Лекарь и Королева Тени

*

Пламя свечи задрожало от дуновения ветра и Энзо Гатти поспешным движением заслонил его ладонью. На старом исцарапанном столике лежали небольшие стопки монет. Немного золотых, чуть больше серебра, а остальные были медными. «Негусто, – подумал Энзо, – совсем негусто». Дела у него и вправду шли скверно. Лекарь в районе порта – это много работы, но мало денег. Каким бы он не был талантливым, но так и останется безвестным врачевателем. Энзо вспомнил важные лица известных городских лекарей и скривился. Он-то знал цену их надменности и превосходству. Занимаясь лечением богатых купцов, дворян, да и самого наместника провинции, лекари держались за своих пациентов железной хваткой. Но занимаясь ограниченным кругом лиц, они хромали в практике, зачастую игнорируя самое необходимое. Но тем сильнее была уверенность в своей правоте и спорить с их методиками не решался никто.

Энзо торчал в этом городе целый год и всё без толку. Завести себе приличную клиентуру, имея кабинет в самом грязном районе, невозможно. Это он хорошо понимал. Но собрать достаточно золота, чтобы перебраться в район попрестижнее, не удавалось. Нет, работы было хоть отбавляй, но оплата была под стать пациентам. Матросы, портовые грузчики, городские стражники, шлюхи из постоялых дворов и тому подобный сброд. Лишь изредка к нему попадали более приличные люди. Энзо покачал головой и убрал монеты в кожаный кошель, в свою очередь спрятав его в тайнике, устроенном в торце столика. Он затушил свечу и вышел на узкую террасу. Ветер обдувал его лицо и Энзо с наслаждением вдыхал его, насыщенный запахом моря. «Завтра снова придётся тащиться в этот проклятый Дом Удовольствий, – подумал он с отвращением, – ведь корабль пришёл сегодня и Руфину, конечно, понадобится врач для его нового товара. Да и для старого тоже, ведь некоторым его рабыням приходится помогать избавляться от ребёнка, а то и восстанавливать невинность».

При мысли об этом, Энзо поморщился. Хоть этот трюк был неизвестен в Месскате ранее, но тем не менее, он приносил не очень хороший доход. Лучше, чем остальное, но разбогатеть не удастся. Ведь Руфин не мог рисковать, подсовывая подобный товар по-настоящему серьёзным покупателям, а посетители его Дома Удовольствий не отличались излишней требовательностью к рабыням. Завтра Энзо предстоит осмотреть новые покупки Руфина, который помимо содержания борделя, владел долей работоргового судна и вместе со своим братом Орсо привозил в Месскат свежий товар прямиком с невольничьих рынков далёкого Фоджа. Это было прибыльное дело, хоть и почти четверть рабов погибала в дороге. Но оставшиеся позволяли окупить не только плавание и расходы, но и достаточно заработать.

Вспомнив роскошный особняк Руфина, Энзо помрачнел. Хоть он и находился в не самом престижном районе – Терракотовой Гавани, но своими тремя этажами выгодно выделялся на фоне окрестных домов. Живой товар приносил Руфину хорошую прибыль, что не говори, но если не кривить душой, то Энзо никогда бы не поменялся с ним местами. Он еле выдерживал посещения этого заведения, не говоря уже о том, чтобы владеть подобным. «Не зря в университете мне всегда говорили, что я слишком впечатлителен для лекаря, – вспоминал Энзо, – лекарь не должен иметь сердца. Это известно каждому».

Выругав себя за слабохарактерность, Энзо отправился спать.

Мягко шагая по неровной мостовой, лекарь мимоходом оглядел Уго, своего малолетнего слугу, тащившего тяжёлый врачебный саквояж. Энзо прекрасно бы справился и без него, тем более, что внутрь Дома Удовольствий лекарь не брал с собой парнишку, но недопустимо для врачевателя, даже такого, как он, самому носить инструменты. Решив, что Уго выглядит достаточно прилично, Энзо поправил свой дорогой халат из тёмно-зеленого шёлка и придал лицу подобие надменности. В Месскате, лекари щеголяли в халатах всевозможных цветов, не то, что во Фьюме, где учился Энзо. Там, каждый из врачевателей носил только грубый халат из чёрной ткани, сразу выделяясь в нём на узких городских улочках.

Дом Удовольствий показался впереди и Энзо пошёл медленнее. Он обогнул его справа, направляясь к чёрному ходу. У самого входа во двор Энзо взял у Уго свой саквояж:

– Жди здесь! – проговорил он излишне сурово, – Если ещё раз попробуешь пробраться внутрь, то я продам тебя Руфину! Я не шучу.

Испуганный Уго закивал головой.

Стражник, только мельком взглянув на Энцо, сразу отворил калитку. Лекарь прошёл во двор. Громадный навес, заслоняющий от дождя и солнца, накрывал всю правую сторону двора. Сегодня здесь было шумно. Целые ряды чёрных, смуглых и белых тел были выстроены в тени. Здесь располагали мужчин, готовя к отправке на местный рынок. Некоторые покупатели уже явились к Руфину прямиком сюда, чтобы успеть выбрать лучший товар для перепродажи в своих маленьких городках. Сейчас Энзо не увидел среди них Руфина и лишь дородная фигура Орсо выделялась своим роскошным халатом, расшитым золотом. Заметив Орсо, лекарь зашагал к нему.

– Господин доктор! – произнёс Орсо, пожалуй чересчур приветливо. – Вы как всегда вовремя. Брат уже ждёт вас.

Энзо почтительно поклонился и направился к лестнице, ведущей на террасу второго этажа, где показался сам Руфин. Высокий худощавый человек с окладистой рыжей бородой. Его холодные серые глаза скользнули по Энзо и Руфин поприветствовал его лёгким кивком головы. Пробираясь через ряды рабов, лекарь на мгновение остановился. У самой лестницы, находилась женщина, привязанная за руки к железным прутьям ступеней. Она была привязана так, что не могла ни лежать ни сидеть, а только находиться в полусогнутом состоянии. Женщина была абсолютно голой и поглядев на её ноги, залитые сзади кровью, Энзо нахмурился. Мельком бросив взгляд на её лицо, он заметил целую россыпь синяков на шее – следы оставленные пальцами. Во рту не было кляпа, но узкая полоска крови, ведущая через уголки рта, говорила о том, что его удалили только недавно. Верёвки, связывающие руки, врезались так, что содрали кожу, обнажив мышцы. По всему телу женщины лазали мухи. На секунду Энзо посмотрел ей в глаза, которые ничего не выражали, словно подернулись дымкой, и лекарь тяжело вздохнул. Женщина была темнокожей, хоть и не нумидийкой, но лишь немногим светлее. Её чёрные волнистые волосы свалялись и выглядели грязно и жалко. Ещё раз взглянув на неё, Энзо стал подниматься по лестнице, но мысли его теперь вертелись только вокруг этой женщины. Он никогда не видел, чтобы Руфин так обращался со своим товаром.

Оказавшись на террасе, Энзо поприветствовал Руфина, который с нетерпением ожидал его:

– Что это у тебя такое? – спросил лекарь, стараясь не выказывать эмоций. – Ведь ты всегда ценил свой товар.

– Ах, эта дрянь, – холодно произнёс Руфин, – она уже не товар. Орсо ошибся, когда приобрёл её в Фодже, но я его не виню за это. Таких мне ещё не попадалось. Он так и не смог её сломать, ведь, как сам понимаешь, нельзя применять кнут или раскалённое железо, если планировать продать женщину. Но Орсо перепробовал многое, – при этих словах Руфин холодно ухмыльнулся, – и безрезультатно. Кому такую продать? Я вчера сам занялся ей, но как видишь, что из этого вышло. Она не боится смерти, а применять настоящие пытки не имело смысла. Никто не купит искалеченную. Но не будем о ней, там полно хорошего товара, Энзо.

Энзо кивнул и отправился вслед за Руфином в зал Дома Удовольствий. Рабынь и вправду привезли много. Рассортированные по цене, они стояли вдоль стен громадной комнаты, печальные и напуганные, от молодых женщин до совсем девочек, пользующихся особым спросом среди стареющих купцов и дворян. Многие из девочек были младше Уго и Энзо осматривал их, стиснув зубы. Такой товар стоил недёшево и за ним в дороге старались хорошо присматривать, чего не скажешь о большинстве женщин. Энзо отводил в сторону нуждающихся в лечении, разделяя их по срочности. Одна из девушек стояла особняком. Тоненькая до невозможности, словно высушенная рыба-плеть, её глаза горели лихорадочным блеском. Цвет лица был землисто-желтым и Энзо испытывающе поглядел на неё. Едва коснувшись лба, он почувствовал жар, словно коснулся горячего камня. Повернувшись к Руфину, он произнёс:

– Эту будет сложно вылечить. Сложно и дорого. К тому же она может быть заразной для остальных. Её следует поместить отдельно.

Руфин коротко оглядев её, только махнул рукой:

– Её проще выбросить.

Энзо развёл руками.

Несколько часов Энзо занимался с рабынями, отобранными для лечения. Зашивал разрывы, раздавал мази и даже удалил пару зубов. Он намаялся и устал. Закончив с последней, он вышел на террасу и тяжело вздохнул:

– Всё готово, Руфин. И будь я проклят, если возьму с тебя меньше, чем восемь золотых.

– Шесть, Энзо. Шесть. Это будет справедливо.

– Нет, Руфин. По меньшей мере семь. Там одних мазей на золотой ушло.

– Ладно. Договорились.

Руфин потянулся к кошельку и в это время во дворе раздался смех. Энзо посмотрел вниз. Один из рабов овладел привязанной женщиной. Хотя она и сопротивлялась изо всех сил, но ничего не могла поделать. Толпившиеся вокруг покупатели смеялись, показывая пальцами и что-то обсуждая, хохоча. У Энзо сжалось сердце:

– Скажи, Руфин, за сколько ты продашь эту женщину?

