Лавка странностей господина Краузе
Пролог
Кто из нас не любит открывать старые сундуки, найденные где-нибудь в покрытом паутиной чердачном углу? Ах, бросьте, вы эту брезгливость! Ни за что не поверю, что вы откажетесь покопаться в диковинных вещичках, бывших когда-то в большой моде. Сколько всего там можно обнаружить! Кулончики, медальончики, фарфоровые куколки, бумажные гирлянды, золоченные шишечки для рождественской елки, бабушкину шаль, дедушкину трубку, тетушкино ожерелье, быть может даже и ценное. И какая же прелесть пересматривать старинные открытки и стряхивать пыль с ветхих, но хранящих память о чьих-то пальцах книг.
Когда мне рассказали о лавке господина Краузе, казалось, что это один из тех милейших антикварных магазинчиков, что ютятся в Чернореченском переулке и торгуют всякими трогательными вещичками. Однако, попав туда впервые, я был крайне удивлен его, как говорят французы assortiment. Предметов столь странных, я ни видывал ранее нигде. Назначение некоторых из них, мне было вовсе не понятно. Загадочные механизмы, склянки с жуткими растениями и двуглавыми зародышами, книги на неизвестных языках, зеркала в которых отражается такое, что лучше и не говорить об этом, если не хотите провести ночь без сна, шаманские бубны, чучела существ, неизвестных даже науке. Перечислять можно бесконечно долго. Я лишь поведаю вам о нескольких, самых интересных вещицах, истории которых поразили меня до глубины души. Только прошу, не читайте если ваши нервы и без того расстроены или вы страдаете душевными болезнями. Это очень опасные истории, как и предметы, о которых они рассказывают.
Автоматон
В самом темном углу лавки господина Краузе находится довольно странный экспонат, который на первый взгляд легко принять за дремлющего человека. Он сидит, спокойно положив на колени руки, и, кажется, стоит только прикоснуться к его плечу, как незнакомец поднимет голову и бросит на вас удивленный взгляд. Однако, это вовсе не человек. Это автоматон. Говорят, он был создан десятилетие назад итальянским часовым мастером Джузеппе Джерини, назван Виктором и продан владельцу бродячего цирка, имя которого никто не запомнил. Отчего изобретатель решил расстаться со своим детищем, да еще, как утверждают почти за бесценок, также остается загадкой. Однако в скором времени Виктор был представлен невзыскательной публике, как первый и единственный в мире человек, с железным нутром. Зрители сперва не поверили в то, что господин перед ними вовсе не живой загримированный под куклу артист. Когда же циркачи продемонстрировали механическое наполнение автоматона, интерес к нему необычайно возрос. Настолько, что в одно непрекрасное утро, когда владелец этой вещицы безбожно храпел в своей кибитке, автоматон был украден неизвестными. След его потерялся. Грешили и на цыган, и на Джузеппе Джерини. А некоторые так и вовсе были уверены, что механическая кукла самовольно покинула цирк, не выдержав ежедневного пьянства артистов и жутких условий.
Говорят, спустя несколько месяцев, на одном из восточных базаров, где-то на Балканах, видели весьма похожую на наш экспонат вещицу. Утверждают даже, что местные полицмейстеры поместили Виктора в тюрьму, приняв его за бродягу и пьяницу, но при помощи чьих-то ловких рук кукле удалось выбраться на свободу. С тех пор его след теряется, пока наконец автоматон не объявился в одном маленьком частном музее в Праге. Он смирно сидел, глядя стеклянными глазами прямо перед собой, когда его впервые увидела госпожа Лисицина. Она имела давнюю дружбу с новым владельцем Виктора и оттого была одной из немногих, кому он был показан.
Стоит отметить, что госпожа Лисицина, пережившая недавно смерть своего безвременно ушедшего сына, страдала нервным заболеванием и находилась в весьма расстроенных чувствах. Когда же глазам ее предстала механическая кукла, внешностью напоминавшая молодого привлекательного человека, Анна Германовна (а именно так звали Лисицину) лишилась чувств. Очнувшись же, она стала слезно умолять своего чешского друга продать ей Виктора за любые, самые невероятные деньги. Дама утверждала, что автоматон как две капли воды похож на ее умершего отпрыска, и она просто обязана забрать куклу с собой. Ведь то, что Лисицина встретила здесь, в Праге точную копию покойного есть не что иное, как знак свыше. Виктор (еще одно удивительное совпадение: имена!) видит ее страдания с того света и хочет их облегчить.
История гибели Виктора Лисицина невероятно печальна. Будучи одержим историей и археологией, несмотря на юный возраст (ему едва исполнилось восемнадцать) молодой человек напросился в экспедицию с одним британским ученым Колином Эдингтоном. Предстояло изучать найденные на раскопках в Египте вещицы, принадлежавшие видимо некоему жрецу. Виктор был весьма воодушевлен и крайне польщен тем фактом, что мистер Эдингтон согласился принять его в ряды своих коллег. Однако, не успев пробыть в стране гробниц и фараонов и недели, Виктор подхватил ужасную лихорадку. Три дня молодой человек провел в бреду, испепеляемый внутренним жаром, а на четвертый, так и не приходя в сознание скончался.
Нельзя описать словами как велико было горе госпожи Лисициной. Ведь Виктор был ее единственным ребенком. Ему пророчили блестящее будущее на поприще науки, выгодный брак и прочное положение в обществе. Теперь же от бедного юноши осталось лишь измученное болезнью хилое тело, которое привезли на родину и мрачно опустили в промерзлую ноябрьскую землю.
Почти год Анна Германовна не снимала черного платья и не выходила из дома. И вот сейчас, когда она наконец решилась на небольшое путешествие в Прагу, ей попадается ОН. Точная копия Виктора, словно сделанная с него из папье маше.
Тронутый слезами горюющей матери, владевший автоматоном чешский господин преподнес Лисициной куклу как дар, в качестве утешения. И вот наш механический Виктор несколько суток трясся в вагоне первого класса поезда, следовавшего из Праги в Петербург. Анна Германовна вела себя с новым приобретением так, точно это был человек, живее, которого и не найти. Она имела с Виктором долгие беседы, наливала чай, на глазах у изумленной публики прогуливалась с ним на остановках по перрону. Видевшие столь странную картину сперва удивленно вскидывали брови- “уж не тронулась ли дамочка умом?” Но всегда находился некто, объяснявший, что это страшно переживающая потерю сына m-me Лисицина.
- А не супруга ли она того самого Лисицина? - осторожно осведомлялся собеседник в ответ.
- Именно она. - неизменно отвечали ему.
- О! - многозначительно раздавалось в толпе, и все сразу же притихали, ибо положение господина Лисицина вызывало в обществе пиетет и уважение. Такое, что его супруге вполне легко могли простить подобные странности.
И вот, предрождественским январским утром, укутанный от суровой северной метели в теплую шаль, автоматон Виктор появился в Петербурге. Через час после прибытия поезда он уже грелся подле камина в просторной гостиной Лисициных. И будь он не механической куклой, а человеком, то непременно бы размышлял у огня о превратностях своей судьбы. Однако, начисто лишенный способности говорить, Виктор лишь покорно слушал многословные излияния своей новой владелицы.
Спустя неделю после появления автоматона в доме Лисициных, Анна Германовна решила дать званый ужин, приглашения на которой выслала всем значимым персонам в обществе. Гости вечера, заметив, что скорбь матери наконец-то сменилась добрым настроением, были чрезвычайно рады за хозяйку (или делали вид, что рады), а к Виктору отнеслись словно к редкой диковинной вещице, привезенной из экзотических стран (которой он в определенной степени и был).
- Признаться честно, - шептала, прикрываясь веером, жена статского советника Вяземского Ольга Дмитриевна, - эта кукла кажется мне жутковатой.
- Да, да, - соглашалась с ней вдова известного литератора, - она и впрямь наводит ужас. Но если наша бедная Анна находит в этом странном манекене утешение, мы не в праве ее осуждать.
- Конечно. - смиренно ответила Вяземская, - кто мы такие, чтобы судить несчастную мать, потерявшую дитя? Ведь наши дети живы.
Обе дамы воздели глаза к потолку с хрустальными люстрами, представляя, видимо, небеса и набожно перекрестились.
Мужья же, кто, набивая табаком трубки, а кто, вовсю играя в вист, рассуждали о механических возможностях автоматона и влиянии подобных изобретений на будущее человечества.
— Вот, помяните мои слова, господа, - выпуская дым произнес ротмистр Алябьев, - лет эдак через десять, а может, и того меньше подобные экземпляры будут вовсю в ходу.
- Но, позвольте спросить, с какой же это стати? - вяло поинтересовался хозяин дома. Он хоть и не одобрял увлечение супруги странной куклой, а все же испытывал гордость, что ни у кого из знакомых подобного изобретения дома нет.
- А с такой, что этот самый автоматон весьма практичен и мог бы при должном усовершенствовании заменить собою некоторых работников. Продавать, к примеру, билеты в синематограф или даже управлять лошадью.
По комнате разнеслись сдавленные смешки.
- Скажите еще, что и кухарки с камердинерами у нас тоже будут механические! - расхохотался Вяземский.
- Главное, чтобы не жены! - подхватил Лисицин, и все дружно стали смеяться над шуткой хозяина.
Улыбнулся и Алябьев, но от своих слов не отказался.
- Возможно сейчас это и звучит забавно, но поверьте за этим - будущее.
- Но, позвольте, господин Алябьев. Это же просто кукла. - советник недоуменно развел руками, - да, она может совершать какие-то движения, но лишена разума. Как вы объясните искусственному истукану, что на ужин вы хотите блан манже, а пареную репу?
- О, с этим непременно разберутся ученые и инженеры. Я свято верю в прогресс. Быть может и сейчас, этот Виктор что-нибудь да понимает. Мы ведь не знаем всех его возможностей.
- А давайте-ка проверим, - выдал внезапно Вяземским.
- Прошу прощения, проверим что? - испуганно осведомился Лисицин.
- Способности Виктора.
Комната наполнилась перешептываниями.
- Разрешите, Антоний Михайлович? - спросил у хозяина Алябьев.
Тот лишь рассеяно пожал плечами и все, кто заинтересовался автоматоном, отправились в гостиную.
Виктор послушно сидел рядом с Анной Германовной, которая бросала на механическую куклу взгляды, полные нежности и материнской любви и трепетно сжимала его блестящую от лака руку. Дамы, сидевшие подле хозяйки, с усердием выжимали из себя натянутые улыбки, за которыми пряталось удивление и оторопь.
- Досточтимая Анна Германовна, - обратился к Лисициной Вяземский. - Позвольте-ка нам проверить способности этого прелюбопытнейшего экспоната, привезенного вами из Праги.
Хозяйка с удивлением уставилась на гостя, будто он выдал фразу на неведомом ей языке.
- Господа хотят, так сказать, изучить Виктора, - наклонившись к самому уху Анны Германовны шепнул ее супруг.
- Нашего Виктора? - все еще непонимающе отозвалась дама. - Ах, ну пусть же он сам о себе расскажет.
Она стряхнула воображаемые пылинки с надетого на куклу сюртука и елейным голосом почти пропела:
- Виктор, расскажи гостям об экспедиции. - и повернувшись к собравшимся, добавила, - вы не поверите, какие удивительные вещи он рассказывал мне в пути о Египте.
Гости испуганно переглянулись. Если раннее Лисицина казалась просто эксцентричной, то сейчас ее поведение граничило с безумием.
Однако, подстрекаемый не то любопытством, не портвейном Вяземский, не заметил нервического настроя дамы и решил, что хозяйка шутит.
- Как увлекательно, - воскликнул он, - пусть же Виктор и нам что-нибудь эдакое расскажет.
Гость наклонился к автоматону и глядя в стеклянные глаза куклы спросил:
- Многоуважаемый Виктор, как вам пески фараоновых земель?
По гостиной прошлись неодобрительные возгласы.
- Вот видите! - советник обернулся к присутствующим. - Это всего лишь кукла. Простая молчаливая кукла.
- Кукла?! - Лисицина встала. Ее губы дрожали от гнева, а лицо было белее мрамора. - Мой сын - кукла?
