Крыша Винчестер

Глава 1

Мы с Лорен часто выдумывали приключения под стать нашему изобретательному уму. Будь то глубокие, таинственные подвалы бывших заводских складов, или заброшенные дома вековой деревни за городом, где не водились даже животные, мы всегда находили нечто новое, что своей тайной завлекало нас сильнее предыдущего места. Из-за этого в школе нас считали оторванными от мира и странными людьми, коими мы, вероятно, являлись на самом деле.

Признаться, мне никогда не нравились косые взгляды, осуждающие меня в том, что мне было интересно. Я придерживался нейтралитета во всех отношениях с одноклассниками и родственниками, редко попадая в ситуацию, когда мне прямо можно было предъявить тот факт, что я странный. Эту суть моей личности как бы понимали все, но издалека, с некой надеждой на то, что я исправлюсь с возрастом и стану прилежным и усердным взрослым. Способный, умный ученик, которого ждёт большое будущее, но, которому мешает лень и плохая компания. Её мне, конечно же, составляла лучшая подруга.

Лорен была полной противоположностью моему скрытному характеру. Она всегда выставляла странности напоказ, любила выделяться в толпе там, где я сгорел бы со стыда, и при этом – ни капли не переживала. В школе она носила длинные футболки с рваными джинсами, заплетала длинные хаотичные косы, за что учителя часто делали ей замечания. Её неопрятный внешний вид с рыжими волосами напоминал образ из детской повести Астрид Линдгрен о Пеппи Длинныйчулок, который привязался за ней и в реальной жизни. Нам удавалось находить неприятности повсюду, и это было то достижение, которое я по-настоящему ценил.

Сегодняшний день не стал исключением. Он начинался совершенно непримечательно - вторая неделя учёбы в средней школе города Винчестер, штата Индиана, уже успела пустить в детей корни скучной рутины, которую презирали все. Энтузиазм от прошедших летних каникул закончился, и на смену ему пришли серые будни за школьной партой, где нам предстояло встретить все грядущие дни, вплоть до праздника Хэллоуина. Мрачность отражалась и в лицах детей, с которыми я учился, и учителей, которые меньше нашего хотели приходить сюда.

Мне показалось, что с утра в школе пахло чем-то приторно-сладким, ванильным, словно здесь навеяли благовония из пахучих мешочков, которые обычно вешают в автомобиль, чтобы перебить другие запахи. Я впервые почувствовал его, когда поднимался по лестнице между столовой и спортивным залом, а затем, когда разбирал портфель и выкладывал учебники. Моя парта располагалась у самого окна, с которого открывался идеальный вид на спортзал. Ночью там что-то произошло, и рабочие успели начать работы по замене разбитого окна, осколки которого мне удалось приглядеть краем глаза ещё по дороге сюда.

Не придавая этому никакого значения, я лениво вытащил из портфеля толстый учебник по математике. Его тяжесть измерялась не в безумном количестве страниц, которых было много даже для такой книги, а в том, что кому-то показалось хорошей идеей поставить первым уроком именно этот неприятный предмет, после которого голова раздувалась от цифр и начинала побаливать. Но ожидание неминуемого ужаса прервало знакомое лицо, показавшееся у двери. Причина, по которой день успел стать немного лучше, неслась ко мне на всех парах сквозь череду тесно составленных парт. Лорен, задыхаясь от бега, прильнула к моему столу и попыталась выдавить из себя череду звуков, отдалённо напоминавших связную речь:

- Пошли! Пошли скорее! – сказала она, почти срываясь на крик. Не успев договорить, девочка схватила меня за руку и потащила из класса навстречу чему-то, что ожидало снаружи. Мимо нас пролетали дверные проёмы соседних классов и кабинетов учителей, внутри которых в такую рань ещё никого не было. Лишь редкие дети на пути провожали двух несущихся школьников взглядами, с интересом изучая направление и скорость бега.

На лестнице, перед входом в гардероб, стоял пухлый, неопрятный парень, по внешнему виду старше нас на несколько лет. Это был Билл Нельсон – известный школьный задира с обвисшими щёчками, напоминавшими складки на морде бульдога, и редкими сальными волосами, завивавшимися сами в себя, будто им было противно касаться его лица. Он, активно жестикулируя руками, рассказывал что-то толпе зевак, столпившихся возле него плотной стеной. Когда мы показались позади, он резко обернулся, будто испугавшись подступившей угрозы, но, быстро придя в себя, поправил воротник кофты «леттермен» и причесал волосы, которые тут же свалились набок. Он выглядел слегка огорошенным, отрешённым, и его руки еле-заметно тряслись навесу, когда он взмахивал ими в воздух.

- Потом показалась эта тень! – Продолжил он свой рассказ с присущим остервенением. – А за ней что-то тянулось! Я подумал, надувные шары…

На секунду он прервал рассказ, когда кто-то из толпы насмешливо выкрикнул ему, что Билл трясётся как осиновый лист. Несмотря на такое дерзкое замечание, парень даже не думал пререкаться с обидчиком, продолжив историю с места, на котором остановился.

- Да оно ползло прямо сюда! В школу! Огромное, как автобус, говорю вам! Да. А потом оно полезло на крышу. Мы с Заком видели, как его лапы хватались за карниз. Да он сам вам расскажет, когда придёт!

- Туфта, толстый! – возразил кто-то, стоявший на ступень ниже Нельсона. – Хватит гнать!

Билл выпрямил грудь и сделал уверенный шаг навстречу толпе.

- Раз такой смелый, залезь на чердак!

