Лабиринт разума

Глава 1

Любой минотавр запертый в своем лабиринте стремится обрести свободу.

Осознал себя лежащим в маленькой комнатушке, стены и пол которой покрывали серо-стальные листы нержавейки. Потолок же рассмотреть никак не получалось. Он тонул во мраке. Через почему-то круглую дверь, распахнув свои огромные голубые глазищи, на меня смотрело миленькое личико молоденькой белокурой девчонки. Тонкая девичья фигурка была затянута в ослепительно белое кружевное платье. Тугой корсет подчеркивал осиную талию, юбка-колокольчик скрывала до колен ножки-тростиночки. Ее чистота отчаянно контрастировала с тем местом, где я находился.

- Почему у вас так грязно?

Спросил я, проводя рукой по гладкому борту металлической конструкции. Она была покрыта буро-ржавым застарелым налетом. Для убедительности, я потер пальцами бортик, который нехотя, показал первозданную блестящую поверхность.

Виновато пожав плечами, она молча подала мне руку, приглашая за собой.

Протянув меня через чудную круглую дверь, девчонка крутнувшись, выпустила мою руку, на последок хлестнув по щеке взметнувшейся тугой пшеничной косой. Глухо простучав каблучками по деревянному полу, она остановилась около массивного канцелярского стола. За ним сосредоточенно, не поднимая головы, что-то писал важный господин. Став возле него, девушка положила руку ему на плечо, тем самым, отвлекая его от письма.

Я огляделся. Место выглядело чрезвычайно престранно. Забор из темных деревянных плашек окружал периметр комнаты. Исключение составляла дверь из которой я попал сюда. Из нее лился неяркий белый свет, в метре от себя чуть-чуть рассеивая темноту комнаты. Но это никак не объясняло странностей с освещением. Хотя под черным потолком не горел ни один светильник, в комнате царил легкий полумрак. Такое впечатление, что темнота сама по себе светилась, создавая такой мистический эффект. За спиной пишущего господина на стене висела большая табличка. На медном, почти черным от патины листе, были отчеканены две уродливые головы смотрящих друг на друга. Над ними готическим шрифтом было написано: «Климов & Каркунов».

Господин отложив ручку, пронзительно взглянул на меня. Неторопливо, вальяжно поднялся из-за стола, в несколько шагов преодолев расстояние разделявшее нас.

- Добро пожаловать!

Протянул он мне руку.

- Я совладелец адвокатской конторы «Климов & Каркунов». А это моя дочь Лика Каркунова.

Я молча пожал протянутую руку, ожидая продолжения. Мне было совершенно не понятно, как я здесь очутился и причем здесь адвокатская контора. Господин, отпустив мою руку, продолжил меня пристально разглядывать. Лика, выйдя у папы из-за спины нетерпеливо, пару раз дернула его за рукав. Кивнув своим мыслям, как будто соглашаясь с чем-то, Адвокат взял ее за руку и неожиданно вложил ее ладонь мне в руку.

- Что же, идите гуляйте.

Лицо Лики белозубо вспыхнуло улыбкой, глаза ее блеснули, как только могут блестеть глаза у детей.

Мы идем по узенькой улочке, держась за руки. С Ликой удивительно спокойно и приятно. Такое впечатление, что я ее знал всю свою жизнь. Она так заразительно смеется, хотя ничего не говорит, лишь слушает мои рассказы. А рассказать-то есть что. Вот, например улочка незнакомого города, по которой мы идем. Она только кажется незнакомой, на самом деле она такая же, как и моя спутница, вызывает чувство узнавания. Как будто я тысячу раз ступал по ней. Улочка вымощена старинной брусчаткой. Видавшие виды булыжники, все разного размера, но тем не менее тщательно подогнаны друг к другу. Посередине улицы две блестящие змейки рельс узкоколейного трамвая или конки. Справа и слева дома, невысокие, двухэтажные, явно старинные. В них нет единой концепции. Видно, что строили их разные хозяева, без всякого плана застройки. Отчего и получилась забавная мешанина голубых, розовых, бежевых и черт его знает каких цветов. Несмотря на старину, разноцветье красок хоть и выглядит немного блекло, но очень ухожено. Нет ни потеков, ни отваливающихся слоев штукатурки, присущих такой антикварной застройке. Арочные Брамантовы окна в домах необыкновенно красивы, узкие и высокие, сочетающие округлые и прямые линии, обрамлены вычурной белоснежной лепниной портальных пилястр.

