Квартира №7

Глава 1

Владимир Филиппов Квартира №7

2 мая. День первый.

...- От советского информбюро…! – громогласный и могучий голос, знакомый всему народу, сквозь шипящий репродуктор, транслировал на всю страну, о том, что : « Вчера войска Первого Белорусского, Первого Украинского и Второго Белорусского фронтов, полностью овладели городом Берлином!».

- Люсь, слыхала!? Ой, неужели войне конец!? – задиристо заглядывая на Люду, спросила кучерявая, светловолосая девушка в рабочей одежде.

- Слыхала…- усмехнулась девушка в ответ.- Слышала!

Приятным и чуть сиплым голосом, ответила жгучая чернобровая брюнетка в такой же спецовке с белым платком на голове.

- Люсь, а ты мужиков ждешь или к учебе вернешься?!- задиралась еще одна рыжеволосая, постарше, с вульгарной манерой речи.

- Да хватит вам,- отвечала Люда.- Я да, я учиться собираюсь. Мне это нравится, и стране это пригодиться. Токарь – это хорошая профессия, нужная.

С этой горячей речью Людмила закончила свой перерыв на обед и отправилась, строго минуту в минуту, к своему боевому товарищу – токарному станку ДиП - 300. Задиравшие её девушки, постарше, рассмеялись.

- Ну, че засиделись-то, лошадки мои?! – закричал грубый, пожилой голос начальника цеха. Суровый пожилой мужчина, старой закалки сердито рассматривал женскую половину цеха.- Снаряды сами себя не выточат!

- Ладно тебе, Леонидыч, подгонять нас! – отвечала коварная и кучерявая задира. - Одна вон Люська столько точит, можно фронт оснастить, да и война закончилась!

- Ага, закончилась! Нам теперь никто не простит этой победы, а хочешь мира – готовься к войне! Что бы больше никакой Хитлер носу своего не показывал! Поднимай свою пятую точку и марш за работу!!! - сердито и громко выступил Леонидыч.

- Поднимай свою «заднюю бабку»1!!! – крикнул кто-то из женского коллектива и по цеху раздался женский смех.

Начальник цеха сам рассмеялся, поправив головной убор, после чего пошел в другой пролет цеха. Одновременно с ним по рабочим местам энергично двинулись и все работники, точнее работницы и подростки.

Погода действительно не радовала. Уже который день дожди и грозы, а ведь третье мая, но наслаждаться мирным небом не позволяет погода. Рабочий день уже закончился. Людмила, впрочем, как и всегда, выполняла работу сверх плана, не считаясь с усталостью и временем, просто из принципа, ради идеи сделать как можно больше, при этом не забывая о качестве.

Еще несколько минут, и очередной снаряд проточен, последние куски стружки упали в короб. Люся сняла деталь, убрала на поддон, начиналась уборка станка. В цеху никого не было. Весь трудовой коллектив уже был в душевой: кто-то уже переодевался, кто-то уже вышел через проходную и домой. Девятнадцатилетняя голубоглазая Люда сняла платок, расправила черные волосы и, устало волоча ноги, направилась в душевую. Взрослые женщины торопились домой, коллеги-задиры уже ушли. Ушли подростки мальчишки, они все делали быстро. Людмила тоже делала все быстро и в этот раз она расторопно приняла душ и отправилась переодеваться. Огромный холодный цех иногда нагнетал ощущения страха и тревоги. Вот и в этот раз, девушке казалось, что кто-то смотрит за ней из пустоты большого пролёта.

- Это от усталости, - успокаивала она себя.

Вот уже вечерний трамвай, вот она дорога домой. Несмотря на погоду, на лицах людей была радость, все обсуждали утреннее сообщение о вчерашнем взятии Берлина. Война фактически окончена.

Людмила, рассматривая влюбленные и семейные пары, улыбалась. В такие моменты, наверное, как любая девушка, она представляла, как могла быть на месте счастливых девушек, что дождались своих кавалеров.

- Людка, ну что ты так долго сегодня? – с таким вопросом встретила её мама на пороге коммунальной квартиры.

- Много работы. Снова переработала чуть больше,- изображая бодрость духа, ответила девушка.

- Сколько же можно?! Всё! Война окончена, жить можно спокойнее. Всё отстроится, учиться поступишь. У тебя ведь опыт теперь богатейший!

- Ладно, мам. Это позже, я спать хочу.

- А что, вам не отменили смены на завтра? – с заботой спросила мама.

- Нет, мам. Работы много, план большой, а враг не дремлет, как говорит начальник цеха.

С трудом скрывая уставшую походку, она прошла в их комнату переодеться. Большой, не новый дом, красивой архитектуры, уже несколько лет служил коммунальными квартирами.

Людмила жила с мамой в одной из комнат, пятикомнатной квартиры. В соседней комнате молодая семья военного с ребенком. В третьей комнате пожилая супружеская пара – он инвалид, она работает дворником и сторожем. В четвертой жила женщина, Тамара, когда-то работавшая врачом или фельдшером, а сейчас она числится работником культуры, при местном театре, но все знают и считают её „легкодоступной“ женщиной. В пятой квартире жила семья с сыном – четырнадцатилетний хулиган, но мог бы добиться большего, ведь иногда работает, а родители порядочные, труженики.

3 мая. День второй.

По утрам, здесь всё как у всех: суета на большой общей кухне, движение как на перекрестках, туалет, ванная. Молодая семья собирает ребенка в садик, с театра возвращается соседка Тамара, дед на коляске сидит в комнате, разглядывая жизнь через окно. Родители бандита Пашки отправляют парня в школу, с уверенностью, что он исправится, а сами готовятся к работе. Люда с мамой тоже собираются на заводы. Очередной рабочий день, очередная норма плана. Стране нужен металл, снаряды, порох, рельсы, а главное – солдаты. Женщины и дети трудились в мужской норме, невзирая ни на что.

Вот двенадцати часовая смена по законам военного времени окончена. Все торопились в душ и домой. Кому-то повезло – им просто объявили не рабочий день.

Людмила сидела уставшая возле станка. Её любовью была поэзия, поэтому, она делала кое-какие записи в свой блокнот. Она любила писать стихи про любовь, про чувства, про трагедии, предательства и преданность.

- Людка, ты идешь?! Уже все ушли,- раздался голос откуда-то от входа в цех.

- Ой!! – опомнилась Люда, оглянувшись. – Засиделась, дура! Бегу!!

В душевой она снова оказалась одна, в раздевалке – Тоже. Ей уже было привычно и не страшно, скорее тоскливо. Выйдя из душевой, в цеху ей показалось, что кто-то стоит в темноте между станков. Люда остановилась, всматриваясь в темноту.

- Эй, ты чего там стоишь?! Дядь Паша, это ты что ли?

В ответ была тишина. Силуэт не двигался. Девушка шагнула навстречу. Со стороны входа в цех, за её спиной раздался голос:

- Люська, ты что, не торопишься домой?

- Ой! – вздрогнув, обернулась Люда. - Пал Потапыч, напугали!

- Прости, дочка, прости! Не хотел! – говорил добродушный дед, не высокий, но крупных размеров, в больших очках с толстым стеклом. Бывший токарь. На его левой руке не хватало трех пальцев. – Смотрю, всё стоишь.

- Да просто увидела там, - Люда указала рукой и обернулась, но там ни кого не оказалось.

- Да уж все ушли, милая,- улыбнулся старик. - Беги скорей домой, сколь можно работать.

Снова полупустой вечерний трамвай. Ей так нравилось. Нет лишней толпы, посторонних глаз и можно было писать стихи под качание вагона. В этот раз она пропустила остановку и пришлось идти назад пешком.

-„Ну и ладно“- подумала девушка. - „Можно и пройтись, вечер прекрасен“. На остановке, в киоске, она купила свежий номер газеты «Комсомольская правда» и пошла домой. Путь её пролегал мимо старых аллей и палисадников, где некогда стояли роскошные усадьбы времен царской России. Густой, заросший парк, мрачные порушенные заборы из кирпича и металлических ограждений.

Проходя мимо главного входа, она остановилась. Ей показалось, что воздух загустел как мёд, дышать стало тяжело. От волнения Люда стала оглядываться по сторонам – никого. Её охватило чувство, что её вот-вот схватят за руку, ноги стали ватные, воздух стягивал дыхание. Девушка ощутила звериный страх, зрачки расширились. Проезжавший где-то по дороге автомобиль посигналил пешеходам, на другой стороне улицы, это и привело Люду в чувство. Быстрым шагом она поспешила домой.

У самого подъезда, за её спиной, грянули мощные раскаты грома, эхом отразившиеся в кварталах жилых домов. Переступив порог и вбежав по ступенькам, она обернулась и только увидела плотный занавес дождя. Не теряя больше ни секунды, девушка поднялась домой, на четвертый этаж.

