущенные. Тропинка – и та заросшая. Одно достоинство – срезать можно. Если напрямую через кладбище – как раз этой Леське до дома близко. А ведь она и через кладбище ходит. Точно, готка какая-то. Хотя вроде и не похожа. Одевается нормально, макияжа – минимум. А жутко здесь! Прямо убежать хочется! Но надо ждать. Сейчас! Умная, значит? И мы не дуры! Бить не будем, повеселее есть идеи. Вон, идёт. Улыбу тащит. Ничего, скоро плакать будет» – Вика прекратила свои размышления и скомандовала.

– Пора, девки!

Все три участницы засады вышли из кустов. Вот сейчас она испугается, повернёт обратно и побежит. А Вера, спортивная наша, догонит. Орать здесь – только воздух сотрясать. Чего ж так страшно-то? Очень страшно! А эта ещё и не думает пугаться и бежать. Идёт – руки в карманах, улыбка в усмешечку ехидную переходит. Да ещё сзади вдруг голос мужской:

– Здравствуйте, девочки! А скажите, как вас зовут?

Все три оглядываются. Бомжара, да страшный какой! Рожа синяя, одежда - рваньё даже для бомжа кошмарное. И воняет тухлятиной!

– А тебе зачем имя, убогий? – спрашивает Алка.

– А в церкви помянуть. Уж больно вы девки хорошие.

– Не говорить! Молчать! Все в стороны! В стороны, дуры!

Это Леська. Несётся прямо к ним, в руке какой-то пакетик. Лицо – перекошено не то от злости, не то от ужаса. Бежит прямо на бомжа.

Девчонки бросились кто куда, не понимая, кого больше испугались – бомжа, похожего на восставшего покойника, или этой сумасшедшей, бегущей ему чуть ли не в объятия. А бомж кинулся Леське навстречу. Быстро, но не бегом. И не шагом. Словно летел над землёй. Да как завоет! Незадачливые мстительницы уже удрали бы – но были парализованы ужасом. Леська остановилась и с диким выкриком швырнула в летающего бомжа из пакета какой-то порошок. Тот завопил на совсем уж низкой ноте и пропал. Леська подошла к отброшенному в схватке рюкзаку, подняла. Оглядела не отшедших от ужаса девчонок и скомандовала:

– Пойдёмте отсюда. А то этот вернётся скоро, ещё злее чем был. А у меня больше отбиваться нечем.

Те покорно последовали за ней, не сразу поняв, что идут не по ещё заметной тропинке, а куда-то к закрытым и заросшим гаражам. Лишь где-то через минуту Вера решилась спросить:

– К-куда т-ты ведёшь нас?

– Идите за мной. Не сушите мозги! – тут же последовал ответ. И Леська нырнула в узенькое пространство между зарослями боярышника. Они – за ней. В зарослях оказался скрыт проход между двумя гаражами. Леська вошла в него.

– Куда это она? Совсем уж съехала! – прошептала Алка.

– Пошли уж! И быстрей, а то этот вернётся! – так же шёпотом ответила Вика.

И все трое кинулись в проход, слегка потолкавшись у его начала. Проход был не очень длинный – метров пять. И выводил, предсказуемо, к другим гаражам. Которые оказались вполне обитаемы. Какой-то старик, который радостно с ними поздоровался. А Леська назвала его дядей Славой, спросила, как внук и получила ответ: «Растёт, набирает массу!». Мрачный тип, ковыряющийся в древнем «Москвиче». На приветствие Леськи что-то буркнул, но улыбку изобразил. Мужчина и женщина, видимо, супруги, намывающие машину. Тоже Леське обрадовались, спросили, как дела, как мама и бабушка. Получили ответ, что всё отлично. И как вишенка на торте – такая с помидор размерами – тусовка не то байкеров, не то ещё кого-то вроде. Эти разразились дикими воплями:

– Леська! Привет! Давай, знакомь с подругами!

– Привет! – радостно завопила Леська и продолжила уже строгим тоном – Я вам что, сайт знакомств? Сами спросили, услышали положительный ответ, представились. Ладно, пока. Идти нам надо.

– Пока! Пока! До встречи! Красотки, заходите ещё.

Вышли к жилому району. Дома, люди, хорошо-то как! Леська тут же упала задом на первую попавшуюся лавочку, выдохнула и сказала:

– Присядем! Отойдём немного! А то не знаю, как вас, а меня всю колотит, до того перепугалась!

Подруги приземлились рядом. Некоторое время все молчали. Потом Вика спросила:

– Леська, а это кто был?

– Призрак. Убили там когда-то кого-то, в развалинах. И труп бросили. Вы, пока стояли, меня ждали, небось изошли на ненависть. А они на такое лезут всегда. Вот он и вылез.

– А чем ты его? Волшебным зельем?

– Солью. Как мне сказали, очень помогает. Неизвестно, почему.

– Вас магии учат что ли на этом факультативе?

– Нету магии. Есть не изученные наукой явления природы.

– Леськ, а ты всегда с солью ходишь? От нечисти?

– И нечисти не бывает. Есть, опять же, не изученные человеком существа. А соль я ещё два дня назад купила. Морскую, для ванны. Всё выложить забывала – пакетик-то маленький.

– Леська, а ты ведь про это привидение не знала. Иначе бы там не ходила. Могла – бы ускользнуть, пока оно с нами разбирается. А ты...спасла нас!

– Ну, того, что бы этот кошмар с вами сделал, никому не пожелаешь. А от вас скрыться мне было проще всего. Дел то - проскочила через проход и заорала: «Спасите! Убивают!». И тут вы – такие запоминающиеся следом. После этого вас в чём угодно обвинять можно, даже если я подскользнусь и коленку расцарапаю. Ладно, до участкового пойду дойду, пока он здесь.

– Про нас расскажешь?

– А что я про вас расскажу? Что вы хотели меня наголо обстричь, как Ольгу Ланскую? Так ведь не обстригли же. Значит, и нет состава преступления. Сообщить надо, что в старом здании пряничного завода труп лежит. Уберут труп – пропадёт и призрак. Привязки у него не будет. Но не переживайте, о роли ваших личностей в истории узнают, кому надо. И запомнят. На всякий случай.

С тем Леська и ушла, оставив женскую банду в лёгком недоумении. Впоследствии они предпочли Леську вообще не замечать, к её полному удовольствию. Правда, не все. Не тем была Алка человеком, который прощает сделанное ей доброе дело. И чтобы отомстить, подружки были уже ни к чему. У неё был выход на административный ресурс. Быть племянницей завуча Лины Павловны, конечно, то ещё счастье. Но бывает такое родство и очень полезно.

Схватка в обители зла

Рассказ Леськи о встрече с призраками произвёл в закрытом кружке экстремальных психологов фурор. Особенно, конечно, с призраком враждебно настроенным. Как выяснилось, беглым зеком, подстреленным при побеге и умершем в развалинах от раны.

– Ну Леська, везёт тебе! – восторженно выкрикнул Георгий.

– Да уж! Мы вот пока никого не встретили! – добавила Каринка.

Влад был краток:

– Фига-ссе!

Дашка спросила:

– Может, мы ходим не там? Надо чаще кладбища и заброшки посещать?

– А вот этого не надо! – вступил в беседу Юрий Сергеевич – Не тот ещё у вас уровень подготовки. Да и похуже кое-кого там можно встретить, чем призраки.

– Например? – заинтересовался Георгий.

– Например, людей. Лично я более опасных существ не встречал. А если серьёзно – Лесе действительно повезло. В том, что у неё оказался пакетик с солью. Конечно, от призрака можно было убежать. Но не факт.

– И не в моём случае, Юрий Сергеевич – ответила Леська – Не смогла бы я этих дурочек там бросить.

– Ох, Леська, добрая ты! Они тебя бы точно жалеть не стали!

– Но я-то не они. И потом – опасности для меня не было. Говорила же – пробежала бы к гаражам, крик подняла. И всё – они засвечены.

– Лесь, а откуда ты там всех в этих гаражах знаешь?

– Да у нас там тоже гараж. Сосед оставил ключи, сам в Москву уехал за лучшей жизнью. А мы теперь картошку там храним, в погребе. Ну вот со всеми и перезнакомилась. А одному из этих мотобалбесов даже первую помощь оказала. Только из гаража выехал, дурачок – ему столб дорогу перебежал. Родители – тоже там в гараже по соседству были – давай в скорую звонить. Да там связь – когда на одну палочку, когда вообще не алё. Эта толпа балбесов его кинулась в гараж тащить. Папа с мамой – в машину. А его трогать нельзя – вдруг с позвоночником что. И открытый перелом, кровища. Так и пришлось взять руководство на себя. Ну, кровь остановили, ногу сломанную зафиксировали. Один из парней догадался – пока мы там суетились, доехал туда, где связь есть и позвонил.

– А как ты так смогла, Леськ? Нас пока на первом курсе такому не учат – удивилась Каринка.

– Издержки воспитания. Бабушка – художник по костюмам, вся во власти муз. Мама сеет разумное, доброе, вечное. Так и воспитывали всю жизнь дед и отец. Дед – военврач в отставке. Отец – врач скорой помощи. Так что вот. Что выросло, то выросло. Дед, когда мне ещё тринадцать исполнилось, говорил: «Тебе, девка, уже можно диплом медсестры давать».

– Ну что же, Леся – подвёл итог Юрий Сергеевич – Ваше умение не теряться в экстремальных ситуациях радует. Но некоторая Ваша безбашенность уже пугает. Впредь, пожалуйста, избегайте потенциально опасных маршрутов. После того, как Вы проявили свои способности, разные нехорошие сущности могут начать искать с Вами встречи специально. Ну а теперь перейдём к основной теме сегодняшнего занятия.

Тема занятия, как и его содержание, Алку не сильно интересовали. Главное она услышала. Да и утомило у вентиляционной решётки на унитазе стоять. И трястись – вдруг кто зайдёт, увидит её. Зато через вентиляцию здесь прекрасно слышно, что у этих экстремальных психологов делается. Алка выглянула в коридор, огляделась – никого! Быстро выскочила, уселась на банкетку у окна. Вот значит как! Вот кому эта тварь их заложила! Они, конечно, будут помалкивать – не про призрака же им рассказывать. Но то, что даже эти четверо смеются над ними – обидно. Вера с Викой как хотят, но она не простит. Да ведь и Соломатин теперь знает. А он может и выше куда доложить. Теперь – к тётушке в кабинет. Только аккуратно. Заметит кто – могут сделать правильные выводы, откуда Лина Павловна получает информацию.

***

– Вот оно значит как! Сомнительные знакомства, угрозы, чуть ли не гипнотическое воздействие! Ну, господин Соломатин, попался! Распоясались твои ученички, но мы их к порядку призовём. Тебя не получилось – их задавим. И будешь ты генералом без армии! Алла, а точно вы только поговорить хотели?

– Точно, тёть Лин, точно! Просто ведь поговорить!

– Так! Во-первых, сколько раз говорено было – в стенах колледжа ко мне обращаться по имени-отчеству, как всем ученикам положено! Во-вторых – знаю я ваши «поговорить» в тихом переулке! Историю с Ланской еле удалось замять тогда. Опять началось? Ладно, девочка, разберёмся с этой Загорской. Прямо сейчас и начнём!

Грозный завуч Лина Павловна нажала кнопку селекторной связи и скомандовала:

– Роза Евгеньевна! Загорскую с медотделения, лечебное дело, первый курс – ко мне срочно!

– Лина Павловна! – раздался в ответ слегка удивлённый голос секретарши Розы – Так уроки сейчас! Да и где её искать по всему колледжу? Может в перемену по общей трансляции вызовем?

– Роза, не зли! Отвлеклась от макияжа, подняла седалище, подошла к расписанию, нашла и вызвала с урока! И всё это в быстром темпе! Пошла! – Лина Павловна умела мотивировать. Вроде не кричит, вообще без эмоций слова произносит. Только голос – как железом по стеклу. Не удивительно, что из селектора донеслось испуганное:

– Бегу! Уже бегу!

Казалось, перетрусило даже само переговорное устройство.

Когда на урок химии к Петру Ильичу ввалилась похожая на перепуганную курицу Роза и сообщила, что Олесю Загорскую срочно требует к себе Лина Павловна, на Леську поначалу нахлынул какой-то первобытный ужас. Как у маленькой лысой обезьянки перед саблезубым тигром. Пётр Ильич, как всегда в подобных случаях, возмутился и заявил, что со своего урока он отпускает только по уважительной причине. И не видит какой-то особой необходимости дёргать куда-то одну из учениц. На что Роза, смешно размахавшись руками, запричитала:

– Ну Пётр Ильич! Ну пожалуйста! Она же меня съест!

