Лагерь Ласточка: он не такой как мы его себе представляем…

Глава 1

ПРОЛОГ

Добро пожаловать в «Ласточку»

Дорога в СНТ «Ласточка» казалась бесконечной. Машина подпрыгивала на ухабах, а за окном мелькал серый, колючий лес Приозерского района. Мама была в предвкушении отпуска и всё время повторяла, как мне повезло: «Эмилия, это лучший лагерь! Свежий воздух, новые друзья, отдохнешь от города, пока я буду в санатории».

Я молчала. В животе было странное чувство, будто я проглотила кусок льда. Я прижимала к себе переноску, в которой недовольно ворочался Марсель. Шотландцы чувствуют беду за версту, и мой кот явно не горел желанием выходить из машины.

Когда мы подъехали к высоким железным воротам, я увидела её. Вожатая Алина стояла у входа, сложив руки на груди. Её улыбка была такой широкой и неподвижной, что казалось, она нарисована на фарфоровой маске.

— Здравствуй, Эмилия! — пропела она, и в её голосе послышался странный металлический звон. — Мы подготовили для тебя особенное место. В 301-м корпусе как раз не хватает одной... детали.

Мама поцеловала меня в макушку, пообещала звонить и уехала. Пыль от её машины еще не осела, а ворота за моей спиной уже захлопнулись с тяжелым, окончательным лязгом.

Я посмотрела на свои руки. Они были обычными, теплыми, живыми. Я еще не знала, что через несколько дней Савелий назовет их «удачным материалом», а в столовой мне подадут суп со вкусом хлора.

В небе над лагерем пролетела ласточка. Она двигалась странными рывками, а из её крыла торчала тонкая красная нить.

Смена началась.

Главные герои:

Хирург Савелий

Эмилия

Кот Марсель

Мама Анна

Витя (сосед в корпусе)

Вожатая Алина

ГЛАВА 1

Начнем. Эмилия приехала в лагерь ласточка. Почему он так называется? Потому что он находится в СНТ ласточка. Первый день, все представились и вдруг вожатая Алина говорит:

— Ребята, иногда некоторых детей будут забирать в одно место. Не пугайтесь! — сказала она.

Все переглянулись. Улыбка Алины была натянута, как будто кто то хочет порвать ей рот.

Вдруг зазвучал милый голос:

— Обед!

Все радостно встали и побежали в столовую. Но Эмилия заметила шрамы в области кистей рук, стоп, и на затылке у вожатых.

Что то было не чисто… Эмилия сразу заметила что должно пахнуть лесом, а пахнет хлором и… как будто бинтами. Как только они зашли в столовую, повариха двигалась неестественно, как будто она не со своими конечностями.

Суп был слишком густой, как кисель, и это заметили только Витя и Эмилия.

Вдруг Эмилия замечает её кота Марселя, который шел за ней всю дорогу, но вдруг она понимает, он шипит и рычит в сторону кухни. Как только она смотрит на повариху её рука дёргается под неестественным углом. Но она продолжает разливать суп.

Витя шепнул ей:

— Не ешь слишком много. Те кто едят больше всего попадают первые на обследование. Мой брат был в этом лагере, и вернулся из него как будто не со своими конечностями, а глаза у него были стеклянные.

Вдруг Эмилию осенило. Это не лагерь. И даже не скрытая госпитализация. ЭТО БЫЛА РАЗБОРКА ПО ЧАСТЯМ.

Она дрогнула, когда Алина повернула шею. Был слышен беспощадный хруст костей, как будто их кто то нарочно ломал.

Вдруг Эмилия наклонилась к Вите и сказала:

— Витя, походу это не лагерь. Это разборка по частям!..

Витя уронил ложку. В столовой стало тихо как никогда,повариха посмотрела на него, и моргнула глазами по отдельности. Вдруг она посмотрела куда-то в угол, а потом улыбнулась что углы рта начали разрываться.

После обеда все пошли играть в пионербол.

Вдруг вожатые сказали:

— Запомните: если кто-то уронит мяч три раза, ему нужно пройти в 301-й кабинет.

Все начали играть как будто боролись за жизнь. Когда вожатые хватали мяч, они буквально в цеплялись в него, как будто готовы проткнуть его. Когда вожатая Алина взяла мяч с неестественной силой, кожа не была как у обычного человека, она оставалась абсолютно гладкой: не морщилась, не белела, а просто оставалась гладкой, как будто она расслабила руку.

Вдруг кто-то из команды других участников (не Эмилии и Вити!) уронил мяч третий раз, его схватили железной хваткой, и повели в 301-й кабинет.

Вдруг Эмилия сказала что она хотела бы передохнуть вместе с Витей. Они быстро пересели на лавочку и вдруг Эмилия сказала:

— Витя, я слышала оттуда крик!

— Да ну..

— Витя, я клянусь! — Эмилия вцепилась в край лавочки так, что костяшки побелели. — Это был голос Саши. Он кричал: "Пожалуйста, не надо! Оставьте мне мои руки! Мои собственные руки!.." А потом... звук, как будто режут плотную ткань. И тишина.. Это.. это…

Вдруг она посмотрела вдаль. Она заметила тень которая как будто пыталась буквально создать из человека куклу. Это был… это же был вожатый Савелий!

