Лампа

Глава 1

Сентябрьское солнце лениво сползало вдоль зеленоватого ствола «ахт-ахта». Феликс чуть задержался у орудия и наклонил голову, чтобы рыжеющий диск лег прямо на цилиндр компенсатора. Реальность на мгновение обрела завершенность, а хаос повседневности стал чуть меньше давить на сознание. Феликс выдохнул и размашисто зашагал к командиру батареи – капитану Хертцогу. Нужно было отметиться о прибытии на пост. Прикрыв глаза, он настроился на поиск, как делал всегда перед заступлением – в качестве разминки. Мысли окружающих начали накатывать на него, словно морской прибой. От батарейных солдат веяло размеренной рутиной и желанием закурить; от помощников химмельабвера – ожиданием подвига, мечтами о горящих ультрийских бомбардировщиках и застенчивой радостью, что после ночного дежурства можно не идти в школу.

Хертцог нашелся быстро. Феликс сначала услышал его раздражение, тревогу и даже страх, а потом увидел три серых спины, сосредоточенно склонившихся у коммутатора. Мысли Хертцога слышались ясно и четко: «Проклятье… замену дадут в лучшем случае через неделю… Одного эстешника не хватит… а как быть днем?...»

Подойдя ближе, Феликс щелкнул каблуками и протянул руку со сжатым кулаком вперед.

- Зинн хайль!

Спина в центре разогнулась и обернулась капитаном Хертцогом, вяло отсалютовавшим в ответ. Феликс позволил себе чуть заметный неодобрительный вздох.

- Уже понял? – Хертцог постучал пальцем по выбритому виску.

Феликс кивнул. Из строя вышел батарейный радар, и недоукомплектованная даже орудиями батарея едва ли может рассчитывать на быстрый ремонт. Штатным инженерам поломка оказалась не по зубам. Значит, на практике все обнаружение ложится на одного единственного Феликса – унтерментора Зиннтруппен, полгода назад окончившего ускоренные курсы менторской школы под Хюмнихом. Конечно, еще есть звуковой локатор, но… Он выдохнул и вышел из поиска, чтобы чужие мысли не давили на уши.

- Справишься? – требовательно спросил Хертцог.

- Квирин, я думаю, все будет в порядке. Да и налетов не было уже три недели.

Напряженность ослабла, хотя обеспокоенность Хертцога имела под собой почву. Винбрук должны оборонять две позиции – по четыре зенитных орудия на каждой. В действительности имеется лишь одна батарея на их холме, к тому же еще и неполная. И лишь один лампетрегер – носитель Лампы – на всю долину, который, к тому же, смог вызвать ее лишь один раз в жизни, на выпускном экзамене… Феликс понял, что теперь нервничает он сам.

Они прошлись от коммутатора до второй зенитки, а затем присели на гранитном выступе и стали смотреть, как словно наливающееся кровью солнце ныряет в щель западного перевала. В долине под ними дышал печными трубами Винбрук, шумели белесо-зеленые воды Тиволи, доносилось коровье мычание с окрестных полей. Вокруг нависали Хёльпы, но именно с этого утеса каждый вечер можно было проводить солнце до самого горизонта. Хертцог чиркнул спичкой и раскурил папиросу, словно отдавая маленький оранжевый салют уходящему светилу. Феликс скользнул поиском по небу (никого, лишь пара ягнятников кружила над долиной), а затем, как пущенный по воде блинчик, пробежался над городом туда-обратно, выхватывая кусочки слов, образов, мыслей, ощущений. Винбрук был прежним – торопился домой, немного боялся бомбежек, волновался, что может кончиться подвоз хлеба, нервничал из-за последних сводок с фронта. Тогда Феликс сфокусировался на тропинке, по которой он сам поднялся к батарее. Улыбнувшись, он слегка ткнул Хертцога локтем.

- Идет? – спросил тот.

- Ага, - ответил Феликс, - Пойдем встречать.