– Эту? – Руфин удивлённо уставился на лекаря, – Я не собираюсь её продавать. Я подержу её так, пока она не умрёт. Надо проучить её.

– Но я бы хотел её купить. Она ведь нумидийка?

– Не совсем, Энзо. Не совсем, но нумидийская кровь в ней есть.

– Вот и продай мне её, – заговорил Энзо, как можно равнодушнее, – мне как раз нужна нумидийская кровь.

– Зачем? – Руфин поднял брови в изумлении.

– Нужна, Руфин. Нужна. Не стоит спрашивать у лекаря из чего делают снадобья.

Руфин уставился на него недоверчиво:

– Я никогда не слышал о таком.

– И не удивительно. Считай, что ты и сейчас не слышал. Я предлагаю за неё серебряный полумесяц. Этого вполне достаточно.

– Нет, – Руфин покачал головой, – Орсо заплатил за неё четыре золотых в Фодже.

– Но ведь тогда она была цела, – возразил Энзо спокойно, – а теперь, погляди, на что она похожа. Тут ещё работы на десять золотых.

– Ты же сказал, что тебе нужна кровь? – хитро прищурился Руфин. – Так зачем для этого лечить её?

–Мне и нужна кровь, Руфин, – заговорил Энзо немного раздражённо, – но не просто кровь из её жил. Мне нужна женская кровь, если ты не понял, о чём я тебе толкую. А для этого её нужно вылечить. Даю за неё один золотой и всё. Это лучше, чем ничего.

Руфин мельком взглянул вниз и заметив, как безвольно повисло тело женщины на верёвках, произнёс:

– Хорошо. Хорошо, Энзо. Забирай её.

Лекарь принял из рук Руфина шесть золотых и заговорил:

– И напиши купчую. Не люблю брать товар без неё.

Руфин усмехнулся, но кивнул.

Спрятав бумагу в карман халата, Энзо спустился вниз. Возле женщины толпились рабы и покупатели, но лекарь бесцеремонно растолкал их:

– Всё! Кто не успел купить, тот ничего не получит. Женщина продана.

Стоящий рядом полный бородатый купец посмотрел на него, как на умалишённого, но ничего не сказал. Зато другой, худой и жилистый мужчина, произнёс:

– И зачем ты купил эту дохлую скотину, не могу понять. Или вы, лекари, как говорят, умеете придать товарный вид чему угодно? Но тут тебе придётся потрудиться. Чтобы продать хоть слепому, тебе придётся ушить её дыры в несколько раз, после сегодняшнего, – и он расхохотался, указывая пальцем на измазанные кровью бёдра женщины.

– Это несложно, – проговорил Энзо с видимым превосходством, – это тебе стоит быть осторожнее. Ведь когда я придам ей достойный вид, то ты нипочём не узнаешь её и захочешь купить за двадцать золотых.

Мужчина расхохотался, хлопая себя по бёдрам, но Энзо не смеялся. Тонкое лезвие скальпеля с лёгкостью разрезало верёвки и женщина с размаху рухнула на колени, сбив их до крови. Её тело всё дрожало от судорожных сокращений мышц. Вокруг раздался смех, но лекарь не обратил на него никакого внимания. Присев на корточки, он извлёк из саквояжа плоскую флягу с тонизирующим раствором. На языке лекарей – «Глоток воздуха». Раствор недешевый и сложный в изготовлении, но работающий безотказно. Осторожно приподняв женщине голову, он медленно поднёс флягу к её пересохшим губам. Раствор частично стекал по нижней челюсти вниз, оставляя мокрые дорожки на обнажённой груди, но какая-то часть попала в рот, вызвав несколько судорожных глотков. Энзо убрал флягу, с ожиданием глядя в лицо женщины. Через несколько минут глаза, словно подернутые пеленой, прояснились, и женщина попыталась отдернуться от него, но тут же упала на землю.

Снова раздался хохот, но Энзо не обращал внимания. Он показал рукой на свой зелёный халат и на саквояж с инструментами, но женщина, как видно не поняла. Языка жителей Месската она явно не знала и Энзо, попытавшись заговорить с ней, понял это сразу. Не зная, что делать, он молча протянул руку и дрожащие тёмные пальцы легли в его ладонь. Энзо с трудом оторвал женщину от земли. Её ноги разъехались и она едва не упала снова, но лекарь всё же удержал её. Искусанные губы сочились кровью, ноги дрожали и разъезжались в стороны. По внутренней стороне бёдер текли струйки крови.

Энзо снова протянул ей флягу к лицу, с трудом удерживая женщину другой рукой, и через два глотка, отобрал её. В таком состоянии больше принимать лекарство было нельзя и Энзо крайне медленно повёл женщину к выходу со двора. Она едва передвигала ноги и это заняло много времени. Стражник в воротах только ухмыльнулся, увидев покупку лекаря, но промолчал. Энзо вывел женщину наружу.

Уго уставился на неё, но лекарь дал ему подзатыльник:

– Снимай рубаху, – проговорил он, – и держи саквояж.

Уго отдал рубаху, глядя непонимающими глазами. Энзо повязал её на поясе женщины, рукавами вперёд, и сняв с себя свой халат, одну из немногих ценностей, лекарь с трудом надел его на женщину, туго затянув пояс. Теперь предстояло найти извозчика, ведь довести её пешим ходом было невозможно. Энзо отправил Уго искать извозчика, а сам отвёл женщину под тень огромной акации. Её руки вцепились в кору и она стояла, крепко прижавшись к стволу, стараясь не упасть. И тут Энзо заметил бредущую по улице девушку. Это была та самая, с лихорадкой, которую он осмотрел. Как видно, Руфин и вправду выбросил её. Кляня себя за малодушие, лекарь пошарил в саквояже и отыскав коричневый шарик, шагнул к ней. Девушка чуть не отшатнулась, но как видно узнала его. Энзо протянул ей шарик на ладони:

– Это лекарство от твоей болезни. Бери, пока я не передумал.

Её глаза широко распахнулись и пальцы ухватили шарик, чуть не раздавив его. Тяжело вздохнув, Энзо достал флягу с водой:

– Запей, он очень горький. Можешь оставить флягу себе, – проговорил он нехотя, – ведь тебе на улице она пригодится.

Энзо отвернулся от девушки, но она ухватила его за руку:

– Не оставляй меня на улице, прошу! – её глаза моляще смотрели на него. – Возьми меня с собой. Я могу работать. Я могу хорошо работать, если выздоровеею. Я шила платья, хорошие платья, в Тарви. Пока меня не продали на этот проклятый корабль. Я буду работать, как никогда, только не бросай меня на улице! Пожалуйста!

Энзо покачал головой:

– Мне некуда тебя забрать. И шить платья мне тоже не нужно. Мне жаль, но я не могу взять тебя с собой.

– Пожалуйста, – глаза с мольбой уставились на него, – я готова на всё. Я буду послушной, я буду ласковой, только забери меня. Ну куда я пойду?

Энзо хмуро поглядел на неё и покачав головой, отвернулся.

– Ну, пожалуйста! – она упала на колени в дорожную пыль и пыталась прижаться к его ногам, – Забери меня с собой!

Энзо хотел отодвинуться, но тяжело вздохнул. «Проклятая бесхарактерность, – подумал он, – нужно найти лекарство от неё». Врачеватель молча наклонился и поднял девушку из пыли:

– Хорошо. Ты пойдёшь со мной, но предупреждаю сразу, если будешь мне мешать, то я тебя прогоню. Я лекарь, а не владелец Дома Удовольствий. Мне не нужны рабыни. Мне бы прокормить себя, а тебя ещё нужно долго и дорого лечить. Поэтому не досаждай мне. Я и так не знаю, зачем я на это согласился.

Она часто закивала головой и Энзо зажмурился на мгновение. « И что мне с ними делать? – подумал он. – Ну какого дьявола, я не смог отказать? Вот всегда так». Он поморщился и покачал головой. За спиной раздался цокот копыт и тонкий голос Уго прокричал:

– Я уже здесь, господин доктор!

Энзо оглянулся. Экипаж был стар и неудобен, но выбирать не приходилось. Лекарь усадил в него обеих женщин, а сам влез на козлы, подле извозчика. Чернобородый здоровяк потеснился и произнёс, чтобы завязать разговор:

– Вы купили рабынь, уважаемый?

– Нет, – лекарь махнул рукой, – я не покупал рабынь. Я купил для себя головную боль. Трогай уже!

Лошадки пошли шагом, потом перейдя на рысь. Энзо хмуро глядел вокруг. Он обернулся посмотреть на женщин. Темнокожая сидела, закрыв глаза. Больная лихорадкой зажала рот рукой, сдерживая кашель. Лекарь с трудом отвёл взгляд. «Матерь божья, ну зачем они мне, – подумал он, – ведь и так дела не очень».

Расплатившись с извозчиком, Энзо повёл обеих в маленький дворик. Небольшой домик, увитый виноградом, располагался внутри. Во всю длину второго этажа шла крытая терраса. Старая черепичная крыша, когда-то бывшая красной, потускнела и поросла мхом. Уго уже отворял двери, ведущие на первый этаж, как с террасы раздался голос:

– Господин доктор, обед уже готов!

Низенькая крепкая старуха стояла на террасе, одетая в платье, казалось, состоящее из одних заплат, и такого же стиля фартук. Энзо платил старухе пару медных монет в день и делился продуктами. За это она готовила, убирала и стирала. Её звали Фина. Она проживала в маленьком домике по соседству и Энзо, вообще-то повезло найти такую добросовестную служанку да ещё совсем недорого. Лекарь это хорошо понимал и часто закрывал глаза на то, что Фина иногда вела себя почти как его бабушка. Вот и сейчас, заметив женщин, она всплеснула руками:

– Вот опять вы берёте работу на дом, да ещё в такую жару, – она хотела что-то ещё сказать, но заметила, что одна из них одета в зелёный халат Энзо и открыла рот от удивления.

Лекарь отмахнулся от неё:

– Обед подождёт, Фина. Мне нужна горячая ванна и полотенца.