Вдруг объявили дискотеку. Эмилия сказала Вите

-В первый же день?

-Походу..

Эмилия пошла в свою комнатку и попыталась написать маме, но все было безуспешно. Она подумала:

— Ладно. Но если случится что-то намного хуже.. я сбегу вместе с Витей!

Уже на дискотеке включили энергичную весёлую музыку. Савелий сидел на лавочке, и наблюдал кто двигается лучше всех. Вдруг он пробормотал себе под нос:

— Ага, у этой девочки гибкие локти, а у этого мальчика коленные чашечки. Получится отличная смесь из них)

Как только дискотека окончилась, Савелий произнёс:

— Коля и Света, из второго отряда. Перед отбоем подойдите в 301-й кабинет забрать свою награду. Вы хорошо постарались!

Перед отбоем Света и Коля из второго отряда зашли в 301-й кабинет когда уже все спали, (Эмилия и Витя не спали) но вдруг оттуда послышались крики мольбы. Это была смесь из «пожалуйста не надо! Я не хочу отдавать свои ручонки!» и «как я буду ходить?! Не надо пожалуйста!»

ГЛАВА 2

Утро в лагере "Ласточка" началось не с горна, а с тихого шороха. Эмилия открыла глаза и увидела Марселя. Его длинная шерсть была взъерошена, а в зубах он сжимал пластиковый прямоугольник. Это была электронная карта-ключ с выгравированным номером "301". Марсель положил её прямо на подушку Эмилии и тихо, предостерегающе зарычал в сторону двери...

Как только Марсель начал шипеть на дверь, вдруг она услышала что дверь буквально дышит, как будто в неё жили все необходимые органы. Вдруг Витя врывается в комнату, с напуганными глазами… оказывается он увидел как в реабилитационном центре, что Коля и Света стали одним целым, у светы торчала только тело с руками и головой, то есть… ей убрали ноги, а Саша был полностью, но глаза были не его, руки тоже, а также было с коленными чашечками, их как будто удалили.

Как только они пошли на завтрак, давали очень странную еду. Вдруг она заметила то что у одного мальчика в тарелке был глаз, такого же цвета как у коли, а он начал спокойно его пережевывать, как будто это обычное мясо или каша… Эмилия побледнела, и посмотрела на Витю, у него буквально челюсть отвисла от страха.. когда Эмилия спросила:

— Что с тобой?

Он ответил что у него ранее был перелом челюсти, и такое чувство будто челюсть не прикреплена могут возникать, поэтому Эмилия успокоилась.

После завтрака Эмилия вышла голодной, но ей было намного лучше чем раньше, ведь она понимала, то что они не возможно не пойдут на замену, так как они такие худощавые! Прям ужас для Савелия. Конечно же после завтрака им сказали собраться в беседке. Вдруг вожатая Алина произнесла:

— Ребята, к сожалению Света очень сильно сильно заболела ей сделали операцию, поэтому она будет в реабилитационном центре до конца смены. С Колей также!

Эмилия поняла что они врут. И она сказала Вите:

— Витя у меня есть карточка чтобы пройти в кабинет 301-й, давай ночью войдём?

— Давай! — Ответил Витя

Вдруг дети услышали слова:

— Внимание! Сейчас каждый должен пройти осмотр педиатра. Кто не пройдёт, будет проходить проверку в 301-м кабинете.

Очередь в медпункт тянулась вдоль длинного коридора, который пах свежей краской и спиртом. Дети стояли прижавшись к стенам, стараясь не смотреть друг на друга. Слышно было только, как в кабинете методично звякают инструменты — дзынь, дзынь, дзынь — будто кто-то перебирает столовые приборы перед обедом.

Когда подошла очередь Эмилии и Вити, дверь открылась сама собой, издав тот самый тихий вздох. За столом сидела медсестра, лицо которой было неестественно белым и неподвижным, как маска. Она не смотрела в глаза. Её руки в тонких резиновых перчатках двигались быстро и отрывисто.

— Фамилия? — проскрипела она, не поднимая головы.

Эмилия назвала себя. Её фамилия была Агаева. Медсестра подошла вплотную. Вместо того чтобы слушать легкие, она начала грубо прощупывать локти и запястья Эмилии. Её пальцы были ледяными, а один из них — указательный — не сгибался и подозрительно блестел металлом под латексом.

— Кости тонкие. Кожа бледная. Дефицит массы, — бормотала она, записывая что-то в черную тетрадь. — Материал низкого качества. Пока в архив. Свободна.

Витя прошел осмотр еще быстрее. Медсестра только брезгливо дернула его за плечо и кивнула на выход.

Выйдя в коридор, Эмилия почувствовала, как электронная карта в кармане стала будто свинцовой. Она жгла кожу через ткань. Они с Витей переглянулись: «брак» снова спас их, но теперь они знали — времени почти нет. Педиатр записывала «архив», а Савелий-Хирург называл это «смесью».

