КУКОЛКА

Глава 1

КУКОЛКА

Анни Свет

Часть первая

Смотрю в лицо этой женщины, глаза зеленые с желтыми искорками, приплюснутый нос, редкие неяркие веснушки разбросаны по всему лицу. Она увлеченно продолжает свой рассказ, а я не могу справиться с волнением, возникшим от произнесенного ей слова - «куколка».

«Куколка» - торжество хитрого, безжалостного зверя исходит от того как произносит она это безобидное слово. «Куколка» - зверь еще раз метит свою победу. Прищуренный, злобно – холодный взгляд проникает мне под кожу, и холодной змеёй подползает к сердцу. Защищаясь, кровь в моих жилах готова вскипеть. Гемоглобин враз отдает весь кислород крови, а он, ударяя в мозг, взрывает мою генетическую память. И чем сильнее ураган в виде неясных и неосознанных явлений рвет мою голову, тем спокойнее мое лицо.

Стараясь не смотреть на собеседницу, извиняюсь за необходимость уйти. Медленно ступая по влажному песку, четко осознаю, слово «куколка» ключ к прошлым и надвигающимся событиям.

Дома прилегла на диван, хаос мыслей и чувств уменьшил свой накал. И как часто бывает после бури, медленным накатом, пошли мысли, сплетаясь в кружево рассказа берущего исток в дальние годы окончания первой мировой войны:

- Утренний, свежий ветерок приятно холодит кожу. И поиграв легкими прядями курчавых волос, нырнул в тень деревьев в надежде переждать надвигающийся дневной зной кубанского лета. Ветерок спрятался там, откуда вышли двое влюбленных, чьи губы еще горели от страстных поцелуев, а сердца трепетали от предвкушения ожидающего их полного счастья единения.

Соблюдая порядки предков, Григорий берег чистоту своей невесты и только поцелуи были верхом их взаимной любви. Но скоро все узнают, что Анна его нареченная невеста. Сваты будут на днях. Проводив Анну до околицы её станицы, Григорий направился к себе на хутор, где сам вел свое хозяйство. Опьяненное любовью сердце, затуманенные счастьем глаза, не заметят, с какой грустью посмотрит ему вслед Агафья, проживающая на отшибе хутора.

Анна красивая восемнадцатилетняя девушка была из семьи среднего станичника, считалась завидной невестой. Григорий в душе побаивался её властного, порой сумасбродного отца, хлебнувшего лиха в окопах первой мировой войны. Но любовь к Аннушке, его рыжеволосой красавице, затмевала все на свете.

Анна, незаметно проскользнув в хлев, надела передник и стала сноровисто управляться с тяжелой крестьянской работой. В голову пришли мысли об отце. Он был молчалив и с дочерью обращался сурово. Аннушка иногда ловила на себе тяжелый упрекающий взгляд отца. Она смиренно вздыхала и чувствовала себя виноватой.

Её отец, молодой кубанский казак ушел на фронт, оставив любимую жену, ожидающую первенца. Печаль и горе принесла разлука. Жена, родив девочку, промаялась год, захворала и умерла. Осталась дочь Аннушка, вылитая мать.

Впервые увидел её отец в возрасте чуть более двух лет. Но не любовь, не жалость, а боль в груди вызвала у него маленькая, хрупкая девочка.

- К обеду гости будут, принарядись. Резко сказанные слова отца вывели Аннушку из задумчивости.

Иногда приезжал к отцу фронтовой друг, гостил дня два. Вспоминая тяжелые дни сражений, много пили. Отец, похлопывая гостя по плечу, говорил, что обязан ему жизнью и слово его кремень.

В этот раз фронтовой друг приехал с парнем. Высокий, нескладный он не вызвал у девушки никаких эмоций. Аннушка, хлебосольно накрыв стол, старалась меньше показываться на глаза.

Скоро, скоро она уйдет из отцовского дома. Здесь её не обижали, но и не приласкали ни разу.

Когда гости убрались восвояси, Аннушка решилась поговорить с отцом о Григории. О затаённом чувстве и матери открыться трудно, а поговорить с отцом в разы тяжелее.

Но только обмолвилась о сватах, как в бешенство пришел отец. Сколько скрываемой ненависти вперемешку с болью сердечной вылилось на невинную девушку! Сколько упреков незаслуженных, да озлобленных довелось ей услышать!

Тут - то она и узнала, что волею отца обещана в жены сыну его боевого друга, спасшего ему в схватке жизнь. Приезжавший парень её будущий муж, а чтоб о Григории и думать забыла.

