Лабубапокалипсис

Глава 1

- Напокупали этих зубастых уродов, а теперь выбрасывают, - тяжело вздохнул Михалыч и крякнув, закинул в мусоровоз мешок с игрушками.

- И не говори, Михалыч, жертвы маргетинга, че с них взять. Теперь вот выкидывают, кто по одному, а кто и целыми мешками, - поддакнул его напарник, - Давай побыстрей, а то нам еще три дома осталось.

Михалыч задумчиво смотрел на мешок с этими дурацкими китайскими игрушками в железной пасти мусоровоза. Сквозь прозрачный полиэтилен жизнерадостно проглядывала разноцветная шерсть. Ему хотелось поскорее закончить работу, но на жаре он весь взмок, размяк и торопиться у него не получалось. Утирая красный вспотевший лоб, он глянул в сторону двора. Там в тени деревьев стояла скамейка. Михалыч с тоской подумал о бутылочке холодного пива. Он сглотнул и повернулся к мусоровозу, собираясь убрать контейнер. Мельком взглянул в кузов и оторопел. Зубастая морда одной игрушки, обтянутая пакетом, вдруг моргнула глазом. Он посмотрел на напарника, но тот уже отправился к следующему, а зубастый уродец все так же нагло смотрел прямо в глаза, но больше, правда, не подмигивал. Михалыч потер глаза, перекрестился и сказал себе, что он просто перегрелся на солнце.

Луна взошла над полигоном твердых бытовых отходов и в ее свете месиво из проржавевших железяк, скелетов мебели, кусков пластика и разнообразных мешков, слилось в один мистический холмистый пейзаж. И в нем можно было бы найти даже некоторую прелесть, если бы не вонь. Но к вони Костя привык и давно уже перестал ее замечать. Над будкой охраны уютно светила лампа, в лучах которой кружились мотыльки. В этой картине было что-то умиротворяющее. Костя уже два года работал на свалке и ему тут нравилось, особенно по ночам. Потому что здесь всегда было тихо и спокойно и кроме него в это время не было никого. Большей частью он сидел в будке, но время от времени выходил, прохаживался туда-сюда. Прорезал фонариком особенно большие сгустки темноты, а потом возвращался обратно, в уютное пространство будки, к чашке чая и сканворду. Он уже шел со своего обычного обхода, как вдруг заметил в одной из куч какое-то движение. Это ни капли не удивило и не насторожило его. Среди куч часто шмыгали большие крысы в поисках чего-нибудь вкусненького. Он нацелил луч фонарика на это место и в его свете увидел что-то ярко розовое. Какой-то свалявшийся меховой комочек шевелился, будто бы пытаясь ползти. Костя подошел поближе и понял, что это одна их тех самых игрушек, по которым все еще недавно сходили с ума. Но, как водится, такая бурная популярность быстро сходит на нет и теперь среди мусорных куч валялось немало этих разноцветных уродцев. Костя присел, желая рассмотреть поближе и почувствовал, как внутри него поднимается волна отвращения, смешанного со страхом. Уродец возился среди каких-то гнилых очистков. Его свалявшийся мех, местами грязный и мокрый, все еще хранил свой химозно-яркий, розовый цвет. Ему определенно не показалось, игрушка совершала какие-то движения. Но у него не получалось, он лишь возился на одном месте, распихивая вонючие ошметки. Его оскаленная морда застряла в консервной банке. Капли жира на шерсти блестели и переливались в свете фонаря.

- Что за… - прошипел Костя и игрушка, словно услышав его голос, перестала шевелиться. Он хотел было ткнуть ее палкой, но поблизости ничего не оказалось, а трогать ее носком ботинка было слишком уж противно. И Костя подумал, что ему стоит просто вернуться к своему сканворду, выпить чая с пряником и просто больше не вспоминать об этом странном инциденте. Он встал и быстро пошел к бледному пятну фонаря над будкой, твердя себе, что ему просто показалось.