На лестничном проёме воцарилась абсолютная тишина. Пару мгновений было так тихо, что можно было услышать, как кто-то шмыгнул носом и вытер ладонью лоб. Насладившись испуганными взглядами, толстяк уверенно отпрянул назад и, довольный своей работой, указал пальцем в сторону спортзала.

- А я пойду! И докажу, что видел. И Зак пойдёт, потому что глаза нас не обманывали. Лишь бы ноги унести, когда монстр появится!

Толпа зашевелилась. Всем стало интересно то, что произойдёт после открытия заветной двери, ведущей на крышу спортивного зала. Во всяком случае, Билл Нельсон не был тем человеком, который стал бы рассказывать страшные истории на пустом месте. Это контрастировало с его образом неопрятного и глупого задиры, которого было принято бояться не за рассказы, а за горы лишнего жира и ужасный характер.

Наконец, он развернулся, и, сделав несколько уверенных шагов выше по лестнице, внезапно остановился. Его лицо слегка побледнело, а на руках и щеках выступили капельки пота. Толпа замерла в ожидании, когда Билл занёс выше правую ногу, чтобы сделать очередной шаг. Не решившись на это, он так и застыл, точно статуя, глядя ошарашенными глазами куда-то выше, где в непроглядной тени этажей его ожидала заветная дверь.

- Билл – выкрикнул кто-то из толпы – Ты чего?

Нельсон сглотнул, и я отчётливо увидел, как промялся его кадык. По всему телу пробежал импульс первобытного страха, который одёрнул ногу обратно и заставил парня спуститься. Его отбросило назад так сильно, что он чуть не потерял равновесие, стараясь удержаться и не свалиться назад кубарем.

- Я... – начал он, но голос сорвался.

В этот момент из глубины коридора раздался резкий дребезжащий звонок. Он прокатился по всем этажам, ударился о стены, отразился от потолочных плит и вонзился в тишину лестничного пролёта, как нож. Несмотря на это, толпа ещё какое-то время стояла почти неподвижно, провожая каждое действие мальчишки жадными взглядами. Но Нельсон замешкался, замялся, не способный двинуться навстречу собственному внушению. Казалось, что на его лице красками играли самые противоречивые эмоции – от бледного, как Луна, липкого страха, до красного и горячего ужаса.

Неужели там правда что-то есть? Возможно ли такое, что парень, ведомый собственными предрассудками, взаправду испугался того, чего не существует? Наконец, когда толпа начала медленно разбредаться по коридору, чтобы не опоздать на занятия, Нельсон сделал несколько уверенных шагов в сторону и обронил на меня внушительный взгляд, полный сияющей злобы. Он что-то пробубнил про себя, и ушёл в класс под насмешливые перешёптывания одноклассников. Мы с Лорен переглянулись. Мне показалось, что Билл затеял против меня какой-то мерзкий саботаж, решив, что я виноват в его позоре. Такое уже бывало раньше, когда он считывал взгляды окружающих как намёк, что они его ненавидят. Думаю, в большинстве случаев, он был прав. Но тот факт, что местный задира ожидает часа расправы, и нападёт на меня при любом удачном случае, повис в воздухе и пугал, помимо мыслей о странной истории, которую он успел рассказать прежде, чем трусливо сбежал.

Мы с подругой вернулись в класс. Урок уже начался, и старая учительница, показательно замолчав после того, как мы вошли, осуждающе проводила нас взглядами до своих парт.

- Майк? – спросила она, мерзко приподняв бровь.

Мне было нечего ей ответить. Учебник всё ещё лежал открытый на первой странице, но цифры в голове начали расплываться. Да и учиться мне не хотелось – теперь у меня было множество проблем, помимо скучной математики. Я не знал, как идти домой, чтобы не попасться в руки злобному Биллу и его дружкам. Не знал, существует ли монстр на крыше, и больше всего хотел получить на это ответ. От этой мысли голова непроизвольно дёрнулась, и взгляд упал на окно, за которым издали на меня смотрел гигантский спортивный зал. Рабочие ушли, оставив его частично затянутым скотчем, который слегка развевался на ветру.

Одноклассники начали насмешливо перешёптываться. Казалось, что за спиной несколько раз произнесли моё имя. Мне захотелось повернуться и ответить им, даже если это будет простой укоризненный взгляд. Но смысла в этом не было – на самом деле, глубоко в душе я знал, что никому нет до меня дела. Наша учительница, старая миссис Крэбтри, развернулась к доске и продолжила вырисовывать числа, смысла которых я не понимал. Течение скучной лекции о геометрических фигурах и причудливых формулах уносило за собой каждое сказанное ей слово. Мы с Лорен пропустили достаточно, чтобы уже не понимать, что происходит, но переспрашивать было некрасиво, и, более того, оскорбительно.

В этих проплывающих мимо мыслях мне снова почудился странный запах ванили. Он врезался в голову, точно гвоздь, потому что я был уверен, что чувствовал его ранее. Наверное, он никуда и не исчезал. Сложно описать это ощущение, потому что оно лежало где-то глубоко в сознании. Словно запах, на самом деле, был ностальгическим воспоминанием, которое случайным образом всплывает в голове. Будь то благоухание цветов из детства, или странный аромат полотенца в домике за городом, которого больше нигде нет. Но главное – в моём собственном сознании он будто мерцал. Точно существовал лишь в мыслях, не на самом деле. И это лишь сильнее закрепляло его в голове – было сложно думать о чём-то, кроме приторной ванили. Казалось, его должен чувствовать каждый, но никто из присутствующих не повёл и глазом.