Много горя видела девушка. Но к такому повороту не была готова. Стояла каменная, слез не было. Только руки были одни живые во всей её фигуре. Они судорожно перебирали тряпичную куколку, единственный подарок матери. Эти красивые тонкие руки, которые не испортил грубый крестьянский труд, раздражали отца. В пьяном угаре он схватил нож, замахнулся на дочь, но в последнее мгновение сдержался. Медленно отвел руку от дочери, а затем резанул себя по другой руке. Кровь брызнула из раны и забрызгала лицо Аннушки и куклу. Руку он перевязал тряпкой и грузно уселся на лавку.

А потом еще долго пил горилку, смачно ругался, пытался петь заунывные песни и почему-то в потери любимой жены, в своих неудачах винил свою дочь Аннушку.

К утру он утихомирился. Аннушка прокралась мимо спящего за столом отца и бросилась к Григорию. Бежала она по полю задыхаясь от быстрого бега и душивших её слез и только тряпичную куколку крепко прижимала к сердцу.

Рассказав все что с ней случилось за эти дни, и услышав твердое намерение Григория защищать их счастье Аннушка успокоилась. Остаться сейчас у Григория было опасно, надо переждать бурю гнева отцова. Решили спрятать Аннушку у Агафьи, надеялись, что не откажет.

То, что Григорий с Аннушкой в такое раннее утро появились на пороге агафьиной хаты, хозяйку не удивило. Чаем душистым поить гостей стала, ягодой лесной угощать. Рассказ их прервала, сказала, что и так достаточно ведает, а Аннушка пока у неё поживет. Но когда увидела бурые пятна крови на тряпичной кукле, лицом посуровела. И вот что поведала.

- Любила тебя мама Аннушка, пуще жизни своей любила. А когда почувствовала что истекают дни её жизни куклу тебе шила как оберег. Отец вернулся, родная кровь, а душу война искалечила. В ней одни боль и страх с ненавистью помешаны. Смерть несет его кровь. Теперь в этой кукле два начала сражаются оберег с разрушением. Действовать она будет не только на тебя Аннушка, а на весь род последующий в ком хоть капля крови вашей будет. Куклу эту похоронить по ритуалу надо, да с полного согласия Аннушки, и чтоб душа по ней не тосковала.

Тут Григорий выход подсказал, как поженятся они с любимой, заживут счастливо, детки народятся, и лиха – тоска уйдет.

Но не случилось намеченного счастьица. Отец Аннушки обманом заманил Григория в гиблое место, где и сложил он свою головушку.

Аннушку от горя окаменелую обвенчали с женихом нареченным. Отец её в церковь под ружьем вел. Сказал:

- Коль откажешься пред батюшкой, тебя и себя там же убью.

Она его пожалела «да» сказала. А отец сгинул, с той поры его никто не видел. Аннушка не старой женщиной из жизни ушла, в том другом мире, счастье с Григорием искать. Дети у неё были, три дочери и два сына. Вот какое полотно рассказа выткало моё подсознание, для которого слово куколка послужило взбудораживающим ураганом.

Резко зазвонил телефон, прервав поток бежавших мыслей. Звонила моя новая знакомая, общение с которой так сильно взволновало меня. Приму я её приглашение? Да приму, и это будет другая часть рассказа.

Часть вторая

Моя знакомая оказалась хозяйкой большого, современного дома. Здесь привыкли к предметам роскоши и не ограничивали себя в получении удовольствий. Этакий терем - «чего изволите». Однако, сохранены два, три атрибута небогатой жизни. Сарайчик неказистый, да и так, по мелочи. Видно в гору взлетели стремительно, а крестьянская прижимистость в генах заложена, как не драпируй, проглядывает.

За чаем и легкой беседой засиделись за полночь. Комната для гостей, радушно предложенная хозяйкой, оказалась как нельзя кстати. Но пометавшись на широкой кровати и не уснув, решила вернуться в гостиную, еще раз посмотреть фото.

Войдя в гостиную, вижу, не одной мне не спится. Тамара, хозяйка дома, пред зеркалом стоит. Я окликнуть её хотела, но взгляд упал на отражение в зеркале. Ужас парализовал мое тело, крик камнем застрял в горле. Лицо серое да мертвое потрясло, вместо глаз черные провалы глазниц. Нутро моё захолодело, ноги обездвижили да к полу приросли. Кожей чувствую, ощутила она моё присутствие. Повернулась и через комнату то ли пошла, то ли заскользила в моем направлении. Около меня остановилась, смрадом земляным обдала и не поворачивая головы, усмехнулась синими губами, так из гостиной и выплыла.

Опомнившись, бросилась обратно в комнату, руки хоть и дрожали, но закрылась мгновенно. До утра ник-то и ничто не беспокоило. Одна странность покоя мне не давала. Когда она рядом со мной остановилась, вены на её руках синими змеями вздыбились, живыми тварями под кожей заскользили. Кровавые бисеринки пота выступили на мертвом лице Тамары. Сознание мое в это время затуманилось. А кровь, забурлив жилы рвала, выплеснуться из меня хотела.

