Кумачовые ботинки

Глава 1

То был обычный скучный день. Мне кажется, я уже начала привыкать к своеобразной рутине места, в коем пребывала последние пару месяцев. Дни идут своим чередом, а все проблемы как близнецы похожи одна на другую. Я сидела, уткнувшись в монитор, имитируя бурную деятельность и погруженность в работу, хотя на самом деле всё это было лишь попыткой поскорее убить своё рабочее время. Жаркое летнее солнце топило подобно печи в крематории. Металлическая крыша нагревалась и создавала убийственный эффект барбекю. Ни с чем не сравнимые ощущения Перилла в медном быке могли бы показаться блаженством в сравнении с этим пеклом.

Помещение, в котором я работала - серое, унылое, с монолитными стенами. Единственное что здесь не хватает — это бойницы. Не знаю от кого я хочу обороняться, но всякий раз, переступая порог, мысли о средневековых оборонных сооружениях сами лезут в голову. Странно, что всю необходимую информацию, мы пытаемся узнать благодаря компьютерам и интернету, а не гадая на кишках птиц. Здесь это, кажется, было бы логичнее.

Футболка прилипала к мокрой спине. Я силилась не обращать на неё внимание, будто бы и вовсе не испытываю дискомфорт. И всё же, справиться с монотонностью дня и мысленно уйти от всех неудобств было выше моих сил. Стрелки на часах застыли на отметке двенадцать. А это значит, впереди ещё долгий, тягучий, тянущийся как жвачка, прилипшая к подошве, день.

Я вросла в монитор в тщетной попытке отыскать в скоплении букв и цифр хоть какой-то смысл. Уход от реальности и абсолютное нежелание встречаться взглядом с коллегами, имитирующими деятельность ещё более неумело, чем я. Внутри мы понимали всю бездарность происходящего спектакля. Но снаружи мы продолжали сохранять серьёзные лица профессионалов, решающих самые важные задачи в организации. Вечность уместилась в робком движении минутной стрелки, с характерным хрустом сдвинувшейся на одно деление циферблата. Буквы на экране монитора, который всецело меня поглотил, слились в единую массу. Такую же тягучую, как и этот невыносимый день. Я растворяюсь в текстовой массе. Но что-то выводит меня из забытья. Краем глаза я вижу эту кошачью походку. Слишком весёлый и слишком шкодливый, чтобы работать здесь. И всё же, по пропуску, раскачивающемуся на ремне, в такт его походке, я узнаю сотрудника организации. Невольно я поворачиваю голову и устремляю всё своё внимание на этого человека. Не молодой. Не старый. Хотя, морщины уже давно испещрили его лицо. Весь в чёрном, но что-то выбивается из общего колера. Улыбка проказника, давно переросшего свой возраст, выдаёт в нём закостенелого хулигана. Встретившись со мной взглядом, он плутовато подмигивает, и, не задерживая свой взор на мне, продолжает свое уверенное шествие в глубь мрачной утробы здания. Дверь, чавкая замком, поглощает его мимолётное появление. Я остаюсь в нерешительном смятении: кумачовые ботинки. Старомодные, сбежавшие из позапрошлого века. Вот, что выбивалось из общего вида и будто бритвой резало по глазам. Я почувствовала желание встретить этого человека снова.

***

Престарелый сорванец куда-то пропал и долго не появлялся. Я уже почти забыла о нём, вот только ботинки никак не выходили из головы. Где, на какой барахолке он их нашел? Штиблеты, хромовые, на шпильках, модные в далёком 1912 на территории не менее далёкого Запада. Только вот почему кумачовые? И почему именно это название цвета из всех возможных оттенков красного ложился на характеристику оных? Не придавать особого значения внешности человека, но зацепиться за одну лишь деталь. А что ещё в нём было? Худое, обжитое морщинами лицо, плутоватый взгляд, короткие, седые волосы, едва скрывающие лысый затылок, крючковатый нос, а на нём - очки. Носил он черную, бесформенную, скрывающую силуэт, одежду. Действительно. Ухватиться взгляду буквально не за что, кроме чёртовых ботинок.