- Эй! – ткнул я в спину парня, сидящего спереди. Он нехотя обернулся, повернув голову не до конца, чтобы учительница не заметила этого – Ты тоже чувствуешь запах?

Он раздражённо фыркнул и отвернулся назад, не сказав ни слова. Я смотрел на его затылок, и внутри закипала злость, которую было сложно контролировать. Хотелось ткнуть его посильнее чем-нибудь более существенным, вроде карандаша или ручки, что оставляет на рубашке неотстирываемые следы. За окном солнце лениво продолжало подниматься, и первые лучи прорезались в класс. Тогда я заметил лишь на мгновение, как кто-то спереди тоже смотрел на крышу спортивного зала.

Класс потихоньку оживал. Дети начали перешёптываться между собой, и массой подняли такой шум, что учительница обернулась и сделала нам замечание.

- Ну-ка цыц! Соблюдайте тишину – сказала она.

На несколько минут это подействовало. Все боялись заносчивой математички и следовали любому её приказу. Но, в такой толпе, как наш класс, остановить грядущие волнения было попросту невозможно. Каждый обсуждал что-то своё, и всем хотелось донести это до ближайшего знакомого, как будто перемены совсем не хватало. Мы с Лорен сидели поодаль друг на разных концах кабинета, и не могли общаться. Это было сделано намеренно ещё очень давно самой учительницей, которая хорошо знала наши повадки. Поэтому мы подслушивали сплетни и делились ими на переменах.

На деле, это было не так интересно. У парней спереди день начался с того, как автобус у остановки не успел притормозить и обкатил их грязной водой из лужи. Так как слух у меня был отменный, то и девочек за ними я смог без труда расслышать. Они перешёптывались о том, какой солнечный день будет на выходных, чтобы они сходили в парк. Как будто весь мир крутился вокруг них. А за ними девочка, сидевшая одна на первой парте у окна, внезапно, схватилась руками за рот и в слезах выбежала из кабинета. Миссис Крэбтри, не думая ни секунды, бросилась вслед за ней. Класс моментально смолк. Лишь когда учительница вышла и закрыла за собой дверь, послышались первые перешёптывания.

- Вот психованная! – проворчал кто-то в толпе.

- Ага. Точно, сумасшедшая!

- Это была Эмили? Что с ней случилось?

Школьники за партами будто ожили. Небольшой промежуток времени, в который можно было отдохнуть и поговорить с друзьями, не упускал никто. Медленно, но верно, разговоры сошли с проблем девочки на куда более отстранённые темы, и уже через пару минут, казалось, все и забыли о случившемся.

Когда в класс вернулась миссис Крэбтри, она сразу бросила на меня взгляд с таинственным прищуром, будто собиралась обвинить в чём-то.

- Майк, – начала она подозрительно мягко, без презрительного тона, которым особенно славилась – проводи Эмили до медпункта. Мне нужно продолжить урок.

Моей радости в этот момент не было предела. Я вскочил, как ужаленный, и бросился прочь из кабинета под завистливые взгляды одноклассников, словно заполучил выигрышный билет международной лотереи. Жизнь тут же стала свободной от правил и навязанных обстоятельств, и мне хотелось больше не терять это ощущение никогда.

На скамейке у входа в лестничный пролёт сидела, прижавшись к деревянной спинке, маленькая девочка. Эмили Паркер была застенчивой, скромной и тихой настолько, что в школе она почти не выделялась ничем, кроме хорошей учёбы. Отличница низкого роста даже по сравнению с другими детьми, с короткими золотистыми волосами, странно свисающими по одну сторону головы, она стала человеком, присутствия которого не замечают, даже оставаясь с ней наедине.

Когда я подошёл, она слегка шмыгала своим крохотным носом. В её руках виднелись несколько носовых платков, которые, по всей видимости, оставила учительница. Заметив меня, девочка насторожилась, смущённо поправила чёлку и отвела взгляд в сторону.

- Учительница попросила отвести тебя … – начал я разговор так, чтобы не показаться грубым, когда в голове странным образом на секунду исчезла причина, по которой я покинул класс. Эмили не заметила этого, потому что мне удалось быстро собраться мыслями – в медпункт.

- Нет – отрезала она резким отказом. В её лице на мгновение появилось что-то знакомое, что я уже видел сегодня, но никак не мог вспомнить где. Она сильно побледнела и сгорбилась, а глаза покраснели.

- Почему?

Она вжалась в спинку скамьи и обхватила руками деревянные вставки, будто готовилась к подступающей волне от землетрясения. Её руки судорожно тряслись, а голова поникла так, что волосы полностью закрыли глаза. Только теперь я вспомнил, кого она мне напоминала. Бледное лицо и красные щёки, пылающие не горестью, а истинным ужасом, прямо как у Нельсона с утра.

- Там кто-то ходит – сказала она быстрее, чем я успел придумать причины такого поведения – не из учителей, посторонний. Или, может, из учителей…

Появлялось больше вопросов, чем ответов. Хотелось как-то успокоить бедную девочку, которая сидела рядом заплаканная, потирая свой красный крохотный нос, но, внезапно, она повернулась ко мне и, размахивая руками, принялась что-то объяснять.

- Вчера ночью кто-то ходил под моим окном! Оно было открыто настежь, а я живу на первом этаже! Вот и испугалась, когда увидела. Но сначала учуяла этот запах. Такой же, как в классе, я так испугалась!