Пока старуха грела воду, Энзо разместил обеих женщин в кабинете, на первом этаже домика. Оглядев больную лихорадкой, он произнёс:

– Как тебя зовут?

– Альда. Меня зовут Альда.

– Значит так, Альда. Ты больна и тебе нужно отдыхать. Сейчас ты примешь ванну, а потом пойдёшь на чердак, в комнатку Уго. Тебе нужно поесть и потом выпить ещё один шарик. Я думаю, что ты поправишься.

Альда благодарно закивала головой. Энзо махнул рукой:

– Не благодари. Лучше попроси Господа дать мне хоть каплю разума, чтобы я думал, что творю. Ладно, иди. Вон уже Фина всё приготовила.

Альда поклонилась и пошла к старухе. Лекарь перевёл взгляд на темнокожую женщину. Она сидела закрыв глаза и широко расставив ноги. Энзо хмуро оглядел её:

– Как тебя зовут? – спросил он, хоть и не ожидал услышать ответ. – С тобой будет потруднее, чем с Альдой. Могу поклясться в этом.

Услышав звук его голоса, женщина открыла глаза и посмотрела на него, но ничего не сказала. Как видно, она не понимала его язык и Энзо мучительно думал, как же всё-таки объясниться с ней. Карие глаза женщины смотрели твёрдо, совсем не так, как Альда, и Энзо не улыбалось получить от неё в спину нож при удобном случае. Пока он размышлял над этим, явилась Альда, вымытая и завернутая в большое полотенце. Энзо достал из саквояжа ещё один коричневый шарик и протянул ей:

– Возьми. Иди поешь, а потом примешь его. Уго покажет тебе, где кухня.

Мальчишка повёл Альду по лестнице, а Энзо протянул руку темнокожей женщине. Та подала ему свою и лекарь, приподняв её со скамьи, направился с ней в ванную. Его драгоценный халат сзади весь пропитался кровью и увидев это, Энзо уже безразлично отнёсся к нему, смирившись с потерей.

После ванны, Энзо повёл её в кабинет. Он приготовил инструменты, обрабатывая их над пламенем свечи. Нити были замочены в дезинфицирующем растворе – «Пламя дракона» на языке лекарей. Энзо предложил женщине порошок дерева слёз, который позволяет утихомирить боль, но приводит человека в полубессознательное состояние. Женщина покачала головой. Энзо нахмурился и попытался объяснить жестами, что будет больно, очень больно. Она кивнула, но порошок не взяла.

*

Энзо провозился долго, зашивая бесчисленные разрывы. Он подивился терпению женщины. Обработка «Пламенем дракона» была не менее болезненной, но женщина выдержала её без крика. Наконец дошла очередь до рук и Энзо наложил повязки на раны, не жалея дорогой мази. Он намазал этой же мазью раны на губах женщины и оглядев синяки на её шее, сжал зубы. Женщина внимательно смотрела на него. Не зная, что сказать, Энзо произнёс:

– Жаль, что ты не понимаешь мой язык.

Он показал женщине скальпель, сделав вид, что отворачивается от неё, потом показал будто она берёт его и бьёт в спину. Энзо замотал головой. Женщина поняла и закивала.

– Ну если договорились, то неплохо бы и отдохнуть.

Энзо отвёл её в свою комнату, не зная где разместить, и стащив матрас с кровати, положил его на пол. Потом бросил туда подушку и простыни. Женщина кивнула и Энзо пошёл в ванную. Он так устал сегодня, а ведь это только начало. Лекарь чуть не схватился за голову, представляя что его ждёт, но выгнать их на улицу у него не хватило духа.

*

* * *

Энзо проснулся, как всегда, ранним утром. Он заметил, что женщины на матрасе нет. «Сбежала, – подумал он, со смешанным чувством огорчения и радости, – ну ладно, хоть немного будет проще». Лекарь прошёл на первый этаж, заглянул в кабинет, где нашёл всё в полном порядке, и тут услышал плеск воды из ванной. Энзо чуть не дёрнул дверь, но всё же постучал. Ответом ему были непонятные слова и Энзо потихоньку приоткрыл дверь. Темнокожая женщина склонилась над ванной, пытаясь оттереть пятна крови с его халата. Повязок на её руках уже не было.

Возмущённо выругавшись, Энзо ухватил её за руку и потащил в кабинет. Там, ругаясь, вновь наложил повязки и показал женщине кулак. Она кивнула, но глаза её усмехнулись. Лекарь ткнул себя пальцем в грудь:

– Энзо, – произнёс он, – а ты?

Женщина проделала такой же жест:

– Ферра, – заговорила она хрипло и неуверенно, – Ферра.

Энзо показал на повязки и замотал головой. Она кивнула. Лекарь выпроводил её из кабинета и тяжело вздохнул. Пора было собираться с мыслями.

День пролетел мгновенно, за ним ещё один и ещё. В порт пришли корабли, а следовательно у лекаря появилась работа. С утра до вечера он принимал пациентов, зачастую нетрезвых, но их медные и серебряные монеты пополняли его тощий кошелек. За эти трое суток Альда поправилась. Она ещё кашляла и быстро уставала, но цвет лица постепенно приходил в норму и Энзо перестал беспокоиться.

На четвёртый день, ранним утром, он снова перевязал руки Ферры. Не жалея мази, он менял повязки дважды в день и раны постепенно заживали. За эти дни она немного привыкла к нему и смотрела уже спокойно за всеми его действиями. Оглядев её, Энзо понял, что пора бы уже приобрести одежду. Пока Ферра ходила по дому в его старом халате, а Альда в своём затасканном платьице, но долго так продолжаться не могло. Прикинув мысленно, во сколько это ему обойдется, Энзо грустно улыбнулся, но к своему удивлению, не расстроился.

Собираясь пойти за покупками, Энзо хотел было открыть тайник, но Ферра находилась рядом с ним. Он подумал выставить её за дверь, но поглядев в глаза, не решился это сделать. Она смотрела мягко и ласково, заставляя его сердце учащённо биться. Энзо только поднёс палец к губам и стал медленно открывать тайник. Он достал из него монеты и отобрав часть, хотел положить остальные обратно, но поглядев на Ферру, взял с собой ещё деньги, оставив совсем немного. Положив монеты в кошелек, он отправился на чердак, чтобы прихватив Альду, пойти к торговцам тканями.

Альда весело шагала рядом с ним. Она то и дело кашляла, но глаза смотрели радостно. Уго топал рядом, хмурый и сосредоточенный. Ему пришлось уступить свой чердак Альде, а самому перебраться в маленькую комнатку подле кухни. В этом были свои плюсы, но тем не менее, Уго был недоволен тем, что эта девушка заняла его место.

Обходя лавки, Энзо поручил Альде самой выбирать ткани для себя и Ферры, и та, сразу оживившаяся, принялась за дело. Она выбрала отрезы для пары домашних платьев, но Энзо махнул рукой, показывая, чтобы она приобрела ещё. Альда выбирала тщательно, пытаясь сэкономить его деньги, и поглядев на неё, лекарь улыбнулся. Он отвёл взгляд в сторону и увидел рулон ткани, сразу привлекший его внимание. Это был гранатовый дамаск. Стоил он очень дорого, но только взглянув на него, Энзо сразу представил тёмную кожу Ферры, прикрытую платьем из этой ткани. Борясь с самим собой, Энзо тяжело вздохнул, но подозвал Альду:

– Возьми ещё вот эту ткань для Ферры, – но увидев выражение её лица, добавил, – и себе выбери что-то, чтобы тебе нравилось.

Альда нерешительно осмотрелась и выбрав рулон узорчатого полотна, вопросительно поглядела на Энзо. Тот кивнул, отметив про себя, что у неё губа не дура. Узорчатое полотно стоило ещё дороже, но удивляясь сам себе, Энзо ничуть не расстроился, хоть и заплатил половину своих сбережений.

Потом он потащил Альду к старому Чезаре, мастеру кожевнику, умеющему изготавливать отличную обувь. Старик, снимая мерку с ноги Альды, проговорил:

– Славно видеть такую прелестную девушку с вами, сеньор. Я надеюсь, вы наконец-то решитесь жениться?

Альда покраснела, а Энзо тихо произнес:

– Не сегодня, Чезаре. Уж точно не сегодня.

Старик покачал головой, но ничего не ответил.

* * *

Теперь Ферра и Альда проводили время на чердаке, занятые покупками. Сам Энзо опять побывал в Доме Удовольствий, но на вопрос Руфина только отшутился. Орсо снова отправлялся в путь, готовя корабль к отплытию, хоть лекарю хватало работы и с постоянными обитательницами заведения. В последнее время просто вал пациентов доставался Энзо, но он брался решительно за всё, ведь денег теперь требовалось всё больше.

Мечты о переезде в приличный район не оставляли его, хоть и отдалились намного. Он огорчённо подумал об этом, запирая калитку, но тут увидел на террасе Ферру, одетую в красное платье, и потерял дар речи. Альда была рядом с ней и увидев Энзо, радостно заулыбалась, но он смотрел только на Ферру, будучи не в состоянии отвести взгляд. Она усмехнулась одними глазами и Энзо чуть не споткнулся.

Внизу его встретила Фина. Она поладила с Альдой, но избегала Ферру. Ещё в первый день старуха заявила Энзо, что он притащил в дом женщину с дурным глазом, но лекарь отмахнулся. Теперь Фина была ему не нужна, ведь Альда хваталась за любую работу, но проклятая слабохарактерность и здесь внесла свой вклад, заставляя Энзо исправно платить старухе. Альда пошила Фине новое платье и фартук из ткани, купленной для себя, и наконец старуха стала выглядеть прилично.

Ужин был готов, но Энзо решил повести Ферру к Чезаре, чтобы наконец заказать ей обувь. Он не разрешал девушкам бродить по городу одним, справедливо опасаясь за них. Сейчас, шагая рядом с Феррой, которая уже переоделась в платье попроще, Энзо робел в её присутствии. Когда её глаза смотрели на него, то язык прилипал к горлу, и обычно не лезущий за словом в карман, лекарь необъяснимо терялся.