В комнате воцарилась гробовая тишина.
Вяземский недоуменно смотрел на Анну Германовну, Лисицин не мог взять в толк что же ему делать в столь сложно ситуации, остальные же с замиранием ждали окончания сцены.
- Но... это... - начал робко советник, - не ваш... сын. Ваш сын скончался.
- Да как вы смеете? - прошипела Лисицина, - Вооон!
Она топнула ногой, что выглядело весьма грубо и недостойно дамы в ее положении, но кажется, Анне Германовне было уже совершенно безразлично мнение общества. Она кричала, повторяя одно слово: Вон! Вон! Все вон!
А далее произошло нечто совершенно невероятное. Прямо на глазах у не успевшей отойти от удивления публики автоматон вдруг начал двигаться. Где-то в глубине его тела затрещали детальки, заходили колесики, и рука, та самая блестящая от лака рука, которую только что держала Лисицина, вдруг потянулась к ней сама. Голова куклы приподнялась, рот странно раскрылся и откуда-то из недр механического манекена донеслось хорошо различимое слово: “Матушка!”.
Долгое время по поводу столь ошеломляющего явления ходили самые разные и самые противоречивые слухи. Одни утверждали, будто дух покойного сына и впрямь вселился в автоматон, дабы утешить несчастную родительницу. Другие были уверены, что куклу специально настроили подобным образом некие инженеры по просьбе самих Лисициных, чтоб поразить гостей. Третьи же вовсе настаивали, что ни про какую матушку манекен не говорил, а лишь издавал нечленораздельные звуки, в которых восприимчивой ко всему сверхъестественному публике и послышалось воззвание к Анне Германовне.
Скандал получился невероятный. Вяземские с Лисициными разругались вдрызг, поделив светское общество на тех, кто сочувствовал бедной матери и тех, кто считал, что уж коль госпожа Лисицина не здорова рассудком, то нечего было и гостей созывать.
Что же до самой Анны Германовны, то она целиком и полностью уверовала, что механическая кукла есть не что иное, как ее сын. Причем не реинкарнация, а именно сам Виктор, живой и здоровый. Из памяти бедной женщины будто бы вовсе стерся факт гибели отпрыска. Она убеждала себя, супруга, прислугу, что Виктор явился из экспедиции целым и невредимым и даже привез ей в качестве сувенира золотого скарабея, которого она сама не помнит куда подевала.
Автоматон сидел вечерами в гостиной, неизменно присутствовал за столом во время приемов пищи, дышал свежим воздухом на балконе и совершал прочие, присущие исключительно живым существам действия. Антоний Михайлович Лисицин, глядя на все это, находился в весьма смешанных чувствах. С одной стороны, ему было нескончаемо жаль страдающую супругу, ведь и сам он потерял сына, с другой - Лисицин испытывал жуткий стыд за ее поведение даже перед слугами и извозчиками, не говоря уж о людях более высоких сословий.
Когда же Антонию Михайловичу принесли письмо от профессора археологии Шнитке, в котором тот уверял, что некто шлет ему самому странные записки за подписью Виктора Лисицина в которых просит принять его в Русское Археологическое Общество и даже настаивает на личной встрече.
“Еще раз выражаю вам глубочайшие свои соболезнования и прошу прощения, что вынужден беспокоить Вас по столь неприятному поводу. Однако, до меня дошли слухи, что супруга Ваша, Анна Германовна, вследствие нервной болезни, считает сына живым и даже выдает за него некую куклу. Все это наводит меня на тревожные мысли, кто именно является автором тех записок. Прошу принять меры, а если же я ошибаюсь, то мои искренние извинения.”
Вот как, - похолодевшими пальцами складывая письмо в ящик подумал Лисицин. - Это уж совсем. Это уж ни в какие в ворота.
Антоний Михайлович тут же распорядился убрать автоматон в чулан и запереть на замок. Но каково же было его удивление Лисицина, когда вечером он обнаружил куклу чинно сидящей в гостиной.
Лисицин уважал и любил супругу, и даже, в некоторой степени побаивался. Но терпеть подобное поведение было выше его сил.
Виктора вновь заперли в чулане, а когда вошедшая в комнату Анна Германовна поинтересовалась, где же сын, Антоний Михайлович был вынужден прибегнуть к самому неприятному.
- Голубушка, - начал он как можно более ласково и с нежностью сжал в своих руках кисть супруги, - Я все понимаю. Но решительно более невозможно поддерживать этот нелепый спектакль.
- Спектакль? - Анна Германовна вопросительно уставилась на мужа.
- Наш сын скончался. От лихорадки. Мы же сам его хоронили. Помните, как его тело привезли из Египта и...
- Я не желаю слышать эту чушь. - Лисицина засмеялась. - Виктор жив и прекрасно себя чувствует. Он только что был здесь. Вы, видимо, хотите меня разыграть. Где он прячется? - Она встала и начала ходить по комнате, заглядывая то за портьеру, то за буфет. - Виииктор. Виииктор, я знаю: ты где-то здесь.
Антоний Михайлович достал из-за пазухи письмо. То самое, страшное письмо с печатью на арабском, в котором сообщалась жуткая новость. Он протянул конверт супруге.
- Что это? - Анна Германовна, пробежала глазами по строчкам. - Этого не может быть. Это ложь. Не верю ни единому слову. Виииктор! Вииктор!
Она засмеялась. Так страшно и истерично, что у каждого, кто услышал этот смех, пошли бы по коже мурашки. А после Лисицина рухнула на пол и зашлась в рыданиях. Она рвала на себе волосы, крушила вазы и прочую утварь. Послали за доктором, а в ожидании несчастную пришлось запереть в спальне. Нервы Анны Германовны оказались настолько расстроены, что даму без промедления увезли в лечебницу.
Антоний Михайлович остался один. Он горько плакал, словно ребенок. И так бы и закончилась эта печальная история, если бы в полночь советник не обнаружил сидящего подле его кровати Виктора. Автоматон глядел на него стеклянными глазами и в этом взгляде чувствовался укор.
Прямо посреди ночи Лисицин разбудил слуг и грозился выставить всех вон, пока кто-нибудь не признается в учинении столь безобразной шутки.
Слуги молчали. Антоний Михайлович приказал камердинеру прямо здесь и сейчас, в гостиной, принесенным из кухни молотком для отбивных расправиться со злосчастной куклой.
Со страхом и, одновременно, радостью советник наблюдал, как крупный седовласый Лаврентий лупит молотком по манекену, как разбивается кукольное лицо, как рассыпаются в разные стороны пружинки и шестеренки. Около двух часов ночи Лисицин обязал горничную подмести и выбросить остатки автоматона и удовлетворенно пошел спать.
Теперь, - размышлял он, - когда этого несчастного истукана больше нет, Анна Германовна пойдет на поправку и мы снова станем жить, как жили.
И может так бы оно все и вышло, да вот только аккурат в следующую ночь целехонький Виктор вновь сидел у ложа Антония Михайловича. И как потом утверждал докторам господин Лисицин, автоматон разговаривал голосом покойного сына и стыдил отца за все неблаговидные поступки, многие из которых были строжайшей тайной.
Слуги тоже рассказывали всякое. По уверению камердинера Лаврентия, из спальни господина и впрямь доносился чей-то жуткий голос, ехидно вопрошавший: “Что же вы это так, папенька, а? Что же вы это так?”. Горничная Настасья клялась, что видела, как кукла, осколки которой она накануне сметала в ведро, как новенькая бродила по дому, скрипя шарнирами и шестеренками. А кухарка Федора невозмутимо сообщала всем, что это дух молодого барина вернулся и шастает, не найдя покоя, так как тот скончался без соборования и на чужой земле.
Но все же ни одна живая душа на свете не сможет объяснить уверенно, что на самом деле произошло в том доме. Быть может, это чья-то злая выходка, быть в может в дело вмешались материи и субстанции не подвластные понимаю человека. Одно только можно сказать с точно - чета Лисициных оказалась в лечебнице для умалишенных, а автоматон Виктор таинственным образом объявился в лавке господина Краузе. Вряд ли кто-то решиться приобрести столь странный и страшный экспонат. И, если вдруг у вас возникла мысль обзавестись механической куклой, настоятельно рекомендую вам искать ее в ином месте.
Шар предсказаний
Где-то на самой верхней полке в лавке господина Краузе пылится весьма занимательная вещица. На первый взгляд может показаться, что это самый обычный стеклянный шар, которым пользуются ряженые гадалки, разъезжающие по городам с цирковым балаганом. Однако, у этого шара весьма занимательная, и я бы даже сказал пугающая история.
Сложно установить кто именно сотворил сей предмет, и чья морщинистая рука впервые водила над ним перед доверчивым простаком, но точно известно, что шаром обладала цыганская провидица Лайла. Говорят, что старуха, хоть и кочевала всюду с группой трюкачей и артистов, но все же держалась от остальных в стороне. На окраине временного пристанища стояла всегда ее кибитка, и только самые отчаянные или глупые входили в эту занавешенную блестящей тканью обитель прорицательницы. За Лайлой закрепилась слава гадалки, предсказывающей страшные, но правдивые вещи, и оттого, никто из ее соплеменников не решался пытать судьбу о будущем. Да и какое будущее у бродячих артистов? Грязные подмостки, шумные попойки, дальняя дорога и, если не повезет, то казенный дом.
Когда же смерть когтистой рукой забрала пожилую цыганку с собою (а случилось это, стоит отметить, довольно жутким образом. Беднягу затоптали рассвирепевшие по неизвестной причине кони), шар, с которым старуха никогда не расставалась, таинственным образом исчез. Многие из табора хотели завладеть вещицей. Однако, как не перетряхивали они скудные пожитки Лайлы, как не ощупывали каждый угол ее кибитки, найти предмет никому так и не удалось.
Лишь спустя пару лет стеклянная сфера эта была замечена не где-нибудь, а в самом Париже. Владела ею весьма популярная у молодых француженок гадалка и медиум мадам Межер. После появления у мадам шара известность ее возросла настолько, что, решись вы пройти мимо особняка, занимаемого провидицей, непременно бы встретили пару-тройку, а то и десяток робко ждущих дам. Говорят, среди них можно было узнатть даже горничных некоторых знатных особ, явившихся к мадам по велению своих хозяек. А некоторые и вовсе утверждали, что члены европейский монарших семей не гнушаются прибегать к услугам госпожи Межер.
Все закончилось одной жуткой августовской ночью, когда в особняке прорицательницы вспыхнул пожар. Быть может, неосторожная служанка уронила свечу на портьеру, или сквозняк опрокинул канделябр, но огонь молниеносно распространился по всему дому. Злые языки поговаривали, что пожар устроили завистники. Святоши видели в случившемся Божью длань. А кое-кто уверял, что это месть одного из завсегдатаев гадательного салона за сбывшееся пророчество о скором разорении. К величайшему горю всех любивших и чтивших мадам Межер, хозяйка особняка скончалась от удушья. Удивительно, но, как и в случае с кончиной цыганки Лайлы, после смерти французской гадалки шар снова словно бы растворился в воздухе.
И так же таинственно материализовался через несколько месяцев, но уже у одной знатной дамы в уездном городе С., в коем та самая дама собрала и возглавила общество тайных знаний. Никто с точностью не мог сказать, что же это за знания, как, впрочем, и откуда у госпожи Елены Михайловны Цветковой, вдовы титулярного советника объявился магический шар.
Об обществе тайных знаний следует сказать, что состояли в оном преимущественно дамы преклонных лет. Они с переменным успехом пытались освоить искусство спиритизма, то бишь вызова душ, гадание на игральных картах, кофейной гуще и восковых свечах. В обществе, как это часто бывает, когда несколько экзальтированных дам собираются вместе, часто возникали споры. К примеру, когда Агриппина Осиповна Елецкая решилась узнать судьбу грядущего внучкиного замужества, то с чёткостью увидела, как кофейная жижа разлилась по чашке в форме сундука и твердо решила, что сундук тот непременно с деньгами и ценностями. Стало быть, внучку ждет богатство и процветание. Анна Никитична Думова же, разглядела в странных узорах вовсе не сундук, а поросенка, из чего сделала выводы, что будущий зять Агриппины Осиповны человек бесчестный и с дурными намерениями. Дамы страшно поругались и обе поклялись больше не переступать порога особняка госпожи Цветковой, пока оппонентка туда вхожа. Лишь немыслимыми усилиями и частыми визитами на чай к обеим сторонам конфликта Елене Михайловне удалось примирить враждующих.