– Ладно, Роза Евгеньевна, исключительно ради Вашего спокойствия! Лесь, иди уж. И это...не переживай. Обойдётся.

«Да, нашёл Пётр Ильич способ отступить, не потеряв лица! Хотя чем бы он помог?» – рассуждала Леська по пути в кабинет завучихи. Первобытный ужас она прогнала тем способом, который рекомендовался в «Гарри Поттере» – стала представлять Лину Павловну в смешном виде. На кого похожа Лина Павловна? На ворону! Не ту, которая в природе. А на тот неприятный образ, который присутствует в детских книжках и мультфильмах. Вот эта ворона, в чёрной юбке и белой блузке («Полубелая ворона, блин!») стоит перед ней и громогласно каркает. А ещё машет крыльями. Машет, а взлететь не может. И подпрыгивает. Может, думает, что так взлететь получится. А может, от злости. Так что на подходе к «Обители зла» (как обзывал кабинет завучихи один из Леськиных знакомых) Леська уже была вынуждена сдерживаться, чтобы не засмеяться. Страх остался, но не парализующий, а скорее бодрящий. Примерно такой, с каким люди на тарзанке прыгают и прочим эктримом занимаются. Смешанный с азартом.

– Всё, Лесь, пришли. Заходи! – печально сказала Роза. И вдруг сдавленно хихикнула. Леська удивилась – что смешного-то происходит? Потом дошло – образ передался! Это хорошо. Даже полегче стало самой сдерживаться от смеха. Леська открыла тяжёлую дверь и вошла.

– Здравствуйте, Лина Павловна! Вызывали?

– Здравствуй, Загорская, здравствуй! – голос Лины Павловны пока нормальный, тон ровный, но всё равно звучит как «кар-кар!» – Не вызывала, пригласила. Для беседы. Вызовут тебя в скором времени, боюсь, в другое место. Если, конечно, не перестанешь водить компанию с какими-то гаражными бандами и грозить другим девочкам расправой. Надо же додуматься («кар-кар» на пару децибелл выше, проявляются нотки «железа по стеклу») пугать девочек своей компанией! Только за то, что они тебя по-товарищески покритиковали!

– Простите, Лина Павловна, а можно с Вами посоветоваться? По жизненному вопросу?

А завучиха явно Леськиным вопросом удивлена. Из колеи выбита. Как будто на неё водой плеснули. Мокрая ворона. Леську опять едва на ха-ха не пробило, удержалась. А вот Алка, при разговоре тихо присутстующая, захихикала. Ага, и она образ словила! Ну и хорошо! Пусть ловит дальше. Так интереснее. Завучиха заткнула Алкино хихиканье суровым взглядом, Леську одарила уже другим – сурово-насмешливым. И ответила:

– Конечно можно, Загорская! Со старшими вообще желательно советоваться по жизненным вопросам. И чаще, чем раз в пятнадцать лет.

– Так вот, Лина Павловна, подскажите, пожалуйста («Спокойно говорим, ровно, чуть робко даже!»), а вот три девочки ждут одну на глухом пустыре зачем? Тоже для товарищеской критики? Помнится, Олю Ланскую, которая уже у нас не учится, они по-товарищески покритиковали. В таком же месте. С помощью машинки для стрижки волос. Должна ли я была добровольно отдаться (слово «отдаться» Леська особо подчеркнула) на этот товарищеский суд?

Красных от злости ворон Леська не видела никогда. Даже в мультиках. Так что даже слегка удивилась, что образ получился: раскрасневшаяся злобная ворона, которая пытается мощно каркнуть. Но не может, потому что от злобы задыхается. И по-прежнему подпрыгивает. Не заржала Леська только потому, что успела поделиться этим сюрреализмом с сознанием Алки. А уж та не сдержалась – захохотала в голос. И копившаяся чёрная энергия частично обрушилась на неё:

– А чего тут смешного, дура безмозглая! Еле отмазала тебя с этими мартышками тогда! Сколько ходила, просила, унижалась! Ланским денег сколько отдали! А она ржёт! Сама жаловаться прибежала – спасите от злобной Загорской, боюсь-боюсь! И ржёт теперь!

Немного отвлеклась Лина Павловна, на минуту отвернулась от стола, но Леське хватило – шаг, нажатие кнопки общей трансляции. Сработало! Теперь вопли завучихи гремят на весь колледж. Леська не смогла сдержать улыбки. А Лина Павловна развернулась к ней именно в этот момент. Это стало последней каплей.

– А ты чего улыбишься? Думаешь, на тебя управы нет? Обнаглела! Я и тебя отсюда вышибу, и на мать твою управу найду – побираться пойдёте! Понаехали, бандеровки!

Ой, вот это она зря! Её счастье, что про отца не ляпнула – точно бы табуреткой по голове словила! Теперь это уже не ворона – это гриф. Мерзкий, с лысой головой и шеей. Всё в том же наряде. Готовый клевать всё, что неподвижно или беззащитно. Но Леська-то очень даже живая и подвижная. Леська взглянула на дуру-завучиху, как на вошь. Плечи расправились сами собой. И речь полилась – без крика, без надрыва, с таким оттеночком презрения. Так говорят с низшими.

– Мои предки, Лина Павловна, всяких бандер, мельников, шушхевичей и прочих тютюнников за быдло держали. Как оказалось, правильно делали. Прадед мой в армии людовой сражался, потом – в войске польском. А Ваши, Лина Павловна, предки, что на оккупированной территории делали? Кому служили?

Сдулся гриф. Голову пригнул, крылышки сложил, шейка сморщилась. Опять в ворону превращается. Алка сидит ни жива, ни мертва. Пора ставить точку.

– Итак, Лина Павловна, вы только что публично оскорбили меня и мою маму. Я требую извинений. Перед нами обеими. Тоже публичных. Или обращусь с заявлением в компетентные органы и докладной запиской к Вашему руководству.

Ага, ворона ожила.

– Публично? Да кто слышал-то? Требует она, пигалица! Теперь точно – хана тебе!

– Кто слышал? Да вся общественность. И запись трансляций, я знаю, сохраняется – усмехнулась Леська и кивнула на селектор. Полюбовалась, как лицо Лины Павловны из красного становится бледным с прозеленью. Как глазки завучихины наливаются ужасом. И покинула кабинет. По-английски, не прощаясь. Прошла через приёмную, улыбнулась ошалевшей Розе Евгеньевне и вышла в коридор. Уже не увидев, как Роза сгибается от хохота, словив сложившийся в Леськином сознании образ Лины Павловны – вороны ощипанной. А в коридоре Леська была встречена бурными аплодисментами, переходящими в громовой хохот. Собравшиеся благодарные слушатели тоже явно заполучили картинку из Леськиного сознания. А собрался перед «обителью зла» едва ли не весь главный корпус.

***

Заявления в полиции у Леськи, конечно, не приняли. Хотя и посочувствовали. Раз несовершеннолетняя – должны обращаться родители. В отделе образования тоже разговаривали недолго – иди, мол, девочка отсюда. Все теперь свои права знаете, взяли моду – на учителей жаловаться. Нет, чтобы спасибо сказать тем, кто свет несёт в ваши заблудшие души. Ещё и маме мозги прополоскали, требуя на дочку повлиять. Не сильно, но достаточно, чтобы она на Леську рассердилась. Правда, по дороге домой успокоилась. Так что обошлось без скандала. Если бы на Леську начали давить, она бы упёрлась. Но когда мама и бабушка стали её вдвоём уговаривать не поднимать волну и не продолжать войну, она вняла. В конце концов, мама и впрямь пострадать может. Как она сказала:

– У нас тех, кто сор из избы выносит, не прощают. Что угодно простят, но не это.

Да и друзья-соратники успокоили: «Ты этой Вороне и так устроила – теперь не отмоется. Её уже все так и зовут - Ворона».

И все оказались неправы. Поскольку Лина Павловна была из тех врагов, которых надо добивать до конца. Оно, конечно, даже Иисус заповедал: «Любите врагов ваших». Любить призывал. А вот о прощении для врагов Он ничего не говорил.

На некоторое время Лина Павловна притихла. Испугалась, да и смех за спиной постоянный напрягал. Затем смех, без поддержания созданного образа, поутих. История подзабылась. И Лина Павловна поняла, что её боятся так же, как и прежде. Да, некоторые перестали здороваться, но эти и раньше страха не проявляли. Да, на собраниях в отделе образования кое-кто косился неодобрительно. Но и такой пустяк можно пережить. Она воспряла духом и уже решительно записала Леську и всех, кто к ней близок, в чёрный список. А врагов своих Лина Павловна, мягко говоря, не любила. И уж тем более не прощала.

Лавкрафтиана

Кто главный в колледже? Большинство людей скажут – директор. И будут правы. Вот только для преподавателей есть кое-кто поглавнее – заведующий (чаще заведующая) учебной частью. Именно она распределяет между ними учебные часы. Она же принимает отчётность. От неё зависят премии и надбавки. Так и выходит, что власть директора велика, но власть завуча безгранична. Над педагогами, а через них и над учениками. Стоит намекнуть, что такой-то или такая-то должны получить оценку повыше – мало кто станет спорить. Занизить оценку – сложнее, особенно если ученик умный и старательный. Но и здесь – ничего невозможного.

Стесняться и говорить намёками Лина Павловна не привыкла. Поэтому на собрании учителей-предметников сыграла в открытую:

– Есть люди в нашем славном коллективе, которые слегка возгордились. Очень нужно указать им их место. Для их же пользы. Не о том думают. Не видят главного. А главный труд их сейчас – учёба. Поэтому очень рекомендую устроить так, чтобы ни о чём, кроме неё, эти возомнившие о себе личности думать не могли. А ещё лучше – если страдали своим самомнением в другом учебном заведении.

– Проще, Лина Павловна, проще! Есть определённый чёрный список учащихся, которым надо по максимуму занизить оценки. А лучше и вовсе подвести к отчислению. И возглавляет его, конечно, Загорская.

Это биологичка Елена Николаевна голос подала. Да, пошатнула авторитет эта пигалица Загорская, пошатнула. Собственно, Елена свет Николаевна и раньше особого покорства не проявляла. Но вот так на собраниях не высказывалась.

– И Вы, Лина Павловна, всерьёз полагаете, что все поучаствуют в травле неугодных Вам людей?

Пётр Ильич, конечно же. Весь и всегда правильный. И всё же раньше он шёл на компромисс.

– Я тоже в этом не участвую!

Ну конечно, Григорий Иванович, отставник-герой, куда же без него. Плевать на это его ОБЖ, погоды оно не делает, но придётся погладить против шёрстки. Посмотрим, как он здесь погеройствует. А вон и физрук, дружок его. Сидит, криво улыбается. Явно с военруком согласен. Ничего, и тебя прижмём. А пока напомним прочим, кто есть кто. И Лина Павловна спрашивает уже хорошо знакомым всем скрежетом металла по стеклу:

– Может, кто-то ещё имеет особое мнение по поводу прямого указания руководства? А это – прямое указание! И касается оно следующих учащихся: Загорская, Леднёва, Лазутенко, Шахтин, Тутберидзе. Надеюсь, все поняли, что должны делать. Тем более – не в первый раз. Очень советую моё указание не игнорировать и о нём не распространяться. Ну или...потом не удивляйтесь. На этом всё. До свидания.

Расходились участники собрания подавленные. Понятно, что мало кому хотелось творить такую несправедливость по отношению к не самым худшим ученикам. Но проблем для себя хотелось ещё меньше.

***

Немецкая пословица гласит: «Что знают двое, знает и свинья». Так что готовящийся педагогический буллинг не стал для друзей новостью. А вот их ответ на вызов судьбы педагогов изумил. Задачки решались походя. Параграфы из учебников воспроизводились до запятой. Надо отдать должное педколлективу – в организованной Линой Павловной травле приняло участие меньше половины. Но и тех, кто взялся, хватило. Особенно добило то, что если часть из них всё же взялись за это дело из страха, то кое-кто – по велению души. Даже им, конечно, пришлось постараться – противники попались уровня явно выше среднего. И всё же кое что получалось. Во-первых, письменные работы – здесь легко получалось объявлять их списанными у других. Домашки – та же история. Якобы не проходили проверку на плагиат те и другие. Ответы строго по учебнику тоже перестали срабатывать – дополнительные вопросы ставились так, чтобы выбить из колеи. Получалось плохо, но вдобавок шли язвительные фразы о том, что вызубрить учебник может любой. Много ума не надо. Оценки у пятёрки экстремальных психологов упали. Не по всем предметам, но нескольких хватило, чтобы создать проблемы дома. На совещание собрались, конечно, у Влада в лаборатории.

