Легенда о Сифе

Глава 1

Холодные порывы ветра носили рваный пакет по переулку из угла в угол, пока его не выдуло на большую улицу. Лампа тусклого фонаря мерцала грязно-жёлтым светом. В тени между двумя мусорными баками, в груде старых газет и листвы, прятался кто-то маленький и осторожный. В темноте блеснули глазки-бусинки. В переулке — никого. Листва зашуршала, и на свет показалась розовая мягкая лапка. Зайка по имени Дарра боязливо высунулась из тени. Убедившись, что охотники давно потеряли её след, она перебралась к следующему спасительному уголку.

Петляя по длинному узкому переулку, короткими перебежками зайка выбралась на территорию старого библиотечного парка и тут же нырнула в заросли голых кустов, прячась в густой тени колючих ветвей. Уличные фонари тут были побиты, и кругом царила тьма. Страшно, но всё-таки создавалось ощущение безопасности — хотя Дарра подозревала, что эти холодные металлические псовые морды видят и в абсолютной темноте.

Отдышавшись, она продолжила путь. До заброшенной библиотеки оставался последний рывок. Колючая ветка зацепилась за её рюкзачок и чуть не порвала ткань. К счастью, осторожная Дарра, не делая резких движений, отцепила шип и побежала дальше, ныряя в щель под старыми ржавыми воротами.

За спиной раздался глухой металлический удар в ворота. Механические челюсти зачерпнули лишь сырой воздух и с лязгом сомкнулись. Охотник зашипел и поспешил скрыться во тьме — они боялись этого места, боялись чёрных птиц. Дарра осторожно перевела дух, только сейчас понимая, как сильно рисковала.

Две чёрные фигуры взмыли с крыши библиотеки и, описав красивый полукруг, приземлились рядом с зайкой.

— Во имя ветра, маленькая зайка, скажи нам, зачем ты пришла сюда? — поприветствовала её одна из птиц, Палладиус по имени Ацер. Он грозно щёлкнул клювом, давая понять, что пернатые не терпят лжи.

— М-м-меня зовут Дарра, я принесла дары от наших игрушек… Я... Мы хотели бы послушать, что говорит небо… — заговорила плюшевая зайка.

Ацер взглянул на товарища, и тот, кивнув, осторожно подхватил зайку когтями за рюкзачок и взмыл в воздух. Дарра чувствовала, насколько сильны лапы чёрной птицы и что им ничего не стоило бы разорвать её в клочья, но хватка оставалась бережной — ровно настолько, чтобы игрушка не выпала. Уже через несколько мгновений её опустили на крышу библиотеки. Там собрались десятки других чёрных птиц: они шумно каркали, сжимая кольцо вокруг плюшевой гостьи, и с любопытством разглядывали её, пытаясь угадать, какие новости — а главное, дары — принесли им игрушки.

Дарра достала из рюкзачка разноцветные бусины, блестящие камушки, тонкую золотую цепочку и аккуратно разложила всё перед собой.

— Скажите, пожалуйста, что говорит небо? Что шепчет вам ветер? — попросила Дарра своим тихим, звонким голоском.

Зайка с детства слышала о чёрных птицах. Говорили, будто они знают всё, видят прошлое и будущее, умеют говорить с ветром. Но главное — их боялись псы-охотники. А значит, пернатые и правда обладали огромной силой.

Птицы внезапно притихли. На крышу опустился ещё один ворон — такой же чёрный, но с редкими кроваво-красными перьями. Это был Архинумен по имени Селестрий.

Он неторопливо подошёл к зайке, сгрёб лапой несколько бусинок и бросил их в чашу с огнём. Затем молниеносным движением щёлкнул клювом и выдернул нитку из ушка Дарры. Зайка не успела даже пискнуть от вспыхнувшей боли. Селестрий задумчиво пожевал нить, отправил её вслед за бусинами и долго всматривался в пламя, где тонкое волокно мгновенно сгорело без остатка.

— Время пришло, — загадочно произнёс Архинумен. — Сиф должен явиться этой ночью...

— А кто такой Сиф? — тихонько спросила Дарра и тут же смущённо прикусила язык.

— Скутум! Доставишь эту игрушку на набережную. Она должна найти там Сифа, — отдал приказ Селестрий одному из Палладиев и снова обратил взгляд на плюшевую гостью. — Дарра, у тебя есть всего несколько часов. Найдёшь его — и игрушки обретут свободу. Не найдёшь — вас уже ничего не спасёт.

Чёрная птица выдернула из собственного крыла одно из редких красных перьев и протянула его зайке:

— Оно наделено особой силой и властью. Держи его, оно поможет тебе.

Не успела Дарра перевести дыхание, как чьи-то мощные когти вновь подхватили её за рюкзачок и подняли в ночное небо.

Дарра отчаянно сжимала в лапках красное перо, боясь случайно выронить его, пока ворон стремительно нёс её на огромной высоте. Снизу — огромный тёмный город. Сверху — бесконечное чёрное небо. Так было всегда: вечная тьма, застывшие улицы, тусклые фонари и шныряющие в тенях псы-охотники. Дарра не помнила, чтобы всё могло быть иначе. Точно так же этого не знали и предыдущие десять поколений игрушек. Каким этот мир был раньше, доподлинно не ведал никто.

Чёрная птица пошла на снижение в районе набережной и осторожно опустила зайку на аллею, подальше от света редких фонарей.