- Милочка, это ты?! – раздался не мамин голос в коридоре.

- Баб Зоя, вам милая моя, чего не спиться-то? – улыбнувшись в ответ, спросила Люда.

- Да еще чего,- улыбнулась баба Зоя. - Время-то. Да деда по-быстрому помыла, чтоб не мешать ни кому.

- Спят что ли все? – спросила Люда.

- Прям, - отмахнулась бабушка. - Павлик опять угодил куда- то, милиция приходила. Наша, эта, та самая, в театре. А мама твоя, вон она, моется, пока вода горячая есть. Кушать идем, поухаживаю за тобой.

Обе собеседницы мило, с чувством юмора, улыбнулись и прошли прямо по коридору на кухню.

- А Крапивины где? – спросила Люда.

- Он же военный. Его-то на концерт пригласили, или награждать. Тем более, он же по ранению,- не совсем понимая, что к чему, баба Зоя отмахнулась на них рукой.

- Ясно-ясно, – поняв, о чем речь, ответила Люда.

- Ты давай, присаживайся, милая моя, картошечка у нас жареная, огурчики у нас соленые, а борщ какой, м-м. Под дождь-то не попала?

- Успела,- улыбнулась девушка, чуть скрывая тревогу.

- А чего ты такая? Обидел кто? – заботливо спросила баба Зоя.

- Нет, все хорошо. Устала. Нечаянно проехала лишнюю остановку, пришлось пешком идти.

- Ах!! - шарахнулась от досады старушка,- Милочка, а ведь чуть-чуть и под дождь бы! О-ох!

- Точно! Ну, ничего, успела я, успела!

Из ванной вышла мама Людмилы.

- С легким паром!- встретила маму девушка.

- Ой, Милочка, привет! Ты что так поздно? Спасибо, заяц мой!

- Да мимо остановки проехала, - с улыбкой ответила Людмила, после чего повторила свой рассказ.

Гром продолжал греметь мощнее артиллерийской канонады. Дождь шел стеной, превращая дороги тротуары в бурные реки. Тусклый свет тепло-желтых лампочек в коридоре периодически мерцал. Окна были заперты, форточки открыты. В доме было уютно, воздух был добрым. Радио на кухне было выключено. Воцарилась тишина, теперь другая, послевоенная тишина. К полуночи, из милиции, вернулась семья Павлика, чуть позже с концерта возвратилась семья офицера фронтовика, оставив ребенка у бабушки - молодые, их можно понять. Задерживалась только работница культуры, Тамара.

Около двух часов ночи гром стих. Даже не было слышно, как далеко он ушел. Ночь настала спокойная, тихая. Входная дверь „зачавкала“ в замочной скважине, английский замок щёлкнул, дверь открылась. В коридоре запахло табаком и алкоголем. Деятель культуры вернулась в свои апартаменты - всё как она любит; много комнат, высокие потолки, большие просторные помещения, прислуга, которая следит за уборкой, чистотой и кухней. Людмила вздрогнула от тяжелого грохота. Сеньора Тамара несколько раз, не удержавшись на хмельных ногах, рухнула на пол. Второй раз она, правда, застонала от боли. Мила тихонько приоткрыла дверь, убедиться, что с ней всё в порядке. Уставшая, не выспавшаяся, совсем еще девчонка, она с отвращением наблюдала за таким „деятелем культуры“ которая на четвереньках, в рваных колготках, с бутылкой шампанского в руке вползала в свою дверь. После такого вторжения, входная дверь оказалась не закрыта. Аккуратно, на цыпочках, стараясь не разбудить соседей, Людмила заперла входную дверь. После, она прошла в кухню, выпить воды. За окном от звездного неба блестели огромные лужи.

Вернувшись в комнатку, она легла на кровать, тоскливым взглядом осмотрела стены, переведя взгляд в окно. Взяв с тумбочки часы, увидела, на отсвет, что время без двадцати три. Оглядев еще раз комнату, вспомнив Тамару, Люда для себя еще раз усвоила, что нужно учиться, учиться и учиться. Подумав и замечтавшись о «прекрасном», она задремала.

Сладкий сон был еще раз нарушен шумом замка на входной двери. Вздрогнув, Люда открыла глаза. Вслушиваясь в тишину, она поняла, что ей не приснилось – шуршит замок.

„Все дома. Кто бы это мог быть?“- подумала Мила и медленно, стараясь не разбудить маму, встала с кровати. Осторожно выйдя в коридор, она всматривалась во мраке на входную дверь. Шуршание в замке прекратилось. Иногда это бывал сосед, с пьяных глаз путающий двери и этажи.

«ТУВ», «ТУВ», «ТУВ»- раздались три увесистых, глухих удара в дверь, отразившись в стенах коридора. Напуганными глазами, пытаясь выждать, чья еще дверь откроется от шума, она поняла, что все остальные спят крепче, чем она. Но становилось страшнее и холоднее. В ушах от страха зазвенело, гул нарастал, сердце билось быстро, ударяя адреналином под дых. Чем больше она смотрела на дверь, тем больше ей становилось не по себе.

По спине пробежал холодок, когда в дверь еще раз постучались, но постучались деликатно, тихо, будто ноготком, будто незваный гость, с улыбкой, прислонив ухо к двери, лукаво ждал: «кто же ему отзовется, а еще лучше откроет».

Решившись, Люда медленно, касаясь руками стен, оглядываясь, подошла к двери. В полуметре от входной двери она потянулась вперед, пытаясь на слух определить, что там твориться. И вдруг тишина… Она как пыточная камера стала насаждать и грузить сознание. Никто не проснулся на шум, одна только Люда.

-Кто там? – шепнула Людмила, прислонившись к створкам. В ответ послышалось кокетливое постукивание, точно как ноготками. Три раза. Девушка накинула цепочку на дверь, набравшись мужества выглянуть и самостоятельно разобраться с нарушителем спокойствия. Замок отворился, и, приоткрыв медленно дверь, Люда увидела, что её тревоги напрасны, за дверью никого не было. Девушка закрыла дверь на все замки. Обернувшись, она вздрогнула, увидев силуэт:

-Ой, Хоспади!! – от неожиданности, Мила чуть не захлебнулась воздухом, схватившись за сердце.

- Ты чего не спишь? Что случилось? – шепотом спросила мама.

- Фух… Мама!! Да показалось, кто-то стучал.

- Иди спать, уже вставать скоро,- шепотом сказала мама и прошла по коридору в уборную.

Людмила тяжело и одновременно облегченно вздохнула, протерев лицо руками. Не привлекая внимания, Люся вышла в кухню. Набирая воду в стакан, девушка подумала: «Надо отдыхать иногда». Сделав несколько глотков, вылив остатки воды в раковину, она прошла в коридор, но замерла. Кто-то стоял возле её комнаты. Выдохнув от неожиданности, покачала головой, усмехнувшись над собой:

- Иду. Я иду, - не глядя на маму, ответила Люся.

За спиной послышалось клацанье шпингалета. Мила обернулась и увидела выходящую из уборной маму. Испуганно взглянув на дверь своей комнаты, она никого не увидела.

-Милка, ты чего? – шепотом спросила мама.

- Уже мерещится, думала ты стоишь у двери.

- Ой,- усмехнулась мама, - Пошли спать, скорее.

И только они прикоснулись к подушкам, да закрыли глаза, как коварный и предательский будильник оповестил, что пора вставать на работу

4 мая. День третий.

Утро как утро. Все как обычно. Очередь в уборную, суматоха, жизнь кипит. Все на работу. Ничего необычного, ничего особенного. Майское утро после дождя, лужи еще блестели, деревья цвели и распускались, город ожил. А дальше как всегда: трамвай, проходная, станки запущенны, стружка сыпется, план выполняется.

Вот уже конец смены, и Людмила, нарушая свои собственные привычки и правила, окончив работу по времени, отправилась со всеми в душ.

- Смотри-кась, Людмилочка, никак торопится куда!? – ехидно хихикая, выдавая это за юмор, спросила одна из коллег постарше, пытаясь задеть Люду. - Ухажёр, небось, ждет!!??

Женский коллектив рассмеялся, за редким исключением.

- Устала я за таких, как ты, работать. Надо к институту готовиться, - ответила Мила.

- Ух ты ж!! Смотри-ка, ну и ну!! – задираясь, добавила еще одна. - Начальником, что ль, стать хочешь?!

-Умной! А не краситься, как дура, каждый день! – не оборачиваясь, ответила Людмила.

- Э-э! Милашка, полегче на поворотах! – повысив тон, сказала первая задиристая.

- А ну-ка, цыц, клуши подзаборные! – прикрикнула на них взрослая женщина, услышав этот разговор. - Марш мыться, а то протухните, и вместо парфюма будет рассол!

Вся очередь разразилась смехом, с насмешкой разглядывая двух задир, которые в этот момент просто как подавились воздухом.