Весь день пролетел как в тумане. Наступила ночь. Лагерь погрузился в тяжелую, липкую тишину. Марсель сидел у двери, его уши подергивались, улавливая каждое движение за стеной. Дверь в коридор снова начала мерно вздуваться и опадать — «Ласточка» засыпала, но её органы продолжали работать.

— Пора, — шепнула Эмилия, сжимая в руке холодный пластик карты-ключа. — Витя, вставай. 301-й ждет.

Перед выходом Эмилия почесала за ухом Марселя и они быстро побежали в 301-й кабинет.

Около 301-го кабинета когда там никого не было, они быстро открыли дверь и там они увидели не то , что хотелось… сначала они увидели белый кабинет с кучами скальпелей, Эмилия зашла в кабинет первой. Её глаз приметил холодильник, она открыла его, и она чуть не посинела от страха, там были глаза, чьи то почки и кисти а также они нашли сердце в формалине… Витя тоже зашёл и был ошеломлён. Из окна было видно абсолютно всё, чем кто занимается, как все выглядят. То есть, получается что это окно было увеличительным так сказать.

Эмилия посмотрела из этого окна, и увидела каждую деталь Саши, того кто сегодня ел глаз на завтраке…

После этого, они быстро побежали в свой корпус, они притворились что спят, и вдруг они заметили что Савелий подошел к кабинету, и они поняли что они забыли закрыть дверь… они с Витей решили, что наутро они сделают вид что у них ничего не было и просто бросят в рандомное место карту.

3 ГЛАВА

На утро на линейке Савелий вдруг подходит а абсолютно ко всем и спрашивает был ли кто-то в 301-м кабинете? Конечно же все отвечают нет. Когда очередь доходит до Вити и Эмилии, они отвечают:

— Нет! Мы всю ночь спали! — ответила Эмилия

— Да, да!

Савелий задумался и спокойно прошел мимо них, а Эмилия выбросила карточку, чтобы не было подозрений она сделала вид что чешет ногу.

Когда все пошли на завтрак Эмилия уже слегка привыкла и начала есть понемногу, но всего лишь 1-2 ложки. Также делал Витя.

Когда Эмилия начала есть вторую ложку каши, она почувствовала что-то твёрдое, и острое… когда Эмилия выплюнула это это оказался винтик, Витя уже привык а вот Эмилия была удивлена..

— Витя, а это нормально? — Спросила Эмилия

— Да, не переживай

5 ГЛАВА

После завтрака Савелий объявил «тихий час на свежем воздухе». Всех вывели на поляну за старым стадионом, где трава была подозрительно высокой и пахла ржавчиной. Вожатые стояли по периметру, не сводя глаз с детей, но Эмилия и Витя смогли отползти к старой, покосившейся беседке, заросшей диким хмелем.

Марсель уже был там. Он яростно копал землю под одной из прогнивших досок пола.

— Марсель, фу! — прошептала Эмилия, но тут её пальцы наткнулись на что-то твердое.

Это был сверток в старой клеенке. Внутри лежал потрёпанный блокнот с обгоревшими краями. На первой странице дрожащим почерком было выведено:

«Если ты это читаешь - тебя уже начали делить на части. Моё имя Никита, и я был первым "проектом" Савелия

Они начали листать дальше. В дневнике были не просто записи, а чертежи. На одном из них была нарисована рука, но вместо костей внутри были изображены шестеренки и пружины. А рядом подпись Савелия: "Слишком много человеческого мяса. Нужно больше металла".

Вдруг Витя ткнул пальцем в страницу, заляпанную чем-то черным:

— Смотри, Эмилия! Тут написано, что Савелий — это не имя... Это аббревиатура. С.А.В.Е.Л.И.Й. Система Автоматической Вивисекции Единых Лиц и Йодо -замещения...

Витя дрожащим пальцем вел по буквам, которые были выведены каллиграфическим, почти печатным почерком Никиты.

— С.А.В.Е.Л.И.Й... — прошептал он. Система Автоматической Вивисекции Единых Лиц и Йодо-замещения. Эмилия, это не имя вожатого. Это название машины, которая нами управляет!

Эмилия посмотрела на Савелия, который стоял в центре поляны. В лучах солнца его кожа не блестела, она казалась матовой, как пластик. Он не моргал уже десять минут.

— Значит, он - это ОНО? — Эмилия почувствовала, как дневник Никиты в руках стал ледяным. А мы для него просто... запчасти для ремонта?

Эмилия замерла за кустами хмеля, сжимая в руках дневник Никиты. Она видела, как Савелий медленно вел Машу к самой гуще леса СНТ Ласточка. Маша шла покорно, как кукла, её ноги заплетались.

Через десять минут Савелий вышел из чащи один. Он спокойно отряхивал ладони от хвои и земли, поправляя воротничок своей идеально чистой вожатской куртки. Маши за ним не было. Лес стоял неестественно тихим, даже птицы перестали щебетать.

— Где она?! — одними губами прошептал Витя.