– Опять смехотерапию устроить? – предложила Дашка.

– Можно. Только получится ли образ всей группе передать? Да и сам образ выйдет или нет? Тогда, с Линой, мне реально смешно было. Да и кураж пошёл – вот и кинула всем на эмоциях. А сейчас, мальчишки и девчонки, мне не смешно. Мне каждую тварь удавить хочется – такая злость. И не знаешь, на кого скинуть. И страшно. И мерзко. Дома – хоть волком вой. Мама с бабушкой в трансе – было всё хорошо, и на тебе. Опять цепляться начали. А я с ними ругаться не хочу. Чем бы преподов таким пугануть, чтобы не мы их, а они нас боялись? – Леська печально вздохнула – Ведь нечем! Хотя...А если самим войти в образ? Чтобы видели эти твари перед собой не первокурсников, а что-то ужасное. Вампира, что ли? Или зомби? Одному-то мы образ можем закинуть.

– Да кого сейчас вампиром напугаешь? Все уже насмотрелись, даже совсем уж старики. Чего-то бы такого вот...незнакомого – почесал в затылке Влад.

– Незнакомого? – вскинулся Георгий – А ведь есть! Так, бумагу мне и ручку!

Всё нашлось. Георгий тут же написал список, показал остальным:

– Выбирайте! Каждому по рассказу. Задача – прочесть, создать в голове образ злой силы из рассказа, прикинуть на себя. Завтра на страхе и злости поделиться с противником. Фильмов по историям этого автора было очень мало. Так что существа отсюда мало кому у нас известны. А образы, я вам скажу, не романтические. Не красавчики из «Сумерек».

– Класс! – Леська улыбнулась – А у него много историй? Чтобы после ещё пять выбрать? Надо разнообразить меню! А ещё лучше – каждый прочтёт все пять, и для каждого противника выберет своё чудище.

***

Светлана Петровна очень любила литературу. И ненавидела учеников. Нет, в молодости она мечтала раскрыть перед детьми волшебный мир книг. И сразу столкнулась с неприятием. Одних не волновало ничего. Другие читать очень любили, но совсем не то, что предписывалось программой. Третьи осваивали школьную программу исключительно чтобы сдать экзамен и поскорее забыть. А очень немногочисленные любители Толстого, Чехова или Достоевского доходили до всего сами. Ещё и имели наглость сметь своё суждение иметь по любому поводу. Она бы никому выше троек не ставила. И то «три» – из великой милости. Но мешала такая унылая вещь, как показатели успеваемости. От которых зависел размер премиальных. А то и просто их наличие. Поэтому когда услышала волшебную команду «Фас!», обрадовалась. Теперь хоть кто-то получит по заслугам. Особенно всезнайка Загорская. Ишь, сидит не первой парте, очами зыркает. Того гляди – дыру протрёт. И Лазутенко рядом, тоже давненько напрашивалась. Вот так, Шерочка с Машерочкой. Поскрипите зубами.

– Ну, что ж. По сочинениям вашим – некоторые порадовали. Но сначала о грустном. Загорская и Лазутенко в своём репертуаре. Это хорошо, когда так прекрасно освоены просторы интернета. Плохо, когда эти знания используют, чтобы не перегружать голову. Содрано у обеих, с одного сайта. Обеим четвёрка. На двоих.

И победно глянула на подружек. Сидят, уже и не возражают даже. Только глазами сверкают. Глазами? Да ведь нет у них глаз! И вообще – что за серый туман вокруг? И кто эти звери? Тощие, словно гончие псы. Голая кожа какой-то синей слизью покрыта. Пасти клыкастые, воняет из них. Когти – жуть! Сейчас вцепятся! Но самое страшное – шёпот. Слов не разобрать, но смысл понятен – эти существа знают всё о её самых гнусных и постыдных тайнах. И теперь пришли взять с неё плату за грехи. Страшную плату. А главное - от них не скрыться. Для Гончих псов Тиндала преград нет. Светлана Петровна в ужасе завопила:

– Я не виновата! Я не хотела! Это всё он! Он уговорил! И денег на врача дал!

– Как интересно! – жутко прошипел один из псов.

– Не померла бы раньше времени! – отозвался другой – Что же ей поможет? Валидол? Корвалол? А может, этанол?

В себя Светлана Петровна пришла от громкого хохота. Смеялись все присутствующие. Над ней. Эти детки не очень хорошо знали литературу. Зато прекрасно знали органическую химию. В частности, что такое этанол. И каковы признаки злоупотребления жидкостями, его содержащими. Которые у Светланы Петровны были налицо весьма часто. А на лице – так уже и постоянно. Она бросила злобный взгляд на Загорскую и Лазутенко ...и не увидела их. Опять серый туман и два адских пса! В панике Светлана Петровна выскочила из класса и быстрым шагом помчалась по коридору в никуда. Карина и Леся переглянулись, улыбнулись и Карина прошептала:

– А правильно мы взяли одну вещь на двоих!

– Да, в тандеме лучше работает! – так же шёпотом ответила Леська.

Остальные, впрочем, этих перешёптываний не заметили, пребывая в эйфории от внепланового праздника непослушания.

***

Историю Игорь Владимирович знал отлично. Красный диплом – не кот начихал. И вот подавиться ему этим знанием на всю оставшуюся жизнь. А красный диплом - разве что в гроб с ним положат. Преподавать историю детям он не планировал. Институт, место на кафедре. Аспирантура. Диссертация кандидатская, затем докторская. Научные труды, солидные гонорары, слава, поездки за границу. А не это вот всё: класс, ученики, рутина. Рухнули мечты из-за очередного кризиса. Когда папа из успешного предпринимателя в одночасье превратился в очень средний класс. И содержать подающего надежды молодого учёного более не мог. Конечно, на кафедре была бы зарплата. Но ассистента. И жильё бы молодому специалисту предоставили. В общаге. Подрабатывать? А когда заниматься наукой? И пришлось вернуться в родительский дом, к началу начал. И учить детей. Каких там детей – подростков, злобных и непредсказуемых. Которых Игорь Владимирович боялся до одури. И компенсировал ужас строгостью. Как говорится – напугай свой страх. И побаивались. Хорошая оценка нужна всем. Хотя бы для стипендии. Эх, если бы не показатели успеваемости, уж он бы развернулся! И тут – такой подарок судьбы. Хоть на ком-то отыграться за свою несостоявшуюся жизнь. Особенно на красавчике Тутберидзе. За Анжелу Кротову. Да, неэтично. Да, несовершеннолетняя. Но шестнадцать-то – возраст согласия – есть! А он ведь молодой, интересный, язык подвешен. И тут этот мачо нарисовался – не сотрёшь! Вот он стоит у доски. С потерянным видом. В глазах злость на весь мир и тоска. Оттрабанил по учебнику, но знает – не поможет. Потому что утопят вопросами. Только – он ли это? Нет! Кто этот зелёный, в чешуе, с когтями и огромным зубастым ртом? В глазах злоба и тоска. Хочет съесть? Нет, хуже! Превратить в такого же, как он! Прямо говорит:

– Как были Вы, Игорь Владимирович, ни рыба, ни мясо – так им и останетесь! Навечно! И внутри, и снаружи!

Ужас навалился камнепадом. И безысходность. Он ведь и есть – ни рыба, ни мясо. Всю жизнь искал лёгких путей, боялся малейшей трудности. Женился по расчёту, живёт за счёт тестя. «А ведь не вышло бы с Анжелой – мельнула мысль – тестя бы испугался! Даже на гадости ты, Игорёк, не способен». Украсть у тестя ствол, застрелиться? Да где ему! Даже напиться не рискнёт – жена унюхает, нажалуется. И последуют санкции. А чудище всё ближе, уже тянет когтистую лапу. И Игорёк заплакал. Как в детстве. Хотя – кончилось ли оно для него?

– Гляди, чего это он!

– Разревелся!

– Во даёт!

Такой вот шепоток разносится по классу. Игорь очухивается – он действительно плачет. Навзрыд. Смотрит в глаза учеников и видит в них любопытство, удивление, злорадство. И ни капли сочувствия. Оглядывается на Тутберидзе – и опять перед ним кошмар. Который с хохотом вещает:

– Вот такие слуги нам и нужны! Нам – Глубоководным Инсмута! Добро пожаловать! Какой ты стал красавчик!

Игорь смотрит на свои руки – они покрыты чешуёй, между пальцев - перепонки. В ужасе он выскакивает за дверь, бежит к туалету, смотрит в зеркало и видит вместо лица зелёную морду, чешую и жабры на шее. Потихоньку морок спадает, возвращается его привычное лицо. Игорь смывает с лица следы рыданий. Выходит и медленно идёт к учительской. С ужасом понимая, что теперь точно не сможет войти в класс. Никогда.

***

Антонина Владимировна была дамой строгой и властной. С детства. Проявлялось это ещё в садике, где она могла запросто командовать другими детьми. А дома - младшими братом и сестрой. Родители горя не знали. Потому что Тоня заменила собой папу и маму. Мелкие покорно ели нелюбимые блюда, мыли руки, ложились вовремя спать, делали уроки. Тоню ослушаться было нельзя. Бессменная староста в школе, затем – в институте. В характеристике сказано: «Имеет ярко выраженные лидерские качества». На работе – в её классах железная дисциплина. По английскому и немецкому – невиданная успеваемость. Дети выигрывают олимпиады. Одинокая, всю себя отдавшая образованию. Строгая, но справедливая. За этим парадным фасадом скрывалась идеальная манипуляторша. Она всегда находила слабые места у кого угодно. И давила на них. С одной целью – получить над человеком власть. И получала. Её боялись. Даже не ненавидели – боялись ненавидеть. Не зная, что сама она боится ещё больше. Начальников, да и просто всякого, кто имел власть уже над ней. Но и здесь она нашла способ оставаться на плаву – Антонина Петровна была для руководителей любого формата идеальным карающим инструментом. За то и ценили. А уж от такой прекрасной возможности проявить себя – сломать нескольких неподдающихся - Антонина Петровна никогда бы не отказалась.

Шахтин английский знает. Не идеально, но любую техническую документацию переведёт с налёту. Да и обычные тексты переводит, хоть и со словарём. С произношением, правда, не очень. Понять можно, что он говорит. Но всё равно, не то. На это и напрём. Главное, этому разгильдяю даже четвёрки не надо. Трояка достаточно. Знания есть, а оценка – дело десятое. Значит, будем вести на неуд. И отчисление.

– На том же месте топчемся, Шахтин! Переводы переводами, а разговаривать тоже надо правильно. Мимо ушей все мои слова! Так не пойдёт! Либо ты изучаешь предмет досконально – либо до свидания! Шахтин! Чего молчим?

Шахтин смотрит ей в глаза. В них даже не ненависть – желание убрать с её дороги, как мелкое досадное препятствие. Да это не Шахтин! Это вообще не человек! Мощные лапы с когтями, кожистые крылья. И голова осьминога с огромными щупальцами. Которые сейчас подтащат её к зловонной пасти. А главное – не уйти. Это существо – вроде вот здесь, и вместе с тем везде! От него не скрыться. И оно уничтожит её, маленькую жалкую букашку. Не из ненависти, и не для того, чтобы насытить огромное тело. Души – его основная пища. А щупальца тянутся, вот она уже чувствует их мерзкое касание...

– А-а-а!

Антонина Владимировна с воплем, опрокинув стул, отскочила от мерзкой твари. Привиделось? Но она здорова. Ученики смотрят с удивлением. Не боятся твари? А она надвигается! Бежать! Антонина Владимировна проскользнула к двери, выскочила и с воплем помчалась по коридору. Остановилась она только в учительской.

