Ледяная богиня

Глава 1

Ветер оглушительно воет в ушах. Солнце, словно гигантский жук, медленно ползет вниз. Я несусь по бескрайней снежной пустыне. Лес давно остался позади, сейчас его не видно даже на горизонте. Лишь бело-синий снег, с багровым оттенком на фоне заката. Тихое поскрипывание саней немного успокаивает, оно напоминает мне родной дом. Его балки и полы тоже скрипели, когда он остывал под утро. Снежинки безжалостно колют мое лицо, но я, стиснув зубы, все равно поднимаю вожжи и подстегиваю собак. Я должен увидеть ее.

Я не помню, когда вообще начал слышать ее зов. Сначала это был лишь смутный образ, который приходил мне в голову средь бела дня, когда я заготавливал дрова или готовился к охоте. Затем пришли сны. Там я парил среди облаков. Солнце, уменьшенное раза в два, освещало все мягким ласкающим светом. И при этом на небе проглядывались звезды. Красивее ничего в жизни не видел.

А потом появлялась она. Прекрасная женщина в платье насыщенного алого цвета. Она приносила с собой чувство покоя, удовлетворения, и легкой радости. Мы летали, держась за руки. От ее прикосновений по всему моему телу пробегала дрожь. С ее лица не сходила улыбка полная доброты. Каждый сон менялось ее лицо, цвет кожи и волос. То приходила прекрасная блондинка с нежной белой кожей, то смуглая жгучая брюнетка с карими глазами. Сохранялось лишь одно – красота. Каждый раз она была красивой по-разному. Со временем я привык. Ведь красота это и есть ее сущность.

А потом, в одном из снов она шепнула мне на ухо:

– Найди меня.

– Но как? – спросил я. – Ты же обитаешь лишь в мире грез.

– Нет. Я существую. Но лишь сильный сможет меня найти. Я буду вести тебя.

С тех пор я стал слышать ее зов наяву. Ее голос часто звучал в моей голове. В такие моменты я проваливался в полудрему и видел ее. Она стояла посреди снежной пустыни на постаменте. Холодный ветер трепал ее волосы, но она лишь улыбалась в ответ.

Найди меня.

Я больше не мог ждать. Я купил шестерых ездовых собак, убил на охоте лося, чтобы заготовить мясо, смастерил передвижную палатку из бревен и звериных шкур, и отправился в путь.

Собаки бежали уверенно и достаточно быстро, хотя их лапы глубоко вязли в снегу. Продавец не обманул – надежные. Когда от солнца осталась лишь тонкая красная полоска, я натянул вожжи. Собаки остановились. Я слез с саней и начал сооружать палатку. Без труда определив, откуда дует ветер, я установил бревна, накинул шкуру, привязал ее надежными узлами, и сел ужинать. Немного холодного хлеба и пропитанной солью рыбы. Собакам я бросил пару кусков лосятины. Они накинулись с громким лаем, расталкивая друг друга. Потом я развел костер и вскипятил снег, добыв тем самым немного теплой воды. Половину выпил сам, половину налил в миску собакам. Предстояла трудная дорога.

***

Собаки громко лаяли, отчаянно пытаясь освободиться от стягивающих их ремней. Как я ни стегал их вожжами, ничего не помогало. Сначала я здорово на них разозлился, но потом, когда поднялся сильный порывистый ветер, понял, что они буквально спасли мне жизнь.

Почуяли бурю.

Я действовал быстро. Сначала вбил в снег кол и привязал их к нему собак, потом достал из мешка лопату и принялся готовить укрытие.

Ставить палатку бесполезно – метель снесет ее в считанные секунды, а остаться одному на ветру верная смерть. Почти полчаса я махал лопатой без остановки, наконец мне удалось накидать большую гору снега. Собаки бегали вокруг кола трусливо поскуливая. Я принялся копать проход. Когда землянка была готова, ветер дул так сильно, что я с трудом держался на ногах, легкие горели огнем, по спине струился пот.

Я подошел к колу, отвязал веревку и уже собирался отвести собак в укрытие, как вдруг сильный ветер сбил меня с ног. Моя рука на мгновение ослабла, собаки вырвались и побежали прочь. Звать их было уже бесполезно, я пополз в укрытие с колом в руках. Там я достал «шайбу», жестяную банку с шестью свечами внутри. Я зажег их охотничьими спичками. Сегодня это мой единственный источник тепла. Помня, откуда дул ветер, я колом проделал отверстие на противоположной стороне – вентиляцию.

Свист ветра снаружи перешел в оглушительный рев. Я лежал, плотно завернувшись в тулуп и шкуры. Сам не заметил, как начал проваливаться в странное полудремотное состояние. В этот момент я начал слышать чей-то шепот, только не мог разобрать слов. Казалось, человек говорил на другом, непонятном мне языке. Потом к первому шепоту присоединился еще один. А затем и третий. Вскоре моя голова готова была взорваться. Голоса становились все более угрожающими. Один из них, кажется он принадлежал женщине, отчаянно пытался кому-то что-то сказать, но я уловил лишь обрывки слов. «..ерть…оль…вой».