Ранним утром незаметно выскользнуть из дома не удалось, хозяин уже встал и пригласил на чашечку чая. Он сообщил, что Тамара накрывает стол на открытой террасе. Будничное поведение хозяина, мягкие блики солнечных лучей, доказывали, что мой ночной кошмар всего лишь сон, бред моего воображения.

Тамара выглядела прекрасно – свежа и весела. А её деятельное участие к моему недомоганию казалось искренним. Вид с террасы был великолепен - пышная южная зелень, а на горизонте тонкая полоска моря плавно переходящая в небесную голубизну. Все располагало к приятному отдыху. Но пережитое потрясение заставило меня, сославшись на нездоровье, прервать свой визит. Прощаясь с хозяевами уже через стекло машины вновь увидела пустые глазницы и кривую усмешку синих губ Тамары. Вдавила газ и надвигающийся кошмар исчез далеко позади.

Дома теплый душ, горячий чай согревающий душу и поскорее спать, спать, спать. Постепенно тело расслабляется и медленно погружается в невесомую, негу морфея. Сон принимает меня в свои объятия и разворачивает увлекательный рассказ.

Часть третья

Красивая женщина с огромными зелеными глазами на изможденном лице провожает сына на фронт, в ней я узнаю постаревшую Аннушку. Она подает ему кисет и просит, чтоб он всегда был при нем.

- Алешенька, здесь зашита молитва о спасении – тихо говорит она.

Парень нежно прижимает к себе хрупкую женщину.

- Я вернусь, мама.

Туман закрывает эту картину и уже свинцовое небо, черный дым окружают мои сновидения. Мне страшно, сердце замирает. Из темноты выплывает дрожащий огонек сального светильника, и я вижу паренька Алексея и мою маму, молоденькой девушкой. Он передает ей свой кисет и просит беречь себя и их будущего ребенка. И как бывает только во сне, я уже вхожу в сарайчик, который видела в углу двора Тамары. Мягкая темнота укутывает меня и бережно приподнимает над полом и я вижу старую деревянную коробочку привязанную к стропиле крыши. А когда мои ноги ощущают твердую опору пола, то рядом появляется та самая женщина что дарила кисет сыну, провожая на фронт. Она нежно смотрит на меня и я слышу просьбу- наставление.

- Сожги коробочку с её содержимым, куколкой, в чистом пламене, а пепел пусть вода унесет. Сделай то, что я при жизни своей не сделала. Образа Тамары не бойся, это не тело её меняется, а душа безобразная проявляется. Я рядом буду.

Проснулась я от легкого толчка. За окном раннее утро. Ночь ушла, оставив четкие воспоминания сновидений, а день с его решительными действиями или вялыми потугами наших деяний еще не появился. Интересный момент, не спугнуть его. Подсознание и сознание как две расслабленные кошечки нежатся рядом. Ни один мускул моего тела не напрягся, ощущение невесомости и я парящая в ней. В это мгновение меня покидает страх, мучавший в последние дни.

Теперь я сама ищу встречи с Тамарой и нахожу благовидный предлог посетить её дом. На знакомой террасе мы пьем крепкий ароматный чай. Легкая, непринужденная беседа, которую я стараюсь вести, мне кажется, удается. Я рассказываю о своих детях и мимолетом поинтересовалась детьми Тамары. Неожиданно для меня глаза моей собеседницы сразу сузились и наполнились холодным стальным блеском, а рот все так же был искривлён в фальшивой улыбке. Понимаю, что нечаянно вступила на запретную тропу. Что за тайна скрыта здесь? Не ожидала, что узнаю её слишком быстро и из уст самой Тамары.

А тем временем вечер вступил в свои права и четкие, рельефные очертания строений приобрели мягкость и размытость. Мой взгляд притягивал тот неказистый сарайчик, который был целью моего визита. Замечаю лестницу-стремянку, стоящую около беседки увитой виноградной лозой. Ночью мне надо попасть внутрь сарайчика и достать коробочку с куклой, лестница может пригодиться. Что-то заставляет меня резко обернуться, прищуренные глаза Тамары в упор смотрят на меня, губы скривила презрительная усмешка. Боже! вдруг это чудовище может читать мысли. Улыбка, за которой я попыталась спрятаться, получилась жалкой, но на большее у меня не было сил.

В отведенной мне комнате я упала в огромное обитое черной кожей кресло, страх вновь раскрыл свою омерзительную пасть и стал овладевать моими мыслями и телом. Пот холодной струйкой пробежал по виску. Легкое забытьё с дремотой оказалось спасительным.

