Квартира 33

Глава 1

Осенний ветер, пахнущий мокрым асфальтом, прелыми листьями и озоновой свежестью надвигающейся грозы, гнал по брусчатке незнакомого города листву и мелкий мусор. Агата опустила стекло своего старенького «Фольксвагена-Жук» цвета высохшей травы. Ей было всего двадцать три года, начинающая ведьма-практик по эмонациям. В багажнике лежали три мешка сушеных трав, череп вороненка, ступка из лунного камня и диплом об окончании ведьмовского колледжа с отличием. Впереди, на перекрестке, мигал оранжевым светом фонарь, а прямо над ним, вопреки всем законам гравитации, плыла по воздуху неоновая вывеска: «улица Трёхдорожья д.66».

Дом, в котором она договорилась снять квартиру, выглядел так, будто его проектировал безумный часовщик под впечатлением от картин Сальвадора Дали. Фасад из темно-фиолетового кирпича плавно перетекал в крышу из зеленой черепицы.

- Квартира тридцать три, — пробормотала Агата, глядя на медную табличку у входа. Лифт не работал, и ей пришлось подниматься по винтовой лестнице, перила которой были сделаны из переплетенных драконьих хвостов.

Временное жильё встретило её запахом озона, старого дерева и чего-то неуловимо сладкого, похожего на жжёный сахар. Агата щелкнула пальцами, зажигая свет. Люстра в виде паука моргнула и загорелась тусклым янтарным светом.

Девушка вошла в гостиную и замерла. Стены, еще секунду назад бывшие нежно-лавандовыми, на её глазах начали стремительно зеленеть, наливаясь цветом болотной тины. — Так, — строго сказала Агата, выставляя вперед ладонь. — Я приехала на Большой Шабаш, мне нужны силы, а не дешевые фокусы с иллюзиями. Кто здесь домовой? Выходи, будем договариваться.

Стены равнодушно посинели, затем пожелтели, как старый пергамент, и снова вернулись к лаванде. Тишина стала густой, как патока.

Агата устало опустилась в глубокое кресло, обитое потрескавшимся велюром. Она проделала путь в триста километров, настраивала навигацию по звездам, а вместо уютного гнезда получила комнату с расстройством пигментации. Настроение испортилось и зверски захотелось есть.

Ведьмочка достала из кармана плаща бумажный свёрток. Внутри лежали два ещё тёплых пирожка с капустой, купленных на последней заправке. Агата развернула пергамент, откусила кусок и блаженно прикрыла глаза.

В этой абсолютной, нарушаемой лишь гудением холодильника, тишине - звук раздался совершенно неожиданно. Он не шёл от окна, не доносился из вентиляции. Он возник прямо из воздуха в метре от кресла — низкий, бархатный, вибрирующий звук, от которого у Агаты по позвоночнику пробежали приятные мурашки.

Она открыла глаза.

На старом персидском ковре, которого здесь минуту назад не было, сидел чёрный кот.

Он был неправдоподобно огромным, размером с небольшую собаку, с мощной грудной клеткой и лапами, в которых угадывались стальные мышцы. Его шерсть поглощала свет люстры-паука, не отражая ни единого блика — казалось, на ковре разлили каплю абсолютной, космической тьмы. Уши у кота были чуть заостренными, а хвост, толстый и длинный, лежал на ковре вопросительным знаком. Но главным были глаза. Они не светились в полумраке, как у обычных кошек. Они были расплавленным, жидким золотом, и в них плескался интеллект, слишком древний и глубокий для обычного животного.

Агата медленно перестала жевать. Пирожок замер у самого рта. Она была ведьмой. Она видела леших, торгующих грибами на опушках, водила знакомство с банником и однажды на практике в морге оживляла лягушачьи лапки. Но это существо излучало такую концентрированную, первобытную магию, что дар речи временно покинул Агату.

Кот не мигал. Он смотрел на пирожок в ее руке. Затем медленно облизнулся розовым языком, обнажив кончики клыков, которые были подозрительно длинными и острыми для домашней мурлыки. Он не шипел, не выгибал спину. Просто смотрел, и от этого взгляда по комнате прошёл едва уловимый сквозняк, качнувший паутину в углу.