Лотта появилась на холме минут через пять, улыбающаяся и чуть раскрасневшаяся от подъема. Феликс вспомнил, как удивился весной, когда Хертцог впервые познакомил его с Лоттой – та точно также появилась на холме с горячим кофе и бутербродами. Его поразило несоответствие образа Лотты из головы Хертцога с реальной девушкой и, что еще важнее, с ее мыслями. Иногда Феликс задавался вопросом – как люди вообще могут жить вместе, так мало понимая друг друга? Если бы не он, Хертцог так бы и не узнал, какие Лотта любит цветы, почему пьет кофе с медом, а не сахаром, и боится вертлявых ящериц, прячущихся в придорожных камнях. Всё это он выудил из ее головы и между делом рассказал Хертцогу, принявшему новые сведения с благодарностью. Лотта была очень миленькая – будто сошла с плаката «Женского союза». Но ее толстой светлой косой и изящной шейкой Феликс всегда любовался максимально отстраненно: Хертцог был не только старшим по званию, но и другом, что накладывало понятные обязательства. Кроме того, любовь вносила слишком много помех в восприятие реальности.

- Квирин, Феликс! Не мерзнете тут? Сейчас ночи холодные пошли, не хватало вам еще простудиться, - щебетала Лотта, доставая из корзинки бутерброды и термос с кофе.

Хертцог благодарно поцеловал ее в щечку.

- Аккуратнее на обратном пути.

Феликс поблагодарил Лотту и, извинившись, отошел в сторону. На часах было уже почти полвосьмого: время для первого сеанса с Мыслекомандованием.

- Унтерментор Феликс Шпазов прибыл на позицию «Винбрук-2» и приступил к поиску. Физическое состояние – бодрое. Ментальное – сосредоточенное. Зинн хайль!

Мыслекомандование отозвалось немедленно – внутрь ворвался голос куратора. Штандартенментор Цасс как всегда был краток. Его по-северному порыкивающий голос отзывался в голове Феликса короткими серебряными вспышками.

- Хайль. Унтерментор Шпазов, ваш доклад принят. Особые замечания?

Феликс начал рассказывать про сгоревший радар, но его оборвали на полуслове, заявив, что уже в курсе. Ремонтная бригада обещала прибыть из Хюмниха в течение недели – слишком мало рук, слишком низок приоритет у заштатного Винбрука. Затем переслали свежий мыслеобраз неба над Метропой и отключились. Феликс внимательно изучил полученную мыслеграмму. Судя по всему, противник по-прежнему занят Дымным Треугольником; налетов сегодня ночью можно не бояться.

От первого «ахт-ахта» до второго – ровно семьдесят четыре шага. На ходу Феликсу проще было следить за небом; он сам словно бы становился самолетом, парящим над ночной долиной, в которую стекает с гор вязкий туман. Небо оставалось пустым.

На короткий момент он позволил себе отвлечься и «зацепить» Лотту: Хертцог волновался, что та возвращается домой в темноте и просил Феликса по возможности проверять, в порядке ли она. Лотта была в порядке: следуя инструкциям, она плотно завешивала окна и, включив самую тусклую лампочку в самом дальнем углу, листала какой-то довоенный журнал про путешествия. Напрягшись, Феликс смог даже увидеть открытую страницу – зеленые волны, песчаные пляжи, бородатые люди в платках верхом на верблюдах. Альфарика. Сейчас туда не съездишь. На песчаных пляжах дымятся остовы панцеров альфарийского корпуса, порты потеряны, веры в пентальянский флот нет. Что, если враг высадится в Пенталии? Сколько ему потребуется времени, чтобы дойти до Хёльп с юга?

Феликс одернул себя и вернулся к наблюдению за небом. По-прежнему ничего. Казалось, что сразу над увенчанными крестами вершинами начинается космос: мертвые планеты и пылевые облака, мерцающие в свете раскаленных звездных шаров. Пустота ночного неба завораживала. Наверное, так бы себя чувствовал человек, оказавшийся посреди океана.

По-настоящему небо оживало во время налетов. Мрачная сосредоточенность вражеских пилотов оставляла глубокие царапины на небесной ткани, а батарея Хертцога отправляла вверх, вслед за каждым снарядом, целую россыпь искр: ненависть, надежду, тревогу. Феликс поймал себя на том, что картина отражения налета, с грохотом «ахт-ахтов», лязганьем гильз и зычным голосом Хертцога стала слишком осязаемой; реальность будто бы двоилась. Феликс присел на поваленное дерево, чтобы прийти в себя. Увлекся, потерял самоконтроль.