Людмила отправилась в душ. Промывая волосы, она почувствовала взгляд на себе. Смыв пену с лица, девушка увидела перед собой тех двух, с которыми она вступила в словесную перепалку.

-Ты че, сучка малолетняя, острить решила? Сама перед кобелями вертишься…

- Вон пошла, хабалка потрепанная. Перед кобелями ты вертишься,- спокойно, но грозно ответила Людмила.

-Я дам тебе «вон пошла» - передразнила задира, вдвойне повышая тон.- Ты мне еще поговори тут, я тебе быстро райскую жизнь устрою. Поняла!? Кобыла немытая!

-Вон, говорю, пошла! – прорычала сквозь зубы Людмила.

- Я тебе…!! – пыталась накинуться задира, и в этот момент раздался грозный женский голос:

- Вы че, коблы сопливые, не поняли меня!!? Ну-ка вон пошли от девчонки!!!

Две нехорошие девицы мгновенно и молча покинули душевую. Люда стиснув зубы, еще побыла в душе, сердито проводив их взглядом. Еще раз ополоснувшись, она вышла. Вытирая волосы, Люся вместе с другими женщинами услышала душераздирающий, испуганный крик. Все по очереди бросились обратно в душевую, откуда доносился визг, когда послышался крик: «- Срочно в санчасть!!!»

Началась паника, шум, неразбериха. Женщины столпились: молодые растерялись, взрослые начали суетиться.

Позже, вечером, уже на кухне Люся сидела одна, почти не разговаривая.

- Ты чего сидишь, заяц? Совсем одна, что-то случилось? - спросила мама, подойдя к ней и обняв за плечи.

Девушка с тоской посмотрела на маму и снова повернулась в окно.

- Не знаю… хочется что-то поменять. Неужели люди, которые портят тебе жизнь, могут вызывать жалость?? – спросила Люся.

- Ты о чем, Милка? – удивленно спросила мама.

- У нас на работе сегодня Свету обварило кипятком. Всё тело, представляешь, всё тело!

- Какой ужас! – ахнула мама, прижав ладонью губы.

- В душевой, – Люся взглянула на маму. – Она меня донимала обычно, а сегодня поругались, чуть не подрались. Она не очень добрый человек, и не очень порядочный, но… но вот стало жалко. Все же человек.

- Так бывает, Милочка, так бывает. Это просто потому, что ты очень добрый человек.

- Думаю не стать мне инженером или начальником, если я добрая.

- Станешь, Люсёк, станешь, ты с характером, - мама обняла девушку покрепче, девушка обняла руки мамы, сидя на стуле. – Иди спать, заяц.

- Я скоро приду. Посижу немного.

- Идем-идем, уже полночь.

- Пять минут, мам. Прям пять минут,- тоскливо ответила Люся.

- Всё будет хорошо. Всё будет, как захочешь, – мама поцеловала дочь в щечку, несмотря на то, что это взрослая девушка, самостоятельная и ответственная. Но для мамы - это дитя. После этого мама оставила её одну и вышла.

Людмила сделала глоток горького, давно остывшего чая. Поморщившись от его вкуса, она взглянула на стены давно ставшими родными, но сегодня казавшиеся как чужими. В душе у девушки нарастало желание перемен – ей хотелось чего-то большего, чем эта обыденность, которая временами разрывала её.

Внезапно о чем-то вспомнив, Люся прошла в ванную. Сняв халат и сорочку, она повернулась к зеркалу боком. На спине, ближе к плечу, был огромный след напоминавший ожог, но формой напоминавший укус. Девушка растерялась от неожиданности, испытав неловкость. На всякий случай она обработала синяк одеколоном, стоявшим рядом с умывальником.

В этот момент за дверью послышался шорох. Люся оглянулась и поспешила одеться. Молниеносно скинув крючок, она резко толкнула дверь. Послышался глухой удар.

- Паша!? Ты, сопляк бесстыжий!! – заругалась Люся на соседского парня Пашу, что стоял у стены и держался за левый локоть.

- Ойй…- стонал Павлик,- Вы что так? Ой, Люда, привет.

-Я тебе дам сейчас, «Люда, привет»! Ты что шаришь в щёлку, бессовестный!? – сердито атаковала мальчишку Люда.

- Я с кухни шел, воды наливал. К себе шел. Ой, блин, прям по локтю.

Люда мельком взглянула на пол и увидела кружку, рядом была разлитая вода.

- Ты пьяный что ли!? – спросила Люда.

- Нет, Люд, ты что! – изображал жертву парень.

-Я тебе когда-нибудь лично голову оторву,- пригрозила на него Мила, наблюдая, как он терпит боль, держась за подбитую бровь и глаз. - Бегом отсюда, маленькая дрянь.

Наступила ночь. Двери в комнатах были закрыты. Молодая семья военного шепталась, баба Зоя уложила своего деда в кровать, чуть приоткрыв дверь, она сидела на стуле, смотрела в коридор. Других не было слышно.

Люся прошла в свою с мамой комнатку, расчесывая волосы. Она легла.

- Подстригусь, наверное, - прошептала она, на что её мама, лежавшая на боку, лицом к стене, чуть слышно пробормотала:

- Ты что удумала?

- Тяжело промывать, да на работе неудобно.

- Спи, давай! Нужно иногда, а то и почаще, отдыхать. Давай после стирки погуляем в парке и обсудим!

-Договорились, - с улыбкой ответила Люся.

Сладкий сон коммунальной квартиры был нарушен детским криком. Не прекращающимся, разъяренным детским криком. Супруга офицера Крапивина, Вера, пыталась взять ребенка на руки, но их трехлетний сын Гаврил, стоя в углу кроватки, отмахивался руками, кричал и плакал, без остановки. Соседи переполошились, с испугу, поспешив на помощь. Никому не удалось приблизиться к ребенку. Родители малыша были растеряны. Но когда подошла баба Зоя, малыш обратил на нее внимание. Кричать он стал чуть тише и просто смотрел на бабушку.

-Чи-чи-чи, дитятко моё, милое! – обратилась она к ребенку бархатным, добрым голосом. Приблизившись, она смогла дотронуться до него и протереть лицо мокрой ладонью, приговаривая:

- Ах, ты ж мой совенок, ах ты ж мой тигренок! Чи-чи-чи…

Ребенок успокоился как по команде. Баба Зоя взяла его на руки, обняла и передала его маме.

-Баба Зоя, милая вы наша, спасибо вам, - расплакалась мама Вера, - простите, товарищи, простите! Спасибо!

-Ну, ничё, ничё! бывает. Что-то приснилось недоброе, детоньке нашему. Тьфу-тьфу-тьфу. – рассмеялась старушка.

Соседи стали расходится, выдыхая от радости, что ребенок в порядке. Речи о скандале или ссоре не было. Все всё понимали. Баба Зоя прошла на кухню к умывальнику, смыть руки, что- то шептала.

- Что, Люська мужика нашла? – услышала мама Люси голос соседки Тамары, с нотками неприкрытой вульгарщины. На что она резко обернулась и, бросив тяжелый взгляд, холодным, грубым голосом сказала:

- А тебе кто сказал, что ты можешь в такой манере говорить со мной о моей дочери!?

От такого встречного вопроса деятель культуры Тамара поперхнулась и растерянно забегала взглядом по углам, стыдливо отворачивая лицо. И в этот раз от неё тянуло алкоголем. Когда мама Людмилы открывала дверь в комнату, то обратила внимание на проход в кухню. Там сидел супруг бабы Зои в кресле-каталке.

– « Чего это ему не спится?»- подумала мама, - « и так с трудом, несчастная старушка, спать уложила».

5 мая. День четвертый.

Утром выходного дня в квартиру вошли солдаты и, подобно муравьям, они начали выносить из комнаты Крапивиных вещи.

- Вы куда это от нас, милые вы наши!? - расспрашивала баба Зоя.

- Вот, переезжаем. Дали квартиру, большую. Получил должность зав кафедры в танковом училище и до подполковника повысили, – радовался отец семейства, сверкая глазами.

- Ух ты ж!!! Ой, молодец!! Поздравляем!!! – вперемешку и по очереди поздравляли и радовались соседи, одновременно печалились, ведь все стали как семья.

- И по этому поводу, товарищи, сегодня вечером, организуем фуршет, для вас, чтобы, так сказать, добрым словом вспоминали! – объявил товарищ Крапивин.

Совсем быстро и незаметно комната опустела. Женщины дружно занялись стиркой, уборкой. Даже бесценный работник культуры ударно трудилась, намывая окна до блеска.

Вдоль и поперек, из комнаты в комнату, через коридор и проход в кухню были натянуты бельевые веревки, на которых предстояло развешивать постельное белье, наволочки, рубашки, платья и всё остальное прочее. Принеся очередную партию белья в коридор, Людмила заметила, что супруг бабы Зои сидит в углу прихожей, разглядывая потолок. Он был не очень разговорчив, больше ворчал, но, как правило, был не особо заметен.