Эмилия побледнела. Она посмотрела на ботинки Савелия. На них блестела свежая, красная нить, зацепившаяся за шнурок. Савелий обернулся к лагерю и улыбнулся своей разорванной улыбкой. Он выглядел... обновленным. Будто получил новую деталь, которую так долго искал.. Эмилия бежала так, что холодный воздух обжигал легкие. Дневник Никиты под футболкой казался куском льда, который медленно пропитывал её кожу своим мертвенным холодом. Рядом, тяжело дыша, спотыкался Витя. Его лицо было бледным, как тот самый утренний кисель, а челюсть, о которой он говорил, снова чуть заметно дрожала.

— Скорее... пока Алина занята Марселем! - прохрипела Эмилия. Она оглянулась: длинношерстный Марсель героически прыгал по веткам сосны, отвлекая вожатую, чьи движения становились всё более дергаными и механическими.

Столовая встретила их зловещей пустотой. Огромный зал, который днем гудел от голосов детей, сейчас казался склепом. Пахло хлоркой, гнилой капустой и чем-то еще - сладковатым и металлическим, от чего во рту сразу появился вкус железа. Эмилия знала этот запах. Так пахнет в кабинете стоматолога перед тем, как включат сверло.

— Туда! — Эмилия указала на тяжелую железную дверь в конце кухни.

Холодильник гудел. Нет, он не просто гудел - он вибрировал, словно внутри него билось огромное железное сердце. Витя схватился за ручку, его пальцы соскользнули с обледеневшего металла.

— Помоги... он не поддается! — взмолился он.

Они потянули вдвоем. С жутким хрустом, будто ломались чьи-то кости, дверь поддалась. Из недр морозилки вырвалось густое белое облако ледяного пара. Эмилию обдало холодом, от которого мгновенно онемели кончики пальцев. Среди пачек с пельменями и заледеневших кусков мяса стоял он - прозрачный бокс, заполненный светящейся синей жидкостью.

Внутри жидкости, оплетенное сетью красных проводов, пульсировало нечто металлическое. Оно не билось как живое сердце. Оно тикало. Бип... бип... бип... Каждое «бип» отдавалось в висках Эмилии резкой болью. На маленьком экранчике бокса бежали цифры.

— Витя, смотри... — голос Эмилии сорвался на шепот.

На экране, прямо под цифрой «Заряд: 85%», медленно проявились две фамилии. Их фамилии. И статус: «СЛЕДУЮЩАЯ СБОРКА. ПРИГОТОВИТЬ ИНСТРУМЕНТЫ».

В этот момент Эмилия всё поняла. Всё это время, пока Савелий называл их «браком» и «худощавыми», он просто ждал. Он ждал, пока их страх выжмет из них все силы, чтобы их части стали податливыми, как воск. Они не были спасены. Они были оставлены на десерт.

— Ну что, проверили температуру? — раздался тихий, вкрадчивый голос за их спинами.

Эмилия и Витя замерли. В дверях столовой стоял Савелий. В полумраке его лицо казалось маской, а глаза светились тем же холодным, мертвенно-синим светом, что и прибор в морозилке. Он медленно стягивал с рук окровавленные перчатки, и звук латекса, отлепляющегося от кожи, был похож на змеиное шипение.

— Пора в 301-й, детки, — улыбнулся он, и уголок его рта снова начал рваться, обнажая темную пустоту внутри. Я как раз освободил для вас место на столе. И поверьте, эта «смесь» будет моей самой любимой...

5 ГЛАВА

После этих слов она замерла

— Что вы сказали?…

— Вы на десерт)

Она схватила этот бокс и сказала:

-Так вот твоя слабость?! ВОТ ОНА! ТВОЯ СЛАБОСТЬ! ИМЕННО ТВОЯ! КТО ТЫ ЕСЛИ Я СЛОМАЮ ЭТОТ БОКС?! ПРАВИЛЬНО! НИКТО!

Она положила бокс и взяла скальпель

— ТВАРЬ БЕССЕРДЕЧНАЯ! ТЫ ЖЕ ВОТ ТАК БРАЛ И УБИВАЛ ЛЮДЕЙ! ОНИ ВЕДЬ ХОТЕЛИ ЖИТЬ КАК ОНИ УСТРОЕНЫ!

— Ох деточка, ты мнооогого не понимаешь) сначала я вскрою тебя, потом отрежу ступни и потом голо…

Не успел он договорить бокс разбился, ему стало плохо, он не смог говорить, вдруг он издал неестественный скрежет и неестественно согнул ноги и руки. Чем глубже скальпель в сердце машины, тем хуже машине.

— Бежим! — закричала Эмилия, хватая оцепенелого Витю за руку.

Савелий на полу продолжал издавать жуткие звуки. Его тело дергалось в конвульсиях, пальцы царапали кафель, оставляя глубокие борозды. Из его шеи вырвался сноп искр, и в столовой начал мигать свет. С каждым ударом скальпеля, который всё еще торчал в «сердце», Савелий складывался всё неестественнее, превращаясь в кучу ломаного пластика и оголенных проводов.