В какой-то момент ему показалось, что он слышит встревоженный голос куратора – «Винбрук-2», ответьте! Доложите обстановку!» – но это явно был лишь еще один сбой концентрации. Для очистки совести он вышел на связь с Мыслекомандованием.

- Побольше концентрации, Шпазов, - отозвался Цасс, - Нет, вас не вызывали.

Проходя мимо коммутатора, где в тусклом свете фонаря ссутулился над картой Хертцог, Феликс молча показал ему большой палец. Тот кивнул и протянул кружку горячего кофе.

Прихлебывая обжигающий кофе, Феликс зашагал дальше. Война заперла его в этой долине, которую, словно в горсти, со всех сторон зажали высокие Хёльпы. Чтобы выбраться домой и рассеять горные чары, нужно выиграть войну. Поэтому каждую ночь он поднимается на этот холм и ищет в небе…

- ТРЕВОГА! ШУМ МОТОРОВ, ДВИЖЕТСЯ В НАШУ СТОРОНУ С ЗАПАДА! ТРЕВОГА!

Феликса обдал озноб. В небе по-прежнему ничего не было, даже птиц. Но пост звуколокации не мог ошибиться.

- ТРЕВОГА!

Один за другим вспыхивали огромные зенитные прожекторы, ощупывая небо длинными серебряными пальцами. Снизу в долине завыли сирены воздушной тревоги.

Даже в темноте было видно, как побелело от ярости лицо Хертцога. Он схватил Феликса за плечо и тряхнул.

- Какого черта? Почему не доложил? В чем дело?

- Квирин, я клянусь, в небе пусто. Я никого не вижу!

- ЦЕЛЬ ЗАХВАЧЕНА! – донеслось от прожектора за спиной Хертцога.

Феликс поднял голову и увидел, как сверху в столбе света над долиной плывет крохотный силуэт ультрийского четырехмоторного бомбардировщика. «Небесный Бастион». Сосредоточив всю волю, Феликс направил ее в кабину самолета, но ничего не произошло. Он ясно видел силуэт глазами, но ни поиск, ни внутреннее зрение ничего не давали. В ментальном мире этот самолет не существовал, хотя в физическом он уже был взят на прицел зенитными расчетами.

«Ахт!»

«Ахт!»

Оба орудия открыли огонь.

- Я его не вижу, - растерянно повторил Феликс.

- ЕЩЕ ЦЕЛИ!

Лучи прожекторов выхватывали новые бомбардировщики. Пять, шесть, семь… Первый перевалил за горный хребет, выпустил шлейф черного дыма и начал крениться влево.

- Концентрировать огонь! – крикнул Хертцог.

Феликс бессильно смотрел, как самолеты прорываются в долину. В обычной ситуации он бы закрепил внимание зенитных расчетов на целях, подсвечивая их в ментальном мире. Кроме того, его сил хватило бы, чтобы внушить паре пилотов сердечный приступ или слепоту. Но сейчас он словно шарил руками в темноте, нащупывая лишь воздух. Этих самолетов не было. Согласно учению Ментора, если что-то не существовало в мире мыслей, оно не могло быть и в физическом мире, поскольку разум – Зинн – превыше материи. От внезапной догадки по спине пробежал еще один полк мурашек.

- Квирин, это ловушка! Эти самолеты – обман! Морок! Их нет! – заорал он Хертцогу в ухо. Тот недоуменно посмотрел на него.

- Ментальные фокусы? Как у вас?

- Это возможно! Сложнонаведенный морок. Хотя это очень сложно, и я не понимаю зачем…

Феликс не успел договорить – в долине тяжело ухнуло, и вой сирен оборвался. Земля под ногами качнулась. Хертцог, коротко выругавшись, бросился к уступу; Феликс побежал за ним. Не дыша, он осторожно вытянул шею и посмотрел вниз.