Коренастый старик без эмоций или чего-либо молча разглядывал потолок возле двери, не реагируя ни на кого. Люся посмотрела на старика невзначай и принялась развешивать белье, поставив таз на пол.

Внезапно её толкнула инвалидная коляска. От неожиданности, девушка вздрогнула и отскочила, напугано обернувшись. Старик буквально протаранил её, глядя каким то стеклянным взглядом.

- Иван Климентич, ты чего, милый наш!?- спросила Люся, разглядывая старика. А он смотрел, не отводя глаз и не моргая.

- Это он тебе… Угу, тебе, тебе… - хриплым голосом проговорил беззубый старик.

- Что мне? Кто? – спросила Люся, хмуря взгляд. А дед просто смотрел, начал качать головой.

- Хватит, Иван Климентич! – чуть шутя, но сердито, сказала Люся.

- Это он тебе вяжет! Тебе! Он там вяжет. Сидит и вяжет. Да. Он тут,- показывая пальцем вверх, за спину, сказал старик.

Людмила взглянула в верхний угол, который рассматривал старик. За окном давно начавшийся дождь лил как из ведра, время от времени в небе громыхало, и сверкали молнии. В этот момент прогремел такой силы гром, что открытые створки окон ударились о стены, к счастью не разбив стекла. А вот из несчастья - погас свет. В доме стало темно. От такой неожиданности, женщины взвизгнули и рассмеялись надо собой.

- Это только у нас, интересно, или весь дом? – спросила от испуга Тамара.

- Да видимо весь квартал,- подметила Люсина мама, глядя в окно.

- Очень мило,- спокойно и сдержано высказалась мама Павлика.

В коридоре, после грома, Люся немного растерялась, ей стало совсем темно:

- Иван Климентич, вы здесь? Фух, спокойно, без паники, просто пропал свет.

По коридору, приближаясь к девушке, появилось мягкое и теплое свечение.

- Милка, ты тут!? Свет пропал,- послышался голос мамы.

- Тут я, мам, тут! Посвети, пожалуйста, Иван Климентич тут заблудился.

- Где? – спросила мама. От свечки в прихожей стало ярче и светло, но старика в коляске не оказалось.

- Но тут он сейчас стоял! Вот здесь, мам! Чуть не задавил меня.

- Да-к, он в комнате сидит.

- Да что я, совсем дура, что ли!? Я тазик с бельем принесла, а он тут сидит.

- Пойдем к нам, – пригласила мама.

- Нужно еще развесить. Посвети.

- Давай! – улыбнулась мама.

Люся принялась развешивать содержимое огромного таза. Внезапно в коридоре, по пути на кухню, раздался резкий крик. Все узнали голос Тамары. Она упала от испуга и своего крика на пятую точку и пыталась отползти назад в кухню. Соседи скопились возле нее со свечками. Глаза деятеля культуры были полны ужаса, а речь полна некультурных слов.

-Тамарочка, ты чего? – спросила мама Павлика. Все уловили, что Тамара смотрит в пустоту, и перевели туда свой взгляд.

- Тома! Тома! Что стряслось!? – спросила баба Зоя.

- Там! Вот там! Я шла, а он там! - не совсем разборчиво тараторила Тамара, захлебываясь воздухом.

- Да кто там, в конце концов, кого увидела!? – прикрикнул на Тамару отец Павлика, Володя, мощный мужчина, по профессии металлург.

- Висел, там! покойник! – надрывисто закричала Тамара.

От этих слов женщины испугано смотрели на дверной проем, но входить не решались. Отец Павлика, растолкав всех, едва не шагнул туда, но его остановила баба Зоя:

- Володенька, стой, мой хороший!

- Чего!? – оглянулся мужчина. Бабушка перекрестила его и сказала:

- С Богом!

- Да ну вы, баб Зой! – отмахнулся мужчина.

Владимир вошел в комнату, в которой еще утром жила семья Крапивиных.

- Ну?! Тут же пусто!! - воскликнул мужчина. Выходя из комнаты, он добавил: - Взбаламутила всех, Тамара! Там две газеты валяются в углу, солдаты плохо убрались!

- Я видела! Видела, Вов!! – кричала Тамара.

- Да там три метра до потолка!! Он бы как туда залез, в прыжке!? – сердито сказал Володя и рассмеялся. – Баламутка!

- Я что, дура, по-вашему, выдумывать такое!!?? – с обидой ответила Тома.

- Я не сказал, что дура. Может, просто ночные смены в театре сказываются, устала.

- Угу, переутомилась столько пить и танцевать. Надо разделять труд, Володь! - Сказала Любовь Александровна, мама Люды.

-Да пошла ты!!! Я ненормальная, значит, да!? Я, вон там, шла, обернулась, а он висит.

- Ну, ладно-ладно, - мама Павлика, Нина Анатольевна, сдерживая смех, - Вставай, пройдет! И такое бывает.

- Ни че не пройдет! – сердито рявкнула Тамара, - Надо съезжать отсюда.

Соседи чуть рассмеялись. В полумраке женщины довесили белье и решили: устроить в выходной день кухонное собрание. Тем более пару дней назад было объявлено о взятии Берлина.

- Теперь, пока Крапивиных комната пустует, можно там посиделки собирать,- сказала за столом мама Павлика.

- Нина, ну как тебе не совестно,- сказала Любовь Александровна, -Там уже кто-то живет, Тамара видела.

- Да хватит тебе уже, Люба! Не смешно!- с обидой ответила Тамара.

- И в самом деле, Любовь Александровна, - окликнула Нина Алексеевна, притворившись серьезной, - Уж кто бы заехал, закуски захватил!

- Смешно вам, эх, смешно, - вздохнула с грустью Тамара, - А мне вот каково? Я и так без мужика.

- Может и померещился? – сказала Любовь Александровна, умело маскируя улыбку и смех.

- Надо было одного выбирать,- строго добавила Нина Алексеевна.

- Ну, - пожала плечами Тамара, - Не все могут такого как твой Володя найти. Хотя, толку то! Вы вон, как все, в коммуналке живете.

- Живем, Тома, живем! – сказал Владимир, - А еще на фронте побывал, пять раз стрелянный был! А квартиры и дома мы еще построим, не переживай!

-Ну вот, меня бы тогда взял в жены! Че не взял-то!? Я всяко моложе! – коварно заулыбалась Тамара.

-От тебя воняет. – сказал Владимир, не кривя душой, на полном серьёзе. Женщины чуть не поперхнулись закусками, и не знали: смеяться или из женской солидарности сделать замечание, не ожидая такой прямоты.

- От меня!? – удивляясь, с обидой в глазах, спросила Тамара, пытаясь себя понюхать.

-Нет, Тома, - разливая по рюмкам, не глядя на нее, добавил мужчина, - Я не про духи.

- Ну, хватит вам, бесстыжие! – вступилась баба Зоя, - Че вы напали-то!? Эх! Нет-бы мирно жить!

- Да мы мирно живем, мирно! В коммуналке. За страну воюем, и работаем с пулями в теле и осколками, – ответил Владимир.

-Смейтесь, смейтесь! Ну, ничего. Я, между прочим, медик по образованию, а это, знаете ли, интеллигенция!

- Кто бы спорил, - хладнокровно ответил Владимир.

- Ну, ладно, хватит! Тома, извини нас, - сказала Нина Алексеевна.

- Ага, вот еще! А вот ты что Люба молчишь? – обратилась Тамара к Людмилиной маме, - Сама начала?

- Я тебя вообще не трогала, - кушая, ответила Любовь Александровна,- Не трогала, не нюхала. И, знаешь, я тоже без мужика живу. Тяжело. И дочь моя уже три года работает и ей без отца тяжело. Но мы живем. А дома? дома, как Володя сказал, построим!

-Эх,- тяжело, с тоской вздохнула Тамара, - Ну вас. Трудно разговаривать с рабочим классом.

- Ты-бы поаккуратней, Тамара, - прибавил в голосе Володя, - Мы после белой гвардии и фашизму хребет сломали, вот тебе и рабочий класс! Да и ты, можно подумать, там беседуешь о мировой политике и о культуре. По ночам-то.

- Там люди из высшего света, - с гордостью и чванством, заявила Тамара.

- И об этом ты аккуратней. А то поедите всем своим светом, в Магадан.

После этих слов, Владимир встал, разлил всем по рюмкам и произнес:

- За победу, товарищи, за тех, кто не вернулся домой с тех полей, за жизнь!

