Квартира № 17. Гостья из тени.

Глава 1

Она всегда приходила ночью. Скреблась сначала за шкафом, будто просилась. Потом осторожно раздвигала дверцы и подглядывала из узкой щели между ними. Её глаза при этом влажно поблёскивали, если на них попадал свет.

Она не любила свет. Он ей мешал, жёг глаза и заставлял морщиться. Она говорила, что от света ей хочется есть. Со временем мы пришли к компромиссу в виде одной маленькой свечи-таблетки, спрятанной в арома-лампе.

Каждую ночь я зажигала свечу и ждала её. Она приходила не всегда, и чем дольше её не было, тем тревожнее мне становилось. Нет, я не скучала. Всё дело было в новостях, которые она приносила. Чем длиннее была разлука, тем страшнее были её рассказы.

Сегодня будет ровно месяц после её последнего визита. Никогда раньше она не пропадала так надолго.

Вечер сгустился сумерками, сжался до размеров освещённой дорожки между домами. Обычные пятиэтажки лепившиеся друг к другу, расступались вокруг нашего дома. Он стоял чуть на отшибе, светясь разноцветными квадратами окон.

Адепты рассады и жизни в лианах светили розовыми лампами на подоконниках. В большинстве квартир шторы были плотно задёрнуты, будто жильцы прятались от мира в бетонных коробках квартир. Иди что-то прятали?

Дом был старым, с высокими потолками и витиеватыми перилами на лестнице. За семь лет жизни в нём, я так и не поняла сколько здесь этажей. Заколоченные двери лифта, узкая лестница по тринадцать ступенек в пролёте. Почему по тринадцать? Ведь обычно в домах по десять? Этим вопросом я задавалась едва ли не каждый день, но так и не нашла ответа. Жильцы дома не были сторонниками разговоров. Во всяком случае со мной.

Да что там высота здания, даже моя квартира каждый раз оказывалась на другом этаже. Иногда на втором, иногда на четвёртом, а один раз мне пришлось топать аж до тринадцатого.

Лампочка над подъездом уныло жужжала. Я толкнула тяжёлую железную дверь и вошла внутрь. После сырости октябрьского вечера, внутри было практически уютно. Только из подвала привычно тянуло чуть сладковатым запахом тлена и смерти.

Я закрыла глаза на мгновение, настраиваясь. Представила свою дверь – старую, деревянную с помутневшей от времени табличкой с номером семнадцать. Как наяву увидела четыре глубокие царапины, как от волчьих когтей. Соседи – семья из квартиры с собаками, которых я ни разу не видела, утверждали, что это они случайно поцарапали, когда уронили новое пианино.

Я сделала вид, что поверила. Из их квартиры часто слышался рык и какая-то возня, а иногда там кто-то выл. Они говорили, что это собаки, но почему я ни разу не видела, как их выгуливают? Однажды, я почти полные сутки просидела возле глазка, пытаясь засечь момент выгула, но их так и не увидела. Сначала это озадачивало, но потом я подумала, что если в доме постоянно меняются этажи, то и соседи могут меняться. Больше я за ними не следила.

Ступенька. Ещё одна. Ещё.

Первый пролёт позади, показались двери квартир. Сорок шестая, семьдесят четвёртая и третья. Мне дальше. Время здесь тянулось медленно, как будто продиралось сквозь пространство, цепляясь за ручки дверей.

Седьмая, шестнадцатая и пятьдесят первая. Снова мимо.

Я поднималась всё выше и выше. Фонари за окном остались далеко внизу. Сколько уже этажей? Кажется, девятый. Я посмотрела на номера квартир и вздохнула. Моя была посередине. Да, положение квартир на площадке всегда оставалось неизменным, менялись только этажи. Сначала это пугало, потом злило, после стало интересным, но со временем я настолько привыкла к особенностям подъезда, что перестала обращать внимание на эту маленькую причуду. Подумаешь, этажи меняются. С кем не бывает?

Замок громко щёлкнул в тишине подъезда. Я глубоко вдохнула и открыла дверь. По квартире разливалась тьма. Удушающая, густая. Её можно было зачерпнуть ладонью и выбросить, но тогда она могла бы зацепиться тьмой за подъезд и выбраться за пределы квартиры. Я вздрогнула, представив реакцию соседей.

Не включая света, я заперла за собой дверь, разулась и пробралась на кухню. Арома-лампа, служившая светильником, стояла на столе. Коробок спичек лежал рядом. Когда она приходила, зажигалки переставали работать.

Первая спичка сломалась. Вторая зажглась с шипением, плюнула огнём, едва не опалив мне брови. Я зажгла свечу и вместе со светильником вернулась в коридор. Пристальный взгляд буравил затылок. Я чувствовала его когда раздевалась, ощущала всей кожей.

Всё началось несколько лет назад, когда я только заехала в квартиру и, в первую ночь, позвала с собой на ночёвку подругу. Бороться со страхом мы решили замысловатым способом, зажгли свечи и стали вызывать духов. В ту ночь никто не пришёл и мы легли спать со спокойной душой.

Я так думала.