***

Татьяне Александровне не везло в жизни. С рождения. Семья её представляла собой очень печальный случай – постоянно пьющий и бьющий отец и затюканная мать. В садике с ней не дружили. Не потому, что считали какой-то особенно плохой – уж очень она была замкнутая. Неинтересно с ней было. Зато воспитательницы и нянечки не могли нарадоваться. Послушная девочка, тихая, умная. В школе она училась хорошо. И так же была всё время одна. Её даже не травили. Смотрели как на пустое место. Полагали такой тихоней без огонька. И ошибались. Огонёк был. Разгоревшийся в пламя. И имя ему было – математика. Мир чисел отличался от мира людей тем, что был ей послушен. Здесь она была не пустым местом – она была королевой. А числа – её подданными. Не всегда покорными, иногда хитрыми и скрытными, но в конце концов чаще всего склоняющимися под её волей. Поступление на физмат было закономерным. Больше удивило, что она его закончила. Если других студентов родители материально поддерживали, то она была предоставлена сама себе. Держалась за счёт одного – если придётся уйти, то мир чисел буде для неё закрыт. Получив диплом, уехала от дома подальше. Существовала тихо и уныло от зарплаты до зарплаты. По настоящему она жила только там, среди логарифмов, интегралов, синусов и косинусов. И искренне не понимала, как люди могут это не любить. За неприятное поручение Лины Павловны она взялась из страха. Увольнение для неё означало одно – она вернётся в мир людей. Навсегда. Но ещё подтолкнула к исполнению приказа проснувшаяся злость. Ведь никто из этой пятёрки поначалу в математике не блистал. И вдруг – всплеск. Даже задачи повышенной сложности никому из них не показались великим препятствием. Значит, им кто-то помогает. А вот ей не помогали, никогда. Всё везде сама. А Лина Павловна требует результатов, точнее, их отсутствия. Что ж, придётся задать задачку уже не по общеобразовательной программе. Из вузовского курса матанализа. Не самая сложная, но их должна скопытить. И очень хорошо, что первой под удар попадёт Леднёва. Рождённая с золотой ложкой во рту.

Татьяна Александровна быстро набросала условие и своим вечно бесцветным голосом произнесла:

– Леднёва, к доске. Реши-ка нам вот эту простенькую задачку.

– А задачка-то не из программы, Татьяна Александровна. Мы это не проходили. И вряд ли будем.

– Леднёва, ты лучше меня знаешь программу по математике? Не понимаешь условий – признайся честно!

Татьяна Александровна, перед тем, как сказать: «Садись, два!» кинула на несчастную взгляд – Леднёвой не было. На её месте находилась огромная – диаметром метра два – паутина. А в ней здоровенный паучище с человеческим лицом. Паук молчал, но где-то на краешке сознания Татьяны Александровны раздавались его слова: «Иди сюда! Не бойся! Ты уйдёшь из этого мира, но там тебя ждёт другой. Только сделай два шага, пройди через паутину – и всё изменится! Следуй путём Шаб-Ниггарот!». Что именно изменится, паук не информировал. Но Татьяна Александровна чувствовала – ничего хорошего её не ждёт. То, что за этой паутиной, противно самой человеческой природе во всём. И её любимых цифр там тоже не будет, потому что и они создание человека. Там, за паутиной, что-то хуже самой ужасной смерти. Оно страшно своей запредельной непонятностью. Паук замолчал. Подождал пару секунд, подполз к ней и начал оплетать её ноги паутиной. «Ты боишься? Я помогу тебе!»

– Не-е-ет! Не надо! Пожалуйста! Не хочу! – первый раз в жизни Татьяна Александровна закричала так громко. И всё кончилось. Рядом стояла обеспокоенная Даша Леднёва и говорила:

– Татьяна Александровна, вы что! Присядьте! Как Вы себя чувствуете?

– Ничего, Леднёва, ничего. Я в порядке. Садись на место. Продолжим урок.

Продолжился урок странно. Учительница полными ужаса глазами смотрела перед собой, а ученики занимались своими делами. Потихоньку, чтобы её не потревожить. Прозвенел звонок. Татьяна Александровна, всё ещё в ступоре, встала и медленно поплелась к выходу.

***

– Сотворил из детей монстров и торжествуешь?

– Да ты присядь, Элен Николаевна, не суетись. Присядь, присядь! Вот так. А то ворвалась без стука, бегаешь, руками машешь. А у меня всё-таки кабинет, а не фитнес-центр. Присела? Подыши, успокойся. А как продышишся, ответь на такой вопрос – почему у тебя, такой умной и красивой, да и рождённой вроде не в СССР, совковый менталитет?

– У меня? Совковый? – Елена Николаевна снова начала закипать.

– А какой ещё? Даже не советский, заметь. Советский образ мышления – это совсем другое. А совок – это когда человека, не давшего втоптать себя в грязь, считают монстром.

– Ну конечно! Они просто защищались!

– А что остаётся тем, кого некому защитить? Даже кто может, реально может – оказывается, не может. Или не хочет? А вы ведь прямо героями себя почувствовали. Оппозиционерами-революционерами. А что такого вы совершили, кроме ритуальной гигиенической процедуры омовения рук? Ах, какие мы молодцы! Мы не кричали: «Распни его!». Мы ручки помыли. Имея при этом полную возможность этому распятию помешать.

– А что сделал ты?

– Почти то же, что и вы – Юрий Сергеевич усмехнулся – Не стал мешать.

– О да! Так приятно наблюдать за действиями подготовленных тобой бойцов, превращающих противника в фарш! Они же только защищались. А то, что четырёх человек свели с ума – так те же сами напросились!

– А разве нет?

– Да. Но это всё же люди, Юра. Да, не самые лучшие, но люди. Их нельзя вот так!

– Нельзя? А представь, что этим не самым лучшим, но людям - удалось. Вот получилось. Сломали бы они двум мальчикам и трём девочкам жизни. Так, походя. Потому что фюрер приказал. Заодно и самоутвердились. Как оно? Нравится?

– Н-нет. Но теперь эти мальчики и девочки будут знать, что им можно всё.

– Теперь эти мальчики и девочки будут знать, что им есть чем ответить ударом на удар. А насчёт тех, кто уверен в своей вседозволенности – поверь, их не нужно ничему учить. Они приобретают этот навык самостоятельно. Или даже не приобретают. У психопатов, таких, как наша любимая Лина Павловна, он заложен от природы. Психопатия по своей сути – это сбой биохимических процессов в организме. От воспитания не зависящий.

– Останови их, Юра! Они же ещё дети! Сейчас они, может, и радуются. Но искалечить человека... Их же потом чувство вины замучает!

– Чувство ложной вины я убирал у прошедших не одну войну ветеранов. Как-нибудь разрешу эту проблему у нескольких подростков, слегка напугавших четырёх эмоционально неустойчивых личностей. Заодно и напуганным возверну душевное здравие. Ну, хотя бы до прежнего уровня нездоровья. То, что с ними сейчас – это так, последствия сильного стресса. А задача вашей команды непротивленцев – угомонить Лину Павловну. Она на полном серьёзе намерена продолжать давление. Оно пёс бы с ней, конечно. Её-то не жалко. Просто неохота, чтобы мои ученики распыляли себя на всякую ерунду. Им учиться надо.

– Чему же ты их учишь, Юра?

– Тому же, чему учил детей в той школе, где мы с тобой встретились. Смотреть, видеть, делать выводы. Критически мыслить. Управлять собой и не давать этого делать другим. Не быть жертвой. Ну и так, по мелочам. Упражнения на развитие интеллекта и памяти. Командная работа – хотя этому их учить не надо. И немножко развил их природные способности.

– А не боишься, что будет как там? Что тебя просто уберут?

– Ну, там я получил хороший урок – не стесняться применять против врага его же оружие. Лина ведь уже пробовала меня убрать. Не вышло. Вижу, не успокоилась. Такие люди не умеют проигрывать. Её нужно остановить. И у вас, господа оппозиционеры, получится. Мирными цивилизованными способами. А материал вам предоставят. Анонимно.

– Материал?

– Видеозаписи с уроков, недавнего достопамятного собрания, аудиозапись так громко прозвучавшей трансляции из кабинета. Почему-то я уверен, что всё это сохранено. Где-то в облаке. Сделайте то, чего не побоялась сделать девочка-подросток. От неё отмахнулись. От вас – не получится. Защитите детей, не заставляйте их защищаться самим.

– Я поняла тебя. Пойду поговорю с народом. Кое-кого, думаю, получится убедить. Пока.

– Пока. Действуй. У тебя точно получится.

***

– Вот так, Ирина Михайловна, складываются обстоятельства. Я знаю систему не хуже Вас, и сам неоднократно от неё отгребал. «Не выноси сор из избы», «Не в свои сани не садись», «Не надобны умные, надобны верные» и так далее. Знакомо, прямо скажу, до боли. Но сейчас система нацелилась на Вашу дочь. И без Вас ей не справиться. Долгое время девочку защищал отец, и правильно. Это функция отцов – защита. Но сейчас мы имеем то, что имеем. И поймите главное – страшно не то, что ей поставят оценки ниже, чем она заслуживает. И даже не то, что её откуда-то там отчислят. Страшно, что она будет твёрдо уверена – она одна против целого мира. Одна она, конечно, надолго не останется. Найдутся добрые люди, помогут, защитят, обогреют. Я, знаете ли, достаточно долго трудился в колонии для несовершеннолетних. Так там основной контингент - оставшиеся в одиночестве против всех. И возненавидевшие этот жестокий и несправедливый мир. А потом пригретые добрым дяденькой, который объяснил, как в этом злом мире жить.

– Вы, Юрий Сергеевич, говорите, что знаете систему. Значит, должны понимать, что это – непробиваемая стена. Или Вам удалось её пробить?

– Мне удалось найти подземный ход. А нашёл я его, потому что искал. И Вы найдёте. Учитывая, чья судьба поставлена на карту. С такой мотивацией – найдёте. А то и сами прокопаете.

– Страшно. Я ведь привыкла – за мужем, как за каменной стеной. А теперь – сама, одна.

– Да, верно. Сама. Как наши бабушки в ту ещё войну. Но не одна. С остальными родителями я уже побеседовал. И вот – Юрий Сергеевич положил на стол флешку – здесь доказательства. Только сделайте ещё копию на свой компьютер, потому что этот экземпляр могут заиграть. А это – на стол лёг листок из блокнота - список родителей остальных пострадавших, с телефонами. Они почему-то избрали вождём на этой тропе войны именно Вас. И последнее – Леся не должна знать, что мы встречались и я Вас в чём-то убедил. Я убедил?

– Да. Убедили. Знаете, я ведь дочь как-то не замечала. Любила, конечно, но не замечала. Есть она – и хорошо. Сама вся в работе. А дочку муж со свёкром воспитывали аж с ясельного возраста. Муж вместо мамы, свёкр вместо бабушки. Та тоже вся в творчестве. Пора, наверное, открывать глаза. И видеть, что Леська у меня самое дорогое. Не работа, не карьера, не личная жизнь, а она. И я не дам принести её в жертву чьим-то амбициям.

– Тогда действуйте прямо сейчас. Звоните, зовите сюда всю команду. Сами видите – это кафе прямо-таки располагает к беседам. Даже название подходящее – «Приватный разговор». А я покину Вас. Мне ещё с этой подростковой бандой разговаривать, пока они весь колледж в дом скорби не превратили. Или сами в депрессию не впали. До встречи.

Юрий Сергеевич сделал последний глоток кофе, оставил на столе некрупную купюру и ушёл.

***

Это был тот случай, когда победа не радовала. Возникшая поначалу эйфория быстро прошла. И теперь каждый из пятерых был готов повторить слова Бильбо Беггинса: «Должно быть, это победа. Ну и унылая, оказывается, это вещь!». Хотели ведь просто напугать. Вызвать чёткую ассоциацию: исполнение приказа завучихи – кошмар. Перекошмарили. Теперь четверо человек – готовое население для дома хи-хи. Грусти добавил вошедший в кабинет Юрий Сергеевич. Нет, ну нашёл о чём спросить:

– Как настроение?

– Как у Чехова – тут же отозвалась Леська – То ли водки выпить, то ли повеситься.

– Знаете, Леся, вы не прекращаете радовать. Не каждый в вашем возрасте цитирует дневник Антона Павловича. Только не воспринимайте эту его фразу как рецепт. Не поможет ни то, ни другое. Это раз. Нападающей стороной были не вы. Это два. Если бы атака против вас удалась – ваша жизнь бы, вероятно, круто изменилась. И совсем не к лучшему. Это три. Вывод – чувство вины здесь неуместно. Жалко их? Пожалеть их, наверное, стоит. Но не так, чтобы сильно. Поверьте специалисту, не так уж мощно вы их шибанули. Даже на хороший невроз не тянет. Побоятся и перестанут. А вывих мозга я им вправлю. Уровня психолога тут достаточно.

– Они ведь даже не злые, Юрий Сергеевич. Они просто несчастные. Их и правда стоит пожалеть – снова высказалась Леська.

– А что, несчастным и достойным жалости у нас теперь всё можно?

– Нет, конечно. Но их же заставили.