Я пила мерзкий кофе, сваренный в не менее мерзкой кофемашине. А прокисшее молоко в нем - цеплялось за мой язык, прибавляя к жирному послевкусию пережаренного зерна ещё и гнусный привкус испорченного молока. Я думала о ботинках. И естественно об их владельце. Я решила во что бы то ни было разузнать кто он, чем занимается и какую роль занимает в компании. Я хотела лично проследить за ним и выяснить всё. Вот только следить мне было не за кем. Я не знала ни имени, ни должности. А спросить у коллег? Ступор овладевал мной и холодил от макушки до пят, как только я допускала до себя мысль, что мне, возможно, придётся у кого-то выспрашивать о нём. "Вынюхивает" - решат они. "Без году неделю в компании, а уже роет". Абсолютно точно - такой вариант для меня не подходил. Моя должность максимально исключала общение с людьми, даже с коллегами. И мне не хотелось нарушать эту установку.

Я приняла решение ждать. Ждать и наблюдать.

***

Прошло две недели. Мне уже начало казаться, что мои чаянья напрасны. Старик не появлялся. Две недели — это так мало, но не когда ты работаешь под гнётом духоты и ожидания. Гений инженерной мысли додумался сделать стеклянные окна в потолке. Конечно, солнцем заливает всё помещение, но вместе с тем – выжигает глаза. Монитор окрасился кроваво-красными оттенками - мои глаза мечтают выпрыгнуть из черепной коробки и ринуться прочь. Туда, где они не будут подвергаться пыткам солнечных лучей. Середина дня. Здание достаточно прогрелось, чтобы я снова могла чувствовать себя в жерле вулкана.

Я набирала текст документа. Долго и монотонно. Так тяжело было держать концентрацию: мысли постоянно убегали куда-то прочь, к душу, бассейну, реке, озеру, болоту или просто луже. Что угодно лишь бы только охладить тело и отлепить духоту нарастающего жара.

"В виду того, что"... выделить и удалить. "В связи с этим" нет. Удаляю. Как же лучше написать?.. "Ну здравствуй, красавица" – мои интеллектуальные потуги прервал смеющийся голос. Я отвела взгляд от монитора. В меня вперились глаза, ехидно смеющиеся за очками. Обрамлённые морщинами, они не выглядели старо, но определённый колорит ко внешности это добавляло. Орлиный нос едва касался кривой ухмылки. Объект моего шпионажа сам пришел на тет-а-тет. "Ну, что расскажешь, красавица?" - будто бы давился смехом он. Я растерялась. Не произвольно смахнула рукой пот со лба. Не найдясь, что ответить, я с удивлением спросила: "как дела?". Он смеялся. Не в голос. Но глаза выдавали еле сдерживаемый смех. "У меня отлично. А вот у тебя - не очень" - слетело с искривлённых губ. Мне казалось, что он знает всё наперед. Не только обо мне. О моих мыслях, планах найти его, выяснить всё, что он из себя представляет. От этого мне стало ещё больше неловко. Я будто бы оказалась голой перед целой толпой. На самом же деле голой была моя душа. Плешивый чёрт не мог не заметить моё замешательство. Он не выдержал и прыснул. Больше он не сказал ни слова. Престарелый сорванец (только так его образ укладывается в моём восприятии) отвернулся от меня и пошел по своим делам. Вразвалочку, будто танцуя в своём бесформенном балахоне. Мой взгляд пал на удаляющиеся красное пятно ботинок. "Чёрт. Старый плешивый чёрт" - думала я.

