Кукла

Глава 1

***

Кир мчался по пустой автостраде. Он навалился грудью на руль и вперил взгляд в смутные очертания дороги, исчезающей в гуще пасмурного тумана. По дискам его позвонков изредка бежал легкий озноб, когда он вдруг вспоминал, что в фургоне, в темном пространстве багажника, замертво лежат друг на дружке три человекоподобные куклы. При мысли об этих неживых и наполненных пустотою созданиях, у Кира неприятно бурлило в животе.

Фары тучного и неуклюжего фургона с пыхтением выхватывали из серой пелены, окутавшей шоссе, тонкую разделительную полосу. Раздался звонок. Кир провел пальцем по бирюзовому экрану. Салон наполнился плотным и напористым басом.

– Привет! Как самочувствие? – спросил Макс, его старый друг.

– Ужасное, – ответил Кир.

Из тумана, разрезаемого двумя золотистыми столбами света, проступали стволы тянущихся вдоль ленты шоссе иссохших деревьев – тех вечно недвижимых существ, которые днем наслаждаются теплыми прикосновениями солнца, а ночью – стылым дыханием далеких звезд. Деревья за окнами проносились настолько быстро, что выделить среди них хотя бы одно не похожее на остальных, не удавалось.

– Одним словом, в пути?

– Угадал.

Макс добродушно рассмеялся.

– Отлично! Помнишь о сюрпризе?

– Нет. Какой еще сюрприз?

Кир охрип и прочистил горло: он не любил неожиданностей.

– Помнишь ту девушку с черными волосами, чуть бледным красивым лицом и упругой попкой?

– Кажется, помню, – медленно подтвердил Кир.

– Так вот. Она будет на вечеринке.

Кир задумался и метнул взгляд на позолоченный асфальт.

– Представь, это ведь такой шанс познакомится! – воскликнул Макс.

Кир недоверчиво покосился на дисплей, откуда сочился голос, и сказал:

– Как-то давно я уже пробовал. С какой стати сейчас все должно получиться?

– Во-первых, в прошлый раз ты особо не старался. Да и когда это было? Во-вторых же, я тебе кое-что покажу…

– Нет. Ни за что.

У Кира предательски дрогнул голос.

– Уверяю, как приедешь, ты поменяешь свое мнение.

– Может быть.

Макс рассмеялся.

– Ты подхватил с собой кукол?

– Да, три штуки.

– Это не мне. Тощий запросил. Он постоянно только о них и толкует. Говорит, никаких отличий от живых людей нет, а я как бы этого не могу понять. Я тебя с ним познакомлю.

Голос Макса заглох и смешался со странным шумом на фоне, но потом вновь налился прежней силой.

– Ладно, мне нужно идти. Увидимся на месте! – сказал Макс. – У меня есть для тебя еще один сюрприз.

После прощания Кир оборвал связь.

Лес остался позади. Туман размяк и отступил, уполз обратно вглубь жутких зарослей, где остались шелестеть листья и продолжал пронзительно выть ветер. Вместо деревьев по обе стороны от шоссе стали вырастать уходящие ввысь небоскребы. Киру казалось, что он гнал по мрачному и смердящему подземному тоннелю, что он несся по серому ущелью с неказистыми сталагмитами. Днем асфальтированной земле практически не доставалось солнечного света. Только в самый разгар жизни – в знойный, жгучий полдень, – острые лучи проникали в углубления между высокими гигантами, отражаясь в угрюмых стенах с бронзовым отливом.

Раздался металлический лязг колес. По верхам стеклянных параллелепипедов с веселым гоготом мчались электропоезда. Призрачные вагоны, спрятанные за дымчатыми облаками, без передышки скользили по невидимым рельсам. Эхо окутало несущийся на большой скорости фургон. Что-то кряхтело и стонало. Шумно ревели металлические сердца гудящих электричек. Что-то выбивалось из общего гулкого фона и беспрестанно и монотонно постукивало по барабанным перепонкам. Все звенело и переливалось. Кир уловил пробирающие дух завывания и стоны, обращенные к нему слова: “Мы здесь, повернись. Притяни нас к себе и приласкай. Дай почувствовать жар и дрожь твоего тела. Позволь нам прикоснуться к тебе, нам этого так не хватает.”

Кир резко обернулся. Хрустнула синтетическая куртка, поднятый воротник уперся в его бескровные губы. Похотливый голос продолжал литься в уши сладкой карамелью, продолжал конденсироваться на лице липкой испариной: “Помнишь, как нам было хорошо вместе? Полезай назад, мы покажем тебе наше лучшее приспособление”.

