Лабиринт

Глава 1

Меня зовут Маша, но мой парень Никита почти сразу переделал Машу в Мышку. Любя. Яркого, харизматичного Никиту почему-то устраивает, что я по жизни серая, вернее белая мышь – щуплая, боязливая и белобрысая. Практически белые не только волосы, но и брови с ресницами.

Ко всему прочему я сирота, выращенная бабушкой. Никита появился в моей жизни уже после её ухода. Когда бабуля была жива, мы с ней часто мечтали, что пошлёт мне судьба хорошего человека и станет он опорой нашей маленькой семьи. Суженного я ждала себе под стать – непременно скромного, без вредных привычек и бурных страстей. Однако судьба решила по-своему и преподнесла сюрприз! Никита шумный, заводной и очень увлекающийся человек. Востребованный фотограф, он в свои двадцать семь лет где только не побывал и успокаиваться не собирался. Настоящий человек-фейерверк с огромным запасом неукротимой энергии, мне же для счастья вполне достаточно уютного кресла, негромкой музыки и собственной фантазии. Устроившись в кресле и держа под рукой ручку с блокнотом, я предаюсь мечтам, которые превращаются потом в стихи.

– Мышка, да ты настоящий клад! – восхитился Никита, когда я показала ему стихи в первый раз. – Очень талантливая, при этом без закидонов и понтов. Вся такая тихонькая и домашняя.

– А я всегда думала, что мужчины грезят о красавицах, – смущённо пробормотала я. – Может, мне сходить в салон красоты? Покрасить хотя бы брови, а то бесцветная, как моль.

– Только попробуй! – не шутливо, а сердито пригрозил Никита. – У тебя особенная красота, для тех, кто понимает. Не зря в наше время самые востребованные модели альбиносы.

На альбиноса я слегка обиделась – у них глаза какие-то вампирские, красноватые, а у меня-то нормальные! И в то же время с предпочтениями Никиты мне явно повезло, как творческая натура он что-то в моей бесцветности разглядел. Обычные парни предпочитали девушек поярче.

Кроме фотосъёмок и путешествий мой парень увлекается эзоте́рикой. Верит в паранормальные явления, в сверхъестественные сущности, и слово «да́узер» я услышала тоже от него. Значение не знала, и пришлось переспрашивать.

– Кто такой да́узер? Оператор биолокации, – продолжал нарочно интриговать Никита, но потом смилостивился. – Лозохо́дец. Так понятней?

– Это который ходит с палкой и указывает, где надо рыть колодец?

– С ивовым прутом. Или специальной металлической рамкой. Рамка или прут в данном случае индика́торы, а искать методом биолокации можно что угодно. Воду, полезные ископаемые и даже пропавших людей.

– Правда? Вот бы посмотреть.

– Ловлю на слове. В субботу едешь со мной и ребятами в одно место, навестим Одноглазое Лихо.

– Может, не будем его навещать? – я собиралась пошутить, но голос почему-то дрогнул, и получилось жалобно. – Зачем нам беды и несчастья?

– Бедная маленькая мышка, всего-то ты боишься, – усмехнулся Никита. – Включила бы лучше логику – где я тебе раздобуду настоящее Лихо, это странное существо из мифологии? Полюбуешься на большой камень необычной формы, а вот место, где он стоит, очень геоактивное. Энергетика такая, что биолокационную рамку рвёт из рук! Поэтому побывать там интересно, особенно новичкам.

Так я и оказалась в геоактивной зоне вместе с активистами группы «Эзотерик», одним из которых был мой Никита. Чисто внешне это мирного вида лесная поляна, в центре которой возвышается чёрный валун примерно моего роста. Вот только деревья вокруг поляны словно отпрянули прочь. Странные деревья, не было ни одного прямого. Извилистые и даже закрученные штопором, сплошь хилые стволы изогнулись в противоположную сторону, лишь бы максимально отодвинуть свои кроны от поляны. Опять же на ней не смела расти трава, а валун выглядел как проклюнувшаяся из земли каменная голова. В результате причуд затейницы-природы голова имела крупный выступ-нос, рот-щель и два неодинаковых бугорка на месте ушей. Глаз, как и положено, был один, довольно большое сквозное отверстие. Имелось и «выражение лица», надо сказать довольно зловещее.

– А вот и наше Лихо, просто красавчик! Или красавица, кто его знает, – с радостной улыбкой похвалил валун Никита. – В этой местности есть легенда: когда из земли стала расти каменная голова, люди побросали свои дома и ушли. Целых три деревни, правда, было это давно. Уже и дома те сгнили и развалились. Всё-таки какой суеверный у нас народ! Сами всякие ужасы напридумывают, сами же и поверят.

– Какие ещё ужасы? – довольно нервно спросила я, не решаясь пока вступить на поляну, по которой уже бродили и что-то между собой обсуждали остальные наши спутники.

– Тут происходило что-то непонятное, – отвечая мне, Никита присел на корточки перед рюкзаком и принялся в нём копаться. – Многие местные, ходившие к камню, потом спятили. Из-за этого предостережение для других любопытных звучит как известная поговорка – не стоит будить Лихо, пока оно тихо.

– А ещё сохранились поразительные слухи, будто бы валун иногда поёт. И даже передвигается, правда очевидцев или каких-либо записей нет, – услышала я за своей спиной голос и поспешно обернулась. Мне приветливо улыбался Олег Владимирович, руководитель группы «Эзотерик».

На вид дядечке было лет пятьдесят или чуть больше, впрочем, невысокий и сухощавый, он был в прекрасной физической форме. Это я, непривычная к длительным пешим переходам, чувствовала себя выжатой. От машины, старенького ПАЗика, до лесной поляны с валуном пришлось добираться по бездорожью более двух часов.