В другой раз, в отлитом на воду воске Наталии Рихардовне Шпрее померещился крест, и она твердо уверовала в скорую свою смерть. Решив, что грядущая кончина есть не что иное, как наказание за грехи, Наталия Рихардовна отказалась посещать дальнейшие собрания общества. И тут уж разобиделась сама хозяйка, пытавшаяся сперва убедить подругу, что крест тот был не могильный, а наградной и явился он вовсе не к гибели, а скорому повышению по службе ее супруга. Но когда увещевания не дали результата, Елена Михайловна отлучила госпожу Шпрее от дома. Наталия Рихардовна же, прождав в одиночестве свою кончину, но оную так и не дождавшись, решила сама пойти на примирение. Скрепя сердце, но дамы все же смогли забыть былые обиды, и общество тайных знаний возобновило свои собрания в полном составе.
И вот в один их холодных ноябрьских вечеров, когда тяжелое свинцовое небо предвещало скорый снег, Елена Михайловна собрала за столом подруг и при неверном свете одних лишь свечей презентовала им предсказательный шар. Шар этот, признаться, сам по себе не производил никакого особого впечатления. Разве что подставка из металла в виде замысловатых узоров имела какую-то художественную ценность, да и то в глазах весьма невзыскательной публики. Сам Магический предмет выглядел как обычная стеклянная сфера непонятного назначения.
- Это, - дама многозначительно посмотрела на шар и обвела взглядом всех присутствующих, - очень важная вещь. Она принадлежала великим прорицательницам этого мира. Возможно, сама Кассандра видела в нем гибель Трои. А теперь он здесь.
- Но как... - хотела было поинтересоваться историей обретения столь интересного предмета госпожа Шпрее, но хозяйка тут же властно ее прервала.
- Тсс! Кто-нибудь одна. К примеру вы, Амалия Владимировна, - и Цветкова указала пальцем на старую деву Рыжикову. Женщину весьма робкую и тихую. - Взгляните сюда и скажите нам, что вы видите?
Опешив от внезапного внимания, Амалия Владимировна, сперва потеряла дар речи. Изо рта ее доносились нечленораздельные звуки, а взгляд испуганно бегал от одной дамы к другой, словно бы ища дружеской поддержки и спасения. Однако собравшиеся и не думали сочувствовать Рыжиковой. Они хищно глядели на бедную женщину, предвкушая что-то забавное и жуткое одновременно. Когда же способность говорить все же вернулась к Амалии Владимировне, она лишь смогла вымолвить:
- Но я, право, не знаю...
- Сейчас, моя дорогая, - Цветкова поднялась со своего места и подойдя к Рыжиковой мягко положила ей на плечи свои руки, - вы узнаете абсолютно все. Мы все узнаем.
Амалия Владимировна все также робко, боязливо озираясь по сторонам, пододвинула к себе шар. Елена Михайловна набросила ей на голову черный платок и резко скомандовала:
- Глядите! Глядите внимательно! - и, четко отчеканивая каждое слово, добавила, - ЧТО. ВЫ. ВИДИТЕ?
Минуту или две в комнате царило напряженное молчание. Все с замиранием ждали, что же увидит в загадочном предмете госпожа Рыжикова.
- Ах, ааах, - внезапно отозвалась из-под платка та, - Господи! Ах! Боженька!
Голос Амалии Владимировны был настолько несчастным, что хозяйка дома испуганно скинула с нее платок.
- Что? - Что там? - раздавалось со всех сторон.
- Анфиса!- разрыдалась Рыжикова.
- Какая Анфиса? - заинтригованно спросили дамы.
- Анфиса. Моя болонка.
- Болонка?! - госпожа Цветкова разочаровано плюхнулась на свой стул. - Шар показал вам болонку?
- Ах, да! Ее! Мою Анфису. Она выскочила у меня из рук и прямо под копыта ... - Рыжикова не смогла договорить и снова зашлась в рыданиях.
По комнате разнеслись досадные вздохи. Дамы явно ожидали чего-то большего. Быть может, настоящего светопреставленья или хотя бы крупного несчастия, вроде пожара в одном из знатных семейств, но гибель несчастной болонки Анфисы под копытами лошади их явно не впечатлила. Лишь госпожа Шпрее, как владелица карманной собачки, сочувственно прикоснулась к руке Амалии Владимировны.
Вечер был безнадежно испорчен, и в скором времени дамы одна за другой, откланявшись, покинули усадьбу Цветковых. Сама же Елена Михайловна в шар отчего-то глядеть не решилась. Так бы и забыли члены общества тайных знаний о магической сфере, как забывали они до этого о доске Уиджа для спиритических сеансов, которую хозяйка сама заставляла двигаться путем нехитрых трюков, в чем и была разоблачена госпожой Елецкой. Как забывали они и о загадочном балканском медиуме, выписанном Цветковой якобы из самого Парижа, в котором с трудом, но все же узнали весьма посредственного молодого актера местного театра Вениамина Бежецкого. (Некоторые даже подозревали его в непозволительных связях со вдовушкой). Как забывали они и о старце Пафнутии, лечившим мигрени наложением немытых рук на голову болящих, кое наложение не только не избавило госпожу Шпрее от мигрени, но и усилило приступ. Однако, в случае с шаром все вышло совершенно иначе. Кто-то, быть может, спишет это на досадную случайность, нелепое совпадение, но члены общества тайных знаний, увидели в случившемся далее вмешательство потусторонних сил.
А случилось вот что. Где-то спустя неделю после описанного сеанса с шаром, ставшая против собственной волей главной его участницей Амалия Владимировна Рыжикова, посещала шляпный магазин своей давней знакомой. В тот роковой день она купила себе зимнюю шляпку из валдайской норки с густой черной вуалью и милейшую муфточку из того же зверя. Именно злосчастная муфточка и стала виновницей приключившейся трагедии. Когда Амалия Владимировна тщетно пыталась засунуть в нее замерзшие руки, удерживая при этом в одной из известную нам болонку Анфису, болонка вырвалась из хозяйкиных объятий и, отчаянно на что-то залаяв, бросилась бежать прочь. Убежать далеко собачке было не суждено, ибо почти сразу же она оказалась под копытами несущейся по чьим-то делам лошади. Визг, крики, обморок госпожи Рыжиковой. Так и сбылось напророченное шаром событие, чем вызвало экстренное заседание общества тайных знаний.
На нем Елена Михайловна торжественно обратилась ко всем, держа в руке магический шар.
- Мы стоим на пороге величайших перемен, - она подняла предмет к ввысь, - нам доступно то, что является строжайшей тайной для всего человечества. С помощью этого шара мы можем видеть будущее. Только избранные удостоены такой чести. Мы - избранные.
По комнате разнеслось восторженное аханье.
- Давайте же быстрее узнаем, что нас ждет, - Наталия Рихардовна в нетерпении сложила руки.
- Всему свое время! - строгим тоном осадила ее госпожа Цветкова.
Как выяснилось позже, поддавшись чувствам Елена Михайловна сперва и впрямь хотела глядеть в будущее совместно с подругами. Но, размышляя долгими ноябрьскими ночами, пришла к выводу что знание таких тайн слишком тяжелая ноша для столь неопытных в магических делах женщин, как ее товарки по обществу. И потому решила в одиночестве смотреть в мистический шар. В один из вечеров Цветкова отослала горничную спать пораньше, закрыла зачем-то все зеркала в комнате и, набравшись смелости заглянула в стеклянную сферу. Сперва она не увидела ничего хоть сколько-нибудь понятного, лишь некие оптические искажения окружающих предметов. Но внезапно картина прояснилась и взору Елены Михайловной предстала совершенно ужасная сцена. Она лежала в собственной зале с окровавленной головой, и не нужно было иметь медицинскую степень, чтобы понять, что госпожа Цветкова совершенно мертва. В ужасе отшатнувшись от страшного видения, дама поспешно заперла шар в шкафчике, где держала драгоценности.
- Можно ли изменить будущее или то, что видел в шаре непременно сбудется, - размышляла она про себя. - Да, болонка Рыжиковой погибла, как и видела Амалия Владимировна. Но ведь она не сделала ровно ничего, чтобы спасти собаку. Таскалась с ней по кишащим лошадьми улицам, вместо того, чтоб запереть в спальне. Но я буду хитрее. Я не допущу ее ошибок. Я выясню кто намеревается убить меня.
Стоит отметить, что отлученные от шара дамы о предсказательной сфере не забыли. И уж коль скоро тайна известна даже не двоим и не троим, то слух о таинственном предмете, способном видеть будущее распространился по городу. Одни считали его чистейшей выдумкой, другие - мечтательно размышляли, чтобы сделали имей они в своем распоряжении подобный шар, третьи пытались объяснить все дьявольским вмешательством, четвертые - наукой. Но были и те, кто высмеивал вещицу на людях, а в тайне вынашивал план по ее присвоению. И речь идет не о ком-нибудь, а досточтимом ротмистре Думове, чья супруга Анна Никитична и разболтала мужу о шаре. Дело все в том, что господин Думов питал невероятную слабость к азартным играм. В следствии столь пагубного пристрастия он оброс внушительным количеством долгов и задумал уж было стреляться. Однако, мысль о том, что существует предмет способный помочь ему не только отыграться, но и приумножить состояние, воодушевила ротмистра. Он решил нанести визит почтенной вдове и как-нибудь ненавязчиво выяснить, где она хранит заветный шар. После чего самому (в таком деле можно рассчитывать лишь на себя) проникнуть в дом Цветковой и под покровом ночи выкрасть предмет. Да, его достоинство страдало безмерно, и в случае разоблачения револьвер единственный выход, но если шар и впрямь видит будущее, то оно того стоит.
Таким образом в один из субботних вечеров у Елены Михайловны состоялся своего рода званый ужин, на котором присутствовали уже известные нам дамы - Елецкая, Шпрее и чета Думовых. Стоит ли говорить, что каждый из сидящих за столом непрестанно помышлял о шаре. Каждый, кроме самой Цветковой. Хозяйка дома, напуганная страшным видением, весь вчерашний день металась из комнаты в комнату стараясь, как можно надежнее спрятать заветный предмет. Сундуки и чуланы, казались ей самой очевидной целью для грабителя, а в том, что жизнь ее намерен оборвать именно похититель шара, госпожа Цветкова ни секунды не сомневалась. В конце концов, дама решилась на весьма отчаянный шаг. Убедившись, что слуги ушли спать, она собственноручно вытащила из комнаты для садовых инструментов огромную лестницу, и, взгромоздившись на нее приладила шар на плоский диск люстры. Довольная своей сообразительностью Елена Михайловна отправилась спать, и сегодня за ужином, она, пожалуй, одна из всех была спокойна и собрана.
- А что же ваш этот шар? - спросил, стараясь казаться равнодушным Думов.
Дамы тут же навострили уши.
- Ах, шар. - Елена Михайловна также пыталась не выдавать эмоций, - признаться, он мне надоел.
- И что же, он и впрямь видит будущее? - не унимался ротмистр.
- Он предсказал гибель собаки! - вклинилась госпожа Елецкая.
- Ах, это просто нелепое совпадение. И потом, быть может сама Амалия Владимировна, хоть я и очень высокого о ней мнения, но все же мечтала избавиться от надоедливой болонки, вот и выдумала это историю, а после толкнула свою Анфису под копыта лошади.
За столом раздались удивленные вздохи, а после воцарилось трагическое молчание. Думов стал размышлять о том, что доводы Елены Михайловны и впрямь могут оказаться правдой, но не мешает убедиться.
- А давайте-ка мы его сейчас проверим! - воскликнул он.
- Признаться я, кажется, выбросила этот шар. Он занимает так много места и совершенно не красив.
При этих словах ни у кого не осталось сомнения, что шар - вещь и впрямь магическая, а хозяйка дома пытается всячески это скрыть.