И тут он все вспомнил, – вспомнил, как в один непримечательный день, обремененный пылким желанием, решил овладеть одной из кукол. Кир заказ ее тогда на дом. После пробуждения кукла пару раз мило моргнула. Ее лицо было гладкое, в чем-то детское, щеки стянуты, сияла благодарная улыбка. Хлопали пышные ресницы, прикрывая рыскающие по комнате сухие карие глаза. Все работало превосходно. Стройная, красивая, с волнистыми пепельными волосами и пухлыми, выразительными губами цвета спелой вишни. Стоит и смотрит. Ждет. Ждет того момента, когда ей воспользуются. Под ее кофтой выступали две заманчивые округлости. И можно было просто подойти, ненавязчиво коснуться, пламенно прижать к себе без сопротивления элегантное и искусно выполненное дизайнерами тело, без отторжения с ее стороны. Кукла не скрывала от человека свою брезгливость, ибо в ней не было и намека на антипатию. Кир не смог удержаться. В груди у него все похолодело. Он сглотнул и оцепенело подошел вплотную к кукле, ощущая приятный и щекотливый запах. Потом поцеловал ее: сначала скромно в лоб, потом в шею, а потом… Потом они перебрались в постель. Это произошло мгновенно. Кир ничего не мог даже сообразить, как на нем уже сидела она. Кукла считывала бессознательные эротические желания, изнутри облизывала терпким языком его трепетные чувства. Она обдавала их своим страстным дыханием, овладевала ими, повелевала, усмиряла их, принося ни с чем не сравнимое наслаждение.

Когда же дело дошло до самого главного, когда должно было произойти слияние двух созданий, все перевернулось. Чувства смешались, цвета поблекли. Произошел слом в восприятии. Теперь Киру чудилось, что он скатывался вниз по скользкой воронке, как его затягивает водоворот страха. Он стал блокировать ползущие в душе, как паразиты, импульсы куклы, ведь вместе с ней они словно поменялись местами. Однако внутри куклы не было жизни… Кир вскочил, скинул девушку с себя, затрясся, добрался до кнопки на задней стороне ее шеи и – прекратил искусственную жизнь. Он тяжело дышал, а в глазах стоял неописуемый ужас, ведь Кир увидел в кукле нечто пугающее, нечто кошмарное – то, чего забыть больше нельзя.

Нагая и остывшая девушка безжизненно лежала в его руках. Ее волосы растрепались, касаясь влажной кожи Кира, которого теперь дергало и тошнило. Когда он поменялся с ней местами, то узрел внутри нее удушливую и безысходную пустоту и глушь, где каждый импульс угасал за высокой черной стеной. Кукла, проникаясь желаниями человека, дает ему возможность взглянуть и внутрь себя, – и там , внутри, Кир рассмотрел только пожирающую жизнь тьму, только скачки напряжения, всегда имеющих как начало, так и конец. И больше ничего.

Кир вздрогнул от неожиданного звонка, который увел с собою воспоминания. Неизвестный абонент.

– Да?.. – сказал Кир.

– Еще рано, дадим ему время, – шелестел слабый и далекий голос.

– Макс?..

– Эффект индивидуален, нельзя точно определить момент выхода, – тихо вещал хрипящий динамик.

– Кто это говорит?..

– Ждите.

Связь оборвалась. Голос провалился куда-то в пропасть и бесследно смолк.

Кир с недоумением всматривался в погасший экран. Тем временем в салоне фургона стало светлее. Чем ближе автомобиль подъезжал к центру города, тем чаще на дороге появлялись фонари, и все чаще пустую автостраду поливал отсвет той жизни, которая вяло текла в самых низших этажах гигантских небоскребов. Из-за вытекающего на дорогу ярко-рыжего света пространство приобрело какой-то неестественный ржавый блеск. В воздухе парили искрящиеся бронзовые частички пыли.

Неожиданно возникли голоса кукол:

“За тобой идут. Прими нас, пока не поздно. Позволь нам к тебе прикоснуться, пока ты не остыл навсегда. Мы горячие и нежные, не убегай от нас. Милый, выслушай…”

Фургон резко остановился, небоскребы замерли на месте. Кир оттянул дверцу, обогнул автомобиль и дернул ручку багажника. Пошел мелкий дождь. Капли мягко барабанили по корпусу. Три куклы навзничь лежали друг на дружке. Кир залез на сколько мог внутрь, перевернул одну из них и прикоснулся к задней стороне шеи. Глаза куклы заморгали во мраке, заблестели, зашевелились и – замерли, остановившись на его лице. С бледных губ Кира сорвалась команда. Кукла с белыми, как хлопок, волосами широко открыла глаза. Происходил внутренний анализ всех ее систем.

– Сбоев не обнаружено, – бездушно сообщила она.

И когда кукла говорила, то лицо ее оставалось непроницаемым и чуть удивленным от выступающих из орбит глаз.

Кир нагнулся к оживленной кукле и аккуратно коснулся ее ладони. Холодная. Твердая. Кукла бурила взглядом Кира, словно умоляла разрешить ей работать на полную катушку. Он сел подле нее и обнял за плечи. Сильно стиснул и пытался не отпускать. Стал считать про себя. Сорок. Пятьдесят. Сто... Киру вдруг захотелось все бросить. Но бороться можно только так – идя напрямик.