Тем временем руководитель группы, не переставая улыбаться, продолжил меня просвещать:

– Лично у меня на Одноглазое Лихо большие надежды, возможно, это сейд. Особенный камень, обладающий собственной мощной энергетикой, и да, некоторые сейды поют. При определённом направлении ветра начинают издавать звуки, в том числе в неслышимом диапазоне, вызывающие безотчётный страх у людей. Отсюда и разговоры о местных, сошедших с ума, зато шаманы такие камни очень почитают. Считают священными и совершают жертвоприношения, за это сейд делится с людьми силой и сакральными знаниями.

– Шаманы? Во Всеволожском районе Ленинградской области? – поразилась я.

– Ну да, саамские нойды, – ничуть не смущаясь произнёс Олег Владимирович, озадачив ещё одним незнакомым словом. – Мы с вами сейчас находимся на бывшей территории Северной Ингрии, бесславно исчезнувшей автономии финнов на русской земле. Вы, девушка, не смущайтесь, о Северной Ингрии мало кто слышал. Она просуществовала всего-то около полутора лет.

Ощущая себя полной тупицей, я, тем не менее, решилась на ещё один вопрос:

– Но откуда у камня собственная энергетика?

– Наверняка под нами обширный геологический разлом… – начал было объяснять Олег Владимирович, но его бесцеремонно перебил Никита. Он уже достал из рюкзака свою биолокационную рамку и наставил на меня, как пистолет с длинным дулом. Г-образная стальная проволока имела на конце «дула» пружину, короткий же конец рамки был насажен на деревянную ручку.

– Мышь, не позорься! – сказал мой парень с лёгким раздражением. – Я ведь тебе уже объяснял, что место геоактивное. Олег Владимирович, покажем этой наивной девушке класс? Вы с рамкой пойдёте или с прутом?

Вместо ответа руководитель группы достал из кармана складной нож и отправился в кривой лес, откуда мы только что вышли.

Вернулся он со свежесрезанной большой рогаткой, длиной с руку человека. Затем попросил всех ребят с поляны уйти, и когда та опустела, вручил Никите ещё одну г-образную проволоку на деревянной ручке. Теперь у моего парня было в каждой руке по биорамке, Олег же Владимирович взял свою рогатку за «рожки» и протянул длинную часть вперёд. Да́узеры были готовы ловить энергетические потоки.

На поляну они ступили одновременно и двинулись медленным шагом, держась параллельно. И тотчас лоза вздрогнула, качнулась длинным концом к земле, а биорамки, удерживаемые Никитой в кулаках, принялись совершать хаотичные неполные повороты. Я громко ахнула, все остальные на меня неодобрительно обернулись, пришлось поспешно зажать себе рот ладонью.

Однако мужчины на поляне на мой возглас не отвлеклись, продолжали медленно приближаться к валуну. И чем ближе они подходили, тем размашистей, словно живая, раскачивалась в руках Олега Владимировича лоза. Рамки в кулаках Никиты не отставали, синхронно прокручивались то плавными, то судорожными рывками. В конце концов, они резко вывернулись из кулаков и упали на землю перед самым валуном. Туда же уткнулся длинный конец лозы.

На этом демонстрации мощи энергетических потоков закончилась. Никита, победно улыбаясь, вернулся ко мне и шутливо чмокнул в нос, а вот Олег Владимирович удивил. Он тоже покинул поляну и, отчаянно зевая, расстелил рядом со своим рюкзаком туристический коврик для сна. Затем даже не улёгся, а рухнул на коврик и мгновенно уснул, но никого, кроме меня, это не озадачило. Даузеры, вооружившись собственными биолокационными рамками, вернулись к валуну и взялись определять какие-то «плюсы» и «минусы» в движении невидимых потоков. Про выходку руководителя группы мне объяснил опять же Никита:

– Энергетика в таких местах на всех действует по-разному. У Олега всегда резкий упадок сил и короткий, глубокий сон.

– А на тебя как действует? – сразу заволновалась я.

– Просто немного поболит голова.

– Тоже ничего хорошего. Получается, человеку находится тут вредно? Даже растениям нехорошо, да по ним и видно.

Я ткнула пальцем в болезненно перекрученный ствол ближайшего деревца, однако Никиту было не переубедить:

– Хорошее тоже есть, некоторые люди развивают в таких местах экстрасенсорные способности, – заговорщицки подмигнул он. – Мышка, а давай приедем сюда с палаткой на неделю? Остальным некогда, но уж ты-то меня поддержишь?

– А вдруг Одноглазое Лихо нам споёт, и мы оба сойдём с ума? Или камень надели́т особенными способностями не тебя, а меня? – поёжилась я. – Сам сказал, что здешняя энергетика действует на всех по-разному.

– Вот сейчас и узнаем, что почувствуешь ты! – загорелся Никита и попытался всучить мне биорамку. – Пошли знакомиться с Одноглазым Лихом.

Держать рамку я не захотела, но послушно последовала за Никитой. Вернее попыталась. Уже шагнула через заметную границу – вот тут, рядом с поляной, худосочная трава ещё растёт, а дальше начинается только серая сухая земля, – как снова отпрянула. Меня накрыло ужасное ощущение, что под ногами бесконечно глубокая пропасть, чуть прикрытая тонким слоем почвы.

– Не хочу! Не пойду! – категорически отказалась я, поспешно делая шаг назад.

Не учла одного – мой парень, если что задумал, добьётся своего так или иначе. Усмехнувшись, Никита подхватил меня на руки и зашагал к каменной голове. И чем ближе мы к ней приближались, тем большую тревогу я испытывала. Поэтому поспешно закрыла глаза, и Никита, конечно, возмутился.

– Мышь, не капризничай, – шепнул он довольно раздражённо. – Что за фокусы? Словно тащу тебя на смертную казнь.

Но перебороть панику не получилось. Видеть Одноглазое Лихо категорически не хотелось, и я зажмурилась ещё крепче.

– Значит так, да? – голос Никиты заледенел, и меня ссадили с рук на землю резко и бесцеремонно. – Когда дурью маяться закончишь, догоняй.

