Кукла

Глава 1

Удивительные дела делаются. Не успел Сашка в новой квартире обжиться, а уже объявил о срочном поиске очередного жилья. Ещё в октябре прошлого года с друзьями поздравляли с новосельем – получить бесплатные квадратные метры невероятная удача. Парню время семью заводить, осесть на месте и не страдать ерундой. Я завидую, но не скажу этого вслух, боюсь подпортить дружбу личным взглядом на жилищный вопрос. Щепетильная тема для людей без постоянной крыши над головой. В нашей компании таких товарищей полно.

Я ехала до общежития и думала о странном поведении умного и собранного Сашки, для которого нет неразрешимых ситуаций. Друг не поделился причиной переезда, курил и мало говорил, выглядел усталым.

У лифта, тяжело прислонясь к стене, стоял тучный сосед. Его неосмысленный взгляд гулял по щербатому бетонному полу. Собственные мысли трусливыми тараканами разбежались при виде раздутого парами алкоголя тела, что истыкивал несчастную кнопку вызова сосисочным пальцем, с упорством барана. Идея подняться пешком опоздала – скрипучие двери услужливо распахнулись. Внутри кабины вандалы старательно расписали стены маркерами. Прожженные кнопки работали через раз, а в отделку въелся запах мочи, что обновлялся местными гражданами с недержанием и отсутствием банальных норм поведения. Бугай протиснулся вперёд, а потом замер в ожидании, когда машина самостоятельно поедет наверх.

- На какой этаж?

В ответ сопение. Мужик пребывал в невменяемом состоянии, когда окружающий мир переставал функционировать привычном образом. В глазах стерильная и блестящая как дно бутылки водки пустота. Подъемник тряхануло. Я выпорхнула в облезлый коридор, полный одинаковых прямоугольников обитых дерматином. Незнакомец покатился дальше.

Моё логово в конце. Возле немытого окна с решёткой, из которого открывается вид на неухоженную детскую площадку с качелями, что душераздирающе скрипят. Песочница с каменным песком стала лотком для бродячих животных района. Внутри играет малышня, а меня гадливо передёргивает.

Одна дверь распахнулась. Оттуда бодро вылетел ботинок, следом худощавый Пётр. Мужичку сорок, но выглядит как хитрый старец с жиденькой бородкой и проплешиной. Бодрый и шустрый. Вечно ругается с женой и получает по шее. Любитель посидеть в гараже с друзьями, но мирный.

- Ну, Люда…! – Из глубины квартиры полетели вопли сочных ругательств и второй ботинок. Дверь захлопнулась, раздался детский плач, натянутый и нереалистичный. Плакал взрослый. Сосед успел натянуть галошу и после заметил меня. – Вот глупая баба… Привет, Настасья. Как дела, молодежь?

Забавный мужичок. На голову вернулась потёртая кожаная «хулиганка». Спорное сочетание – спортивные штаны с полоской и майка. Бессмертная мода прошлого тысячелетия и поколения.

- Нормально, Пётр Иванович. С Людой поссорились?

Наше общение диктовалось вежливостью. Тяжёлый рюкзак давил на плечи, сумки с книгами больно оттягивали руки. Старик кивнул на содержимое и сразу одолжил денег, но получил отказ и поспешил попрощаться.

- Читать правильно. Не задерживаю, Настенька. Мужики внизу ждут, отборочные по футболу начались. Грех не поддержать наших парней.

Замок квартиры звучно щёлкнул. Сумки грохнулись на пол. В помещении свежо и прохладно. Перед уходом я оставила окно нараспашку, поэтому поспешила закрыться. Дождь усиливался. Ранняя весна выдалась на редкость дождливой и сумрачной. Конец марта принёс размытые месива снега вперемешку с радужными бликами бензиновых луж. Горожанам приходиться лавировать между островками сухой земли и бордюрами, чтобы не остаться с сырыми ногами. Утром подмораживает, но тонкий лёд быстро сходит, оставляет в напоминание жалкий хруст под обувью прохожих.

Пальто отправилось на вешалку, сапоги сушиться на батарею. Домашняя рутина захватила уютными мелочами вплоть до вечера. На город опустились мутные сумерки, загорелись огни наружного освещения. О подарках вспомнила, когда закончила вытирать посуду. Трудно оставаться в сосредоточении, когда живёшь в подобном месте.

Зданию общежития двадцать лет. Столько не было капремонта. Проще снести корпус и отстроить новый, но власти продолжают оттягивать расселение. Часть знакомых, что устали ждать, выбираются собственными силами и уезжают куда попало. В деревни или к добросердечным родственникам. Непросто вырастить здорового ребёнка в подобных условиях. Полы холодные, из углов дует ветер как с улицы. Хлипкие оконные рамы держатся из последних сил. Фасад дома облезлой штукатуркой напоминает больного старика, чей бок покрылся пятнами губительной плесени.

Прежний хозяин жилплощади оставил голые стены и неработающие розетки. Не было крючков и поэтому пришлось соорудить собственный гардероб. У соседей нашла пару крепких мебельных досок. У товарища с завода попросила отшлифовать и порезать. После самостоятельно покрасила и прибила к стенке. Неидеально, но одежда не валяется. С электричеством помогали Сашка и Артем. Неизвестно откуда парни притащили старенький холодильник. Мальчишки бубнят, что бартер случился, но деталей сделки не раскрывают. Из-за этого я больше не оставляю еду на кухне общежития и не сокрушаюсь, что голодна.