Города больше не было. Вместо улиц, домов, мостов, бледно-зеленой ленты Тиволи, островков ферм по краям и башен собора в центре, бурлила жидкая тьма. Упругие черные щупальца хищно расползались во все стороны; еще несколько штук взлетели в воздух, словно майские шесты – но гибкие и дрожащие. Воздух наполнился душным запахом сырого подвала. А затем раздалось оглушительное бормотание, как будто с ними заговорили сами горы – низкий утробный голос, льющийся в уши, словно вязкие чернила.

- ГЛОГХ-АЗЗУЛ ПФЛЕЙС ШОНГ ВАСС РНЛУИ ЗАГРХ НИМ ТХАК АССТ ЦОНГХ ВАРРАКАТШ!

У Феликса подкосились ноги, и он рухнул на землю. Спасения от черного голоса не было. Земля сочилась жидкой тьмой, она уже хищно хлюпала в сапогах, набивалась в рот, глаза и уши, сжимала сердце и наполняла легкие. В последний момент сработал ментальный предохранитель – Феликс увидел Ментора, в простом черном кителе с Лампой Разума в выброшенной вперед руке. Полгода назад он прибыл в Академию, чтобы лично провести кондиционирование будущих офицеров СТ. Его мощный голос волной прокатился по аудитории, а Лампа засияла ярче солнца.

- ЗИНН ХАЙЛЬ!

Тьма отступила. Феликс понял, что это уже не голос Ментора, а его собственный. На миг он даже увидел Лампу в своей руке, которая слабо мигнула и погасла. Но этого оказалось достаточно. Его разум был чист. Феликс быстро выстроил вокруг себя Рациопространство, убедившись, что оно захватывает лежащего рядом Хертцога.

- Квирин, очнись! Квирин!

Хертцога удалось привести в чувство двумя порциями внутреннего света и полудюжиной пощечин. Едва открыв глаза, он резко встал и осторожно подошел к обрыву.

- Что это было? Что это такое?

Феликс аккуратно оттащил его за портупею.

- Не надо туда смотреть. Я о таком слышал в академии. Очень опасно.

Хертцог вытер лоб и зашарил в траве рукой, пытаясь найти слетевшую фуражку. Затем он перевел встревоженный взгляд на Феликса.

- Ты можешь сейчас проверить Лотту? Чувствуешь ее?

- Я вообще никого не чувствую, кроме нас, - виновато ответил Феликс, - И этой штуки снизу…

- Сраное СТ, - прошипел Хертцог, - Лампы, парады, а как доходит до дела…

Он осекся.

- Послушай. Батарея молчит.

Батарея действительно молчала. Погасли прожектора, не было слышно орудийной обслуги или команды звукового уловления. На холме царили темнота и тишина.

- Держись рядом со мной, - прошептал Феликс, - Я не знаю, что именно эта дрянь делает с материей и разумом, но возле меня должно быть безопасно.

Раздался металлический щелчок: Хертцог достал пистолет и снял с предохранителя. Они осторожно пошли к позиции, но, не пройдя и пяти шагов, Хертцог с руганью упал на землю.

- Ни черта не видно! Кажется, тут кто-то лежит.

Феликс осторожно опустился на колено. Это был подросток из помощников химмельабвера.

- Он живой? – спросил Хертцог.

- Вроде бы да. Погоди-ка…

Феликс уже сознательно вызвал образ Ментора с Лампой и прикоснулся к разуму подростка. Казалось, что тот тонет в цистерне с нефтью; жидкая тьма подступала со всех сторон. Феликс судорожно шарил в черной жиже, пытаясь найти хоть что-то, чтобы вытащить несчастного. Наконец, ему удалось зацепиться.

- КХАК ДРАМПХ ВАСС РНЛУИ ЗАГРХ НИМ ГЛОГХ-АЗЗУЛ!

Вязкий черный голос, словно дымящий и грохочущий паровоз, пролетел сквозь голову Феликса, таща за собой набор жутких образов: деформированные человеческие фигуры со сверхъестественно длинными пальцами и огромными, не помещающимися на лице круглыми пастями; хищно вибрирующие черные кляксы; а завершался этот ужасный карнавал огромной зубастой глоткой прямо в земле, вокруг которой вздымались, словно горные сосны, извивающиеся столбы, истекающие жидкой тьмой. Пасть хотела жрать, ей нужно было запихнуть в себя все живое и разумное, и гибкие столбы обрушились на Феликса, стали загребать его внутрь зубастой глотки. Тогда Феликс вызвал Лампу, и в этот раз она возникла не на секунду, а остался у него в руке. Видение немедленно исчезло. Он сидел на мокрой от ночной сырости траве, на него тревожно смотрел Хертцог, а подросток, широко раскрыв глаза, шумно дышал и обеими руками держался за предплечье Феликса.