После ужина гости расходились неохотно, и каждый старался под тем или иным предлогом осмотреть как можно больше комнат, что конечно же не ускользнуло от внимания госпожи Цветковой. Она с грустью подумала, как ужасно, что люди, которых она столько лет привечала в своей скромной обители, люди столь благородного происхождения собираются ее убить и ограбить. Ночь она решила не спать и бдеть с огромным серебряным канделябром у своей кровати. Они не посмеют ее тронуть пока не найдут шар, а шар они не найдут ни за что. Так размышляла Елена Михайловна, выпроваживая Наталию Рихардовну Шпрее, которая последней покидала дом.
Ночью госпожа Цветкова устроилась в кресле и, не разжигая камина (так как треск дров помещает услышать вторжение), стала ожидать грядущего грабежа. Справа от нее стоял увесистый канделябр на восемь свечей, слева кочерга. А на комоде был припасен мужнин револьвер, которым, по правде сказать, Елена Михайловна вовсе не умела пользоваться.
Как ни старалась дама держать себя в бодрости, естественная потребность человека во сне и мерное тиканье часов сделали свое дело. Глаза Цветковой начали смыкаться, и она погрузилась в дрему. Проснулась Елена Михайловна от странных звуков, доносившихся из залы. Там явно под чьими-то тяжелыми шагами скрипели половицы. Это ротмистр Думов крался, закутанный для неузнаваемости в черную мантию. Он аккуратно выдвигал ящички шкафов, надеясь обнаружить в них шар. Госпожа Цветкова неслышно прокралась к двери, ведущей в залу, и притаилась с канделябром в руках. Как только ротмистр, пытаясь быть неслышным, стал осторожно выходить из комнаты, Елена Михайловна со всей копившейся в ней яростью, обрушила на него канделябр. Думов пошатнулся, но не упал. Он схватился руками за ушибленное место, из которого вовсю лилась кровь и бросился бежать. Хозяйка же поспешила в залу - убедиться, что шар на месте. Елена Михайловна зажгла свечу, встала аккурат под люстрой и задрала голову вверх. Сложно сказать, что именно ощущает человек в свои предсмертные мгновения. Сложно сказать, что ощущала госпожа Цветкова, видя, как стремительно и со свистом приближается к ее лицу стеклянная сфера. Кажется, она успела произнести: “Ах”. По крайне мере большинство дам в ее положении непременно именно это бы и сделали.
Елену Михайловну обнаружила утром горничная. Хозяйка лежала мертвая, с разбитой головой, ровно так же, как в своем видении показанным шаром. Смерть ее долго пытались расследовать и даже подозревали слуг, то никто так и не был арестован. Ротмистр Думов же, сумев добраться до дома, последовал примеру Цветковой и также отправился к праотцам. Его кончина и вовсе наделала шуму, учитывая вскрывшиеся долги покойного. Ходили слухи будто бы обе эти смерти связанны, и в городе орудует жуткий убийца, хладнокровно расправляющийся с благородными людьми. Никто и никогда так и не узнал правды.
Что же касается шара, то он снова исчез самым таинственным образом. Члены общества тайных знаний подозревали горничную, но так и не смогли от нее ничего добиться. Спустя полгода предмет снова начал свое странное путешествие - он всплывал то в сербских деревнях, то в лондонских особняках. Говорят, какое-то время им даже владела жена одного американского магната, которую, к слову сказать постигла довольно жуткая смерть. И вот теперь, одному лишь дьяволу известно как, но господин Краузе сумел получить шар в свою лавку. Вы, конечно, можете попытаться его купить и заглянуть в будущее, вот только совершенно не факт, что это будущее вам понравится.
Тряпичная куколка
Возможно, последнее на что вы обратите внимание в лавке господина Карузе будет маленькая тряпичная куколка с пуговичными глазками и в простеньком платье. Весьма потрепанная и жалкая. В такие играются обычно дети бедняков, и вы, должно быть немало удивитесь, узнав, что последняя ее владелица была из весьма высокородной семьи.
Как это часто бывает с предметами в лавке, истинная история создания куколки покрыта мраком. Но есть легенда, гласящая, что данный предмет смастерила некая крестьянка из N-ской губернии для своего мертворожденного младенца. Ходят жуткие слухи, будто бы с этой самой куколкой мать и захоронила свое дитя, но игрушка непонятным образом выбралась из могилы и попала в руки другого ребенка. Ребенок тот был сыном женщины, состоящей на службе у одной барыни. И все было бы ничего, да вот только мальчик стал частенько хворать. Будучи весьма суеверной и непоколебимо верящей в колдовство и магию, мать мальчика тут же отправилась с куклой к ведунье. Страшное предположение подтвердилось. С игрушкой к ребенку и привязалась хворь и, чтобы малыш выздоровел проклятый предмет необходимо было уничтожить.
Служанка сожгла куклу, а пепел выбросила в гнилое болото, как и советовала ведьма. Мальчику и впрямь стало лучше, однако, аккурат через три месяца он таинственным образом исчез, и только маленький ботиночек, купленный матерью на скромное жалование, нашли возле того самого болота, где и был развеян прах куклы. И что уж совсем невероятно, рядом с ботиночком лежала она. Та самая тряпичная куколка.
Говорят, служанку свезли в сумасшедший дом, а игрушку бросили в болото. Однако через время кукла вновь объявилась, правда уже в соседней деревне, принадлежащей совсем другой барыньке. Барынькина внучка почти в точности повторила судьбу служанкиного сына, с той только разницей что к ведьмам ее не водили, куклу не сжигали. Да и девочка не пропала, а угасла от неведомой болезни за считанные месяцы. Слуги и крестьяне, наслышанные уже о проклятой игрушке, робко пытались рассказать хозяевам жуткую правду, но те и слышать ничего не хотели.
След куклы потерялся и возник лишь спустя год, когда ее, сиротливо лежащую на холодной скамье приметила восьмилетняя Лизонька Лужникова, дочь потомственного дворянина и литератора Евгения Всеславовича Лужникова. Девочка была очарована этой простой потрепанной игрушкой и устроила безобразную, невиданную ранее истерику гувернантке, запрещающей ей трогать предмет. Прежде кроткая и послушная, Лизонька плакала, топала ногами и кричала, что не сдвинется с места, если ей не дадут забрать куколку с собой. Расстроенная гувернантка вынуждена была уступить детской капризности. Игрушку забрали.
Матушка Лизоньки Наталья Дмитриевна была чрезвычайно удивлена, когда увидела у дочери столь странный, резко контрастировавший с остальными вещами в детской предмет. Однако девочка была непреклонна и ни в какую не соглашалась выбросить куколку. Игрушку выстирали и, вскоре Лизонька смогла играть со своей любимицей. Как же странно смотрелась эта вещица, больше похожая на примитивный оберег, среди других новых и красивых кукол. Они как будто бы и сами понимали это. Белокурая Оля (так нарекла ее Лизонька) глядела стеклами синих, широко распахнутых глаз и как бы говорила: “Ай-ай-ай, девочки! Разве можно, чтобы такая неряха сидела с нами за одним столом?” “Да-да!”- словно бы отвечала ей Аделаида с безупречно белым фарфоровым личиком, на котором алели прекрасные губки, - Этого никак нельзя допустить”. Никем, конечно же, не доказано, что куклы умеют говорить и двигаться. Но вот только как объяснить, тот факт, что каждый раз, когда Лизонька усаживала Малашу (так она назвала свою новую тряпичную подругу) за чаепитие с остальными куклами, через время новая игрушка оказывалась на полу.
- Какие вы негодные! - девочка зло погрозила пальчиком Оле и Аделаиде.-Разве можно так поступать? - и Лизонька снова клала Малашу рядом с другими.
Однако, в скором времени она оставила попытки подружить игрушки. И Оля, и Аделаида, и плюшевые медведи, и ватные зайцы, - все это оказалось заброшенным в коробки. И лишь Малаша всегда и всюду сопровождала Лизоньку. Идет ли Лизонька в гости, ложиться ли спать, садиться ли обедать за стол - кукла всегда рядом.
Взрослые дивились столь странной привязанности, но от попыток отобрать игрушку отказались. И все было бы ничего, да вот только со временем характер Лизоньки стал портиться. Раньше она была милым кротким ребенком, почитающим батюшку и обожающим матушку. Гувернантки не могли бы пожелать себе воспитанницы лучше - спокойная, усидчивая, она схватывала на лету, те немногие предметы, что ей преподавали в столь раннем возрасте. Однако теперь девочка стала невыносимо капризной, злой и обидчивой. Она плакала, грубила, огрызалась, а однажды даже пнула старшего брата ногой. Было ли тому причиной взросление или же нечто иное вызвало столь разительные перемены в поведении Лизоньки доподлинно неизвестно. Но кухарки, видевшие в руках девочки Малашу, с крестьянским суеверием подозревали в кукле заговоренный предмет. Дело дошло до того, что некоторые, особенно склонные к вере в мистицизм, наотрез отказались прислуживать в доме, пока там находится эта вещь. Родители Лизоньки, конечно же, ни во что подобное не верили.
И решительно никто из родственников и слуг не видал и не слыхал то, что случилось однажды пятничным осенним вечером. Девочка сидела в детской и гладила казавшиеся серыми волосы Малаши, сделанные из суровых ниток.
- Ах, Лизонька, какая ты чудная девочка!
- Малаша! - воскликнула Лиза, - ужели ты разговариваешь! Как славно! Я всегда знала, что ты у меня самая лучшая кукла!
- Не кукла я, Лизонька, ой не кукла. Когда-то я была девочкой, как и ты. У меня были такие же золотистые волосы и синие глаза, были мама и папа. Но злой колдун наложил чары и обратил меня в безобразную тряпичную игрушку. Только самые добрые и хорошие дети видят во мне большее, чем потрепанная кукла. Ты, Лизонька, добрая и хорошая! Я буду тебя защищать!
В силу юного возраста девочка сразу же и безоговорочно поверила кукле и, удивление ее длилось, едва ли больше минуты, но тут же уступило место радости. Там, где взрослый решил бы, что здравый ум его покинул, ребенок видит естественный для своего детского мирка ход вещей.
С тех пор Лизонька и Малаша стали часто секретничать. Кукла рассказывала девочке о своей прошлой жизни, о забавах и радостях, об играх и семье, что была у нее. Лизонька жаловалась игрушке на скуку и строгость родителей.
Стоит отметить, что Лужниковы никогда не были суровы к своему чаду и баловали дочь как только могли. Однако, когда гувернантка, заметившая, что девочка как-то уж слишком привязалась к тряпичной кукле и разговаривает с ней, как с живой, мать Лизоньки решилась показать ребенка врачу. Этот поступок и вызвал у девочки крайнее негодование.
Доктор же, не нашел в поведении ребенка ничего, хоть сколько-нибудь тревожащего.
- В таком возрасте, знаете ли, многие дети говорят с куклами и игрушками. Некоторые так и вовсе, воображают себе друзей из воздуха. Это пройдет. Это непременно пройдет.
- А как же капризы и дурной характер? - спросила матушка.
- Ах, ну бросьте. Какой же может быть характер у столь юного существа. Поверьте, к шестнадцати годам она обязательно изменится.
Наталья Дмитриевна, выслушав речь доктора, успокоилась и решила оставить все как есть.
Так дружба девочки и куклы продолжилась и окрепла.
- Ах, если бы я снова могла стать девочкой! - мечтательно говорила Малаша Лизе. - Снова бы были у меня ручки и ножки. Бегала бы я по двору, собирала бы на лугу цветочки
- А нельзя ли тебя расколдовать?
- Можно. Да вот только не всякому это под силу. Лишь чистой душе. Такой, как твоя.
- Что же ты сразу не сказала? Я сниму с тебя эти чары!
- Есть одна ведьма, что может их снять, - со вздохом ответила Малаша. - Да только ей нужно сварить зелье. А в зелье то бросить, две слезинки, две кровинки и две волосинки. И все от такой же красивой и чистой девочки, какою была я.
- Ах, да неужели жалко мне для тебя таких пустяков? - воскликнула Лизонька.
Тем же вечером видели слуги слоняющуюся возле барского дома тень. Ходила она под окнами девочкиной спальни и то появлялась, то также внезапно исчезала. И никто точно не мог сказать был то человек или игра неверного света осенних сумерек.
