Кто здесь?

0.

В студию я приехал первым. На запись подкаста и прямой эфир. Настя опаздывала, застряв в лютой «бордовой» пробке в такси на мосту.

Время нам с женой назначили жуть неудобное: пятница, 18:00. Самый час-пик. Люди, утром уехавшие с левого на правый берег, мчались обратно. И наоборот. Круговорот людей в городе, броуновское движение. Все суетят, все хотят все успеть, ничего не успевая. Глобальный синдром дефицита внимания и гиперреактивности — теперь это норма наряду с клиповым мышлением и остеохондрозом от сидячки.

«Я внутри. Понимаю, что не можешь быстрее. Окей, начнем без тебя! Напиши, как будешь у здания. Прервемся, встречу!» — по телефону сообщил я Насте и повесил мокрую от растаявшего снега куртку.

— Кирилл, приветствую! Как добрались? Как настроение? Супруга опаздывает? Ничего страшного. У нас все готово. Почти готово! — с двух сторон атаковали меня вопросами ведущие и сами на них ответили.

Мне улыбались: короткостриженая блондинка в оверсайзе и парень с жидкой бородой, поставленным бобриком, и в очках с массивной желтой оправой.

На фоне их я смотрелся лет на десять старше своего «сорокета». Хорошо хоть убрал трехдневную щетину и накинул на запястья пару браслетов из камней. Наська рукоделит, любит такое.

— Хреново добрался. Город перед Новым годом сходит с ума. Еще и пятница, снегопад! — нахмурившись, ответил я и подумал, как же здорово, что Настя попрощалась с наймом и теперь мы могли работать где угодно и когда угодно. Почти так. Проектная работа, то есть дело должно быть сделано, хоть в час ночи, хоть в пять утра.

— Мегаполисы такие мегаполисы! Но не будем о грустном! — звонким голосом стряхнула «старческую пыль» с моих плеч ведущая. — Я Тея, а это Чак. Вы нас уже знаете из приглашения, которое выслали.

— Тея и Чак. Да. Прямо так по паспорту?

— Это наши псевдонимы. Забейте. Молодимся, чтобы от аудитории не отставать. У них то «скуф», то «анкл». Может, вам чай или? — улыбнулась Тэя, и я заметил в уголках ее глаз мелкие морщинки, выдающие возраст.

— Кофе и покрепче. А у вас курить можно?

Ребята переглянулись, замешкали.

— Без кофе и сигарет все рассказать нормально не получится. Это дерьмо до сих пор не укладывается в моей голове, не то что вещать о нем под запись, — пояснил я.

— В принципе, да, можно! — протянул Чак. — После нас сегодня уже никого, а за выходные выветрится. Только если не одну за одной. Договорились?

— Супер! Через сколько начнем?

— Вы пока располагайтесь. Я сделаю вам кофе, а Чак проверит технику. Думаю, минут десять-пятнадцать и приступим. Улыбнитесь! Волнуетесь? — Тея пыталась растормошить замерзшего меня.

— Я бы улыбнулся, если бы мы с вами планировали разговор о рыбалке. Не знаю, о погоде, анекдоты решили потравить. Тема у нас другая, вот и настроение у меня соответствующее. Я не волнуюсь, а просто пытаюсь по сей день разобраться в случившемся! — подтянув лямки от капюшона черной худи, ответил я.

Тея почесала бровь, посмотрела на меня и сказала:

— Понимаю. История, конечно, для Сибири, да и вообще, мало сказать, пипец странная. Ладно, там Вирджиния, Южная Каролина, но у нас. Треш. Хоть кино снимай!

— Так уже сняли! — крикнул Чак из-под стола, доставая какой-то шнур. — Только то кино, а здесь вот она — реальность! Думаешь, не, такого быть не может, сильно как-то выдумано все. Если не знать, что такое бывает, конечно! Я охреневал просто, вникая в подробности!

Плюхнулся на кресло рядом со стеклянной комнатой, напичканной аппаратурой, и сделал глубокий вдох. Когда ехал, хотел обо всем рассказать, даже тезисы в заметках ТГ накидал, прикидывал, как все уложить в полуторачасовой эфир. А на деле. Голова — пустыня, а мозг в ней — колючий кактус. Ладно бы еще Настя подхватывала, как мы договорились заранее, свои комментарии давала. Увы.

— Ваш кофе! — Тэя принесла кружку американо. — Если нужно молоко и сахар, то они справа от вас — на столике. Извините, у нас только сухое молоко. Такая корова!

— Нормально. Я пью ночь, — пробубнил себе под нос я, зачем-то размешав кофе против часовой стрелки. Черная жидкость образовала небольшую воронку по центру, засасывая в нее мои последние силы.

Сотрясение давало о себе знать молниеносно накатывавшими спазмами в висках и мушками перед глазами. Час-два полон сил и энергии, а потом… Как будто кто-то засовывал голову в тиски, вращал рукоять, сжимая череп. Я бы поверил в энергетических вампиров, мол, один из «зубастых» присосался ко мне и доил жизненные соки, если бы не…

— Давайте начинать. Готовы? — хлопнув в ладоши так громко, что я вздрогнул, спросил Чак.

— Окей! Запускай свой агрегат! — равнодушно отреагировал я.

— Мне не терпится разобраться. Посты, заметки, новости — это круто, но разговор тет-а-тет с пострадавшими — вот кайф! — Тея прихлебывала энергетик из цветастой баночки с изображением рогатого кота.

Я прошел в комнату звукозаписи. Справа — Чак, слева — его соведущая, передо мной огромный микрофон с черным поролоновым набалдашником.

— Кирилл, пожалуйста, не сильно близко и недалеко. Сантиметров двадцать, да, вот так!

Кружка кофе, самодельная пепельница из белого пластикового стаканчика с водой.

— Мы готовы?! Волнуюсь, прямой эфир! — сжав кулаки, театрально затрясся Чак. — Нечасто мы планируем on air, а потом из него состряпать подкаст.

— Поехали, — щелкнула пальцами Тэя и нажала кнопку.

Ребята сразу же выпрямились, вытянули шеи, а я, наоборот, вжался в компьютерное кресло, словно ожидал удара током.

— Друзья, всем привет. С вами Тэя.

— И Чак!

— Рады приветствовать вас на специальном выпуске нашего подкаста True Story, где мы уже третий сезон подряд копаемся в историях, которые невозможно придумать. Сегодня у нас в гостях Кирилл! — жизнеутверждающе затараторила Тэя. — И вы даже не представляете, кто этот мужчина напротив нас.

— Я тоже в шоке! — выпучив на меня глаза, отреагировал Чак. — С нами один из очевидцев, участников той странной истории в коттеджном поселке «Дальний».

— Со мной еще супруга должна была быть, но она в гребаной пробке. У нас в городе хоть сорок мостов построй — все бесполезно! — вклинился хриплым голосом в эфир я.

Ведущие переглянулись. Чак, нахмурившись, жестом показал мне, чтобы я поменьше болтал про урбанистические проблемы.

— Но не будем о грустном. Города — зеркало общества. И да, мы еще ждем Анастасию. Она должна прибыть с минуты на минуту! — подхватила Тэя. — Кирилл, как вы?

— Пойдет. Кофе начинает действовать, головная боль отпускает. Вечером мне полегче.

— Я не знаю, какой вам вопрос задать первым и как начать беседу. Поэтому давайте, поступим так. Вы начнете свой рассказ, а мы, если что зацепит слух, будем уточнять? — сказала Тэя, и они с Чаком переглянулись, одобрительно кивнув друг другу.

— Хорошо. Только я до сих пор не могу все устаканить в голове. Сумбур, а не рассказ. Честное слово.