Черные зрачки куклы смотрели на Кира сквозь стену из свисающих лоскутов нежных белоснежных волос. Оттуда, как из зарослей, выглядывали хищные, завлекающие, бездонные… Он неотрывно всматривался в ее чарующие глаза, долго держал контакт и почувствовал в них неизмеримую грусть, безмерную тоску. В нем возникло странное сочувствия к кукле. Кир резко отстранился, отпрянул, закрыл багажник, залез обратно в машину и схватился дрожащими руками за руль. Больше пронзительного и завлекающего сипения из-за спины не раздавалось.

***

Вскоре фургон подъехал к центральному небоскребу в форме невообразимо огромной средневековой булавы, голова которой была спрятана за блуждающей по небу толщей дыма. Кругом было пусто. Кир вышел из автомобиля, пересек большую площадь и поднялся по ступенькам. Затем зашел внутрь здания и очутился в лифте. Ноги коснулись шершавого металлического пола. Кир поднял глаза. Вместо зеркала на него пялился экран, имитирующий его собственное отражение, как это делает фронтальная камера. Он подошел к табло и нажал на кнопку сверху. Кабина устремилась на самый последний этаж, и Кир устало прислонился лбом к холодному экрану. Очертания его лица расплывались в виду отсутствия фокуса.

Раздался тонкий писк, оповещающий об остановке. Кир вышел из дрожащих дверей, и его чуть с ног не сбили удары громкой музыки. Он плохо видел и понимал куда шел из-за возникающих отовсюду ярких вспышек света. Блуждая в сверкающем тумане, он умудрился вынырнуть на открытый воздух посреди искусственного парка и очутиться внутри раздутой верхушки булавы. Музыка позади стихла за бетонными стенами, которые впитывали, как губки, все льющиеся звуки.

От площади, обитой цветами и деревьями, отходили парящие платформы в форме лепестков. Кир вглядывался, как плывут эти плоские тарелки, высматривал там людей, склоненных над столиками, которых обслуживали куклы-официанты; глядел на то, как торчат далекие шпили небоскребов, вынырнувшие, как скалы, из толщи серо-рыжего океана; наслаждался тем, как на небе брызнули звезды, которых не видно с земли. И все же что-то было не так. Кир улавливал это шестым чувством, как высокочастотная антенна. Он вдыхал воздух, но он не казался свежим – он казался переработанным, высушенным, искусственным. Кир находился внутри булавы, значит он не мог видеть отсюда внешний мир, а мог лишь смиренно наблюдать за его имитацией.

Он круто развернулся, собираясь обратно в шумный бар, чтобы развеять угнетающее душу впечатление, однако случайно ударился плечом о прохожего.

Это была та самая девушка с темными волосами цвета воронова крыла. Ее узкие легкие плечи крепились к ровной спине и наклонялись вслед изгибам талии. Кир провожал девушку в темной кофте и в обтягивающих джинсах взглядом, пока к нему не подошел его старый друг.

– Вот ты где! Я тебя обыскался. Успели пообщаться? – в недоумении спросил Макс и кисло улыбнулся.

– Не особо.

– Перестань пялиться на ее бедра, еще успеешь! Идем. Я обещал показать тебе одну интересную вещь.

Они пошли обратно в бар, прошли мимо стойки, рядом с которой в довольстве пыхтел и визжал народ, и завернули за угол. В конце коридора, в глухом завитке, показалась серая дверь. Тут было относительно тихо.

– Открывай, – в возбуждении сказал Макс.

Кир открыл тугую дверь и ступил в уютное маленькое помещение с мягкими бежевыми стенами. У Макса от восхищения засверкали глаза.

– Как тебе? Это Комната Скуки. Звуки не проникают внутрь, полная изоляция. Если захлопнуть дверь, то свет отключится. И откроется она только через час. Чувствуешь запах?

У Кира чуть пошла кругом голова, как только он вдохнул большую порцию воздуха.

– Это аэрозоль. Для лучшего успокоения.

Комната была чем-то похожа на те, в которых держат душевнобольных.

– Зачем ты мне ее показал?

– Узнаешь, когда придет время. Тянет остаться?

– Нет. Я пока в своем уме, – ответил Кир.

Макс залился смехом.

Они отправились обратно в распухший от людей бар, заказали напитки и закуски и подсели на свободный столик, заваленный ошметками. К сожалению, другого свободного места не оказалось: все было забито до предела. Макс довольно глядел по сторонам. Кир заметил, что вместо окон стояли имитирующие ночной город экраны. Под потолком гудели кондиционеры. Куклы-официанты бродили между столиками и безостановочно обслуживали посетителей.

– Смотри, все она не уткнется ни к кому. Странные у тебя предпочтения, – высказал свое мнение Макс.

В другом конце бара, путешествуя между столиками, слонялась та девушка с черными волосами.

– Почему же? – спросил Кир.

– С ней не переспишь – вот почему. Она кажется недоступной и холодной. Какая-то она не такая, как все, точно неживая.

– Да. Будто кукла… – окончил Кир.

– Точно! – Макс заржал с набитым ртом. – Не легче-ка вон к тем подойти?

За несколько столиков от них, шумно веселясь, разговаривали три шатенки в мини-юбках. В дверь бара заглянул тонкий, как спичка, парень, одетый в тесный пиджак. Он обвел помещение прищуренными, внимательными глазами и раскачиваясь подошел к их плюгавому столику.