***

Вечерело. Работать стало на порядок бодрее. Сама не заметила как, но я закончила составлять документы, над которыми думала весь день. Однозначно - духота пагубно влияет на работу мозга. Я распечатала бумаги и собрала их в аккуратную стопку. Мне нужно было отнести их своему руководителю. Хотя, нести и не пришлось. Он сам спустился за ними. "Э. - обратился он ко мне - документы готовы?" я протянула стопку бумаг. "Прекрасно, прекрасно" - бормотал он, даже не вчитываясь в текст. Я могла бы поместить самые непристойные предложения, какие только доступны моему воображению, - и он бы не заметил. Забавно. Но к счастью или разочарованию, врождённое чувство ответственности не позволяло мне это сделать. "Кто этот человек?" - прервала бормотание руководителя я. "Какой?" - он оторвался от документов. "Не молодой. В очках. Седой, лысеющий. В чёрном всегда. И в этих... ботинках. Красных". Начальник на мгновение задумался - "Ах этот. Это товарищ С. наш сотрудник. Давно здесь работает. Уважаемый человек".

***

"С. Вот и вся информация, которой я располагаю. С., который давно работает в организации. Кем работает? Какие функции выполняет - не известно. Но он - уважаемый человек. Интересно, сколько лет и с каким окладом можно продержаться в организации просто на правах уважаемого человека? И как заслужить этот статус уважаемого человека?" Мне вдруг нестерпимо захотелось возобладать таким статусом. Хотя, я слабо представляла какие права и обязанности это налагает на сотрудника, но звучит это определённо красиво.

Я шла по ночной Москве, тусклый свет от фонарей падал мне на лицо, а я мысленно примеряла на себя статус уважаемого человека. По душе растекалось сладкое медово-липкое самодовольство. Почему-то к статусу пристали и ботинки. Те самые.

В самозабвенном самодовольстве я не заметила на дороге камень, о который тотчас же споткнулась и упала. Всё произошло так быстро, что я даже не успела осознать произошедшее. Лишь шершавый асфальт, огнём чиркнувший по моим ладоням и щеке, дал понять мне, что я уже в горизонтальном положении. Стало обидно. Секунду назад я наслаждалась благосклонностью жизни в своих фантазиях и вот уже я свалилась с облака, на которое вознесли меня мечты. Досада охватила меня на столько, что я не хотела вставать. Прижалась ободранной щекой к асфальту ещё сильнее. Ну и пусть болит. На минуту мне стало жалко себя. Но так и не успев насладиться жалостью к себе, я вдруг увидела — что это? Там, вдалеке. Метрах в пятидесяти от меня переступал один за другой, будто бы играя в догонялки, те самые... на шпильке... кумачовые ботинки. Я поднялась. Наскоро отряхнула штаны. Побежала выслеживать - куда он? Я старалась бежать не слишком быстро, чтобы не выдавать себя шлепками подошв, гулко чеканящих в ночной тишине, но в то же время и не слишком медленно. Чтобы не упустить шкодника и не провалить все дело. Я догнала его и держала дистанцию в двадцать пять метров. Мой поднадзорный шёл с девушкой. Такой молодой и такой красивой. «Бес в ребро» - промелькнула мысль у меня в голове. Я продолжала провожать парочку, пока они не дошли до подъезда. С. набрал пароль, потянул дверь за ручку, любезно пропустил девушку вперёд, а сам задержался. Сердце моё вдруг застучало сильнее. С. обернулся и посмотрел точно на меня. Хотя я стояла в темноте, он увидел. Все тот же смеющийся взгляд, но теперь у меня побежали мурашки и дрожь по спине. С. улыбнулся, ощерив хищный оскал и, глядя мне прямо в глаза, вполне недвусмысленно подмигнул.

Дверь закрылась за его спиной. А я осталась стоять в темноте. Чувство омерзения поглотило меня. Охальный, гнусный развратник. С чувством морального опустошения я поплелась домой.

***

Жара не стихала. Я снова не могла собраться с мыслями, а работу необходимо было выполнять. Уважаемый старик не выходил из головы. А главное - его омерзительная улыбка. События целого дня будто бы полностью растворились в минувшей ночи, а в память врезался лишь оскал. На душе я ощущала тлен. С. не выходил из моей головы, но искать новой встречи с ним мне совершенно не хотелось. И на счастье, сегодня он мне не повстречался.