— Понимаю. Вас и вашу супругу могли убить. Вы, можно сказать, чудом остались в живых. И все же, пожалуйста, попробуйте с чего-нибудь начать.

Я отхлебнул кофе, достал из бокового кармана штанов пачку сигарет, зажигалку. Поставил курево перед собой, как диктофон.

— Хм. Так. Август. Конец августа. Двадцать первое число, — начал я, смотря в стол. Кремень выбросил искру, зажигалка — пламя, сигарета и я — дым. — Мы тогда обрадовались, что можем переехать с душной панельки в загородный дом. Друзья сваливали пожить в Азию. Им в Сибири надоело. Ну и организовали себе вояж. Костя и Лера. Смешные. Все им на месте не сидится. Вот и позвали нас. В ад…

«Я не хочу ни спать, ни бодрствовать. Мне страшно одному, но еще страшнее в толпе. Я должен находиться посередине между этим: сном и явью, присутствием и отсутствием, оформленной фигурой и ее тенью…»

I.

«Комфорт», «Комфорт +» — одна херня. Приехала какая-то старая праворульная «Тойота» с пыльным багажником и немытыми боками. Закинул чемоданы и пару сумок. Труповозка. Внутри так и пахнет. Машину вызывал на два адреса: забрать Настю с бизнес-центра и к дому друзей.

Я ничего не имею против таксистов, но их уверенность, что они шарят в городе лучше навигатора, раздражает. Особенно когда водитель слабослышащий и ты не можешь ему объяснить, что пробку нам никак не объехать, только потеряем время, намотав на кардан лишних три километра.

Большой Брат против божественных откровений водителей, якобы разбирающихся в городском трафике на уровне лондонского такси. А у нас не Лондон, дом с часами вместо «Биг-Бэна».

Водила, видать, заметив меня с сигаретой у подъезда, опустив окно, без спроса закурил. Я тоже.

— Выехали. Проезжаем кольцо. Строители моют ограждения, прикинь. Обещали построить мост в этом году, но пока просто протирают тряпками. Зачем? Скоро и так дождями помоет. Виллориба и Виллобаджо, блин, — напечатала я жене, стряхнув упавший пепел с черных штанов.

— Жду. Кофе пока выпью, спать рубит сегодня. Может, из-за погоды, — ответно прислала сообщение она. — Какие виллорибы? Чет я не поняла!

— Ну из рекламы этих… как его? «Фэйри» или типа того. Не помнишь?

— Неа. Короче, ладно. Пиши, как близко будете!

Погоду крутило всю неделю. Жаркое засушливое лето для Сибири отступало перед августовской прохладой, которая ворвалась в город блицкригом, вышибив дверь с ноги. Ветер, серое небо, падение температуры со стабильных плюс тридцать до семнадцати градусов.

Даже асфальт чувствовал приближающийся с молнией и грозой ливень, не то что метеозависимые люди. Поэтому курилось скверно. Вкус табака смешивался с песчинками, залетавшими в салон. Какая на вкус улица? Ответ выше!

Лето без дождей — это перекати-поле из грязи и песка на тротуарах, Детройт из боевиков 90-х, Сахара с панельными памятниками. Но таксисту было все равно. Он эпично высунул руку с сигаретой в окно и не обращал внимания на мир вокруг. Наверное, потом протрет руль, глаза и ноздри влажной салфеткой.

— Если у вас есть телефон Ванги, то позвоните ей, предупредите о приближающейся песчаной буре! — хотелось пошутить, но водила лихо завернул на кольцо, где уже несколько лет творилась настоящая строительная вакханалия. В городе шутили, мол, они строят или ломают… или разбирают уже построенное… или просто это симуляция стройки, имитация бурной деятельности.

Заселиться в частный дом Кости и Леры мы согласились, чтобы разнообразить жизнь. Настя вовсю подумывала об уходе из рекламного агентства. Работа на себя манила не только иллюзиями свободного времени, но и экономией времени на дорогу. Я давно ей говорил, что пора завязывать с графиком 2/2 и, пусть, на фрилансе жена будет работать даже больше, зато появится хоть какое-то чувство свободы и независимости.

Она искренне завидовала нашим друзьям, спокойно зимующим в Азии, срывающимся с двумя ноутбуками в путешествие по России. Но, признаться, мы все же были из другого теста — нам комфорт и стабильность важнее. Оседлые кочевники.

Чем занимаюсь я? Не будем об этом. Ничего криминального. Так. Мелкие серенькие схемы. На жизнь хватает, карма чиста. Правда, остается мало времени на себя, правильное питание, тренировки и тому подобные заботы современного человека. Но, лучше потренить раз в неделю, чем не тренить вообще.

После тридцати пяти лет к достигаторству относишься с долей иронии, смотришь на это психокультное детище инфоцыган с прищуром и ухмылкой. Пусть «решалы & решалки» ставят себе суперцели, строят воздушные замки, возводят карточные дома. Один черт экзистенциальная пыль покроет всех.

«Мне страшно. В доме что-то происходит. Они собираются надолго. Я боюсь оставаться один, но еще больше опасаюсь новых гостей. Я выработал иммунитет. Теперь он под угрозой. Что они привнесут в мой мир? Откуда и для чего они посланы мне? Голоса молчат. Я не решаюсь спросить их прямо…»

Есть в крупных городах локации, где сразу и не поймешь: ты в провинции или в мегаполисе? В прошлом или настоящем? Воняет беляшами, снуют сомнительные персоны с баночками «яги» а-ля «верните мне мой 2007-й». Рядом с открытыми на первых этажах пятиэтажек «Олеся. Трикотаж» иль «Светлана. Салон красоты» стоят штендеры с громкими курсивами «Акция! Скидка» — рекламные церберы на цепи.

Каждый раз, когда подгребал к зданию, где агентство жены снимало офисы, мне хотелось и смеяться, и плакать. А еще порцию чего-нибудь забористого в вену или под язык, чтобы не думалось лишнего и мир раскрасился.

— Если хочешь, могу заказать другую тачку. Отпустим это корыто.

— И вызовем новое корыто? Поехали уже! — уставшим голосом, сказала Настя.

— Водитель слабослышащий. Можешь не здороваться! — из нас двоих на самом деле более общительным был я. Жена могла тенью проехать в такси, не сказав ни слова.

— Ну и прекрасно! Не будет болтать лишнего и слушать всякие «девочка-беда, девочка-тайна» по радио. Прыгай. Скоро дождь. Или опять пройдет мимо?

Может показаться странным, но Настя теснее общалась с Костей, а я с Лерой. Их связывала реклама туров в экзотические страны, а нас — закупки товаров из Китая, визы, отправка людей на ПМЖ и еще пара тем. Я и познакомился-то с ребятами через спланированную нам Костей поездку во Вьетнам, Таиланд, Камбоджу.

— Успеваем. У них в час ночи аж самолет.

— Завидуешь? — прямо спросил я у Насти, так как она регулярно поднимала тему зимовки в теплых странах.

— Нет. Сначала с наймом решить надо. Конечно, круто было бы поработать с видом на море, держа в руках свежевыжатый фреш, но всегда есть это «но»! Наверное, мы еще не готовы. Не будем торопить события.

— Не знаю, — пожал плечами я. — Этот город мне осточертел. Правда. Пробки, грязь, люди с лицами словно проиграли все свои деньги.

— Ой, вот какой ты бываешь токсичный и душный. Выдыхай! Едем загород. Я Костю попросила купить нам немного мяса. У них и мангал, и барбекю. Завтра можем поджарить, выпить чего-нибудь, — Настя толкнула меня в плечо. Почувствовал себя «принцессой несмеяной». — Киря, ты сам-то сделай лицо попроще. Ага! Вот так. А то к людям претензии, а у самого вид озабоченный!

