Лабиринт барона фон С

Глава 1

Всякий, приезжающий в Г по делам службы или путешествующий для собственного удовольствия, непременно останавливается в трактире «Веселый эль», по той причине, что другой гостиницы в нашем городе нет. Хозяин «Веселого эля» - добродушный, крепкий, не старый еще мужчина, - столь же непременно угостит приезжего отменным ужином, кружкой-другой эля, поистине приводящего каждого, кто его отведывает, в веселое и радостное настроение, - и самолично проводит в небольшую, однако уютную комнату.

Если же гость, отдохнувши с дороги, пожелает узнать, что примечательного можно увидеть в Г, владелец гостиницы посоветует осмотреть старинную церковь, расписанную, вопреки нынешним правилам, изящными сценами из библейской истории; небольшой водопад, украшающий рощу, что находится невдалеке от города, - сюда горожане любят приходить в воскресные и праздничные дни, - и, конечно же, чудесный лабиринт в саду поместья барона фон С.

Сам барон уже долгие годы проживает в Италии – никто в Г толком не знает, где именно, - однако экономка барона – женщина почтенная и услужливая, присматривающая за домом и проживающая во флигеле, - охотно дозволит приезжему осмотреть сад, а потом непременно пригласит в гости и напоит чаем с самолично ею испеченными булочками. Во флигель ведет отдельный вход, сам же дом стоит запертым уже много лет, так что гостю придется довольствоваться рассказами экономки и тех, кому довелось бывать у барона фон С в давние годы.

Таких, увы, найдется немного, ибо таинственное несчастье, случившееся в семействе фон С, послужило причиной сначала прекращения балов и званых вечеров до того дня гостеприимных и радушных барона и баронессы, а затем поспешного отъезда барона из Г и вовсе из страны.

Если гость будет настолько деликатен, что сумеет незаметно сунуть в руку трактирщика пару монет, то еще до посещения сада-лабиринта узнает некоторые детали той ужасной трагедии, но лишь те, что известны жителям Г.

В тот прекрасный летний день барон и баронесса фон С устраивали детский праздник и прием в честь двенадцатилетия своих сыновей – очаровательных мальчиков, известных во всем Г своими успехами в учебе и искусствах, но, как то и положено детишкам, неисправимых шалунов.

Вместе с другими мальчиками и девочками именинники, прихватив с накрытых в саду столов сладостей и фруктов, отправились в таинственное путешествие по лабиринту. Взрослые, занятые разговорами и музицированием, лишь через несколько часов заметили отсутствие заигравшихся детей и отправили двоих лакеев на поиски.

Надо сказать, что в лабиринте – и вправду весьма причудливым и сложном, - было несложно заплутать, однако всех желающих прогуляться среди фигурно подстриженных декоративных кустарников, стройных деревьев и выступающих то здесь, то там из пышной зелени изящных колонн и дивных статуй, - фон С снабжал картой, по коей легко было найти выход, а также, буде у гостя возникало такое желание, - и давал в сопровождение опытного помощника садовника.

Юные же фон С, с малолетства знакомые с лабиринтом, знали его, как свои пять пальцев, и никак не могли бы заблудиться.

Тем удивительней было, что день уже клонился к вечеру, а никого из детей не было ни слышно, ни видно.

Обеспокоенные родители, собравшись вместе и призвав помощников садовника, самого его, полицейских и добровольцев из числа горожан, отправились в лабиринт.

То здесь, то там, среди извилистых дорожек и потаенных гротов раздавались крики радости, тут же сменявшиеся возгласами ужаса, ибо найденные мальчики и девочки – все в разных местах – находились в состоянии медиумического сна. Охладелые, бледные, они лежали или сидели, уставив перед собой невидящие очи, и не отзывались на имена, ласковые прозвища и горячие поцелуи обеспокоенных родителей.

Прибывший в дом фон С доктор метался от одного дитяти к другому, используя все свое искусство, дабы вернуть несчастных к жизни. Наконец, спустя два или три часа – уже глубокой ночью – дети стали приходить в себя, но не могли сказать ничего внятного, кроме того, что они играли в прятки в лабиринте, и тут внезапно стало очень холодно, словно прозрачные перегородки опустились меж ними и остальным миром, краски и цвета его померкли, а более они ничего не помнят.