Соседи подхватили этот тост, поздравили друг друга. Выпили. Весь вечер, пока все разговаривали, плакали и шутили, спорили и обсуждали, в общем вечере «не высшего света», Людмила сидела молча, изредка посматривая на того, кто заводил рассказ или речь. Не дождавшись приезда новоиспеченного подполковника Крапивина, не дождавшись электричества, встретив ночь, все разбрелись по своим комнатам.

- Милка, ты чего не спишь? - спросила мама, услышав, как дочь изредка вздыхает и ворочается.

- Просто не спится. Вроде подустала, а мыслей столько – что спать не дают.

- Что-то случилось?

- Да разное. Не дает покоя Тамарина истерика. Все просмеялись с нее, а как думаешь, что на самом деле она увидела?

- Брось, Мил. Одна баба живет, одичала. Ни мужика, ни… а пьет как тепловоз и мозгов с гулькин нос.

- Знаешь, перед тем как свет пропал, я же белье понесла в коридор вешать…

- Ну и?...

- Там Иван Климентич в углу сидел, как-то необычно, и разглядывал потолок.

- Милка, ему уже лет сколько? Да и жизнь у него, какая, одна баба Зоя не сдается. Хорошо хоть каталку дали, а то потаскай его попробуй.

- Я не про это. Я хотела сказать…

В этот самый момент, оборвав речь Людмилы, в окно ударилась птица и упала замертво на оконный отлив, а в дверь комнаты кто-то постучал кулаком. Раздались тяжелые удары.

Людмила и мама от неожиданности вздрогнули и вскочили с кроватей. Пружины скрипнули. Затихло. Любовь Александровна встала, подошла к окну, взглянуть на то, что там было. Увидев мертвую птицу, женщина обернулась на дверь.

- Кто там? Кому не спится?! - спросила Люся.

В дверь постучали еще настойчивей, еще быстрее и еще дольше.

- Так! Я сейчас кому-то голову откручу! – рассердилась Любовь Александровна, подошла к двери, открыв замок, она распахнула створку. Выйдя в коридор, она никого не встретила; никто не убегал, не стоял рядом. Было темно и тихо. Мама еще раз взглянула в коридор, но никого не увидела.

Как только Любовь Александровна стала заходить в комнату, Люся вскрикнула:

- Мам!!! - указывая пальцем на дверной проем за её спиной.

Мама, немного напугавшись, вбежала в комнату, захлопнув за собой дверь. Оглядываясь, она спросила:

- А что там было? Кто там?!

- Не знаю, кто-то большой!

Мама Люды напористо, не сдаваясь, подошла к двери, открыла еще раз. Послышался звук во тьме. По деревянным полам кто-то двигался. Звук приближался.

- Мам, что там? – шепнула Люся.

За окном внезапно зажглись уличные фонари, а следом, мгновенно, и в доме. В коридоре оказалась не выключена одна лампа, которая зажглась. Любовь Александровна ощутила приток адреналина, увидев под освещением, Ивана Климентьевича, который вновь сидел в углу и разглядывал потолок.

- Дед Вань, ты чего во тьме, один? Перепугал всех! – осторожно спросила женщина.

- Мама, кто там? – чуть показавшись из комнаты, спросила Люся, - Иван Климентич??!!

За окнами, где-то вдалеке сверкнули зарницы и донеслись раскаты грома. В коридоре лязгнула скрипом чья-то дверь, это проснулся Владимир.

- Товарищи, ну что вам не спиться? Бубните и бубните.

- Володь, да там вон дед Ваня, - ответила Любовь Александровна, повернувшись еще в момент скрипа двери. Она указала рукой на старика в углу.

- Кто там?! Люб, ну не смешно!- по-соседски и с уважением к Любе, Володя унял свой гнев и пыл.

Любовь Александровна обернулась на старика в коляске, но там никого. Что бы не чувствовать себя в положении, как Тамара, сегодня утром, женщина молча развернулась и вошла к себе в комнату.

- Мам, ты с кем там? Опять Климентич, опять его не видно?? – взволновано спросила Люся.

- Так, все, спать! спать, Милка, спать. Нужно отдыхать, черт его возьми.

Мама захлопнула дверь и прошла к кровати. Укутавшись одеялом, она отвернулась к стене. Люся печально села на свою кровать и посматривала на дверь и на маму.

- Мам, там точно ни кого нет?? Ты же с кем то говорила??

- Показалось, Милка, показалось.

- Ну…- пыталась что-то возразить или спросить Люся, как сквозь стены послышался шум, будто двигают шкаф по полу. Деревянный грохот, звон стекла, стук, треск половиц.

-Мам!!!

-Спи! Не смей! Это гром за окном!

- Нет, мама,- голос Люси задрожал.

- Людка, хватит! Дверь закрыта, спи! Кому надо, проснуться! - сердитым голосом ответила ей мама.

Люся просто укуталась и молча смотрела на дверь. Она вслушивалась в каждый шорох, боясь упустить какой-то момент, она боялась громко дышать, а вдруг её услышат. Но наступила звонкая тишина, утомляющая сознание.

6 мая. День пятый.

Ранним утром Люда и мама с трудом открыли глаза, даже не понимая, как они уснули, и не сразу расслышали женский крик, яростный крик, ужасный, пугающий.

- Они там с ума все посходили, что ли? – возмутилась Любовь Александровна. С большим, на удивление, трудом поднявшись с кровати, она вышла в общий коридор.

Возле их двери соседи успокаивали Тамару, кричащую от испуга, а в углу у входной двери сидел дед Ваня, только с изогнутой назад, через спинку коляски, шеей. Его лицо перекосило от ужаса, кожа уже поменяла цвет, глаза закатились. Проверять, жив ли старик, смысла не было. Вот уже его супруга, баба Валя, рыдая и захлебываясь в слезах, что-то причитала, крестилась, напевала молитвы дрожащим голосом, ярко пропивая гласные звуки. Больше всех вновь досталось Тамаре – это она обнаружила его поутру. Нина Алексеевна отпаивала ее холодной водой и протирала лицо мокрым полотенцем. Владимир накрыл лицо старика большой белой наволочкой, затем вышел до таксофона вызвать милицию.

Люся стояла позади всех, с дрожью под ребрами и слезами на глазах разглядывая старика, его супругу, соседей, свою маму. Изредка она поглядывала на тот угол под потолком, куда засматривался старик.

- Да что же это такое? Да на кого ты меня оставил? Да золотой ты мой, родной, Яко же святейшее имя сие твое!! - рыдая, воспевала баба Зоя.

- Тома, ты как? - с заботой спросила Нина Алексеевна, успокаивая её, отпаивая водой. А Тома не могла два слова связать, просто захлебывалась.

- Как она? Это она его нашла? – спросила, подойдя к ним, Любовь Александровна.

- Видимо, да! – ответила Нина Алексеевна, показывая всем взглядом на Тамару, на ее состояние.

Через некоторое время в доме была милиция, скорая помощь, санитары. Осматривали место трагедии, осматривали погибшего, и вот уже милиция приступила к опросу свидетелей.

Люся сидела в комнате, у подоконника, рассматривая улицу, когда вошла мама:

- Милка, выйди, тебя милиционер приглашает поговорить. Я с тобой.

- Пойдем,- ответила Люся и спокойно, собираясь с мыслями, прошла на выход.

Любовь Александровна и Люда вошли в опустевшую комнату, в которой жили Крапивины. Там уже стоял стол, за которым сидел оперативник, дописывал протокол.

- Товарищ сыщик, - обратилась мама Люды, войдя, - вот дочь моя, вы её приглашали.

- Присаживайтесь, здравствуйте, – произнес дознаватель, не глядя на тех, кто вошел.

- Здравствуйте,- поздоровалась Люся.

- Ээ, если не ошибаюсь, Людмила Георгиевна, верно!?

- Совершенно верно.

- Скажите, вы работаете или учитесь?

- Я работаю, токарь-станочник четвертого разряда, учусь в металлургическом техникуме. Планирую стать инженером или технологом металлургического оборудования.

- Как серьезно все. Год рождения?

- Двадцать шестой.

- Солидно, хм, четвертый разряд. Скажите, а вы что-нибудь видели, или слышали? Что-нибудь странное, в районе от половины третьего до четырех ночи?

- В это время, видимо, мы спали и с трудом разобрались, что нас пробудил крик Тамары.

- Да, да, ваша мама сообщила, что ваши комнаты рядом.

- А почему это время? – поинтересовалась Люся.

- Предположительное время смерти, ничего особенного, - ответил дознаватель, - А вот, кстати, скажите, вам знаком Павел Владимирович Шаров?

- Это Пашка же, наш сосед. Конечно, знаком.

-Да-да, именно, ваш сосед. Так что?

- Что-что. Поздно приходит, создает трудности родителям, ну, в общем, обычный подросток. А он тут причем?

- Да, заодно о нем хотел спросить. Компания, там честно говоря, не очень. Скоро может и статья появится.