Что же до Лизоньки, то она вдруг сделалась вялою и болезненною. Даже ее капризность и истерики прошли. Девочка просто лежала в постели, отказываясь от еды и игр. Доктора, вызванные по такому случаю Лужниковыми подозревали коклюш, да вот только кашля, свойственного этой болезни у Лизоньки совершенно не было. Она все также не желала расставаться со своей куклой и иногда во сне вела с ней странные диалоги, пугавшие Наталью Дмитриевну. То девочка увещевала свою воображаемую подругу, что готова отдать свою жизнь за ее, то сокрушалась, что некое зелье никак не удается, то радовалась, что скоро они с Малашей смогут играть по-настоящему. Лужниковы подозревали тут какое-то нервное расстройство, быть может даже и наследственное, ибо батюшка Евгения Всеславовича кончил свои дни в лечебнице для душевнобольных.
Какие только слухи не ходили среди слуг о болезни девочки и все они неразрывно были связаны с куклой. Одни утверждали, что проклятый предмет непременно сведет дитя в могилу, другие что Малаша подчиняет Лизоньку своей воле, и когда все в доме засыпают, то уже не девочка играет куклой, а тряпичная игрушка помыкает безвольной девочкой, а третьи уверяли что в барскую дочку давно уже вселился Сатана и потому жди погибели для всего дома.
В один из дней случилось нечто весьма странное - Малаша пропала. И что не менее удивительно - Лизонька совсем не расстроилась ее пропаже. Она лишь слабо, но при этом хитро улыбалась, когда ей задавали вопросы о любимой игрушке.
Исчезновение куклы было радостно воспринято как Лизиными домочадцами, так и слугами. Лужниковы хоть и не верили во все эти россказни про колдовство и заговоренные предметы, а все ж испытали облегчение, узнав, что Малаша больше не властна над их дочерью.
Лизоньке становилось лучше. У нее прекратились кошмары, хоть немного, но все же улучшился аппетит. Особенно девочка стала жаловать мясные блюда, которые раньше, с присущей многим детям категоричностью, отрицала. Постепенно она стала совершать небольшие моционы с гувернанткой. Только места для прогулок выбирались девочкой отчего-то тенистые и болотистые. Но в целом улучшения самочувствия Лизоньки было на лицо.
Так бы и было все славно, да только вот снова начала меняться наша девочка. Не раз замечали, как она крадется ночью по дому и было в ее походке что-то совершенно не детское.
Однажды и вовсе Наталья Дмитриевна обнаружила Лизоньку спящей в перепачканной грязью и тиной одежде. На все расспросы дочь не отвечала ничего хоть сколько-нибудь вразумительного. Кончилось тем, что гувернантку поселили на ночь в Лизонькиной спальне и наказали пристальной следить за девочкой.
Однако, это не помогло. В одно неприятное слякотное утро Лиза Лужникова исчезла, а в ее кроватке лежала та самая кукла Малаша, пропаже которой, еще недавно так радовались все.
Стоит ли говорить, какой переполох поднялся в усадьбе? Днем и вечером жандармы прочесывали все в округе, но найти удалось лишь кусочек накрахмаленного воротничка, что лежал на пути к заросшему тиной пруду.
Отчаявшаяся Наталья Дмитриевна решилась на весьма необычный для себя шаг. Она отправилась к ворожее. Гадалка, разложив на черной бархатной скатерти игральные карты увидела что-то страшное, но вслух лишь спросила у перепуганной матери не выбросили ли куклу. Оказалось, что Малаша до сих пор в доме. Прорицательница попросила принести ей таинственную игрушку. Во время второго визита госпожи Лужниковой, едва увидев Малашу, гадалка со вздохом произнесла:
- Я так и думала!
- Что? Что это? - взволновано воскликнула Наталья Дмитриевна.
- Кукла эта вовсе не так проста, как кажется. Да вот только несведущему человеку этого не понять. Не ищите больше дочку. Закажите по ней панихидку. Пусть читают сорок дней.
Услышав столь страшные вещи, Наталья Дмитриевна разрыдалась. Однако, вовсе не тронутая слезами матери ворожея продолжала.
- А уж если встретите вашу Лизу, блуждающую близ дома, близко не подходите. Осените ее крестными знамением, да бегите прочь.
Госпожа Лужникова прекратила плакать и с удивлением смотрела на гадалку.
- Что значит, если встретите? Стало быть, она жива?
- Не жива она, не жива. А это, - прорицательница протянула даме куклу, - захороните в могилке.
Совершенно раздосадованная Наталья Дмитриевна не знала, что и думать. Она забрала Малашу, и отправилась домой, не имея понятия как же ей теперь поступить и на что надеяться. Ведь если дочь ее жива, то стоит непременно продолжать поиски, а ежели нет ее больше на этом свете, то каким же образом Лизонька может бродить по окрестностям?
Госпожа Лужникова не осмелилась рассказать супругу о своем визите к гадалке, зная его скепсис в подобного рода вопросах. Да и сама она решила не прислушиваться к противоречивым советам прорицательницы, а просто ждать и уповать на небеса, что рано или поздно Лизоньку все же найдут живой и невредимой. Да и что ей еще оставалось?
Так в один из ненастных дней, когда сумерки начинали сгущаться, и туман клубился меж деревьев Наталья Дмитриевна сидела подле окна и с грустью глядела в сад. Внезапно она заметила странную маленькую фигуру, по-лягушачьи прыгающую по тропе. Не без труда и с огромным ужасом дама опознала в жутком существе собственную дочь.
- Лизонька! - воскликнула она и побежала во двор.
Подняли на ноги всех слуг, обыскали каждый куст, посмотрели под каждое дерево, заглянули в колодцы и амбары, но девочку так и не нашли.
После этого странного случая душевное здоровье госпожи Лужниковой стало стремительно ухудшаться. Она плохо спала, иногда вставала по ночам и бродила вокруг дома, кликая дочь по имени, чем наводила ужас на и без того перепуганную прислугу. Наталью Дмитриевну часто видели блуждающей у заброшенного пруда и даже будто бы говорящей с кем-то невидимым. Говорят, по настоянию супруга безутешную мать отправили в Карловы Вары, но злые языки утверждают, что она до сих пор томится в лечебнице для душевнобольных в П-м переулке.
Удивительно, но Лизоньку видели, и не единожды. Одни клялись, что девочка выползала из пруда вся в тине и грязи, другие, что Лизонька шастает по ночам по городу и заглядывает в окна, третьи, что она поселилась на старом кладбище и пугает случайных прохожих. Однако, все очевидцы, как один сходятся на том, что девочка превратилась в некое чудище, напоминающее помесь ребенка и жабы. Не знаю, насколько можно верить подобного рода россказням. И даже если это и правда, как велика в столь странном происшествии вина старой тряпичной куклы, названной Малашей?
К слову, сама кукла таинственно исчезла из дома Лужниковых, и, как это и было почти с каждым из предметов лавки, она также таинственно оказалась в руках господина Краузе. Вряд ли хоть кто-нибудь, чей взор случайно упадет на эту игрушку, заинтересуется столь невзрачной куклой. Однако, если вы вдруг зачем-то решили ею завладеть, будьте очень и очень осторожны.
Эликсир счастья
На полках, сплошь уставленных самыми разными склянками и снадобьями довольно сложно рассмотреть этот маленький хрупкий флакончик. Он сделан из какого-то замысловатого зеленого стекла и содержит совсем немного янтарной жидкости. Но какая это жидкость! Эликсир Счастья. Как? Вы не знаете? О! Ну тогда позвольте я вам расскажу.
Нет, нет, нет! Это вовсе не вермут и не дамский парфюм. Это даже не аптекарская настойка из горьких трав. Впрочем, какое может быть от горьких трав счастье? Это нечто совершенно невероятное.
Говорят, эликсир еще в средние века создал один алхимик, и никто не знает точного состава этой жидкости. Действию этого средства приписывают победы бравых полководцев, успех купцов, магнатов и дам, сумевших удачно составить партию. Кое-кто утверждает, что некоторые великие умы обязаны своим открытиям вовсе не интеллекту и природным способностям, а нескольким каплям янтарного цвета. Другие же уверены, что не будь эликсир изобретен неизвестным гением, человечество лишилось бы множества выдающихся полотен, симфоний, опер, романов и сонат.
Что? Вы спрашиваете, как действует эта волшебная жидкость? О! Этого никто не знает. Да и сведения, полученные мною от разных персон относительного этого эликсира, весьма разнятся.
Одни говорят, что будто бы приняв пару капель, вы становитесь в разы умнее, смекалистее и талантливее чем было за пару секунд до того. Они считают, что раскрытие ингредиентов чудо-жидкости дело науки и времени. Другие - будто бы после употребления эликсира, желания, даже самые безумные и невероятные начинают сбываться сами собой. И тогда что это, если не магия? Кто из них прав вы сможете рассудить сами, дослушав эту историю до конца.
Но, если этот эликсир настолько чудесная вещь, что же он тогда делает здесь, среди довольно опасных и неоднозначных вещей - спросите вы.
О! Эликсир здесь совершенно по праву. Ибо сложно найти более опасную вещь, чем та, что исполняет любое желание. Ведь собственных желаний, как известно стоит бояться.
Сам господин Краузе рассказывал, что впервые он услышал об эликсире, когда гостил у одного немецкого друга, увлекавшегося, как и многие представители этого народа, философией и теологией. В один из прохладных бременских вечеров, герр Шварцман, заметил, что ежели бы каждый получал желаемое, мир непременно бы сошел с ума, ибо желания одних непременно противоречат желаниям других. А потому Бог вполне разумно не отвечает на просьбы некоторых молящихся, уберегая их от ошибок и посягательств на чужую свободу. На что другой, присутствовавший при беседе господин сообщил, что он не знает точно на счет Бога, но краем уха слыхал, что существует некий раствор, приняв который легко получить, что хочешь.
Никто, конечно же не поверил в столь смелое заявление, исключая господина Краузе. Наученный собственным опытом, он прекрасно знал, что в мире встречаются совершенно невероятные вещи с совершенно немыслимым эффектом.
- Так, что же это за раствор? - поинтересовался Краузе.
- О! Точного состава никто не знает, однако последствия приема поразительны. Его выкупил у одного аптекаря весьма зажиточный бюргер, причем выкупил с большим трудом, сам не зная, что покупает. Но уж больно его раззадорило нежелание аптекаря продавать пузырек. Если ему так жалко с ним расставаться, - решил бюргер, — значит вещь и впрямь стоящая.
- И как же он, позвольте поинтересоваться, исполняет желания? - ехидно осведомился один из скептиков.
- Бюргер этот, перед тем, как отойти ко сну, принял неизвестное наше лекарство, а сам в это время думал о том, как осточертела ему супруга, толстая фрау Гретта, и как было бы замечательно поменять ее на юную фройляйн Марту, живущую в конце улицы. И что бы вы думали случилось на следующий день?
- Неужто фрау Гретта испарилась, а фройляйн Марта заняла ее место? - с хохотом предположил другой скептик.
- Можете не верить, но именно это и произошло. Фрау Гретта полезла в погреб за припасами и, не удержавшись на лестнице, рухнула всей тяжестью вниз и сломала себе шею. А бюргер, притворно погоревав для проформы с неделю, посватался к фройляйн Марте, и та, ко всеобщему удивлению согласилась.
Со всех сторон послышался смех. Однако, герр Шварцман продолжал:
- Но это еще не конец истории, господа. Фройляйн Марта, став фрау, внезапно оказалась очень требовательной дамой по части гардероба и прочих украшений. Настолько требовательной, что в скором времени пустила бюргера по миру, а поняв, что с муженька нечего больше брать, бессовестно удрала с французским купцом, ведшим когда-то с этим самым бюргером дела.
- Женщины! - со вздохом произнес третий скептик.