Окликнув кого-то из друзей, Никита заговорил с ним за моей спиной и голоса парней стали удаляться. Теперь мне предстояло выбираться с чёртовой поляны самой, а раз так, глаза пришлось открыть. После чего я испытала очередной шок – каменная голова находилась почти вплотную! Нас разделяло сантиметров тридцать, так что я невольно заглянула Лиху в его единственный глаз, и ожидание ужасного свершилось!

Отверстие на лбу каменной головы перестало быть сквозным! И оно налилось осмысленностью – на меня уставилось чужеродное миру людей существо, от взгляда которого я попыталась сбежать. По своему, упала в спасительный обморок.

Очнулась уже на туристическом коврике за пределами поляны. Рядом на корточках сидел Никита и держал перед моим носом ватку, от которой резко пахло нашатырём. Лицо у моего парня было встревоженным и виноватым.

Олег Владимирович тоже сидел рядом, и как только я открыла глаза, облегчённо вздохнул. Остальные ребята-даузеры топтались чуть поодаль и тихо переговаривались.

– Наконец-то очнулась! – выпалил Никита. – Ну и напугала! Где болит?

– Да вроде нигде… – прислушиваясь к себе, я осторожно покрутила шеей и пошевелила конечностями. – А что случилось?

– Сознание ты потеряла! Как упала возле камня, пролежала минут двадцать. Дыхание поверхностное, пульс слабый, и растирали тебя, и нашатырь нюхать давали – ни на что не реагируешь. Как только доберёмся до ПАЗика, повезём в ближайшую больницу.

– Может не надо в больницу? – попробовала протестовать я.

– Не спорьте, Машенька, врачу мы вас покажем обязательно, – строго вмешался Олег Владимирович. – И простите нас. Изучение геоаномалий должно происходить предельно осторожно, а мы, я в том числе, увлекаемся и забываем об опасности. Новичков непроверенных за собой тащим. Кстати, нет ли у вас хронических заболеваний? Что всё-таки поспособствовало такому длительному обмороку?

– Хронических нет. То есть вообще никаких нет, просто когда дыра в камне превратилась в огромный ужасный глаз …

Я опомнилась и резко замолчала, но неосторожные слова уже были услышаны. Кто-то из даузеров насмешливо фыркнул, кто-то хохотнул, а Никите, судя по его виду, стало за меня неловко. Явно заинтересовался один лишь руководитель группы.

– Весьма любопытно, – живо заговорил он. – На самом деле что-то видели или померещилось?

– Видела! – упрямо повторила я. – Зрачок оранжевый и вертикальный, а ещё он слегка пульсировал. Радужка не лучше, чёрно-красная… Кстати, психических заболеваний в нашей семье тоже не было.

– Похоже на око Са́урона, древнего злобного духа. Девушка явно поклонница Толкина и его «Властелина колец», – протянул насмешливо один из парней, и Олег Владимирович посмотрел на него укоризненно. Затем задумчиво произнёс:

– А ведь сейды действительно считаются домами духов. Машенька, вы как относитесь к оккультизму?

В ответ я лишь пожала плечами. Сверхъестественное, связанное с потусторонними силами, всегда воспринимаю как сказку. А Олег Владимирович всё никак не мог успокоиться:

– Какой интересный мистический опыт, поздравляю и даже завидую! Геоаномальная зона подарила вам яркие переживания и другое осознание этого мира. Возможно, это даже послужит толчком к пробуждению скрытых способностей.

– То есть тихая мышка станет грозной колдуньей? – криво усмехнулся Никита, и я ясно поняла, что он тоже отчаянно завидует. – Или шаманкой-но́йдой? Кстати, в этой блондиночке есть финские корни.

Никита пытался язвить, но увлёкшийся Олег Владимирович видно подтекст не уловил. Расцвёл и уставился на меня почти влюблёнными глазами.

– Машенька, у меня к вам огромная просьба! – начал он, пылко схватив меня за руку. – Видите ли тут поблизости, всего метрах в пятистах, есть древний каменный лабиринт. Совсем маленький, но энергетические потоки там феерические! А ещё весьма странные – то лабиринт буквально ими бурлит, то пропадают начисто! Не могли бы вы там со мной побывать?

– Зачем? – резко спросила я, даже не стараясь быть вежливой. Ни в какой лабиринт не хотелось, только домой.

– Вдруг снова обнаружите чьё-либо присутствие! – продолжал буквально умолять руководитель группы. Затем понёс ещё большую ахинею. – Или даже отыщете проход в другую реальность. Когда-нибудь слышали теорию, будто бы лабиринты – порталы в чужие миры?

Однако считать себя начинающей колдуньей, но́йдой или проводником между мирами я категорически отказалась. Решительно отняла руку, которую этот слишком увлекающийся человек продолжал удерживать, и объявила, что всё-таки хочу посетить врача. Как можно быстрее.

Олег Владимирович опять переполошился и велел всем собираться и выдвигаться к автобусу. А когда мы вернулись в город, лично сопроводил к своему знакомому терапевту. Впрочем, осмотр ничего не дал – любые симптомы, клинические проявления какого-либо заболевания, начисто отсутствовали. Для очистки совести врач порекомендовал мне попить успокоительное, Олег же Владимирович, с затаённой надеждой в глазах, вручил на прощание свою визитку. Но я совершенно точно знала, что не позвоню. Из-за этого у меня с Никитой впервые произошла серьёзная ссора. То, что я тихая домоседка моего парня больше не устраивало, а уж сидеть со мной в четырёх стенах он тем более не собирался. Внезапно исчез на целых четыре недели, за время которых я совершенно извелась, похудела на три килограмма и дала себе слово, что пойду хоть в лабиринт, хоть к чёрту на рога, лишь бы Никита вернулся.

Он и вернулся, стал самым желанным подарком в день моего рождения. Появился на пороге как всегда весёлый, невероятно обаятельный и с огромным пёстрым букетом осенних хризантем.