Лампочки на потолке нет – перегорела неделю назад. Единственный источник света торшер, в вычурном абажуре красного цвета. Я села на кровать и вскрыла пакет. Сашка молодец, бережно относится к вещам. Перед отъездом, друг выбросил хлам прошлых владельцев. Часть отправили на свалку, другую продали или подарили знакомым. Чудаковатые хозяева оставили посуду и технику, но забрали ковры и картины. Мне достались книги.

Азимов и Кларк, Ефремов и Беляев – гении научной фантастики. Однако произведения классической литературы вызывают куда больший интерес. Очаровательный красный сервиз в белый горошек покорил сердце и занял место на полке. Ещё кукла. Изношенная малышка из громоздкого шкафа. Я страдаю сентиментальностью к подобным вещам. Такие пупсы напоминают о коротком детстве и родителях, что не присутствовали в жизни. С семи лет жила в детском доме, родная мать отправила. Не из-за поведения или инвалидности. Из-за ненужности, ну и кормить лишний рот накладно. Отца не помню.

- Тяжеловатая для подобной малютки.

Ласково пригладила волосы игрушке и удивилась шелковистости материала. Не дешевая синтетика, а натуральная мягкость. Куколка с синими глазами и светлыми волосами. На личике следы грязи и отпечатки пальцев. Ситцевое платьице и туфельки. Я привожу в порядок игрушки, а после передаю детям знакомых или вручаю как подарок. Завтра начало рабочей недели – оставлю занятие на выходные.

Сегодняшняя ночь подарила крепкий сон: соседи за стенами не беспокоили шумом, проезжающие машины словно парили над дорогами. Тихо шуршали колёса безликих автомобилей, накрапывал дождик. Я потянулась телом и вдохнула запах свежего постельного белья. Миг блаженства лопнул мыльным пузырём, когда открыла глаза. На углу матраса сидела кукла. Девчушка мило склонила голову. Неживая, конечно. Непонятно, как игрушка туда попала. Ерунда какая. Пора приводить себя в порядок. Ещё выпить чашечку кофе до начала смены.

Суматошный день не испортил настроения: недовольные физиономии людей и крики менеджеров, будь расторопней. С годами перестаёшь реагировать и обрастаешь стальным панцирем. По этой же причине я сижу на прежнем месте. Полезная практика улыбаться неприятным личностям и не чувствовать ничего – агрессия возвращается к хозяину. Домой я вернулась счастливая, с пакетом жирных пончиков.

Обувь осталась у входа. На полу быстро собралась лужица, что завтра засохнет пятном на паркете. Меня не волновало. Беззаботность жизненно необходима для сохранения хрупкого рассудка. Тщательное слежение за каждой деталью – признак нездорового существа.

Я успела использовать душевую кабинку, пока пусто. Никакая девушка не горит желанием смотреть на чужие прелости, пока молода и энергична. Куда больше раздражают любопытные взгляды – толстая или костлявая, причёска мальчишеская или макияж яркий. Обсасывание сплетен перед непосредственным участником слухов и косые взгляды. Нормальному человеку не понравится нахождение в комнате, что покрылась липкой плесенью синеватого оттенка. Пол ледяной, а вода тёплая. Напор оказался сильным, считай, повезло. Плитка давно потрескалась, металлические части покрылись слоем рыжей ржавчины, что отваливается, а потом нарастает вновь. Выбора нет. С ума сойдешь таскать тазики туда и сюда.

Я помылась, а чайник вскипятился. Ещё один сюрприз друзей на новоселье. Не приходилось бегать на кухню и ждать, когда освободится место. Случается, соседи кашеварят за плитой часами. После в коридорах витает душок варёной капусты, что перебивается запахом пота, случайного рабочего мужика, что странно отсутствовал в помещении.

- Тупая кукла.

С полотенцем на голове и чашкой в руках, я раздражённо глядела на куколку, что сидела на кухонном столике у холодильника. Не помню, когда успела переложить. Утром?

- Запереть в клетке что ли. Соседской девчонке отдать…

У Петра есть падчерица. В садик ходит. Глуповатая и громкая. Не разбираюсь в детях, но эта непохожа на других ребят. Мало разговаривает, кричит. Кусается больно. Пётр рассказывал, как девочка опрокинула на себя кастрюлю с кипятком, а потом не давалась в руки. Чуть не выбила глаз старику. Не успею почистить куклу – отдам малышке. Лишние книги пожертвую библиотеке. Свободной схватила куклу за голову и вскрикнула.

Кипяток разлился, чашка разлетелась на части. Кукла ударилась о стену и шлепнулась на пол с нехарактерно мягким звуком. По руке подвижной струйкой потекла алая кровь, а из ладони торчало короткое лезвие. Я бросилась обратно в душевую. Включила кран и сунула руку под воду. Осколок со звоном упал в раковину.