– Тощий, рад тебя видеть!

Парень сделал непроницаемое лицо и нехотя уселся подле Кира. На вид он был худым и высоким, но впечатление создавал иное – представлялся крепким и сбитым. Широкие плечи, вот в чем дело.

– Смотри, какие красотки за тем столиком сидят. – Макс указал рукой. – Ноги длинные, фигурки стройные.

Макс неотрывно глядел на девушек с карамельными волосами.

– Я заказал еще, – сухо сказал Тощий.

– Не понял… – Макс уставился на собеседника. – Повтори-ка! Что ты сделал?

– Заказал. Других. Эти только прибыли, – с расстановкой сообщил Тощий ни разу не моргнув.

Он указал на блондинок в мини-юбках. Макс поперхнулся.

– Отлично, – развел он руками. – Я теперь не отличу живых людей от кукол! Черт, придется ведь ощупывать шеи… Только вот если человек окажется, так он же меня пошлет куда подальше!

И сверкнул гневными глазами.

– Я с живыми не люблю.

– Ну да, конечно! Мизантроп чертов. Для этого Кир тебе и привез троих. Ты же сам сказал прямо и четко: три. И вот тебе на! Нож в спину.

– Не мизантроп вовсе, я так получаю больше удовольствия, – отрезал Тощий. – И насчет кукол, что привез Кир… Я их уже взял в оборот.

– Знаешь что? А получай-ка ты свое удовольствие в одиночестве! А мы по нормальному хотим. – Макс поморщился. – Зачем тебе столько кукол?

– Провожу эксперимент.

Тощий украдкой взглянул на Кира.

– Спасибо за честность. – Пауза. – Однако странный ты тип, – Макс окинул Тощего влажными, стеклянными глазами и повернулся к Киру. – И этот тоже. Представляешь, он хочет залезть в штаны к вон той. Видал?

Черненькая стояла поодаль от всех у стены и потягивала трубочкой прозрачную алую жидкость.

– Ничего не выйдет, – сказал Тощий.

Наступила пауза.

– Почему же? – не выдержал Макс.

– Просто не выйдет – и все. Поэтому я с куклами больше люблю, – сказал парень в кургузом пиджаке. – Это безопасный и гарантированный результат.

Макс присвистнул.

– Сам что-ли пытался с ней познакомится?

Тощий промолчал.

– Черт, может тоже с куклами попробовать? – Макс поморщился и перевел взгляд обратно на стол. – Нет, ну их.

– Почему же?

– Да ты ведь сам все знаешь. Наедине с куклами теряется связь с реальностью. И это страшно.

– Однако приятно.

– Ну, приятно, – подтвердил Макс. Но затем подумал и воскликнул: – Нет, только лишь страшно!

И начал ощупывать стол пальцами в безумной попытке понять, реален ли он или только ему кажется.

Тощий неопределенно пожал плечами.

– Давайте выйдем наружу. Жарко тут, – предложил Макс.

***

Втроем они ступили на широкую, покрытую зеленью площадку, расположенную в голове булавы – на которой уже бывал Кир, – и от которой периодически отсоединялись лепестки, окунаясь в раскрытые объятия теплого ночного воздуха.

Вдалеке, у изножья площадки, вглядываясь в парящие внизу рыжие облака, стояла девушка с черными волосами. Она оперлась локтями на ограждение и опустила подбородок на разведенные в стороны ладони.

– Видишь ее? – сказал Макс. – Давай, действуй.

– Неподходящий момент, – тихо сказал Кир.

– Самый подходящий, – сказал Макс. – Ты только взгляни. Главное – действуй ненавязчиво. – Потом добавил: – И естественно.

Кир робко приблизился к девушке.

– Теплая ночь, – начал он. – Выпить не желаешь? Я угощаю.

Она чуть повернула голову, внимательно рассмотрела лицо Кира и отвернулась, указывая на бокал с красной жидкостью на перилах. Но ободке Кир увидел влажный и пузырчатый отпечаток ее губ.

Молчание затягивалось. Ощущение искусственности ситуации неприятно давило на душу. Киру казалось, что окружающий пейзаж – это обычная картинка на огромном шарообразном экране.

Вдруг его осенило и он спросил:

– Тебе не скучно?

Девушка слабо кивнула. Серые и холодные глаза вновь пронзили Кира насквозь.

– Ты слышала что-нибудь о Комнате Скуки?

– Нет, – тихо призналась она.

– Кажется, туда нужно идти, когда тебя охватывает это ощущение.

– И что потом?

– Честно, не знаю. Но можно проверить вместе. Что думаешь?

Это был последний его шанс. Кир следил за изменениями в выражении ее лица.

– Пошли, – сказала девушка после раздумий.

– Правда? – удивился Кир и опешил. – Ну да, конечно.

Они оставили позади себя бар и людей и подошли к серой двери в полутемном закутке. Рядом с ней было умиротворенно, а изнутри комнаты сочились свежесть и запах преображения. Кир надавил на ручку и ступил внутрь небольшого помещения.