- Я поняла, о чем вы. Сомневаюсь, что он мог бы причинить зло деду Ване.

- Угу,- произнес следователь, записывая что-то в протокол, - А скажите, еще что-нибудь заметили?

- Что-нибудь? Ну, только то, что Тамара всех взбаламутила, ранее днем. Она кричала, что увидела, именно в этой комнате, повешенного мужчину.

- Повешенного? Это правда!?- переспросил милиционер, и переглянулся с мамой.

- Правда то, что такая ситуация имела место быть, - подтвердила Любовь Александровна,- Но мы ничего не нашли, и приняли это за галлюцинации.

- Интересно, - нахмурившись, лейтенант призадумался.

- А скажите, что с Иван Климентичем случилось? – спросила Люся.

- Его убили.

- Как убили?!?! - почти в один голос спросили мама и Люся.

- Убили. Перелом шейного отдела позвонка. Кто-то выломал ему шею назад.

- Не может… Да как это!? – с ужасом спросила Люся.

- А вы думали, старик чихнул и сам так дернулся? Его кто-то сломал.

Когда все уехали, соседи сидели на кухне, перешептываясь вопросами от дознавателя, обсуждали варианты случившегося, делились эмоциями. Изредка прерываясь, женщины заходили к бабе Зое, проведать, как она. За столом Люда спросила:

- А кого-нибудь допрашивали про Павлика?

- Про нашего?? - напрягшись, спросила его мама.

- Этот мерзавец где-то в драке участвовал. Да, мы это обсуждали,- стыдливо признался Володя своей супруге.

- Ты знал и молчал!? - ужаснулась Нина Алексеевна.

- Простите, я не знала,- виновато сказала Люся, поочередно глядя на отца и маму Павлика.

- А говорят, убили, но кто?? У нас же дверь заперта всегда, - ответила Тамара.

Володя вдруг нахмурился и что-то вспомнив, обратился к Людмиле и ее маме:

-А вы чего не спали ночью?

- Показалось, что кто-то стучит,- ответила Люба,- И ходит по коридору. В темноте не было видно, но шаги приближались, а когда внезапно дали свет, мы увидели в углу деда Ваню. Володя вышел из комнаты, на нас поругался, что шумим. Оборачиваемся, смотрю, а деда Вани там нет уже.

- Люб, честно, не смешно. Вот ей Богу, – чуть полыхнула Тамара.

- Да я и не смеюсь. Говорю как есть. Но вот мы это не сказали, кроме случая с Тамарой.

- Что бы вы дурами не выглядели, а только я?! Да!? – уже не на шутку злилась Тамара. – Это, знаешь ли, переходит все рамки.

- Да хватит тебе, - спокойно отмахнулась Люба.

- Хватит?? Что-то ты на Пашу ни чего не сказала, про себя не сказала!! – начала скандалить Тома, но её перебили.

- Его и так скоро посадят, дурака,- расстроено, с обидой на сына, ответил отец.

- Не смей так о нашем сыне,- тоскливо сказала Нина Алексеевна.

- А что не так?? Я его покрываю, выгораживаю, а он только трудности создает. Никакой благодарности.

- Ну, хватит, товарищи! – не выдержала мама Люси.

К вечеру домой явился сам Пашка. Отец бил его ремнём как следует, выбивая из него блатную романтику. От отца он сбежать не мог, это вызвало бы больше подозрения.

Наступило время поздней очереди в уборную, затем в душевую. Людмила вошла в комнату, переодеться в сорочку и халат. После прошлой ночи, на её теле появились новые синяки, и в этот раз волнение девушки усилилось. Люся оделась, на случай если мама войдет. От находки, руки ее затряслись, а холод по спине спустился до ног, на мгновение, сделав их ватными. Позже, выйдя из ванны, девушка хотела рассказать маме о необъяснимых следах на теле, но сама раздумывая о их происхождении, просто не решилась.

В одиннадцать вечера квартира собиралась спать. Внезапно по подъезду послышался грохот падающего шкафа, ударяясь по лестницам и стенам, гремя всем содержимым. Жильцы квартиры номер семь вышли в коридор. Из комнаты по коридору прошел Володя, открыв дверь, и выглянул в подъезд.

- Что там, Володя?! - волнуясь, спросила супруга.

- Ничего там! - ворчал, вернувшись в квартиру Володя. - И соседей нет. Не слышат чоли?!!!

- Володя, не ругайся! - попросили его женщины.

Мужчина вернулся в комнату и поднял сына.

-Это твои там, подонки, по подъезду дебоширят!? Ты сам то, что!? Споскудничал !? на разборки они пришли?? Дармоеды, твари!

- Нет! Нет! –оправдывался Пашка.

- Хоть одна копейка, хоть одна карточка в доме или у соседей пропадет, сукины вы дети, я тебе голову лично оторву!!!

Владимир был суров и строг. Ему как фронтовику было ужасно стыдно и больно от осознания, что его сын водится с малолетними бандитами и совсем не за горами уголовная статья.

Наступила ночь. Баба Зоя очень сильно переживала и не могла спать. Женщины-соседки успокоили её, заботливо уложив спать. Нина и Люба сидели на кухне, пили чай. Их разговор шел о том, как взять отгул на работе и поухаживать за своей милой старушкой, которую все считали своей бабушкой. После всех событий ночь казалась мерзкой а каждый посторонний шум был зловещий.

Люся была одна в своей комнате, сняла халат и еще раз пыталась осмотреть свои непонятные синяки. Погрузившись в мысли о том, что с ней происходит, она не заметила, как лампочка в настольной лампе начала тускнеть и время от времени моргать. Несколько ярких вспышек света и затухание, привлекли её внимание. Свет погас. Девушка вздрогнула, сердце забилось быстро как мотор.

- Вот блин! – ругнулась про себя Люся. Глубоко вздохнув и поправив волосы, она надела халат и направилась к двери. Отыскав выключатель, она попыталась включить свет. Не сработало.

- Та чтоб тебя! Опять что ли отключили? – сетовала Мила.

За её спиной послышалось тяжелое дыхание. Девушка обернулась. Щурясь в темноте, она не могла понять, кто здесь, кроме неё.

- Ма-ам!? – тревожно и вопросительно воскликнула Люся. А в ответ просто хриплое дыхание. Тяжелое, протяжное, оно слышалось напротив и повсюду.

- Мам, да хватит! – Сказала Люся, выставив руки перед собой. Шум нарастал и приближался, девушку окутал страх. Нервозно щелкая выключатель, девушка начала задыхаться от своего адреналина.

- Милка. Ты чего? – раздался голос за спиной. В этот момент перед Люсей мелькнули бело-голубые глаза. Оглянувшись, девушка увидела маму, сквозь тусклый свет из коридора. Свет зажегся. В комнате никого постороннего.

- Ты с кем говоришь? – спросила мама.

- Я напугалась, свет снова гаснет и показалось, что я в комнате не одна.

- А я подумала, ты спишь, но слышу голос.

- Ерунда, – отмахнулась Люся,- я, наверное, от усталости так в последнее время.

- Мил, - волнительно с шепотом произнесла мама, - Я не хотела говорить никому. Вчера ночью, когда я вышла в коридор, я видела дед Ваню, а когда Володя вышел, Климентича уже не было нигде. Мы две не могли так устать.

Люся слушала маму, но так и не решилась сказать, что видела она и что происходит. В этот момент по всей квартире заморгал свет. Лампочки в хаотичном порядке поморгали, но не погасли. В одной из комнат зашипел граммофон, но вместо музыки слышалось шипение, треск иглы и дыхание. Диск как зажеванный, крутился медленно, дыхание было тяжелое, казалось на записи, кто-то усмехается. Женщины с кухни собрались возле комнаты Тамары. Сама Тома была напугана, вцепившись в Нину. Сквозь дверной проем все просто наблюдали, как на столе шумит граммофон. Когда скопились все жильцы, диск остановился и с жутким скрипом начала крутиться в обратную сторону, а вместо шума доносились неправильно произносимые буквы и слова. Голос был грубый, хриплый, напоминал человека недалекого умом. Диск остановился, звуки умолкли, а следом погас свет.

Женщины вскрикнули от неожиданности.

- Снова свечи зажигать!? – спросила Нина Алексеевна.

- Да погоди ты! – ответил Владимир, - Нужно посмотреть, может, что в распределителе. Дождя то нет, чему обрываться.

- А, ну хорошо. Ты в темноте пойдешь? – спросила Нина.

- А что это было?? – вытаращив глаза, спросила Тамара.

-Зажги, да, зажги, - отмахнулся Володя,- тебе опять привиделось, Тома.

Мужчина вышел в коридор. Поднявшись на табурете до электрощита, прихватив с собой некоторый инструмент, он открыл крышку. Рядом с ним стояла его супруга, освещая подъезд большой свечей.