- Наш бедный бюргер стал горевать, он осунулся похудел, стал часто болеть. Он вынужден был продать свой дом, чтобы рассчитаться с долгами и оказался на улице. Там прося милостыню, бедняга часто вспоминал свою бережливую Гретту и тосковал по былым временам. В один из особо голодных вечеров бюргера посетила мысль о том, что ведь это проклятое лекарство, должно быть, исполнило его желание, и он забрался в свой старый дом, чтобы найти пузырек. Но пузырька не было, а новые владельцы, вышвырнули бродягу вон, предварительно хорошенечко отпинав. Так он умер, одинокий и всеми забытый, где-то подле трактира для отчаянных пьяниц.
Как это часто и бывает с подобными вещами, след эликсира затерялся. Он объявлялся в самых разных местах, становясь причиной дерзких успехов, карьерных взлетов, удачных браков и неизменно сопутствующих всему этому скандалов, разводов и даже душегубств. И вот он однажды неведомо какими путями оказался у скромного студента в уездном городишке С. Стоит только догадываться как именно пузырек со столь ценной жидкостью мог попасть в руки к бедному, не блещущему особыми талантами и не имеющему успеха у девиц юноше. Но довольно ясно, что именно пожелал он себе. Что? Вы думаете имение в двести душ, и красавицу благородных кровей в жены? О! Боюсь, вы слишком плохо знаете современных молодых людей. У нашего героя была лишь одна мечта - стать великим литератором. И вот в один пасмурный вечер Герман (а юношу звали именно так), сидя в своей скромной комнатушке на верхнем этаже доходного дома, брызнул себе на язык заветные капли и загадал бессмертие в творениях. Пусть я конечен, пусть плоть моя тленна, но я создам нечто такое, за что меня потомки будут помнить вечно. Нерукотворный памятник, как у Пушкина.
Той же ночью Германа посетила Муза. Причем, имевшая вполне человеческий облик. Это была полнокровная женщина, одетая на древнегреческий манер. Копна каштановых ее волос была увенчана розами и миртом, а в руках прелестница держала маленькую лиру.
- Ах, Герман, - сказала она опешившему юноше, - ты трудишься над суровой прозой, но это вовсе не то, что принесет тебе славу. Я - Эрато, муза любовной поэзии, я помогу тебе стать величайшим из живущих на земле поэтов.
Герман был бесконечно счастлив. Да, конечно же он считал, что любовная поэзия в современном мире это нечто пошлое, и что писать следует непременно про боль и страдания народа, про угнетение сирых и попрание убогих. Однако, если уж ему суждено снискать славу на поприще воспевания женских локонов и ножек, то так тому и быть.
Юноша тут же уселся за перо и бумагу. Муза же по-хозяйски прошлась по комнате, налила себе крепкого чаю, бросила в него ломтик лимона (немного, признаться подвявшего), закурила Германову сигарету, и, выпуская тонкую струйку дыма начала диктовать:
Вот вы стоите вся такая
Как майский цвет в январском льду
И я опять не понимаю,
Что вы имеете ввиду.
Герман, начавший было писать, в ужасе уставился на Музу.
- Вы, должно быть, издеваетесь? Это же просто какие-то, извините, частушки.
— Вот и хорошо, что частушки, - Муза отпила чаю, - частушки — это близко народу. А сейчас сами понимаете какое время.
Юноша все еще находился в недоумении. Неужто с такой откровенной пошлостью можно прославиться?
- Непременно прославитесь, - словно читая его мысли, отрезала Муза, - пишите, пишите.
И Герман писал. Исписал подобными вещами тридцать восемь листов пищей бумаги. А следующим же вечером, измученный бессонницей, на дрожащих ногах поплелся в клуб литераторов. Дальше случилось нечто весьма и весьма странное. Когда юноша прочел несколько своих творений, публика разразилась хохотом. Отовсюду слышались скабрезные шутки и смешки. Кто-то даже бросил в Германа шар из мятой бумаги. Однако поэт словно бы не замечал реакции аудитории. Напротив, он кланялся и с притворной скромностью благодарил слушателей. В его голове, публика вовсе не смеялась. Он видел восторг, он слышал овации и крики: “Браво!” и сам удивлялся - чего это они все вдруг сделались так охочи до любовных стишков.
Чем дольше расшаркивался Герман перед толпой, тем более комично выходило. В конце концов поэт Георгий Стрельников, из жалости увел беднягу со сцены.
- Ты видел, а? - спросил его Герман в заполненной сигаретными дымом комнате, служившей чем-то вроде гримерки, - как они ликовали! А? Каково?
- Да что с тобой такое? - Стрельников недоуменно уставился на коллегу, - Кто ликовал? Они же высмеяли тебя! Да и зачем ты настрочил эту чушь? Влюбился что ли?
Но Герман словно не слышал слов Георгия. Он пребывал в том сладостном расположении духа, когда понимаешь, что поймал птицу удачи за ее цветастый золотистый хвост.
И потому, едва добравшись до своей комнаты, юноша вновь уселся за сочинительство. Для пущего эффекту он брызнул на язык еще пару капель эликсира. Муза вновь диктовала ему пошлейшие вещи с примитивными рифмами, но Германа это больше не смущало. Успех. Долгожданный успех наконец настиг его. А что это значит? А это значит, что будут деньги. И много. Будут женщины в роскошных манто, будет игристое в хрустальных бокалах, будет дом и виноградники. Непременно виноградники. И авто. Американское авто.
В следующий раз Германа вновь обсмеяли в клубе. Кто-то даже бросил яйцо, и оно, ударившись о колено поэта, оставило некрасивое пятно на брюках (впрочем, бывают ли красивые пятна?). Когда же юноша снова и снова читал свои жуткие стихи в самых разных местах и вел себя так, словно его не хулят, а возносят, Германа стал подозревать в сумасшествии. Стрельников вместе с писателем Ягодкиным сочли своим долгом показать поэта докторам. Доктора же, внимательно понаблюдав за поведением Германа, решили, что тот и впрямь болен. Возможно даже галлюцинирует. Так молодого литератора поместили в лечебницу. Однако самое страшное заключалось в том, что Герман вел себя так, будто он не в доме для умалишенных, а в собственном поместье. Впрочем, в его голове, это несомненно было так. Персонал лечебницы он принимал за своих слуг и по-барски раздавал указания, врачей держал за восторженных поклонников, пришедших, словно паломники прикоснуться к великому человеку.
Вы спросите - куда же подевался эликсир? И я снова не смогу вам ответить точно. Говорят, он внезапно объявился у карточного шулера. Тот фантастически разбогател, а после был арестован за убийство какой-то старушки и сослан на каторгу. Потом некая актриска будто бы с помощью волшебной жидкости удачно вышло замуж за престарелого американского магната и даже уплыла с ним (с эликсиром и магнатом одновременно) на корабле в Нью-Йорк. На корабле эликсир украли, а актриска, в скором времени овдовев, быстро растратила мужнино наследство и, говорят, вынуждена была опуститься до невероятных непотребств, чтоб оплачивать счета. Доподлинно остается неизвестным, кто именно выкрал пузырек, и я ни в коем случае не желаю разбрасываться обвинениями, но как мы знаем, эликсир объявился в уже знакомой нам лавке господина Краузе. Я решительно не советую вам приобретать этот мистический раствор. Ведь, не смотря на название, эликсир не приносил счастья никому из тех, кто решил им воспользоваться.
Золотой скорпион
В отличии от большинства вещей, пылящихся на полках лавки господина Краузе, история возникновения золотого скорпиона нам известна, и довольно детально. Скорпион этот был найден на раскопках в одной из египетских гробниц вместе со множеством других весьма интересных для исторической науки предметов. Археологов поразила искусная работа, с которой выполнено это изделие. Скорпион выглядел вполне себе как живой, только был целиком из золота. Однако, в скором времени после вскрытия гробницы со всеми, кто принимал в нем участие начали происходить странные, и я бы даже сказал страшные вещи. Один за другим несколько ученых, британский магнат и врач скончались при подозрительных обстоятельствах. Английская пресса тут же окрестила это “проклятием фараоновой гробницы”, хотя как выяснилось позже гробница была вовсе не фараонова. Вещи, найденные при раскопах по большей части попали в музеи и лишь некоторые, самые тонкие и красивые осели в частных коллекциях. В числе последних был и золотой скорпион. Он оказался в распоряжении одного британского полковника - сэра Ливингстона. Странное дело, но в течении одного года после приобретения полковником скорпиона, в его семье произошло сразу три несчастья. Сперва от сердечного приступа скончалась супруга, через пару месяцев при неясных обстоятельствах и совершенно беспричинно повесился сын, а после кухарка, перепутала сахар с мышьяком и отравилась насмерть. Вновь начали ходить слухи о проклятии, но полковник, хоть и был весьма опечален случившимся, в проклятия все же не верил. Но в скором времени в поведении сэра Ливингстона стали замечать странности. Полковник, славившийся невозмутимостью и отвагой, вдруг стал дрожать как осиновый лист при малейшем шорохе. Он заперся дома, а когда появлялся на улицах Лондона, то походка его была словно у стащившего кусок ростбифа вора. Сэр Ливингстон нервно озирался по сторонам, точно боялся, что его догонят и побьют. Он заказал себе на дом несколько стопок книг по египетской мифологии, демонологии и оккультизму, он приглашал домой священников самых разных конфессий, прибил огромное распятие на двери и даже на какое-то время стал усердно посещать воскресные службы. Позднее пастор Томас Давенхайм утверждал, что сэр Ливингстона был уверен в собственной одержимости демоном и даже требовал экзорцизма. Но англиканская церковь отрицает подобные вещи, и полковник внезапно передумал, загадочно сообщив пастору, что “мы имеем дело с чем-то более древним”.
Вот что рассказала полицейским племянница сэра Ливингстона мисс Сэссилия Эствелл.
“Вечером двадцать шестого октября мы с моим супругом, Генри Эствеллом-младшим получили тревожную записку от Артура, дворецкого моего дяди. В ней он сообщал, что душевное здоровье сэра Ливингстона вызывает серьезные опасения и просил нас (ведь после смерти тетушки Эммы и Роберта мы ближайшие родственники) как можно скорее приехать в дом дяди. Мы ужасно испугались и тут же прибыли в особняк на Сэнт-Джеймс-стрит. Дядя заперся у себя в кабинете и наотрез отказывался выходить. Он крикнул нам через дверь, что устал бороться с демонами, но проклятие не должно выходить за пределы его дома, поэтому нам лучше уйти. Мой супруг позвонил доктору Хьюстону, и тот немедленно приехал. Однако, и доктору не удалось уговорить дядю покинуть кабинет. В конце концов нам пришлось вернуться домой, а доктор Хьюстон остался у сэра Ливингстона”.
Крайне мало можно понять о случившемся с полковником из показаний доктора Хьюстона, однако, я приведу их здесь:
“Когда я получил известие, что сэр Ливингстон занемог, я сперва подумал, что речь идет об обычной меланхолии. Это было бы весьма понятно и объяснимо, ведь за последний год полковник дважды пережил утрату, да и смерть кухарки тоже потрясение (учитывая, как сложно нынче найти толковую кухарку).
Однако, едва я прибыл в особняк на Сэнт-Джеймс-стрит, я понял, что дела обстоят намного хуже. Когда мистер и миссис Эствелл покинули дом, и почтенный сэр Ливингстон все же впустил меня в кабинет, моим глазам предстала весьма ужасная картина. Полковник, страшно исхудавший, вероятнее всего в следствии бессонницы, сидел прямо на полу. На нем был домашний халат, давно не видавший рук хорошей прачки. Сэр Ливингстон указал мне на книгу, огромную книгу по египтологии. Он раскрыл ее на странице, изображавшей некую отвратительную сущность, и закричал:
- Вы видите это, Хьюстон?
- Да, сэр, тут написано, что это некий Шеезмат. Демон, повелевающий скорпионами и прочими членистоногими.
- Он здесь, - полковник ткнул указательным пальцем себе в висок, - он в моей голове.