Но не вспоминать не получилось. На следующую ночь он увидел уже несколько игрушек, вяло барахтающихся среди мусора. Как только он наводил на них фонарик, они замирали и лишь таращились на него своими безумными глазами. Но стоило отвести луч света и немного отойти, как они снова принимались возиться, издавая тихое сопенье. Они как будто понимали, что их заметили и снова превращались в обычные игрушки. Эти отвратительные звуки начали сводить его с ума, и он в конце концов он просто перестал выходить из будки.

Очередной ночью он сидел, уткнувшись в сканворд, прихлебывал чай и старался не думать ни о чем. И ему это отлично удавалось, пока со стороны двери не раздался шорох. Что-то скребло снаружи, тихо, но отчетливо. Костя замер. Какое-то время прислушивался, стараясь понять, кажется ему это или взаправду происходит. Нет, что-то действительно было с другой стороны, звук не прекращался. Минут пять игнорировать удавалось, но потом Костя разозлился. Какого черта, это действует ему на нервы! Он резко сорвался с места, в один прыжок подскочил к двери и распахнул ее. Никого.

Выдохнув он опустил глаза вниз и увидел. В пятне света от распахнутой двери копошился меховой комочек. Костю всего заполнил ужас и ярость и ярость перевесила. И он обрушил ногу в тяжелом ботинке на это существо. Изо всех сил, хотел раздавить его, как какое-то отвратительное насекомое. Раздался противный резкий писк, и Костя отскочил в сторону. Брезгливо наклонился и увидел, что скрывалось под мехом. Пульсирующая субстанция, испещренная цветными прожилками. Она тряслась, словно какое-то испорченное желе. Костю охватило ощущение, будто он не может проснуться от кошмарного сна. Он с яростью принялся давить то, что осталось от существа. Топал и топал ногой до тех пор, пока на земле не осталось лишь мокрое пятно и клочки меха.

Ночь сменялась ночью, а Костя теперь только и делал, что напряженно вглядывался в мрак за окном. Вся темнота наполнилась какими-то движениями. Казалось, что это сами кучи мусора оживают и шевелятся. При первых лучах солнца они замирали и Костя начал думать, что он сходит с ума. Однажды он заметил, как две игрушки подползли друг к другу и слились в единое целое. Потом двинулись к третьей, и она так же словно прилипла к ним, влилась в единый разноцветный мохнатый комок. Они объединяются, понял Костя. Тянутся друг к другу, ползут из всех сил и сливаются в один организм. Он подумал, что ведь здесь, на свалке, среди куч мусора, лежит бесчисленное количество этих игрушек и все они, словно чувствуя неведомый зов двигаются к себе подобным, чтобы воссоединиться. По спине Кости пробежали мурашки.

После работы Костя зашел в Пятерочку. Купил там пряники, банку килек в томате и бутылку водки. Позвонил своему сменщику Саньку и сказался больным. Весь день он провалялся на диване, пялился в телик и пил.

- Ученые из китайского института контроля эпидемических заболеваний провинции Хуньсунь выявили новый опасный вирус, - бубнил телик, - уже 12000 заболевших. Первое заражение было зафиксировано несколько месяцев назад, у рабочего на фабрике игрушек, - на экране возник китаец, чихающий и утирающий сопли рукавом, в руках он держал какой-то цветной мех, который набивал ватой.

Увидев что-то знакомое в этом куске меха, Костя поежился и переключил канал. К вечеру он нашел решение, надо просто уволиться и найти другую работу. Где-нибудь в городе, подальше от этого места, которое едва не свело его с ума. И спать Костя отправился уже почти в хорошем настроении.

Разбудил его телефонный звонок. С трудом продрав похмельные глаза, Костя нажал на кнопку.

- Добрый вечер. Константин Михайлович?

-Угу, - ответил еще не проснувшийся Костя.