- Володь, так всем не могло послышаться,- тихо окликнула мужа Нина.

- Чего? Не отвлекай, – ответил супруг.

- А это только у нас?

- Что у нас!?

- Ну, соседи-то не вышли. Свет погас только у нас?

- Да может пробки выбило, напряжение скакнуло.

Из глубины квартиры донесся шум с комнаты бабы Зои. Тамара и Люба спохватились и бросились туда. Открыв дверь в комнату старушки, посветив свечкой, женщины закричали. В центре комнаты были разбросаны вещи, бумаги, поломанные два стула, а посередине всего лежала бабушка Зоя. Её шея была вывернута на спину, руки и ноги её были вывернуты, сама она лежала в очень непривычной позе.

На шум и крик в квартире, Нина поставила свечку на полу, и вошла в квартиру, Володя тоже обернулся:

-Девочки, что там у вас!? – крикнула Нина. Дверь за её спиной захлопнулась, и раздался мощный хлопок. Свет погас во всем доме.

-Володя! Володя!! – закричала Нина, пытаясь открыть дверь. Дверь как бетон, даже не шевелилась на петлях. Наконец она смогла открыть дверь. На полу лежал Володя, с черными обожженными руками и лицом, весь в крови. Он не дышал. Люба и Тамара бросились в подъезд, вместе с Ниной они стучали в двери соседям, звали на помощь.

Проснувшись от шума Павлик, вышел в коридор. Было темно. В подъезде сияли огни от свечей, женщины шумели, была паника. Решив пройти на шум, посмотреть, что там происходит, возле комнаты Люды парень почувствовал странный запах. Через замочную скважину сочился свет, в то время как весь дом погрузился во мрак и тьму. Павлик постучал, но никто не откликнулся. Тогда он решил просто открыть дверь, дернув ручку – не вышло. Терзаемый диким любопытством, парень огляделся. Ему наивно казалось, что Люда там одна, раз в комнате светло. Потеряв остатки совести и стыда, он, как падальщик, присел на корточки, чтобы заглянуть в замочную скважину. Паша увидел, как старшая соседка, стройная и красивая девушка, расположилась на полу. Она стояла на коленях, уткнувшись лицом и телом в пол. Руки девушки были заведены между ног. Ерзая лицом по полу, она как одержимое животное, поддавшаяся инстинктам, кого-то заманивала. Он представлял, конечно, что ее тело прекрасно, но сейчас, перед ним, была обнаженная девушка в черно-фиолетовых синяках, в пятнах. Синяки на ней были с кровоподтеками, а цвет кожи был просто до отвращения не приятный. А сколько на ней стало появляться старческих морщин. Внезапно ее тело начало обратно обретать юный румянец, волосы заблестели. Павел замер в слюнявой улыбке, не шевелясь.

Ночь на 7-ое мая

.

Снова у подъезда остановились машины милиции и скорой помощи. Соседи с горечью услышали вердикт врача, о том, что муж и отец семьи, из 7-ой квартиры, мертв. Вот только врача и милиционера не устроило объяснение, что он отвернулся от вводного блока, и его так пробило током.

-Так не бывает. Степень ожогов на руках, теле и лице говорит, что он в трансформаторную будку залез, товарищ капитан, – объяснил врач милиционеру.

- Согласен. Меня больше интересует, что он не прикипел, а на ступенях лежит, - размыслил в слух капитан. - Ну да ладно.

Капитан обратился к жильцам:

- От вас еще поступало сообщение о гибели старушки. Верно?

- Совершенно верно, - Ответила Люба,- я вас провожу.

- Я с вами,- сказала Тамара.

Оперативник и фельдшер проследовали за женщинами в квартиру. По пути им попался Павлик, сидящий на полу, спиной прислонившись к Тамариной двери.

- Пашка, ты чего тут сидишь? - спросила Тома, проходя мимо него.- Замучили тебя, оборванец!?

Тамара не обратила особого внимания на парня, протирая слезы она шла за Любой. Милиционер и фельдшер следовали за ними, надменно взглянув на подростка.

Женщины проводили до комнаты работников служб. Милиционер осторожно вошел в комнату, огляделся. Фельдшер принялся осматривать труп.

- М-да, товарищи! – удивляясь, произнес оперативник, - Криминалом попахивает!

- Да что вы такое говорите!? – удивилась Тамара.

- Говорю то, что вижу и понимаю, - сердито взглянув на женщин исподлобья, ответил милиционер,- Сама себя она так не сломает, да еще в таком возрасте.

- Может, упала? – спросила Тамара.

-Через всю комнату? Она же не с разбега падала. Да даже если и так. Хаос тут какой.

- Точно, - подтвердил доводы оперативника фельдшер.

- Все остаются дома, никуда не выходят, это приказ!

- А для чего? – поинтересовалась Люба.

- Для оперативной работы,- ответил милиционер. – Тем более, у вас днем уже был вызов милиции, верно?

- Совершенно верно, был. А какая-то связь есть?

- Не переживайте, найдем. Как минимум, одна есть – и это ваша квартира и соседство. Всем оставаться на своих местах.

- Как прикажите! - ответила работница культуры.

Выйдя в коридор, все заострили внимание, что мальчишка Паша по-прежнему сидел на полу – неподвижно, без эмоций, выпрямив ноги и раскинув руки в разные стороны. Лейтенант наклонился посмотреть на парня, потом повернулся к фельдшеру:

- А что у него с глазами?

Фельдшер присел рядом с парнем, заглянув в глаза:

- Эй, юнец, ты чего?

Женщины замерли, когда медик коснулся двумя пальцами его горла и, повернувшись к лейтенанту, удивленно произнес:

- Так он мёртв…

Тамара, затопав ногами и схватившись за волосы, закричала, а после упала на пятую точку. Лейтенант от неожиданности прислонил руку к кобуре и чуть не вынул пистолет. В квартиру вбежал капитан, а за ним Нина Алексеевна. По подъезду прокатился женский крик, вой и плач. Женщины были потрясены. Соседи прознали обо всем мгновенно, попрятавшись от таких новостей по комнатам.

Через полчаса, на место выехал дежурный следователь. Оперативники опрашивали всех свидетелей, было пересказано всё и весьма подробно. Следователь, капитан Баландин, собрал со всех жильцов подписку о не выезде и об ответственности за дачу ложных показаний. Его заинтересовали обе смерти.

- А чей парень? Он где живет? – спросил следователь.

- Сын мой, - ответила Нина, всхлипывая и вытирая слезы. – Он спал вообще, отец его поругал. А тут. Не знаю, что он.

- Может плохо стало? – предположила Тамара.

- Подсматривал, наверное, опять,- скорбно, но сердито добавила Люба.

- За кем!? – обеспокоенно поинтересовался следователь.

- За Люськой, наверное. Мы вот, напротив, с дочерью живем.

- А где сейчас ваша дочь?

-Ой,- растерялась Люба, расторопно оглядываясь по сторонам, осознав, сколько трагедий произошло в квартире, а она не уследила за дочерью, - должна быть у себя.

Любовь Александровна поспешила в свою комнату, указав капитану на дверь перед собой. Войдя в комнату, они обнаружили Людмилу спящей.

- Милка!? – напугано воскликнула мама Люды.

- Людмила, что же вы спите и не слышите, что происходит в квартире? – с подозрением спросил следователь.

- А кто вы!? – спросила Люся спросонок.

- Я, капитан Баландин, следователь.

- Ммм,- спокойно отреагировала Люся, оглядываясь по сторонам.

- Вот вам и «ммм». Вот хочется задать вам пару вопросов по поводу происходящих событий.

- Вы зададите вопрос мне наедине или как? – в весьма вульгарной и неприличной манере Люся задала встречный вопрос, чуть оголив плечо, встряхнув распущенные волосы. Все присутствующие немного обомлели от стыда, глядя на юную девушку. Так же неловко почувствовал себя и капитан Баландин. Откашлявшись, он обернулся и посмотрел на её маму и соседку, затем обратился ко всем:

- Вы можете все присутствовать при допросе.

- Ну что вы, товарищ гражданин капитан, это противозаконно. Допрос проводится с глазу на глаз. – Люся изобразила серьезное выражение и коварно подмигнула капитану. - А еще у меня есть важная информация по поводу всего, что творится.

Все вышли. Любовь Александровна нервозно ходила вдоль двери, изредка прислоняясь ухом к двери, в надежде услышать разговор. Капитан вышел через несколько минут. Совершено без эмоций, не обращая внимания на соседей. Просто прямо, какой-то чужой походкой, с затуманенным взглядом.

- А вы всё, товарищ капитан? - ничего не понимая, спросила Люба, оглядываясь на дверь, а сама шагала на выход. Капитан хлопнул дверью, выходя из дома. Люсина мама остановилась, посмотрев на Тамару и Нину, она поспешила в комнату к дочери.