Сам Феликс с легким изумлением смотрел на Лампу в правой руке. Медное кольцо рукоятки приятно холодило ладонь.

- Это Петер Нойхаузен, с первого орудия, - сказал Хертцог, вглядываясь в перепуганное лицо под мятой серой кепкой.

- Так точно, господин капитан! Что… что это было?

- Ментальная бомбардировка, – ответил Феликс, - Что ты помнишь?

- Темно стало… Я не помню… У фельдфебеля Штолля вдруг вместо руки появилось… такое… как у рака… И еще глаза внутри провалились. Я не помню, господин капитан, господин унтерментор, не помню! Вы не оставляйте меня здесь, пожалуйста!

- Не оставим. Можешь держаться за мой ремень.

Батарея оказалась пустой. Огромные зенитные прожектора были расколоты. Один «ахт-ахт» какая-то неведомая сила повалила наземь, и он лежал, нелепо задрав в воздух станину. Второй стоял на месте, но его ствол, вне всякого сомнения, был перекушен пополам. На превосходной армейской стали виднелись следы чьих-то зубов.

Феликс почувствовал, как Петер вцепился в его ремень обеими руками. Хертцог нервно озирался, водя пистолетом влево-вправо, затем пошел к коммутатору. Феликс следовал за ним.

- Линия мертва, - тихо произнес Хертцог, опустив трубку, - Ты можешь связаться со своим руководством?

У Феликса к лицу прилила кровь. Это нужно было сделать еще во время бомбардировки, но он совершенно растерялся.

- Делаю.

Он вдохнул и отправил запрос Мыслекомандованию. Картину за картиной, он слал описание налета, его последствий, а также мыслеобразы увиденного с холма и из головы все еще трясущегося Петера.

- Вы уверены, что самолеты не фиксировались поиском? – коротко спросил его Цасс.

- Ни один, господин штандартенментор.

Цасс ничего не ответил, но до Феликса донесся отголосок тревоги.

- Господин штандартенментор, что нам делать сейчас? Думаю, я мог бы оказать помощь выжившим в городе…

- Выживших нет, и не может быть, - оборвал его куратор, - К городу не приближайтесь. В трех километрах от вас расположено резервное убежище. Получили направление?

Феликс почувствовал, как в лесу под холмом словно забилось маленькое теплое сердце. Невидимый пульс звал его. «Сю-да! Сю-да!».

- Да, получил.

- Отлично. Направляйтесь туда, создайте участок чистого пространства и активируйте проход. Перебросить айнзацгруппу мы можем только так, долина ментально закрыта от внешнего мира. Никакой самодеятельности!

- Так точно, господин штандартенментор.

- Действуйте аккуратно. Зинн хайль.

Хертцог вопросительно смотрел на него.

- Что говорят твои?

- Тут рядом есть убежище. Мы должны запустить его и ждать айнзацгруппу. К городу велели не приближаться.

- Ты можешь объяснить, что это было? Бомба?

Феликс покачал головой.

- Нет, это не бомба. Это какая-то новая разработка ультрийского бюро Лоукрафта. В академии показывали кинохронику из Альфарики – против корпуса Роллена применяли нечто похожее, но маленькое…, он нервно потряс рукой, - знаешь, как снаряд? Падает на панцер и изменяет его, делает черной тварью, которая пожирает собственный экипаж…

Хертцог потрясенно замолчал.

Они осторожно зашагали по тропинке вниз. В свете Лампы дорога и стоявшие вдоль нее деревья выглядели нормально, но стоило свету отдалиться, как между стволами начинала колыхалась тьма, а с ветвей стекал клубящийся черный туман. И чем ниже они спускались, тем отчетливее становилось утробное низкое бормотание, иногда срывавшееся на тихий стон.