Они выскочили из кухни в обеденный зал. Внезапно все динамики лагеря «Ласточка» ожили. Из них донесся не голос Савелия, а какой-то цифровой вой, переходящий колыбельную, но замедленную в десять раз: «Лоооооожкой... снееееег... мешааааая...».

— Эмилия, смотри! - Витя указал на окна.

Двери во всех корпусах начали хлопать сами по себе. Система сходила с ума. В свете луны было видно, как вожатая Алина бежит по стадиону - её движения были рваными, как у сломанного робота, но она двигалась прямо к столовой. Она искала тех, кто сломал её создателя.

— Нам нужен Марсель! — Эмилия оглядывалась, пытаясь найти своего пушистого напарника.

И тут из вентиляционной решетки выпрыгнул Марсель. Его длинная шотландская шерсть стояла дыбом, а в зубах он держал связку ключей. Настоящих, железных ключей от ворот СНТ «Ласточка», которые Савелий прятал в своем кабинете. Марсель спрыгнул на пол и коротко мяукнул, указывая на выход.

— Умница, Марсель! — Эмилия схватила ключи.

— Витя, за мной! В лес!

Они бежали через темную аллею, мимо застывших гипсовых статуй пионеров, у которых в темноте как будто открывались глаза. Позади, в столовой, раздался оглушительный взрыв — видимо, «сердце» в морозилке окончательно сгорело. Весь лагерь погрузился в полную темноту. Только красные точки в глазах Алины мигали где-то позади, приближаясь с каждым их шагом.

Они нырнули под забор, за которым начинались знакомые тропинки СНТ. Эмилия знала: здесь Савелий их не достанет, но лес за спиной шептал тысячами голосов тех, кто остался в 301-м кабинете...

Она закричала всем кто стоял у ворот, живым, не живым

— НЕ ПРИХОДИТЕ В ЭТОТ ЛАГЕРЬ, ЭТО СБОРКА ЛЮДЕЙ КАК КОНСТРУКТОР!

6 ГЛАВА

Эмилия, Витя и Марсель влетают на участок. Ворота лязгают за спиной. В окнах дома темно, тишина кажется звенящей. Эмилия судорожно ищет ключи под ковриком — там, где их всегда оставляет мама.

Они вваливаются в дом. Пахнет знакомым уютом, сухими травами и пылью. Но Марсель не ложится на свой любимый лежак. Он замирает в прихожей и начинает утробно рычать на старое зеркало в черной раме.

Эмилия зажигает свет, и её прошибает холодный пот. На кухонном столе стоит горячая чашка чая, от которой идет пар. Но ведь мама в отпуске! Рядом с чашкой лежит маленькая красная нитка, свернутая в форме цифры «301».

Вдруг по радио, которое было выключено, раздается голос Савелия. Он звучит с помехами, прерываясь на металлический скрежет: «Эмилия... Железнодорожная, двадцать семь... хороший выбор. Но ты забыла, что СНТ Ласточка — это тоже часть моего Конструктора. Посмотри в окно».

Эмилия отодвигает занавеску и видит, что все соседние дома в СНТ начинают светиться синим светом, как тот бокс в морозилке. Соседи выходят на свои крыльца, но они двигаются синхронно, как марионетки.

Витя в ужасе забивается под стол:

— Они окружили нас! Савелий перехватил управление всем поселком!

Эмилия понимает: дом — это ловушка. Ей нужно найти мамин старый дисковый телефон, который работает по проводам, а не по сети, чтобы попытаться дозвониться в город.

В дверь дома на Железнодорожной, 27 начинают медленно и ритмично стучать. Тук... Тук... Тук... И это не человеческий стук, а звук металла о дерево.

7 ГЛАВА

Эмилия вспомнила что папа имел дробовик, но как им пользоваться не знает.. Эмилия бросилась к старому платяному шкафу в папином кабинете. Сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас разобьет ребра. Она знала, что там, за тяжелыми зимними куртками, в сейфе лежит он — помповый дробовик МР-133.

— Эмилия, ты что делаешь?! — закричал Витя, когда она вытащила тяжелое холодное железо.

— Савелий думал, что мы «брак», Витя. Но он забыл, что у «брака» есть зубы, — Эмилия твердо сжала приклад. Она вспомнила, как папа учил её правильно держать ружье на стрельбище, и этот холод металла придал ей сил.

В дверь на Железнодорожной снова постучали. На этот раз так сильно, что затрещали петли.

— Уходи, Савелий! — крикнула Эмилия, направляя ствол на дверь. — Или твоя «смесь» разлетится на гайки!

С той стороны воцарилась тишина. А потом раздался голос Алины, лишенный всяких эмоций: «Эмилия, открой. Твои коленные чашечки... они всё еще нужны для коллекции».

Чик-чик! — Эмилия передернула затвор, и этот звук в тишине дома прозвучал как приговор для монстров.

8 ГЛАВА

Эмилия стояла в темном папином кабинете, вцепившись в холодное цевье дробовика. Металл пах оружейным маслом и порохом — старый, надежный запах, который сейчас казался ей единственным настоящим в этом мире пластиковых лиц. Рядом, вжавшись в угол, скулил Витя.