Увидев Ферру, старик молча покачал головой, но мерку снял тщательно. Туфли Альды уже были готовы и Энзо забрал их. Домой он возвращался нарочито медленно, шагая по узким улочкам. Не дойдя несколько домов до своего, Энзо столкнулся с соседкой, молодой вдовой по имени Сильвия. Увидев спутницу лекаря, Сильвия презрительно сморщила нос. «Придешь ты ко мне, – подумал Энзо, – уж я для тебя подберу лекарство повкуснее, чтобы было отчего так кривиться».

Сегодня предстояло проверить швы и снять их, если раны зажили, но приглашая Ферру в кабинет, Энзо застеснялся. Она заметила это, хоть и не подала виду. Раны зажили и Энзо снял швы, втайне гордясь своей работой. Воспаление давно прошло и глядя на правильные стежки, Энзо подумал, что и старик Клементе, знаменитый профессор, одобрил бы результат. Энзо произнёс:

– Вот и всё, Ферра.

– Спасибо, – раздался её неуверенный голос, – спасибо, что купил меня тогда.

Ферра целыми днями учила язык, утомляя Альду, и постепенно стала понимать простые слова и говорить, хоть и не всегда без ошибок. Но по крайней мере, Энзо мог обменяться с ней парой слов.

– Не стоит, – лекарь махнул рукой, хоть ему и было приятно, – не стоит, Ферра.

Она вышла из кабинета и Энзо перевёл дух. Он уже очень давно не терялся в присутствии женщины.

* * *

Галера тяжело осела в воде, загруженная до последней возможности. Дорогое вино с островов, сыры, тончайшие ткани далёкого востока, хрупкие вазы и многое другое разместилось в хорошо проконопаченных трюмах. Джустино Розетти торговал всем. Всем, на чём можно заработать. Кроме живого товара, разумеется. Почтенные купцы не берутся за это. Поэтому слухи о том, что в далёком Фодже разразилась война, его не волновали совсем. Где Фодж, а где его родной Месскат?

Розетти не ходил дальше Мареццо, лишь изредка заходя во Фьюм, и перебои с живым товаром его не касались. Новых гребцов он всегда сможет приобрести, а до остального ему нет дела.

Сегодня, отчалив из Мареццо с попутным ветром, он довольно улыбнулся. По синей глади моря то здесь, то там тянулись корабли. Большинство из них были торговыми, но вдали Розетти углядел массивные громады военных судов. Он подивился такому. Ведь уже давно не случалось войны, да и пиратство не было популярно в этих спокойных водах. Розетти долго вглядывался вслед боевым кораблям, но не мог догадаться, куда они направляются.

Адмирал Амато расхаживал по мостику в тяжёлых раздумьях. «Что такое шесть кораблей, – подумал он, – так, смех один. Наместник туп и не понимает очевидного. Ведь это не пираты и не жалкие ладьи северян. Если весь солнечный флот вышел в море, то всё пропало. Чернобородые утопят нас, как скорлупки. Да что там мои корабли? Они ведь разбили флот у Фьюма, как говорят. Да и не только флот опасен. Ведь правитель Фоджа понадеялся на стены и орудия береговой артиллерии. А что с того? Он только накликал страшную смерть. Они высадились восточнее и в два дня отрезали Фодж от остальных городов. Они взяли стены приступом и разграбили всё, стерев город с лица земли. А в Фодже было, что грабить. Теперь их корабли рыщут по морю, как стая волков, перехватывая все транспорты от Фьюма и севернее. Вот уже несколько недель я не получал оттуда вестей».

В дурном настроении Амато ещё долго шагал, меря сапогами палубу. То, что задумал проклятый наместник, было глупо и безрассудно. Шестью кораблями пробиться к Фьюму, но адмирал не мог отказаться. Приказ всегда приказ, плох он или нет. И заранее смирившись с гибелью, Амато продолжал вести свой отряд.

* * *

Родольфо Босси, правитель Фьюма, глядел в подзорную трубу со стен портовой крепости. Там, вдалеке, за пределами досягаемости орудий, виднелись бесконечные корабли солнечного флота. Контрибуция, запрошенная чернобородыми с города, не была неподъемной. Босси собрал её с горожан в одно мгновение. Слухи о Фодже донеслись сюда во всей красе и никто из достопочтенных купцов не желал прочувствовать на себе пережитое жителями Фоджа. Но самым странным было другое. Чернобородые искали корабль. Один единственный корабль из бесчисленного множества судов Бархатного моря. Торговый бриг, с изображением дельфина на носу. За него чернобородые обещали награду.

Родольфо перетряс всех купцов и матросов, но толку от них не добился. Лишь несколько человек утверждали, что нередко встречали это судно в Мареццо и называется оно «Нимфа». Вот такую жалкую информацию Родольфо придётся выложить тому, кто сегодня в полдень приедет за выкупом. Только бы не приехал тот, с которым Босси уже встречался. Он не мог забыть этого человека и при мысли о том, что снова придётся с ним встретиться, правителя пробирала дрожь.

* * *

Энзо никак не мог привыкнуть к говору за стеной. Нет, он не жалел, что разрешил Альде и Ферре шить платья, отрабатывая своё содержание, но он и не мог подумать, что они могут пользоваться спросом в этом районе. Наблюдая за тем, как почтенные дамы посещают его жалкий домик, лекарь испытывал недоумение. Ведь в центре Месската просто уйма портных. Знаменитых и популярных среди знати. Но нет, этим женщинам что-то не так и они прутся сюда, на край города. И что в этих платьях особенного? Наверное, он просто не понимает. Не зря же Альда говорила, что она шила хорошие. Наверное, женщины разбираются в этом. Энзо покачал головой и продолжил вправлять выбитые пальцы здоровенному боцману. Тот, как видно, не жалел сил, втолковывая матросам их обязанности, вот и пострадал на службе.

После боцмана настал черёд одного из портовых грузчиков, заполучившего огромный флюс. За грузчиком явился молодой помощник капитана и стесняясь уставился в пол. Дурная болезнь, привезённая несомненно из восточных Домов Удовольствий, поддавалась лечению крайне плохо. И Энзо только нахмурился, готовя дозы страшного порошка, производные жидкого металла. Если не рассчитать дозу, то вместо лечения отправишь пациента к ангелам вмиг. Поэтому лекарь очень тщательно взвешивал и отмерял снадобье. Закончив с ним на сегодня, Энзо выставил пациента за дверь, но там уже сидел дряхлый старик, подавившийся рыбьей костью. С этим лекарь справился вмиг и взяв медную монету, с облегчением вздохнул.

Проклятый Уго куда-то снова запропастился и Энзо выругался себе под нос. Нет, зря он разрешил Альде использовать мальчишку. Теперь его никогда не дождешься. Целыми днями Уго носится по городу. Неужели нельзя купить всё сразу? Ох, уж эти женщины! То ленты, то тесемки, то ещё какая-либо дрянь, но всегда не такая, как уже есть. И как Уго ещё не запросил у него пощады. С Энзо Уго не приходилось носиться по всему Месскату быстрее лошади.

Раздался стук в кабинет и в приоткрытой двери показалось сморщенное лицо Фины:

– Ужин готов, господин доктор, – произнесла она неторопливо, – вам лучше поторопиться, пока он не остыл. Я приготовила хорошую рыбу и суп из каракатицы. Ведь должна же быть польза от этого мальчишки. Его теперь не найти, чтобы отправить за покупками. Еле притащил мне то, что было нужно. Эта женщина дурно на него влияет.

– Альда? Брось, Фина. Она просто старается заработать. И должен сказать, что это у неё хорошо получается. Не злись на неё.

– Нет, не Альда. Эта ваша женщина, – Фина никогда не называла Ферру по имени, – она и на Альду дурно влияет. Зря вы привели её в дом. Она нехорошая женщина.

– Перестань, Фина. Мы уже говорили об этом. Тебе не нравится Ферра, а мне нравится. И перестань придираться к ней. Ведь она не сделала тебе ничего плохого.

– Пока не сделала, – буркнула старуха, – но только и жди. Вы видите, как она смотрит?

Уж как Ферра смотрит, Энзо видел. От этого взгляда у лекаря замирает сердце и заплетается язык. Но вслух Энзо произнёс:

– Так же как и ты, Фина, или любая другая женщина. Не придирайся. Ведь она не говорит о тебе плохо. Перестань.

Старуха махнула рукой и Энзо отправился на кухню. Женщин там не было. Они до сих пор что-то шили в своей комнате. Лекарь выделил им комнату рядом со своим кабинетом и теперь они целыми днями пропадали там, иногда до самого позднего вечера. Но всегда Ферра возвращалась спать в его комнату. Хоть уже давно могла бы перебраться на чердак к Альде либо оставаться в той же комнате, где они шьют. Ведь спать на полу при мужчине достаточно неудобно. Иногда, в порыве доброты, Энзо хотел уступить ей свою кровать, но она отказывалась, и лекарь не настаивал.

За это время Альда расцвела, перестав быть похожей на сушёную рыбу и то и дело пыталась подобраться к Энзо. Уже на самом рассвете его всегда ждал завтрак, приготовленный ею и подавая его, она так глядела на лекаря, что Энзо останавливало только присутствие Фины на кухне. Энзо не сомневался, что если бы не спящая у него в комнате Ферра, то он бы давно обнаружил Альду в своей кровати. С Феррой же он терялся, укоряя себя за бесхарактерность и оттого становился ещё угрюмее.

* * *

Полный господин с трудом расположился в экипаже. Он достал надушенный платок, обмахиваясь им от жары, но стоило ему на мгновение положить его рядом, как какой-то сорванец, которых уйма в Месскате, схватил его быстрее ястреба и унесся прочь. Господин только разинул рот. Он не мог и представить, чтобы кому-то понадобилось красть платок. И куда смотрит городская стража? Нет, уж точно преступников в городе хоть отбавляй. Не зря Барикко, начальник стражи, на заседаниях городского совета требует дополнительных сумм, чтобы набрать ещё людей. Пожалуй, надо пойти ему навстречу. Ведь это уже никуда не годится. Глава гильдии купцов не может положить рядом несчастный платок! Что говорить о деньгах! Господин утер потный лоб рукой и скомандовал кучеру поторопиться.