– Прекратите! – закричал я в пустоту.

В этот момент голоса стихли, и я услышал ее. Голос женщины в алом платье заполнил мой разум, не оставив места для этой толпы безумцев. Она снова принесла мне любовь и покой. Я уснул.

***

Проснулся я от того, что мой нос, брови и щеки нестерпимо ломило от холода. Открыв глаза, я чуть не закричал, потому как обнаружил себя в кромешной темноте. «Шайба» потухла, а вход в укрытие завалило снегом. Я на ощупь пополз к выходу. Моя голова врезалась в плотную стену снега. Я принялся отчаянно копать руками. Вдруг огромный кусок снега рассыпался, и мне в лицо ударил яркий свет. Я вовремя успел прищурить, а потом закрыть рукой глаза. После долгого пребывания в темноте, солнце могло меня ослепить. Я отполз на пару метров обратно. Прошло около получаса, прежде чем мои глаза привыкли к яркому свету. Когда я вылез из укрытия, солнце стояло уже высоко и приближалось к зениту.

Я достал лопату. Снега намело столько, что мои ноги проваливались почти по колено. Я принялся откапывать сани с инструментами и провизией. Все же они были слишком тяжелыми, чтобы ветер смог их унести. Уже через несколько минут черенок лопаты уперся по что-то твердое. Но чтобы откопать все целиком, пришлось изрядно потрудиться. Я оглядел снаряжение.

Собаки убежали и, скорее всего, погибли. Палатку придется оставить, тяжелые колья мне не унести. Дрова тоже, места в рюкзаке для них не хватит. Снегоступы целы, это хорошо, идти можно только в них.

Я начал собирать рюкзак: «шайба», спички, лосятина, хлеб и рыба, теплые шкуры, чтобы спать на снегу. Лопату привязал к рюкзаку веревкой. Раз нет палатки, придется сооружать по ночам укрытие. Надев снегоступы, я отправился в путь.

***

Смеркалось. Меня качало от усталости, но я шел вперед. Меня вел ее голос.

Осталось совсем немного. Я чувствовал это буквально всем своим телом. Сердце билось, но не устало и уныло, а с энтузиазмом, словно в предвкушении радости. Мне не нужны были звезды – голос безошибочно указывал дорогу. Я слышал его, но не в голове, а в легком ветре, что трепал мои щеки. И он становился все громче.

Я разглядел, что далеко впереди снежные барханы резко обрывались. Судя по всему, там был или пропасть, или котлован. Голос шел оттуда. Мне не хотелось ни есть, ни отдыхать. Она звала меня.

Сильно болели икры. Казалось, что снегоступы с каждым шагом становились все тяжелее. Болтавшаяся на веревке лопата то и дело била то, по ногам, то по спине. Но я продолжал идти. Ведь осталось совсем немного.И я, наконец, увижу ее.

Я шагал и шагал. Обрыв приближался, но чертовски медленно. Внутри меня вскипела злоба. Я злился на свое тело, злился на его слабость. Как можно подвести меня в такой важный момент?!

Вдруг позади раздался лай. Потом громкое рычание. У меня похолодело в животе. Неужели волки? Черт возьми, у меня нет оружия. Я осторожно обернулся. Но увиденное напугало меня не меньше. За моей спиной стоял Руве. Самый опытный и сильный из купленных мною псов.

– Руве? Ты жив? – задал я глупый вопрос.

Глупый потому, что ответ был очевиден.

Пес был мертв уже давно. В его глазах ползали маленькие черные черви. Хотя какие черви в таком холоде? В его приоткрытой пасти не было ни капли слюны. На зубах виднелся иней. Его шерсть стояла дыбом, но не колыхалась на ветру. Но страшнее всего оказалось то, что я прочел в его глазах – досаду и ненависть.

«Предатель!»

Я вздрогнул. Он считал, что я предал его. Бросил здесь, посреди снежных барханов.

Я совладал с собой. Страх постепенно отступил. Я сплюнул под ноги.

– Пошел прочь! Ты мертв! Я презираю тебя! Ты сам убежал от меня! Ты лишь средство! Ничто! А Прекрасная Женщина это все!

Пес зарычал. Но не сдвинулся ни на шаг.

Я отвернулся. Он не сможет причинить мне вреда. Это галлюцинация. На самом деле, его замерзшая тушка лежит где-то под снегом. Это все в моей голове. Возможно, какая-то часть моего разума винила меня в гибели собак, но я уже перестал ее чувствовать. Они не имели значения, ничто не имело…кроме нее. Я продолжил путь.

Вскоре, я подошел к обрыву. Ее голос звучал громко. Она пела размеренную тихую песню на неизвестном мне языке, а ветер нежно ей подпевал. Я посмотрел вниз.

