Ледяное одиночество

Глава 1

Обжигающе-холодные снежинки опускались на лицо девушке, стоящей под дрожащим светом одинокого фонаря, освещающего заправку где-то на окраине Омска. Девушка улыбалась. Пусть ее губы дрожали от боли, но она улыбалась. Впервые за последние девять месяцев она чувствовала себя свободной. Пусть она и была заперта на этой заправке, словно рабыня на галере, но девушка знала: теперь она может делать с собой и своей жизнью все, что захочет.

— Девушка? ЭЙ! Ты уснула там? А?

Голос раздался совсем рядом, и девушка устало развернулась. Очередной клиент за сегодня. Как вы надоели. Слова принадлежали грузной женщине. Рядом с ней терся сын лет пяти. В руках он держал тонкое железное плечико, с натянутой на дуге нитью, словно это был лук. По спине девушки пробежала дрожь, и она перевела взгляд на женщину.

— Простите, — девушка виновато улыбнулась. — Одна тут, забегалась. Какой?

Взгляд женщины пробежался по девушке. Цеплялся за растрепанные сальные волосы, заляпанную куртку, тонкие джинсы не по погоде, большие, явно мужские, ботинки. Она даже не попыталась скрыть отвращение, когда вгрызлась глазами в бейджик, на котором фломастером было выведено «Екатерина».

— Катенька, мне 92-й, на пятихатку, — недовольно фыркнула женщина. — И поскорее. А то совсем обленилась, я смотрю.

Катя кивнула. Спорить — себе дороже. Она вставила пистолет в бензобак и повела женщину к будке кассира.

Когда девушка зашла внутрь, смогла выдохнуть. На нее давила ненависть женщины. Еще и ее сын… Мальчик кричал и бегал вокруг будки, размахивая плечиком. В качестве цели он выбрал девушку — когда бы она не выглядывала через окно, мальчик постоянно направлял «лук» в ее сторону и дергал за нитку. На морозе плечико громко звенело, издавая резкий, бьющий по ушам «Дзинь».

Катя вздохнула и нажала на кнопку. Раздался громкий шум — бензин побежал прямо в бак серебристой «Приоры».

Заправщица толкнула корзинку для денег. Женщина швырнула туда смятую купюру. Никаких чаевых. Мальчик выстрелил в сторону девушки в последний раз, показал болезненно-серый язык, и убежал за матерью. Семья села в «Приору» и уехала.

Наконец-то.

Катя осталась одна на островке света посреди морозной тьмы. Бросила взгляд на старую раскладушку, висящую на зарядке рядом с единственной розеткой на заправке. Аккуратно подцепила крышку и, стоило ей только увидеть счетчик непрочитанных СМС, как ее сердце забилось чаще. А вдруг… Нет. Только банк, требующий внести очередной платеж по кредиту, поздравление с днем рождения от суши-ресторана, в котором Катя была последний раз с… Глаза обожгли слезы. Не важно. Ничего не важно. Телефон выскользнул из дрожащих пальцев, и, хрустнув крышкой, упал на пол.

Катя не успела броситься поднимать телефон, как ее скрутила колющая боль чуть ниже живота. Только этого не хватало. Она зашла в туалет — грязную кабинку, отделенную от рабочей зоны тонкой перегородкой — и заменила самодельную прокладку из туалетной бумаги. На чистое полотно тут же пролилась кровь. Девушка подняла покрытые красным пальцы под тусклый свет лампы.

— Моя ли это кровь? — дрогнул ее голос.

Глаза обожгли слезы.

Раздался знакомый «Дзынь!». Девушка вздрогнула — мальчик же уехал с мамой! Что происходит?! Она кое-как поправила одежду и выбежала на улицу.

Пистолет на дальней колонке болтался на ветру словно качели. Только чудом не упал… Никакого мальчика не было видно, да в принципе: она была одна на этой замерзающей в ночи заправке. Ни людей. Ни машин.

Хорошо как.

Кое-как она доковыляла по льду до повисшего пистолета. Единственный фонарь начал часто моргать. Девушка коснулась пистолета и тут же, вскрикнув, отдернула руку. На ладони проступило яркое красное пятно. Руку будто пронзило кинжалом: пистолет оказался холодным, словно из морозильной камеры.

В ту же секунду раздался громкий «Дзынь» и мерзкий смех избалованного ребенка. Мелкий… Решил поиздеваться надо мной?! Еще и мамаша поди смотрит на это!

— Иди сюда, засранец! — закричала девушка. Ее крик был больше похож на писк умирающей мыши.

Несколько секунд она стояла на месте. Смотрела в темноту. Ни шагов, ни смеха — неужели показалось? Она уже хотела повесить пистолет и вернуться назад, как в ее спину что-то прилетело. Острое и холодное.

От неожиданности девушка поскользнулась и полетела лицом вперед. Пистолет выскользнул из рук и разбился в дребезги.

Нет.

Этого. Просто. Не могло быть.

— Ты водишь! — голос ребенка был трескучий словно мороз.

— Ублюдок! — завизжала девушка. — Работы меня лишил!

Мороз становился все сильнее. Слезы замерзали на ресницах и превращались в ледяные бритвы. Девушка кое-как увидела следы — отпечатки босых ножек на свежем снегу. Они вели прямо к будке. Рядом с будкой валялось злополучное плечико, но на этот раз — нормальное. Точно такие же висели дома у девушки.

Обжигающе холодная слюна скользнула вниз по горлу девушки.

Сквозь стекло она увидела, как чья-то тень копошилась в будке. Это что, игра для вас?!

Девушка попыталась встать, но ледяной ветер тут же повалил ее на снег.

— Мамочка, иди быстрее, — из будки раздался трескучий голос.

Девушка медленно поползла сквозь все усиливающийся снегопад. Руки давно отмерзли. Как и ноги. Она не чувствовала своего тела. Ей казалось, что с каждой секундой она превращалась в часть своей выковырянной плоти, брошенной в угол морозилки.

— Прости, прости меня… — шептала она рвущимися от мороза губами. — У меня не было выбора…

Наконец, она добралась до будки, кое-как встала и увидела, что стекло покрыто сотней окровавленных ладошек. Девушка сглотнула подкатившую к горлу тошноту. Она ледяным комом свалилась вниз.

Ее ладонь опустилась на металлическую ручку. Ледяная боль тут же прожгла до костей — но девушке было уже все равно. Она рывком открыла дверь и приготовилась к встрече с ребенком.

За дверью никого не было. Девушка сделала два шага вперед. Выглянула в окно. Там была знакомая заправка. Одинокий тусклый фонарь. Колонки.

Неужели все это сон?

— Мамочка, ты пришла.

За спиной раздался трескучий голос. Дверь захлопнулась со знакомым щелчком морозильника.

Мир погрузился во тьму.

Навсегда.