Кровь не переставала течь. Не заметила, как в помещение вошла полная женщина с волосами, в култышке. Соседка насвистывала под нос незатейливую мелодию. На плече висело махровое полотенце. В кармане ждало цветочное мыло.

- Настюша, привет. Заработалась девчонка, пропала – не видно, не слышно. Ты чего? – Соседка всплеснула руками. Очаровательные смешинки из глаз пропали и уступили место серьёзности. – Как так умудрилась? Стой, я мигом.

Я слабо кивнула, вернулась к раковине. Брызги розовой крови сливались и сочетались с жёлтыми разводами на керамике. Чёткие отпечатки пальцев неопознанных посетителей, что навечно запечатались в каждой частичке места, проявились на умывальнике и зеркале с треснутым краем. Электрический шепот люминесцентной лампы над головой забрался в уши. Я тряхнула головой, прогнала тревожное наваждение. Ледяная вода лилась неровной струей сквозь пальцы, пока те не онемели. Люда вернулась обратно метеором. В руках бутылка перекиси и бинт, что ослеплял белоснежностью. Первый снег поутру не приносил столько боли глазам. Соседка принялась деловито обрабатывать ранение. Не стоило сопротивляться.

- Ну и как это получись?

Правду рассказать соседке побоялась. Вдруг примет за сумасшедшую. Количество людей, что тронулись умом в последние года возросло. Нельзя пройтись по улице и не встретить странного гражданина в одном пальто или старуху с пакетом на голове. Переход в миллениум пробудил в людях безумие?

- Ножик сломался и неудачно выскользнул из рук. Сама не ожидала.

Люда покачала головой.

- Примета плохая, Настя. Беда и незваные гости постучатся в дом.

Женщина посоветовала быть аккуратнее. Рана выглядит безобидной, но если в неё попадёт грязь, инфекция повредит и убьет организм. Люда двадцать лет проработала в хосписе с умирающими людьми, но попала под сокращение. Старыми и молодыми, насмотрелась ужасов. Рассказы, которыми дама делится, полны безысходности и пахнут ядрёной хлоркой. Стерильностью больничных палат и лекарствами. Поначалу считала дикостью, как Люда улыбается, травит байки о бывшей работе, а потом пришло осознание.

Пупс валялся на прежнем месте. На полу капельки высохшей крови. Я поднесла куклу к ночнику у кровати. На волосах остались отчётливые следы красного. Аккуратно распутала шелковистые лохмы, пока не добралась до истины – из маленькой головки торчал другой остаток кухонного ножа. Тупое лезвие, которым порезалась, уже в мусорном баке. Похоже на тупую шутку. Больше увечий на малышке не нашлось.

На следующий день, едва ступила на порог и взялась за куклу. Руки чесались разобраться. Я чуть не порезалась вновь, поэтому взяла у Петра плоскогубцы. Осколок плотно застрял в пластиковой башке, словно ту заполнили цементом.

Если вдуматься тщательнее и уйти в крамольную мистику – или злые дети постарались, или ведьма порчу навела. Подобные мысли вызвали невольный смешок и улыбку. Вопреки образованию, технологиям люди продолжают верить в потустороннюю ерунду и приносить последние копейки шарлатанам в надежде на прибыль или спасение. Глупости прибавилось.

- Давай приступим, милая. – Закатала рукава и деловито убрала кукольные волосы в сторону заколкой. Намертво прицепилась клещами к железке. Самым большим опасением стал шанс оторвать голову. Тогда вещь отправилась бы на помойку. – Кто с тобой такое сотворил?

Было непросто. Сначала ножик не поддавался, принялась расшатывать лезвие. Осколок окончательно отошёл и беззвучно выскользнул из пластика, а я победно взмахнула плоскогубцами с кусочком металла. Пронзительный визг стал полной неожиданностью. Я струхнула и подскочила на месте, в попытке угадать, откуда звук. Не с улицы. За тонкими стенами комнаты пронзительная тишина рабочего вечера вторника. Крик повторился – исходил из куклы, что не сразу поняла. В ушах скрытые затычки или оглушило. Чёртова вещь пробормотала несвязную ерунду и заткнулась. Неподдельные ощущения испуга смазались непониманием и спонтанной тугоухостью. Дурой стояла и ждала, когда пройдёт сбой в организме.

- Господи, какая чушь. Сашка, если это розыгрыш…

Кого ещё обвинять? Не в стиле друга, но что в голову взбредёт мужику без дела. Самообладание постепенно вернулось. Подозрительно покосилась на игрушку, почему голос не сработал раньше. Кукла не похожа на современную модель с проигрывателем. Я вернулась к осколку и заметила красное лезвие.

Тапочки зашаркали по полу, плоскогубцы упали на столик. Внутри возник зародыш отвратительной сиюминутной мысли, что захватил сознание примитивными, но размытыми картинками возможного открытия, что боязно сформировать до конца. Под игрушкой собиралась лужица, а пока соображала, пятно разрослось и уже потекло к ногам змеей с тёмно-красным отливом. Кожу на лице стянуло холодком озноба. Я отодвинула искусственные волосы в сторону. Разрез на пластике ровный и длинный. За искусственным материалом прятался не наполнитель, а плоть. Крошки раздробленного черепа в серых прожилках мозговых завитков. Влажные и блестящие извилины, что походили на салат из несвежего мяса, тухлость которого ударила в нос кулаком.