– Мышенька, привет! Хоть соскучилась? А я, понимаешь, совсем замотался! – вручая букет, радостно провозгласил Никита и, по своему обыкновению, чмокнул меня в нос. – Сгонял на Алтай с криптозоологами, там, в очередной раз, видели снежного человека. И что думаешь мы нашли на указанном месте? Несколько куч медвежьего дерьма!

Никита жизнерадостно захохотал и опять чмокнул меня в нос. Затем подхватил на руки и понёс вместе с цветами в спальню, скорчив при этом зверское лицо. В постели он всегда изображал пирата, похитившего принцессу.

Полностью помирившись, из спальни мы отправились на кухню, пить чай с домашним тортиком. И вот тогда Никита завёл разговор, который я уже ждала.

– Мышь, ты хоть знаешь какое завтра архиважное событие? День осеннего равноденствия! Древние славяне отмечали в этот день праздник Новолетия, верили, что всё старое отмирает и начинается новый период. Самое удивительное – в этот день действительно изменяется энергетика окружающего пространства. Довольно значительно, но и это ещё не всё. Олег Владимирович раскопал информацию – в завтрашний день осеннего равноденствия произойдёт смена целой астрологической эры! Представляешь себе всплеск энергетики космического масштаба?

– И тебе непременно хочется эту энергетику половить?

– Зришь в корень. Часть ребят пойдёт измерять потоки к Одноглазому Лиху, а часть в лабиринт, куда тебя уже приглашали. Пошли со мной в лабиринт, ладно? Олег Владимирович как-то очень уверовал в экстрасенсорные способности твоего подсознания.

– Какой же он у вас неугомонный чудак, – неодобрительно пробормотала я.

– Не то слово! Шеф большой любитель самых оригинальных теорий, – не осуждающе, а с явной гордостью сообщил мой парень. – Например, с неописуемой уверенностью доказывает, что спираль лабиринта якобы универсальный код Вселенной. И если лабиринт функционирующий, он существует одновременно в нескольких измерениях.

– Да уж, – изумлённо выдавила я. Ничего другого вставить не успела: Никита, обожающий поговорить о необычном, оседлал любимого конька.

– Ты спросишь, откуда известно функционирующий лабиринт или нет? Всё довольно просто – действующие лабиринты, даже архидревние, ещё со времён неолита, не разрушаются от времени. И их не затягивает, не погребает под слой перегноя вездесущая растительность. Между спиралями растёт один мох или скудная трава, зато недействующие лабиринты ещё как портятся. На них иногда натыкаются во время раскопок и с трудом узнают по остаткам сохранившихся камней. Ну что, надумала? Идёшь со мной и шефом в лабиринт? Или пойдём к Одноглазому Лиху? Проверишь свои прежние ощущения.

От такой перспективы я содрогнулась. Увидеть опять кошмарный глаз? Ощутить себя ничтожной козявкой, которую бесцеремонно выворачивают наизнанку? Да ни за что!

– Ладно, пошли в лабиринт, – решила я, улыбнувшись через силу.

И сразу же о своём согласии пожалела – просиявший Никита велел мне немедленно собираться.

– Но ведь день осеннего равноденствия завтра? Утром и соберусь, – попыталась я усмирить его нетерпение.

– Так завтра наступит сегодня в полночь! – бодро объяснил Никита. – Олег Владимирович придумал встретить смену астрологической эры не где-нибудь, а в центре лабиринта. Вдруг произойдёт что-то любопытное!

Достав из кармана мобильник, мой парень принялся договариваться, чтобы за нами заехали, ну а я поплелась переодеваться из красивого платья в старые свитер и джинсы. Ещё собрала небольшой, не походный, а нарядный, с милым рисунком, рюкзачок. Положила туда пачку печенья, большую шоколадку, несколько бутербродов с сыром и полторушку минералки. Пожертвую, так и быть, завтрашним воскресеньем, хотя бы не надо отпрашиваться с работы. А там, дай бог, начнутся долгие осенние дожди, и до весны Никита меня в походы не потащит.

Добирались мы до места с уже знакомыми ребятами из группы «Эзотерик», и пока тряслись в стареньком ПАЗике, разговоров было много. Все, поголовно, предвкушали чего-то необычного, но до Олега Владимировича молодёжи было далеко. Пожилой фантазёр, ни много ни мало, собирался совершить великий прорыв. Узнать истинное назначение лабиринтов.

– Почему у них собственное, очень необычное излучение? Причем его ещё не сразу распознаешь, электроника внутри часто глохнет, зато прекрасно реагирует рамка и лоза! – говорил и говорил руководитель группы, даже не пытаясь скрывать душевное волнение. – Отчего форма каменной спирали имеет вид бифилярной катушки Теслы? Для создания резонансных колебаний и передачи их на расстояние? Почему второе название лабиринта исстари звучит как вавилон, что означает в переводе «Врата бога»? Не проход ли это в некое пространство, доступное имеющему ключ?

И в таком вот духе всю дорогу. К концу поездки я уже была на взводе и не могла даже притвориться спящей. Олег Владимирович жаждал именно моего внимания: стоило прикрыть глаза, хватал за руку и что-нибудь спрашивал.

По лесу, до поляны с Одноглазым Лихом, наша группа пробиралась с мощными фонарями. Их лучи резали осеннюю стылую темень, прокладывали в её черноте светлые коридоры, но я всё равно без конца спотыкалась о корни и о валежник. А когда мы добрались, наконец, до поляны с каменной головой, Олег Владимирович первоначальный план вдруг поменял. Теперь к лабиринту должна была пойти не половина группы, а только четверо – он сам, я, Никита и ещё один парень, который, собственно, внутрь не пойдёт. Останется рядом с входом, чтобы снимать происходящее на камеру. На сюрприз от дня осеннего равноденствия продолжали надеяться все.