— Эмилия, положи его... это же Алина! Она... она вожатая! - его голос дрожал, а челюсть снова начала неестественно дергаться.

— Это не Алина, Витя, — отрезала Эмилия, и её голос прозвучал так твердо, что она сама себя не узнала. — Алина не моргает по отдельности. У Алины нет шва под волосами. Это деталь Савелия. И эта деталь пришла за нашими ногами.

Бам! Удар в дверь был такой силы, что с потолка посыпалась побелка. Старая филенчатая дверь на Железнодорожной, 27 жалобно затрещала. С той стороны донесся звук, похожий на скрежет пилы по металлу — это Алина пыталась просунуть свои тонкие, острые пальцы в щель.

— Открой, Эмилия... — пропела Алина, и её голос теперь напоминал испорченную пластинку. - Твои суставы... такие свежие... такие... подходящие...

Эмилия вскинула дробовик. Приклад больно уперся в плечо, но она только сильнее сжала челюсти. В голове всплыли слова папы: «Целься в центр, Эмиля, и не закрывай глаза».

Дверь не выдержала. Верхняя петля вылетела с мясом, и в образовавшийся проем просунулось лицо Алины. Её рот был растянут в той самой разорванной улыбке, а один глаз выкатился и повис на красном проводе. Она не чувствовала боли. Она просто была поломанным инструментом Хирурга.

— Назад! - крикнула Эмилия.

Но Алина только издала механический смешок и сделала шаг внутрь прихожей, её движения были дергаными, как у сломанного кинопроектора.

Чик-чик! Эмилия передернула затвор. Громкий лязг металла заставил Алину на секунду замереть.

— Я предупреждала!

БА-БАХ!

Вспышка на мгновение ослепила Эмилию. Дом на Железнодорожной содрогнулся до самого фундамента. Грохот выстрела выбил оставшиеся стекла в окнах. Марсель, сидевший на шкафу, вздыбил шерсть и издал яростный вопль.

Когда дым немного рассеялся, Эмилия увидела результат. Алину отбросило к стене веранды. Вместо правого плеча у неё зияла дыра, из которой вместо крови фонтаном летели искры и вываливались медные катушки. Её пластиковая кожа лопнула, обнажая стальной каркас. Она всё еще пыталась подняться, её пальцы скребли по полу, издавая невыносимый визг.

— Бежим, Витя! Сейчас! Пока она перезагружается! —Эмилия схватила рюкзак, в котором лежал дневник Никиты.

Они выпрыгнули через окно кухни прямо в заросли малины. Весь СНТ «Ласточка» светился ядовито-синим. Соседние дома гудели, как трансформаторные будки. Из калиток выходили люди — соседи, дядя паша из тридцатого дома, тетя Люба, тётя Света из 39 дома… Но у всех у них были те же стеклянные глаза и синхронные движения.

— К станции! К электричке! — Эмилия крепче перехватила дробовик. - Марсель, за нами!

Они неслись по пустой ночной дороге, а за их спинами раздался протяжный, металлический вой Савелия, который эхом разнесся над всем поселком: «Браааааак... Вернииииитесь в сбоооооркуууу...

Железнодорожная станция встретила их мертвой тишиной. Рельсы, которые днем блестели на солнце, теперь в свете луны казались живыми венами. Эмилия замерла на краю платформы: шпалы были опутаны той самой красной нитью. Она пульсировала, перекачивая синее свечение от лагеря прямо к путям. Весь лес вокруг СНТ «Ласточка» тихо гудел, как один огромный работающий станок.

— Эмилия, смотри! — Витя указал дрожащим пальцем вдаль. — Электричка... она идет!

Из-за поворота, разрезая туман холодным прожектором, выплыл старый состав. Но звук его мотора был странным — не привычный стук колес, а ритмичный лязг, как будто внутри вагонов работали сотни швейных машин.

Поезд медленно подкатил к платформе и остановился. Двери со свистом открылись, выпуская облако ледяного пара, пахнущего хлоркой. Эмилия крепче сжала приклад отцовского дробовика.

— Заходим, Витя. Быстро!

Они заскочили в пустой вагон. Сиденья были обтянуты странным материалом, подозрительно похожим на ту самую идеально гладкую кожу Алины. На окнах вместо занавесок висели обрывки бинтов.

Эмилия бросилась к кабине машиниста. Она должна была увидеть, кто управляет этим железным монстром. Через мутное стекло она разглядела силуэт. Это был не человек. Это была «смесь». Существо, собранное из Светы и Коли: четыре руки лихорадочно дергали рычаги, а две головы, сшитые затылками, смотрели в разные стороны стеклянными глазами.

— Он нас не видит! — прошептал Витя. — Он запрограммирован только ехать!

Вдруг из динамиков вагона раздался голос Савелия. Он был повсюду — в стенах, в потолке, в самих рельсах.

— Эмилия... Витя... Вы думали, что уедете в город? Но этот поезд везет не пассажиров. Он везет материал. Следующая станция — Главный Цех Пересборки.