Не было не малейших сомнений, что мы имеем дело с помешательством. Однако, являясь давним другом сэра Ливингстона, я не хотел привлекать внимание писак и прочей охочей до сенсаций публики к болезни полковника и потому сказал прислуге, что их хозяин страдает легким нервным расстройством и в скором времени поправится. Правду я смог открыть лишь дворецкому Артуру, ибо тот славился своим умением хранить секреты. Первым делом сэру Ливингстону необходимо было хорошенько выспаться, и потому я дал ему внушительную дозу лауданума. С огромным трудом нам с Артуром все же удалось уговорить полковника отправиться в спальню, и через полчаса тот уже беспокойно ворочался в своей постели. Я решил в эту ночь остаться у больного и дремал в кресле, когда услышал жуткий вопль. Открыв глаза, я обнаружил, что кровать пуста, и, хотя мне казалось, что прошло едва ли больше сорока минут, часы показывали без четверти три.
В коридоре я обнаружил встревоженного Артура, также разбуженного ужасным криком. Вместе мы направились в кабинет, однако он оказался совершенно пуст. Артур поднял всю прислугу, и каждый, кто присутствовал в этот момент в особняке, занялся поисками полковника. Сэра Ливингстона, увы, нигде не было. Поняв, что огласки в этом деле вряд ли можно избежать, я попросил Артура позвонить в скотланд-ярд.”
А вот что рассказал скотланд-ярду Артур, дворецкий сэра Ливингстона:
“Я служу семье Ливингстонов уже более сорока лет. И знал почтенного сэра Ричарда Ливингстона с младых лет, когда еще он, будучи мальчишкой, вытворял всякие вещи, огорчавшие его матушку, леди Даяну Ливингстон. Сэр Ричард всегда отличался смелостью, твердостью характера и непоколебимой решительностью в любых вопросах. Полковник участвовал в третьем сражении за форты Дагу, и вряд ли вы найдете человека, который посмеет обвинить его в недостатке отваги. Однако, за последний год сэр Ливингстон очень изменился. Дурные языки приписывают это проклятию какого-то скорпиона, однако я уверен, что даже такого мужественного человека как полковник, способны сразить несчастья личного характера. Как вам наверняка известно, мой хозяин потерял не так давно любимейшую свою супругу и единственного сына. Прибавьте к этому, что все мы не молодеем, и вы получите вполне объяснимое нервное расстройство.
Так вот, в последние несколько месяцев сэр Ливингстон вел себя весьма странно. Он испугано бродил по дому, разговаривал сам с собой, кричал по ночам во сне, и почти не покидал особняка. Не знай я так хорошо полковника, я решил бы, что человек с подобными поведением совершил неблаговидный поступок и страшно боится последствий, однако подозревать подобное за сэром Ливингстоном невозможно, так как каждому известно, что это человек чести.
Несколько раз я слышал, как уединившись в кабинете, полковник кричал кому-то: “Оставь, оставь меня”. Вскоре мне с сожалением пришлось признать, что даже такой человек как сэр Ливингстон, подвержен суевериям. Одним вечером он попросил меня избавиться от злосчастного скорпиона любыми средствами. Я решил спрятать эту вещь у себя, так как отчетливо осознавал ее невероятную ценность и понимал, что, когда болезнь полковника пройдет, он, как страстный коллекционер горько пожалеет о скорпионе.
Боялся ли я, что на меня падет проклятье? Я ведь уже говорил, что не верю в подобные вещи. Нет, решительно никакого проклятья не существует.
Однако состояние сэра Ливингстона не становилось лучше, напротив, у полковника участились приступы горячки и необоснованного страха. В конце концов, он просто перестал покидать свой кабинет, отказываясь от еды и питья. Это угрожало его жизни, и мне ничего не оставалось как связаться с миссис и мистером Эствелл и решить, как помочь полковнику, не навредив репутации семьи Ливингстон.
В ту злосчастную ночь, когда доктор Хьюстон остался в особняке, я не ложился спать, а устроился в библиотеке на оттоманке в ожидании распоряжений доктора. Должно быть, мне удалось немного задремать, когда я услышал ужасный крик, явно исходивший из спальни полковника. В коридоре я наткнулся на доктора, и оба мы уставились на пустую кровать. Куда и как за столь короткое время мог исчезнуть почтенный сэр Ливингстон остается для меня трагической загадкой.”
Не пролило свет на ситуацию и мнение профессора египтологии мистера Джеймса Харди, которым он поделился с одной из британских газет:
“Древние египтяне верили не только в своих богов, в чью честь они строили поражающие воображение храмы, но и в демонов, многие из которых считались посланниками львиноголовой богини Сехмет. Именно их влиянию зачастую приписывали возникновение болезней или других вызывающих страдание явлений. Кроме того, мы знаем о важности, которую представлял каждый предмет, который сопровождал усопшего в загробном мире и был оставлен вместе с телом в гробнице. Что же касается золотого скорпиона, то несомненно эта изысканная вещица представляла для покойного жреца (многое указывает на то, что гробница создана именно для духовного лица) невероятную ценность. У некоторых из моих коллег есть предположение, что в скорпионе и впрямь мог заключаться некий дух-помощник, в которого верил усопший жрец. Был ли то демон Шеезмат или нет, сказать наверняка сложно. По крайней мере ничто не указывает на связь между скорпионами и этим демоном. Однако египтяне верили, что именно Шеезмат способен вызывать помешательство. Если вы хотите знать мое мнение как ученого, то я скажу следующее. И в этом со мной согласен доктор Хьюстон. Нам кажется, ослабленный постигшими его несчастьями почтенный сэр Ливингстон, слишком увлекся изучением попавшего ему в коллекцию предмета и оттого, воображение полковника разыгралось, что привело к весьма плачевным последствиям. Мне бы не хотелось произносить слово “сумасшествие”. Думаю, речь лишь о временном нервном потрясении и надеюсь, что полковник непременно будет найден. Что же касается золотого скорпиона, то я считаю необходимым как можно быстрее отправить его в музей. Ведь так будет безопасней и для самой вещицы, и для наших суеверных соотечественников.”
Так что же на самом деле случилось с почтенным сэром Ливингстоном? Газеты пестрели самыми разными, подчас совершенно немыслимыми заголовками, однако, ближе всего к правде мне показалась статья из “Ивнинг пост”:
“В ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое октября сэр Ричард Ливингстон таинственно исчез прямо из своего особняка на Сэнт-Джеймс-стрит. По свидетельствам многих, приближенных к семье Ливингстонов лиц, последнее время полковник страдал редким душевным расстройством. Однако, это совершенно не объясняет куда мог подеваться взрослый мужчина ростом более шести футов в самом центре Лондона. Насколько нам известно, нет никаких доказательств того, что это было спланированное похищение, и никто не требовал выкупа. Многие приписывают исчезновение полковника проклятью золотого скорпиона, найденного на раскопках гробницы неизвестного жреца в Египетской пустыне. Если у вас есть сведения о сэре Ливингстоне, просим незамедлительно сообщить в скотланд-ярд (адрес) или редакцию “Ивнинг пост”(адрес).”
Да, в этой истории намного больше вопросов, чем ответов и сведения, сообщаемые свидетелями настолько скудны, что никто так и не смог установить, что же, в сущности, произошло на Сэнт-Джеймс-стрит в ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое октября. Выдвигались самые невероятные версии. Медиумы утверждали, что полковника забрали в загробный мир, причем в загробный мир языческих египетских богов. Они связывались с Анубисом и просили отпустить душу почтенного сэра. Кто-то утверждал, что мистер Ливингстон просто сбежал с молодой актрисой куда-то на Цейлон, дабы избежать осуждения общества. Некоторые были уверены, что сэр Ливингстон попал в иное измерение и путешествует по мирам прошлого. Но все это домыслы. Непреложным фактом остается лишь одно - полковник Ливингстон так и не был найден.
Что же до золотого скорпиона, то он исчез вслед за своим хозяином. Дворецкий Артур внезапно обнаружил, что шкатулка, в которую он спрятал вещицу, совершенно пуста. Через некоторое время главаря одной банды, орудовавшей в то время в Лондоне, постигла жуткая смерть, как и нескольких его приспешников. И кое-кто начал даже подозревать, что именно этот тип выкрал у Артура скорпиона. Далее след вещицы снова теряется, и я даже не хочу строить предположений каким образом он попал к господину Краузе. Однако, это один из немногих предметов в лавке, который нельзя купить. Он лежит в стеклянной шкатулке, закрытый на крепкий навесной замок. Говорят, скорпион запечатан не только материально, но и специальным заклятием, и горе тому, кто попробует открыть шкатулку.
Уиджа
Что вы знаете о спиритических сеансах? Как человек, не сильно погруженный в оккультные науки, наверняка не так уж и много. Представляете себе экзальтированных дам, взывающих в полумраке к таинственным призракам и принимающий любой шорох портьеры за знак из потустороннего мира. Впрочем, вы не так уж и далеки от истины. В большинстве случаев спиритические сеансы - не больше, чем нелепое представление, разыгрываемое на подмостках в провинциальном театре. Однако, предмет, который хранится в лавке господина Краузе, возможно, заставит вас изменить мнение о контактах с загробным миром.
Странная деревянная доска - Уиджа. С алфавитом латиницей, цифрами и неизменными ответами “oui” и “non”. Она покрыта мелкими царапинами и пахнет чем-то горьким. Быть может, слезами. Говорят, в Петербург к госпоже Амвросиной доска попала откуда-то с Балкан, где ею пользовались местные цыганки, чьи искусство ворожбы и гаданий известно на весь свет. Толкуют, что доска была создана одной румынской княгиней, которая основала некий оккультный орден. Чем и как занимались члены этого ордена остается загадкой, однако по утверждению некоторых сведущих в подобных делах людей, культ не чурался даже некромантии. Впрочем, можно ли верить всему, что говорят?
И вот доска, мрачная, темная, покрытая царапинами и странными пятнами, напоминающими запекшуюся кровь оказывается в Петербурге.
В ту пору в светских кругах только начала зарождаться мода на спиритизм. И госпожа Амвросина, неизменно старавшаяся следовать за модой, тут же решила собирать у себя общество и вызывать духов. Сперва приглашали французских и немецких медиумов. Однако, те по обыкновению требовали платы, и в скором времени Аделаида Александровна решила, что контакты с потусторонним миром обходятся ей весьма дорого. К тому же, во время сеансов по комнате разливался стойкий запах обмана. Как известно, человеческая натура такова, что иногда и сама не прочь обмануться. Однако, когда вам лгут за ваши же деньги, это уж совершенно непристойно.
- Я и сама могу водить руками по доске, - рассудила дама, - так отчего же и мне не стать медиумом.
И вот через пару недель перед госпожой Амвросиной лежала заветная доска. Аделаида Александровна внезапно осознала, что у нее есть два пути, которыми она может следовать как контактер. Первый путь - честный. Избрав его, следует и впрямь пытаться наладить связь с душами. Но сможет ли она? Дано ли ей? А что, если никто не отзовется? А что, если отзовется? Ах, достать бы хорошую книгу со всеми правилами по спиритизму. Но есть и второй путь - лукавый. Придется притворяться, что дух откликнулся и просить горничную стучать в стену или того хуже выдумывать всевозможные трюки с левитирующим столом.
Выдумывать трюки и устраивать представления Аделаиде Александровне было лень. И оттого она решила пойти путем правды. Но сперва немного порепетировать в одиночестве. В один из пасмурных вечеров госпожа Амвросина, пользуясь отсутствием супруга, зажгла в спальне свечи, достала Уиджу, поставила перед ней зачем-то зеркало и стала ждать. Что, в сущности, должно произойти и как понять, что дух уже здесь? - размышляла дама, - быть может, я услышу голоса или кто-то коснется моей руки.
Аделаида Александровна закрыла глаза и попыталась избавиться от собственных мыслей. Сделать это было весьма непросто, ибо мысли настойчиво крутились в голове, наскакивая одна на другую, а то и вовсе одновременно мчась по кругу. Это были мысли и о доске, о призраках и о ткани для нового платья и серебряных вилках, которые госпожа Амвросина видела в лавке Копеечникова. Помимо прочего, в комнату проникал отчаянный лай левретки, запертой в спальне для гостей. Как же настроиться на контакт? Дама беспомощно водила руками по доске и безнадежным голосом спрашивала: - Дух, ты здесь? Отзовись! Она тщетно пыталась почувствовать прикосновение ледяных призрачных пальцев к своим рукам. Никто и ничто не заставляло двигаться указатель. Вконец измучившись ожиданиями, Аделаида Александровна решила, что будет хитрить, как и все. Что, в конце концов тут такого?