* * *

Уго снова забрал коробку у старого Джафара. Тугую и крепко перевязанную целыми комбинациями узлов. Он спрятал её в корзине с тканью и понёсся вприпрыжку. Теперь каждый день пролетал мигом, после того, как Ферра предложила ему работу. Уго боготворил её. Нет, зря он сердился на хозяина, что привёл в дом этих женщин. С ними интересно и легко. Он, Уго, почувствовал себя совсем взрослым, выполняя поручения. Это не просто таскать саквояж вслед за лекарем. Такое доверят не каждому. Уго был необычайно горд собой.

*

* * *

Сегодня Энзо был рассержен на женщин. Опять они услали куда-то мальчишку. И пришлось тащиться к Руфину самому, неся саквояж. Это уже никуда не годится. Энзо был зол и содрал с Руфина на пару золотых больше, чем собирался. Он шагал домой в дурном расположении духа, собираясь устроить женщинам взбучку. Захлопнув калитку с грохотом, лекарь вошёл в кабинет. Поставив саквояж, Энзо направился в соседнюю комнату, но к его удивлению, она была заперта. Лекарь потопал по ступеням наверх и увидел на террасе накрытый стол. Его взгляд упал на амфору дорогого вина и Энзо удивлённо приподнял бровь. Его уже ждали. Альда в своём лучшем платье и Ферра в своём, цвета крови. Энзо только открыл рот, намереваясь выругаться, как тёмная рука Ферры коснулась его груди:

– Не сердись, – проговорила она нежно, – я совсем забыла, что тебе сегодня нужно было уходить. Прости меня, Энзо, я виновата.

Гнев погас мгновенно и лекарь махнул рукой:

– Ничего. А по какому случаю праздник? – он кивнул головой в сторону амфоры с вином.

– Мы хотели порадовать тебя. Сегодня четыре месяца, как ты спас наши жизни. Мы хотели тебя поблагодарить, – вмешалась Альда в разговор.

Её глаза сияли, но Энзо смотрел на Ферру, манящую и соблазнительную. Она хорошо сознавала, как действует на него, пользуясь этим при удобном случае. Вот и сейчас, вместо того, чтобы проучить женщин за то, что услали Уго, Энзо только смирился с этим. Он подошёл к столу и женщины, прижавшись к нему с двух сторон, поцеловали его в щёки, расхохотавшись. Энзо не мог долго сердиться на них.

* * *

На палубе «Нимфы» было жарко и дородное тело Орсо немилосердно потело под жгучими лучами солнца. Он терпеть не мог плавать, но ведь Руфин ни в какую не соглашался чередовать управление Домом Удовольствий и походами за товаром. Поэтому Орсо занимался этим. Сейчас был спокойный сезон, мягкий и приятный для перехода, если бы не проклятая жара. Не то, что осенью, когда ревёт ветер и громады волн треплют корабль, как щепку. Тогда и отход по товару доходит до доброй трети. Орсо запасся провизией и водой основательно, не собираясь пополнять запасы до самого Мареццо. Откуда уже напрямую отправится к Фоджу. Орсо опередил всех работорговцев Месската и был доволен этим. Ведь кто приплывет раньше, сможет рассчитывать на лучший товар. Орсо самодовольно ухмыльнулся.

* * *

Грохот пушек сотрясал «Святого Антония» и Амато, вне себя от ярости, командовал артиллеристами. Уже три корабля из его отряда отправились на морское дно, забрав с собой несколько кораблей чернобородых, но исход боя предрешён заранее. Неподалёку от Фьюма Амато натолкнулся на весь солнечный флот разом и не пожелав сдаться без боя, выдерживал все тяготы сражения на море. Противник был опытен и силён. Нет, конечно, корабль кораблю рознь, даже среди солнечного флота, но тот, что достался ему, никак не походил на лёгкую добычу. Быстроходный и стремительный в управлении, он нёс целую громаду парусов. Выделяясь среди остальных кораблей их чёрным цветом. Его артиллерия разила метко и «Святому Антонию» приходилось худо. Амато бранился, вспоминая непробиваемое лицо наместника. Вот сейчас бы сюда эту скотину! Чтобы ощутил цену своим решениям. Ещё один залп с чёрного корабля снёс бизань-мачту и сближаясь с противником, Амато приготовился отражать абордажную атаку. Но людей было мало и поглядев на вражеских матросов, адмирал понял, что сражение будет последним. Его оставшиеся корабли ещё сопротивлялись, но это не меняло ничего. Вот на палубу флагмана хлынул противник и сражаясь врукопашную рядом со своим экипажем, Амато отбивался от наседающих врагов клинком своего меча. Но те, кто противостоял ему, собирались взять адмирала живым и им это удалось. Связанного по рукам и ногам, Амато утащили на вражеский корабль. «Королева Тени» – успел прочитать адмирал на его борту и оказался на палубе. Над ним склонился чернобородый человек, с рассеченным шрамами лицом. Сухой и жилистый, он был смугл от рождения и вдобавок прокопчен солнцем. Человек взглянул на адмирала и тут же утратил к нему интерес. Его занимало совсем другое. Ненавистный корабль с дельфином не шёл из его головы и Дрэго, один из предводителей солнечного флота, не терпящим возражения тоном, отдавал приказы. К закату завтрашнего дня он должен осадить Мареццо.

* * *

Энзо стоял на террасе, глядя вдаль. Женщины убирали посуду. Лекарь не знал, как быть. «Четыре месяца, – подумал он, – четыре месяца у меня не было женщины! Ведь после того, как они появились, я сюда никого не приводил. Даже эта дура Сильвия больше не является со своим якобы больным сердцем. Теперь у меня их две, но я не притронулся ни к одной из них. Какая глупость! Сколько можно робеть, как мальчишка, при Ферре. Ну, куда это годится».

Этой ночью Ферра впервые не пришла в его комнату и Энзо, уже решившийся подобраться к ней, пролежал как дурак, до самого утра, размышляя и глядя в потолок.

«И как женщины умудряются шить при тусклом свете свечей, – подумал он, удивляясь, – ведь ни черта не видно». Хоть Энзо гордился тем, что они старались не быть ему обузой, но тем не менее, подумал, что нужно поговорить с ними. Ведь нельзя работать так долго, когда-то нужно и отдыхать, а то они может думают, что ему это нравится. «Черта с два, – подумал Энзо, – лучше бы Ферра была со мной, а не шила эти бесконечные тряпки. Никогда бы не подумал, что на них такой спрос».

* * *

Энзо еле перевёл дух, глядя на распростертое на полу тело. Нет, не зря ему не понравился этот ранний утренний посетитель. Он не походил на больного, хоть и жаловался на адские колики в желудке. Энзо не мог себе простить, что чуть не поплатился жизнью по своей глупости. Здоровяк пришёл ограбить его. Он так ловко взмахнул ножом, что чуть не пробил лекарю сердце, и только чудом Энзо уклонился, но грабитель навалился на него, мешая схватить лежащий скальпель, и его железная рука всё ближе придвигала нож к Энзо. Лекарь изо всей силы сопротивлялся, но справиться со здоровяком не мог. Пока они боролись, со стены рухнули полки с лекарствами и грохот потряс комнату. И тут на Энзо хлынул поток крови. Ферра, влетевшая в комнату, ловко, словно привычно для себя, ухватила здоровяка сзади за волосы и одним плавным движением перерезала горло. Нет, не зря Энзо опасался её. Он поглядел на матовый клинок, который она вытерла и спрятала в хитром рукаве своего платья. В этой женщине хватает сюрпризов.

Лекарь поглядел на труп и произнёс:

– Нужно сообщить городской страже.

– Нет, не нужно, – проговорила Ферра уверенно, – точно не нужно. Они сдерут с тебя денег, а то и нас с Альдой возьмут на время. Нет, Энзо, и не говори ерунду. Ты лекарь или кто? Кому как ни тебе уметь избавиться от трупа? Я помогу тебе, если нужно, но никого не зови сюда.

Энзо хмуро кивнул. Нет, городской страже он точно не отдаст Ферру, ведь она сейчас спасла его жизнь. Он бы и так никому её не отдал, а теперь и подавно. Но и помогать ему он просить не будет. Разве что убраться потом. Энзо выпроводил её за дверь и спустив из тела кровь, принялся за дело. Сегодня посетителей не будет. Он закрыл калитку изнутри. Орудуя пилой, Энзо вспоминал ловкие движения Ферры. Да, так расправиться сможет не каждый. Энзо мог поклясться, что ей приходилось делать подобное.

Очередной мешок, с привязанным камнем, был сброшен с обрыва в воды моря и Энзо вытер пот со лба. «Наконец последний –подумал он, – полдня потратил на эту сволочь!». Теперь осталось отогнать взятый напрокат экипаж и дело сделано.

Он вернул экипаж старику Альфредо и добавив монету сверх оговоренной платы, зашагал домой. Энзо снова увидел Сильвию, копающуюся в своём крохотном садике перед домом. Она затронула его и лекарь остановился поболтать, скорее чтобы отдышаться после сумасшедшего дня. Сильвия звала в гости, но Энзо отказался. Он побрёл к дому, увидев Ферру на террасе, глядящую на них. Энзо вошёл в кабинет и успокоился. Всё было убрано и ни малейшего следа происшествия не осталось. Он пошёл в ванную, а потом прямиком к себе. Сегодняшний день его доконал. «Надо отдохнуть денёк, – подумал он, –никаких завтра пациентов. Просто поваляюсь дома».