Тем временем, находясь рядом с поляной, я прислушивалась к своим ощущениям. Терпимо. Достаточно неуютно, но не так жутко, как ожидала вначале. И всё же в сторону каменной головы я старалась не смотреть. Взглянула разок нечаянно – с разных концов поляны вдруг вспыхнули привезённые ребятами прожекторы на аккумуляторах, – но сразу отвела глаза. Потому что немедленно померещилось чёрт знает что – Одноглазое Лихо шевельнулось. Чуть сдвинулось и опять застыло, но, конечно же, такого быть не могло. Геоаномальная зона продолжала старательно меня пугать. Если подобные глюки возникнут возле лабиринта, пожалуй, я в него не пойду. Как бы Олег Владимирович или даже Никита не упрашивали.

Словно услышав мои мысли, руководитель группы да́узеров внимательно на меня посмотрел и спросил с тревогой:

– Как вы, Машенька? Готовы? Пора нам двигаться дальше, до полуночи осталось менее часа. Хорошо лабиринт отсюда не далеко и пойдём к нему по меткам. Обращайте внимание на белые кресты на стволах деревьев.

По нарисованным белой краской крестам нужное место действительно отыскалось без проблем, а вот не знающий о лабиринте человек, даже при свете дня, наткнулся бы на него исключительно случайно. Причудливая каменная спираль из светлых, уютно округлых камней разлеглась даже не на поляне, а прямо между лесными деревьями. Они лишь чуть раздвинулись, чтобы лабиринт уместился, но одна непослушная осинка влезла-таки в самый центр спирали. Словно назло уверениям Никиты, будто бы в ещё функционирующих лабиринтах растёт исключительно мох и трава. Видимо доброе по моим ощущениям место решило целеустремлённую осинку пощадить.

– Как тут приятно. Камни симпатичные, словно нитка праздничных бус, – невольно восхитилась я. – И деревья вполне здоровые, не то, что уродцы вокруг поляны с каменной головой.

– То есть на этот раз вас ничего не пугает? Сможете в лабиринт зайти? – Живо повернулся ко мне Олег Владимирович.

– Хоть сейчас, мне как раз очень хочется внутрь, – подтвердила я, продолжая любоваться на гармоничную каменную спираль, сейчас полностью освещённую переносным прожектором. Его принёс с собой и установил Никита, четвёртый же наш спутник достал из рюкзака и готовил к съёмкам камеру. – У меня в спальне висит похожая манда́ла-спираль, такая же светленькая. Когда что-то случается, я на неё медитирую, мысленно прокручиваю, чтобы неприятности поскорее остались в прошлом.

– Известная практика, – согласился Олег Владимирович. – Только, Машенька, одной ходить в лабиринт не надо. Сейчас мы быстренько замерим энергетический фон снаружи, а потом отправимся все вместе.

Как по мне, троим внутри будет тесно, не развернуться. Однако самовольничать я не стала. Отошла в сторонку, чтобы не мешать мужчинам, и полезла в свой рюкзачок за шоколадкой. Даже успела откусить от неё кусок, когда вдруг раздался дикий вопль Олега Владимировича:

– А-ааааааааа!!!

Неразжёванный кусочек шоколада проскочил в горло целиком, а я метнулась к Никите, очень надеясь, что мы с ним успеем от неведомой опасности убежать! Ведь судя по крику, бедного Олега Владимировича уже не спасти!

– А-аааа! – на этот раз в крик вплелись торжествующие нотки. – Арка! Прямо над центом лабиринта!

Олег Владимирович продолжал вопить, потрясая какой-то чёрной коробочкой, и наш четвёртый спутник немедленно направил на неё камеру.

– Что за арка? Можно поподробней? – спросил он взволнованным голосом.

– Дуга из очень мощных энергетических потоков! Знаете, что она мне напоминает? Распахнутый вход, давайте уже зайдём в лабиринт, раз так усердно приглашают! – заговорил руководитель группы весело и властно. – Никита, хватай рамку и за мной. Машенька замыкающая. Движемся строго по ходу спирали, срезать путь поперёк категорически нельзя! Когда достигнем центра, встаём друг к другу спиной, ждём и наблюдаем. Пошли!

Наша троица выстроилась гуськом, вошла внутрь лабиринта и принялась кружиться вдоль изгибов каменной спирали. Осторожно и медленно, ведь местами пространство меж камней было так узко, что едва помещалась ступня.

В центре лабиринта, на маленьком пустом пятачке, мы тоже разместились с трудом. Выросшая здесь осинка чувствительно упиралась мне в правый бок, но терпеть неудобства оставалось недолго. До полуночи, исходной точки начала нового дня, оставалось менее десяти минут. Но если мужчины занимались делом – Никита, не сходя с места, водил по сторонам беснующейся биолокационной рамкой, а Олег Владимирович уткнулся в свою чёрную коробочку, – для меня время ожидания тянулось медленно.

Сначала, от нечего делать, я косилась через плечо на своих спутников, затем взялась разглядывать осинку. Деревце, оказывается, смогло прорасти прямо через камень, как некоторые упорные растения порой пробиваются сквозь асфальт. Вот и этот ещё тонкий стволик сумел расколоть и раздвинуть часть звена каменной спирали, немного нарушив при этом симметрию.

Затем моё внимание привлёк парень с камерой. Кружился вокруг лабиринта с таким напряжённым и тревожным лицом, словно нас разделяли не несколько шагов, а непреодолимые и опасные препятствия. Как минимум ров с пылающей лавой, меж тем светлое ожерелье лабиринта мирно нежилось в лучах прожектора и луны, а не менее мирный лес обволакивала умиротворяющая тишина.

«Не зря говорят, что мужчины вечные мальчики. Придумывают себе игры в любом возрасте», – подумала я о своих спутниках и вздохнула. Быстрее бы домой, в любимое уютное кресло.

– Долго ещё ждать? – не выдержав, шепнула я Никите.

– Не приставай. Достань телефон и посмотри, – довольно раздражённо прошипел он. И почти сразу возмутился уже в полный голос: – Эй, что за чёрт?! Куда подевались все энергетические потоки?