– Заставляли всех. Не всех смогли. Да и Нюрнбергский протокол никто не отменял. Исполнение приказа не является оправданием преступления. Должен сказать, сработали вы неплохо. Определили психологические особенности каждого из противников. Подобрали подходящих персонажей. Только вселенную подобрали уж очень страшную. Умел Говард Филиппович Лавкрафт напугать. Не столько чудовищами, сколько жуткой атмосферой и полной безысходностью. Плохо, что вы прониклись ею сами. Ещё и от этого печаль-тоска.

– Не туда удар наносили. Надо было по первоисточнику – угрюмо заметил Георгий.

– С первоисточником не вышло бы. Психопаты на такое не ведутся. Их можно напугать. Но не воображаемой опасностью, а реальной. Или выяснив про их старые детские страхи. А для этого у вас нет ни времени, ни возможности. Да и вообще – возьмите тайм-аут. Успокойтесь. Мороженого, что ли, съешьте. Всяко лучше, чем водки выпить. Не говоря уж о втором пункте чеховского настроения. И сходите в кино. Сегодня в «Иллюзионе» «Бордерлендс» идёт. Я смотрел и хохотал. А с первоисточником и без вас разберутся. Не надо брать на себя ответственность за всё мировое зло. Вы не одиноки во Вселенной.

***

Он вошёл без стука. И бесшумно. Аккуратно прикрыл дверь. Которая, как оказалось, может и не скрипеть. Уселся без приглашения. Страх, который Лина Павловна вроде давно изжила, проснулся. Снова два здоровенных бойца в старой форме без погон и тёмно-синих фуражках пихали её в «чёрный воронок». Но в этот раз она сумела подавить его. Злости было больше:

– Вы, Юрий Сергеевич, реально надеетесь, что этим инициированным Вами пасквилям дадут ход?

– Не дадут. Если не будет общественного резонанса.

– Но откуда он возьмётся? Местным медиа никто зелёного света не даст. А для федеральных – мелковата история. Да даже для областных мелковата. И эти видеоматериалы – они же добыты незаконным путём.

– Незаконным путём, Лина Павловна – это когда украли то, что плохо лежит. А когда подобрали то, что как попало валяется – это случайная находка. Ведь защита информации в колледже отсутствует. Заходи, добрые люди, бери, чего хочешь. Хотя деньги на неё наверняка выделялись. Да и плевать всем будет, что там законным путём пришло, что нет. Оно конечно, вы правы. Мелковата история. Кровищи не хватает. Ну так мы добавим кровавых подробностей.

На стол Лины Павловны легла папка. Обычная, картонная.

– Это, как Вы поняли, копия. И не единственная. Да-да, то самое дело. О доведении до самоубийства. Закрытое за недостаточностью улик. Родители и педагоги, сердитые на завуча – это и впрямь ерунда. А вот приправой к основному блюду они пойдут хорошо. Если в истории с девочкой, прыгнувшей со школьной крыши, присутствует та же главная героиня. И срок давности не прошёл. Ваши покровители после такого Вас просто смоют. Причём громко и демонстративно, транслируя шум бегущей воды на всю державу. Чтобы все знали – они тут ни при чём. И очень быстро всплывёт интересное обстоятельство – директор колледжа, оказывается, уже несколько лет подолгу отсутствует на рабочем месте. На удалёнке работает, с важными бумагами. Беленькими такими, каждая по пятьсот страниц. Но подписи свои ставит регулярно. В том числе и на финансовых документах. А фактически всем управляет его зам по учебной части. Отсюда и высокие покровители, с которыми Вы делились. Но после скандала Вы станете им не нужны. Более того, они всё повесят на Вас.

– И каково Ваше предложение? Вы не пришли бы, если не было предусмотрено другого варианта. Просто раздавить меня Вам хочется больше. Но что-то или кто-то Вам этого сделать не даёт.

– Предложение – просто уйти. Тихо жить на пенсии. Ухаживать за садом. Писать мемуары. Заявление на стол руководству – сегодня. Две недели отработки. Затем в действие вступает план А. Без предупреждения. Что-то или кто-то, которое Вы так кстати упомянули, не любит ждать. Но любезно даёт Вам замечательный повод удалиться без особого скандала. На Вас жалуются неблагодарные родители, у Вас проблемы с коллективом. Эмоциональное и профессиональное выгорание, издержки профессии.

Юрий Сергеевич поднялся и направился к двери. Уже на выходе оглянулся и сказал:

– Прощайте, Лина Павловна. Время пошло.

Лав-стори с элементами триллера

День рождения праздник интересный. В детстве он радостный – все тебя любят, дарят подарки, разрешают кушать сладости без меры. Хорошо, в общем. Как в Новый Год. Даже лучше – можно пригласить сколько хочешь друзей, а не это вот: «Не надо мне тут никого! Я за тобой одним (одной) убирать замучилась!». В отрочестве, именуемом также «подростковый возраст» – праздник тоже вроде бы радостный. Но вот уже с некоторыми особенностями. Родители любят и подарки дарят, но обязательно напомнят о том, что кое-кто уже вырос. И пора ко всему в жизни относится ответственнее. Друзья всё так же поздравляют, всё так же искренни. Но уже не все. Шестнадцать же – и вовсе ни то, ни сё. Какой-то возраст даже не переходный, а переломный. Что-то меняется внутри тебя. Но что – пока непонятно. Как-то зависает человек между детством и взрослостью. Хочется вляпаться во взрослую жизнь по самое не могу, но при этом не покидать детства. Предчувствие появляется – вот после этой даты всё изменится. Именно в этом растянутом душевном состоянии и пребывала Леська в этот свой великий день. И предчувствия её не обманули.

Было, само собой, поздравление от куратора Петра Ильича и своей группы. С открыткой и подарком. И с неизменной в веках фразой: «Вот ты и стала взрослой!». Леська не стала говорить, когда и в какой момент она повзрослела и ощутила лютое одиночество. Незачем. Её боль – это её боль. И больше ничья. Дома было полегче. Бабушка испекла торт, точнее, два торта. В форме книжек. Один, названный мамой первым изданием, съели за семейной трапезой. Опять поздравления, подарок. Посидели, поболтали и Леська засобиралась. «С друзьями праздновать пойдёшь?» – спросила мама. И тут же, не дожидаясь, ответа сказала: «Иди, конечно! Развейся, чего тебе с нами тут сидеть». Леське был вручён второй торт («Издание второе, переработанное и дополненное!»), дан стандартный набор наставлений и она отправилась в «лабораторию». Шла и думала, что, конечно, мама с бабушкой старались её порадовать. У них почти получилось. Именно почти. Боль слегка съёжилась, но не ушла. Первый день рождения без папы... И так теперь будет всегда. Никогда она больше не услышит в этот день с утра его вопрос: «А сколько раз мы сегодня нашу девочку будем дёргать за ушки?». Вспомнила, и слёзы навернулись. Остановилась, сделала дыхательную гимнастику. Не то, чтобы отпустило, но полегчало. Так что в «лабораторию» вощла та же Леська, которую знали все – бодрая, неунывающая, излучающая позитив. Почти та же. Но друзья, слава Богу, разницы почти не заметили. Уселись за уже накрытый стол. Продегустировали принесённого Георгием домашнего вина, «настоящего, с исторической родины предков». Закушали шашлыком, «рецепт оттуда же». Уничтожили начисто «второе издание», похвалив Леськину бабушку. Боль свернулась в маленький комочек и ощущалась уже слабым фоном.

Пришло время расходиться. Первым убежал Георгий – к Анжелке, конечно. Даша не спешила. Они с Владом вообще стали уходить из «лаборатории» последними. Или вместе со всеми, но вдвоём. Леська тихонько шепнула Каринке:

– Пошли. Не будем им мешать.

– Подожди чутка – отшепталась та, и уже в полный голос сказала – За мной сейчас Макс зайдёт, заодно и Леську проводим.

– А Макс – это кто? – томным голосом спросила Даша.

– Жаль разочаровывать, но это мой двоюродный брат – с ехидцей ответила Каринка.

Говорят, если вспомнить некоторых мистических персонажей, они сразу появятся. В дверь «лаборатории» постучали. Сильно, но вежливо.

– Войдите! – крикнул Влад.

И стучавший вошёл. Макса Леська уже видела. Мельком. Осенью, когда он только пришёл из армии. Ничего особенного не заметила. Человек как человек. Увидела и забыла. Поэтому вошедшего не узнала. А выглядел молодой человек очень даже симпатично. И кого-то сильно напоминал. Леська уже позже вспомнила, кого именно – французкого актёра Жерома Робара в сериале «Николя ле Флок». Точнее, его одетую по моде двадцать первого века и омоложенную версию. То, что Леська испытала, увидев его, точно выходило за рамки всего ёё прежнего опыта. Это не были загадочные бабочки в животе. И не впечатления от красивой оболочки. Что чувствует она сама, Леська не разобрала. Но что испытывает этот человек к ней, было просто очевидно. Особенно в момент, когда он вручил ей что-то большое и прямоугольное в подарочной упаковке и произнёс:

– С Днём рождения, девочка, с которой ничего не случится!

То, что исходило от Макса, было непохоже на чувства, испытываемые прочими кандидатами в бойфренды. Из всех, кто утверждал, что любит Леську, половина просто её хотели. В физическом смысле. У других, помимо этого, присутствовала нежность, желание совершить для неё что-то хорошее, оградить от опасностей. Самих бы их кто оградил! В любом случае Леська ощущала себя какой-то ценной вещью на распродаже. Её просто хотели заполучить. Даже не её – некую виртуальную особь, которую сами же и создали в своём воображении. У Макса над всем этим набором преобладали два чувства – желание быть всегда рядом и готовность принять её такой, как она есть. Со всеми населяющими её голову существами. Так, девочка Леся. Хватит стоять столбом и пялиться на дарителя. Надо проявить вежливость:

– Спасибо! – Леська развернула бумагу. Под ней оказалось красивое подарочное издание булгаковской «Белой Гвардии». Как он узнал, что эту книгу она давно мечтала получить в свою личную библиотеку? Хотя понятно. По хитрому виду Каринки. Явно поведала кузену всё, что знала. Ну и пусть! Так даже лучше, меньше о себе рассказывать придётся.

– Огромное спасибо! – выдохнула Леська, подскочила к Максу и поцеловала его в щёку. Чисто выбритую и пахнущую чем-то очень приятным.

– Ну, мы пошли! – разрушила мизансцену Каринка – Пока!

– До свидания! – слаженным дуэтом добавили Леська с Максом.

– Пока! До встречи! – не скрывая радости от возможности остаться, наконец, вдвоём, ответили Даша с Владом.

Леська всю дорогу пребывала в себе. Что-то болтала Каринка, односложно отвечал Макс. Она же анализировала то новое, что внезапно в ней проснулось. Любовь? С первого взгляда? Во-первых, не с первого. Даже не со второго. Во-вторых, хотелось бы – но не бывает. Умная и в психологии подкованная девочка Леся это знала точно. Любовь – нечто, зреющее долго. Значит, влюблённость. Влюбилась, ё-моё! Свершилось чудо! Страшно-то как. Может, просто симпатия? И не надейся, наивная Леся! При простой симпатии нет желания, чтобы тебя обняли и гладили по волосам. Или даже просто держали за руку. О продолжении Леська даже стеснялась фантазировать. Тем более весь её опыт близких отношений с противоположным полом ограничивался поцелуями. Целовалась «по-настоящему» Леська всего два раза. И оба раза не понравились. Вспомнилась частушка:

Наши местные ребята не поют, а квакают,

Целоваться не умеют – только обмуслякают!

«Может, Макс умеет?» – подумала Леська, чувствуя, как краснеет только от одной мысли. Точно втрескалась! По уши! Вот влипла, блин горелый! Что теперь делать-то?

Круговорот мыслей прервала Каринка:

– Ой, Лесь! А мы что, до моего дома дошли? Ведь хотели сначала тебя проводить! Ну ладно, Макс один проводит! Проводишь, Макс? А я побегу! До завтра!

А глаза хитрые-хитрые! И убежала. «Ну, Каринка! Ну провокаторша!» – подумала Леська с благодарностью.

– Ну...пойдём?

Больше у Леськи ничего произнести не получилось. Макс тоже оказался немногословен. Ответил:

– Пошли!