На удивление улица пустынна. Нам дано созерцать ее провинциальные красоты в одиночестве. Так не спеша, мы подходим к зданию, скрытому высокой, литой чугунной решеткой. Черная, с отлитыми незнакомыми мне гербами, увенчанная острыми пиками, она отделяет улицу от скрывающегося здания. Если все предыдущие строения смело напирали фасадами на узкую улочку, то это пряталось в гуще неухоженных деревьев и кустов. В просветах зленной листвы виднелась часть крыши да пару окон второго этажа, черными провалами мрачно глядящими на цветущую улочку. Лика смело потянула меня в глубину сада. Пройдя мощные распахнутые ворота, мы оказались на мощеной неказистой плиткой дорожке, ведущей к серому, угрюмому зданию. От него веяло стариной и мрачностью. Идти туда совершенно не хотелось. Девушка, будто бы угадав мое настроение, не заходя вглубь сада, присела на невесть как оказавшуюся здесь лавку. Здесь же, рядом с ней оказалась стопка каких-то старых фотографических альбомов. Какой-то посетитель заброшенного парка, должно быть случайно, оставил ворох ненужных воспоминаний, приглашая любого подсмотреть за своей жизнью.

Верхний альбом показался смутно знакомым. Припыленная красная картонка с тиснением. Именно такие альбомы, знаменующие окончание важного жизненного этапа, будь то выпуск из детского сада или школы, получали большинство граждан одной забытой страны. Под ним выглядывал еще один – зеленый меньшего формата. В свою очередь, он накрывал пару толстых альбомов с неряшливо торчащими краями фотокарточек. Заметив мой интерес к чей-то памяти, моя спутница провела тонкими фарфоровыми пальчиками по верхнему альбому, сметая пыль. Ее действие послужило как бы приглашением прикоснуться к чужой тайне. Я, опасаясь, что Лика может запачкать свою прелестную ладошку, накрыл ее руку своей, погладив ее. Она, взглянув мне в глаза,выразительно перевела взгляд на стопу воспоминаний. Мол, что же ты ждешь? Давай посмотрим?

Я, слегка стесняясь, взял верхнюю картонку. На ощупь, по формату, по сотне до этого незамеченных черт, я уже понял, что там увижу. Этот альбом я уже встречал в своей жизни. В нем когда-то была яркая цветная фотокарточка: мальчик с задорным видом держит трубку игрушечного телефона. А еще бисер маленьких черно-белых овальчиков лиц. Все они подписаны красивым подчерком - тогда еще не было бездушного многообразия компьютерных шрифтов. Да и сама работа была коллажом, наложенные фотографии старинного интерьера, фасада здания. Здесь проходило мое детство.

Как альбомы могли тут появиться? Ответа нет. Лика заинтересованно смотрит на пожелтевшие от времени листы. Приходится, безошибочно найдя, ткнуть в себя пальцем.

- А это я, маленький. Здесь мне лет пять. А вот мой лучший друг Димка.

Удивительным образом вспоминаются забытые истории, которыми я спешу поделиться. Рассказы, друг за другом льются из моих уст. Вспоминаю, как мы играли в археологов, прямо на детской площадке и при помощи наиглавнейших археологических аксессуаров – палки и пальцев нашли старинную гирю. А вот фотография из детского лагеря, куда меня отправили родители. Тут я никого не помню. Где все эти люди, с которыми было так весело? Где молоденькие девчонки пионервожатые, которые поднимали нас утром и водили на поле встречать рассвет? Запах свежей травы остался со мной на всю жизнь. А вот уже школа. Тут судьба почти всех почти известна, кто-то уехал на чужбину, потерявшись там, а кого-то и вовсе нет в живых. Все они проходят нитью моих воспоминаний и лежащие сейчас у меня на коленях. Лика слушает не перебивая, ее интерес совершенно не угасает. Ей действительно интересно слушать. Так, наверное, могут слушать только влюбленные. Они наслаждаются самим действом, будь-то беседа или просто прогулка за руки, все это дарит небывалое чувство единения со своим избранником. Но фотографии заканчиваются. Как жаль, что их оказалось так мало. Ведь современный человек спешит сохранить каждый свой шаг, вот я был на море, а вот я ел блинчики с джемом. Почти любое действие запечатлевается и тут же выкладывается для всеобщего обозрения. Но бездушные цифровые источники воспоминаний остались где-то на далеких серверах. Всегда казалось, что это самые надежные источники хранения памяти, но реальность оказалось другой. Их здесь нет, как нет и телефона, да и Интернета тоже нет. Очень хочется продолжать говорить еще и еще, но время воспоминаний окончилось. Лика поднимается, а я не знаю, что мне делать с лежащей на моих коленях листвы памяти. Девушка, видя мое замешательство, мягко забирает у меня стопу альбомов и кладет их на лавку. В то самое место, где они и лежали.

Пойдем! Безмолвно зовет она меня, увлекая за руку. Прогулка еще не окончена!