Меня слегка одёрнуло от её слов, или, может, от понимания, что запаха ванили в классе никогда не было до сегодняшнего утра. Мне казался безумно странным тот факт, что жуткую вонь на всю школу никто не замечал, или все только делали вид, что не замечают. Но сейчас, наконец, я будто встретил родственную душу, озабоченную той же проблемой и говорящей со мной на одном языке. Радость от слов девочки длилась не долго, и лицо Эмили снова приобрело тот пугающий бледный окрас, какой был в самом начале.

- В общем, сначала был запах из окна. Я просто подошла посмотреть, чем пахнет, а увидела силуэт. Он ходил прямо под моим окном, понимаешь, прямо там! Может, смотрел на меня, или… пытался залезть. Окно ведь было настежь, помнишь? А потом…

Она отвела взгляд и слегка отстранилась от меня в сторону. Было заметно, как глаза наливались краской и снова слезоточили.

- Ты всё равно не поверишь мне – сказала она так, будто оборвала последнюю надежду на что-то.

Может быть, и правда не поверю. Я долго верил в Санту, потому что он приносил мне подарки на Рождество. Верил в пасхального кролика, потому что тот старательно разбрасывал пасхальные яйца на заднем дворе родительского дома, пока все спали. Мне становилось не по себе от мысли, что такие чудеса случаются по чьему-то корыстному замыслу, ведь окружающий мир всегда был полон безразличия и отрешённости, где даже интересные вещи случались только в кино с актёрами. И потому я бы никогда не позволил себе поверить в то, что чудеса с экранов в настоящей жизни выглядят как пугающие, таинственные монстры на улицах города, рыскающие в поиске открытого настежь окна. Это просто не могло, и не должно было стать правдой ни в каком из миров.

Однако мне очень хотелось дослушать рассказ Эмили до конца. Может потому, что это делало день интереснее, а мне было ужасно скучно. Я сделал вид, что не услышал последние слова девочки и увлечённо помотал головой. Она, увидев это, задвинула ноги под скамейку и воспрянула духом.

- Когда я выглянула в окно, то увидела лишь, как возле него что-то летало, как воздушные шары. И ниточки были привязаны прямо к рукам, чтобы не улетели. Он меня, наверное, тоже заметил, и быстро ушёл. Но это были не шары! Там люди летали вокруг него! Я видела шорты у мальчика и рубашку, такое нельзя перепутать. У него белая рубашка прямо блестела.

Она снова посмотрела на меня, чтобы убедиться, что я не отвлекаюсь от рассказа, но увидела, как мне кажется, лицо, которое можно было описать как её собственное отражение. Бледное и отрешённое, будто мне самому довелось увидеть всё это своими глазами. А может, так было на самом деле – я с детства имел хорошее воображение, которого хватило, чтобы нарисовать такое в голове. Я вспомнил, как Нельсон с утра поведал толпе на лестничном пролёте о чём-то похожем, вроде воздушных шаров. Этот предмет так въелся в мою голову, что я даже не мог повернуть её в сторону ни на миллиметр, устремив опустошённый взгляд куда-то вдаль. Если только они не сговорились, значит, оба видели что-то похожее.

- С утра я была у медпункта – продолжила она с места, на котором остановилась – и там снова почувствовала этот запах. И подумала, может кто-то принёс этих детей сюда, или сам пришёл. Но оно точно здесь, это же не совпадение. А потом в классе появился запах…

Эмили шмыгнула носом и вытерла рукавом слёзы на глазах.

- Я не пойду туда. Ни с тобой, ни с учительницей.

Теперь крыша казалась ещё интереснее. Мне хотелось увидеть то, что скрывалось в её тени, за огромной стальной дверью, откуда просачивался жуткий запах. Нечто, что напугало ночью детей, томилось среди пыли и спортивного инвентаря, словно ожидая героя, который разгадает загадку. Или, возможно, причина действительно была в ком-то из взрослых? Могло ли случиться такое, что таинственный похититель скрывался среди персонала школы.

Я попытался вспомнить всех, с кем успел повидаться с утра. Сторож на выходе, пожилой мистер Отто, от которого постоянно тянуло сигаретами. Он был длинным и дряхлым, как старое дерево, с которого листва начинает осыпаться до того, как полностью прорежутся все почки. С ним общался наш учитель истории, пухлый мужчина средних лет Дезмонд Гранд, которого ученики постарше дразнили за вычерненный костюм с элегантной бабочкой на воротнике. Уборщица Кэтрин и учитель физкультуры Браун были дальними родственниками, очень похожими друг на друга. Знаете то странное чувство, когда мужчина отдалённо напоминает женщину, и наоборот. У мистера Брауна была длинная шея и вытянутый подбородок, которым он вечно цеплялся за турник. Должно быть, если бы я выбирал подозреваемых, он бы стал первым – в его поведении всегда читались странные нотки садизма, особенно если дело доходило до исправления оценок, ради которых он заставлял школьников выполнять непосильные упражнения.

И, наконец, миссис Крэбтри. Даже если похититель, которого видела Эмили, действительно скрывался среди учителей, вряд ли мне удалось бы встретиться с ним за то короткое время, которое я провёл в школе. Однако в поведении учительницы, правда, многое казалось странным. И запах, который я почувствовал сразу, как зашёл в её класс, и взгляд с надменным прищуром, которой мне раньше не доводилось у неё видеть. Многие факторы сходились на том, что нечто странное происходило в стенах школы у всех на глазах, пока никто не обращал на это внимания. Даже если мне просто хотелось верить в тайну, это чувство дразнило меня, словно жажда.

Этот день превращался в игру. Я посмотрел на Эмили, которая продолжала сидеть на своём месте в той же скованной, беззащитной позе.