Поезд резко дернулся и начал набирать скорость. Стены вагона задрожали, и Эмилия увидела, как из щелей в полу начали лезть красные нити. Они тянулись к их ногам, пытаясь опутать лодыжки, пришить их к сиденьям, сделать их частью состава.

— Марсель, грызи их! — крикнула Эмилия, вскидывая дробовик. — Витя, ищи тормозной кран! Мы не доедем до их цеха!

Она выстрелила в замок кабины машиниста. БА-БАХ! Дверь сорвалась с петель. Существо-машинист медленно повернуло к ней обе головы.

— Брак... должен... быть... утилизирован... — проскрежетали они в унисон.

Эмилия поняла: чтобы остановить этот поезд-мясорубку, ей придется сделать невозможное — самой встать за управление или... взорвать локомотив.

— ЧТО ЗА?! - крикнул Витя

— ИЩИ ТОРМОЗНОЙ КРАН!

Марсель вгрызался им в глаза и куда только можно…Состав летел сквозь ночной лес СНТ «Ласточка», превращаясь в один сплошной железный вопль. Эмилия ворвалась в кабину машиниста, где существо-смесь из Саши и Коли продолжало лихорадочно дергать рычаги своими четырьмя руками. Кабину заливал ядовито-синий свет, исходящий прямо из приборной панели.

— Поберегись! - крикнула Эмилия, когда одна из голов существа медленно повернулась к ней, издав звук, похожий на скрежет несмазанных петель. Глаза-стекляшки машиниста замерцали красным.

— Брак... возвращается... в строй... — прохрипело существо, и две его правые руки потянулись к шее Эмилии. Его пальцы были холодными и твердыми, как хирургические зажимы.

— Витя, кабель! Ищи главный кабель под полом! — Эмилия увернулась от захвата и ударила прикладом дробовика по приборной панели. Искры брызнули ей в лицо, запахло паленой изоляцией и чем-то органическим.

Я нашел его! - донесся голос Вити из вагона. Он сорвал одну из металлических пластин пола, под которой пульсировал огромный пучок красных проводов, толщиной с человеческую ногу. - Но он живой, Эмилия! Он пульсирует!

Поезд несся прямо к огромным стальным воротам Главного Цеха, которые уже начали медленно открываться впереди, обнажая темноту, полную работающих пил и лазеров. Оставались считанные секунды до того, как электричка влетит в пасть Конструктора.

Марсель внезапно прыгнул на плечи машинисту-смеси, вцепившись когтями в места стыков его пластиковой кожи. Существо взвыло, теряя управление. Эмилия поняла: это их единственный шанс.

Она выскочила из кабины к Вите. Тот стоял над пульсирующим красным жгутом, не решаясь ударить. Эмилия выхватила скальпель Савелия, который всё это время хранила в кармане.

— Прости нас, Никита, — прошептала она и с силой вонзила лезвие в самый центр красного кабеля.

Раздался оглушительный звук, похожий на крик тысячи ласточек. Поезд содрогнулся. Синее свечение внутри вагонов мгновенно погасло, сменившись мертвенной тишиной. Колеса заблокировались, высекая кучу искр, и состав с чудовищным скрежетом замер всего в метре от ворот Цеха.

Эмилия упала на пол, тяжело дыша. В наступившей тишине было слышно только, как остывает металл. Она посмотрела на свои руки - они дрожали, но они были целыми. Её собственные, родные руки.

Вдруг из темноты Цеха, прямо перед замершим поездом, раздался медленный, размеренный хлопок в ладоши. Хлоп... хлоп... хлоп... Из тени вышел Савелий. Он был весь перебинтован, его лицо пересекал свежий черный шов, но он улыбался.

— Браво, Эмилия. Ты не брак. Ты - мой лучший шедевр, который сам пришел к создателю. Глава 10 будет последней для вас обоих.

— НЕТ! Я ЭТОГО НЕ…КХ.. ДО-ПУ-ЩУ!

Она начала дубасить дробовиком Савелия, что он просто откинул руку..

9 ГЛАВА

Поезд замер в миллиметре от лязгающих челюстей Цеха. Эмилия, Витя и Марсель спрыгнули на бетонный пол, который вибрировал от работы гигантских поршней. Повсюду висели мониторы, на которых бесконечно крутились схемы человеческих тел, размеченных пунктиром.

Савелий медленно шел к ним, волоча одну ногу — ту самую, которую Эмилия повредила в столовой. Его лицо теперь напоминало лоскутное одеяло, сшитое на скорую руку.

— Эмилия, ты так старалась... — проскрежетал он, и его голос двоился, как испорченная запись. — Но ты забыла. С.А.В.Е.Л.И.Й. — это не я. Это ВСЁ ЭТО МЕСТО.

Внезапно из стен выскочили металлические манипуляторы. Один из них мертвой хваткой схватил Витю за пояс и потащил к операционному столу в центре зала.

— НЕТ! — закричала Эмилия. Она вскинула дробовик, но затвор заклинило. Красная нить Савелия пробралась внутрь оружия, заблокировав механизм.