Рвотные позывы едва не вырвались из горла ошмётками позднего ужина. Спиной столкнулась с башенкой книг, что повалилась на пол несуразной кучей. За сумятицей последовала тишина, полная пыли, что замерла в воздухе серыми частичками. Взрыв фальшивого смеха за стеной и магнитофон, стали сюрреалистичным дополнением. Ночью будут гуляния и крики. Милиция, если зайдет далеко.

Под песню о розах на снегу, принялась искать пакет. Какой психопат засовывает внутрь игрушки останки животного?! Маленький несчастный зверёк, которого умертвили и засунули детскую игрушку…

Я выскочила на улицу в халате. Удачно не встретила никого на пути. Дождик не стал препятствием – гневно закинула свёрток в помойку и назад. Десяток раз проверила дверной замок. Слабое нечто подгрызало совесть, словно совершила дурной поступок. Правда, ничего осудительного не сделала, но от мерзопакостного ощущения хотелось вновь забраться под душ. Кожу растереть до болезненных розовых пятен, но очиститься.

Догадывался ли Сашка о «сюрпризе»? Чёрт знает. Меня мутило, а воображение подкидывало несмешные варианты, как подобное произошло. В попытке отвлечься начала уборку, но не сумела остановиться и провозилась до часу ночи.

Прохлада из открытого окна привела в порядок рассудок. Городской шум задавил тревожность гудками машин и разговорами редких прохожих. Один житель припозднился и загрохотал входной дверью общежития. Уличный фонарь слабо подмигнул. Я вернулась в постель, когда замёрзла окончательно. Старое одеяло согревало, слабый свет ночника ласково убаюкивал и прогонял незваные сновидения вплоть до звонка будильника утром.

Среда прошла в штатном режиме. Клиенты, разговоры между делом, кофе. Досадный инцидент остался позади, но желание разобраться и отругать Сашку не исчезло. Личного телефона нет. Я напросилась к Люде и Петру. Настроение у обоих оказалось благодушное. Соседи оставили одну, и ушли в другую комнату. На тумбочке блестел пластиковый телефон с длинным шнуром.

- Алло!

На другом конце трубки раздался голос друга. Желание ссориться ослабло. Плечи опустились. Полосатые обои прихожей состарились и отваливались кусками. Под ногами рваный ковёр. С кусочками грязи и камушками, что застряли между ворсинок. Светильник жужжал и окрашивал узкое пространство неприятным жёлтым светом.

- Привет, Саша. – Из-за дверного косяка показалась детская головка с бантом. Бант покосился, волосы растрепались, словно ребёнок дрался или бесился. Соседская дочка, уставилась и замерла, будто животное дикое встретила. Рыбьи глазки двигались и блестели пустой жизнью, без намёка на интеллект. Я уставилась в стену и целенаправленно не заметила девчонку Люды. – Как дела?

- Настя? Вот шкаф разобрал, мусор выбросил. Тяжёлые пакеты, зараза. – На заднем фоне раздались приглушенные голоса. – Ребята пришли помочь. Тебе привет, кстати.

Я была рада услышать друзей, но позвонила не за этим. Подступиться оказалось непросто, но взяла волю в кулак, я отсчитала Сашку, но не громко. Девочка не ушла, а уселась в проходе, словно сторожевой пёс. Вряд ли глупое дитё понимало, о чём речь, но портить отношениями с соседями не хотелось.

- Чего? Какая кукла с кровью? Ты заболела? – Напомнила, как друг достал игрушку с лохматыми волосами из громоздкого шкафа, и поняла, что кукла оказалась единственной детской вещью в квартире. Никаких книг для маленьких или одежды. Странные бывшие жильцы, что забрали с собой ковры и картины, но оставили бытовую технику. Едва не поругались, пока Сашка пронзительно не замолчал, а потом серьёзно спросил. - Настя. Ты правду говоришь?

- Мне заняться больше нечем, как сидеть и выдумывать страшилки… - Я вспылила и прикрыла трубку ладошкой, затем кратко пересказала вчерашние события. Маленькая слушательница не двигалась и отводила взгляда. – Никаких таблеток не принимаю. Не курю и даже не пью. Куклу сразу выкинула…

- Знаешь, что. Давай в субботу зайду и поговорим? С переездом закончу и к тебе. Сладкое к чаю принесу и обсудим.

В трубке раздались гудки, и ребёнок мигом потерял интерес к разглядыванию. Резко соскочил с места и унёсся к матери. Эхо топота коротких ног по линолеуму расползлось по углам общежития, добралось до нижних этажей. Этим вечно достаются ночные бдения и штукатурка в волосах. Я поблагодарила хозяев и недовольно сморщилась, почувствовала зуд под бинтом. Рана не болела, но чесалась. Под кожей, щекотало тонким пером.