Время будто бы застыло, и я погрузилась в вечное настоящее без возможности двигаться вперёд, но в тот же момент было ощущение, что я ничего не успеваю. Не то, чтобы прокрастинация была моим вечным спутником, но порой она меня одолевала. И сегодня был один из таких дней. За рабочие часы я не сделала ничего. Пусть так. Совесть меня не грызла. На силу дождавшись вечера, я ушла ни с кем не прощаясь.

***

Шли дни. А за ними недели, месяц, затем другой. Я вдруг осознала, что давно не видела старика. Сначала меня это не тревожило. Потом мысль сама стала закрадываться. Ненавязчиво, но как-то больше вдруг. Теперь же это беспокоило меня. Я чувствовала острую необходимость разыскать С. Я старалась не думать о нём, но образ назойливо забирался в мой мозг и будто бы разъедал меня изнутри. С. снился мне по ночам. Вернее даже не он сам. Детали: кошачья улыбка, ехидный, плутоватый взгляд, и конечно же те самые неприлично неуместные ботинки.

С. всё не появлялся. Меня лихорадило. Мучительное нетерпение и всепожирающее желание хоть на миг, одним глазком увидеть его, разъедали мою истерзанную душу. Казалось, плут нарочно дразнит и изводит меня.

В очередной раз я пришла на работу и лишь создавала видимость деятельности, а сама ожидала С., который всё никак не появлялся.

День окончился. Я так и не дождалась старика. Потеряв всякую надежду на возможность случайной встречи, я поплелась домой.

По дороге я вспомнила улицу, а затем дом и даже подъезд, где когда-то встретила С. с некой особой. Я оживилась. В конце концов, появился шанс.

Ноги сами несли меня в правильном направлении. Не было необходимости вспоминать маршрут. Я легко нашла тот самый дом и тот самый подъезд, возле которого я начала ждать.

Прождав от силы пятнадцать минут, я вдруг осознала, что хоть и алчу увидеть С., но предпочитаю остаться незамеченной. Входная дверь, как и везде теперь, была на магнитном замке. Пароль, естественно, мне не известен. Я дождалась первого человека, что вышел из подъезда и проникла внутрь. Свет в подъезде давала всего одна тусклая лампа, которая, казалось, вот-вот и сама перегорит. Мне показалось, что под лестницей при таком освещении меня точно не будет видно, а вот я смогу наблюдать всех, кто войдёт или выйдет.

Я просидела под лестницей три с половиной часа. Ноги затекли. И я чувствовала неприятное покалывание. За это время никто не входил и не выходил. Что если С. не живет здесь? Что если он приходил в гости к той барышне, и я на просто трачу своё время высиживая на корточках под лестницей как дура? Есть ли смысл сидеть здесь дальше? Невероятно глупая ситуация. Невероятно глупая я.

Сразу выбраться из-под лестницы не получилось — ноги слишком сильно затекли. Я начала их разминать. Постанывая и покряхтывая, я пыталась разогнуть онемевшие конечности. Понемногу они начали слушаться и разгибаться. Она нога победно выползла из-под лестницы. И в миг, когда я попыталась догнать первую ногу второй, я услышала тихое, едва слышное попискивание клавиш домофона — кто-то вводил пароль. Я попятилась назад. Упала на спину, но продолжила отползать. В подъезд зашли. Я слышала шаги. Но из положения лёжа на спине разглядеть вошедших было невозможно. Они неспешно подошли к лестнице. Сперва аккуратно цокая, поднялись женские каблучки. (Я видела их в межступенчатый зазор). Второй не торопился подниматься. Но вдруг сделал шаг. Мое сердце замерло. Я напряглась изо всех сил, чтобы не пропустить ничего. А главное те самые, без единых возможных аналогов, непонятно откуда взявшиеся ботинки. Часы ожидания были вознаграждены - по лестнице поднимались кумачовые, будто бы болгарские перцы ботинки. Это точно С. Это не мог быть никто другой. Я подождала, когда они пройдут. Но лифт пара не вызывала. Каблучки удалялись дальше, дальше и вверх по этажам. Я выползла из-под лестницы. Теперь уже никто не в силах остановить мой шпионаж. Я тоже пошла по лестнице вверх, не забывая выдерживать дистанцию. Второй этаж, третий... пятый, шестой... восьмой, скрежет замочной скважины — они зашли в квартиру. Хлопок железной двери. Я поднялась на восьмой этаж. Дверь была закрыта. Помялась возле неё и пошла обратно вниз. Спустившись до четвёртого этажа меня вдруг осенило — я слышала хлопок двери, но не слышала скрежет замка. Что если? Нет. Не может быть, но надо проверить. Теперь я уже бежала наверх. Я повернула ручку и надавила на дверь. Она с лёгкостью открылась – дверь была закрыта, но не заперта. Я проникла в квартиру.