Все расспросы, где во время игры находились юные фон С, которых, несмотря на все усилия, до сего часа так и не нашли, ни к чему не вели.

Таким-то печальным происшествием закончился весело начавшийся праздник. Опечаленные родители, забрав детей, разъехались по домам, а в лабиринте до утра с факелами искали именинников. Увы, труды были тщетны: мальчики исчезли бесследно.

На четвертый день, когда все усилия полиции и добровольцев не дали никаких результатов, барон фон С дал согласие на уничтожение всего лабиринта, ибо, хоть и гордился он этим произведением садового искусства, но все же не настолько, чтобы любить его более сыновей и жены, впавшей в совершенное отчаяние, так что и жизнь ее уже была в опасности.

Но только рабочие приступили к лабиринту с топорами и пилами, как возле входа увидели они двух мальчиков, лежавших на земле, прижавшись друг к другу и обнявшись.

С радостными криками поспешили садовники с детьми на руках к дому. Баронесса фон С выбежала им навстречу, бросилась к сыновьям, прижала их к груди и тут же упала без чувств. Оба ребенка были мертвы.

Доктор, и без того уже который день не покидавший несчастное семейство, оказался в немалом затруднении при определении причины смерти. Ни ран, ни повреждений на телах детей не было. Также они не скончались ни от переохлаждения, ни от голода, потому что были мальчиками здоровыми и даже несколькодневное пребывание без еды и питья в лабиринте могло лишь слегка ослабить их организмы, но никак не убить. О переохлаждении же в теплые летние ночи нечего было и думать.

К тому же не представлялось возможным установить хотя бы приблизительное время смерти. Судя по теплоте и гибкости рук и ног, по свежему румянцу на щеках, - что и ввело в заблуждение добрых рабочих, - казалось, что дети скончались только что, возможно, в то время, как их несли от сада к дому. Доктор попытался расспросить садовников, не слышали ли они дыхания мальчиков, когда нашли их, но эти добросердечные, однако невежественные в медицине люди затруднялись с ответом.

Баронесса фон С, придя в себя, уверенно сказала, что в тот момент, когда она коснулась своих сыновей, сразу поняла, что они мертвы: сердце матери невозможно обмануть никакими внешними ухищрениями или загадками природы.

Довод, увы, не научный, но в сем случае – истинный.

Барон фон С же был уверен, что сыновья его живы, но впали в тот же медиумический сон, что и другие дети, и приступил к доктору с мольбой вылечить их.

Доктор, осознавая всю беспомощность своей науки и лекарств пред лицом смерти, однако не в силах отказать рыдающему отцу, предпринял несколько попыток, кои, что естественно, не увенчались успехом.

Однако обезумевший от горя фон С продолжал утверждать, что мальчики живы, но лишь спят, и отказывался хоронить их еще три дня, до тех пор, пока несомненные признаки не указали ему на его заблуждение.

Баронесса фон С ненамного пережила сыновей и вскоре тихо скончалась на руках супруга. Сам же барон сразу после похорон супруги, упокоившейся в семейном склепе рядом с сыновьями, покинул и ставший ему ненавистным дом, и Г, и самую отчизну.

Вот такую историю расскажет за кружкой веселого эля румяный трактирщик, присовокупив, что ни до того происшествия, ни с той поры ничего страшного или дивного в лабиринте не случалось, потому и гость может отправляться туда безбоязненно: экономка выдаст ему план лабиринта, если же приезжий опасается за свое спокойствие, то по саду его будет сопровождать садовник или один из его помощников. Но боже сохрани упомянуть при ком-нибудь из слуг о злосчастье в семействе фон С. Ничего, кроме нерасположения преданной прислуги и немедленного указания на дверь, гость не получит.

Случилось же так, что однажды внимательным слушателем владельца «Веселого эля» стал известный Энтузиаст, уже давно интересовавшийся медиумическими явлениями и месмеризмом и во время своих странствий нередко встречавшийся с загадками, строгими науками необъяснимыми. Узнав же о тайне лабиринта, положил себе непременно раскрыть ее, с чем и отправился в дом барона фон С на следующее утро.

