Кто-то или что-то тебя не отпускает 2

Глава 1

О том, что Сатан и Григорич снова встретились без меня, я узнал в шесть сорок утра, когда мне позвонил участковый.

С тех пор я считаю, что некоторые знакомства нельзя оставлять без присмотра.

Всё дальнейшее записано с их слов. Там, где версии расходились, я выбирал ту, в которой было меньше нарушений Уголовного кодекса.

Началось всё с эмблемы «Опеля».

После кладбища любой нормальный человек снял бы с шеи автомобильный значок и постарался забыть, что несколько часов считал его древним амулетом. Но Сатан рассуждал иначе. Если знак попал к нему до встречи с нечистью и помог пережить ночь, значит, он появился не случайно. А то, что знак принадлежал немецкому автоконцерну, только уточняло направление.

Машина у Сатана уже была. Заводилась, ездила, знаков не подавала. Через неделю он нашёл объявление: «Опель Омега», один хозяин, семьдесят тысяч, торг возле капота.

Как потом выяснилось, в больнице Сатан и Григорич успели обменяться номерами. Зачем — ни один объяснить не смог. Видимо, люди, которые вместе убегали от покойника, уже не расходятся совсем чужими.

Сатан позвонил ему в субботу утром.

— Адам Григорич, это Сатан.

— Помню.

— Помните амулет, который был на мне на кладбище?

— Какой из них?

— Круглый. С молнией.

— Помню.

— Я нашёл машину с таким же знаком.

— С молнией?

— И с кругом.

Григорич ответил не сразу.

— Ничего не перепутал?

— Три раза проверил.

— Где машина?

— Три часа по навигатору.

— Один собрался?

— Поэтому и звоню.

— Адрес говори.

Через час Григорич забрал его на старой зелёной «Ниве». Правая дверь была немного светлее остального кузова. Сатан сел со спортивной сумкой и открытым на телефоне форумом.

— По двигателям? — спросил Григорич.

— По привязкам.

— Ремни там тоже спроси. Когда меняли.

Три часа по навигатору и ещё сорок минут по указателю привели их в посёлок. «Опель» стоял возле гаража. Цвет определить было трудно. В объявлении значилось «серебристый», но годы, погода и прежний хозяин внесли свои оттенки. Рядом стояла белая «Калдина» с красным передним крылом. Продавец вышел в спортивных штанах.

— Валера, — представился мужчина. — Машина дядина. После него осталась.

— А дядя где? — спросил Григорич.

Валера помолчал ровно столько, сколько требовала новость.

— Умер зимой. Сам ездил до последнего. Я аккумулятор поменял, свечи, масло. Уже себе в убыток отдаю.

«Опель» коротко взвыл и замолчал.

— А сигнализация? — спросил Григорич.

— Сама срабатывает. Электрика. Тётка говорит, дядя машину не отдаёт.

Валера усмехнулся.

— Она после похорон чего только не говорит.

Сатан положил компас на крышу. Стрелка дрогнула и показала на север.

— Активность есть, — сказал он.

— Это север, — заметил Валера.

— Пока север.

Григорич пнул переднее колесо и заглянул под капот.

— Мотор на месте, — сообщил он.

В салоне пахло старой тканью, бензином и ёлочкой-ароматизатором, которая перестала пахнуть ещё при прежнем владельце, но продолжала висеть из принципа. В бардачке лежали кассеты и фотография мужчины возле этой же машины. В пепельнице — смятая пачка «Беломора».

— Иван Сергеевич, — сказал Валера из-за двери. — Дядя мой.

— Папиросы его? — спросил Григорич.

— Его. Другие не признавал.

На фотографии Иван Сергеевич держал руку на крыше «Опеля» и смотрел в объектив без особой радости. Возможно, уже тогда подозревал, кому достанется машина. В другой руке держал папиросу.

Сатан сел за руль, подвинул сиденье вперёд и поправил зеркало. Вставил ключ. Под панелью щёлкнуло, но двигатель не завёлся.

Григорич наклонился к открытому окну:

— Ещё раз.

Сатан попробовал. Результат тот же.

Валера достал телефон, посмотрел на экран и убрал обратно.

— Вот так бывает, — сказал он. — Вчера с первого раза завелась.