Серая дверь затрещала, лязгнули засовы, и вскоре она захлопнулась за их спинами. Свет моментально погас, комната целиком и разом окунулась во мрак. Повсюду распространился приятный и дурманящий аромат, щекочущий ноздри. Голова Кира пошла кругом. Ему казалось, что он куда-то проваливался. Пол ушел из под ног, а внизу разверзлась бездна. На миг Кир испугался того, что его могло там ждать в этой непроницаемой неясности и тьме. Всегда неприятно осознавать неизвестность: сталкиваться с нею одновременно и необходимо, и страшно.

Через некоторое время Кир расслабился, ведь его жизни, как оказалось, ничего не угрожало. Стало даже приятно. Его охватило ощущение свободного падения. Кончики пальцев рук и ног немного онемели, и теперь их покалывало.

– О чем думаешь? – бросил он вопрос в пустоту.

– Ни о чем.

Ответ пришел откуда-то издалека, приятно лаская ушные раковины Кира.

– Странные ощущения, скажи? – сказал он.

Девушка промолчала. Кира охватило щемящее душу чувство, которое вскоре растворилось где-то внутри окончательно. Потом он перестал ощущать запах аэрозоля, перестал видеть перед собой темноту. Его тело словно перестало существовать. А если пропало тело, значит пропали сигналы внешнего мира. Ему стало совсем сложно размышлять, точно мысли увязали в тягучем, липком болоте. Кир сидел, или лежал, или парил. Тусклые мысли бегали где-то на границе его ума, прячась между углублениями и складками мозга, как загнанные овцы. К ним было больше не добраться. Он продолжал погружаться в полную незримость, в вечную отчужденность.

Раздался оглушительный, пронзительный писк. В глаза ударил резкий свет. Кир беспомощно вскинул ладони. Сквозь растопыренные пальцы он заметил, что в комнате уже был один, и вышел наружу. В баре шумно и весело танцевали люди, ослепительно сверкали цветные лампочки под потолком. Оглушительная, наполненная юношеским задором музыка как бы разрывала душу на части, и каждый их этих кусочков по-отдельности мечтали пуститься в пляс.

В стороне от толпы стояла черненькая и попивала через тонкую трубочку красную жидкость. Кир выпучил глаза и, лихо покачиваясь, направился к ней. Убедившись, что она его может слышать, он попытался поделиться с ней впечатлениями после Комнаты Скуки. Девушка слушала его в пол уха, рассеянно смотря в другую сторону. Что-то там в голове у нее происходило, мысли плясали в ее черепной коробке не менее реально, чем люди на танцполе. Кира распирали восторженные чувства. Ему хотелось осушить с ней пару бокальчиков и обсудить невероятное исчезновение под стать великому фокуснику. Кир невзначай коснулся руки девушки, но та так дико, как кошка, на него ощерилась, что тот сразу прекратил какие-либо дальнейшие попытки наладить с ней контакт. Пора было менять тактику. Но не успел Кир что-либо воплотить в реальность, как девушка вдруг поманила его к лифтам. Ее манящие и восхитительные бедра притягивали к себе взгляд.

Они зашли в пустую кабинку лифта. Брызнули в лицо зыбкие огни, рифленый пол качался и уходил из под ног.

Лифт остановился, дверцы тихо разъехались. Неожиданно они очутились в просторном кабинете, наполненном дребезжащим мраком. Только из широкого окна на противоположной стене в помещение лился блеклый свет от возвышающихся снаружи небоскребов. Кир был полностью уверен, что это не была очередная имитация, – настоящее родное окно из стекла.

В руках черненькая держала экран, тащила пальцы по пластине бирюзового цвета с бегущими символами. Девушка грациозно плюхнулась в кресло. За ее спиной открывался широкий вид на торчащие из облаков с бронзовым отливом острые шпили небоскребов, на продолжающий кутить и плясать ночной город в рыжем тумане. И это не был экран, слишком уж казалось все неподдельным. Кир отвел взгляд, девушка замерла и с ехидством глядела на него, как на добычу. Потом ее губы зашевелились, а брови грозно сошлись клином над переносицей.

Наконец Кир разобрал слова.

– Ты слышишь меня? – бешено вскрикнула девушка.

Видимо, повторяла она этот вопрос не в первый раз.

– Да, – ответил Кир.

Ответ казался ему чужим. Было впечатление, что кто-то говорит вместо него похожим голосом.

– У тебя есть какой-то дефект. – Голос девушки вонзился в уши Кира далеким эхом. – Я обследовала тебя в Комнате Скуки.

– Обследовала?..

– Ты выдал себя. Уклоняться больше нет смысла.

– Каким образом я себя выдал?

Голосовые связки Кира очумело завибрировали. Перед ним разыгрывался целый спектакль, которому ни в коем случае нельзя было доверять и поддаваться.

– Показательный инцидент с куклой из твоего прошлого. Нельзя допустить повтора случившегося с тобой… казуса. – Девушка отвернулась и взглянула на тонущий в теплой ночи город. – Есть вероятность, что возникнут неблагоприятные последствия.