Вечером в пятницу у Амворсиных собрались гости. Присутствовала вдовствующая госпожа Резчикова, отчаянно надеявшаяся установить контакт с почившим супругом, чета Лужниковых (страстные любители спиритизма, не пропускавшие ни одного подобного сеанса в городе), старая дева Ковалькина (тоже весьма охочая до всего сверхъестественного дама) и драматург местного театра Иероним Кудыкин (сложно сказать, что именно привело сего господина нынче к Амвросиным, быть может поиски вдохновения).
Едва погасили верхний свет и оставили лишь три небольших свечи на круглом столе, как у всех присутствовавших по спине пробежал легкий холодок. Было ли то следствием внутренних страхов и нервного напряжения, или же потустороннее уже объявилось в комнате, точно сказать невозможно. Однако, когда Аделаида Александровна тронула пальцами доску, она сразу же ощутила легкое касание, будто кто-то невидимый провел шелковым платком по ее руке.
- Дух, ты здесь? - стараясь звучать как можно более загадочно, спросила госпожа Амвросина.
И тут же руки ее, лежавшие на деревянном указателе стали двигаться сами собой. Точнее Аделаиде Александровне так казалось. Или это все же сама она непроизвольно перемещает эту штучку. Дамой овладели ужас и смятение. Особенно странным было то, что указатель двигался совершенно хаотично, не стараясь составить хоть сколько-нибудь читаемых слов. Гости со страхом и недоверием посматривали на хозяйку дома. Вдова Резчикова подозревала обман, Лужниковы, как и всегда, когда происходило что-либо необычное, пищали от восторга, Ковалькина недоуменно раскрыла рот, а драматург Кудыкин, словно бы испытывал за Аделаиду Александровну стыд.
Когда же силы, заставлявшие госпожу Амвросину елозить руками по доске, наконец-то оставили даму в покое, на лицах всех присутствовавших, кроме Лужниковых выражался конфуз.
Остаток вечера провели в светских беспредметных разговорах, и, скомкано попрощавшись, разошлись по домам.
Оставшись одна, Аделаида Александровна все еще пребывала в неловком замешательстве. Хотела одно, а вот оно как все вышло. И призрак не явился, и лукавить не удалось. О том, что же это было за явление, Амвросина и решила не думать. Однако, внезапно кто-то начал думать за нее. В голове совершенно неожиданно промелькнула мысль:
- Надо бы завтра перед спектаклем попросить Антуана не пускать Еремеева.
Дама в ужасе уставилась на себя в зеркало. Перед каким спектаклем? Какого еще Антуана? И кто такой Еремеев? Театр Аделаида Александровна не любила, а потому и спектакли посещала редко. А про Антуанов и Еремеевых так вообще ничего не известно. Так зачем же я это подумала? - размышляла она.
- Уж очень он навязчивый тип, этот Еремеев. От таких непременно жди беды. - вновь непонятная и чуждая жизни Амвросиной мысль пронзила ее сознание.
- Да, господи Боже! Что же это за дьявольщина такая? Кто здесь? - воскликнула вслух дама.
- Ах, какая громкая противная женщина. - раздался тоненький женский голосок в голове Аделаиды Александровны. - И какие немодные брови. Такие уж никто и не носит.
Госпожа Амвросина в ужасе уставилась на свои брови. Неужто, и впрямь не носят? - спросила она себя.
- Ах, помолчите, помолчите! - ответил ей голосок.
- Сама помолчи! - громко огрызнулась дама. Аккурат в этот момент в комнату вошел приехавший из города N Аврелий Михайлович и с удивлением уставился на супругу.
- С кем это вы тут разговариваете?
- Сама с собой, - выпалила Аделаида Александровна, - как говорится, мысли вслух.
- Хм, - муж огляделся и даже недоверчиво заглянул за портьеры.
- Это, право, оскорбительно, - воскликнула Амвросина, и тут же чей-то голос вложил в ее уста другую, более странную фразу, - если вы ищете Еремеева, его тут нет.
Аделаида Александровна тут же охнула и закрыла руками рот.
- Еремеева? Это еще, позвольте узнать, кто? - Аврелий Михайлович начал нервно ходить по комнате, - Еремеева, значит? Интереееесно. Очень интересно. Стало быть, вы даже не отрицаете?
- Нет. То есть да. Я отрицаю. Это не я. Должно быть, дух, - отрывисто и путанно начала оправдываться супруга.
- Дух? Чей дух? Еремеева? У вас в любовниках привидение? Или вы вызвали дух покойного обожателя? - саркастично поинтересовался Амвросин.
- Нет. Это, видимо, дух какой-то дамы, чей... - голос снова не дал Аделаиде Александровной завершить мысль, - Вы не видели Антуана? - выпалила она пискляво.
- Ах, тут еще и Антуан? - муж присел на кресло и с горькой улыбкой поглядел на супругу, - Очень интересно. Прямо-таки необычайно интересно. Еремеев, - он начал загибать пальцы, - Антуан. Кто еще? О! Наверняка этот проныра Кудыкин! Иначе бы зачем ему еще к вам захаживать?
- Нет-нет-нет! - запротестовала дама. Однако, было уже поздно. Господин Амвросин, демонстративно хлопнув дверью, покинул супружескую спальню.
Расстроенная и обескураженная подобным поворотом событий, Аделаида Александровна расплакалась. Сквозь чужие визгливые реплики, пронзающие ее сознание, она все еще могла думать самостоятельно, и та часть, которая была ей подвластна, решила, что внутри поселился неприкаянных дух какой-то дамочки и дух этот нужно непременно из себя изгнать. А как изгнать дух, явившийся через спиритическую доску? Конечно же снова через Уиджу.
Госпожа Амвросина не стала долго раздумывать, тем более что это становилось все тяжелее и тяжелей. Она достала злосчастную доску и все оставшиеся силы стремилась вложить в указатель.
- Дууух! - взывала мысленно дама, - немедленно покинь мое тело!
- А с чего бы это вдруг? - ответил ей писклявый голос.
- Хм. Жить в дамском теле это конечно что-то! - внезапно отозвался новый, на этот раз мужской баритон.
- Господи! Да что же это такое! Неужели еще один? И все в моей голове! - Аделаида Александровна была в отчаянии.
- Да уж, не такой я себе представляла загробную жизнь! - воскликнула некая пожилая дама.
Госпожа Амвросина издала истошный крик и лишилась чувств. Можно только догадываться, что происходило в голове бедной женщины, пока ее собственный разум временно впал в забытье.
Утром Аделаида Александровна обнаружила себя в постели. Горничная, взвалившая по всей видимости на себя обязанности сиделки, дремала в кресле.
- Что... Что со мной произошло? - спросила она слабым голосом, когда Катерина наконец-то проснулась.
- Ой, барыня! Да в вас словно бес вселился. Вам бы в церковь сходить. Иди к дохтуру.
- Ох, ну кого вы, моя дорогая слушаете, - раздался в голове мужской голос, - ну к какому еще дохтуру? Мы ведь вполне можем сосуществовать.
- Нет, не можем, - перебила его визгливая дамочка, - не хочу я с вами тут сосуществовать.
Аделаида Александровна издала полный горечи вздох, рухнула на подушки и горько простонала:
- Позовите Крестецкого. Скажите пусть даст мне опий или что-нибудь для забытья. Не могу. Не могу я так.
Прибывший в скором времени доктор Крестецкий, дал госпоже Амвросиной успокоительные капли, и та на несколько часов она погрузилась в тяжелый сон.
Все это время супруг несчастной женщины находился в полной уверенности, что все эти обмороки следствие нервных потрясений, нанесенных бесчестными любовниками неверной жены.
- В какое немыслимое распутство впала. И это моя жена! Где такое видано? Что делать? - рассуждал он, безуспешно стараясь сохранить хладнокровие, - дуэль? Стреляться? Нет. Мне это нельзя, да и как-то глупо.
Однако, доктор поспешил развеять его подозрения.
-Боюсь, у вашей супруги деменция прекокс, слабоумие - заявил Крестецкий. - Если так и далее будет продолжаться, рекомендую поместить в лечебницу.
У господина Амвросина отлегло от души. Сам не зная почему, он решил, что быть мужем безумицы куда приятнее, чем подлой изменщицы. И потому, едва услышав выводы врача, Амвросин с видом заботливого супруга направился в спальню Аделаиды Александровны.
- Ах, голубушка, ну что же вы сразу не сказали, что за демоны вас терзают, - он ласково погладил жену по лбу.
- Доска... - слабо произнесла дама и тут же из рта ее раздался визгливый выкрик, будто ей не принадлежавший: - Сами вы демон!
- О! - удивился муж, - должно быть это от болезни.
- Доска... Духи... - стонала Аделаида Александровна, - уничтожьте или уберите.
- Не надо, - взревела она же почти мужским басом.
Аврелий Михайлович в ужасе глядел на жену. Однако, на счастье, тут подоспела Софи Лужникова, которая через прислугу узнала, что Аделаиде Александровне не здоровится и пришла узнать не следствие ли это того сеанса. Именно от любопытной дамы господин Амвросин и узнал, что именно случилось накануне вечером. Так вот о какой доске она, стало быть, толкует.
- Отдайте ее нам, - заискивающе попросила Лужникова.
- Кого? Аделаиду?
- Да нет же. Доску. Быть может, если избавиться от доски, то вашей супруге станет легче.
Аврелий Михайлович, будучи человеком весьма скептическим в отношении всего сверхъестественного, в магические свойства доски не поверил. Однако, отдать странный предмет Лужниковой согласился.
И о чудо! Тем же вечером Аделаида Александровна пошла на поправку. Обретя в прямом смысле слова свой собственный голос, она сбивчиво поведала супругу свою версию событий и заключила, что теперь Софи находится в жуткой опасности.
Позже выяснилось странное. Точно известно, что госпожа Лужникова принесла Уиджу домой, и, по заверению горничной, заперлась с ней в спальне. В скором времени к ней присоединился супруг и началось страшное. Из комнаты стали доноситься разные голоса, будто там было не два человека, а целая дюжина. Они кричали, спорили, умоляли друг друга, угрожали, даже крушили мебель. Все это продолжалось до самого утра, и лишь на рассвете кухарка слышала, как супруги, снова громко переругиваясь покинули дом. С тех самых пор никто не видел ни Софи, ни ее мужа.
Амвросины опасались забирать доску из дома Лужниковых, и Уиджа какое-то время просто пылилась в одной из спален дома. За время отсутствия хозяев, в особняке произошел пожар. Сгорели многие ценные вещи, антикварная мебель, книги, и даже украшения Софи, заботливо унесенные в узелочке горничной, были покрыты гарью и копотью. Лишь Уиджа как новенькая лежала среди пепелища.
Несложно представить кто в подобной ситуации завладел доской. Нищие, бродяги, воры и преступники. Где только не появлялась Уиджа после, чьи только, не видавшие мыла руки не трогали ее деревянные буквы. В какой-то момент был утерян указатель, а сама доска покрылась странными пятнами и царапинами. Можно лишь догадываться какой хаос посеял этот предмет в тех народных слоях, куда занесла его нелегкая. Ходили слухи об одержимых духами бандах, разбойничавших в сомнительных районах города. А иные, напротив, утверждали будто бы некоторые отпетые негодяи внезапно становились на путь добрых деяний, словно в них вселился другой человек. (Знали бы они, как близка истина!)
След Уиджи то теряется, то вновь находится в самых, казалось бы, неожиданных местах. Она объявлялась и в лондонских трущобах, и в парижских салонах, снова бывала на Балканах и в горах Трансильвании. Говорят даже где-то в Вест-Индии у некоего раджи видели нечто похожее на нашу Уиджу.(ее узнали по одной отвратительной царапине, которую оставил один пренеприятный субъект).
И вот, наконец, доска очутилась там, где ей самое место. В лавке странностей господина Краузе. Судя по тому, какую сумятицу Уиджа вносила в жизнь всех, кому выпало несчастье ею обладать, я решительно не рекомендую ее к приобретению. Да и зачем вам духи и спиритизм? Разве в жизни мало удивительных вещей?
Спасибо за чтение
Вернуться к книге