Ничто не помешало мне попасть в сарайчик. Луч фонарика быстро выхватил из темноты деревянную коробочку. Старенькая, тряпичная куколка аккуратно уложенная находилась в ней. Тишину ночи нарушали удары сердца, отдававшиеся у меня в горле да затаенное дыхание. Внезапный скрип двери сарайчика в этой напряженной тишине показался оглушительным и пригвоздил к месту. Два силуэта вырисовывались в дверном проеме. Щелчок и свет освещает помещение сарая, оставляя спасительный полумрак по углам.

Тамара и её супруг перегородили мне путь. По тому как она одета понимаю что спать не ложилась и возможно давно просчитала мои действия.

- Верни-и-и!- в растяжку злобно прошипела она, и протянула руку к коробочке.

-Нет! – удивительно твердо без дрожи прозвучал мой голос.

Я стояла в середине освещенного круга, прижимая к груди деревянную коробочку. Тамара основательно расположила своё пышное тело, откинувшись на спинку старого потрепанного стула. Валерьян, как верный раб стоял рядом. Мой мозг в этот момент как сторонний наблюдатель четко фиксировал ситуацию. Ни паники, ни страха, голая спокойная пустота.

-Ты многое знаешь, и это ускорит твой конец. Я все равно бы выпила из тебя жизнь, а так все разом, тебе не мучится, а моей семье приятно.

Так говорила Тамара, в то время как её лицо все сильнее и сильнее надевало маску смерти.

-У чудовища нет семьи!- с волнением вырвалось у меня.

-О, да я переоценила тебя моя очередная куколка! Да ты о многом не догадываешься! Все чего достигла моя семья это только благодаря мне. Я дала своим детям все.

- Куколку не дам уничтожить. Только я могу использовать всю силу её разрушения. Она отбирает жизненные силы и передает мне. Жаль, что все это можно проделать только с родным по крови человеком. Первый эксперимент с родной сестрой и пришла большая удача. Ей судьба дала больше чем мне, я восстановила справедливость. Надежда сейчас глубокий инвалид. Я держала в руках этот пульсирующий сгусток чужой жизни и отдала его сыну. А там удача за удачей и путь наверх. С ним и вся семья получила эту волшебную жизнь, где есть всё.

Передо мной сидело чудовище. Убийца, философствующий о справедливости. И чем больше упивалась она своей речью, тем отвратительнее становилось её тело.

-Как омерзительна твоя душа! - вырвалось у меня.

Тамару не остановило моё восклицание. Она просто изрыгала из себя свои деяния. Бесчеловечные преступления сменяли друг друга. В её памяти всплывали одни подробности за другими, и не было в них раскаяния и жалости.

Легкое прикосновение чистого свежего воздуха коснулось меня, а затем укутало нежнейшим облаком.

А в это время неожиданно Тамара упала на колени и с криком «нет!» стала ползти к тому невидимому для меня, что стало, между нами.

Окруженная защитой я мыслила и действовала четко и спокойно. Ужас пережитого воспринимался как что- то очень далекое. Я без препятствий покинула этот дом. Автомобиль мчал меня все дальше и дальше от этого жуткого поместья, от безумия владельцев. Рядом на сиденье лежала деревянная коробочка с куклой. На рассвете я добралась до горной реки. А когда чистый огонь уничтожал деревянную коробочку с тряпичной куклой, мне думалось о человеческой алчности и жажде власти, которые делают даже безобидные вещи жестокими и беспощадными убийцами. Бурлящий поток реки закружил пепел в свой водоворот, и мгновенно унес, как будто его и не было.

Прошло два года, я поправляла здоровье в Железноводске. Там есть прекрасные места, где любуясь завораживающей панорамой, можно предаться воспоминаниям. В один из таких дней ко мне на лавочку подсела женщина. Ей было за семьдесят, но она обладала той редкостной красотой, когда возраст воспринимается как достойное украшение. На моё восклицание, что воздух здесь исцеляет, Надежда, так её звали, поведала удивительную историю своего выздоровления. Она четко помнила день, когда неожиданно семимильными шагами пошла на поправку. Это был день, который и я запомнила навсегда. Именно тогда было уничтожено рукотворное зло моего рода. На мой вопрос есть ли у неё родная сестра. Я услышала: «была».

Нам было приятно беседовать друг с другом, и предстояло узнать, что мы родные не только по духу, но и по крови люди.

В минуты раздумий я задаюсь вопросом: зачем порой безудержно гонимся за деньгами готовые на преступления ради наживы, роскошь путаем с благополучием? И очень много этих, зачем? Да и вообще, стоит ли тревожить себя неудобными вопросами?

Затем отвечаю себе, чтоб мои дети, внуки, да и последующие семь поколений с горечью не восклицали: «за что?»