Черненькая вновь показала гладкое, изъеденное тенями лицо. Ее распахнутые глаза сверкали в сумраке. Она продолжила:

– Ты уж прости, но твое буйное сознание может случайно разрушить мир. Придется тебя выводить отсюда иным способом.

Кир попытался продолжить разговор, но черненькая резко оборвала его, вытащила электрический пистолет и прицелилась. Из черного дула бесшумно вылетел солнечный зайчик и ослепил мир, который после выстрела канул в темноту. Нет, это просто рефлекторно закрылись глаза Кира.

– Или… – Девушка задумалась, прислонив пистолет к высокому лбу и отдернув дулом челку. – Есть другой вариант.

Она ночным призраком вплотную подобралась к ошалевшему Киру и аккуратно ощупала его шею.

– Так и знала! – визгнула она и начало дико и задорно хохотать.

Под аккомпанемент ее безумного смеха, Кир без промедления сам стал ощупывать собственную шею. Его холодные, замороженные пальцы остановились, зависли на полпути: кончиками он ощутил небольшой бугорок, совсем незаметную выпуклость. Или это просто ему казалось? Кир не мог больше пошевелить руками, они его не слушались.

Неожиданно и резко все колыхнулось и затмилось густым туманом, ползущим с улицы сквозь стены небоскреба. Земля вновь ушла из под ног, и Кир в страхе закрыл ладонями лицо, ощущая под ними жгучий холод. На месте глаз пылали бледным сиянием два экрана. Стены стали плавиться, расползаться, а за окном пламенно вспыхнул матовой черный шар, что стал затягивать и пожирать глянцевую ночь. Это была огромная черная дыра. Все рушилось, устремляясь внутрь растущего шара. Два экрана вместо глаз! Значит, Кир все время глядел лишь на то, на что ему предлагали смотреть. Он был самой обычной куклой без собственной воли, которую могли выключить в любой момент. В нем всегда сидела его личная пустота, внутри него беспрестанно бежал ток нервных импульсов, генерировались миражи чувств и ощущений. Внутри Кира никогда не обитала душа.

А девушка все хохотала и хохотала. И ее смех, вскоре сменившийся воплем, растянулся и истончился. Он стал длинным-длинным, противным и низким, как в замедленной съемке. Черненькая насмехалась над Киром, издевалась над ним, – и вскоре ее голос навечно замолк, издав последнее глухое бульканье.

***

Кир очнулся за пустой барной стойкой и первым делом судорожным движением ощупал шею. Все было в полном порядке.

Когда прошел невротический жар, он увидел старого друга Макса. Тот заметно изменился с их прошлой встречи: казался неестественно грустным и с угрюмой миной взбалтывал жидкость в стакане. Совсем будто и не существовало его здесь, – Макса заменили, вылепили из пластилина, подменили внешне похожей копией. Лицо осунулось, весь он потолстел и размяк, как тесто. Кир огляделся по сторонам. Все экраны на стенах потухли, теперь в них сквозил мрак. Должно быть, снаружи шел дождь. И будто этот сумрак стремился вылиться из экранов в помещение, хотел оттуда вытечь и оцепить, захватить одурманенных людей.

– Ты где пропадал? – Макс лениво шевелил языком. – В Комнате Скуки?

– Да, – ответил Кир.

– Понятно.

Макс отвернулся, сделал глоток и теперь крутил в руках пустой стакан.

– Что с тобой? – спросил Кир.

Его друг поднял пустые глаза, похожие на два бездонных колодца, и сказал:

– Не видел Тощего?

– Похоже, что вон он.

Кир указал рукой на дальний столик рядом с темным экраном.

– Идем, – сказал Макс и тяжело встал на ноги.

Они подошли к одетому в тесный пиджак и короткие обтягивающие джинсы парню с русыми волосами. По одну руку от него сидела какая-то девушка. Когда Кир подошел ближе, он понял: эта та самая черненькая, с которой он был в Комнате Скуки. По румяному лицу Тощего было видно, что тот очень доволен: красные, цвета вареного рака, щеки, глаза так и блестят, так и искрятся.

Вдруг Макс упал на колени и стал захлебываться. Кир испугался и сделал несколько ударов по спине. Однако его замах вдруг остановил Тощий, поймав поднятую в воздух руку. Он отстранил Кира от содрогающегося в приступе Макса. Черненькая с равнодушием посасывала свой напиток.

– Не смей, отойди от него, – приказал Тощий.

– Что ты такое говоришь? – возмутился Кир.

Он изо всей силы дернул руку – и был уже готов ринуться на помощь к Максу, – но Тощий был слишком цепкий. Он схватил Кира и опустил его на жесткий стул рядом с собой.

– Дай ему спокойно умереть.

На глазах Кира его старый друг плавился, растворялся, стирался из этого мира, точно на него вылили опасный химический раствор. Макс хриплым, придушенным голосом молил о помощи, извиваясь всем телом. Девушка ожила и перевела холодный взгляд вниз, – но не закричала и не ужаснулась.

– Он не жил совсем, – сказал Тощий. – Макс всего лишь наблюдал свою жизнь. Пусть освободиться от тела, поможет.