Шли, молчали. Леська не знала, как начать беседу. Макс то ли сам по себе был молчун, то ли стеснялся. «А ведь и правда, стесняется! Такой большой мальчишка, а засмущался, прям как я! И что делать? Самой начать разговор? А о чём? Вдруг ему неинтересно будет?» – крутилось у Леськи в голове. От всего этого опять пришла грусть. И праздник закончился бы на печальной ноте. Но Макс нашёл-таки, чем пробить лёд молчания:

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далёко, далёко, на озере Чад Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана, И шкуру его украшает волшебный узор, С которым равняться осмелится только луна, Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Вдали он подобен цветным парусам корабля, И бег его плавен, как радостный птичий полёт. Я знаю, что много чудесного видит земля, Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Я знаю веселые сказки таинственных стран Про чёрную деву, про страсть молодого вождя, Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман, Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.

И как я тебе расскажу про тропический сад, Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав… Ты плачешь? Послушай… далёко, на озере Чад Изысканный бродит жираф.

– Ой, да не плачу я! И не грустно мне уже! Класс! А кто это?

– Гумилёв.

– Знаешь, не читала. Мама учительница литературы, дома классики полно. А Гумилёва в школе не проходят. Вот и не попалось. Обидно. А ещё что-нибудь знаешь?

– Много чего. Мы стихов кучу перебрали в своё время. Песни хотелось свои играть, а поэтов среди нас не нашлось. А вот примерно ещё из этой серии...

Так Макс и читал всю дорогу. Ахматову, Цветаеву, Северянина, ещё кого-то из серебряного века. Но всякая дорога кончается. Кончился и Леськин путь домой.

– Всё, Макс. Я пришла. Пойду, а то уж заждались меня. До встречи!

«Хоть бы назначил он эту встречу, что ли! У самой ну никак не получается, стопор какой-то!».

Может, Макс прочитал её мысли. Может, сам сообразил. Но встреча была назначена. И даже состоялся обмен телефонами.

На следующий день Каринка, сгорая от нетерпения, кинулась с вопросом:

– Ну что? Макс тебя проводил?

– До дома проводил, телефончик попросил, в кино пригласил!

– А ты?

– А сегодня и пойдём.

– А фильм какой?

– Знаешь, Карин, не знаю. Да и пофиг, какой там фильм. Можешь радоваться – цель поражена. По всему миокарду.

***

Так Леськина жизнь и разделилась пополам. Одна – прежняя. Нет, она всё так же старательно училась, ещё более рьяно постигала науку Юрия Сергеевича, общалась со всеми вроде бы по прежнему. А потом наступал вечер. Долгожданный вечер с Максом. И всё прочее отсекалось. Они ходили по улицам, держась за руки и разговаривали. Ни о чём и обо всём. Иногда заглядывали в кинотеатр или в кафе. Сидели в обнимку на лавочках в парке. Потом Макс провожал её домой, и праздник кончался. Чтобы смениться буднями, скрашенными ожиданием нового вечера. О будущем они не разговаривали. Да Леська особо о нём и не задумывалась. Она дико радовалась тому, что есть здесь и сейчас. Лишь один раз пробежала между ними чёрная кошка. Но последствия этот кошачий забег породил ну очень интересные.

По пятницам, субботам и воскресеньям Макс шёл в клуб играть. Нет, не в рулетку и не в карты. На гитаре. Работа у него была такая. Леська пару раз заикнулась, что хотела бы пойти с ним, но неизменно слышала ответ: «Тебе там не понравится!». Ведь чувствовала, что не обманывает. И никакого двойного дна нет. Просто бережёт её от чего-то. Какой-то хитрый бес надоумил Леську всё же проникнуть в это заведение. Максу она доверяла полностью. Но, увы, природное любопытство плюс упрямство (как это меня куда-то не хотят пустить!?) сыграли роль. И вот Леська перед входом. Фейс-контроль солидный, с проверкой паспорта. Несовершеннолетним ставят на кисть правой руки печать светящейся краской. О таком Леська слышала – бармен видит этот штампик и не продаёт заклеймённому алкоголь. Некоторых уж совсем явных недорослей и вовсе заворачивали. И очередь. Идти за паспортом? Мама с бабушкой обратно точно не выпустят. Перенести на завтра? Да она не доживёт, умрёт от любопытства. Значит идём так. Очередь Леську просто не заметила. Охранники, правда, скользнули взглядами. Но, видимо, решили – померещилось. И вот она внутри заведения под названием «Rock Around the Clock». Обитель хаоса – по другому не скажешь. Громкая музыка, орущая и скачущая толпа – именно так себе Леська представляла ночные клубы. Музыка, правда, не совсем клубная. На сцене некая команда исполняла что-то очень тяжёлое. В подобном Леська не разбиралась, да и не очень хотела. Не в её вкусе был гром металла. Ладно, протолкаться через толпу и занять место. Подальше от сцены. Не надо, чтобы Макс заметил её сразу. Получилось. Леська уселась за столик где-то у стены, заказала безалкогольный мохито. Место оказалось удачным – прекрасно видно сцену, но не видно её. Что ж, подождём, что будет дальше. В одном Макс прав – пока ей здесь не очень комфортно. На сцене появился ведущий, заговорил в микрофон:

– Вот и отгремела тяжёлыми аккордами группа «Мэд Эгейн», и на смену им на эту сцену выходит «Серебряный Лист»! Встречайте!

Встречали очень бурно. Леська думала – оглохнет от восторженного рёва. Но тут резко наступила тишина. На сцену вышел Он. Макс крикнул в микрофон:

– Всем добрый вечер!

Чем вызвал новую волну восторга. А потом Макс заиграл. Роллинговская «Леди Джейн» полилась в зал. Леська внезапно почувствовала, что она любит весь этот мир. А мир любит её. «Сатисфекшн» просто зажгла всех кучей радостных эмоций, подняла с мест и втянула в совершенно дикий танец. Леська исключением не стала. А Макс продолжал. Песни сменялись одна за другой. И эмоции захлёстывали шквалом. Радость сменялась светлой печалью. На смену дикому веселью приходило тихое счастье. Ещё одна композиция – и на всех снизошло спокойствие и умиротворение. Леська ясно почувствовала, что она в гармонии с миром. И мир в гармонии с ней.

– До встречи! – крикнул Макс и группа покинула сцену. Тут бы Леське тихонечко уйти. Но нет, она направилась прямиком к нему. А Макса уже окружала толпа поклонниц, кое-как сдерживаемых парой охранников. Леська стала пробираться через эту кучу восхищённых юных дам и была остановлена. Нет, не охраной. Какая-то особо страстная леди ухватила её за руку и прокричала:

– Девочка, ты здесь не одна! Занимай очередь!

– А она по льготной контрамарке! – раздался над толпой поклонниц хорошо знакомый Леське голос. Она оглянулась – точно, не ошиблась. Рядом в форме охранника стоял Беовульф – уездный предводитель байкеров.

– Да, Леська. Байк, особенно буржуинский, требует денег. Да и самому кушать хочется. А здесь неплохо платят. Ладно, иди за мной.

Беовульф врезался в толпу фанаток и двинулся вперёд, раздвигая их как ледокол северные льды. Леська молча пристроилась в кильватере. Её пару раз пытались схватить за одежду. Ещё несколько раз ощутимо толкнули. Но, наконец, толпа осталась позади. Беовульф открыл дверь с нарисованным на ней серебряным кленовым листом и голосом похмельного дворецкого возвестил:

– Макс! К тебе пришли!

Леська вошла в гримёрку и тут же очутилась в Максовых объятиях.

– Леська! Пришла всё-таки! И как тебе здесь?

– Знаешь, даже понравилось! Особенно команда «Серебряный Лист». Кстати, почему именно кленовый?

– Да задолбали спрашивать, с какого дерева лист. А тут – всё понятно – ответил за Макса барабанщик.

– Теперь не спрашивают?

– А теперь спрашивают – почему кленовый? Ладно, народ! Пошли покурим!

Команда быстро покинула помещение, оставив обнявшихся влюблённых вдвоём. Увы, ненадолго. В гримёрку ворвалась девушка в строгом костюме и с бейджиком «администратор Наташа». И с порога выплеснула всё, что её переполняло:

– Какая идиллия! Обнимашки-целовашки! Вот, значит, с кем у нашей суперзвезды чистые и светлые отношения! И никто ему не нужен! Ты же ей врёшь! И мне врал постоянно! Ты даже себя обманываешь!

– Обманываешь здесь пока только ты – спокойно прервала поток эмоций Леся – что заметно по интонации, жестикуляции и даже по тому, как ты стоишь. Ты вроде бы нападаешь, но на самом деле закрываешься. Видимо, есть что скрывать.

Администратор Наташа уже спокойным тоном ответила:

– Я ведь, девочка, тоже не слепая. Ты и правда светлая и чистая. И любишь его. А он хорошо устроился. Ты у него для души, а кто-то наверняка есть и для тела. Одно радует – ты умная. Может, тебя он не обманет. Ладно. Простите, если помешала высоким отношениям!

Дверь за администратором Наташей захлопнулась. Леська аккуратно освободилась от объятий и уселась на первый попавшийся стул. Сфокусировала взгляд на пятнышке, украшающем линолеум и сказала:

– А ведь она не врала, Макс. Вернее, не во всём. И ещё ей очень больно.

– Всё в прошлом, Лесь. Причём в далёком. В том числе и девушки для тела. Увы, я не вёл жизнь аскета. Но та жизнь прошла и не вернётся.

– Да, конечно. Чистые и светлые отношения. И ты ведь не врёшь. Сейчас не врёшь. Даже искренне веришь в то, что говоришь.

– Тебя правда нельзя обмануть?

– Можно. Если тот, кто обманывает – хороший артист. Человек, который сам искренне проникается чувствами, которых от него ждут зрители. А я – зритель. Который хочет этих чувств. Сейчас ты веришь в любовь. А во что ты поверишь завтра?

– И что – теперь всё? Просто потому, что ты не можешь прочитать меня, как вывеску?

– Не злись, Макс. Не могу. А вот проанализировать, разобраться что к чему – это получится. Просто подожди. Это не финал. Это тайм-аут.

– Да, конечно! Подумай, Лесь! Проанализируй! Посоветуйся с соратниками по клубу самых умных! А ещё лучше – с мудрым наставником! Разберите меня на молекулы. Это ведь легче, чем просто поверить.

– Не легче, Макс. Нисколько не легче. Ещё больнее, чем поверить и обмануться. Прости. То, что сейчас было – оно за пределами моего опыта. Советоваться не буду, но сама обдумаю. И решу. До встречи. Я сама позвоню. Не провожай. Я ведь – как ты сказал – девочка, с которой ничего не случится. Знаешь, мне понравилось тогда это сравнение с Алисой Селезнёвой. Всё. Собралась. Ушла.

Дверь Леська закрыла аккуратно. Выскользнула через чёрный ход, привычно сделавшись незаметной. И всю дорогу до дома себя ругала: «Вот дура! Мелкая ревнивая дурища! Всё надо, блин, тебе исследовать! Сократ в юбке! Хотя он тоже без штанов ходил. Есть вещи, которые надо понимать сердцем. Сердцем, психологиня недоделанная! Прогулялась по верхушкам, а возомнила себя чуть ли не Фрейдом. Что теперь? Что? Звонить! Да хоть прямо сейчас! Прощения просить! Плевать на гордость! На всё плевать!». И позвонила бы. Но случилось, как в русских мылодрамных сериалах – банально разрядился телефон. Дома Леська кое-как отбилась от вопросов, что-то поклевала для вида на кухне и ушла к себе. Аппарат тут же был поставлен на зарядку и включён. Входящих не было. Да и на что было надеяться? Долбанула человеку по больному и чего ждать в ответ? А звонить – не отсюда. Всё утром. Без лишних ушей и непрошенных советов. Уснуть Леська уже не надеялась. Но едва голова её достигла подушки – выключилась моментально.

Разбудил Леську телефон, просигнализировавший о полученном сообщении. Со смесью надежды и страха она открыла его и прочла:

«Леся, любимая. Прости. Нам нужно встретиться. Кафе «Платан», на Благовещенской. Я уже там. Люблю. Жду. Ещё раз прости!».

***

– Ну что, господа? Чем порадуете? Мент своё дело сделал. Девочку вычислил, а главное – нашёл подтверждение тому, что именно она мне и нужна. Она такая же, как этот Евгений...как его там? Арнольдович?

– Аскольдович, Лев Львович – услужливо подсказал кто-то из собравшихся.

– Да хоть Евлампиевич. Погиб, как говорится, Максим, да и... Эта ещё молодая и глупая. А главное – бедная. Обмануть легко – раз. Работа на долгосрочную перспективу – два. Материальный стимул – три.

– А почему, пап, ты решил, что она такая же, как тот? Или в россказни ментяры поверил? Типа шёл он за ней через кладбище и тут как выскочит, как выпрыгнет мумия, вся в ожогах, кровище, гноище и бинтах. Или врёт, или вещдоками закинулся.

