Леший Часть 1

Глава 1

— Рыба! Крикнул бородатый, викингоподобный мужик и шлёпнул костяшками домино одновременно с двух сторон, демонстрируя пустые ладони своему партнёру по игре, у которого была полная рука этих самых костяшек. Да шлёпнул так, что лежащие на столе костяшки взлетели в воздух, и некоторые даже сделали полный оборот, но на стол упали, на удивление, ровно — как будто кто-то укладывал их специально аккуратно, по линеечке. Одна костяшка была «пусто-пусто», вторая — «2–2».

Его компаньон — строго одетый мужчина, с лицом и улыбкой Будды, — с деланным возмущением в голосе сказал: — «Пусто-пусто» уже было! Не бывает два «пусто-пусто»!

— Не было! — ответил викинг. — Проверь!

Компаньон посмотрел на то место, где, как он предполагал, находилось первое «пусто-пусто», но там каким-то образом оказалась костяшка «3–3», и рядом лежащие костяшки, как показалось мужчине, тоже изменили свои края — с «трёх» на «пусто».

— М-да… Всё зарекаюсь с тобой играть, и каждый раз почему-то соглашаюсь. Знаю же твои фокусы…

— Я же с тобой как-то играю, — усмехнулся викинг. — Хотя обыгрывать тебя никакого удовольствия. Тебе совершенно всё равно: никаких эмоций, только наигранные. Вот был бы Рыжий с нами — вот с кем играть интересно.

— Ну уж, скажешь! Рыжий противопоказан Ему. Он его только в похмельном бреду посещает, а нам Он нужен здоровый.

— Две кружки самого забористого эля! — крикнул викинг.

— У нас нет эля, — ответила неизвестно откуда взявшаяся официантка. — Из напитков: кофе и чай.

Тёмная таверна, за грубосколоченным столом которой сидели игроки в домино, при этих словах официантки обратилась в яркоосвещённое кафе, типа бистро, с глянцевыми оранжевыми столиками.

— Тогда кофе. Два. Покрепче, — проворчал викинг. — Мне — чёрный. А ему… эм… ей…

Перед викингом уже сидела не мужчина, а брюнетка, одетая не менее строго, чем давешний мужчина, коим он был до того, и всё с той же улыбкой Будды.

— …ей, судя по всему, латте с густейшей молочной пенкой, крошкой шоколада, карамельными звёздочками и корицей.

— А ты точно ангел? — уточнила брюнетка. — Ты на демона больше похож!

— Точно! — ответил викинг и в тот же момент перевоплотился в самого натурального ангела: белого-белого, с большими крыльями, блаженным выражением лица и еле заметным нимбом — хоть икону с него пиши. — Ангел-хранитель, как есть!

Голос его стал иным — чистым, мелодичным, одинаково могущим принадлежать и мужчине, и женщине.

— Ну так, может, пора уже начинать действовать? — сказала брюнетка. — А то он уже в отчаянии. Скоро очнуться должен.

Говоря это, она медленно теряла чёткость своих границ, переходя в состояние бледного марева, пока окончательно не растеклась по диванчику кафе туманом.

— Ага. Сейчас соображу, — ответил ангел. — Да! Точно! Есть у меня один знакомый, что нам может помочь. Он же до сих пор с деревьями обнимается?

— Обнимается, — ответил туман. — А как рощу из любимых тополей увидел, проезжая, ещё и остановился, прослезившись. Какие-то струны души трогают его эти тополиные рощи.

— Чудесно. Тогда сейчас будет ему помощь.

Я очнулся — и игра в домино двух существ из моего сна ушла и почти сразу забылась. Я лежал на залитой солнцем полянке, прямо на траве, в лесу, где мирно проспал какое-то время.

Тут же вспомнил весь свой чудесный и ужасный велопоход в безлюдное глухое место. Первый самостоятельный, одиночный ночлег в палатке. До места я добрался вчера без происшествий: доехал до малолюдной деревеньки, а потом от неё, по малоприметной тропе, проехал ещё километра два-три по лесу — до берега реки. Устроился в самом живописном месте.

Всё было прекрасно: погода тёплая, солнечная, птички вовсю пели переливами на разные голоса, как и подобает в конце мая. Лес был относительно проездным, пешком пришлось идти мало. По пути встретилась чудесная полянка с огоньками.

Но вот ночью поспать мне так и не удалось — ни минутки. Во-первых, из-за не прекращающегося, остервенелого лая собак, доносившегося из деревни и на удивление хорошо слышимого на таком расстоянии. Во-вторых, из-за непривычности организма засыпать на твёрдом, в замкнутом пространстве палатки, когда снаружи, на разные голоса, жил лес.

С приходом темноты с противоположного берега закричал лось — видимо, в порывах гона. Я до сих пор не понимаю, как не умер на месте от этого крика: внезапного, громкого и такого близкого, доносящегося из темноты.