- Беспокоит лейтенант полиции Климов, - забурчало в трубке, - к сожалению, вынужден сообщить вам печальную новость. Сегодня на рабочем месте был найден мёртвым ваш коллега, Александр Сидоров. Обстоятельства его смерти указывают на насильственный характер. Нам необходимо задать вам несколько вопросов по поводу вашей совместной работы.

Голос в трубке замолчал, ожидая ответа. Костя ошарашенно сел на постели и заблеял в трубку:

- Зрав…свуйте, а… а что такое случилось?

- Так убили вашего коллегу, с особой жестокостью. Вы когда к нам в участок подойдете? Показания ваши надо снять.

- С особой жестокостью? – шепотом повторил Костя.

- Да-да, кровь-кишки. Так вас когда ждать? А то мы и сами приехать можем.

Выходя после допроса из участкового пункта полиции, Коля с тоской посмотрел на яркое летнее небо. Подумал, что все это не может происходить по-настоящему. Как же так вышло с Саньком? Неужели это связано с… ними? Это что, это они его так? На месте Сани должен был быть он, Костя! Это его останки должны были соскребать со стенок охранной будки. Страх спас его! Благодаря своей трусости он остался жив. Про ожившие игрушки он, конечно, не сказал ни слова — никто бы не поверил, особенно полиция. Так что просто отвечал, что ничего не знает, ничего не видел, ничего не слышал. Под подозрительные взгляды его отпустили домой. Вечерело, солнце клонилось к горизонту и Костя поторопился домой.

Только он вошел в прихожую, как его взгляд уперся в два мешка мусора. Они уже начали пованивать. Вокруг них вились мухи, залетевшие через открытые окна. Оттягивать было уже некуда. Костя решил собраться с духом и вынести их, пока еще не снял ботинки. Мусоропровода у него в доме не было, но контейнерная площадка располагалась совсем рядом с подъездом. Вздыхая, Костя спустился вниз и направился к ней. Закидывая свои пакеты в контейнер, краем глаза он увидел что-то большое и яркое за оградой площадки. От страха пакеты вылетели из рук. Вонючий мусор разлетелся на землю и на него самого. Он медленно начал пятиться, не сводя глаз с колышущейся меховой массы. По всей ее поверхности были в беспорядке разбросаны мигающие глаза и клацающие зубы. Урча и подрагивая, она медленно двинулась за ним. Наконец ручка подъездной двери уперлась ему в спину. Костя резко развернулся, ткнул ключом в домофон и под его бодрое пищание, ворвался внутрь. Только закрыв за собой дверь квартиры на все замки, он смог выдохнуть и почувствовать себя в безопасности. Но продлилось это не долго. На него накатило осознание, что монстры уже добрались до города, что они уже здесь, рядом. И они стали еще больше, чем в прошлый раз.

Все последующие дни Костя не выходил из дома. Через щелку в шторе он наблюдал, как большие бесформенные разноцветные комки нападали на людей. Они уже стали размером с машину, а некоторые и того больше. Они больше не боялись дневного света. Впрочем, они и раньше не боялись, наверное. Просто пока они были еще малы и слабы им приходилось не привлекать к себе внимания. Но теперь в этом больше не было нужды. Они уже не боялись никого. И продолжали увеличиваться в размерах. Они не боялись даже военных, которые были введены в город. Те сначала осторожничали, боясь навредить местным жителям, а потом стало уже поздно. Шум, грохот, стрельба сменились пугающей тишиной, которую нарушало только сопение ползающих по улицам бесформенных цветных сгустков.

Выживал Костя лишь благодаря запасу гречки с ковидных времен. Не зря закупился тогда, вот и пригодилось. И пару раз ему удалось приманить и поймать на балконе голубя. Но это было опасно, монстры умели ползать по водосточным трубам и решеткам балконов. Стоило лишь зазеваться и привлечь к себе внимание, и ты пропал. Но он знал, что рано или поздно стратегический запас гречневой крупы иссякнет и ему придется выйти. Он не знал, что происходит в других городах, может монстры добрались уже и туда, а может и нет. Интернет не работал, телевизор тоже. Сначала по нему показывали взбудораженные выпуски новостей, строили какие-то теории в ток-шоу, политики до хрипоты спорили друг с другом… а потом в сетке телевещания внезапно остались только повторные выпуски передачи «Давай поженимся». Их крутили по кругу, пока в конце концов не остался только белый шум. Так что телевизор Костя уже больше не включал.