Сатан вынул ключ и потянулся открыть дверь. Амулет выскользнул из-под куртки, качнулся и стукнул по эмблеме на руле.

Валера снова сунул руку в карман.

Двигатель завёлся сам.

Сатан замер, так и не открыв дверь.

Ключ лежал у него на колене. Мотор работал ровно, будто всё это время просто ждал нужного момента.

— А это? — спросил Григорич.

Валера убрал руку из кармана.

— Тоже электрика. Видите, работает.

Григорич посмотрел на амулет, потом на приборную панель.

— Признала.

— Беру, — сказал Сатан.

Я потом спросил, что машина должна была сделать, чтобы они её не купили. Сатан сказал, что я цепляюсь к деталям.

Валера перекрестился и потянулся за документами. Григорич придержал папку.

— Шестьдесят.

— Семьдесят. Я один аккумулятор за сколько брал!

— А дядя в цену входит?

— Не издевайтесь. Я и так после него всё разгребаю.

— Так мы тебе помогаем.

Валера денег не уступил. Зато отдал комплект зимней резины и единственный ключ.

— А второй? — спросил Сатан.

— Потерялся ещё при дяде.

— Замки за твой счёт, — сказал Григорич.

— Я вам резину отдал!

— Ею двери не закроешь.

До вечера осматривали днище, ездили за знакомым механиком и меняли подклинивавший тормозной суппорт. Григорич сам полез помогать. Отказываться от покупки было поздно: он её чинил.

Потом сверили документы на наследство и подписали договор. Сатан указал полную сумму и перевёл деньги Валере на карту. В вопросах оформления он не признавал никаких тёмных сил.

— Если что-то не понравится, звоните мне, — сказал Валера на прощание. — Могу выкупить обратно. Но уже дешевле. Оформление, хлопоты.

— А если понравится? — спросил Григорич.

Валера помолчал.

— Тогда ездите.

***

Григорич с одиннадцатью годами работы на кладбище первым делом предложил освятить машину. На всякий случай. Сатан был не против.

В этом посёлке служил отец Василий. Григорич знал его по кладбищу: тот иногда приезжал на отпевания, а потом ругался, что в сторожке рядом стоят Библия, Коран и Тора. Григорич позвонил, попросил задержаться на десять минут.

— Машину купили, — сказал Григорич. — Старую. Надо освятить.

Отец Василий посмотрел на «Опель».

— На ходу?

— Временами.

— Документы есть?

— Есть.

— Тогда загоняй.

Пока священник обходил машину, Сатан ходил следом с амулетом в кулаке. Григорич держался у багажника: там лежала зимняя резина.

Отец Василий прочитал молитву, окропил капот и наклонился к открытому окну, опершись ладонью на приборную панель.

Магнитола щёлкнула.

Все трое замерли.

На зелёном дисплее загорелись цифры. Из динамиков пошёл сухой треск.

Отец Василий вздрогнул и едва не расплескал святую воду.

— Ключ где? — спросил он.

Сатан показал ключ на ладони.

— Вынул.

Священник наклонился к магнитоле и нажал кнопку. Треск оборвался.

Несколько секунд он смотрел на чёрный экран.

Потом выпрямился и тихо спросил:

— Адам, это твои с кладбища?

— Я думал, за мной больше не ходят, — сказал Григорич.

— За тобой, может, и не ходят.

Он посмотрел на «Опель».

— А вот за ним, похоже, ездят.

Сатан достал фотографию и протянул её священнику.

— Вот бывший хозяин.

Отец Василий взял снимок.

— Иван Сергеевич.

— Знали? — спросил Григорич.

— Отпевал зимой.

Он вернул фотографию.

— Хороший был человек. Всё обещал мне проводку в трапезной доделать.

Григорич медленно повернулся к Сатану.

— Незавершённое дело.

— Электрик он был, — пояснил священник.

Это они тоже записали в пользу своей версии.

Отец Василий убрал чашу и проводил их к воротам.

— Адам, к мастеру заедьте. Освящение исправности не заменяет.

— А если она опять сама заведётся?

— Тем более заедьте.

Калитка закрылась. Григорич постоял, глядя на замок.

— Заметил? Даже денег не взял.

Позже выяснилось, что с Григорича отец Василий вообще никогда денег не брал. Но раньше это не было так подозрительно.