Энзо вошёл в комнату. Хоть и не очень стемнело, но шторы были задернуты наглухо и лишь свеча горела у изголовья. Ферра лежала на кровати и поманила его пальцем к себе. Энзо скользнул в её объятия, ещё не веря случившемуся. Она тихо промурлыкала ему на ухо:

– Никакой Сильвии. Даже не думай! Перестань бояться меня, Энзо. Ведь ты хочешь меня, так не глупи. Хватит уже! Ты и так вынудил меня самой прийти в твою постель.

Энзо ласкал её, свеча давно догорела, но он не мог оторваться от Ферры. Такой ласковой и в то же время такой пылкой. Энзо никогда не жалел, что купил её, а теперь и подавно. На рассвете она уснула в его объятиях и Энзо лежал тихо, стараясь её не разбудить. Он очень дорожил этой женщиной.

* * *

Рикардо Коста, губернатор Мареццо, отверг предложение чернобородых о выкупе. Да ещё какая-то глупость о корабле с дельфином. Он не стал даже воспринимать её всерьез. Проклятые варвары! Вот кретины! Думают, что он испугается их скорлупок. Чёрта с два! Он, Коста, никого не боится. Гавань Мареццо была прикрыта артиллерией превосходно. Не зря он выбивал на её оборону деньги с торговцев. Вот теперь порадуются, что не пожалели золота. Орудия у него самые совершенные, из Фьюма, и команды артиллеристов обучаются постоянно. Не так, как в Месскате, где они только сидят на берегу, а из пушек палят лишь когда приезжает наместник или сам король. Нет, он не жалел денег на порох и ядра. Его люди попадают в цель без промаха. Вот теперь поглядим, как чернобородые смогут прорваться через заслон огня. Со стороны суши стены у Мареццо такие высокие и прочные, что пусть только сунутся. Довольный собой, Рикардо потёр руки.

Умберто Марчетти, полковник императорской армии, не разделял его взглядов. Он бы отдал чернобородым всё золото Мареццо, лишь бы не допустить сражения. Тем более, что чернобородые всегда держат слово. Этот тупица Коста просто никогда не имел с ними дела. Теперь, после отказа, они не смогут отступить, не покрыв себя позором, и в любом случае будут штурмовать город. А людей у них более чем достаточно.

Да что там люди! Он хорошо помнил, как они взяли крепости белоголовых вдоль всего Северного моря. Взяли их чуть ли не все разом, несмотря на то, что им предрекали долгую и безрезультатную осаду. Нет, что не говори, а без колдовства там не обошлось. Марчетти встречал потом уцелевших белоголовых в отрядах наемников и они, все до единого, рассказывали, как тени штурмовали стены, пройдя по воде и воздуху, словно по каменным мостам. Тогда солнечный флот и достиг своей страшной славы, отвоевав морские пути у северян. Тогда имена его предводителей зазвучали у всех на устах. Седобородый Лаззаро, их глава, мудрый и неторопливый. Гаспар и Дарио, его сыновья, и наконец безудержный Дрэго, чьим именем матери пугали непослушных детей вдоль побережья всего Бархатного моря. Зять старика Лаззаро и его правая рука в любом сражении. Его слава гремела впереди самого солнечного флота. Знаменитый корабль с чёрными парусами и сейчас виднелся вдалеке. Умберто схватился за голову, кляня Косту. Ведь можно было решить миром, это точно. Он, Умберто, присутствовал при разговоре. Золото не интересует Дрэго сегодня, это полковник понял хорошо. Ему нужен только один единственный корабль. Проклятый торговый корабль с дельфином. Только он один. Остальное попутно. Если бы Умберто знал, где искать это проклятое корыто, то он сам бы притащил его для Дрэго, только бы солнечный флот ушёл отсюда. Хоть полковник не имел понятия, где его искать и кто им владеет, но в отличие от безумца Косты, отправил солдат в гавань. Вытрясти из моряков и капитанов всё, что они знают об этой посудине.

А тем временем, люди Умберто занимали места на стенах. Чернобородые высадились западнее и восточнее Мареццо, отрезая громадный город от суши. Их было много, очень много, и полковник в очередной раз проклял тупость губернатора.

*

* * *

Теперь Энзо всегда спешил домой, куда бы не заносила его работа. Вот и сейчас, ожидая пока пышные похороны главы гильдии купцов свернут наконец в сторону, он барабанил пальцами по поручню экипажа. Сегодня Энзо ездил в центр Месската за снадобьями и материалом. Он был доволен, как Ферра настояла на том, что ему полагается экипаж. Лекарь не должен ходить пешком. Энзо протестовал, потому что не желал лишних расходов, но переспорить её не вышло. Ферра с Альдой теперь зарабатывали достаточно. Как полагал Энзо, побольше его самого, и покупка экипажа не выбила их из колеи. Правда возница, нанятый ими, был очень стар и меланхоличен. Он был из далёких земель юга, лежащих у самой пустыни. Старый Ибрагим никуда не спешил, хоть и правил лошадьми железной рукой. Постепенно лекарь привык к своему немногословному спутнику и теперь, конечно, ленился ходить пешком.

Сейчас, помимо снадобий, лекарь вёз с собой хорошие духи далёкого востока, букеты цветов и самое важное – дорогое кольцо с кровавым рубином. Он собирал на такое уже давно и наконец смог приобрести. Мастер изготовил его по мерке, снятой им ночью с пальца Ферры, и сегодня Энзо подарит его. Лекарь предвкушал её удивлённое лицо и улыбался сам себе.

Женщины встречали его, как и всегда. Правда Альда загрустила после той ночи, проведённой им с Феррой. Теперь Ферра была с ним каждую из ночей и Энзо был счастлив. Он чуть не выгнал Фину, когда та заикнулась, что дурная женщина околдовала его, и только жалость к старухе помогла ему справиться с собой.

Вечером, будучи наедине с Феррой, Энзо протянул ей кольцо и предложил выйти за него замуж. Он уже давно сжёг купчую, показав это ей и сказав, что она свободна. Но Ферра никуда не ушла тогда. Сейчас, глядя на замешательство на её лице, лекарь растерялся. Он ожидал всего: удивления, радости, недоверия, но только не такого выражения. Немного помолчав, Ферра тихо заговорила:

–Я не могу выйти за тебя, Энзо, – при этих словах она провела рукой по его лицу, – мне приятно, что ты предлагаешь мне это, но я не могу.

– Но почему, Ферра? Почему? Ведь я люблю тебя.

– Ты же не спрашивал про то, как я жила до того, как попала к тебе, а сама я не говорила. Я уже замужем, Энзо. У меня есть муж. Я же не могу выйти снова замуж при живом супруге. Это нехорошо.

– Но ведь он остался далеко, Ферра. Быть может вы никогда не встретитесь. Или ты его очень любишь и хочешь вернуться на родину? Скажи мне, только честно.

– Ты дурак, Энзо. Неужели я бы отдавалась тебе, если бы любила его? Ведь это я сама решила переспать с тобой. Я, а не ты. И это не плата за то, что ты спас мне жизнь. Ты же знаешь это лучше меня. Ты слишком благороден, чтобы принимать такую благодарность от женщины. Хоть Альда и мечтает тебя отблагодарить так, чтобы затмить меня. Но не выйдет, Энзо. Теперь ты мой. Навсегда мой, – она прижалась к нему и продолжила говорить. – Да, ты не похож на моего мужа. У него в душе огонь. Всепожирающее пламя. Он сам воплощение его. Но это пламя может только жечь. Оно не знает жалости. Им можно гордиться, но его трудно любить. Очень трудно. Я не смогла.

Ферра помолчала и заговорила вновь:

– А ты, Энзо, ты не такой. У тебя тоже в душе пламя, хоть ты и закрываешь его в ледяной скорлупе от мира. Но это пламя не сжигает. Оно мягкое и приятное. Оно как костёр в темноте холодной ночью. Возле него хорошо и радостно. Возле него нашлось место даже для меня, обесчещенной и поруганной. Даже я отогрелась рядом с тобой. Я не хотела жить после того, что со мной сделали, но ты так смотрел на меня, как будто я красивее всех на свете, и мне захотелось жить. Захотелось подарить тебе нежность, ласку, чтобы ты узнал настоящую любовь женщины. Если ты хочешь, то я возьму это кольцо и можешь считать меня свой женой, хоть мы и не пойдём в храм.

Энзо закивал головой, надевая кольцо на её палец. Слова не шли с языка, но они Ферре были не нужны. Она усмехнулась и прижалась к нему что есть силы.

* * *

*

* * *

Люди Умберто потеряли восточные ворота, потом район, прилегающий к ним, потом торговую площадь и ратушу, потом их прижали к порту и береговые батареи гвоздили ядрами по собственному городу. Потом рухнул западный сектор обороны и город был захвачен. Корабли сошлись в перестрелке с береговой артиллерией, превосходя её в массе залпа, и постепенно смели её команды. Мареццо было захвачено за шесть дней и чернобородые вступили в город. Добыча была громадной. Ведь Мареццо всегда славилось роскошью. Теперь эту роскошь грузили на корабли. Умберто сдался на милость победителей, рассчитывая на то, что его семья, одна из наиболее богатых в Чефе, соберёт любой выкуп, чтобы вырвать его из плена. Офицеров выкупали всегда, если не семьи, так сам король. Это было вопросом чести.

Лаззаро, к которому привели пленного, запросил за него сотню золотых, отправив писать письма родным. И тут Умберто проговорил то, что так жаждали услышать пленившие его:

– Я слышал, что вы ищете корабль, – заговорил он неуверенно, – торговый корабль с дельфином. Я узнал, кому он принадлежит. Это братья из Месската. У них Дом Удовольствий там и они торгуют рабами. Это Орсо и Руфин, а корабль зовётся «Нимфой».

Лаззаро только холодно кивнул, но Дрэго вскочил, как ошпаренный:

– Месскат! – заговорил он. – Я так и думал! Сегодня же выходим и плевать на погрузку!

Лаззаро пытался увещевать его, но он уже не слушал. Дрэго понёсся в порт быстрее ветра и на «Королеву Тени» грузили только ядра, порох и воду. Треть солнечного флота уходила в ночь и чёрный корабль шёл впереди всех. Умберто видел это с высокой городской стены. Он дорого бы дал за то, чтобы узнать, чем эти жалкие ничтожества насолили хозяину чёрного корабля. Такой охоты в Бархатном море ещё не бывало.