Она пришла на третью ночь. Сначала скребла за шкафом. Тихо, будто мышь. Я купила мышеловки, поставила. Утром они лежали на столе с выдранными под корень механизмами. Я поменяла замки, вызвала участкового, но из квартиры ничего не пропало.

Ночью она снова скреблась за шкафом. Я включила весь свет в квартире, приготовила швабру, но лампочки взорвались одна за другой и тьма заполнила комнату.

Только тогда я поняла, что гадание было не шуткой, не детским баловством. Я пыталась бороться. Попеременно приводила в квартиу священников и экзорцистов. После священника её долго не было и я вздохнула с облегчением, но потом она появилась снова и сказала, что в следующий раз убъёт меня.

Я зашла в комнату, поставила свечу на стол и села в глубокое кресло. Желудок сжался от голода, но я знала – если поем станет хуже.

За шкафом раздался скрип. Сначала тоненький, едва слышный, потом сильнее. Спустя минуту мне казалось, что сейчас она раскрошит заднюю стенку шкафа в опилки. Впрочем, я никогда его не открывала и не отодвигала, может там уже давно дыра, размером с человека.

Двери шкафа приоткрылись. Сначала совсем чуть-чуть, на полсантиметра. Потом чуть сильнее. Тьма в квартире становилась всё гуще, всё холоднее. В шкафу блеснули глаза – большие, белёсые, с вертикальным зрачком на тёмно-синей радужке.

Я опустила взгляд, чтобы не смущать её. По полу потянуло холодом, пламя свечи качнулось, заморгало, будто под сквозняком, а затем выровнялось. Я подняла взгляд и увидела прямо перед собой её.

Худощавое тело с узловатыми суставами, бледная, почти серая кожа, длинные пальцы с чёрными заострёнными когтями, тёмные волосы, свисающие практически до пола и ровный ряд острых треугольных зубов. Одежда на ней была странная – платье из крашеного льна, да плетёный поясок, с которого свисал маленький серп.

– Здравствуй. – прошептала я, не отводя взгляда от тёмных глаз гостьи.

Сегодня в ней что-то изменилось. Как будто спала пелена со взгляда. Она смотрела на меня пристально, чуть прищурившись, затем улыбнулась, оголив острые зубы.

– И тебе не хворать. – сипло прошептала она.

Голос гостьи был сдавленным, будто в горле что-то мешало говорить.

– Тебя давно не было.

– Я была далеко. – она склонила голову, протянула ко мне когтистые пальцы и остановила остриё в миллиметре от глаза. – Но вернулась к тебе.

– Почему? – вырвалось у меня.

– Не ждала? – гостья улыбнулась. – Не скучала? Снова хотела избавиться? – она окинула комнату взглядом.

– Нет. Мне было тревожно.

– Тре… вож… но? – с прерыванием спросила она.

– Да. Из-за тебя. – зачем-то пояснила я. – Когда тебя долго нет, происходит что-нибудь страшное.

– Боишься? – гостья улыбнулась. – Я была там, где людей захватила тьма. Их рассудки помутились и они пошли убивать своих.

– Но вернулась.

– Не могу быть там долго. – гостья прикрыла глаза, но тут же открыла их снова.

– Как ты перемещаешься? – спросила я, задумчиво глядя в шкаф.

В тусклом свете свечи были видны полотенца, аккуратно сложенные на полке.

– По тени. – ответила она, хитро склонив голову. – Хочешь покажу?

Я посмотрела на неё. Никогда прежде не спрашивала её об этом, а она не предлагала показать.

– Хочу. – беззвучно ответила я, всем своим существом ощущая, что совершаю ошибку.

Она схватила меня за руку и запястье обожгло болью. Пальцы гостьи были ледяными и твёрдыми, как камень. Когти царапнули кожу. Вскрикнув, я потащилась за ней к шкафу. Воздух сгустился, стал твёрдым. Чёрное нутро шкафа дохнуло на меня холодом, и я отключилась.

Пришла в себя лёжа на песке. Где-то капала вода. Кап. Кап. Кап.

– Где я? – спросила я, не открывая глаз.

Боялась увидеть что-то страшное. Боялась понять, что всё ещё дома.

– В тени. – тихо ответила она. – И тебя заметили.

– В каком смысле заметили? – я открыла глаза, и осторожно села.

– Живым нельзя ходить в тень. – спокойно ответила она.

– Но ты же тоже живая. – прошептала я.

Она беззвучно расхохоталась.

– Живым не место в тени. Придётся тебе перестать быть живой. – сказала она и улыбнулась.

Я встала, опираясь рукой на твёрдую, шершавую стену. Вокруг не было видно ничего, кроме той, что притащила меня сюда. Света не было, но среди теней попадались светлые участки. Шагнув из тьмы на такой, я вздохнула.

– Верни меня обратно. – попросила я.

– Нет. – качнула головой она. – Тебя уже заметили. К тебе уже идут. А когда они увидят тебя, ты станешь такой же, как я.

– Нет. – я шагнула в сторону. – Я не согласна!

– Тебе придётся. – она хищно потянулась, упала на четвереньки.