- А ты не думала, что это может быть сама Крэбтри? – сказал я, глядя на дрожащую девочку. Она ответила удивлённым взглядом.

- Наша учительница?

Эмили зажмурилась, представляя, как безобидная женщина заводит её в медпункт, где резкий хлопок двери отрезает школьницу от спасения. И тут же всё встало на свои места – и странный запах, который появился в кабинете математики, и злобный прищур, и даже тот факт, что девочка уже оставалась наедине с преподавателем по дороге в медпункт. Отличное воображение заиграло с новой силой, и вот я уже представлял, как лицо Крэбтри, наполненное чем-то пугающим, кровожадным, медленно выплывает из тени больничных ламп, и безумие охватывает её разум, когда за спиной сверкает острый предмет. Она сближается с жертвой совершенно не торопясь, как кошка, стерегущая добычу, и нападает так, чтобы не оставить добыче ни единого шанса. И никто не придёт на помощь бедной маленькой девочке, даже если она успеет закричать. Даже если за дверью уже будут поджидать полицейские, злобная миссис Крэбтри успеет нанести свой смертельный удар.

Внезапно, мёртвую тишину коридора нарушил металлический лязг звонка, эхом прокатившийся по всей школе. Дети разом вскочили из-за парт и вывалились из кабинетов, сбиваясь в плотную массу. Я встал и побрёл за ними, в сторону буфета, который располагался на этаж ниже. Сразу после второго звонка дети обычно набивались в столовую, которая открывалась примерно в это время. Там ещё ничего не подавали, однако, можно было купить сладости и газировку в автоматах, чем пользовались все, у кого были лишние деньги.

После нулевых годов по стране начали расползаться слухи, что газировку с сахаром хотят убрать из школ навсегда. Это было связано с эпидемией ожирения, однако, дети восприняли новость как вызов. Все пили, что попадалось под руку. Липкая Пепси, которая слипалась на солнце, или пресноватый «Mountain Dew», который всегда разбирали, даже если холодильник не работал, и он напоминал тёплую склизкую массу. Для других детей, более искушённых, вроде меня, постоянно обслуживался автомат с выдачей шоколадных батончиков. Они стояли дешевле газировки, но были приятнее на вкус.

Я обернулся почти у самого выхода к столовой, когда увидел, как за мной по пятам боязливо плелась Эмили, опустив голову вниз. Девочка старалась не подавать виду, что напугана, но это читалось в каждом её шаге. Мне пришлось остановиться, чтобы подождать её.

Напротив окна с выдачей дети уже расселись по скамейкам. Среди знакомых лиц были одноклассники и друзья из параллельных классов, некоторые учителя и просто знакомые, с которыми я редко общался. Учитель истории Дезмонд стоял посреди столовой, активно жестикулируя руками и подгоняя собственный класс. Это выглядело смешно, и особенно забавен был факт, что Гранд всегда хотел казаться серьёзным и важным человеком, коим его никто не считал. За ним показалось знакомое лицо Лорен, которая всегда садилась поближе к окну вдали от всех. Сделав первые шаги к ней на встречу, моя нога упёрлась во что-то твёрдое и тонкое, словно металлический прут. Я споткнулся и кубарем прокатился по полу столовой. На мгновение все замолчали.

Позади меня сидели старшеклассники из класса Билла. Один из них, тощий и болезненно бледный, глядел на меня с таким довольным видом, словно я только что помог выиграть ему в лотерею. Длинная, костлявая нога с красной туфлёй торчала из-под стола прямо у меня на пути. Раздался пронзительный смех, и толпа задир залилась мерзким гоготанием, которое едва ли напоминало радость. Скорее это было что-то жуткое, как победный клич папуасов, склонившихся над своей жертвой. Я уже смотрел такое кино по «Discovery», в репортаже про людей-каннибалов, обитающих глубоко в лесах Новой Гвинеи. Особенно хорошо мне запомнилась фотография Майкла Рокфеллера, сделанной им незадолго до исчезновения. На ней изображён абориген за спиной исследователя, чья оскаленная улыбка кричит о жажде крови каждому, кому довелось её увидеть. Как удачно мы оказались с ним тёзками, что я даже запомнил эту историю.

Их мерзкие лица словно ожили с той фотографии. Я медленно поднялся, скорчив невозмутимую физиономию. Ответить им что-либо мне не позволил учитель Дезмонд, который мгновенно подоспел к возникшей потасовке.

- Майк, что случилось? – произнёс он наигранно успокаивающим голосом, схватившись за пряжку ремня, словно бывалый ковбой. Обернувшись к задирам, он так сильно надулся и распух, что низ рубашки выскочил под давлением толстого пуза – Что же вы творите! Посмотрите, что наделали!

Такая наивная доброта лишь сильнее раззадоривала старшеклассников, которые с этого момента переключились на него. Воспользовавшись моментом, я незаметно улизнул к столу с Лорен.

- Вот придурки! – отрезала она. Я одобрительно кивнул.

Пытаться вести разговор с людьми вроде дружков Нельсона с самого начала не имело никакого смысла, и мне было жаль мистера Гранда, который попусту терял время. Среди оголтелой толпы показалась щекастая морда жирдяя, который сидел отрешённо, слегка поодаль, бросая на происходящее лишь мимолётный взгляд. Сгорбленный, как подбитая собака, он словно смотрел на мир исподлобья.