- Ты можешь еще раз поискать моих людей? Или Лотту? – прошептал Феликсу в ухо Хертцог, - Раз этот пацан живой, значит, кто-то еще мог уцелеть.

Феликс осторожно скользнул поиском над лесными вершинами. Никого. Тогда он попытался осторожно опуститься, но ночные сосны начали хищно извиваться и выпускать сотни гибких черных лап, чтобы схватить его, скрутить, обвить, смять, и бросить в темное, бездонное, жующее… Он судорожно метнулся в сторону города, но тот был по-прежнему черен и мертв. Феликсу показалось, что он видит дом Лотты, как вдруг его потащило вниз. Здания обернулись зубами, а город – давешней глоткой из которой, словно смола, лилась нечеловеческая речь:

- ФАРН ШО ТХАК ГАССТ ТЕНГХ АББАН ВАРРАКАТШ! ТХО ШАН ДУРР ГЛОГХ-АЗЗУЛ!

Перед глазами Феликса яростно заплясал свет Лампы. Мир по-прежнему был зыбко темным, но, по крайней мере, Феликс больше не падал в черную пасть, а стоял на лесной тропинке, судорожно хватаясь за плечо Хертцога. За деревьями все также стелился мрак, но в пределах освещенного Лампой островка царило относительное спокойствие.

- Ты чего? – нервно спросил Хертцог, - Увидел что-то?

- Не могу нормально входить в поиск. Эта тварь снизу сразу начинает меня…, Феликс замялся, пытаясь подобрать слово,- …жрать. Извини, Квирин. Никого я не увидел.

Словно в ответ сверху издевательски завыл ветер, а по тёмным веткам над тропинкой побежали липкие шепотки. Петер, обеими руками вцепившийся в пояс Феликса, всхлипнул и мелко задрожал. Распространяемые им волны страха ощущались как упругие холодные толчки в спину. Феликс обернулся и приблизил Лампу к бледному лицу Петера, чтобы влить в него немного храбрости и душевной твердости.

- Нойхаузен, соберитесь. Ведите себя, как подобает истинному сыну Верландии. Перестаньте дрожать и вспомните слова Ментора о природе страха.

- Страх… - запинаясь, начал вспоминать Петер, - страх – это тень… которую…

- Страх – это лишь тени, отбрасываемые изъянами нашего духа в свете сияющей лампы разума, - ровно и отчетливо произнес Феликс, стараясь подражать манере Ментора, - Вот она, эта лампа, Нойхаузен. Пока она светит, мы не должны…

- Лотта! – раздался за спиной возглас Хертцога.

Феликс не поверил своим глазам. По тропинке к ним бежала задыхающаяся Лотта. Ее обычно румяное личико было перепачкано копотью, толстая коса растрепана, а подол платья зиял треугольной прорехой.

- Квирин! Феликс! Господи, какое счастье, что я вас нашла! Там какой-то ад, я еле выбралась… Эти… они черные, с зубами… Квирин, пожалуйста! – простонала она.

Хертцог рванулся к ней, но Феликс успел схватить его за портупею.

- Оставайся на месте, - тихо произнес он.

- Ты рехнулся? Это же Лотта! – рявкнул Хертцог.

- Это не Лотта.

Бежавшая навстречу Лотта взвизгнула и, споткнувшись, свалилась на тропинку в нескольких шагах от них.

- Квирин, тут корни! Я ногу ушибла, не могу встать. Квирин, помоги мне, пожалуйста, - заплакала она.

- Отпусти меня, кретин! - взревел Хертцог, - Как старший по званию, я приказываю тебе…

Он не успел договорить – мимо них промчался Нойхаузен. Его поймать Феликс не успел – одна рука была занять Лампой, второй он держал вырывающегося Хертцога. «Иногда лишняя храбрость бывает во вред», - пронеслось у Феликса в голове.

- Я вам помогу, фрау! Обопритесь на мою руку! – с готовностью воскликнул Нойхаузен.

- Петер, назад! Назад! Не подходи к ней! – заорал Феликс, но было слишком поздно.