– И моя арка только что схлопнулась! Была и нет! – горестно сообщил Олег Владимирович.

– Может в этом и суть? Был мощный фон, и вдруг раз – всё обнулилось. Начался новый период, жалко ничего интересного не произошло…

– Дождёмся всё-таки полуночи. Выводы будем делать потом, – произнёс руководитель группы сухим тоном. Лицо его я не видела, мы по-прежнему стояли друг к другу спиной, но, думаю, этот человек был здорово разочарован.

А потом на руке Олега Владимировича пикнули часы, час Х, наконец, наступил. В ту же секунду лабиринт вдруг мощно вздрогнул и разъехался далеко по сторонам, как ослабленная, а до этого слишком плотно скрученная пружина.

Опомнилась и осмотрелась я не сразу, пыталась устоять на ногах, которые всё время подгибались.

Место, куда нас выкинуло, находилось под таким низким давящим небом, словно это был купол. Остальные изменения были не менее поразительными. Округлые и приветливые, не слишком крупные камни прежнего "ожерелья" превратились в высокие глыбы метров под пять. Плотно прижатые друг к другу, они дыбились мощной стеной, а прежняя, узенькая тропка между витками спирали раздвинулась до ширины шоссе. И ни птички вокруг, ни травинки, ни самого крошечного насекомого. Над головой однообразная серость, без облаков, солнца или луны. Под ногами – серость сыпучая, но не песок, а вороха мягких, словно пенопластовых гранул. Что-то не так было и с воздухом, от его сухости стало жечь в глазах и першило в горле. Олег Владимирович, так жаждавший сюрприза от лабиринта, вдруг схватился за сердце, Никита, напротив, восторженно присвистнул, а лично я испытала дикую тоску. По своей прежней, восхитительно простой и небогатой событиями жизни.

Потом я заплакала. Думаете, кто-нибудь из мужчин бросился утешать? Олег Владимирович, продолжая держаться за грудь, тяжело дышал и словно прислушивался к чему-то внутри себя, Никита же, азартно озираясь по сторонам, вдруг нас бросил. Рванул прочь вдоль стены из каменных глыб. Однако скоро вернулся и обратил, наконец, внимание на нашего пожилого спутника.

– Шеф, вы как? Сроду не думал, что у вас проблемы с сердцем, может просто паническая атака? Мышь, у тебя с собой ведь есть водичка? Хватит хлюпать и дай человеку попить!

Продолжая всхлипывать, я послушно полезла в рюкзак за бутылкой минералки. При этом машинально отметила, что свои рюкзаки с едой и водой мужчины в лабиринт не взяли. Поэтому, куда бы мы ни попали, без припасов придётся тяжело. Надо побыстрее выбираться.

Мой парень был явно такого же мнения. Спортивный и сильный, он принялся ловко карабкаться по одному из шершавых валунов, видно придумал сориентироваться сверху.

Зато Олег Владимирович сдал окончательно. Выпив несколько глотков воды, неловко улёгся на слой мягких серых гранул под ногами, и я поспешно стянула с себя куртку, чтобы подсунуть бедолаге под голову.

– И всё-таки лабиринты действительно порталы, не зря их форма, спираль, символизирует хроното́п. Слияние времени и пространства. Втянул я вас в передрягу, Машенька… – тихо прошелестел Олег Владимирович почти неузнаваемым голосом. – Держитесь, девочка, своего друга. Он гораздо сильнее физически, если придётся, дотащит вас на себе.

– Куда дотащит? – занервничала я.

– К выходу из лабиринта. Очень надеюсь, что возвращение в наш собственный мир ещё возможно…

– Ну уж нет, никого я на себе не потащу. Все пойдут собственными ножками, – по-прежнему бодро заявил Никита, успевший слезть с валуна. – Развели тут панику, а надо просто действовать. Выход где-то там!

Он уверенно показал рукой направление, противоположное тому, куда побежал вначале. Затем нагрёб ногой серые гранулы в кучку и воткнул туда свою биолокационную рамку с видом покорителя новых земель. Металлическая загогулина осталась торчать неподвижно, с тех пор как мы попали в это невероятное место, рамка ни на что не реагировала.

– Новость не слишком приятная – насколько я смог рассмотреть сверху, лабиринт растянулся на километры, – опять заговорил Никита, перестав, наконец, фонтанировать нарочитым оптимизмом. – Топать к выходу далече. Ну, ничего, дойдём.

– А ты точно знаешь, в какую сторону идти? – оживилась я. Чужая уверенность всегда заразительна. – Чтобы нам потом не возвращаться.

– Просто больше некуда. В противоположном направлении, неподалёку отсюда, завал.

– Как завал? Лабиринт частично разрушен? – всполошился и даже сумел приподняться и сесть Олег Владимирович. – Но почему? В нашей реальности он был цел!

– Не совсем, – удивилась я такой категоричности. – Разве вы не видели? Выросшая в центре осинка расколола один камень на куски и слегка их сдвинула.

На этот раз Олег Владимирович промолчал, лишь опустил глаза и мучительно покраснел. Заговорил Никита:

– Похоже, из-за расколотого камня в маленьком лабиринте, в большом целый завал. И раз он в центре, значит выход в стороне, куда я и показывал. Пошли! – скомандовал Никита. – Ах да! Шеф, вы сможете идти?

– Какой я теперь шеф, просто жалкий профан! – тоскливо пробормотал наш пожилой спутник. – Нахватался там и сям случайных знаний и полез, старый дурак, просвещать молодёжь. Бери уж, Никитушка, бразды правления в свои руки. Выводи отсюда Машеньку.

– В смысле выводи? А вы?

– А я потихоньку следом… Когда сил поднакоплю, куда-то все подевались…

– Ничего, мы тоже не торопимся, – решительно произнесла я и полезла в свой рюкзачок за шоколадкой. – Вот, ешьте. Сплошные эндорфи́ны, сейчас и силы появятся, и настроение. Никита, присоединяйся.