— Окей. Раз, два, три, маска горожанина с лица сойди! — отшутился. — Я шампанское взял. На годовщину которое дарили. Надеюсь, не сильно растрясет его в багажнике.

Дом, где нам предстояло пожить до возвращения ребят с путешествия, естественно, принадлежал не совсем им. Многодетная семья Лериного дяди год назад эмигрировала в Израиль. До лучших времен, как говорится.

«Живите сами или с друзьями. Можете сдавать, но тогда процент мне. Минимум пятьдесят на пятьдесят. В общем, выбор за вами, главное, чтобы дом не простаивал, а то еще приведения заведутся. Или бомжи», — на прощание сказал он, оставив молодоженам нехилый двухэтажный подарок. Чердак, подвал, гараж и даже контейнер для хранения всякого хлама тоже имелись.

Чтобы добраться до поселка «Дальнего» нужно проехать ряд интересных мест: классическую барахолку, вонючий рынок, психиатрическую больницу, три дома у дурдома, наркологический диспансер, крематорий. Город проверяет впечатлительных. Повернешь голову влево, а там вид не лучше, чем был справа. Если выдержал и не свернул, то доберешься до домиков европейского типа, облагороженной территории с постом охраны, аккуратно подстриженными кустами и соснами. «Строили, чтобы было красиво!» Так говорили. Что-то получилось.

— Кирилл, давайте, пожалуйста, перейдем ближе к… — прервал мой рассказ Чак, жестом показав, чтобы я двигался по рассказу быстрее. — Странное началось с первой ночи? С тех пор, как ваши друзья уехали в аэропорт?

Я затушил сигарету, скинул пепел со стола и ответил:

— Сейчас, уверен, да. Но опять же, когда постоянно живешь в бетонной клетке, то в частном доме открываешь для себя удивительный мир разных звуков.

— Шорохи, скрипы и все такое? — уточнила Тэя. Как у нее горели глаза. Хочется верить, что природа этого блеска происходила не из-за кофеина.

— Угу. Сейчас объясню…

Костя и Лера встретили нас, как это подобает полным противоположностям. Она распечатала «памятку по дому», а Костян просто сказал:

— Я сам не шарю. Если что, вызывай ремонтников. Номер скину в «телегу».

Два комплекта ключей плюс погнутый ключ от контейнера с дровами, углем и «разжигайкой», листик с паролями Wi-Fi.

— Спать можете хоть на первом, хоть на втором этажах. Мы сами иногда меняем локацию.

— Да уж! — окинул я взглядом гостиную. — Здесь дом на целый табор. Наверное, его весь обойди, намотаешь дневную норму шагов?

— Ага, и заблудишься! Знаешь, сколько людей здесь пропали? У-у-у, жесть! — запихивая вещи в чемодан, пошутил Костя. — В таком замке, правда, не грех завестись родственникам. Ладно, располагайтесь. Мы сейчас контрольно проверим все ли собрали, перекусим и будем вызывать такси.

— А что в подвале? — спросила Настя.

— И на чердаке? — тоже поинтересовался я, так как эти две особенные локации частных домов, старинных замков и заброшенных усадеб всегда окутаны особым флером, городскими легендами и страшилкам.

В приведения и НЛО я никогда не верил. Скорее, не отрицал возможность существования всякого потустороннего и инопланетного дерьма. Но где все? И почему приход призраков и прилет «тарелок» с гуманоидами так легко купируется психиатрами?

«Ключи от чердака и подвала где-то в доме! Не помню. В шкафах и комодах посмотрите!» — отмахнулась Лера.

Оказалось, что за время проживания друзья ни разу туда не наведывались. Я удивился, конечно, но прикинув, что сам не пользуюсь ячейкой в подвале панельки и вообще не знаю, как там все устроено, забил.

— Удачно вам отдохнуть!

— И вам тоже! Дом не спалите! И домового не бесите громкими стонами.

Мы обнялись, помахали на прощание друг другу. Не знаю почему, но я обернулся и посмотрел в окно на втором этаже. Может, померещилось в потемках, но в комнате дернулась штора. Сквозняк?

Гроза обошла поселок стороной, молнии вспыхивали вдали словно, кто-то пытался огромными отсыревшими спичками поджечь небо. Накрапывал мелкий игольчатый дождь. Прохлада и удивительная тишина. Дышалось легко.

II.

Из всех комнат в доме мы остановились на ближней к выходу. Решили изучать жилище постепенно.

Настя, по наказу Леры, принесла с верхнего этажа оставленное нам постельное белье, заправляла кровать. Я же стоял во внутреннем дворе под козырьком и, прислонившись к стеклянной двери, курил, размышляя, что неплохо вот так иметь свой дом в часе езды от центра города. «Ты вроде и в потоке, и вне его. Есть где выдохнуть, но и от выхлопных газов сильно не отвыкнешь!»

Внешний вид дворика портила только выкопанная под бассейн яма, накрытая сверху брезентом. Так мне сказал Костя. Мол, у дяди Леры не дошли до него руки. «Или деньги!» — цинично подумалось мне.

— Дождь такой мелкий. Как водяная пыльца из распылителя! — сказал я жене, подоспевшей ко мне с чашкой ромашкового чая.

— Да, — протянула она. — Лето засушливое было. Будешь чай? И расслабляет, и усталость снимает.

Кстати, я вот не знаю, как это работает, но в такие часы зашкаливает либидо: когда меняешь привычное пространство, еще не успел вбить пароль от Wi-Fi в чертов смартфон и не знаешь, спокойной или нет будет ночь на новом месте. Мозг и тело подписывают «страстный пакт», переправляя мысли и кровь.

Душ. Тестировали лейку с семью режимами работы. Чувствовали себя детьми, обливающимися на «Иван купала». Но мне было как-то не по себе от мыслей, что я не заглянул в каждый уголок дома.

— О чем-то думаешь? — спросила Настя, проводя рукой по моей спине. Мурашки. — Выдохни.

— У меня же не ОКР?

— В смысле?

— Ну навязчивое желание сначала убедиться в безопасности, — я повернулся.

— Нет, конечно. Это нормально состояние. Мы с тобой просто редко стали куда-нибудь выбираться. А здесь еще такой домина. Мне тоже непривычно. Я еще не проверила кастрюли и сковородки, а ведь завтра ты первый спросишь про завтрак.

— Да, ты права. Повезло призракам, которые поселились здесь. Интересно, у них есть риелторы?

— Им точно не до нас. Они летать устанут! — добила мою шутку Настя, и мы засмеялись.

Это не тревога, скорее — чувство дискомфорта сродни тому, что испытываешь, надев новую тесную одежду.

Во время секса, сначала я, потом и жена ощущали, что кто-то за нами наблюдает. Думал, я один перегрелся от проектов и многозадачности, но в теле возникал странный импульс, заставляющий меня обернуться и посмотреть на дверь.

— Давай, просто ее закроем. Это на нас смотрит темнота! — тяжело дыша, попросила жена. Я смотрел на нее сверху вниз.

— Тоже беспонтовое ощущение?

— Ага. Не могу расслабиться.

— Ща. Погоди, — в два прыжка оказался у двери и на пару секунд застыл.

Мне померещилось, что в гостиной из одного темного угла в другой прошмыгнула тень. Примерно человеческого роста. Я всмотрелся в темноту. Под лестницей, ведущей на второй этаж, стояло «икеевское» кресло-качалка.

— Ты чего завис? — окликнула меня Настя.

Я захлопнул дверь в комнату и, пытаясь забить на увиденное, предложил:

— Давай начнем сначала?!

— Я только за!

После секса нас хватило на десять минут разговоров и два стакана холодной воды. Уставших за будни, моментально выключило. Мы и про шампанское-то забыли.