Савелий рассмеялся, обнажая ряды стальных зубов:

— Витя станет отличной основой для моего нового Проекта. А ты... ты будешь смотреть.

В этот момент Марсель, который до этого прятался в тени, совершил свой главный прыжок. Он взлетел на главный пульт управления, где горела огромная кнопка «ЭКСТРЕННАЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА». Кот яростно вцепился когтями в связку проводов под ней.

Искры ударили Марселя, отбросив его в сторону, но цепь замкнуло. По всему Цеху взвыла сирена. Свет стал кроваво-красным.

ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, БЛОХАСТЫЙ КОТ?! — взвыл Савелий. Его тело начало раздуваться, швы на груди лопались, выпуская клубы синего пара.

— СИСТЕМА УНИЧТОЖИТ ВСЁ!

Эмилия подбежала к Вите, скальпелем Савелия перерезала ремни на столе и потащила его к выходу. Она обернулась и увидела, как Савелий распадается на шестеренки, пытаясь удержать ускользающую жизнь.

— БРАК... — было его последним словом, прежде чем главный реактор Цеха взорвался.

10 ГЛАВА

Эмилия, Витя и Марсель вылетели через запасной выход в ночной лес. Позади них лагерь «Ласточка» превратился в гигантский огненный столб, уходящий в небо.

Утро застало их на обочине дороги. Мимо проезжала обычная машина. Из окна высунулась женщина — это была мама Эмилии. Она затормозила, выскочила и прижала дочь к себе:

— Эмилия! Боже, что случилось? Я почувствовала, что должна вернуться... Тебе плохо? Ты вся горишь!

Эмилия посмотрела на Витю — он был цел. Посмотрела на Марселя — он лениво вылизывал опаленную лапку.

— Нет, мам, — прошептала Эмилия. — Температура упала. Конструктор... больше не работает.

Она залезла в машину и почувствовала, как засыпает. Но на её запястье, прямо под рукавом, остался едва заметный крошечный шрам в виде буквы «С».

ЭПИЛОГ

Я открыла глаза. Белый потолок. Запах маминых блинов. Тиканье обычных настенных часов.

— Эмилия, просыпайся, соня! Температура спала, уже 36.6, — мама заглянула в комнату, улыбаясь своей самой настоящей, теплой улыбкой. — Ну и приснится же такое, да? Какой-то лагерь, конструкторы...

Я облегченно вздохнула. Марсель лежал у меня в ногах, лениво потягиваясь. Его шотландская шерсть была идеально чистой и мягкой. Просто кошмар. Просто очень длинный, страшный сон из-за гриппа.

Я потянулась к тумбочке, чтобы взять стакан воды, и вдруг замерла. Рядом со стаканом лежал маленький, обгоревший клочок бумаги. На нем корявым почерком было выведено: «Никита был прав. С.А.В.Е.Л.И.Й. никогда не спит».

Я медленно опустила взгляд на свое запястье. Там, где раньше была чистая кожа, теперь красовался тонкий, едва заметный шрам, похожий на красный стежок.

В коридоре раздался странный звук. Как будто кто-то на кухне моргнул... сначала левым глазом, а потом правым. Марсель резко вскочил, выгнул спину дугой и зашипел на закрытую дверь.

Я поняла: 10 глав закончились. Но настоящая смена в «Ласточке» только начинается.

СЛОВО АВТОРА

Меня зовут Эмилия, мне 10 лет, и я живу в Санкт-Петербурге. Эту книгу я написала всего за 5 часов, но идея «Красного конструктора» рождалась во мне гораздо дольше.

Всё началось с того самого вечера, когда моя температура поднялась до 40.4. В этом жаре реальность начала плавиться, и я увидела тени лагеря «Ласточка». Но моими настоящими учителями стали мои близкие. Моя мама, бабушка и дедушка были пионерами — они рассказывали мне о дисциплине, линейках и галстуках. Я взяла их добрые воспоминания и превратила их в антиутопию, где порядок становится абсолютным злом.

Медицинская жуть Савелия-Хирурга — это тоже часть моей семьи. Одна моя бабушка училась на военного медика и умела оказывать первую помощь в самых страшных условиях. Другая бабушка работала в поликлинике. А мой дедушка был военным, и именно от него я переняла стойкость и решительность, которые передала своей героине.

Также мысли об оружие я взяла вспомнив, как мой папа охотился на уток, как раз таки с помощью дробовика.

С детства я слышала об операциях, дисциплине и о том, как важно уметь защитить себя. В моей фантазии эти знания превратились в инструменты Савелия, который забыл, что люди — это не детали конструктора.

Я написала эту книгу, чтобы сказать: мы не «смесь» и не «материал». Мы — живые, мы разные, и никто не имеет права перекраивать нас под свой стандарт.

Спасибо моему коту Марселю, который охранял меня от шорохов в коридоре, пока я писала эти главы под покровом ночи.

Кстати, температура поднялась где-то.. 24-го или же 25 января, желаю никому не болеть! А даже если кто-то заболеет пишите книги из ваших вдохновений!

Эмилия Агаева

Январь 2026 — Март 2026