- Надеюсь, у тебя нет аллергии на тесто, — хрипло произнесла Агата, наконец проглотив застрявший в горле ком. — Потому что это последний. Могу предложить только сушеных мышиных хвостиков для ритуала очищения, но они жесткие и без специй.

Кот моргнул. Золотая радужка на мгновение скрылась за веком, и Агате показалось, что в глубине кошачьего глаза мелькнул смех.

Он плавно, перетекая из одной позы в другую, поднялся на все четыре лапы. Агата инстинктивно подобрала ноги в тапочках-свинках, но кот прошел мимо неё. Он направился к её дорожной сумке, которая стояла нераспакованной посреди гостиной. Кот обнюхал брезентовый бок, недовольно дернул усом, а затем посмотрел на Агату. Его взгляд был полон такого снисходительного укора, словно он оценивал нерадивую студентку.

- Что? — вздохнула Агата, откусывая наконец от пирожка. — Там только грязное белье и ритуальный нож.

Кот медленно перевел взгляд с её лица на сумку, затем на боковой карман, который Агата даже не расстегивала. Он сел рядом с этим карманом, обернул хвост вокруг лап и уставился на молнию немигающим, требовательным взглядом.

- Ты издеваешься? — Агата закатила глаза. — Там только носовые платки. Если ты хочешь там спать, мог бы просто попросить, а не строить из себя сфинкса.

Но кот не двинулся с места. Он чуть склонил голову набок, и в его золотых глазах промелькнуло нетерпение.

Раздраженно фыркнув, Агата дернула собачку молнии. Внутри, аккуратно завернутый в носовой платок, лежал ее компас из лунного камня, который она безуспешно искала последние полчаса. Он просто упал в карман, когда она трясла сумку в коридоре, но сейчас, в полумраке комнаты, это совпадение выглядело настоящим чудом.

Агата замерла с компасом в одной руке и надкушенным пирожком в другой. Она посмотрела на кота. А тот посмотрел на пирожок.

- Ладно, — сдалась Агата. Она отломила тёплый, пропахший тмином кусочек и бросила его на пол. — Заслужил. Но если ты местный полтергейст, предупреждаю: я специализируюсь на бытовой магии. Заставлю посуду мыться самой, глазом не моргнешь.

Кот даже не взглянул на еду. Он величественно подошел к ее ногам и, прежде чем Агата успела отшатнуться, потёрся тяжелой головой о её щиколотку, прямо поверх пушистого тапка. Шерсть его оказалась теплой и пахла озоном, осенней ночью и старыми книгами. Вибрация от его урчания прошла через ковер, дерево половиц и подошла к самым костям Агаты, успокаивая и одновременно наполняя странной, звенящей силой.

В ту же секунду стены квартиры, до этого равнодушно-серые, вспыхнули мягким, персиковым светом — цветом абсолютного, безмятежного уюта.

Агата опустила руку и осторожно, самыми кончиками пальцев, почесала кота за ухом. То, что должно было быть ухом, на ощупь оказалось бархатным и горячим.

- Значит, Сумрак, — тихо сказала она, глядя в золотые глаза. — Будем знакомы. Надеюсь, ты не заставишь меня искать тапочки по утрам. У меня завтра важный день, мне нужны силы для Шабаша.

Сумрак издал звук, похожий на мурлыканье и треск статического электричества одновременно, и потёрся о её руку ещё раз, окончательно принимая новую ведьму в своих владениях. Стены квартиры 33, наконец, определились с цветом, выбрав глубокий, успокаивающий оттенок индиго.

Следующие три дня, оставшиеся до кануна Хэллоуина, превратились для Агаты в квест. Квартира 33 жила своей жизнью. Утром её любимые кружевные чулки оказывались аккуратно развешанными на рожках люстры-паутины. Поисковый амулет, который она вешала на шею, к обеду обнаруживался внутри пустой хлебницы. А стены продолжали сходить с ума: они становились кроваво-красными, когда Агата злилась, нежно-розовыми, когда она принимала ванну с пеной, и густо-фиолетовыми, когда она пыталась медитировать.

Черный кот, которого Агата мысленно окрестила Сумраком, стал её единственным союзником.