Перешагнула порог собственного жилища и замерла. На постели сидела старая знакомая, которую выкинула в мусорный ящик, и предварительно положила в чёрный пакет. В наряде и туфельках, что больше не вызывали должного умиления. Банальный самообман, но чудилось, эти стеклянные глаза пронзали насквозь. Нахождение плоти внутри раньше не вызвало столь противоречивых эмоций как искусственный взгляд. Отвращение к мерзким событиям и вещам понятное чувство, но страх перед непостижимыми человеческому сознанию делам другое. Волосы на загривке встали дыбом, чесотка усилилась. Вечернее мерцание уличных фонарей проникало в комнату через незакрытое шторой окно. Свет набрасывал пласты небрежных мазков на вещи и протоптал дорожку до порога. Внутри ни души.

Кукла вернулась на свалку. Я перепроверила замок на двери, запасных ключей не делала. Оконная рама и стекло в порядке, а подняться на третий этаж по воздуху задача сложная. Вещи на местах: пустая чашка, полная жёлтых разводов внутри, примостилась на краю столика; книги терпеливо ждали, когда хозяйка примется за чтение; куча стираной одежды сиротливо ютилась на стуле. Холодильник слабо звякнул жалким содержимым и заткнулся. Невзирая на вчерашние старания – место ощущалось дырой, непригодной для постоянного жилья. Трещина на потолке расколола комнату на две неровные части и очертила неработающую лампочку полукругом. Остатки обоев смотрелись на стенах уродливыми кляксами, что напоминали, хозяйка неспособна закончить благоустройство жилья который год. Хватит жить ожиданиями. Довершала картину тщедушная мебель. Никаких ценностей нет – случайные воры скорее посочувствуют, чем принесут неприятностей.

Я зажгла ночник, плотно запахнула шторы и двинулась к одному углу, потом к другому. Бессмысленное хождение и перестановка предметов, неясным образом успокаивали. Понимание вернулось, когда села на кровать в грязной обуви, под которой собралась лужица весенней водицы. Честно признаюсь, что появление куклы удивило, но не сумело перетащить на сторону мистиков и гадалок. Глупость, которой найдётся рациональное объяснение. Так я успокаивала себя.

Ночью спалось тяжело. Я ворочалась и не могла улечься. Одеяло душило, а подушка превратилась в камень. Создалось ощущение, что в комнате появился незваный гость. В затылок упёрся чужой недобрый взгляд, перемежающийся со скрипом дощатого пола и гудением дома. Дошло, что я включила свет и обошла комнатушку, убедилась в игре усталого воображения и собственном бессилии. Позже к недосыпу добавился зуд. Кажущийся уколом крошечной булавки, он быстро перерос в сотню острых иголок, что протыкали руку насквозь. Перед рассветом уже не выдержала и нетерпеливо размотала бинт.

Полоса ткани оказалась длинной – Люда не пожалела марли. Бинт упал поверх покрывала. В центре ладони зияла аккуратная и чистая ранка, края которой ещё не зарубцевались. Кожа вокруг потеряла прежнюю чувствительность и разгладилась. Линия жизни подтёрлась. Судьба в центре разделилась пополам. Я сжала ладонь, в ожидании боли. Нервы вокруг пореза перестали работать прежним образом. Ощущения притупились, но связь с организмом осталась. Карандашом написала пару слов на бумаге – вышло криво, но сносно. При ухудшении, обращусь к доктору.

С такими мыслями, я протянула ещё день, а к вечеру пожалела, что не осталась дома. Под конец смены стало невыносимо. Физически не болело, но рука становилась похожа на безжизненный придаток, который цеплялся за тело бесполезным грузом. С работы ушла пораньше и сразу в больницу, где из полезного прописали пить витамины и быть под солнцем чаще. Врач осмотрела порез, но не увидела ничего подозрительного. Усталая женщина в белоснежном халате порекомендовала отдохнуть, а если ситуация не изменится – вернуться в понедельник для дополнительной диагностики. Из кабинета я выбралась в смятённых чувствах.

Онемение добралось до плеча, когда замок в двери квартиры громко щёлкнул. Я колебалась в том, чтобы подойти к Люде и спросить совета, а потом резко стало не до того. Непостижимым образом жуткая кукла вновь оказалась на кровати. Вещь не сменила позы.

Пакеты с продуктами рухнули на пол. Зелёные яблоки рассыпались яркими бусинами красок в тусклом мире четырёх стен. Я ринулась вперёд, схватила мерзавку и вышвырнула в открытое для проветривания окно. Вещь угодила в ближайшие полуголые кусты колючего шиповника. Случайный свидетель издал возглас удивления, но мне плевать. Оконная рама загремела и посыпалась шелухой краски на подоконник.

Страх, что раньше прятал людоедскую морду за разумными доводами, показал оскал жёлтых зубов и поселился на кончиках пальцев нервным покалыванием. Я пришла к единственному правильному решению и всё-таки потревожила Люду, позвонила на работу и взяла отгул до конца недели.

- Бледно выглядишь, Настя. – Соседка вытирала ладони о фартук. В квартире витал запах домашних жареных котлет, что заставили рот наполниться слюной. В животе сладко туго скрутило в иллюзорном предвкушении позднего ужина и размытых воспоминаний детства. Пластиковый стол, что едва втиснули на узенькую кухоньку. Скрип пластиковой скатерти и табуретки. Неудобства меркли, когда наступало время еды. – Не заболела часом?