Вообще, забавно, но мне даже приснилось, что я сплю. В междугороднем автобусе. Сон во сне. Мол, нам скоро выходить где-то на Байкале или на Алтае, а я не могу проснуться.

Выходные провели, ловя уходящее летнее тепло. Радовались, что дождь не разбушевался и еще немного припекало солнце, прячась за облаками, прохладным ветром намекая: «Осень скоро!»

Тусовались во двое. Вытащили стулья, раскладной столик. Утром и вечером уже становилось прохладно — грелись у мангала. Спать не хотелось, да и в дом тоже. Вот часами и болтали: про нас двоих, про будущее и настоящее, про вполне достижимые цели и нереальные мечты. «Мечтать не вредно, вредно замечтаться до иллюзий!» Так говорят!

О шампанском вспомнили, только когда село солнце. Да и хорошо. За фигурой мы, конечно, следили, но запах жареного мяса делал свое гурманское дело. Я ни черта не понимал в мясе и шашлыке, но он получился настолько вкусным, что мы оба заткнулись и накинулись на еду как первобытные варвары. Свежий воздух, вечер, романтика на краю большого города добавляли аппетит.

Теперь я понимаю, почему тех, кто живет в частных домах, воротит от гриля, мангала и вообще всего приготовленного на углях. Пару раз, кажется, можно съесть килограмм свинины, рыбы, овощей. Ну-ну! А через месяц что-то жарить на костре уже нет никакого желания. От одного дыма воротит. Как говорится, одно дело — туризм, другое — эмиграция.

— А я свой дом не хочу. Правда. Дачу, ну, может быть. Прямо дом, хм, нет! — покручивая фужер с игристым, произнесла Настя.

— Лень борется с кайфом? — спросил я, прекрасно зная свою жену.

— Ага. Как представлю, что нужно убирать два этажа, сразу всякое желание отпадает.

— Есть клининг! Можно подвязаться с кем-нибудь, — я подкидывал дров в топку разговора. — По роботу-пылесосу на каждый этаж.

— Еще скажи, построить домик для прислуги. Одна комната для горничной, вторая будет для дворецкого, а третья — для садовника.

— И он всех убьет. Известный прикол. Только посели в свой дом чужих, они захотят стать родственниками, а став ими — побыстрее избавиться от тебя!

— Какой кошмар. Но, если честно, да. Еще и безопасность. Камеры, сигнализации, собаку надо заводить. И не какую-нибудь «рукавичку» с хвостиком, которую страшно раздавить, прыгнув в кровать.

Я засмеялся.

— Насть, у нас с тобой на двоих фантазия, конечно. Мы словно семейство Пабло Эскобара и находимся не в нашем долбанном городе N, а где-то в Колумбии иль Мексике, — стукнул фужером по фужеру супруги. — Вон дядька Леры — не обвесил же свои хоромы камерами. Да и соседи друг дружку знают.

— Да я так. Просто дурачусь. Здесь безопасно. В «Дальнем» из всех происшествий — угнанный велосипед школьника. И то нашли через пару дней. Костя рассказывал. Велик одноклассник спер, а как понял, что все равно на нем не сможет кататься по поселку, сдался властям! — иронизировала Настя, грея свободную руку о невысокое пламя.

— Сдался властям… Мама ама криминал, — напел я. — Сегодня велосипед, завтра телефон, послезавтра — состав с углем! — вспомнил, как в девяностые мы с мамой спали в шапках и куртках. Всех деталей не помню, но отопление было по нулям. Самым мистическим образом пропал целый состав с топливом для военного городка. Может, местная легенда, но комдив сменился. — Я принесу нам пледы.

Кинул окурок в мангал, и когда я сделал шаг в направлении дома, то свет в комнате на втором этаже зажегся примерно на одну-две секунды и тут же потух. Настя сидела спиной.

«Если бы я мог рассыпаться пылью, то стал бы ею. Чтобы накрыть собою все, забиться везде и сосуществовать со всеми…»

II.I

Зайдя в дом, удивляясь собственной паранойе, я замер, смотря на потолок. Вслушивался в тишину, боясь (может, надеясь) уловить со второго этажа звуки кого-то или чего-то. Любопытство брало верх.

«Твою мать, я, здоровый мужик средних лет, не могу подняться и посмотреть!» — психанул и уверенным шагом направился к лестнице. Шаг через одну ступеньку.

Включил свет в коридоре и без раздумий открыл дверь в комнату, где ранее моргнул свет. Пустота. Никого. Кровать аккуратно заправлена, телевизор «приклеенный» к стене покрыт пылью.

Я развернулся и почти ушел, как решил еще раз осмотреть комнату.

— Что за хня?! — прошептал я, увидев крупную каплю воды на столе. Поднял взгляд на потолок.

Откуда взяться одинокой капле на столе? Коснулся ее пальцем. Понюхал. Без запаха. Без вкуса. Чертовщина.

— Ты где там так долго пропадал? Я чуть не замерзла. Подкинула еще немного дров. Все хорошо? — спросила меня Настя. Она смешно втянула голову в плечи, ежилась.

Передо мной стоял выбор: опять размышлять вслух о том, что с нами в доме есть кто-то еще и показаться сумасшедшим или переваривать эту мыслительную жвачку внутри себя самостоятельно, молча.

Портить настроение супруге не хотелось. Я же не типичный герой ужастика, который доказывает все отрицающему оппоненту, мол, что-то происходит: в доме, больнице, офисе, лагере… собственной башке! По классике жанра мне все равно не поверят.

— Плед искал. Ты же знаешь, вечно не могу ничего найти. Происки инопланетян! — соврал и пошутил я, поцеловав Настю в шею. Волосы приятно пахли шампунем и костром.

— Может, уже переберемся в домик? Не хочется простыть.

— Да. Давай еще минут пятнадцать. Подогрею кусочек мяса и пойдем.

Посмотрел в небо. Удивительный август. Яркие крупные звезды, словно с обоев рабочего стола.

— Ого! — воскликнула жена. — Смотри, а вот эта мигает. А вон спутник! Офигеть!

— М-да, ходим посреди каменных джунглей и только и смотрим под ноги. Красиво.

Настя взяла меня за руку.

— В тебе еще не умер романтик, который подарил мне выращенную своими руками розу? Я так рада.

Пустил облако горького сигаретного дыма, глотнул выветрившееся шампанское.

— Не знаю, каким чудом, но у моей мамы они прекрасно росли. Алые розы. Грех не дарить, — ответил я, засматриваясь на красивое ночное небо. Но витало в нем что-то тревожное и ненастоящее — прямо в воздухе. Тишина и умиротворение, словно перед ураганом и разрушениями.

***

Мы ушли на рекламную паузу и в наушниках бодрым голосом затараторили про выгодные ипотечные ставки, страхования, продукты, услуги. Оказывается, наш подкаст транслировался по интернет-радио.

— Выдыхайте. Вы отлично держитесь! — улыбнулась мне Тэя. — Сейчас песню поставим. Минут пять у нас есть. Хотите еще кофе?

— Воды. Лучше просто воды! — ответил я и принялся разминать шею вращением головы в разные стороны с хрустом в позвонках.

Чак крутил ползунки на «диджейском» пульте перед собой, покусывая заушники очков.

— А в них не виднее? — решил подколоть вопросом ведущего.

— Они для понта. Не увеличивают. Чисто для стиля! — не поднимая на меня взгляд, ответил он. — Носить стал после года жизни в Неваде. Штат такой. Там Лас-Вегас, фестивали, пустыня. Без очков сложно. Когда сильный ветер — все в глаза летит.

Хотел пошутить, что теперь ношу с собой перцовый баллончик, так как у нас в глаза может прилететь не только пыль, но и потяжелее. Не стал.