***

Трудно…хотя, наверное, невозможно описать то чувство, что я испытал, когда увидел все это. Огромный котлован идеально ровной формы. Сами боги слепили его из скал и льда. В центре его круг из семи деревьев. Прежде я никогда таких не видел. Светло-черная кора, ветви, подобно когтистым пальцам, тянулись вверх. На деревьях полностью отсутствовали листья, но они не выглядели чахлыми и увядающими. Напротив, они источали жизненные силы. Словно стойкие солдаты, они пригибались под дуновением ветра только затем, чтобы снова выпрямиться.

В центре котлована среди них стояла она. Я узнал ее даже издалека. Мягкие, женственные скулы, нос с небольшой горбинкой, платье…только не алое, а голубовато белое. Эта женщина была метра четыре ростом и стояла на небольшом постаменте. Она была сделана изо льда.

Ледяная богиня. Изящные пальчики ног мило выступали под большими сандалиями.

«Иди же ко мне, – раздался голос в моей голове, – я жду тебя»

Я побежал вниз. Все вокруг перестало существовать. Мои глаза видели лишь ее. Высокую и статную. Ноги сами несли меня. Хруст в левом мизинце. Боль. Но терпимая, я не снижаю темпа. Боль в большом пальце правой ноги. Уже сильнее, теперь я чуть прихрамываю. Но образ богини застилает все. Она приближается, становится все выше. Я поскальзываюсь и кубарем качусь вниз. Адская боль в боку. Плевать! Я поднимаюсь, снова бегу. Теперь уже по ровной поверхности. Ноги вязнут в сугробах, дышать все труднее. Чертово тело, почему оно такое слабое?! Падаю в снег, снова встаю. Ледяная богиня совсем рядом. Еще чуть-чуть. Немного отдышавшись, снова бегу. Теперь сугробы небольшие. Еще немного…

Адская боль прознает все тело. Тихий хруст в правой лодыжке. Угодил ногой в ледяную расщелину. Падаю лицом в снег. Но поднимаюсь снова. Пытаюсь встать на ноги, но чуть не теряю сознание от боли. Ползу по снегу. Вот впереди постамент. И вот громадная, но вместе с тем прекрасная нога богини.

«Ты пришел, – раздался в голове ее голос, – прикоснись ко мне. Я щедро вознагражу тебя. Ты устал и заслужил отдых»

Кое-как подтягиваюсь на руках. Залезаю на постамент. Толкаюсь левой ногой. И мои губы припадают к ее ледяной ступне.

Ледяной?

Она не ледяная, скорее прохладная. И влажная. Я целую ее снова и снова, с каждым касанием моих губ ее нога становится теплее. И вот она уже вся покрыта каплями воды. Нет, не воды! Настоящего сладкого нектара. Или сока. Я не могу подобрать этому название.

Я начинаю жадно слизывать его, сока становится все больше. Я уже глотаю его как воду из чистейшего ручья. С каждым глотком уходит боль. Тело становится легким, расслабленным. Больше никаких сомнений и страхов. Я закрываю глаза от наслаждения. В моих грезах снова приходит она. Я тону в ее объятиях.

Вдруг я почувствовал, что мой язык...куда-то пропал. Я засовываю в рот пальцы и не могу нащупать передние зубы. Их просто нет. Я открываю глаза…из моего рта хлещет кровь, она течет по ноге госпожи, стекает на постамент, а оттуда прямо в снег. На ее большом пальце лежит обрывок моей губы. Потом он растворяется, словно в кислоте. И никакой боли, радость и легкость в теле только усиливаются. Я поднимаю взгляд, что-то изменилось в ее лице. Теперь она смотрит строго, сурово. Никто не смеет противиться ее воле.

Я послушно присасываюсь изувеченным ртом к ее ноге. Такого удовольствия невозможно испытать. Я уже не могу ни созерцать, ни размышлять, мой разум наполняет яркий неземной свет.

Мое тело кубарем валится с постамента. Я лежу, уткнувшись лицом в снег. Я медленно поднимаю голову. Теперь кровь хлещет из моего живота, словно меня всего истыкали ножом. Я больше не чувствую ни носа, ни губ. Потому что их нет. Моя нижняя челюсть почти целиком растворилась в нектаре богини. Крови там уже не осталось, лишь полужидкие куски мяса, висящие на костях. Внеземная радость уходит, настало время покоя. Веки становятся все тяжелее.

Я смотрю вниз. Я вижу сквозь снег. Он стал каким-то полупрозрачным. Под ним текут ручьи, нет не ручьи, реки, алые реки, наполненные густой жидкостью.

Это…это кровь.

И моя собственная кровь стекает прямо туда! Ручейки просачиваются сквозь снег так, словно это сито, а не плотная масса. Реки стекаются к постаменту. Я поворачиваю голову в сторону. Я вижу дерево. Теперь оно тоже полупрозрачное. Внутри него сотни тонких алых нитей. Они пульсируют. Дерево питается кровавыми ручьями.

Я больше не могу думать, мысли утекают вместе с ручейками крови. Глаза закрываются. Из последних сил я задираю голову вверх. Ледяная Богиня озарила меня улыбкой. Я счастлив. Счастлив потому, что смог насытить ее. Насытить собой. Ведь теперь мы сольемся с ней в одно целое. А дальше...только тьма.