***

Я проникла в квартиру. Меня встретил длинный коридор. На потолке висела единственная лампочка. Горела красным. Никаким плафоном обрамлена она не была. Несмотря на мрачность открывшейся квартиры, я разглядела обшарпанные стены. Было похоже, что здесь не только никого нет, но и вовсе никто не живет. Я отправилась в глубь коридора. А в конце ждала дверь. Закрытая, но не запертая. Я слышала, как из-за неё доносились стоны, судя по тембру голоса, принадлежавшие той особе. «Старый развратник» — подумала я и уже хотела удалиться. Но дверь, вернее очевидная тайна, хранящаяся за ней, были так заманчивы, что я не удержалась и толкнула дверь. Спёртый воздух ударил мне в лицо, а картина, представшая перед моими глазами, была поистине ужасной. Истерзанное окровавленное тело бедняжки, что я видела на лестнице издавало едва различимые звуки. Звуки уходящей жизни. С. весь в брызгах крови своей жертвы победно возвышался над ней. Он видел, что я вижу их и, похоже, именно это привело его к ещё большему восторгу. Он заговорчески подмигнул мне, а после захохотал. От его громового смеха я вышла из оцепенения и бросилась прочь. По лестнице. Вниз. На улицу. Спотыкаясь, падала, вставала и снова бежала. До самого дома, без остановки, без оглядки. Я знала, что С. не преследует меня, но мне было страшно даже подумать о том, чтобы сбавить темп.

Задыхаясь, я влетела в квартиру, в свою маленькую, но надёжную крепость. Трясущимися от страха руками я закрыла дверь на все замки. Забилась в самый дальний угол комнаты, и сама не помню, как уснула.

***

Я проснулась от удара грома. За окном барабанил монотонный летний дождь. Пусть уже полдень, но из-за грозы с надвигающейся бурей было довольно темно. Духота стояла слишком долго. И продолжительный дождь будет только во благо. На самом деле всё это ерунда. Главное – я проснулась. Живая и невредимая. Мысль об этом немного меня подбодрила. Я пошла в ванну, чтобы смыть с себя весь ужас минувшей ночи, который будто бы клейкой субстанцией облепил моё тело. Но то, что я увидела в зеркальном отражении не поддавалось никакому логическому объяснению. Буквально всё: моё лицо, руки, тело были измазаны запёкшейся кровью, которой было так много, что ясно было только одно - случайно испачкаться в ней было невозможно. Ужас туманом обволок меня с ног до головы. Я чувствовала, как учащается пульс и сердце вот-вот выпрыгнет изо рта. Голова закружилась, и я начала терять связь с реальностью. Я побежала в коридор. Длинный. Тёмный. Обшарпанный. Хотелось выбежать на улицу, вдохнуть жизнь из этой целительной влаги, струившейся с небес. Но на самом пороге мой взгляд остановился на необычном атрибуте старинной мужской одежды. На совершенно пустой галошнице, где не было иной обуви красовались они - проклятые, ненавистные, не понятно откуда вообще появившиеся, кем, когда и зачем сшитые – кумачовые ботинки.