Возможно, я просто себя накручивал. Билл никогда не был человеком, чьи действия подчинялись какой-то логике. Он просто творил бесчинства всегда, даже когда это было совсем неуместно. Наш с ним конфликт начался именно потому, что я на дух не переносил таких своевольных людей. В отличие от нас с Лорен, уплетавшей сейчас шоколадный батончик, толстяк всегда причинял другим только вред, будто отыгрывался за собственную неполноценность. Любая его шалость заканчивалась слезами или дракой, если, конечно, попадала в поле видимости. Потому мне казалось безумно странным его поведение. Я даже спросил об этом у Лорен, но она лишь пожала плечами.

- Может, он просто устал быть придурком? – сказала девочка, облизывая пальцы. Мы осторожно хихикнули.

У автомата со сладостями успела собраться небольшая очередь. Я неохотно поднялся с места и подошёл к самому концу. Нащупывая в кармане оставшуюся мелочь, мне виделась лишь загадочная история о крыше и похитителе. Мозг расчерчивал невидимые схемы и планы, подвластные только моей воле. И видеть, и думать о них можно было только мне одному, ведь, если кто-то вторгнется сюда без разрешения – обязательно признает сумасшедшим. Но жгучее желание пробраться на крышу опьяняло, даже если значение этого слова было для меня не совсем понятным.

Но они должны оставаться тайной для всех присутствующих. Что я скажу Лорен, чтобы она согласилась пробраться на крышу? Что скажу учительнице и мистеру Гранду, если они вдруг спросят моего мнения? Я до сих пор не исключил их из списка подозреваемых, даже если тот не имел под собой никаких оснований. Или, наконец, что скажу Эмили, которая уже была напугана настолько, что не отставала от меня ни на шаг.

Потому я отстранился от автомата и чуть не упал, когда вспомнил про неё. Бедная маленькая девочка, совсем тихая и незаметная, увязавшаяся за мной в коридоре, сейчас, совершенно точно, растворилась в толпе без следа. Я не видел её с того момента, как дружки Нельсона решили надо мной подшутить, и не видел даже, как она вообще заходила в столовую. Мелочь, если подумать, но её история напоминала о себе каждую секунду.

Глаза пробежались по сторонам в поиске не то Эмили, не то виновных в её исчезновении. Конечно, это звучало жутко даже для меня – исчезновение. Так говорят, когда происходит что-то по-настоящему ужасное, вроде сюжетов из телепередач про преступный мир, где людей никогда не находят живыми. Девочка не могла просто провалиться под землю, как и не могла быть похищенной на глазах у целой толпы детей. Однако что-то всё равно казалось неправильным. Разве же стала бы она уходить от меня в таком состоянии? Даже если не думать о безопасности, ей с нами было бы намного интереснее, чем просидеть перемену в классе.

Когда прозвенел звонок, я уже совсем не думал об учёбе. Дети волной прокатились по столовой и растворились в узких тоннелях школьного коридора, словно их здесь никогда и не было. Повисла такая тишина, что в пору было подумать – случился апокалипсис, унёсший жизни всех жителей города. Только собравшись с мыслями от осознания, что мы снова опоздали на урок, я почувствовал, как к ноге пристаёт какая-то жирная масса. Уже знакомый наклон туловища вперёд отдал меня свободному падению, и я снова кубарем покатился по полу.

- Смотри под ноги, дрыщ – мерзко прожевал Нельсон, поджидавший меня у выхода.

К нему подскочила Лорен, бросив в него остатки недоеденного батончика. Он увернулся достаточно ловко для своих габаритов и встал чуть поодаль от нас.

- Оставь его, Билл! – сказала она так, чтобы слышали сочившееся мимо зеваки – Или хочешь, чтобы мы всем рассказали, как ты с утра обделался?

- Заткнись, рыжая! – отрезал он в ответ уже без прежней уверенности. Точно лучник, попавший в цель, Лорен заметила это секундное колебание на его лице. Билл нервно сглотнул – Вы ни черта не понимаете.

Сокрушая воздух, он подался вперёд всей своей массой так, что кислород вокруг немного нагрелся. В этот момент, пока я мысленно молил оспасении, оно уже находилось совсем рядом. Я почувствовал это, лишь когда отполз от хулигана и упёрся во что-то спиной.

Это был Отто. Высокий, болезненно бледный и худой старик, одетый в чёрную смолистую форму школьного охранника, которая слегка поблёскивала в свете коридорных ламп. Гладкая чёлка, зализанная на бок, блестела, как отполированный мрамор, который вымазали едким лаком. От него сильно воняло жжённым табаком и дешёвой выпивкой, но, несмотря на свой неопрятный вид, у него были по-настоящему шикарные усы, которые закручивались вокруг лица сплошной линией. Вроде как они назывались «Хэндлбар», но от отца я знал, что популярная укладка чаще носила название «Эрп», в честь американского законника Уайатта Эрпа.

Толстяк отступил. Сделал пару шагов назад, а затем остановился, глядя прямо мне за спину. В этот момент для него всё было кончено. Похоже, что этому парню противостоял настоящий шериф, способный разобраться с любой неприятностью. Я бы поклялся, что прямо сейчас в голове Билла назревал следующий план, хотя, куда приятнее было думать, что хулиган стыдливо смирился с поражением и обдумывал про себя, какой же он неудачник. Тяжёлыми шагами Нельсон протащил себя сквозь коридор и увильнул на лестницу, одарив меня последним угрожающим взглядом, который уже ничего не значил. Отто демонстративно поправил пряжку ремня. Для своих лет он выглядел достаточно внушительным относительно массы тела. Широкие плечи и худые длинные руки с торчащими из-под кожи венами, должно быть, говорили о какой-то серьёзной болезни, связанной с образом жизни.