* * *

Уго едва не попался. Он бежал как олень через весь город, лавируя по закоулкам и дворам. Тот рыцарь был осторожен, но он всё же отрезал у него кусок плаща. Городская стража видела это и гналась за ним добрый час. Хорошо никто не спустил собак, немногочисленных в Месскате. Уго запыхался так, что едва мог идти. Сердце колотилось и выскакивало из груди. Нет, сегодня он заслужил золотой. Точно заслужил. Госпожа даст его. Точно даст. Ведь она щедрая. Он, Уго, теперь меняет одежду через день. Он уже был обрит наголо и даже покрашен в соломенный цвет. Лекарь чуть не сошёл с ума, увидев своего слугу в таком виде. Но госпожа сказала, что испытывает на нём краски, и Энзо только удивился сговорчивости Уго.

Уго перетаскал уже массу вещей. Платки, перчатки, головные уборы. Даже сапоги и комнатные туфли. Кинжал и чаши для вина. Лошадиные поводья и прочую дрянь. И за это всё госпожа платила щедро, не скупясь. Хотя в случае с Уго, она вообще могла не платить. Он боготворил её. Ради госпожи он готов на всё, даже шагнуть с обрыва в Бархатное море.

Уго отдышался, спрятав кусок ткани в мешочек за пазухой, и уже медленно зашагал к дому. Нельзя, чтобы лекарь видел его таким.

* * *

Леон Марино снова видел дурной сон. Но теперь в нём не было теней, как в предыдущем. В нём была сама Тьма, страшная и непроглядная, пробирающая ужасом до самых глубин души. И там в этой Тьме, таилось нечто, пришедшее за ним. Почти прозрачное и сияющее одновременно. Существо коснулось Леона и он забился в крике, который тут же стих. Рыцарь лежал, запрокинув голову, с нелепо открытым ртом. Он был мёртв. Ветерок обдувал его волосы и развевал плащ, висевший на крючке у двери. Алый плащ, на котором не хватало одного угла.

* * *

Слухи о падении Фоджа только донеслись в Месскат. Руфин с тревогой подумал о том, что Орсо не купить товара. Нет, рынки есть везде. Во Фьюме, в Мареццо и даже в Анконе, но цены на них такие же, если не дороже, чем в Месскате. Хозяин Дома Удовольствий заволновался. Его главный доход грозил прерваться. К тому же они с Орсо не смогут достойно прожить на доходы с Дома Удовольствий.

Руфин отхлебнул вина. У его ног склонилась хрупкая Франка, хорошо обученная доставлять самое изысканное удовольствие, но даже её мастерство не радовало Руфина. Он грубо завершил начатое и выгнал Франку прочь. Слухи доносились самые разные и во что верить было решительно непонятно. Хозяин Дома Удовольствий давно так не тревожился.

* * *

«Нимфа» лавировала по ветру как можно быстрее, но ничего не помогало. Проклятый чёрный корабль летел как на крыльях, вывесив бесчисленные паруса. Он не стрелял из пушек и это пугало Орсо больше всего. Тот, кто управляет им, хорошо понимает, что в любом случае догонит паршивый бриг. Орсо тоже не стрелял, но только потому, что у него на борту вовсе не было пушек, даже жалкой мортиры. Теперь он жалел, что не послушал боцмана, когда тот уговаривал его приобрести хоть пару орудий. Сейчас, они, конечно, не помогли бы ему, но просто так дожидаться, когда тебя догонят, тоже было невыносимо.

«Нимфа», маневрируя на галсах, попыталась ускользнуть, но с «Королевы Тени» раздался залп и грот-мачта рухнула вмиг, сразу похоронив надежды Орсо скрыться. Чёрный корабль подошёл к борту и на палубу «Нимфы» начали прыгать воины. Люди Орсо сдались разом, не оказывая сопротивления. Сам он не мог понять, чем вызван такой интерес к его жалкому корыту. Такой интерес, что стоит преследовать его через половину Бархатного моря. Ведь он не везёт груз золота, как королевские корабли. А ведь Орсо видел такой на горизонте, но чёрный корабль увязался за его посудиной. Не сворачивая и не отвлекаясь ни на что. Сейчас Орсо клял себя, что не послушал старика Розетти, который предупреждал его, что солнечный флот превратил море в ловушку. Орсо, от большого ума, решил дойти до Мареццо, но прямиком на подходе, наткнулся на солнечные корабли. Он бежал от них наперегонки с ветром и возможно ушёл бы, если бы не этот чёрный корабль. Он гнался за Орсо днём и ночью, не давая передышки. И теперь, сложив оружие, Орсо ждал свою судьбу. Бородатый человек шагнул к нему на борт, в окружении воинов. Только увидев его взгляд, Орсо пожалел, что не прыгнул за борт, но было поздно. Воины связали его и подвесили на снастях за руки. Человек искал женщину, только одну женщину из бесчисленных купленных Орсо, и Орсо понял, о ком он говорит. О той проклятой дряни, что ему навязали в Фодже, расхваливая наперебой. Он тогда ошибся, купив её. Она была пьяна либо зелье действовало также, и её погрузили на борт. Очнувшись, она заявила, чтобы он её отпустил, а не то ему не поздоровится. Но Орсо только посмеялся и принялся издеваться над ней. Дорога была долгой и ему было скучно, но он так её и не сломал. Одну из всех. И оттого, придумывал всё новые мучения, такие, чтобы не портить тело безвозвратно, но у него так и не вышло. Как не вышло и у Руфина, вначале посмеявшегося над ним. Руфин любил пытать, особенно женщин, но с ней не вышло и у него. Теперь, только взглянув на Дрэго, чья слава гремела повсюду, Орсо заплакал. Этот человек умел пытать, он любил пытать, получая от этого истинное удовольствие, и глядя на блестящий набор инструментов, Орсо забился в истерике. Его тучное тело металось, пытаясь сорваться с привязи, но ничего не выходило.

Хитроумный крюк для снятия кожи узенькой полоской появился в руке Дрэго и Орсо завизжал. Его крик не умолкал долго, очень долго. Орсо рассказал всё. Как он издевался над женщиной, как Руфин проделывал свои методы, но Дрэго не убил его быстро, услышав это, как Орсо надеялся. Орсо превратился в окровавленный кусок мяса, только язык остался у него, и в конце концов Дрэго швырнул его акулам. Море окрасилось кровью и чёрный корабль на всех парусах ринулся к Месскату, не дожидаясь солнечного флота. «Королеве Тени» не нужен был флот. Она сама по себе вызывала ужас.

* * *

Энзо всё-таки заболел. Он как чувствовал, что нельзя соглашаться осмотреть тот восточный корабль, со странными парусами, словно измятыми. Проклятая туманная болезнь настигла его. Он не выходил из кабинета, избегая прикасаться к Ферре. Сегодня вообще всё было как в тумане. Лекарства от неё нет. Они не работают. Он перепробовал всё, всё что только применяли при попытках её лечения, но безрезультатно. А ведь как не хочется умирать... Но он успел написать документ, чтобы Ферре остался домик. Он успел. Думая о Ферре, сердце сжалось от боли и лекарь упал наземь. Ему было чертовски плохо. Глаза застилал туман и его сознание блуждало в потёмках. Рано или поздно и лекари находят свою болезнь.

Ферра влепила Альде пощёчину так, что у неё закрутилась голова:

– Быстро! А то я не успею! Живо! Или ты хочешь, чтобы он умер?

Альда замотала головой. Она не хотела, чтобы Энзо умер, хоть он и стал принадлежать только Ферре. Но он спас её от смерти на улице. Альда выбежала во двор, зажав в руке тяжёлый кожаный кошелёк. Старый Ибрагим уже ждал её, маленький Уго сидел рядом с ним. Альда вспрыгнула в экипаж и Ибрагим тронул так резво, что она чуть не вылетела наружу. Когда приказывает госпожа, старик может ехать как ветер, ведь у них одни из лучших лошадей во всем Месскате.

На рынке Альда не торговалась. Ибрагим сам выбрал троих рабов, как и велела Ферра. Самых крепких, которых смог найти. Назад он гнал лошадей галопом. Госпожа оторвёт голову, если он опоздает. Это точно. Ибрагим хорошо понимал, когда она в ярости.

Энзо бродил в тумане. То проваливаясь в забытьё, то выныривая на мгновение. Бесчисленные лица окружали его. Они смеялись, кривились и скалили зубы. Мутные и расплывчатые, они не давали лекарю покоя. Среди них ворвались тени, потом какая-то жуткая фигура в прозрачном саване. Череп, словно лошадиный, клацнул зубами перед самым лицом и расхохотался. Он засиял огнями и лекарь зажмурился, но тут жуткая фигура схватила его и словно завертела вокруг.

Энзо почувствовал полёт, словно бешеный танец над самим Месскатом. Он вращался в нём и проклятый туман клубился за ним, но потихоньку таял в воздухе. Лекарю казалось, что его выпотрошили заживо, ведь так горело внутри. Он дышал тяжело, словно в раскалённой топке, но постепенно задышал легче, потом ещё легче и морской бриз ворвался в его лёгкие. Он пронизал его насквозь и Энзо замер, наслаждаясь. Он не мог отдышаться и успокоившись очнулся. Испуганные глаза Ферры блеснули над ним и тут же, обрадовавшись, засияли. Она схватила его лицо ладонями и прижалась к нему. По её щекам лились слёзы.

Лекарь попытался встать. Он потихоньку приходил в себя. В голове был сплошной кошмар. Наверное, это бред от туманной болезни. Вспомнив, что болен, Энзо попытался отодвинуться от Ферры, тихо прошептав:

– Я заразен, не трогай.

Ферра покачала головой:

– Нет, Энзо, – проговорила она улыбаясь сквозь слёзы, –нет, всё закончилось. Ты жив. Ты со мной. Всё хорошо.