Утром пропал её ритуальный атаме — серебряный нож с рукоятью из чёрного дерева. Без него проведение обрядов в ночь Шабаша было невозможно. Агата в панике обыскала всю квартиру. Она уже готова была обратиться в полицию иного мира, когда увидела Сумрака. Кот сидел в коридоре и методично, с упоением, царапал обои в том месте, где стена переходила в пол.

- Сумрак, прекрати! — крикнула она. — Хозяева вычтут из моего залога!

Кот проигнорировал её укор, вцепившись когтями в узор из летучих мышей. Обои поддались. За ними оказалась не кирпичная кладка, а гладкая металлическая панель. Кот отошел в сторону и требовательно мяукнул.

Агата провела рукой по стыку. Панель чуть заметно дрогнула и отъехала в сторону, открывая узкую нишу. На пыльной полке, среди дохлых пауков, лежал её атаме. И не только он. Там лежала стопка пожелтевших писем, перевязанных траурной лентой, и старая фотография. На фото была запечатлена точная копия квартиры 33, но вместо Агаты в кресле сидела женщина в наряде двадцатых годов, а на ее коленях спал точно такой же черный кот.

- Кажется, мы с тобой не первые жильцы этой квартиры, — пробормотала Агата, гладя Сумрака за ухом. Кот в ответ издал звук, похожий на мурлыканье и треск статического электричества одновременно.

Вечером 30 октября стены перестали менять цвет сами по себе. Они застыли в глубоком, бархатном оттенке полуночи. В воздухе запахло озоном так сильно, что начало покалывать кончики пальцев.

Сумрак запрыгнул на колени к Агате, которая сидела на полу, раскладывая карты Таро прямо на паркете. — Ну что, пушистый, — Агата почесала его за подбородком. — Завтра ночь Великого Шабаша. Луна в Скорпионе, ретроградный Меркурий закончился. Самое время понять, что с этим домом.

Кот мягко боднул ее руку, а затем спрыгнул и направился к входной двери. Он сел перед ней и посмотрел на Агату, потом на медную ручку, а затем снова на Агату.

- Думаешь, нужно выйти? — догадалась она. — Но правила пансиона… Хотя, какие правила могут быть в доме, где стены — это жидкокристаллический экран для чужих эмоций?

Она накинула на плечи свою шаль из паучьего шелка. Сумрак требовательно мявкнул, глядя на её ноги. Агата посмотрела вниз и ахнула. У её тапочек в виде совы исчезли глаза-пуговицы.

Сумрак подошёл к старинным напольным часам, которые стояли в углу и никогда не ходили, и царапнул когтем стекло. Агата подошла ближе. Внутри часов, вместо гирь, висели три стеклянных сосуда с туманами разных цветов: сизым, жемчужным и янтарным. А маятником служил маленький, размером с ладонь, портал, в котором клубилась вечная гроза.

И тут Агата поняла.

Она распахнула входную дверь. За ней не было лестничной площадки пансиона. За ней была площадь незнакомого города, но город этот изменился. Небо было цвета индиго, а брусчатка под ногами мягко светилась. Окна соседних домов превратились в причудливые витражи, за которыми угадывались силуэты танцующих теней.

- Так вот оно что, — прошептала Агата. — Ты не просто кот. Ты — ключ. Квартира 33 — это не квартира. Это шкатулка. А ты — хранитель, который ждал ведьму, способную открыть замок.

Сумрак довольно сощурил золотые глаза и первым шагнул за порог. Его тень на светящейся брусчатке не была тенью кота. На долю секунды она стала тенью огромного, крылатого зверя с горящими глазами.

Агата шагнула следом. В ту же секунду стены квартиры 33 вспыхнули ослепительно-оранжевым цветом, цветом живого пламени и тыкв Хэллоуина, а затем схлопнулись, превращаясь в маленькую резную шкатулку, которая упала прямо к лапам Сумрака.

В небе над городом, там, где раньше висела обычная луна, теперь сияло три спутника. С колоколен сорвались стаи нетопырей, складывающихся в приветственные руны.

Агата рассмеялась, подставляя лицо ветру. Она нашла не просто место для ночлега. Она нашла свой ковен, свой дом и самого верного фамильяра.

Сумрак потёрся о её ногу, требовательно мяукнул и посмотрел на ближайший переулок, откуда уже доносился запах печёных яблок, горячего шоколада и древней, первобытной магии. Канун Хэллоуина только начинался.