Аккуратный пухлый ротик Лотты раздулся черным провалом, занявшим сначала все лицо, а затем превратился круглую зубастую пасть размером с ведро. Ее тело деформировалось, став изломанным черным силуэтом; вытянувшиеся узкие руки сочились смоляными каплями. Превращение заняло какую-то секунду, а в следующее мгновение ее черная пасть всосала в себя протянутую руку Нойхаузена. Петер взорвался криком, но тут же замолчал – гибкая черная конечность отсекла ему голову.

- Сделай что-нибудь! – выдохнул Хертцог и высадил в черную тварь весь магазин своего пистолета. Пули входили в шевелящееся черное месиво безо всякого эффекта, не оставляя ни отверстий, ни хотя бы царапин.

У Феликса начала дрожать ноги, но он отогнал от себя постыдный страх. Он – СТ, лампетрегер Зиннтруппен, элита Верландии, гордость Ментора. Его учили именно ради этого момента: победить порождение вражеского разума или пасть за Отечество.

Сжав Лампу как можно крепче, он смело шагнул вперед. Тварь недовольно зашипела и попятилась, с нее дождем полились черные капли. Над головой раздался яростный скрип ветвей. Феликс размахнулся, и обрушил Лампу на пульсирующую черную пасть. Он не был уверен, что именно должно произойти, но эффект превзошел все ожидания. Лампа прошла сквозь черное тело, как раскаленный брусок свозь масло. Фигура развалилась напополам.

- Свет разума всегда победит, - прошептал Феликс, приближая Лампу к шевелящимся черным останкам, пытавшимся уползти с тропинки. На свету ошметки твари с шипением таяли, исходя черным дымом.

- Нужно… нужно взять жетон Нойхаузена… - выдавил из себя Хертцог, трясущимися руками поправляя фуражку, - Где… он лежит?

Феликс посветил по сторонам. На тропинке не осталось никаких следов случившегося: ни тела Нойхаузена, ни крови, ни обрывков одежды, ни черных капель. Даже трава не была примята. Феликс и Хертцог переглянулись.

- Никуда не выходи из света Лампы. Лучше всего, держись за меня. В безопасности мы будем только в убежище, - твердо сказал Феликс.

- Ведь это же была не Лотта? - с надеждой спросил Хертцог, - То есть, она же не могла стать… этим?

У Феликса имелись разные теории на этот счет, но он ответил самым уверенным тоном, на какой был способен:

- Это тварь роется в наших мозгах, доставая образы оттуда. Мы видели не Лотту, а нечто, притворявшееся ею.

«И в этом случае совершенно непонятно, был ли реален несчастный Нойхаузен», - подумал про себя Феликс, - «Что, если один морок просто сожрал другой?».

Из долины донесся раскатистый издевательский смех. Его поддержали протяжные завывания в горах и струящиеся между деревьев шепоты и посвистывания. Феликс и Хертцог зашагали быстрее.

Последние метры к убежищу они преодолели практически бегом. Со всех сторон к ним тянулись черные щупальца, испуганно отдергивающиеся, когда Феликс направлял на них Лампу.

Входом в убежище служила невысокая стальная дверь, с выбитым профилем Ментора и защитными рунами. В свете Лампы они начали переливаться серебром, а дверь беззвучно открылась. Феликс и Хертцог миновали шлюз, тщательно закрывая за собой тяжелые защитные двери. Оказавшись внутри, Хертцог с шумом выдохнул и, прислонившись к стене, сполз на пол.

- Слава богу, я, наконец, свои мысли слышу. Всю дорогу в голове будто ненастроенное радио шумело. Феликс, здесь можно курить?

Феликс рассеяно кивнул, осматривая помещение. Убежище оказалось один-в-один малой аудиторией Академии, где у него принимали выпускной экзамен. Тесное восьмиугольное помещение с низким потолком. Над темной аркой Прохода даже висел точно такой же портрет Ментора, с довоенной белой лампой. Впервые за последний час Феликс почувствовал себя в безопасности. Пусть его окружал серый бетон, освещенный тусклыми лампочками на голых шнурах – зато сюда путь ужасу из долины был заказан. Феликс прикрыл глаза и вызвал Мыслекомандование.

- Шпазов, вы на месте? Отлично! Открывайте проход, у нас все готово.

- Так точно, господин штандартенментор!