— Кирилл, скажите, вы всегда были подозрительным, мнительным человеком? Это не под запись, если что! — задала вопрос Тея, вернувшись со стаканом воды.

Я отпил и переспросил:

— Что вы имеете в виду?

— Как бы сказать? Сейчас сформулирую свою мысль. Мы слушаем ваш рассказ и уже знаем итог. То есть как бы просто добавляем пропущенные детали в единый пазл…

— Допустим.

— Но вы же тогда даже предположить не могло, что…

— Предположить как раз таки мог! — перебил я, щелкнув костяшками пальцев. — Да, я отчасти фаталист. Я верю в разные знаки, не отрицаю потустороннего. Считаю, раз вокруг начинает происходит всякое дерьмо, то ему — этому дерьму — точно что-то нужно от меня. Окей, скрипнула половица или показался силуэт; хорошо, пусть моргнул свет. Только почему все продолжается, усиливается, обращает на себя внимание?

— Удивительно. Вы авантюрист. Так можно доиграться с паранойей до сумасшедшего дома.

— Только если она — паранойя — окажется паранойей. Сколько мы знаем случаев в истории, когда якобы сумасшедшие оказались правы?

— О да! — воскликнул Чак. — От одной истории слежки за бедолагой Хемингуэем мурашки по коже. Бедный Хеми. Старик и ФБР. Может, и не пил бы столько. Внимание! Тридцать секунд до готовности…

Что мы оба невзлюбили в доме сразу, так это помпу для ручного качания чистой воды из двадцатилитровой баклажки. Хрен угадаешь, когда остановится поток, вечно переливаешь через край кружки, потом еще долго капает на пол. Кулер-инвалид, качалка воды из раздела «ад для перфекционистов» на маркетплейсах.

В середине сентября я обратил внимание, что вода постепенно уменьшается.

— Может, пересыхает? Туалетная вода же тоже испаряется со временем. Ну если дешманская! — предположила супруга.

— Думаешь, дело в хреновой герметичности?

Стояли перед чудо-агрегатом от компании «Божественный источник», таращились на него, как первобытные на ламповый телевизор. Чем еще заняться в выходной, когда за окном ливень? Шпионские игры!

Настя поддерживала мой квест-расследование «призрачных преступлений»:

— Хорошо. Здесь есть приведение. Зачем ему пользоваться помпой? Может, проще налить воды из-под крана?

— Зачем призраку вообще пить? Или он газообразный и, чтобы проявляться, ему нужно испарять воду? — подкидывал вопросы и я.

— Вот-вот. Нас не бывает дома. Уехали в город по делам, летай себе на здоровье, пей хоть из лейки душа. В холодильнике «кола», квас, ряженка. Господи, какой же бред мы разгоняем.

У жены зазвонил телефон, она побежала в комнату. Я остался один на один с загадкой.

«КГБ боялись все. Искали жучки даже в манной каше. И находили!» — вслух сказал я, взял кухонный нож и сделал маленькую засечку на дальней стороне баклажки — ровно на уровне воды.

Примерно через неделю, случайно вспомнив, про оставленную ловушку, я с чашкой чая в руках, заглянул за помпу. Не миллиметр, не сантиметр — разница между меткой и реальным количеством жидкости оказалась намного больше.

— Испаряется литрами?! Как ты это объяснишь? — с агрессией в голосе спросил я. Не столь у Насти, сколько у самого дома.

— Я откуда знаю! Ты так говоришь, словно я тебя разыгрываю! — последовала недружелюбная ответка. — Блин, стоп, ну это же бредятина. С нами в доме кто-то чужой. Бла-бла-бла! Хорошо. Призрак, сущность, барабашка? Можем поверить в домового или полтергейст. Давай наберем в «Битву эктрасенсов» и пусть разбирается какой-нибудь Мехди Свами али Сатья Швепс Баши. Пока мне хватает твоего запрета — не прикасаться к помпе и наливать воду из крана.

— Ага. Выбирай из больных фантазий фантазию побольнее! — подытожил я и добавил: — Но самое опасное и страшное, если здесь с нами — чужой человек! Вот чего я боюсь.

«Мы на две трети состоим из воды. Она живет в нас или нам позволено существовать на ней — натягиваться грязной оболочкой на жидкость?

Меня мучает бесконечная жажда. Полная дегидратация невозможна, как и избавиться от человеческих нечистот…

Мы наполняемся грехами и отравляем воду! Или она — паразит, захвативший нас, без которого теперь нельзя прожить? Так просто. Два атома водорода плюс один атом кислорода. Чтобы убить всех!»

III.

С пяти вечера коротал время в стеклянной высотке. Интересное здание в форме спирали из норвежских стеклопакетов, напичканное барами, кафе и ресторанами на любой цвет, вкус и алкоголизм. На цокольном этаже есть даже массажка «Дон Дик» и караоке «Императрица».

Встреча за встречей по рабочим проектам.

Кофе и энергетики уже не вмещались в мои желудок и сердце, поэтому я потягивал минеральную воду, смотрел в тонированное окно на серый двухцветный город.

«С высоты он не такой уж и уродливый. Свет в окнах, неоновые вывески, красно-зеленые вспышки светофоров! И мы в этом муравейнике! В какой момент обезьяна решила, что ей все это нужно? Дай ей второй шанс, стала бы она человеком?»

Капли дождя наперегонки спускались по стеклу — от потолка до пола. Я провожал каждую из них до самого финиша. Маленький приступок между этажами с фасада здания — конец гонки. Вырвавшаяся вперед капля, неизбежно гибла первой. Медитативное зрелище.

Раз в тридцать минут ко мне подходил официант. Парнишка с забитой татуировками шеей назойливо предлагал что-нибудь еще: то выпить, то десерт, то скачать приложение и оставить отзыв за скидку.

— Мы сдохнем от переизбытка углеводов в пище и уведомлений в телефоне! — типично отшучивался я.

— Но в приложении у нас регулярно проходят горячие акции, можно выиграть ужин на двоих…

— Стоп! Не хочу. Я вчера два часа чистил смартфон от хлама. Пожалуйста, дайте просто посидеть и потупить в окно. Этого не хватает, — чтобы не показаться грубым, я улыбнулся.

— Хорошо. Не беспокою. Если что, зовите.

За столик подсел Артем. Мы работали вместе, и, сколько его помню, он собирался на ринопластику — убрать искривление носовой перегородки. Кикбоксинг плюс разборки по молодости в Гурьевске, откуда приятель родом, оставили весьма заметный «шрам»… и КМС!

— Да, я так ее и не сделал! — с порога загундосил он, ткнув себя пальцем в горбатый нос, середина которого, если смотреть на Артема, искривлялась в левую сторону. Точно от удара правой рукой. — Когда я тебе буду в очередной раз ныть, что не хватает воздуха в помещении зимой, батареи топят так, аж сохнут глаза и легкие, затащи меня в какую-нибудь клинику. Поклянись, что усыпишь и закажешь операцию.

Я засмеялся. Пожали руки.

— Договорились. Принес?

— Ага!

Артем под столом протянул мне пухлый почтовый конверт, набитый деньгами.

— Письмецо тебе в хорошую жизнь. Наське что-нибудь купите годное. Или отдохнуть сорветесь?

— Не знаю. Надо еще их как-то себе на карты закинуть. Гайки закручивают. С дропом проблем не возникло?

— Не, все чикибомбони, бро!

Посмотрел в глаза партнеру.

— Чет ты какой-то напряженный? Кофе, что ли, перепил или давно не трахался? — в своем стиле спросил Тема. Я привык к его колким пошловатым шуткам. Сам был таким же.

— Перепил и перетрахался, — отмахнулся я, но тут же срулил с темы, зная, как он любит обсуждать всякие интимные подробности.