Я отрицательно покачала головой. Начальство без вопросов отпустило восвояси. Не пришлось озвучивать истинные причины или придумывать новые.

После звонка и скудной еды решила, что крепкий сон станет неким лекарством и перерывом, но я боялась возвращаться обратно до дрожи в коленках. Вдруг кукла вернулась. Звучит как наивная страшилка, что неведомым образом стала реальностью. Случай заставил усомниться в собственной здравости и стянул нервы в клубок замешательств. Я не верю в мистическую нелепицу, но объяснить не могу. Склоняюсь к тому, что виноваты стресс и переработки. Не галлюцинации, а собственная забывчивость – забыла куклу и положила не туда. Несколько раз.

Жилье встретило меланхоличной тишиной и затхлым одиночеством, а ночь не принесла покоя. Подушка сдулась, одеяло стало колким, рука заныла. Сначала появилась едва заметная боль, что сливалась с зудом. Затем она переросла в нечто ощутимое, что ерзало под кожей невидимыми паразитами. Волнение заставило проснуться и усиленно зачесаться в поисках облегчения. Я уселась на постель и с остервенением сорвала бинт. Мной завладела короткая вспышка ярости, за которой миг сладкого наслаждения, когда прохладный воздух ласкает измученную кожу. Заражения нет. Порез не загноился и остался чистым, но онемение усилилось. Оцепенение добралось до правой половины шеи и груди, что на ощупь стали гладкими и холодными как лёд. Я касалась тела здоровой рукой, пальцы на которой панически подёргивались. Едва получилось согнуть, конечность не слушалась, висела бесполезной штуковиной и тянула вниз непосильной ношей. Боли не было, словно отлежала половину тела.

За окном сгустились чёрно-синие сумерки. Вдалеке вспыхнули городские огни. В нашем районе половина фонарей не горит, но никого не волнует. Люди предпочитают игнорировать проблемы, что не касаются их жизней. К общежитию не ходят посторонние. Сюда ведёт единственная дорога сплошь из выбоин и ухабов. Будто из мрачного рассказа выбрались ржавые гаражи, за амбарными замками которых скупердяи прячут ненужный хлам и залежи гнилой картошки. Лысые липы облепили главный путь. За ними хромые пятиэтажки с облупленными боками и остатками мурала на фасаде.

Я щёлкнула по кнопке чайника, в попытке прогнать холод, что пророс внутри льдом и постепенно облеплял внутренние органы. Сахар в банке залежался и прилип к стенкам фальшивыми кристаллами, которые я отодрала ложкой и отправила в воду. Уже настаивался напиток, но полетел вниз, острыми осколками вперемешку с кипятком. Меня обдало жаром и страхом – проклятая кукла вернулась. Короткий писк испуга вырвался изо рта. Сладкий чай разлился по паркету, просочился между деревянных ложбинок и впитался нутром дома, что заскрипел старыми половицами под тяжестью бессонных жильцов. Накопленное негодование вырвалось на свободу и лопнуло пузырём, внутри которого эмоциональная тупость и безысходность.

Важно избавиться от вещи, но одна мысль прикоснуться приводила в паническую оторопь. Физически тело словно ушло в неподчинение, преобразуясь во вместилище для чужеродных планов, не до конца реализованных, но близких к ужасающему завершению. Остатки осознанного мышления, ещё незамутнённого переживаниями, делали попытки достучаться до «я». Попытка поднять руку принесла новую волнений. По конечности стекали капельки воды, без намёка на ожог.

На руке нет вспученных бугорков и алых покраснений – кожа гладкая. Я принялась щупать, тянуть и кусать кожу, но покрылась мурашками неверия. Нервные окончания на поверхности отмерли, но внутри, у костей, ещё теплилась жизнь.

Отчаянная мысль пронзила голову, и прогнать её вовремя не получилось. Кухонный ножик сверкнул, а рассудком завладело нездоровое любопытство с извращенным желанием проверить собственное состояние таким ненормальным образом. Верный показатель правильного мировосприятия – боль. Никакое наваждение не обманет тело. Абсурдно забавно, что я не остановилась ни на секунду, когда полоснула в немом восхищении и ожидании справедливо травматического результата. Он даст болезненное, но всё-таки подтверждение личной правоты.

Лезвие чиркнуло и издало скрежет железа по камню, не оставило и царапины. Меня захватила волна зловещего помешательства, когда удары по руке последовали один за другим. Я очнулась, когда из здоровой руки выпал погнутый ножик. Звон привёл в чувства и заставил ужаснуться собственных действий. Когда Настенька успела сойти с ума? За бумажной стенкой зашуршали ватными одеялами, скрипнула кровать. После тишина вернулась в дом, напряжённая и недовольная исподлобья смотрела на ту, что прервала ночное бдение.

Вызвать скорую помощь, но единственный телефон у Люди и Петра в квартире, а вламываться ночью ужасная идея. Я опасливо покосилась на безмолвную игрушку. Измени вещь положение, окажись на подоконнике или столе, и вопросов было меньше. Мало ли впопыхах куклу убрала в сторону и забыла. Я нервно дёрнула уголком губ и добралась до постели. Под ногами захрустели осколки. Не сдержалась и гневно опрокинула куклу, а сама торопливо забралась под одеяло с головой и задрожала. Тело не слушалось, а эмоции душили. С трудом удалось свернуться в клубок как кошке и закутаться в кокон тепла.