Энзо непонимающими глазами уставился вперёд. Он не мог понять, где находится. Но нет, он всё же понял. Это подвал, из которого дверь выходит в ту комнату, где женщины шьют платья, но как же он выглядит... Чёрные свечи горят повсюду, их так много... Три мёртвых тела лежат в лужах крови, а вдоль стен, на узких полочках, сидят и лежат странные куклы. Они цветные и уродливые. Разные. Совсем разные. Но в каждой из них иглы или кости. В какой-то одна, в каких-то множество. В углу лошадиный череп, измазанный кровью. И руки. Руки Ферры по локоть в крови. Энзо сразу не заметил этого. Он открыл рот от удивления и только через время заговорил:

– Так вот в чём дело, Ферра... Вот в чём дело... А я, тупица, гадал почему к вам с Альдой лавина женщин за тряпьём... А платья это только прикрытие... Хорошее прикрытие. И я, идиот, не догадался... А ведь это было легко, если бы я не думал только о тебе.

Ферра смотрела на него настороженно, но молчала. Энзо заговорил снова:

– Скажи, Ферра. Среди этих кукол есть и моя? Только скажи правду. Я хочу знать.

– Ты дурак, Энзо. Полный кретин. Зачем я бы издевалась над тобой? Я никогда не причиняла тебе зла. Ты и не узнал бы ничего, но твоя болезнь заставила меня открыться. Ты ведь чуть не умер, Энзо, – при этих словах она прижалась к нему, – не дури. Какая бы я не была, но я твоя женщина. Твоя жена, как ты и хотел. Перестань так смотреть на меня. Я люблю тебя. Очень люблю. Не гляди, как будто я ужасна. Ведь если бы не это, ты бы умер! Как же я боялась, что не успею!

Ферра разрыдалась и бросилась целовать его. Энзо только махнул рукой. «Какая разница, – подумал он, – чем она занимается здесь. Ведь я её люблю». Лекарь крепко обнял Ферру и закрыл глаза. Всё было неважно, кроме неё. Энзо печально улыбнулся.

* * *

Чёрный корабль показался напротив гавани Месската. Далеко за ним виднелись бесчисленные паруса солнечного флота. Фредо Ринальди, наместник провинции, сжался от ужаса. Значит письма не лгали. Он не поверил полковнику Марчетти, а зря. Тогда Мареццо разгромлено и флот погиб. Да, какой там флот, смех один. Командиры береговых батарей запрашивали указания, но Фредо запретил стрелять. Нет, с чернобородыми нужно договориться. Он, Ринальди, не дурак, чтобы воевать с ними. Пусть забирают золото.

«Королева Тени» вошла в гавань и дрожащий наместник уже стоял на берегу, в окружении приближённых. «Нужно обязательно договориться», –подумал он.

Ферра разобрала стол. Целые горки золотых монет посыпались из бывшего тайника Энзо. Кроме этого, она притащила сундучок из подвала. Он был тяжёлый и в нём звякало серебро. Энзо не понял, зачем уезжать, пока Ферра не ткнула пальцем в чёрные паруса на горизонте:

– Ты спрашивал меня про мужа? Вот его корабль. Поэтому, давай поторопимся, Энзо. Ведь ты не хочешь вернуть меня?

Лекарь возмущённо произнёс:

– Ещё чего! Едем прямо сейчас. Ведь Ибрагим уже запряг лошадей.

– Вот и хорошо, – Ферра зло улыбнулась, ссыпая монеты в мешочек, – тогда бежим!

Они быстро загрузились в экипаж. Фина отказалась ехать и Энзо всучил ей горсть монет. Сам лекарь усадил Ферру в экипаж. Альда ехала с ними, боясь оставаться в городе после всего. Проклятый Уго куда-то снова запропастился и Энзо только махнул рукой. Ожидать дольше было нельзя. Ибрагим тронул коней и экипаж покатился к южным воротам, ведущих на тракт до самой Чефы. Оттуда был путь куда угодно. Они ехали целый день и только поздно вечером остановились в постоялом дворе. Мест было мало и Ибрагима разместили на конюшне. Энзо и женщины заняли один номер, вызвав скрытую улыбку хозяина.

С трудом разместившись втроём на кровати в тесной комнатушке, они никак не могли заснуть. Энзо тихо прошептал на ухо Ферре:

– Скажи мне, Ферра. Если твой муж – это сам Дрэго, то как же ты попала в рабство? Нет, если не хочешь, то не отвечай.

– У меня от тебя не будет секретов, – проговорила она спокойно, – Альда знает это давно. Его мать продала меня. Она ненавидела меня, за то, какая я есть. Она оказалась подлой дрянью. Ведь я могла давно избавиться от неё, но пожалела, потому что Дрэго её любил. А она не пожалела меня. Хотя я не причиняла вреда её сыну. Напротив, когда ему нужно было взять эти проклятые крепости, то я сделала за него эту работу. А это было непросто. И настоящая слава к Дрэго пришла после этого. Он гордился мной. Тогда он и построил свой знаменитый корабль и назвал его в мою честь. А эта неблагодарная старуха подмешала мне сонное зелье и продала этим скотам. Как же я намучилась, Энзо! Как же я намучилась! Но ты спас меня. Я надеюсь, что ты не жалеешь об этом?

– Нет, Ферра. Даже не думай о таком.

– Вот и хорошо. Значит всё не зря.

– Скажи, Ферра, – Энзо понизил голос, – ведь вы с Альдой сгубили многих мужчин. Почему ты не отомстила Руфину или Орсо?

– Я? – Ферра усмехнулась. – Я бы, конечно, могла это сделать, но он справится лучше. Намного лучше. Можно не сомневаться. Дрэго сделает это так, как не сделала бы я сама. В этом на него можно положиться.

Она усмехнулась снова и у Энзо по спине пробежал холод от этой усмешки. Даже Альда поежилась, хоть и была рада, что Орсо заплатит за всё.

* * *

Ринальди чуть не танцевал от радости. Выкуп за город был справедлив. Нет, не зря он договорился с чернобородыми. Всё останется в целости. Тот из них, сумасшедший, капитан чёрного корабля, не интересовался ничем, кроме жалкого Дома Удовольствий в Терракотовой Гавани. Целый отряд чернобородых ушёл туда. Фредо перекрестился. Он не завидовал его владельцу.

Руфин был прикован к лестнице, совсем так, как та чёрная женщина, будь она проклята! Он был гол. Он увидел строй солдат за собой и всё понял. Кто-то рассказал этому чёрному безумцу, что Руфин проделал с его женой. Матерь божия! Проклятый Орсо!

Дрэго уселся в кресло, поигрывая крюком для снятия кожи. Если этот рыжебородый ублюдок думает, что так легко отделается, то вряд-ли. Пока это просто развлечение, а позже Дрэго займётся им серьёзно. То, через что прошёл тот толстяк, покажется ему ласками. Дрэго расхохотался, глядя на плачущего Руфина.

Окровавленная каша, когда-то бывшая Руфином, ещё шевелилась, но Дрэго утратил к ней интерес. Он славно посчитался с этим ублюдком. Славно вышло. Но где этот лекарь, который купил королеву? Где этот проклятый лекарь? Люди Дрэго обшаривали город заодно с городской стражей, разыскивая Ферру. Сам Дрэго решил немного отдохнуть. Он устал от бесконечной погони. Ещё немного и он найдёт свою Ферру. Неважно, через что она прошла. Она всё равно для него королева. Королева Тени. Ей нравилось, когда он так её называл. Вспомнив про Ферру, Дрэго сжал кулаки, он так хотел её увидеть!

* * *

Маленький Уго выпил жгучий огонь из тёмной бутылки. Чёрный как ночь и дающий невиданные силы. Ведь госпожа обещала, что после этого он станет всемогущий. Он пройдёт по воздуху или по воде. Он станет неуязвимым для меча. Это же просто чудо! Госпожа дала ему нож. Странный призрачный клинок, тускло мерцающий во мраке. Он должен убить человека, только одного человека, а потом он, Уго, будет делать всё, что заблагорассудится. Он станет тенью!

Уго уже стал тенью. Словно тёмное облако находилось там, где только что был мальчишка. Лишь лезвие ножа мерцало звёздным огнём. Уго шагнул по стене, ограждающей Дом Удовольствий и чуть не расхохотался. Он идёт по ней, словно по мостовой. Уго шагнул в воздух и он выдержал его. Это было чудесно! Тот человек со шрамом там, впереди. Уго чувствует его, хоть и не видит. Человек спит в кресле, сидя на террасе. Уго уже рядом и нож в его руке вспыхнул сам собой. Человек проснулся и только успел прошептать: – Ферра! Как клинок сам вонзился в него. Человек рухнул и чувство свободы охватило Уго. Он свободен! Он всемогущ! Уго шагнул в воздух, радуясь и ликуя, но его тень таяла на глазах. Уго почувствовал страх и провалился во тьму. Ветерок развеял остаток тени.

* * *

Глубокой ночью в постоялом дворе Ферра вытирала слёзы. Она плакала беззвучно и только лицо кривилось в гримасах боли. Ей пришлось сделать этот выбор, хоть он и разорвал ей душу. Но она выбрала Энзо, хоть он и не узнает об этом, как не узнает, что случилось с мальчишкой. Дрэго ей было жаль. Очень жаль. Но он никогда бы не перестал её искать. Он бы не отпустил её.

Ферра кусала губы, беззвучно плача. Ну почему ей приходится через это пройти? К утру она немного успокоилась и глядя на спящего Энзо, чуть слышно прикоснулась к его лицу. Он нахмурился во сне и она улыбнулась сквозь слёзы. Больше у неё не будет секретов от него. Никогда. Сегодня всё закончилось. Она сделала выбор. Королева Тени прижалась к нему и Энзо обхватил её рукой. Он так и не проснулся от её прикосновений, продолжая безмятежно спать, и она долго смотрела на его лицо, улыбаясь и вытирая слёзы.