– Лучше давай сюда бутерброды, последний раз ели с тобой торт часов восемь назад. Кстати, на воду не налегайте, побережём. Зато, когда из лабиринта выйдем, угощаю чаем с мелиссой. У меня в рюкзаке двухлитровый термос.

Это простое обещание, всего лишь чай, почему-то подействовало вдохновляюще. Олег Владимирович повеселел и, начав с шоколадки, съел потом и пару бутербродов. Я тоже распечатала единственную пачку печенья и прикончила её вместе с мужчинами, в результате из всех припасов осталась лишь полторушка минералки, заполненная теперь на треть.

Подкрепившись, наша троица наконец-то тронулась в путь, но вскоре Никита спохватился. Попросив его подождать, бегом вернуться обратно, за забытой биолокационной рамкой.

– Не стоило, – вдруг занервничал и перешёл на раздражённый тон Олег Владимирович. – Веками проверенная плохая примета, теперь нас точно ждёт неудача!

И плохая примета сработала – через одиннадцать часов, проведённых без сна и почти без отдыха, мы всё ещё бродили в лабиринте. Допили за это время остатки воды, но усталость теперь мучила больше, чем жажда. Пришлось остановиться и поспать, в качестве подстилки сыпучие серые гранулы под ногами оказались неплохи. Не жёстко и не холодно, зато пробуждение моё было ужасным. Нет, в лабиринте по-прежнему царили тишина и покой, никто на нас не напал. Просто во сне я забылась, а когда открыла глаза, чужеродная давящая серость – и над головой, и вокруг, – моментально вогнала в тоску.

Хмурился и Олег Владимирович. И он опять принялся потирать себе рукой грудь, а потом вдруг затрясся в ознобе. Я немедленно предложила ему свою куртку, но та элементарно не налезла, разве что прикрыла плечи и половину спину.

Потом мы двинулись дальше, но, по сути, еле-еле тащились. Темп задавал наш пожилой спутник, и приходилось терпеливо подстраиваться. Олег Владимирович шёл не просто медленно, он ещё устраивал бесконечные передышки, доказывая их необходимость враждебным тоном, когда Никита не соглашался. В конце концов, тот не выдержал. Раскричался, что мы не на променаде, а пытаемся выжить. И что раз запасов еды и воды больше нет, следует идти через не могу, пока ещё действительно есть силы. Слово «слабак» произнесено не было, однако Олег Владимирович всё равно оскорбился и… неожиданно обрёл второе дыхание.

Покраснев от ярости и закусив губу, теперь он шагал впереди всех. Видимо на адреналине, меня же вела под руку одна лишь преданность моему парню. Иначе я давно бы отказалась от борьбы, легла и больше не встала. При движении сухой, колючий воздух этого места вызывал в лёгких боль, в состоянии покоя она ощущалась меньше. Правда кашель, который всех нас теперь мучил, всё равно не прекращался.

После ссоры мужчин рвения Олега Владимировича хватило где-то на час, потом он опять поплёлся в своём вялом темпе. Но на этот раз Никита смолчал и в какой-то момент сам велел остановиться. Сунул мне в руку биолокационную рамку и опять принялся карабкаться на вершину ближайшего валуна. Видно решил проверить, много ли прошли.

– Эгей, народ, хорошая новость! – закричал он сверху, примерно с пятиметровой высоты. – Терпеть осталось недолго, находимся сейчас в последнем, самом большом витке лабиринта! Где-то впереди выход!

Надо ли говорить, какое мы испытали облегчение и прилив сил! Несмотря на кашель и мучительную жажду продолжили свой путь и через какой-то час с небольшим действительно достигли выхода. Стена из серых валунов резко вильнула вбок и так же резко оборвалась, впереди лежало открытое пространство. Настолько фантастическое, что наша троица застыла рядом с последним валуном, так и не покинув лабиринт. Глаза и мозг поверить в увиденное отказывались, а ноги просто не шли.

– Кажется, это даже не наша планета… – выдавил из себя Никита, указывая вперёд трясущимся пальцем.

В открывшейся на выходе панораме, под лучами сразу двух огромных солнц, плавилась и тяжело колыхалась сплошная чёрная равнина. Словно море жидкого гудрона с поднимающимися вверх ядовито-жёлтыми испарениями. Никакая жизнь не смогла бы существовать в этом адском вареве, и всё-таки жар, а ещё чужеродная атмосфера в лабиринт не проникали. Это поражало не меньше, чем новая реальность на выходе, и такая безжалостная для нас реальность! Спираль лабиринта действительно оказалась вратами в иные миры, а настырный Олег Владимирович нечаянно угадал час Х. Вот только happy end вломившимся без приглашения, как выяснилось, никто не гарантировал.

Ошарашенные, опустошённые, мы некоторое время топтались перед выходом, пока Олег Владимирович вдруг не решился на последний и самый трагичный в своей жизни эксперимент. Возмущённо просипев: «Просто дурацкий мираж!», он целеустремлённо шагнул в панораму огненного мира, и моментально вспыхнул жутким факелом!

С трудом сдержав порыв броситься спасать догорающего человека, я не дала это сделать и Никите. Не просто схватила его за руку, а буквально отшвырнула от выхода с неизвестно откуда взявшейся силой. Получилось довольно неудачно – мой парень крепко приложился головой о валун и упал без сознания, я же неумолимой паучихой поволокла его дальше. В безопасное пространство лабиринта, которое до этого так мечтала покинуть.

Спустя много часов, а, возможно, и дней – мой мобильный телефон, в конце концов, разрядился, – я вдруг осознала, что Олег Владимирович, по сути, счастливчик. Какая-то секунда – и его мучения позади, в то время как я лишь продлила нашу с Никитой агонию.