Снилась хаотичная ерунда, которую мозг отказывался воспринимать. Мимолетные видения загорались яркими цветами чёрного и красного, силуэтами бесформенных вещей и шумами, разобрать которые я не могла. Звуки откровенно неприятные, что напоминали какофонию неподготовленных музыкантами инструментов и мягкого нечто в мешке, которое шлёпают по земле. Оно чавкает и растекается, чтобы повториться в усиленно худшем исполнении.

Пронзительный хруст выдернул меня в привычное окружение общежития. Тело чувствовалось тяжёлым и неподъемным. Голова утопала на взбитых подушках, а слабо осмысленный взгляд гулял по треснутому потолку и размытым пятнам неизвестного происхождения. Кровать казалась громадной и чужеродной, но уютной и тёплой. Я наслаждалась, пока туман сна не спал, и глаза не привыкли к окружающей полутьме. Вещи вокруг перестали казаться прежними – громоздкие, с изогнутыми формами, словно я глядела в кривое зеркало. Обнаружились скрытые детали, вроде серебристой паутины над кухонным шкафчиком. Утварь покрылась пылью, словно её не трогали годами.

В комнате я не одна. Неизвестная личность с тонкой фигурой, очертания которой подчёркивал слабый синеватый свет ночи из окна. Контуры женские и костлявые, неприятные. Высохшие груди свисали до живота и бились о тело с тихим шлепком при каждом движении. Испугаться не успела – меня резко потянуло в сон.

В следующий раз я очнулась, когда за окном уже растворился ночной сумрак. За стенами гремели ложки в чашках, соседи разговаривали и готовились к выходу, собирали детей в сады и школы. Знакомая рутина не облегчила состояние. Мелькнула дикая мысль о смерти во сне, безболезненной и стремительной. Что если такое происходит со мной? Печаль не успевала за усталостью, что накатывала волнами беспокойной реки, которая уносила сознание в грязные воды неизвестности. Я проснулась минуту назад, а уже сдалась на милость сновидению, которое не запомню. Перед отключением на периферии мелькнуло светлое пятно.

Я не умерла, но проснулась с железным намерением подняться с постели. Сквозь щели задёрнутых штор проникал жёлтый свет, что принёс капельку облегчения и намёк на скорое тепло. Тяжело жить в хмуром городе, где солнце появляется по праздникам, а остальное время серое небо и тучи. Появилась надежда, но не силы – тело, что напичкали свинцом, не слушалось.

Апатия и усталость сменились недоумением, когда появилась незнакомая женщина. Меня захлестнуло смущение, когда пришло осознание, что девушка нагая. Загадочная незнакомка склонилась, а после придавила невесомостью. Лёгкая как пушинка. Куколка с витрины магазина с шёлковыми волосами смотрела большими глазами и молчала. Она потянулась ко мне, но мимо. Поправила невидимое нечто и окрасила пальцы тёмно-красным цветом. Затем запачкала постельное белье и встала.

На улице день, когда я вновь открыла глаза и увидела нового человека, что вольготно расхаживал по комнатушке, примерял и разбрасывал вещи. Внутри бушевало возмущение и желание кричать, биться в истерике, но я оставалась молчаливым наблюдателем. Вопли не задели преступницу. Неясно открывала ли я рот, не было слышно и писка. Панические мысли вползли наружу, но застряли чёрными мушками в стеклянных глазах, что я безудержно выпучивала в попытке понять. Неровное дыхание не чувствовалось загнанным бегом – его попросту не было.

Вместо наглой девицы ребёнок. Подросток, что принарядился в летнее ситцевое платье не по размеру и соломенную шляпку с лентой. Незнакомка обернулась и погладила меня по голове, улыбнулась. Нежный жест усилил отчаяние. Нельзя отрицать красоту девочки. Куколки, повторилась в голове абсурдная мысль. Лохматые волосы стали волнистым каскадом на плечах. Личико с длинными ресницами сошло с обложки глянцевого журнала. Добродушное поведение рушилось о пустой взгляд, со дна которого смотрело неизвестное миру существо. Пухлые губы разъезжались в улыбке, за которой ничего – у чёртовой девки не было языка, зубов или дёсен. Никакой внутренней полости.

Кукла продолжила путать личные вещи. Разум трясло и дёргало из стороны в сторону как у душевнобольного человека в смирительной рубашке. Я захлёбывалась безмолвным отчаянием в маленьком непослушном теле.

Довольная собой самозванка повертелась на месте, а потом подхватила меня. Мир поплыл и растянулся в знакомый коридор, длиною в бесконечность. Из грязного окна внутрь попадал разбавленный серостью свет. Слабое сияние застряло в чудесных волосах незнакомки и обрисовало силуэт нимба из пыли и лучей над головой.

Куколка прихватила с собой чужую сумку. Правда, неясно зачем. Бывшая хозяйка носила вещь пару раз. Впереди дочурка Люды прижималась к стене, а в непослушных пальцах новые фломастеры. Маркеры оставляли сочные следы разводов и неясных взрослому уму рисунков и надписей на поверхности.