***

На подъёме «Опель» заглох. Сатан завёл его с третьей попытки и свернул к придорожному отелю. До дома оставалось три часа через перевал, а возле отеля висела вывеска «Автоэлектрик. С 8:00».

Решили переночевать и утром разобраться.

Машины поставили рядом под фонарём. Сатан сфотографировал приборную панель для мастера, запер дверь и дёрнул ручку.

— Контур закрыт.

Григорич проверил багажник.

— Резину тоже закрой.

Пока заселялись, позвонил Валера. Спросил, доехали ли.

— У отеля перед перевалом, — сказал Сатан. — Утром электрику покажем.

— Лучше мне позвоните. Чужие там накрутят.

Через стекло Сатан заметил белую «Калдину» с красным крылом.

— Как у Валеры.

— Таких полкрая, — сказал Григорич.

Комнаты взяли отдельные. Потусторонних звуков Сатан не боялся, а храп Григорича уже слышал в больнице.

В два двенадцать во дворе пикнула сигнализация. Сатан подошёл к окну.

«Опель» медленно выезжал с парковки. Фары не горели. Сверху были видны крыша и блик фонаря на лобовом стекле. За рулём никого не разглядеть.

Сатан дважды моргнул. «Опель» пропустил грузовик и свернул на трассу.

Через минуту Сатан уже стучал к Григоричу.

— Вставайте. Она уезжает.

— Кто?

— Пока машина.

Григорич вышел в куртке поверх майки, кепке и гостиничных тапочках. На улице сразу проснулся и побежал быстрее.

Они сели в «Ниву». За поворотом мелькнули два красных фонаря и пропали. Через минуту дорога раздвоилась.

— Куда?

Сатан достал компас.

— Направо.

— Он на север показывает.

— Сейчас это направо.

Проехали ещё несколько километров. Ничего. Вернулись.

«Опель» стоял под фонарём. Ровно там, где его оставили.

Двигатель был тёплым. Сиденье отодвинуто назад, зеркало поднято. В пепельнице тлел «Беломор».

Сатан открыл снимок приборной панели. На одометре прибавилось семь километров.

Григорич сел за руль, попробовал дотянуться до педалей.

— Под себя выставил.

Сатан посмотрел на фотографию Ивана Сергеевича.

— Он всё время был здесь. Внутри.

Я спросил, почему они не вызвали полицию.

— Машина же вернулась, — сказал Сатан.

— А если бы не вернулась?

— Значит, отпустило.

Они поднялись в номер Сатана. До пяти читали форум и спорили, кто к кому привязан: покойник к машине или машина к покойнику. Григорич предлагал отвезти фотографию Валере. Сатан объяснял, что фотография — только образ, а настоящая привязка глубже.

Потом Григорич зевнул и сказал:

— Как ни считай, не дело человека в «Опеле» держать. Выпускать надо.

Спустились во двор. Сатан принёс спортивную сумку с проволокой, компасом и блокнотом. Григорич достал папиросы.

Поставили фотографию на панель, приоткрыли окно. Сатан обмотал амулет медной проволокой и велел Григоричу не вмешиваться.

— Иван Сергеевич, путь открыт. Вы можете уйти.

Григорич подождал.

— Ты ему закурить дай. С пустыми руками к человеку приехали.

Папиросу положили в пепельницу. Григорич опустил стекло до конца.

— Выходите, Сергеич. Мы подождём.

Папироса дымила. Сатан наклонился к фотографии и задел коленом панель.

Магнитола щёлкнула. Загорелся зелёный дисплей.

Из динамиков донёсся треск. Потом сквозь помехи протянулся низкий, неестественно медленный голос:

— Помо-о-оги... мне-е-е...

Григорич снял кепку.

— Сергеич, помочь-то как?

В магнитоле что-то зажевало и щёлкнуло.

— Помо-о-оги...

Голос оборвался.

На слове «зажевало» я предложил версию с кассетой. Сатан попросил не перебивать контакт.

Он потушил папиросу и закрыл окно.

— Привязка глубокая. Нужна термическая очистка.

— Ты машину сжечь предлагаешь?

— Это уже не машина. Это сосуд.

Григорич оглядел салон.

— Семьдесят тысяч.

Сатан помолчал.

— Нельзя ставить деньги выше человеческой души.