- Милка, что происходит? Это что за поведение? Что произошло?? – спросила мама.

Люся сидела на стуле у окна, сжав ноги и положив руки на стол, она, не то тоскливо, не то напугано, смотрела на улицу через окно, никак не отреагировав на хлопнувшую дверь и голос матери.

- Ты слышишь, меня!? Я спрашиваю, что произошло? Что ты там знаешь? Говори!

Мама подошла ближе. Ее трясло от волнения, от страха, от любопытства, а еще больше от раздражительного и хамского поведения дочери. Еще два шага и мама стояла возле дочери. Взору женщины открылось, как девушка, трясущимися руками отрывает на своих молодых пальцах заусенцы, вырывая тонкие и длинные лоскуты кожи, из-под которых сочилась кровь.

- Милка! – вскрикнула мама, попытавшись поднять ее со стула. Случайно сдернув халат с плеча, Любовь Александровна увидела рваные порезы на теле дочери. Люся не реагировала на маму.

- Милка!! Ты что!?Люд... Перестань же! – расплакалась мама.

Услышав крики, Нина и Тамара вбежали в комнату. В ту же секунду Люся потеряла сознание и рухнула на пол. Нина не растерялась, подбежав к девочке.

-Быстро берем её и на кровать! – скомандовала мама Павлика.

- Чего она!? Чего!? Людка! Милочка! – расплакавшись, начала причитать Люба. Тамара принялась растирать девушке уши, нос и ладони, посчитав, что это обморок. Нина вспомнила, что у нее есть в комнате нашатырный спирт и метнулась к себе, вернувшись, она передала емкость Тамаре и выбежала.

- Девчат, я в таксофон, вызову «скорую»! - выбегая из комнаты, крикнула Нина.

- Тома! Что это!? Тома! Том! – никак не унималась мама.

- Да хватит, не скули, сейчас все сделаем! – ответила Тамара и продолжила пробовать привести в чувства девушку.

Внезапно окно задрожало, будто его в несколько рук пытались разбить. Застучали стены, задрожали полы, где-то по коридору хлопнули двери, в трёх комнатах подряд. Женщины переглянулись.

- Это же шум в комнате бабы Зои, - произнесла Люба.

- Нужно уже «скорую», она… Что ты сказала? - Словно что-то переключило Тамару, она резко обернулась на Любу. Её взгляд вцепился в соседку, руки затряслись, - Кроме нас же дома…

- Это шум в комнате бабы Зои!! – посмотрев сурово на Тамару, Люба повторила сказанное.

Странный шорох и скрип половиц перенесся в кухню. Там начала биться посуда, на пол попадали коробки с крупами, послышался хрип, глубокий и противный хрип, от которого ползут мурашки.

- Нинка, это ты там!? – крикнула в коридор Люба.

-Будь с Люськой, я проверю! – сказала Тамара и решительно пошла в кухню. В этот момент за спиной Любы послышался жалостливый и стонущий голос:

- Ма-ам…!

-Милка! – радостно воскликнула Любовь Александровна, поспешив к дочери. Люся лежала прямо, отвернув голову к стене.

- Ма-ма… – гнусавила девушка, когда мама подошла к ней.

А Тамара уже была на кухне, полыхая от мужества и отваги. Она включила свет и огляделась. Все было порушено, вещи разбросаны по полу. Долго не раздумывая, она решила вернуться в комнату к Любе, а по пути назад встретила такой же хаос в комнате бабы Зои. Испугавшись, она пошла дальше, но возле комнаты Крапивиных услышала голос, зовущий её.

- Тома…То-ом! Тамарочка! – сиплым, но милым голосом кто-то звал её. Тома зачем-то распахнула дверь и вошла…

… А Любовь Александровна наклонившись к дочери, увидела, что на ее глазах белая пелена, словно бельмо. Девушка неожиданно повернула голову, заглядывая в глаза маме, схватила ее и прижала к себе. С силой и жадностью поцеловав в губы, после этого швырнула маму на пол, вскочила и начала избивать ее ногами по телу и голове. Что было сил, мама попыталась защищаться, но удары были резкие и тяжелые. После, Люся начала бить маму руками по лицу, выбив несколько зубов, девушка не остановилась. Девушка продолжила бить ногами по телу, по ногам и рукам, отбивая сухожилия. Любовь Александровна от боли не могла плакать, а просто зажмурив глаза, пускала слезы. Тело как парализованное, оно не слушалось, в начале - тупая боль, а после шоковые разряды, отключающие от реальности. И вот уже Люся схватила маму за горло, сев коленями ей на руки. Из последних сил мама дергала ногами, она пыталась сопротивляться. Время вышло, силы кончились, и Люся разжала руки.

В доме стояла тишина. Люда, сидя на теле матери, прогнулась назад с громким хрустом костей. Поднявшись, извиваясь как пружина, девушка пошла на кухню, еле волоча ноги, иногда шоркая по полу. Проходя мимо комнаты Крапивиных, Люся даже не обратила внимания, как на крючке для люстры, торчащего из потолка, весела в петле Тамара. Напившись вдоволь из-под крана водой, девушка пошла обратно. Дойдя до самой двери, девушка встала на колени, задрав голову к потолку, что-то нашептывая. Внезапно раздались шлепки, как от пощечин, а ее лицо покрылось рваными порезами. Она стонала, раскинув руки в разные стороны, затем широко раскрыв рот, она начала хрипеть, после чего потеряла сознание и упала на спину. Все лампочки в квартире перегорели.

Утро следующего дня оповестило всему кварталу о трагедии. Дворник обнаружил в телефонной будке милую женщину, сидящей в луже алой крови. На ее запястьях было множество порезов, разной ширины и глубины. Она умирала долго и мучительно, но только не поняла этого. К дому подъехали работники милиции, медпомощи и даже пожарной охраны. Толпа зевак окружило двор, «особо одаренные» пытались прорваться к подъезду. Прибыло еще несколько карет скорой помощи. Дворник и еще несколько свидетелей опознали в лице погибшей Нину Алексеевну из квартиры номер 7, первого подъезда. Милиционеры и фельдшеры без труда прошли в квартиру, двери были открыты. С порога их встретил аромат тухлятины, и тело совсем юной девушки. Ощупав пульс, один из фельдшеров сообщил, что она жива. Немедленно организовав эвакуацию, ее на носилках погрузили в карету скорой помощи и под вой сирен покинули двор.

- Ну что думаешь? - обратился полушепотом подполковник к майору.

- Ночью сюда следователь Баландин приезжал. Дела тут какие-то странные. Говорят, все семьи порядочные, замечаний не было.

- Откуда знаешь? – спросил подполковник.

- Так я дежурный по городу эту ночь! – пояснил майор.

- Ты соображаешь, че это такое!?

- Так точно,- насупившись, ответил майор.

- Ни хрена ты не соображаешь, майор, ни хрена!! Это значит - милиция прозевала целую банду в городе, в тылу, после победы, которая вырезала, или чего там они сделали, целую коммунальную квартиру.

- Мы еще не разбирались, товарищ подполковник, что тут произошло.

-Так иди и разбирайся, майор, всех волкодавов поднимай своих, всех! Слышишь!!?? Что бы всё наизнанку вывернули!!!

Майор, понимая гнев начальника милиции города, молча приступил к осмотру места происшествия. Соседей опрашивали, отпечатки пальцев снимали. Открытые окна не помогали выветриться запаху стоящему в квартире.

Выходя из квартиры, майор встретился с молодым старшиной, который с ходу доложил:

- Товарищ майор, просили передать подполковнику Строеву, девушка умерла в больнице.

- Я слышал,- скорбным голосом сказал подполковник, докуривая сигарету на верхнем межэтажном пролете. Майор посмотрел на него и виновато опустил глаза вниз. Милиционеры замолчали. Замолчали галдящие соседи. Казалось, что птицы на улице замолчали. Один из сыщиков вышел в подъезд.

- Вам надо на это взглянуть,- с одичавшим взглядом он пригласил начальство в квартиру.

Начальники не сразу поняли, о чем может идти речь. Старший лейтенант, что пригласил начальство, указал им на то, что воздух, как по мгновению стал чистый в квартире, а на фотографиях жильцов, что висели на стенах, исчезли глаза, и фон стал просто черно-графитовый.

- Ну не у всех!- подметил подполковник.

- Совершенно верно! Только у тех, кто здесь проживал. На фотографиях могли быть друзья и родственники.

- Молодец, - восхищенно посмотрел на майора подполковник, - Молодец! Смекаешь! Землю рой, майор, к стенке любого, но чтоб нашли всех, понял!?

- Так точно, понял, - ответил Майор.

…. «От советского информбюро!!!»… - зашипел у кого-то в соседской квартире радиоприемник.

Примечания1

Задняя бабка - Узел токарного станка для поддержки заготовки. Другое название «упорная».