День выдался ясный, приветливо светило солнце, легкий ветерок играл листвой деревьев, из коей доносилось птичье щебетание. Идя по тропе, что вилась между ухоженных, уже сейчас обещавших богатый урожай полей, Энтузиаст раздумывал над необъяснимыми событиями, случившимися в доме барона фон С.

Конечно, гость Г не мог отрицать, что существуют явления, носящие имя чудесного или сверхъестественного, которые пока еще не получили научного объяснения, однако сам он относился к подобным явлениям с недоверием, потому и мысль его устремилась более в область естественных гипотез.

Возможно, в лабиринте, неглубоко под землей, находится серный или какой иной ключ с ядовитыми испарениями. По неизвестным причинам в злосчастный день рождения юных фон С испарения эти достигли поверхности, высвободились на свободу и, вступив в химическую реакцию с воздухом и находящейся в нем влагой, послужили причиной отравления детей – кого до полусмерти, а бедных мальчиков – до самой смерти.

Да, но почему эти испарения вырвались наружу лишь однажды? Невозможно допустить, что источник не давал о себе знать ни до, ни после того дня?

Или, может быть, садовники неверно смешали удобрения, в результате чего полезный продукт превратился в отравляющий? Но нет, барон фон С не прибег бы к услугам неумелых работников. Да и эта версия наверняка была проверена полицейскими чиновниками.

Тогда причина случившегося, вероятно, во взаимоположении небесных светил и влиянии друг на друга. Возможно, некая комета или метеор приблизились к Земле ближе, чем то безопасно для окружающего планету воздуха, проникли огненными лучами сквозь него и совершили убийство, сами того не ведая. Но и тут Энтузиаст, сверившись со своей, вполне ясной, памятью, вынужден был сам себе возразить: на тот год и день астрономы не сообщали ни о каких чрезвычайных явлениях в космосе.

Так, предлагая сам себе натурфилософские гипотезы и сам же их опровергая, гость Г добрался до дома барона фон С, расположенного на окраине города возле чудесной, звонко бегущей по песчаному руслу речушки.

Энтузиаста встретила экономка – добрейшая женщина приятной наружности. Невзирая на свои почтенные лета, она двигалась легко и проворно. Услышав же о желании приезжего осмотреть диковинный лабиринт, охотно проводила его к садовнику, коий был также любезен и выразил желание сопроводить гостя по запутанным тропам.

Энтузиаст поблагодарил обоих, обещался экономке после экскурсии непременно зайти к ней на чай, и, взяв предложенную садовником карту, в одиночестве отправился в лабиринт.

Несмотря на всю свою храбрость и решимость раскрыть ужасную тайну, Энтузиаст вступил в лабиринт не без внутреннего трепета, чувствуя, как невольно сжимается сердце и дрожь пронизывает тело. Но все было спокойно вокруг: узорчатые тени от фигурно подстриженных деревцев и кустарников изящным кружевом ложились на посыпанные золотистым песком дорожки; ласково журчали воды обрамленных белым мрамором фонтанов, украшенных тритонами и русалками; манили увитые плющом гроты и удобно устроенные деревянные скамейки; из зарослей тут и там выглядывали прекрасные собой купидоны и юные девы – точнейшие копии, сделанные по заказу баронессы фон С – большой любительницы античности - с греческих оригиналов.

Неспешно, обходя каждый фонтан и каждую клумбу, заглядывая в полутемные глубины каждого грота, приподнимая цветочную завесу каждой беседки, прошел приезжий сквозь весь лабиринт, но не встретил ничего тайного, ужасающего или даже лишь удивительного, если не считать удивительным само это творение фантастического ума садового декоратора и умелых рук и трудолюбия – садовников.

Наконец, вернувшись ко входу, Энтузиаст уселся на стоявшую под пышными ивами скамью и углубился в изучение нарисованного плана, коим он так и не воспользовался во время прогулки, положившись на свою, и впрямь отменную память.

Рассматривая рисунок и так, и эдак, разворачивая его во все стороны, Энтузиаст чувствовал, что находится на пути к важнейшему открытию, а было ли оно связано с ужасной тайной лабиринта – бог весть.