— Доверяй тому, что чувствуешь, — дал последнее напутствие ворон и снова взмыл в небо, оставив Дарру в одиночестве.

Красное перо в её лапках едва заметно мерцало. Оно казалось тёплым, почти горячим, и каким-то чудесным образом дарило маленькой пугливой зайке небывалую решимость. Дарра огляделась и побежала вдоль аллеи, ориентируясь на внутренний отклик и едва заметную пульсацию в пёрышке. А та с каждым шагом становилась всё сильнее и тревожнее.

Дарра добралась до широкой дороги и затаилась в кустах, пока мимо шуршали шинами автомобили. На той стороне она прошмыгнула в соседний двор и покралась под балконами. Из одного окна доносилась грубая ругань — человеческие голоса ожесточённо о чём-то спорили. Зайка на секунду замерла от страха, но горячая воля пёрышка снова повлекла её вперёд. Перо в лапках уже почти раскалилось, а его пульсации стали совсем хаотичными и тревожными. Выбравшись на большой пустырь возле свалки, Дарра с ужасом поняла, что опоздала. Клочки ваты и обрывки ткани были слепо разбросаны по земле. В грязной луже плавала оторванная лапка медвежонка, а неподалёку лежала растерзанная, выпотрошенная тушка.

Дарра бросилась к мишке и склонилась над ним. Шёрстка была посеревшей, тусклой и безжизненной, а стеклянные глазки потускнели. Но красное перо продолжало упрямо мерцать. Зайка зажмурилась, прижала лапки к груди медвежонка и ощутила: в этом рваном тельце всё ещё теплится слабая искорка. Значит, ещё не поздно побороться. Даже если шансов почти не осталось. Дарра быстро отыскала пустой целлофановый пакет, бережно собрала в него всё, что осталось от растерзанного мишки, и подобрала каждый клочок ваты, который ещё не успело разнести ветром.

— Держись, мишка, ты выживешь... Ты выживешь, — шептала она, волоча тяжёлый пакет к ближайшему укрытию — отрезку старой водопроводной трубы.

Оказавшись внутри, зайка достала крошечный примус из жестяного колпачка и зажгла его, чтобы хоть немного рассеять тьму. Затем вытряхнула из рюкзачка все свои иголки, нитки и заплатки. Она принялась торопливо сшивать тело медвежонка, держа красное перо неподалёку — казалось, только его тепло поддерживает в мишке угасающую жизнь. Но вот вся набивка закончилась, а мишка всё ещё оставался полупустым. Дарра взглянула на артефакт, доверенный ей ради спасения всех игрушек. Но какая от него польза, если он не спасёт одного-единственного мишку прямо сейчас? Не колеблясь, зайка вложила перо внутрь медвежонка. А затем распорола шов на собственной груди и вытащила несколько комков своей ваты. Слабеющими лапками Дарра завершила эту сложную операцию, кое-как заштопала саму себя и, обессилев, провалилась в безмолвный сон.

Где-то по шоссе проехала колонна грузовиков с камуфляжными тентами. Потом снова тишина. Дверь подъезда открылась. Человек вышел вынести два пакета мусора. Покурил возле мусорных баков. Покашлял. Вернулся домой. Кажется, ничего подозрительного. Что-то шевелится в кустах. Внимание. Отбой — это просто человек обронил кошелёк, поднимает его. Механическая морда внимательно следила за пустырём своим красным немигающим оком. Её цель проста — обнаруживать и уничтожать все детские игрушки, особенно плюшевые. С крыши многоэтажки вспорхнула какая-то чёрная фигура. Издавая фыркающий звук, пёс-охотник скрылся в зарослях камыша возле гаражей, так и не понимая, как он мог упустить две цели прямо под носом.

Дарра проснулась и первым делом проверила мишку. Его шёрстка уже налилась цветом, но он всё ещё не приходил в себя. Зайка ненадолго покинула убежище, чтобы собрать хворостинок для маленькой печки. Мишка всё так же лежал без сознания, но время от времени что-то слабо бормотал во сне. Дарра заботливо укрыла его плащом из старого носка.

На улице начался мелкий дождь. Редкие прохожие раскрывали зонты. Пахнуло сыростью, стало заметно холоднее. В этот момент мишка шевельнулся, приподнялся и сел, хотя сил стоять у него всё ещё не было.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? Я едва тебя спасла... — тихо заговорила с ним Дарра.

Мишка долго молчал. Его глазки теперь казались бездонными — живые, но отсвечивающие какой-то непостижимой, потусторонней глубиной.

— Я видел большую воду... И берег... И там был огромный фонарь в небе... — едва слышно пробормотал он и всё же поднял взгляд на Дарру. — Чувствую слабость, всё тело болит...

— Неудивительно, я же тебя буквально по кусочкам собирала, — улыбнулась зайка. — Но я так рада, что ты выжил!

Мишка уставшим голосом поблагодарил зайку. Подтянув поближе плед из старого носка, он устроился поудобнее и заворожённо уставился на огонь.

— А ты ведь Сиф, да? — осторожно поинтересовалась Дарра.

— Да, меня зовут Сиф... А как зовут тебя, мою спасительницу?

Мишка задержал взгляд на свежем шве на груди Дарры. Зайка же, делая вид, будто ничего особенного не произошло, торопливо ответила:

— Меня зовут Дарра. Но тебе сейчас нужно отдыхать и набираться сил. Я схожу за хворостом, дождь как раз закончился.