Это был первый случай на моей памяти, когда мой друг решил не возвращать неудачную покупку, а проводить её в последний путь.

***

Круглосуточная заправка была через дорогу. Сатан купил канистру и набрал бензина. Крышку закручивал одной рукой: в другой держал телефон с описанием обряда.

По карте нашли площадку у заброшенного карьера. Там собирались освободить Сергеича, а во дворе отеля Григорич пока освобождал багажник.

Переложил зимнюю резину в «Ниву». Принёс инструменты.

— Аккумулятор тоже заберём.

— Он нужен, чтобы доехать.

— Там снимем. Новый же. Дядя его даже не видел.

Сатан задумался и занёс аккумулятор в блокнот.

— Коврики? — спросил Григорич.

— Он на них ноги ставил.

Григорич вздохнул.

— Тогда хотя бы пассажирский.

С ковриками не договорились. Без четверти шесть Сатан позвонил Валере: уточнить, что тот менял после смерти хозяина.

Валера ответил сразу.

— Ну что, не спится?

— Иван Сергеевич не уходит.

Валера вздохнул.

— Тётка предупреждала. Хотите, заберу? Но максимум за сорок. Мне потом с этим жить.

— Не надо. Мы уже всё решили. Вы что после дяди меняли?

— Аккумулятор, свечи, масло. А что?

— Это мы заберём. Остальное сожжём.

В трубке что-то стукнуло.

— Что сделаете?

— Сосуд уничтожим. А фотографию вам вернём.

— Вы где?

— У отеля пока.

— Ничего не трогайте! Я сейчас!

Сатан убрал телефон.

— Родственник хочет попрощаться.

Григорич заглянул в блокнот.

— Хорошо. Заодно про коврики спросим.

Минут через пятнадцать на парковку въехала белая «Калдина». Валера выскочил, на ходу застёгивая куртку.

— Вы охренели? Какое сожжение?

— Не волнуйтесь, — сказал Сатан. — Здесь не будем.

Валера посмотрел на канистру, на фотографию, на Григорича с инструментами.

— Давайте я заберу. Прямо сейчас деньги переведу.

— Семьдесят? — спросил Григорич.

— Сорок! Мы же говорили!

— Тогда отойди. Человек мучается, а ты торгуешься.

Они понесли инструменты к «Ниве». За спиной щёлкнули замки.

Валера сел в «Опель» и захлопнул дверь. Двигатель завёлся.

Сатан остановился.

— Он же попрощаться приехал.

Валера включил передачу.

— Дома поговорим! — крикнул он через окно.

«Опель» сорвался с места.

Сатан медленно повернулся к Григоричу.

— Сменил носителя.

— Кто?

— Сергеич. Перешёл в родственника. Почувствовал угрозу оболочке.

Григорич посмотрел на удаляющиеся фонари.

— А машину-то зачем прихватил?

— Привычка.

Григорич подхватил канистру. Они сели в «Ниву».

На подъёме «Опель» дёрнулся и встал. Валера крутил стартер, а «Нива» натужно ползла к нему.

— Быстрее! — крикнул Сатан.

— Я быстрее не могу!

— Почему?

— Потому что это «Нива»!

Григорич остановил «Ниву» впереди, перекрыв съезд с обочины. Сатан вышел с канистрой. Григорич обошёл «Опель» с другой стороны.

Валера выбрался из машины и поднял руки.

— Вы мне дорогу перекрыли. Я мог в вас въехать!

— Опять электрика? — спросил Григорич.

— Бензин кончился! Вы хоть заправляли её?

Григорич посмотрел на канистру.

— Заправляли. Отдельно.

Сатан поставил канистру и поднял амулет.

— Иван Сергеевич, покиньте носителя добровольно.

— Какого носителя? Вы чего?

— Я Валера!

— Валеру мы видим. Я не к нему обращаюсь.

Валера посмотрел на Григорича.

Тот кивнул:

— Выходите, Сергеич. Мы подождём.

Несколько секунд Валера стоял молча. Кажется, впервые внимательно на них посмотрел.

Валера достал телефон.

— Я сейчас полицию вызову.

— Вызывай. Сразу возврат оформим, — сказал Григорич.

Он отошёл к «Ниве» и достал папиросу.

Валера набрал номер.