Он стал безучастно рассматривать серую жижу на полу – рассматривать то, что прежде было человеком.

– Кто освободится? – крикнул совсем уже теряющий связь с реальностью Кир, которого теперь чертовски мутило.

– Тот, кто смотрел его глазами на мир.

– Ты сумасшедший!

– Если тебе так проще… – лицо Тощего будто сияло.

В глазах Кира мелькнул животный страх, и он попытался подняться.

– А я ведь больше не наблюдатель. – Тощий понизил взволнованный голос до шепота, обдавая лицо Кира горячим дыханием. – Как это прекрасно…

Сердце Кира прыгало, как ненормальное. Его грудь жгло внутреннее пламя, – и та готова была вскоре взорваться. Он мотнул головой и увидел наблюдающие за ним равнодушные глаза черненькой.

– Объясни мне, что произошло со мной в Комнате Скуки? Что это был за сон?

– Сон?.. – сказал Тощий и ослабил хватку, словно чего-то испугавшись. Кир воспользовался моментом и вырвался из цепких рук. Тощий не сделал попытки вновь его схватить.

– Эта девушка всегда была для тебя лишь ничего не значащей вещью, – задумчивым и спокойным голосом ответил он. Бескровное лицо Тощего окаменело, двигались одни лишь губы. – Ты наконец это узрел – и она пропала, испарилась. Теперь она обычная кукла – видишь?

Кир не верил своим ушам.

– Я все равно не понимаю.

– Что ты сейчас чувствуешь?

Кир сосредоточился на своих чувствах.

– Я совсем потерялся.

– Отпусти все это. Взгляни на ситуацию иначе.

– Как – иначе?

– Ты должен очнуться.

Раздался страшный и раскатистый грохот, блеснула молния. Небоскреб задрожал, экраны заморгали, завибрировали и вскоре лопнули. Крохотные кусочки разлетелись во все стороны. Свет погас, по бару свободно гулял холодный ветер, принесший с собою пронзительные крики и стоны.

Кир на ощупь добрался до лифтов. Его руки кровоточили от порезов об блестящие темные осколки. Экраны продолжали самопроизвольно взрываться, точно наконец сработал детонатор, молчащий в них всю жизнь.

Кир чудом очутился внизу. На улице шел дождь, который смывал кровь с поцарапанных запястий. А может, совсем и не ее. Кир внимательно рассмотрел мокрые и липкие ладони. Похоже, что это была обычная краска.

Подъехало ярко-желтое такси. Из окна высунулось лицо водителя.

– Это вы меня вызывали? – Потом он внимательнее присмотрелся к запятнанной одежде путника. – Господи, что с вами случилось? Полезайте внутрь, доедем быстро.

Кир спросил:

– Куда же мы едем?

– Садитесь-садитесь. Едем куда надо.

Промокший до нитки Кир заполз на заднее сиденье. В салоне горела одинокая тусклая лампочка. Затрещал двигатель, по крыше барабанил дождь. Капли, словно плевки пасмурного неба, оставляли после себя на стеклах пузырики. Такси спустилось колесами на мокрое шоссе.

– Вы в Бога верите? – спросил таксист.

Кир отрицательно мотнул головой.

– Почему же?

– У меня нет ответа.

– То-то. А у моей жены есть. Рассказать?

– Как хотите.

– Представляете, она мне сегодня призналась, что Бог обеспечивает ей стабильность. Ибо если бы Он отсутствовал, то и общаться сейчас мы с вами сейчас бы не могли. Понимаете? А потом я вспомнил один библейский сюжет. Вавилонской башней зовется. Ну, я и говорю ей, что Бог ведь желает наоборот, чтобы мы меньше друг друга понимали, разными языками наделил. Башня-то рухнула! Так она вспылила, взбунтовалась, потом заплакала. Я к ней сразу подбежал, обнял, говорю: прости, сглупил, не то наплел, видишь же, сложно нам друг друга разуметь.

В голове Кира вдруг родилось смутное объяснение словам жены. Настолько смутное, насколько и очевидное. Как же этот таксист не поймет? Бог – самая настоящая реальность, в которой каждый человек хотел бы с радостью очутиться.

Они продолжили ехать молча. Каждый был погружен в собственные мысли. Кир глядел в окно и продолжал думать, что же все-таки произошло там в баре. Небоскребы прятались за непроглядной стеной из дождя, где-то сверху шумели переполненные людьми электропоезда. Раздался звонкий гудок клаксона, машину ослепили два ярких огня. Из-за темного поворота неожиданно выпрыгнул грузовик и полоснул косым ударом сзади машину. Их резко развернуло, на асфальте горели черные следы от шин. Грузовик съехал во тьму, послышался скрежет, потом раздался громкий плеск.

– Господи, что это сегодня со всеми… – сказал испуганный таксист, прижавшись к рулю. – Живой?

Кир лишь слегка ударился головой. Дорога была пуста. Он оттянул дверцу и застыл. Задувал прохладный ветерок. Таксист лихо выполз из машины и побежал к краю моста, – его фигуру тут же съела тьма. После оттуда послышался вскрик:

– Ай!.. Черт возьми, грузовик-то с моста в реку плюхнулся. Надо вызывать спасателей! – несся из мрака отчаянный голос.