Наконец, достав карандаш и попытавшись прочертить свой маршрут, гость Г понял, в чем коренится причина его недоумения: план разнился с тем лабиринтом, который он только что посетил.

Это удивительное творение искусства отличалось от всех прочих, виденных Энтузиастом лабиринтов тем, что не имело ни центра, ни оси симметрии. Дорожки, кустарниковые стены, клумбы, гроты, фонтаны и статуи были разбросаны по саду без всякой системы и плана, не свивались в пусть и причудливый, но все же чертеж, а вели, запутывали, разворачивали и упрятывали так, как то сделала бы сама природа – бессистемно, наугад, разбрасывая то здесь – заросшую полевыми цветами поляну, то там – случайно собравшихся вместе деревьев, а то – внезапно завершая темную густую чащу отвесным опасным обрывом.

Но в то же время, рассуждая таким манером, Энтузиаст ясно помнил, что сам-то он видел центр лабиринта, по обычаю украшенный строгой колонной с навершием в виде хрустального шара. Помнится, подойдя к нему, гость почувствовал невольный холод, а по деревьям и кустам прошелестел ветер, хотя листва и осталась неподвижной.

Вскочив со скамьи, Энтузиаст бросился туда, где стояла колонна, и вскоре достиг нужного места. Округлая поляна, окруженная по сторонам шпалерами, на коих росли ярко-алые и снежно-белые розы необыкновенного размера и дивного аромата, была пуста – ни скамейки, ни иных цветов, ни статуй. Лишь невысокая колонна, из навершия которой, явственно видный в прозрачной летнем воздухе, струился темный, заволакивающий поляну дымок.

Опасаясь подходить ближе, Энтузиаст снял шейный платок и завесил им рот и нос, чувствуя, как все ближе и ближе подбирается серый плотный дым, заглушая аромат цветов запахом тления.

Теперь тайна лабиринта стала ясна гостю. В тот далекий, воистину дьявольский день, детишки, играя в саду в прятки, нашли, что колонна наилучшим образом подходит для того, чтобы искатель прислонился к ней, закрыв глаза и ведя счет, а остальные, тем временем, разбежались кто куда. Все другие статуи и фонтаны для игры не годились, ибо были открыты со всех сторон, а, значит, искатель мог подглядеть, куда прятались остальные. К тому же они были слишком тяжелы и велики, чтобы перенести их на эту, выбранную детьми за место сбора, полянку.

Колонна же, хоть была сделана из камня, но достигала взрослому человеку едва по пояс, так что перенести или перекатить ее дети смогли без труда. Ранее, она, вероятно, украшала какой-нибудь грот или клумбу.

Судя по растрескавшемуся столбу, потемневшему хрусталю и полустертым письменам неведомого языка колонна, несомненно, была очень древней. Бог весть, из какой далекой страны прибыла она сюда; бог весть, какой храм украшала собой; какой оракул смотрел в шар, призывая темных богов и моля их о пророчествах. Но поставленная здесь, на ярком солнце, она вспомнила свое изначальное предназначение и призвала демонов, погубивших детей.

Темный дым клубился уже под ногами Энтузиаста, густел, плотнел, из него, подобно щупальцам морских тварей тянулись отростки, так и норовившие ухватить дерзкого, раскрывшего их тайну.

Собрав в кулак всю свою волю, гость бегом бросился на поляну, изо всех сил пихнул колонну, а когда она не с треском, нет, но с протяжным стоном, сменившимся диким звериным воем, рухнула на траву, ударил ногой по хрустальному шару, бил и терзал его, как живое опасное существо, топтал до тех пор, пока не измельчил в мелкий порошок.

Только тогда отнял он от лица платок и глубоко вздохнул, в то время как привлеченные грохотом и воем к нему уже поспешал садовник, экономка и прочие, оказавшиеся поблизости слуги.

Они еще успели увидеть, как растворился в синем небе темный дым, и услышать затихающий где-то вдалеке не звериный, но и не человечий вой.

Так со зловещей тайной лабиринта было покончено, но, увы, слишком поздно для несчастного семейства фон С.