Сатан шагнул к нему с амулетом. Валера попятился и пяткой задел канистру. Та упала набок. Из-под неплотно закрученной крышки плеснуло на асфальт и ему на ботинок.

У «Нивы» щёлкнула зажигалка. Григорич прикрывал огонёк ладонью от ветра и на них не смотрел.

— Уберите огонь! — заорал Валера.

Григорич увидел лужу и сразу захлопнул зажигалку. Но Валера уже прижался спиной к машине.

В телефоне ответили.

— Полиция? Меня тут бензином облили! Возле отеля перед перевалом, на подъёме! Нет, машина не горит. Пока я тоже.

Сатан поднял амулет.

— Отрекаетесь от прежних деяний?

— Да! Только уберите канистру! Второй ключ у меня! Запуск с пульта! В гостинице я ездил!

Григорич убрал зажигалку.

— А «Беломор»?

— Я курил! Специально купил! Меня от него тошнит вообще!

Сатан посмотрел на Григорича.

— Складно говорит.

— Второй ключ сначала пусть отдаст.

Валера прижал телефон к уху обеими руками.

— Я её четвёртый раз продаю! Пугаю, они возвращают дешевле! Сами подписывают! А вы жечь собрались! Я её домой спасти хотел!

Из телефона спросили, он ли угнал автомобиль.

— Я. Записывайте. Только быстрее.

Сатан наклонился к телефону.

— Он сейчас не от своего имени говорит.

— От своего! — заорал Валера. — Я мошенник! Дядя нормальный был!

Григорич поднял канистру, закрутил крышку. Оба отошли от разлитого бензина. Валера отойти не решился: ему велели ждать полицию, и наконец в этой истории появился человек, чьи указания он понимал.

Пока ждали, Валера объяснил остальное. До отеля доехал на «Калдине». Ночью прокатился на «Опеле» вокруг посёлка и вернулся короткой дорогой через старую заправку. Пока Сатан искал север, Валера уже парковался под фонарём.

Сиденье отодвинул, потому что не влезал. Папиросу оставил специально.

Угонять машину насовсем ему было невыгодно: у покупателя оставался договор с паспортными данными продавца. Зато испуганный покупатель сам продавал её обратно за сорок или пятьдесят. На следующий день появлялось новое объявление. Хозяин по-прежнему был один.

Сатан слушал, не опуская амулета. Когда вдалеке завыла сирена, Валера обрадовался так, будто за ним приехали не полицейские, а родители.

Из патрульной машины вышли участковый и второй полицейский.

— Канистру на землю. Зажигалку мне. Руки по карманам не прячем.

Валера сам направился к патрульной машине. Попросил только не сажать с ним этих двоих.

— Здесь тебя никто не тронет.

Участковый записал данные всех троих, забрал канистру с зажигалкой и распорядился отправить «Опель» на охраняемую стоянку для осмотра. Валера рассказывал про прежние продажи, Сатан — про смену носителя. В бланке места хватило только для продаж.

Магнитолу тоже объяснили: кассета с песней «Помоги мне», растянутый ремень, от которого падала скорость, и болтающийся провод питания. Его задевали — магнитола включалась даже без ключа. Позже автоэлектрик нашёл подгоревшие контакты в замке зажигания. Автозапуск обходил неисправный замок через отдельное реле.

Для меня на этом загадки закончились. Для Сатана началось сокрытие улик.

Он обратил внимание, что полицейские первым делом забрали средства изгнания, а теперь собираются увезти сам сосуд. Про Ивана Сергеевича в бумагах не было ни слова. Сатан попросил вписать — участковый велел не мешать.

Григорич отвёл его к «Ниве» и тихо сказал:

— Если там никого нет, зачем охранять?

Сатан кивнул и в своём блокноте под словами «Иван Сергеевич» дописал: «Местонахождение скрывают».

Второй полицейский проверил всех троих на алкоголь. Все оказались трезвыми. Это была последняя простая версия, и её тоже пришлось отбросить.

В шесть сорок участковый позвонил мне.

— Александр? Вас тут оба рекомендуют. Подъехать сможете? «Ниву» забрать, пока они у нас объяснения дают.

— Что случилось?

— Один угнал. Двое изгоняли. Нужен кто-нибудь, кто просто водит.

С тех пор я не беру трубку до семи. Но они приезжают.