Послышались шлепки ботинок по лужам. Таксист, натянув на голову ворот кофты, вынырнул из тумана.

– Что же за напасть приключилась…

Кир упал на сидение и поднял кверху мутные, потухшие глаза. Наступило молчание, прерываемое воем набегающего ветра.

– А сами-то верите? – упавшим голосом спросил Кир.

– В Бога-то? Нет, не верю. Сказки все это. Инстинкт у человека такой, что будто верить нужно. Какой народ не возьми, у каждого религия хоть какая-то да будет. Чем не инстинкт?

Кир методично растирал виски. Но если нет Бога, то кем он – как рядовой человек, – является по-настоящему? Значит и его настоящего никогда не было. Значит, существуют только проекции, нанизанные на одинокие жердочки, которые тоже являются плодом беспечных, ничего не значащих галлюцинаций. Объекты пропали, затерялись, между ними остались одни лишь отношения, воздействия. Но отношения нельзя построить, имея в распоряжении одни лишь пустоты.

Его мысли прервал далекий рокот.

– Вот и скорая объявилась, – сказал обрадовавшись таксист.

Вертолет, мотая лопастями, спускался вниз и вскоре сел неподалеку от них. Из него выбежал одинокий мужчина в белом комбинезоне. Дождь на время прекратился. На небе неожиданно блеснул половинчатый диск луны.

– Есть пострадавшие? – крикнул нам издалека врач.

– Да, в воде барахтается, – ответил таким же криком таксист, указывая пальцев куда-то вниз. – Грузовик в воду свалился.

– Как в воду? Как это свалился? – спохватился врач.

Он подбежал к перилам, согнулся пополам и приставил рацию ко рту.

– А ну, туда давайте! Включайте свет. Живее! И лестницу, лестницу спускайте, – командовал он группой в вертолете. – Нет, лучше лодку кидайте! Вот он, вижу его.

Врач вылупился на плескавшуюся в воде фигурку, плывущей к шершавому и высокому берегу. Он отбросил рацию и крикнул во все горло:

– Стойте, сейчас мы вам поможем!

– Ох, что за жизнь… – сказал вздыхая таксист.

Легкий ветерок налетел на щеки Кира.

– Давай, сынок, просыпайся. Ты долго был не там, где нужно.

– Вы о чем? – оцепенело проговорил Кир, вяло двигая языком.

– А ты не обратил внимание на все те странные вещи, которые здесь происходят? – проникновенно спросил таксист. – Ух, какой ветер приятный задувает. Прямо как настоящий.

Кир готов был поверить теперь всему, что ему скажут.

– И как мне проснуться?

– А ты готов уже, как считаешь?

Кир неопределенно пожал плечами.

– Я должен проснуться?..

– Это только как ты решишь: нужно тебе это или нет? Не помнишь то место, где проснешься?

– Совсем не помню…

– То-то. По секрету, никто не помнит. Это я так спросил, вдруг бы припомнил. Я бы удивился даже. К тому же ты проснешься, и даже про это забудешь, – будешь считать, что и не говорили мы вовсе с тобой. Моя работа – подтолкнуть тебя к размышлению. Дальше ты сам должен выбирать.

– Зачем же я уснул? – спросил Кир.

– Сложно сказать, – сказал таксист. – Послушай, это ведь не важно. Важно – это выбрать путь.

Кир подумал и вышел из машины. Мысли роились в его голове, как пчелы у переполненных сот. Все равно все никак не могло встать на свои места. Вопросов было больше, чем ответов. Однако в его груди вдруг зародилось трепетное и теплое чувство. Кир отошел подальше, беря разбег. Другого шанса не будет.

– Кто вы? – спросил он напоследок.

– Всего лишь обычный таксист, – мужчина добродушно улыбнулся. – Убедил?

Кир побежал к краю моста.

– Эй, парень, ты что задумал? – выкрикнул врач, когда оторвал взгляд от зыбкой речной глади. – Кто-нибудь, остановите его! Господи… – в отчаянии произнес он, укусив зубами рацию.

Кир прыгнул в воду, подобрав под себя ноги. Он падал в огромное светлое пятно, окруженное черной водой, в котором барахтался водитель грузовика, и нырнул в него с головой. Во все стороны побежали невысокие кольца волн. Кир поплыл вглубь. Может, это был тот самый шанс проснуться, все понять, во всем разобраться. Он не знал, следовало ли ему плыть дальше, нужно ли было топить себя до конца, или пора было уже вынырнуть обратно в надежде, что все измениться, что все встанет на свои прежние места? И стоит ли возвращаться? Где же он окажется? Кир плыл вверх, разгребая толщи плотной, темной воды. Что-то толкало его наверх. Он взглянул себе под ноги: снизу шел свет, обжигая ему стопы. Теперь Кир плыл внутри большого яркого конуса. И все таки он вынырнул из глубины – вынырнул вопреки всему совсем другим человеком.