- Спасибо вам – смущённо сказала Лорен. Мужчина приятно улыбнулся, и усы на его лице смешно зашевелились. Он, с чувством выполненного долга, развернулся и зашагал обратно к посту, где держал вахту с того момента, как я себя помнил. Нам не довелось отблагодарить его, как следует, потому что время играло против нас. Пустившись на всех парах в сторону класса, мы перешепнулись, что именно скажем Крэбтри. На опоздание к первому уроку ещё можно было закрыть глаза из вежливости, но вот два прогула подряд сулили уже большие неприятности. От такого человека, как учитель математики, снисходительности ждать не приходилось, потому мы сошлись в одном – что вытерпим унижения и примем любое наказание. Условившись на этом, я открыл дверь и протиснулся в класс.

Учительница, как и ранее с утра, уже вела урок. Заметив нас, она не остановилась в объяснении темы, броско выкинув всего лишь одно слово.

- Садитесь.

Прозвучало грубо. Слишком грубо даже для нас, ожидавших начала психологической атаки или прилюдного унижения, как она особенно любила наказывать детей. Но, вместо этого, миссис Крэбтри вернулась к вырезанию загадочных математических линий вдоль доски, смысла которых, наверное, не понимала сама. Удивление затронуло не только нас, но и всех присутствующих в классе, однако, поймав на себе строгий взгляд женщины, каждый продолжил смиренно следовать её правилам и послушно исполнять услышанное. Мы в тишине добрались до прежних мест и уселись за парты.

Её голос был ровным, а взмахи рукой лёгкими. Продолжая штурмовать науку для несведущих, она то и дело отвлекалась – на нас, на доску, затем обратно. Теперь это пугало по-настоящему, не так, если бы она просто сказала, что вызовет родителей в школу. Что-то случилось? Нечто серьёзное? Настолько, что она потеряла рассудок и разучилась отчитывать нас? Разные мысли бегали по сознанию как мыши, копошащиеся в мешке зерна посреди ночи. Сколько времени это могло у меня отнять? Я совсем не замечал ничего вокруг, хотя самое важное было прямо перед носом. Даже когда спереди мелькнул проблеск преступления, совершённого мной, какое-то время мозг старательно игнорировал это.

Дети продолжали шептаться. Погода за окном успокоилась, и теперь было понятно, что весь следующий день будет дождливым и ветреным. Этоявно огорчило девочек, которые рассчитывали прогуляться на выходных. Сразу за ними, парта, где должна была сидеть Эмили, пустовала. Парень спереди меня что-то шепнул своему другу, и тот обернулся назад, мерзко хихикая. Но мне было уже не до них. Неужели крохотная, застенчивая девочка, что никогда не выделялась своим присутствием, была обречена остаться в тени своего исчезновения, факт чего, должно быть, не заметил никто, кроме меня.

Может, я себя накручивал? Паркер точно должна была отправиться в медпункт или куда-нибудь ещё, чтобы у неё появилась достаточная причина прогулять урок. Не сказал бы, что замечал такое поведение за ней ранее, но, для меня большим стыдом отзывался тот факт, что я вообще никогда не обращал на неё внимания до сегодняшнего дня. Была ли в том моя вина, или так сложились обстоятельства, но учительница возложила на меня серьёзные обязательства, которые мне не удалось выполнить.

В этом потоке переживаний я и не заметил, как прозвенел звонок на перемену. Стол учительницы сгибался от документов и непонятных листов, которых было так много, что хватило бы каждому из нас до конца учёбы. Осторожно сблизившись с ней, взгляд упал на огромный журнал, который Крэбтри старательно заполняла. Это состав преступления или декларация о том, какой я безответственный и ужасный ученик? Был лишь один способ узнать наверняка.

- А, Эмили…

Губы предательски слиплись от напряжения. Учительница, сидевшая за столом напротив, подняла глаза.

- Да? – спросила она так, будто не понимала о чём речь.

- Она пропустила урок?

Миссис Крэбтри смотрела на меня дольше, чем требовал простой ответ. В её глазах читались противоречивые чувства, которые я не мог однозначно понять. Не то сомнение, не то странное безразличие. Не зная всей истории, мне бы и вовсе показалось, что учительница сама забыла об Эмили, и не поняла самой сути вопроса, который я задал. Примерно так же она смотрела бы на меня, если сказать ей про ученика, некоего Тони Хоука, рассекающего по коридорам школы на скейте.

- Ты ведь проводил её в медпункт, верно? – сказала она, вернувшись к заполнению документа. Я не знал, что ответить. Или, вернее, знал слишком хорошо, что это не так. Если бы девочка потерялась из-за меня, прямо сейчас я должен был проваливаться под землю. Вдруг она пропала взаправду? Мне не стоило бы переживать из-за того, что случилось не по моей вине.

- Да, конечно – соврал я ей прямо в лицо. Учительница пренебрежительно фыркнула и поправила очки. Возможно, если бы в этот момент она оторвала взгляд от скучной работы и посмотрела на меня, то поняла, насколько всё серьёзно. От этой мысли в горле застрял ком, и голова слегка закружилась от недостатка кислорода.

Переступив порог кабинета, мне, наконец, удалось сделать глоток свежего воздуха. Запах ванили, закупоривший ноздри, мгновенно исчез. Он уже давно преследовал меня, и пропал, стоило лишь немного выйти за пределы класса. По коже пробежали мурашки.