Впрочем, мой парень был не меньшим счастливчиком. После удара о камень в сознание он не пришёл, а значит, невыносимую жажду не испытывал. Да и ранка на голове была крошечной, она лишь напугала меня поначалу обилием вылившейся крови. Её я остановила чистым носовым платком, но больше ничем помочь не могла. Просто сидела или лежала рядом с Никитой. Спала, просыпалась от жажды, от кашля или от боли в груди, и тогда много думала и вспоминала. А ещё, решившись, опять сходила к выходу из лабиринта. Вдруг что-то поменялось и за ним уже новый, не такой убийственный мир?

Но нет, в чужих небесах по-прежнему яростно пылали два огромных солнца, плавя чёрную побулькивающую поверхность природного асфальтового котла. И я вернулась с единственной, в общем-то ненужной добычей – подобрала возле выхода брошенную биолокационную рамку. Воткнула её поодаль от Никиты, сама улеглась рядом с любимым и поцеловала его в щёку.

Кожа моего парня теперь была сухой, холодной и тёмной. Ещё живой, в сознание он по-прежнему не приходил и потихоньку умирал от обезвоживания. Одна я, тоже иссохшая и изнутри, и снаружи, была живуча до отвращения! Вместо того чтобы погрузиться в милосердный смертельный сон, принялась нежно поглаживать Никиту и читать ему свои стихи. Мысленно, вслух пришлось бы их выкашливать.

В какой-то момент я всё-таки задремала, а разбудил странный, чиркающий звук. Вращалась металлическая биолокационная рамка, воткнутая в серые гранулы торчком. Совершая раз за разом полный поворот, она чуть задевала за край камня, но не за светлый валун, из каких состояла спираль лабиринта. Поблёскивая гладкими чёрными боками, поблизости от меня и Никиты застыла печально знакомая каменная голова. Наверняка причудливый предсмертный бред, поэтому на этот раз я Одноглазого Лиха не испугалась. Наоборот – кое-как встала и шагнула навстречу, желая нарочно заглянуть в сквозную дыру-глаз. И он вдруг опять налился осмысленностью! Меня, как и в первый раз, дотошно рассматривали. По ощущениям – невероятно древнее и чужеродное существо, снизошедшее до ничтожной козявки.

– Я знаю, я сошла с ума, – прохрипела я, еле ворочая толстым шершавым языком. – Но если ты и впрямь могущественный дух, живущий в этом камне, спой мне на прощание…

Не в силах больше стоять, я неловко упала рядом с каменной головой и бесстрашно, даже с наслаждением, прижалась к её чёрной, прохладной поверхности. И сейд запел тягучим, посвистывающим голосом ветра.

Сначала я просто слушала, постепенно осознавая, что никакой это не предсмертный бред. Если сейды двигаются, как утверждал когда-то Олег Владимирович, Одноглазое Лихо заявилось прямо в лабиринт с какой-то своей целью.

Песня тем временем продолжалась. По-прежнему тягучий, но уже не такой заунывный свист сменил тональность, и ко мне пришло понимание, что именно сейд от меня желает. Служения и почитания, дух камня давно одинок. Взамен мне были обещаны долгая жизнь и особенные знания, которые смогу употребить по собственному разумению.

– Я согласна! Если спасёшь Никиту! – горячо пообещала я, продолжая умоляюще обнимать основание камня.

Каменная голова резко оборвала песню и скрепила наш договор по-своему. Мои руки, а затем и всё тело принялись покалывать невидимые иголочки, которые словно впрыскивали под кожу животворные струйки. Они погасили огонь в лёгких, наполнили мышцы силой, кожу влагой, а рот слюной.

Вскоре я опять поднялась на ноги, теперь полностью здоровая и энергичная. Благодарно поклонилась сейду, потом гибко потянулась и радостно засмеялась.

Мой путь по лабиринту был благополучно пройден, обретены новый смысл жизни и новая судьба. Нет больше трусливой белой мышки, но чтобы стать шаманкой-нойдой, предстоит ещё учиться и учиться.

Тем временем каменная голова вдруг шевельнулась и легко заскользила по лабиринту.

Подчиняясь молчаливому и властному призыву, я последовала за сейдом к выходу, за которым караулил чужой огненный мир. Однако открывшаяся панорама затопила моё сердце счастьем.

Я увидела обычные лесные деревья, над которыми жизнеутверждающе горела розовая утренняя заря. Тяжеленный большой валун, Одноглазое Лихо, легко скользил прочь, не примяв при этом ни травинки. Вскоре он исчез за деревьями, ну а я вернулась в лабиринт, за Никитой. Дотащила его, очень похудевшего, но странно тяжёлого до выхода, а когда рывком вытянула в лес, огромный лабиринт тотчас схлопнулся.

Теперь это опять была уютная небольшая спираль. Ожерелье из светлых, округлых камней, разлёгшихся меж деревьев. В его центре по-прежнему торчала маленькая осинка, которая уже начала разрушать спираль и в этой, и в другой реальности, но я больше на лабиринт не оглядывалась. Чуть поодаль обнаружился рюкзак Никиты с благоразумно отключённым, поэтому и не разряженным мобильным телефоном. Ребята-даузеры, думаю, обязательно нас искали и нарочно не тронули рюкзак, если вдруг найдёмся самостоятельно.

Затем была больница, где я пролежала значительно дольше Никиты. В отличие от его истощения и обезвоживания, как лечить меня врачи не знали. Ведь шаманская болезнь вовсе не болезнь, а большое путешествие в мир духов, в то время как тело подолгу находится без сознания.

Зато меня почти не тревожил следователь, который никак не мог распутать загадочное исчезновение Олега Владимировича, бывшего руководителя известной группы «Эзотерик». Кстати, Никита в этой группе больше не состоит.

Мой бывший парень ушёл и от меня. Вернулся к жене и маленькому сыну, существование которых раньше от меня скрывал. Но я всё равно не жалею, что когда-то последовала ради своей любви в лабиринт.

Что касается сейда, то обитающий в нём древний дух всегда меня ждёт. Я служу ему и я избранная, такой же будет и моя дочь, которая скоро родится. Нойдой станет и дочь моей дочери, дух сейда мне это твёрдо пообещал.