– Верю, сынок. Евгений Невестькакович мне и не такое показывал. Осталось завлечь её сюда. И с этой задачей вы не справились.

– Так чего бы проще было – вступил мордоворот, словно вынырнувший из девяностых - заломить ласты и в тачку. А там привезли бы куда скажете.

– А потом бы за ней пришли. А заодно и за вами. Нет, она должна прийти добровольно. И уйти. Операция «пикап», как я понял, тупо провалена?

– Да не работают с ней эти приёмы! Не работают! – чуть ли не с истерикой в голосе ответил участник совещания, похожий несколько на Антонио Бандераса – Все чиксы ведутся, а она – как не от мира сего! Я и так, и эдак, а она смотрит на меня, как на мышь в цирке! Только что не хихикает!

– Ещё одно доказательство того, что всё надо делать самому. Да и вообще, не пора ли обновить кадры? Вот вы все тут молодые, продвинутые. Думаете, небось, что я старый хрыч. А старый хрыч прибёг к новым технологиям. Следили за ней. Да не хвостом ходили, а по локациям её телефона. А в клубе, где мальчик её лабает, есть у меня человечек. Который кое-что подслушал. Поцапались голубки. На почве ревности. А сегодня мальчик зовёт её мириться. Прямо сюда.

– Ну ладно, отец. Ты стар и мудр. Вот придёт она – а вдруг откажется? Не выпускать – сам говоришь, чревато. Выпустишь – разболтает.

– Дима, сколько я тебя уже приобщаю к делам? Семь лет! Ты видел или слышал за всё это время, чтобы от моих предложений отказывались?

– Нет.

– Вот то-то же!

В дверь кабинета постучали.

– Кто там, заходите! – крикнул Лев Львович.

Дверь открылась и человек в форме официанта ввёл в помещение удивлённую и слегка перепуганную Леську.

– Все вон – приказал Лев Львович – Дима, останься. Сиди, молчи и учись. Сейчас для тебя будет мастер-класс по переговорам. А ты, Леся, присаживайся. В ногах правды нет.

– А если я сяду – в чём она будет? – Леська позволила себе робкую улыбку.

– Не трусливая. И дерзкая. Это хорошо. Но всё же присядь и, на всякий случай, запомни: я для очень немногих делаю такое исключение – повторять свою просьбу дважды. Вот молодец. Тебе интересно, где же тот, кто тебя пригласил?

– Интересно. И где же он?

– Не тушуешься. Молодец. Ценю таких. А мальчик твой – он позвал тебя по моей просьбе. Продал. Наслаждается теперь в компании бочки варенья и корзины печенья. И сразу скажу, предупреждая вопросы – банальный секс даже не буду предлагать. Да и не банальный тоже. Главная твоя ценность – не твоё молодое и красивое тело. А твои умения. И твоё окружение. Требуются от тебя услуги в сфере...ну, скажем так, паранормального. И информация о тебе подобных. И ваших наставниках. Ну не верю я, чтобы наш госаппарат прошёл мимо таких способных детишек. Он, этот аппарат, умнее, чем кажется. Знаю, потому что сам долго служил в нём, и далеко не простым винтиком. Вот такое предложение. Отказаться, сама понимаешь, нельзя. Итак?

– А обдумать условия сотрудничества можно?

– Нужно, девочка, нужно! Вот песочные часы. Когда меня просят дать время подумать, я использую их. Времени – четверть часа. Время пошло.

«Знакомый почерк. Где-то я такое уже видела. Они что все, в одной школе учатся? А дядька страшный! Лина Павловна по сравнению с ним – так, кошмарчик категории Б. Даже дед Женя – просто мелкий хулиган. А этот... Страшно даже не то, что он со мной может сделать. Страшно оттого, что он просто есть. Потому его все и слушаются - боятся. Стоп, Леська! Он ведь этот страх не из космоса черпает. Страх – внутри него. И он им делится. Очень щедро. Но мне-то чужого не надо! Возьми-ка, дяденька, обратно! Ага, зашевелился. Сам своего ужаса теперь боишься. А чем ещё ты прогонял страх? Как мы на мини-бар поглядываем! Вот что тебя спасало! А теперь нельзя. Но если нельзя, но очень хочется – то можно! А ведь хочется! Блин, аж самой бахнуть захотелось. А ведь не нравилось никогда. Ну, всё. Песочек кончается. Пора. А предлагать я тоже умею!»

Параллельно с мыслительным процессом Леська, схватив без спросу из канцелярского набора ручку и пачку бумажных стикеров, строчила свои условия. Услуги и цены указывала от балды, лишь бы потянуть время. И, когда, песочек закончил своё путешествие из верхней колбы в нижнюю, она вручила эту ахинею Льву Львовичу:

– Вот. На таких примерно условиях вполне возможно наше сотрудничество. Конечно, я не претендую на непременном их соблюдении. Но всё же – не хотелось бы продаваться задёшево.

– Вот как, девочка? А если я найду тебе менее требовательную замену?

– Уже бы нашли, если бы могли. Но вы предпочли девочку-подростка с нестабильной психикой. Значит, я – оптимальный вариант.

– Вот, Дима, учись! Человек отстаивает свою позицию, даже находясь в очень рискованной ситуации. И не сказать, что безуспешно. Я рассмотрю твоё резюме, Леся. И подкорректирую. Главное – есть явно искренняя готовность к совместной деятельности. Думаю, такой умнце не надо объяснять, кто в этом тандеме босс.

– Конечно, нет! А как к Вам обращаться? Не босс же – как-то это не по нашему.

– Лев Львович. Это, кстати, мои настоящие имя и отчество. Не вижу причин скрывать.

«А перетрусил ты, Лев Львович, больше меня! Того гляди дрожать начнёшь! Ну, пора!»

– Лев Львович, а не обмыть ли нам наш договор? Кажется, так это делается?

– Эх, молодёжь! Да ладно! Сам таким был! Дима, подай бутылочку виски и три стаканчика.

«А что это с Димой? Дёрнулся что-то возразить, но передумал. Ай, Дима, сыночка, как же ты папку ненавидишь! Прям смерти его хочешь! Папе Лёве доктор пить запретил, а ты в него всю бутыль влить готов».

Дима принёс требуемое и разлил напиток. Не пожалел, по полной наплескал.

– Ну – скомандовал Лев Львович – вздрогнули!

Чокнулись, Леська глотнула и закашлялась. Непритворно. Крепкий односолодовый напиток едва не вернулся из её организма во внешнюю среду. Мужчины негромко рассмеялись и Дима высказался:

– Девчонка ты ещё совсем, Леська! Небось и не пила раньше. Ну а мы – мужики. Давай, отец! До дна! Не слушай врачей – больничных хрычей!

– А давай! Один раз живём! – и Лев Львович опрокинул содержимое стакана в себя так лихо, что сам поручик Ржевский бы обзавидовался.

– А между первой и второй – и Лев Львович уже сам наполнил стаканы чуть не до краёв – перерывчик небольшой! Эх, расширим сосуды и сдвинем их разом!

Процедура повторилась. Леська отпила вообще гомеопатическую дозу, Дима сделал приличный глоток и остановился. А вот Лев Львович испил всё до дна. И, уже ничего не говоря, налил и, буркнув: «Бог троицу любит!», залил в себя и третий стакан. Лицо его раскраснелось и украсилось дурацкой пьяной улыбкой. Он встал, явно намереваясь взять из мини-бара что-то ещё. Но тут же со стоном сел обратно, держась за правую сторону живота. Лицо Льва Львовича, из красного ставшее белым, перекосило от боли.

«Болит? А ты выпей, полегчает! Давай!» – Леська упорно вгоняла в голову болезного желание снять физическую боль новой дозой его любимого лекарства. Дима помог – схватил Леськин стакан, пробухтев: «Всё равно не пьёшь!», и сунул его отцу:

– Пап, выпей, отпустит!

Тот не дал себя долго упрашивать, и новая доза отравы отправилась в организм. Дима, добрый любящий сыночек, сунул папе свою порцию виски, которая была проглочена с той же скоростью. Эффект превзошёл все ожидания – Льва Львовича вырвало. Чем-то густым, коричневым и мерзко пахнущим. Дима тут же заботливо поднял папино туловище и помог ему проследовать до дивана. Уложил, вернулся и уселся рядом с Леськой, которая торжественно провозгласила:

– Король умер. Да здравствует король!

– Как умер?

– Ну, пока не умер. Но не жилец. Желчный перитонит оставляет мало шансов. Конечно, можно вызвать скорую. И его спасут. Может быть. Но ты этого делать не будешь, я так думаю.

– Нет! – Дима хищно улыбнулся – Давно этого ждал! С детства ненавижу эту тварь! Всю жизнь он нас с матерью гнобил, меня за человека не считал. А уж как напьётся – совсем беда! А пить бросил – ещё хуже. Вдруг вспомнил, что я его сын и наследник, начал жизни учить. И хорошо выучил! Спасибо, папа, за уроки! Ты, глупышка, думала, он будет тебе щедро платить? Выкуси! Да и я не собираюсь.

– И не надо, Димочка. Да и нечем тебе скоро будет платить. Ты думаешь, я поверила, что Макс прислал мне это дурацкое сообщение? И заведение ваше он не жалует, статусной забегаловкой как-то обозвал. А ещё – не любит он набирать текст на телефоне. Терпеть не может. И потому всегда отправляет голосовые сообщения. Значит, его аккаунт взломали. Тебе интересно, почему же я пришла? Да потому, что за мной придут другие! И поедешь ты, мальчик, далеко и надолго. Если повезёт. А если нет – видишь папочку? Думаешь, он сам за стакан схватился и начал глушить эту дрянь как не в себя? Столько лет давил в себе желание выпить – а тут вдруг не выдержал. И ты помог, спасибо. А твою ненависть к отцу я срисовала махом, между прочим.

– Ты совсем, значит, не боишься?

– Тебе, Димочка, бояться надо. И молиться, чтобы за мной поскорее пришли. А то мне ждать надоест и я насчёт тебя чего-нибудь нафантазирую.

«Идут. Чувствую, идут. Поскорее уже – не могу я ему больше зубы заговаривать. Он, гад, в бешенстве уже. Вот они уже здесь!».

За дверью послышалась какая-то возня. Потом она открылась и в кабинет ворвался человек с пистолетом. Человек, которого Леська меньше всего ожидала здесь увидеть, а потому на мгновение она растерялась. Этого мгновения хватило Диме, чтобы захватить Леську за шею и прикрыться её телом. А заодно достать пистолет самому и приставить к Леськиной голове.

– Оружие на пол! Пристрелю её! На пол пушку кидай!

– Да пожалуйста – Макс покорно зашвырнул ствол подальше – А теперь отпусти её, и мы пойдём.

– Хрен вам! Своим скажи – у меня заложница!

– Каким своим? Я один. Отпусти девочку – и мы забудем о нашей встрече. Или ты её не переживёшь.

– Не переживу? Это ты – уже покойник! Лови!

И Дима навёл оружие на Макса:

– Не-е-ет! – истошно закричала Леська. Вот сейчас эта тварь выстрелит в того, кто так ей дорог. Сейчас. Как и когда Макс вооружился вторым пистолетом, она не заметила. Оружие как будто у него из руки выросло. И выстрелило. Леську сразу же забрызгало чем-то горячим, липким и пахнущим железом. А потом она вместе с убиенным диминым телом упала. И отключилась.

Вернулась в себя Леська от поцелуев. Которыми Макс хаотически покрывал её лицо, руки и шею. Ещё шептал при этом: «Лесенька! Солнышко! Любимая!». Ну и что-то ещё в таком духе. Столь приятный способ приведения в сознание был, однако, прерван строгим голосом Марии Валерьевны Кривайте:

– Молодой человек! Ваши чувства к этой девушке делают Вам честь, но увы, придётся отвлечься. На менее приятные, но необходимые следственные действия. Леся, вот как Вы умудряетесь наделать таких дел, что Вас одновременно есть за что и похвалить, и поругать? Вы быстро сообразили, что к чему. Нашли способ незаметно уведомить нас. Но зачем Вас понесло на эту встречу? К чему эта игра в Володю Шарапова? Ладно, что там у нас с осмотром места происшествия? Егор?

– Разрешите доложить! – Егор просто не мог не повалять дурака – Создание римейка картины Репина «Иван Грозный убивает своего сына» успешно завершено. Трупы и болящих можно уносить. Да и самим пора уезжать из этого сумасшедшего дома.