- Вы молодец. Ментор будет вами гордиться. Зинн хайль!

- Зинн хайль!

Феликс поставил Лампу перед аркой и сосредоточился на той стороне Прохода. Арку начал заполнять молочно-белый дым, среди клубов которого поблескивали желтоватые искорки. На выпускном экзамене Феликс справился за минуту, едва ли сейчас потребуется больше времени.

- Сейчас здесь появятся СТ, так что папиросу лучше бы…, - Феликс повернулся к Хертцогу и ошарашенно замолчал. У стены никого не было.

- Квирин? – заметался Феликс, нервно оглядываясь, - Квирин! Где ты?

Спрятаться в небольшой комнатке было просто негде. Вспотевшими руками, он отпер дверь шлюза и посмотрел там. Никого. Феликс бросился к Лампе, но тут же по колено провалился в что-то зыбкое и влажное. Он перевел взгляд под ноги и увидел вместо пола ту же струящуюся жидкую тьму, что и в лесу. Несколько холодных капель упали ему на лицо. Он с отвращением стер их и увидел, что ладони окрасились черным. Липкая черная струйка потекла под воротник.

- Нет… - прошептал он, - Этого не может быть… Только не в убежище…

Феликс попытался дотянуться до Лампы, но ноги застряли в черной жиже, как в клею. «Почему свет Лампы не помогает?», - никак не мог понять Феликс, - «Почему?!».

- Потому что это уже не та Лампа, мой дорогой защитник Отечества, - раздался знакомый утробный голос. Феликс судорожно огляделся и понял, что с ним говорит портрет Ментора.

- Кто это? - отчаянно крикнул он.

- Меня зовут ГЛОГХ-АЗЗУЛ, маленький унтерментор. Я третий из Древних, призванных Бюро Лоукрафта. Мое ментальное тело сейчас находится в долине, где раньше был город Винбрук.

- Как ты смеешь… использовать образ Ментора, сволочь! – со слезами на глаза заорал Феликс. Он попытался хотя бы искривить пространство, чтобы Лампа оказалась ближе. Все тщетно.

Комната наполнилась шепотом и шорохами, а стены задрожали от раскатистого низкого смеха.

- Я бы мог общаться с тобой от лица твоего друга. Или бургомистра города. Нет никакой разницы, поскольку этих людей не существует, как и реальности вокруг тебя. Осталось тридцать секунд, поэтому я расскажу тебе, что происходит.

Феликс неожиданно увидел убежище словно со стороны. Остались лишь стены и тускло мерцающий фонарь перед дымящейся аркой Прохода. Пол вспучивался черными пузырями, а посреди комнаты стоял нелепо изломанный темный силуэт, с раздутым шаром головы и вытянутыми как у насекомого конечностями. Феликс начал понимать, но был бессилен что-то сделать. Оставалось лишь слушать этот голос, гудящий словно трансформаторная будка.

- Почему бы не сбросить меня на вашу столицу, на Эрблин? Сожрать ее целиком, вместе с вашим запершимся в ментор-бункере командованием… Но ее слишком хорошо охраняют. СТ все еще по силам отражать наши ментальные атаки. Можно избрать целью город, где нет СТ – война истончила ряды лампетрегеров. Но я лишен подвижности… Когда я поглощу его жителей, прибудет айнзатцгруппа – и мне совсем не хотелось бы, чтобы эта встреча произошла. Но если выбрать для удара город, где есть слабое присутствие СТ – скажем, неопытный унтерментор, которого можно подчинить его еще до сброса, на подлете… Да… Тогда, не понимая где реальность, а где морок, он сам доберется до убежища, где есть Проход, ведущий прямо в штаб СТ. И откроет его для меня. Зачем куда-то ходить, когда есть лампетрегер СТ, столь услужливо сворачивающий пространство?

Голос захохотал.

«Простите меня, Ментор. Простите, если сможете»… - успел подумать Феликс, прежде чем растаять в бурлящей жидкой тьме.

Проход открылся, и сочащиеся черными каплями щупальца со свистом ворвались в арку.

- ГЛОГХ-АЗЗУЛ ЗАГРХ НИМ ЙОРГ НИГГУРАТ! – заухала тьма в долине.

09.2020, Хюмних