Костя много размышлял о том, как такое могло произойти. Времени у него было достаточно, все равно больше он ничего не мог делать. Может быть виноват тот самый вирус, про который он недавно слышал по телевизору. Какие-то бактерии, которые попав на наполнитель игрушек принялись в нем жить и размножаться. Он не был ученым и не знал могло ли такое быть на самом деле. Но одно он знал точно, все это происходило взаправду и не было кошмарным сном. К сожалению. Потому что больше всего на свете Костя хотел бы проснуться и обнаружить, что он просто заснул над сканвордом на работе. Но сколько бы он себя не щипал, проснуться не получалось.

Глядя на то, как тает его запас гречки, Костя стал строить план побега из города. Дело осложнялось тем, что у него не было машины, да и водить он не умел. Единственное, что у него было – это ржавый велосипед, погребенный под слоем хлама на балконе. Он был единственным его спасением и Костя потратил целый день, чтобы не издавая шума и не привлекая внимания, извлечь его оттуда.

На следующий день он взгромоздил велик на плечо и на цыпочках спустился по лестнице вниз. Он весь покрылся потом, пытаясь бесшумно открыть подъездную дверь. Высунул голову на улицу и перестал дышать, оглядывая окрестности. У площадки с мусорными контейнерами сидело розово-фиолетовое мохнатое нечто. Большую часть которого покрывали зубы. Оно доедало чьи-то ноги в резиновых сапогах. Еще метрах в пятидесяти, на детской площадке, находился второй монстр. Он медленно вращался на карусельке и сопел. Костя понял, он не осилит подъем с велосипедом обратно на пятый этаж и понадеялся на то, чудища, занятые своими делами его не заметят. Он уселся на велосипед, и закрутил педали. Сердце его ухнуло вниз, когда он услышал скрипящий звук, который издавал его ржавый велосипед. Монстр, жующий сапог тоже его услышал, повернулся и несколько десятков глаз недовольно засверлили Костю. Он понял, что медлить нельзя и завертел педали с немыслимой скоростью. Так быстро он не ездил никогда в жизни, даже когда был ребенком. По сторонам он не смотрел, слишком было страшно, только вперед. Больше всего он боялся, что налетит на что-то и свалится с велосипеда. Но, наверное, объевшимся и разжиревшим монстрам уже не было до него дела. Краем глаза он все-таки заметил вдалеке несколько штук. Они были очень большие, размером с целый грузовик.

Он крутил и крутил педали, без остановки, мимо летели улицы, дома и цветные вспышки. На выезде из города его встретили километровые пробки. В брошенных открытых машинах копошились разноцветные сгустки. Он лавировал между них на своем велосипеде, трясясь от страха. Ни одного человека он не встретил.

На трассе, рядом со свалкой у него слетела цепь. Той самой, на которой он работал. Костя слез с велосипеда, ноги с непривычки гудели и не хотели разгибаться. Тяжело дыша, он присел, чтобы одеть цепь обратно и… передумал. Бросил на землю велосипед и устало сел на него. Ветер холодил его мокрый от пота лоб, трепал волосы. Он просто смертельно устал. Вся неописуемая тяжесть последних дней навалилась на его плечи и разлилась в сознании абсолютной безнадежностью.

А на фоне оранжевого закатного неба росла циклопическая фигура титана. Все новые и новые огромные бесформенные комки цветного меха вползали, вливались в единое целое. Оно росло, ширилось, бурлило и клокотало, заполняло собой все пространство. На его глазах рождалась ГИГАЛАБУБУ, которой будет под силу уничтожить весь мир.