Будучи прожженным холостяком Темыча не корми, дай потрепаться про амурные похождения: вымышленные, быть может, вымышленные и реальные.

— Алло, парнишка. Иди сюда! — он подозвал официанта. — Можешь принести мне какое-нибудь пиво покрепче и повкуснее. А, и еще гренок! Сил нет, хочу чесночные гренки.

— Одну минуту!

— Темыч, слушай, ты же в своем доме живешь?

— Ну, — кивнул он, засунув по-ковбойски зубочистку в рот.

— У тебя никогда не возникало ощущения, что с тобой в доме живет кто-то еще? — спросил я, облокотившись локтями на стол и наклонившись поближе к собеседнику.

Артем посмотрел на меня, покачал головой и ответил:

— Поэтому я и не женат, старик! Это жена. Ты женат. Очнись!

— Очень смешно. Я серьезно. У тебя же большой дом.

— Да какой большой. Да, я неплохо зарабатываю, но я дома реже, чем в чужой кровати. Один этаж. Второй у меня чисто так. То ли чердак, то ли мансарда? Сам не знаю. Короче, там склад всякого барахла.

— И никогда не казалось, что в доме есть кто-то третий? Ну, то есть в твоем случае второй?

— Неа. Честно. Нет! Точно говорю, — убеждал меня Артем. — Спасибо. Я сам открою и налью, — принесли бутылку пива.

Пшык. Капли дождя продолжали гонку на стеклах вниз; пузырьки газа вырывались из пивного бокала вверх.

— Не смотри на меня так. Я понял. Сейчас серьезно. Что-то такое ощущал. Но не дома и не в России. Помнишь, я сорвался в Северную Корею? Трип в Пхеньян на их праздник. День Солнца или День Звезды. Не помню. В апреле.

— Да. Тебе даже Костя подкрутил у виска, — припоминал я.

— Похер на него, — махнул рукой Тема. — Короче. Нас же поселили в специальный отель для туристов. Этот, бляха-муха, «Корё Хотель». Высотка такая с вращающимися ресторанами. Ну и что ты думаешь? Мне с первой минуты в нем показалось все таким, знаешь, искусственным, заготовленным специально для туристов. Как бы, ну, каждый человек — от уборщицы до владельца отеля — агент спецслужбы кимчи.

— Ким Чен Ына! Ты хотел сказать: «Ким Чен Ына»? — я слишком серьезно слушал рассказ приятеля.

— Да, перепутал! Не суть, хоть капуста, хоть диктатор! — Артем сделал смачный глоток пива, вытер пену с верхней губы. — Послушай, мне казалось, в каждом зеркале установлена камера, в каждом винтике, лампочке, крючке встроены прослушивающие устройства. Надо мной еще угорали другие туристы. Типа специально для меня даже в унитаз установили видеокамеру. Я посрать, а она на движение включается. Мало ли я решил гадить чем-то прозападным.

— Такая страна. Немудрено.

— Погоди, закончу. Нас же водили только по тем места, которые демонстрируют туристам: музеи, стелы, памятники. Трешняк, как на отчетном концерте средней школы перед районо. Приторно, блевать тянет.

— Дай угадаю. Ты фоткал все подряд?

— Не совсем. Жестко следили. Разрешали фотографировать определенные локации и под определенным ракурсом. Но я чувак вредный, поэтому все равно щелкал запрещенку. Так, ты прикинь, спустился я на завтрак, оставил свой фотоаппарат в номере строго по центру столика. Как сейчас помню. Возвращаюсь, а фотик немного сдвинут. Включаю, и звездцец — часть снимков удалена.

— Вот суки! Стоп. Погоди. Уборщица шарит в «никоне» и «кэноне»? У них же там ничего этого нет.

— Представь себе. Видать, тренируются на специальных устройствах. Образцы закупают по всему миру. Здравствуйте, агенты КНДР, сегодня у нас урок на тему: «Как быстро удалить видео с „айфона“ и стереть на „гоупрошке“ крутые ролики?» — Артем потянул пальцами за уголки глаз, изображая корейца. — За пятнадцать минут эта скрюченная бабуся снесла мне все! И успела убраться в номере. Ну или она была не одна. Хрен с ними. Кимчи все же вкусная штука.

— Да уж, — нахмурился я, но отчасти понимал спецслужбы Северной Кореи. Мы же в гостях, будьте любезны.

— Поэтому, когда тебе порой кажется, что под кроватью кто-то есть, ты или соберись с духом и загляни, или ложись спать. Но лучше укрыться с головой! — Тема залпом допил пиво, закинул в рот сразу две гренки. — Официант, подойди, пожалуйста, еще разок!

Я повернулся и заметил Настю. Махнул ей рукой, обозначив место, где мы расположились.

— Пожалуйста, мне еще бутылочку такого с собой, заверните вкуснейшие гренки и счет, — попросил Артем.

— Сделаем!

— Старик, пора бежать. Короче, ты меня понял. Только сильно не загоняйся. Знаешь, мы с тобой мутим серые темы. Мало ли что. Лучше перебздеть, чем остаться уверенным в себе придурком.

— Привет. Уже уходишь?

Любимый голос, любимый аромат духов.

— Насть, прости. Пора бежать. Люблю пить в одиночестве. Может, я алк, но хоть час побыть в тишине. Давайте лучше сгоняем зимой в Геш? Кирюх, конверт-то убери. Гостинцы тети Мани лучше прятать от Большого Брата подальше, — он постучал пальцами по раздутому конверту. — Настя, в самом деле, пришей уже мужу карман к трусам, — иронизировал.

Жена засмеялась и добила шуткой:

— Он не носит трусы. Ему там жмет!

— Ой всё. Ушел! Бывайте!

Не помню, что мы тогда заказали на ужин. Мне все салаты в таких заведениях на одной лицо — до хрена зелени и мало чего-то сытного. Пачка пельменей или кастрюля гречневой каши с котлетами дома — надежнее.

— По пути заедем в два банка. Часть тебе снова закину, часть маме.

— Может, пора что-то менять? Мутно все это, дорогой. Уже несколько лет.

— Перемен требуют наши сердца. Крутимся как можем, — согласился я. — Обеляться тоже нужно постепенно.

«…или соберись с духом и загляни под кровать, или ложись спать» — повторялись слова в моей голове.

III.I

Каждый раз, когда катались на такси от банка до банка, я корил себя, что не подвязался с постоянным водителем. С пачкой денег всегда есть риск вляпаться в дерьмо. Дерьмо и деньги липнут друг к другу, как мухи к…

Жена рассуждала интереснее:

— С другой стороны, ты не знаешь таксиста, и он тебя. Объехали семь точек, заплатил, потерялись в городе!

— Тоже верно, — кивнул я. Мы стояли на крыльце. Несколько минут назад банкомат сожрал купюры, не полив их кетчупом. Я смял пустой конверт и выкинул в набитую пивными бутылками урну. У каждого своя еда, подумалось мне. — Главное, потом до дома другую тачку вызывать и поменьше трепаться.

— Что мы и делаем. Расслабься. Приедем, сделаем травяной чай и потупим в «ютубе». Ой, знаешь, мы на работе с девчонками подсели на «айсберги».

— Ага, годная штука. Погружение в глубину какой-нибудь темы: биографии, загадки истории, тру-крайм и все такое. «Небо», «мелководье», «темные воды», «бездна». Прикольно. Залипательно.

— Ничем тебя не удивить. Смотрел «айсберг» по секс-игрушкам?

Я прижал Настю к себе, поцеловал. Сладковатый губной блеск ударил по рецепторам.

— А вот и наша «шкода». Зацени номер «101 ДНО», — ухмыльнулся я, помахав таксисту рукой, а в ответ словил вспышку и резь в глазах от ярких фар.