Мы вновь на улочке, она идет в гору. За поворотом открывается вид на обветшалую церковь. Некогда златые купола тускло блестят медью. Покосившиеся ажурные кресты печально возвышаются над холмом. Голубые стены покрыты трещинами, кое-где за отвалившейся штукатуркой виднеется красный кирпич. Мы подходим ближе. Лика берет меня под руку, накрывая голову фатой. Так она становится похожа на невесту, которую я веду к алтарю. Резные деревянные двери распахнуты приглашая нас зайти. Переступив порог, я понимаю, что действие времени для старой церквушки оказалось гораздо более губительным, чем это представлялось снаружи. Алтарь должный скрывать апсиду отсутствует, да и сама апсида грудой битого кирпича лежит вывалившись наружу стен храма. Моя спутница, прижавшись ко мне, сильно обхватила мою руку. Она тянет меня вглубь храма, там где должен быть алтарь а сейчас зияет пролом. Странно, но за ним темно-голубое небо, ночь. Мы минуем колоннаду, поддерживающую свод церкви и подходим прямо к алтарю. В этот момент небо начинает алеть. Я вспоминаю, что алтарь всегда расположен у восточной части храма, и значит, сейчас мы будем наблюдать рождение утренней зари. Край огромного багряного солнца появляется из-за горизонта.

Лика поворачивается ко мне, оказываясь в моих объятьях. Наши глаза встречаются. Она впервые за всю прогулку раскрывает коралловые губки и тихонько шепчет, словно боясь чего-то.

- Мне не должно говорить. Я…

Мир исчезает, чтобы снова появится.

Я иду, по той же улочке, но рядом со мной идет господин, чем-то похожий на отца Лики. Но это не он. Меня настигает щемящее в груди чувство утраты чего-то важного. Я вновь иду к своей личной Голгофе. Мы идем молча, я искоса рассматривая своего провожатого. Он выглядит довольно щегольски. Черный фрак с ослепительно белой рубашкой, на груди приколот белый кружевной бантик.

- Да он шафер на свадьбе!

Озаряет меня.

Улочка поворачивает. Вместо церкви нам открывается вид на небольшую часовенку. Около нее топчется празднично одетый народ. Завидев нас, он расступается. Под ногами чавкает жирная черная земля, она засасывает мои ноги, идти становиться тяжело. Двери часовни закрыты. Да нам, похоже, туда и не нужно. Мой спутник, с трудом вытаскивая свои лакированные туфли из грязи, обходит часовню. Там обнаруживается маленькая дверка-вход. На мою попытку подойти ближе, он качает головой, упирая руку мне в грудь. Всем своим видом он дает понять – мне сюда нельзя. Сам же он, тяжело переступая, скрывается за дверью. Через несколько мгновений, из часовни раздаются душераздирающие крики и плач. Я оглядываюсь. Увиденная мной свежевырытая могила на погосте все объясняет. Я перепутал события, я попал вместо свадьбы на похороны. Кого же хоронят? Надгробный памятник, заготовленный для могилы не оставляет мне шансов остаться в неведении. Белая мраморная фигура худенькой девчушки, в легком кружевном платьице, зябко обняв себя за плечи, смотрит прямо мне в глаза. По ее щекам текут слезы.

Мир вокруг меня опять поменялся. Я стою на улице своего родного города. Вокруг все такое, какое было давным-давно. Деревья выше и зеленее, огромные тополя на полнеба закрывают своими кронами окна четвертых этажей. Эти самые тополя спилили лет десять назад, от них остались одни трухлявые больше метра в обхвате пни. С их утратой улица облысела, посадить новые деревья никто не удосужился. Сейчас же исполины подпирают своими ветвями небо и дают прекрасную тень в этот жаркий день. Пока я задрав голову в высь предаюсь воспоминаниям,за моей спиной раздается покашливание. Я молниеносно оборачиваюсь. Ну конечно, это тот самый господин. Он все также парадно одет в свой черный сюртук с бабочкой, все также белым пятном цветет кружевной бант на его груди.

- Почему?

Вырывается у меня одно лишь слово. Он пожимает плечами. Низким грудным голосом отвечает.

- В этой жизни вам уже не встретиться.

Я с затаенной надеждой цепляюсь за эти слова.

- Значит?

Господин смотрит мудрым проницательным взглядом. Я понимаю, что знает он обо мне все.

- Боги лгут. Мойры лишь наблюдают за тем, как нити судьбы плетутся человеком. Следовательно, ты один можешь принимать решения куда идти. Некоторые пути ведут в ловушку, а некоторые в тупик. В этот раз ты свернул не туда.

- А я смогу найти выход? Мы с ней встретимся?

Господин покачал головой.

- Не могу сказать, но у тебя есть шанс. Главное правильно выбирать свой путь. А сейчас иди.

Вокруг чернота, и только свет в конце тоннеля. Я умер? Мое тело сдавливают невидимые тиски. И вдруг свет! Везде свет. Телу легко и свободно. Хочется кричать от радости. Я жив!