Позже, когда перед самым рассветом я всё-таки решил поспать, относительно удобно устроившись в спальном мешке на твёрдой земле, в воду плюхнулась выдра и начала весело плескаться. То, что это была выдра, я понял лишь потом, когда в отблесках костра показался перекат её спины. А до того моё воображение рисовало голодного медведя, решившего переплыть с того берега на этот, чтобы пооткусывать от меня вкусные части тела.

По итогу — за ночь ни капли сна, а утром я засобирался назад. Да вот тропинку, по которой приехал, потерял. В глуши телефон не ловил связь, а навигатор в нём нещадно тупил, показывая местонахождение плюс-минус километров пять.

В утреннем зареве рассвета ещё не развеявшийся туман клубился над рекой, представляя прекрасное зрелище. А вот его сгустки на полянках послужили мне недобрую службу — скрыли нужную тропку. И я, безнадёжно сбившись с пути, забрёл в болото.

Интуитивно понимая, что идти нужно от реки, дабы выйти к деревеньке, а оттуда — на трассу, я забирался подальше, пытаясь обогнуть болото, но снова и снова натыкался на него. В очередной раз я решил было идти и ехать по нему столько, сколько смогу, но когда вода стала выше колен, повернул назад.

Выйдя на сухую полянку, я завалился на траву — и так и уснул, лёжа, головой на рюкзаке, рядом с велосипедом, пригреваемый солнцем: «Ешьте меня, медведи и клещи, только не будите!»

Проснувшись, я ощутил прилив сил, так необходимый после бессонной ночи. После отдыха и небольшого перекуса тем, что осталось от провианта, помедитировал, успокоив мысли и чувства, выбрал примерное направление и отправился в путь. Местность позволяла — хоть медленно, но ехать на велосипеде, а не катить его пешком.

Неожиданно справа от меня, уголком глаза, я увидел тёмную, большую фигуру. Испугался, подумав, что это медведь стоит на задних лапах. Остановился и уставился в том направлении.

Но это был не медведь. Это было существо метра трёх высотой, сильно напоминающее ходячее дерево — точнее, пень. Живой. Как в каких-нибудь сказках.

«Ну вот, — подумал я, — я что, ещё сплю?»

Я помотал головой, пытаясь прогнать наваждение. Но наваждение не хотело уходить. Оно смотрело на меня. В одной руке оно держало деревянный посох, в другой — зайца. Опустив зайца, существо позволило тому ускакать куда-то влево, в ту же сторону указала и его сучковатая рука.

Я быстро посмотрел туда, куда оно указывало. Там, метрах в двадцати, сидел выпущенный заяц и смотрел на меня с нетерпением.

— Это что, мне туда идти? — спросил я, повернувшись к существу.

Но того уже не было. Стоял лишь рассохшийся берёзовый пень, похожий на фигуру с посохом.

Особо не раздумывая, я решил последовать за зайцем. Со скоростью, которую позволяла лесистая местность. Заяц ускорялся, затем останавливался, ожидая, когда я догоню его, и ускакивал снова.

В конце концов я выехал к холму, на котором виднелись окраины деревушки. Я уже обрадовался и слез с велосипеда, чтобы забраться наверх — заехать туда было никак.

Вдруг услышал шелест справа и увидел двух косуль. Мы встретились взглядами на мгновение, после чего они резко рванули прочь. Несколько секунд спустя я услышал отчаянный крик животного и рёв волка — от которого кровь в жилах застыла. Какой-то первобытный страх пробрался в моё тело, липким холодным потом пробежав по спине.

Я не помню, как взлетел на холм и как, миновав деревеньку, проехал пять километров просёлочной дорогой до трассы. Пришёл в себя уже крутя педали в направлении дома, по асфальтовой дороге.

Ритм каденса постепенно привёл меня в состояние покоя, а затем — в состояние медитативное. Я сместил фокус с себя действующего на себя присутствующего. И, придя в это состояние, сразу улыбнулся улыбкой Будды.

Я вспомнил сон про игру в домино — и тут же увидел внутренним зрением, как давешние игроки из сна, Дух и ангел-хранитель, тоже не скучают: вращают педали на своих велосипедах и, глядя по сторонам моими глазами, весело болтают.

Ангел — в образе велогонщика «Тур де Франс», а Дух каким-то странным образом сидит в расслабленной позе лотоса на своём велосипеде. Педали при этом вращаются сами, но он ничуть не отстаёт от ангела-гонщика.

— А ведь леший обвёл меня вокруг засады на волков, которую те устроили на косуль, загнав их к окраине деревни. То-то собаки так неистово лаяли всю ночь. И если бы не леший — неизвестно, закончилась бы эта история так хорошо. А ведь это ваших рук дело? — обратился я к ним.

Они переглянулись и ответили в один голос: — Неа.

— Ага, — сказал я. — Так я и думал.