В гостях всегда в гостях, как бы комфортно и продуманно там ни было. Хоть барокко, рококо, ар-деко, хоть конструктивизм, минимализм и фьюжн с хай-теком — один черт своя кровать роднее, а вода из-под крана вкуснее. Даже задолбавший скрип дверной ручки, которую нет времени починить, и то приятнее, чем незнакомые шорохи и пересвисты в чужом доме.

Мне прямо не хотелось возвращаться в «Дальний». Но не находилось и рациональных причин выехать раньше времени. Что потом сказать Костяну с Лерой? Нас напугала помпа с водой? На это бы Костя просто постебал:

— Да выкинул бы ее на помойку. И все. Там по пути, кстати, аптека, а в ней успокоительные!

Знаю, знаю, знаю. Кайфуйте, отдыхайте от городских шумов, спите в разных комнатах, занимайтесь сексом с громкими криками, не боясь быть услышанными соседями… Жарьте мясо на улице, укутавшись в плед, сидите на крыльце с чаем в руках, вином, шампанским, виски с колой… Гуляйте по поселку, выполняя те самые десять тысяч шагов в сутки, начните бегать по утрам… можно с пятницы или с проклятого понедельника. Есть еще йога, камин, кресло-качалка. Танцы тоже никто не отменял.

«Я в курсе! Заткнись уже, мозг! Крутая попытка успокоить себя и найти причину радоваться нахождению там!» — думал я, наблюдая, как мы вновь проезжаем три дома у дурдома и круглосуточный ларек. Только животное чутье не собиралось затыкаться, трубя во все колокола: «Не приезжайте! Дом сведет вас с ума!»

От шлагбаума с будкой охраны пешком. По моей инициативе. Всем известно, что прогулки на свежем воздухе — залог крепкого сна. Время перевалило за полночь, в домах справа и слева от дороги гас свет. Люди ложились спать в маленьких пещерах, наевшись мяса и укрывшись шкурами.

— Не хочу зиму! — сказала Настя, держа меня под руку. — Как представляю, что нужно будет надевать миллион одежды, сразу портится настроение. Сначала дожди, потом лужи и каша, и, здравствуй, гололед.

— Знаешь, а мне нравится смена сезонов. Но крайние температуры тоже не люблю. Жара — круто, когда ты у воды, на отдыхе, но не в бетоне, — сказал я, мыслями уже находясь внутри дома, кожей чувствуя, что там что-то происходит. Да, я пытался отвлекаться. Получалось не очень.

«Они не уходят. Они возвращаются снова. Что им нужно от меня? Мы не можем существовать вместе. Они заражены и разносят вирус по моему дому. Нужно изолироваться, нужно перепрятаться. Или обозначить себя? Мне нужно их вытравить или принять?»

Замок. Ключ. Три щелчка. Можно было пользоваться кнопкой на брелке, поднимая ворота гаража, но Костя говорил, что они могут заедать.

— Стой! — зайдя в зал, вскрикнул я. Включил свет. — Чувствуешь?

— Что? — испугалась Настя, врезавшись мне в спину.

Я втянул ноздрями затхлый воздух. Пахло потом. Мерзкая смесь запаха аммиака и картофельного пюре. Как в детском саду перед ужином или в школьной столовой.

— Угу. Пахнет. Может, что стухло?

Метнулся до мусорного ведра. Только смятая банка из-под энергетика, пачка творога и пару пакетов. Мы оба морщились от неприятной вони в гостиной.

Да, от людей так пахнет, бывает, когда заходишь в тесную раздевалку тренажерного зала в час-пик или протискиваешься в маршрутку летним зноем. Люди смрадят, обозначая отсутствие гигиены, несбалансированное меню, грязную одежду и индивидуальные проблемы с гормонами. Пахнем-то мы все, но пропитать своим запахом просторную гостиную — это нужно постараться.

«Хватит! Дома никого! Дома только мы с Настей!»

— Наверное, что-то с трубами в подвале. Надо будет спуститься и посмотреть. Может, с канализацией. Не знаю, — бросался вариантами сложа руки на груди.

— Кирилл, давай только не ночью. Пожалуйста. Я хочу выпить что-нибудь теплое и принять горизонтальное положение.

Настя знала, что меня сложно остановить. Если что втемяшится в голову, не могу тормознуть.

«… или загляни, или ложись спать!»

Чак то надевал, то снимал очки, Тея покусывала ногти, не жалея маникюра, я разминал сигарету в руках. Сами пригласили меня на подкаст, поэтому сохранял интригу до последнего.

— И с той ночи вы решили расставить ловушки? — поинтересовалась ведущая.

— Да не ловушки. Прям. Я же не Кевин Маккалистер из «Один дома». Просто принял правила игры. Игры в замок с приведениями! — ответил я, смахнув выпавшие из сигареты частички табака. — А что бы сделали вы?

Чак открыл рот, но Тэя перебила его:

— Точно бы сначала позвонила владельцам дома, ну то есть Косте и Лере. Может, они в курсе были или узнали бы у своего дяди, — развела руками в сторону.

— Да фиг его знает! Камеру бы установил. Наверное! Но это не точно!

— Годные идеи! — кивнул я. — Мы тоже так рассуждали. Только я решил действовать немного на опережение. Овнам можно. Плюс сказалась любовь к шпионским романам, которыми мы зачитывались всей семьей. Или пара затрещин от отца. В третьем классе он меня поймал на краже мелочи из его заначки. Хитрый был, батя мой. Разложил деньги в определенной последовательности. С поличным меня не застукал, но и отмазаться не получилось. Преступление и наказание. Червонец и ремень.

— Действовали спонтанно? — по улыбке Чака я понимал, что его забавляет моя история.

«Улыбайся! Улыбайся! Впереди много стремного!»

— Да. Никакого плана. Настя уснула быстро. Не знаю, что добавляют в чай, но работает. Особенно после рабочей смены. Я подоткнул ее одеялом и принялся за дело.

— Прямо в ту ночь? Я бы дождался утра.

— Да, говорю же. Город засыпает, просыпается мафия и параноик, — подметил я, отпив воды. В горле от трепа ужасно пересыхало. — Кусочком скотча прикрепил волос на шкаф с крупой, в ванной комнате на первом этаже развесил тряпки в определенном порядке: синяя, желтая, красная, красная, синяя. Много чего сделал. Все действия тщательно записывал в заметки ТГ. До сих пор не удаляю. Вот смотрите.

Я передал смартфон в руки Чаку. Тот с интонацией радиоведущего зачитал еще несколько пунктов:

«Лапша быстрого приготовления: курица, курица, говядина. Одна пачка лицом вниз. Каждый второй пакетик чая слегка наклонен вбок. Второй этаж. По волоску на окнах в двух комнатах. Стулья плотно задвинуты к столу…»

— Там ниже еще будет фото. Можете посмотреть.

— А не думали, что в ваши, простите, капканы, попадается жена? — Тея ехидно улыбнулась, словно экзаменатор, подловивший студента.

— Утром. Я все объясню ей утром. Так верните смартфон. Пока хватит. Там еще будет шок-контент. Круто же? Скажите. Две ленточки синей изоленты на люк подвала и чердака. Даже если кто-то постарается их наклеить также, то есть обратно, все равно спалится.

III.II

Необъяснимое в коттедже воздействовало на нас с Настей психологически не только через скрипы и шорохи, но и через недопонимание друг друга.

Скверная атмосфера. Погода в доме: косой дождь.

Переругались из-за моих маленьких «капканов» для местного призрака. Я не охотник за приведением, но, наверное, пить, жрать и принимать душ хочется всем. Так я думал! Конечно, все бы зарешали видеокамеры, но развешивать их в чужой доме, что сделать перестановку в номере отеля.