Она вздрогнула. Померещилось, что скучная соседка вышла из квартиры – эта заругает, родителям нажалуется. Фломастеры заберут и в угол поставят. При виде незнакомой девочки ребёнок обомлел. Будто принцесса из сказочной страны.

- Это мне?

Бледнокожая девушка притянула новенькую куклу с русыми волосами и в коричневом платье. Игрушка выглядела блекло в подобном наряде.

Никаких заплетённых кос – одна толстая култышка как у противной бабки, мамина косметика лягушку превратит в царевну. Маруся нечасто получает подарки из-за поведения. Её игрушки ломают и теряются. Не успела девочка опомниться, а кабина лифта уже закрылась за незнакомкой. Дверь собственного логова открылась, и показался Пётр. Мужик подтягивал штаны и улыбался.

- Ну, что малыха, идём завтракать? – Он сразу обратил внимание на руки падчерицы. – Это что такое? Опять украла чужую игрушку?

Готовый разразиться тирадой, Петр упёр руки в бока, но Маруся истошно завопила, в одном предложении выпаливая, что случилось. Она прижала куклу и указала пальцем на дверь в конце коридора, что оказалась незакрыта. Мужичок почесал голову и заглянул в гости.

- Настасья, ты дома?

В ответ зазвучала тишина, по носу хлестануло дыхание прелого воздуха с примесью железа. По спине побежали мурашки старых воспоминаний ошибок юности. Предупреждение об опасности, читать которое Пётр умел. Сосед отодвинул в сторону любопытную детскую голову и нащупал переключатель света. Не сработало – Настя упоминала о проблеме со светом. Внутрь заходить не хотелось. Старик распахнул настежь дверь.

Лучи света прорезали шторы резкими линиями. Белые полосы подсвечивали контуры мебели и предметов, что небрежно раскидали по квартире. Одежду вывернули наизнанку, посуду разбили и вдобавок воду разлили. Пётр видел отблески. Настя стала замарахой. Вода под шлёпанцами заплескалась, а мужчина добрался до развороченного матраса. На постели лежало тощее тело и не шевелилось. Скудного освещения не хватало – его заменило бодрое воображение, что дорисовывало размытые части некогда живого человека. Отдалённо это походило на женщину, которая распласталась в позе звезды.

Пётр ринулся назад, за шкирку схватил девчонку и вытащил из помещения. Не хватало стать соучастником преступления. Он лепетал под нос и чуть не сбил Люду:

- Настасью убили.

***

Дружеская встреча обернулась для Сашки сумятицей и ужасной новостью. Торт отдал соседям, что вызвали милицию. Органы правопорядка не дали внятных объяснений. Мужчина успел заглянуть в комнату мельком и увидеть бардак, среди которого ходят люди в форме. Серая ткань, которой накрыли тело, пропиталась тёмной жидкостью. Петру, как первому свидетелю, верилось с трудом.

Мужик в красках и эмоциях описал облущенные до неузнаваемости останки бедняжки и запах прелого мяса. Отныне любимая байка, которую старик расскажет перед товарищами. В будущем придумка обрастёт новыми подробностями, а сосед вдруг станет случайным очевидцем, что разминулся с убийцей на выходе.

Саша знал подругу лучше, чем обитатели общежития. Парень, передал номер домашнего телефона милиции и отправился восвояси, опустошённый и с подозрением личной вины за гибель девушки. Цинично, но смерть не задела душу ожидаемо больно. Момент принятия трагедии случится позже. С некоторыми вещами нельзя сразу смириться.

Парень закурил, как выбрался на улицу. В песочнице возилась ребятня. Мальчишки дрались и орали, девочки хвастались лупоглазыми пупсами. Сашка сел на лавочку – в ногах появилась слабина, докурит и направится дальше. Впереди сложная беседа с друзьями и организация похорон. Родственников у подруги нет, только их компания. Рядом раздался тонкий голосок.

- Посиди, принцесса. Я поиграю и вернусь за тобой.

Маленькая девочка усадила на другой конец лавки куклу, от вида которой по спине поползи стаи ледяных мурашек. Карие глаза, что заковали в пластиковое тельце грязной игрушки, смотрели на него узнаваемым взглядом. Саша передернул плечами и воровато огляделся. Малышка убежала.

Ошибка или случайность, но кукла копия Насти. Одежда, причёска, личико – словно создали по заказу талантливого мастера или сумасшедшего. Сашка подмёрз, всё-таки на дворе ранняя весна. Хозяйка игрушки, словно сквозь землю провалилась и забрала с собой остальных детей.

Прошлой зимой случился странный инцидент, что пошатнул мнение об окружающем мире. Он продолжает разбираться и пока не намеревается останавливаться. Парень узнал о прошлых хозяевах старой квартиры и почему те быстро съехали. Сам поначалу не принял всерьёз странный рассказ, но вот последствие неверия перекинулось на Настю. Сашка дождётся подтверждения смерти, верить соседским слухам глупость. А пока, он достает из-за спины рюкзак, прячет игрушку и торопливо идёт к автобусной остановке.