– Да, продолжим у нас. Заодно, Леся, и голову вымоете. Ваш героический возлюбленный спас Вам жизнь, но основательно забрызгал при этом чужой кровью.

– Лучше забрызгаться чужой кровью, чем разбрызгивать свою – отозвался Егор – Идите за мной, молодёжь.

Макс легко поднял Леську на руки и направился следом за Егором. Леська хотела было возмутиться – сама она может дойти. Но передумала – очень хорошо было ей на этих руках. Так и допутешествовали до минивена, который отвёз их в небольшое здание без вывески напротив райотдела. В здании имелся душ, так что Леська наконец-то смыла неприятные последствия своего спасения. Потом был разговор в кабинете Мэри.

– В деле, конечно, будет изложена наша версия - Лев Львович пристрелил своё чадо в порыве гнева. Но настоящую историю тоже хотелось бы услышать. Особенно от Вас, Леся.

– А чего там рассказывать. То, что за мной ходят хвостом, я поняла ещё до всего этого безобразия. Сначала какой-то тип следил. Пока его Сан Саныч не шуганул. Ну, призрак. Показался ему в том виде, в каком в госпитале умер. Жуткое зрелище! Потом какой-то недопикапер на улице прилип. Стоит, несёт свою пикапскую ахинею, а ощущение такое – не девушку совращает, а смену у станка отрабатывает. И жутко боится план не выполнить. Потом это дурацкое сообщение, якобы от Макса. Вам звонить со своего аппарата я не стала. Боялась, что взломали. Каринке позвонила, как бы помаду у неё стрельнула. Зашла, попросила связаться с Юрием Сергеевичем. А сама – в тыл врага.

Дальше Леська пересказала всё, что происходило в кабинете у Льва Львовича. И закончила так:

– Ужас, какого страху натерпелась. Думала, с ума сойду. Но выкарабкалась. Макс...Спасибо тебе! Ты как там сам-то оказался?

– Очень просто. С утра полез в телефон, хотел увидеть твоё лицо. Хотя бы на фото в сети. А там – сообщение, типа от меня. Сразу понял – ловушка. Вытаскивать тебя из неё или нет – вопрос даже не возникал.

– Что ж, Леся, с Вами понятно. Вы умудрились отлично нейтрализовать самого опасного игрока. Но, увы, недооценили его отпрыска. Решили, что он тупой мажор. А мажор далеко не тупой. Был. Остался всё-таки вопрос – зачем было рисковать?

– Но ведь если бы я не пришла, что им можно было предъявить? А так – похищение человека, захват заложника. Нельзя было их отпускать, никак нельзя. Они же страшные! Они на всё готовы и на всё способны! Сколько бы ещё людей пострадало из-за моей трусости? Спрятаться за чью-то спину в этой ситуации – как раненого бросить, мол, что я могу сделать! Как мимо чужой боли пройти! Не могу я так. Издержки воспитания сразу двумя врачами – они такие.

– Да, Леся, я Вас поняла. У всех бы были подобные издержки воспитания. Но увы, сейчас уже мало таких делают.

– Девушка, а ваш юноша Вас ух как любит! – подал голос прежде незаметный человек за компьютером – Он, пока до Вас добрался, такую шикарную просеку прорубил! Вот, читаю с больничного ящика диагнозы тех, кто пытался ему помешать: множественные переломы лицевых костей черепа, перелом рёбер, разрыв селезёнки, трещина в основании черепа. О сотрясениях того, что заменяет им мозг, и говорить нечего. Даже пукалки свои не успели достать – стали пистолетики его трофеями. Вот такой он – путь боксёра к цели. Здорово товарищ разозлился. А уж пальнул – американские ганфайтеры обзавидуются. Попадание точно над переносицей. И потому возникает вопрос – в каком полку служили?

– Отдельная дивизия оперативного назначения имени Железного Феликса.

– Хороший мальчик – усмехнулся Егор – Леся, держите его на крепкой цепи. Он сейчас с решёткой краями разошёлся только потому, что мы первые прибыли на место происшествия. В другой похожей ситуации может так не повезти.

– И потому, Леся – это уже Мэри – старайтесь не рисковать. Чтобы Вашему другу не приходилось становиться машиной для расшибания голов.

– Тогда и мне её на цепь надо сажать. А то в следующий раз могу и не успеть. И потому – Лесь, давай будем скованными одной цепью. Выходи за меня замуж.

– Макс, тебя самого там по голове не били? Какой мне замуж, мне шестнадцать! У нас заявление не примут!

– То есть в принципе ты не против?

– Макс, не торопи! Я же девушка, мне надо как бы подумать.

– Дети, идите уже – Мэри едва сдерживалась от смеха – Дела наши закончены. Если надо – вызовем.

После того, как Леська с Максом стремительно покинули кабинет, Мэри расхохоталась:

– Ой, не могу! Ну не перестаёт ваше человеческое племя меня радовать! Со времён графа Бенкендорфа такого не помню, чтобы предложение о замужестве в кабинете следователя делали!

***

Они не разговаривали. Сложно это – целоваться и одновременно беседовать. Начали прямо у здания полиции, чем сильно отвлекли от работы сотрудников. Те аж прилипли к окнам. Продолжили по пути к набережной, в результате путь в двести метров продолжался где-то полчаса. И уж совсем не отрывались они друг от друга, усевшись в беседке. Долго не отрывались. Наконец, Леська не выдержала:

– Фух! Прервись уже! Дай воздуха глотну, у меня дыхалка не боксёрская! Я согласна быть женой! Но только когда стану вся совершенно такая летняя!

– Я подожду. Обещаю.

– Ну всё, Максимка! Теперь не вырвешься!

– И ты не вырвешься. Отдышалась?

Ответить Леська не успела. Новый поцелуй опять продолжился до потери дыхания.

– Уф! Пожалей уже девчонку! Нацелуемся ещё – жизнь длинная. Да и люди здесь ходят, а мы их смущаем.

– И ввергаем в грех зависти. Пойдём ещё куда-нибудь.

– Да. Туда, где нет лишних глаз! Пока идём – как раз отдохну. Стой! Скажу, пока смелости набралась. Я люблю тебя, Макс! Вот совсем не знаю, оказывается, кто ты и что ты. Но очень хочу узнавать. Каждый день видеть тебя совсем другим – и тем же самым. И принимать таким, каков ты есть. Несмотря ни на что. Я поняла, что такое любовь. Это не жизнь рядом с кем-то, изученным вдоль и поперёк, а вечная радость открытий. И ещё – тебе я всегда буду верить на слово. Потому что хуже нет, чем лезть любимому человеку в душу. Даже если у тебя сверхспособности.

– Ты, Леся, тоже тот ещё объект для исследований. Хватит на всю жизнь. И это очень великое счастье – каждый день открывать новую тебя. И ещё – я не обману тебя. Никогда. Просто не смогу. Ты ведь свою суперспособность не отключишь. Просто не получится. Это уже как шестое чувство. И будешь ощущать любую ложь. От которой тебе будет больно. А делать тебе больно не хочется. Лучше себе руку отрезать, чем тебя поцарапать. И закрывать тебе доступ в свою душу не хочу. Ходи, где тебе хочется. Нет, много слов. Люблю тебя! Почему – не знаю, и знать не хочу!

Они ещё задержались в беседке. Ровно на столько времени, на сколько Леське хватило воздуха. А потом ушли. Туда, нет лишних глаз.

Фигура восьмая. Прощальная.

– Ну, что наш мальчик? – спросила Мэри, войдя в кабинет.

– Да не такой уж и мальчик – двадцать третий годик пошёл! – ответил человек за компьютером – Хотя для Вас, Мэри, все мы – мальчики.

– Матрица, это бестактно – напоминать женщине о её возрасте.

– Человеческой – да. А Вам, я знаю, это уж скорее лестно. Но к делу. Если коротко – наш человек. Начнём с бойцовских качеств. Боксом занимается с семи лет. Кандидат в мастера спорта. Трёхкратный чемпион области и два серебра на чемпионате России среди юниоров. Почти все победы на ринге – нокаутом. В восемнадцать лет подписывает контракт и служит четыре года в ОДОН. Понятно, что там он приобретает новые смертоубийственные навыки. Закончил службу в звании старшего сержанта. Имеет боевые награды. Теперь о других особенностях, более уникальных. Музыкальная школа по классу гитары, красный диплом. В железнодорожном техникуме организует рок-группу. Уже тогда отмечали его способность завораживать людей своей игрой и пением. Я побывал на паре выступлений его группы уже здесь, в клубе. Играет он очень хорошо, поёт тоже. Но этого мало, чтобы зал сходил с ума. Это не то, на что способен каждый хороший артист, а гораздо выше. Другой уровень воздействия.

– Я поняла, о чём ты говоришь. Гаммельский феномен. Это уже серьёзно. Такого человека нельзя оставлять без внимания. Хотя бы для того, чтобы на него не обратили внимание другие.

– Как вот только к нему подход найти?

– Это уже моя забота.

***

Они стояли, обняв друг друга, и молчали. Оказывается, с любимым человеком необязательно бесконечно болтать. Иногда хорошо просто молчать о чём-то своём, спрятавшись в его объятиях от этого шумного мира. Георгий о чём-то шептался с Анжелкой. Влад с Дашкой тоже стояли молча и обнявшись. «Им-то хорошо!» – подумала Леська – «Они вместе едут! А тут целых два месяца без него». Ещё немного, и Леська бы заплакала. Но Макс вовремя нарушил молчание:

– Не грусти, солнце рыжее! Разлука – это предвкушение встречи. А встреча после разлуки – особая радость.

– Да целых два месяца ведь!

– Для тебя, как мне поведал ваш вождь и учитель, это будут очень насыщенные месяцы. Что очень радует. Печалиться тебе будет некогда.

– А ты как же?

– А ты, Леся, всегда со мной. Вот здесь, под рёбрами слева. Даже если ты далеко – ты близко.

– Ведь и ты со мной, во всех четырёх сердечных камерах. Фух, полегче стало! И вообще – где бы мы не были, мы есть друг у друга! Так чего же грустить? Радоваться надо!

Они снова замолчали. Синхронно. Всё нужное было сказано. Тихо и незаметно подошёл Юрий Сергеевич, сказал:

– Пора.

Вместо тысячи слов – один поцелуй. И Леська влезла в автобус вместе с остальной группой юных дарований, отправляющийхся в подростково-молодёжный клуб «Искатель». На смену, как выразилась Каринка, «юных психолухов». Автобус тронулся, а Макс остался. Немного постоял, провожая взглядом удаляющийся транспорт и уже решил уходить, но тут к нему обратились:

– Максим, не проводите даму?

Макс оглянулся, слегка удивился и ответил:

– Здравствуйте, Мария Валерьевна! Конечно, провожу!

– Для Вас, Максим – просто Мэри. Ныне, присно и во веки веков. Здесь недалеко, на Заливной улице.

Мэри взяла Макса под руку и они направились в сторону реки, ведя неспешный разговор.

– Максим, я хочу сделать Вам предложение, от которого Вы не сможете отказаться.

– Мэри, ну как-то непохожи Вы на Марлона Брандо. Вы гораздо красивее. И с чего вы взяли, что я не могу отказаться?

– С того, что не захотите. Не буду уподобляться айч-эр менеджерам и расписывать перспективы. хотя они и весьма неплохи. Пока скажу одно – вашей напарницей будет хорошо известная Вам особа. А пока она, да и Вы тоже, обучаетесь – Вашей задачей будет беречь её. Да заодно и всю её команду. Для этого Вы достаточно подготовлены уже сейчас. Ну, а пока Леся с пользой проводит время в «Искателе», Вам тоже будет некогда скучать. Итак, Вы согласны?

– Однозначно!

– Тогда – Мэри извлекла из сумочки ручку, планшет и какую-то бумажку – получите и распишитесь. Для всех Вы призваны на военные сборы на два месяца. В некотором роде это и есть военные сборы. Но своеобразные.

Макс расписался. Мэри ногтем, как бритвой, отрезала корешок (Макс уже даже не удивился) и вручила ему повестку.

– Ну вот я и дома! До завтра! Отдохните, соберитесь и приходите к указанному времени в военкомат. Да, кстати, тринадцатый кабинет там обозначен как музей аэроклуба – не обращайте на это внимания. Заходите сразу и без стука. Вас встретят и проводят.

Мэри вошла в небольшой домик почти на самом берегу. А Макс зашагал домой. Немного озадаченный, но радостный. Неизвестно, что будет, но будет интересно. А главное – вместе с Леськой.