– Никогда. – прошептала я.

– Ты привязала меня к тени в своей квартире. Ты сама привела меня к себе. Дала мне шанс выйти наружу. – она на четвереньках шагнула ближе. – Почему же теперь ты так хочешь вернуться?

– Я же не знала.

– Незнание не освобождает…

– От ответственности. – закончил голос за её спиной.

Она зашипела, как разьярённая кошка и, прыгнув ко мне, снова схватила за руку. Я брыкнулась, попыталась вырваться, но безуспешно. Почему-то вспомнила дверь в квартиру, тусклый номер, царапины на двери. Мысли зацепились за дверь как за якорь. Я потянулась и её рука соскользнула с моей. Тьма окутала на мгновение, и я снова оказалась перед дверью. Но теперь не одна и в почти кромешной темноте.

Они стояли за моей спиной, я чувствовала их всей шкурой. Их пальцы тянулись ко мне. “Интересно, на каком мы сейчас этаже?” – неуместно подумала я. Возле шеи скользнули когтистые пальцы.

– Не смей! – шипела она. – Это моя! Я займу её место!

– Ты привела её в тень, значит теперь она наша! – отвечал второй. – Будем по очереди использовать её оболочку!

Я толкнула дверь и ввалилась в квартиру, запираясь. Они просочились сквозь дверь и оплели меня холодными пальцами. Тепло стало стремительно уходить из тела.

Тренькнул звонок и обе тени замерли. Дзинь! – снова позвонил кто-то. Дзинь! Я вздрогнула всем телом, повела плечами, сбрасывая ледяные пальцы, повернула звонок. Стоило двери открыться, как в лицо ударил свет.

– Тут соседи сверху всех залили, свет отключился. У вас течёт? – спросил хозяин фонарика.

Сзади шипели гости.

– Как отвязать сущность от тени? – наугад спросила я.

– Ну, для начала надо создать тень. Не темноту, а именно тень. Нужен яркий источник света, серебряный нож и кровь того, кто привязывал. А зачем тебе?

Я так и не могла разглядеть хозяина фонарика. Тот, в свою очередь, посветил в коридор. Шипение теперь раздавалось из комнаты.

– Да так. Завелись тут… – я неопределённо пожала плечами. – А крови много надо?

– Да нет. Не вся, конечно. – хозяин фонарика посветил мне в лицо. – Нож-то есть серебряный?

Я задумалась. В спину снова дохнуло холодом. Вспомнила, что в ящике для столовых принадлежностей был странный нож с резной рукоятью, оставшийся от прежних хозяев.

– Вроде есть. – кивнула я. – Но не уверена, что он серебряный.

– Если от старых хозяев остался, то, пожалуй, тот что надо. – сказал некто. – Ладно, бывай, скажешь потом течёт или нет у тебя.

Я кивнула, нашарила в кармане телефон и сразу же вклюила фонарик.

– Кстати, лучше всего использовать для этого свечи. – сказал незнакомец и ушёл.

Я закрыла за ним, обернулась к комнате. В кромешной темноте поблёскивали две пары глаз.

“Интересно, кто это был и откуда он знает как избавляться от нечисти?” – подумала я. В кухне я нашла свечи, зажгла их все разом. Затем отыскала старый нож с резной рукоятью и, взяв всё это, пошла в комнату.

Телефон пискнул и отключился, но свечи остались гореть.

– Уже поздно выгонять нас. – с улыбкой ответила она.

– Не жалко кровь проливать? – вкрадчиво спросил он.

Я присмотрелась. Они были похожи, почти как близнецы. Только он был крупнее и его зубы выглядели острее и длиннее.

Я поставила свечи на пол, села рядом и всмотрелась в тени.

– Ты не сможешь отвязать нас. – сказала она.

– Ты не посмеешь.

– Так не смогу или не посмею? – спросила я, поднимая нож.

– Нет! – крикнула она и бросилась на меня.

Пламя взметнулось, обожгло бледную кожу. Нож оказался на удивление острым, но ледяные пальцы уже сдавливали горло. Замахнувшись, я ударила ножом по плечу гостьи и она зашипела, отползая. Стараясь не смотреть на чёрную кровь, льющуюся на пол, я полоснула по ладони, брызнула кровью на свечи и махнула лезвием по границе света и тени. Что-то сдвинулось в самой структуре мироздания. Зашипела гостья, завыл её спутник, тени выросли, захлестнули нас с головой и только пламя свечи осталось ровным, будто и не принадлежало к этой квартире, к этой комнате, и к этому миру. Меня выбросило из тени, нож раскалился, выпал из похолодевших пальцев. Зубы заострились и свет стал резать глаза.

Отступив, я вздохнула и упала на пол. Зажмурилась, обхватила себя руками. Заставила открыть глаза и посмотреть на пламя. Затем протянула руку к нему и, сопротивляясь всем телом, коснулась пламени. Горячая волна облегчения прошлась по телу и спала вместе с ужасом тени.

Дзинь! – звякнул звонок.

– Эй, хозяйка, так у тебя льёт или нет. Хозяйка?