Жена покрутила у виска со словами:

— Нет, я, конечно, знаю, что детство у мужчин заканчивается ближе к сорока, но устраивать такой детский садик. М-да!

— Блин, ну а если реально? — защищал свою теорию я. — Никто не верил, что Стэна Рэйнгольда преследовала бывшая жена. В Глазго. А оказалось правдой. Даже несколько копов шотландской полиции подкупила. Чуть в дурку мужика не упихнула.

— Ну ок.

— А знаменитый отель в Калифорнии. Мы же вместе с тобой смотрели документалку про него. Посетители рассказывали, что все время их не покидало ощущение преследования и слежки за собой. Туда еще отправлялись знамениты GhostHunter’ы. Правда зря они напилили подстановочного контента. Стремно вышло, один только хейт насобирали.

Это была самая несексуальная игра в «прокуроршу» и «адвоката». Настя скрестила руки в защитной позе, поджала губы.

— Еще давай.

— Виктория Попова. Из Чулыма или Черепаново. Ей никто в поселке не верил, что ее зверски избивает и регулярно насилует муж. Все считали сумасшедшей. Свекровь забашляла взятку психиатра в областной больнице. Он ей, Насть, он справку выдал, что невестка прям шизоид и калечит сама себя!

— Это Виктория, которая потом сожгла дом вместе с мужем и…

— Да! Да! Да! — перебил я. — Потом же проверки были, и все вскрылось. Сразу вспомнили и про синяки на ее теле, и хирург отчитался, что у нее перелом ребер был. Все бумаги, рентгены сразу нашлись. Как тебе?

— Знаешь, она безумная все же. Еще и начало марта было, если память не изменяет. Весеннее обострение с канистрой бензина.

— Она стала безумной. Поживи в таком мире, где все один сплошной «закатный психоз» — то ли ты отражаешься в оконном стекле, то ли кто-то следит за тобой.

Мы спорили еще час. Сначала культурно, а потом на повышенных тонах. Я перебрал с десяток историй. Скрытые камеры в сортирах и раздевалках Южной Кореи, подслушивающие устройства в отелях, сталкинг, деанон, сливы в сеть. Психи, параноики, городские сумасшедшие — они везде. А может, эти знания и усугубляли ситуацию?

— Хватит! Я вызываю такси. Мне пора на ногти. Здесь пока дождешься машину, они в два раза длиннее станут! — пытаясь прекратить перепалку, сказала жена и ушла в комнату собираться. Я слышал, она что-то бубнила себе под нос.

«Фуф! Пусть лучше так выпускает пыл!»

Тея заступилась за Настю, Чак за меня. Увы, такое гендерное распределение. Пока ничего не меняется, а лишь упрочняется. Все борются за свои права, еще сильнее отдаляясь друг от друга. Землетрясение. Подземные толчки и колебания земной поверхности. Сдвиг тектонических плит.

— Я бы своему парню что-нибудь неласковое сказала. Волосики, изоленты, отметки на бутылках воды. Ну, так и самому свихнуться можно.

— А что? Why not? В чат пишут, что поступили бы так же. Сейчас зачитаю пару комментариев, — Чак зачем-то надел очки. Сила привычки. Мы все состоим из них. Хотя «подзорная труба» из сложенных пальцев тоже может улучшить зрение. — Вот, послушайте. Читаю, соблюдая орфографию.

«Прикол! Обнаружить привидение через „бич пакеты“ и ссаные тряпки!»

«Риал надо ставить вебки по дому. Не тупить. Не знаю, может, я бы сам спрятался. Типа уехал из дома».

«Трешняк. И жутко, и интересно. Какая-то фантастика, конечно. Ну, проверили бы подвал с чердаком. По перцовке. Вообще, ствол. Лучше ствол! Или пару друзей с бокса позвал бы. Драка с призраком…, а чо нет? Пятница удалась!»

Я тяжело вздохнул. От еще пары зачитанных комментариев в висках запульсировало. Людям — все ржака. Если раньше «вся жизнь театр, а мы в ней актеры», то сейчас — реалити-шоу. Тот самый «шоу маст гоон», черт подери.

— Забавные комментарии, конечно! — подытожил Чак. — Обожаю людей!

Глубокая затяжка сигаретой. Аж губу обожгло. Меня прорвало:

— Когда ты снова полюбишь людей, почитай комментарии на городских сайтах и пабликах. И не дай бог, чтобы там писали про тебя и твои свершения. Хорошее или плохое — все равно «судьи» вынесут вердикт, перетрут, исковеркают, опошлят, соврут. И будут там и незнакомцы, и товарищи, и враги, ведь 50% тех, кого мы считаем друзьями — самые злые завистники с перочинным ножиком в кармане. С наилучшими пожеланиями, Мизантроп.

— Оу, Кирилл. Звучит, как проповедь. Все равно, согласитесь, это же странно — признаться — хотя бы — самому себе вслух, что дома кто-то есть? Или?

— Это норма! Странным кажется сейчас, но только пока. Короче, слушайте дальше!

Я вернулся домой после Насти. Она сидела в кресле качалке со смартфоном в руках и полутьме. Свет от дисплея в лицо. Надулась, подумал я, раз сразу не хвастается своими новым ногтями, свела брови к переносице.

— Не разговариваешь со мной? — спросил, все же чувствуя себя виноватым за нагнетание обстановки. «Надо поменьше смотреть всякие теории заговора и топ пять странных историй!»

— Да я голодная просто! — не отрываясь от экрана, ответила она.

— А чего не поела? — я задал вопрос, но ответ опередил мою память. Сам же все «заминировал».

Жена отложила телефон, посмотрела на меня и громко (она это умеет) ответила:

— Боюсь вляпаться в твои ловушки. Мало ли там датчики, видеокамеры, жучки, волоски. Мы же играем в шпионский детектив, в охотников за приведениями. Муж — детектив. В самом деле?

— Да ладно тебе. Ну сказала бы, что забила болт и решила приготовить поесть, — защищался я, сам подойдя к кулеру и проверив уровень воды. Без изменений. — Давай пельменей сварю?

Минутная тишина. Ресторана поблизости не имелось. Пармезана и овощей в холодильнике тоже.

— Со сметаной, — дополнил свое «мишленовское меню» я.

— Ладно, буду. Мне побольше вари!

Я сел на корточки перед морозилкой. Волосок был на месте.

«Может, и правда бред!» Сорвал его вместе с тонкими незаметными полосками скотча.

Кастрюля. Вода. Половина столовой ложки соли. Лавровый лист. Вот и весь холостяцкий рецепт. В вузовской общаге — это считалось пищей богов, конечно, после «Дошика». Желательно: красного.

Хотел достать из холодильника сметану, глянуть срок годности и чуть машинально не открыл дверь. Протянул правую руку и замер. Даже на расстоянии я видел, что волосок порван. Растяжка сработала без взрыва гранаты, но с нужной мне информацией.

— Насть. Настя, иди сюда. Кажется, я оказался… — начал говорить я, не отлипая от самодельного капкана. Только находка жены еще больше шокировала нас двоих. — Это же?..

— Волос. Черный. Длинный и плотный.

Я взял его двумя пальцами и поднес к лицу. Толстенный, слегка вьющийся волос примерно тридцать сантиметров в длину.

— Он точно не мой. И не Леры, — как будто оправдывалась Настя.

— И сюда посмотри, — я ткнул пальцем во «взорванную» растяжку.

Переглядывались. Молча.

— Я пишу Лере и Косте! Цирк какой-то.

Не помню, с какими мыслями засыпал всю пачку пельменей в кастрюлю. Еда тоже бывает не вовремя. Адреналин выключает не только боль, но и голод.

«Что в подвале? Что на чердаке?» — все, о чем я мог думать.