О чём я вообще думал? Эмили долгое время провела за партой прямо перед столом учительницы. Странно, что Крэбтри не отреагировала на её исчезновение. Именно в этом кабинете мы с девочкой учуяли странный запах, и сразу после того, как она выбежала за дверь, учительница тут же ринулась вслед за ней. Словно хищник, преследующий добычу, она вела школьницу в медпункт, но остановилась на половине пути. Что-то отпугнуло её? Если так, то можно предположить, что на прошлой перемене ей всё же удалось завершить начатое. Ведь именно об этом я подумал, когда разговаривал с самой Эмили, и даже ей, наверняка, внушил такое чувство. Тогда единственным объяснением случившегося является тот факт, что таинственный похититель сейчас сидит прямо у меня за спиной.

Сзади раздался громкий звук. Быстрыми шагами Крэбтри приближалась ко мне, цокая каблуками. Не оборачиваясь назад, я выскочил из кабинета и быстро оценил ситуацию. За дверью в коридор показалась толстая оконная рама с белым подоконником, на котором, кроме цветов, красовалась Лорен. Она сидела, размахивая ногами и слегка покачиваясь из стороны в сторону, ни о чём не подозревая. Маленькая, хрупкая девочка, сверкающая в свете утренних лучей, такая же, как солнце, которое поднимается с утра, чтобы согреть холодную землю, не догадываясь о приближающейся непогоде.

Схватив её за руку, я даже не успел ничего объяснить. Мы пробежали через лестничный пролёт до второго этажа, затем взлетели по ступеням на этаж выше, вдоль коридорной кишки, заваленной лавочками, и, наконец, остановились возле актового зала, через который можно было выбежать на улицу. Казалось, спасение совсем рядом, но, следовало ожидать, что дверь наружу окажется закрыта.

Мы стояли, согнувшись пополам, пытаясь вернуть дыхание. Где-то дальше по коридору качалась форточка, раздуваемая ветром, как маятник. Жуткий скрип заставлял внимательно прислушиваться ко всему, что происходит вокруг.

- Ты что, с ума сошёл? – Наконец выдавила из себя Лорен, жадно глотая воздух, не в силах надышаться им вдоволь.

Я стоял у двери в актовый зал, опершись на ручку всем телом. Она никак не поддавалась, даже если давить сильнее и дёргать резче.

- Успокойся, Майк. Объясни, что случилось?

Внезапно дверь поддалась. Я обернулся к девочке, чтобы высказать ей всё, что думал об этом месте, когда понял, что мысли странно сочились наружу. Встретившись с ней взглядом, мне даже не удалось нормально открыть рот, чтобы ответить хоть что-то. Это было похоже на амнезию. Как важное поручение от родителей, которое забываешь сразу, как они выходят за дверь, моя память предательски заперла сама себя.

- Майк?

Я протёр лицо ладонями, чтобы успокоиться. Сердце бешено колотилось в ожидании опасности, но, было совершенно не ясно, от чего нужно спастись.

- Я не помню – ответил я максимально честно.

Лорен сначала улыбнулась, думая, что это какая-то странная шутка, но мне было совсем не смешно. Страшно, жутко, но не смешно.

- Ты что, головой ударился? – сказала она, глядя, как я не нахожу себе места – мы почти всю школу пробежали. Это какая-то шутка?

- Ну, э…

Она приложила ладонь к моему лбу, чтобы проверить температуру. Никогда не верил в этот способ понять, всё ли хорошо с человеком, потому что не понимал, как он работал, однако, сейчас мне стало даже интересно, нащупает ли она таким образом неполадку в моей голове.

- Там что-то страшное, клянусь. У меня до сих пор сердце колотится – продолжал я – последнее, что я помню, это запах в классе. Потом я побежал сюда с тобой, чтобы…

- Запах? – удивлённо прервала меня Лорен.

В этот момент он снова почудился мне. Такой липкий, мерзкий, словно просроченный контейнер с мороженым, от которого пахло сладким ужасом. И лицо Эмили, искривлённое той же гримасой отвращения.

- Ваниль. С самого утра в классе воняет, разве ты не чувствовала?

Девочка обошла меня со спины и оглянула со всех сторон. Недовольно проворчав себе что-то под нос, она взяла меня за руку, и повела прочь от актового зала.

- Ты точно головой ударился. Отведу тебя в медпункт.

От этих слов стало не по себе. В отличие от причины нашего бегства из класса, я хорошо помнил всё, что случилось до того, как мы опоздали на урок. Страшная история Билла и рассказ Эмили, которые как-то связаны с тайной на крыше Винчестер. Спасительная дверь удалялась от меня всё дальше, но я уже не смотрел на неё. Незачем было беспокоиться о том, что так легко улетучилось прочь. Мы остановились у самого входа в медицинскую часть, возле большого красного креста. Принимая это больше за шутку, мне самому хотелось попасть внутрь.

Дверь, которую можно было легко не заметить. Ничем не примечательная надпись на фанерной основе гласила, что здесь располагалась медицинская часть школы города Винчестер, штата Индиана. Место, куда дети должны обращаться за помощью, было хорошо известно благодаря своей дурной славе. Несколько месяцев назад ребёнок, разбивший нос на прогулке, вышел оттуда с длинной палочкой-ваткой в носу, вставленной почти до самого основания. Мне никогда не доводилось видеть ничего подобного, уж тем более, когда он при нас вытащил её наружу, и оказалось, что от кончика до основания можно было уместить два или даже три карандаша. Её он выкинул у школьных ворот в ямку для мусора, где она лежала и по сей день. А знакомая из параллельного класса как-то рассказывала, что медсестра промахнулась мимо вены при заборе крови, и так повторилось ещё несколько раз.

Но сейчас он пугал по-другому. Скрывая загадочную, жуткую правду за дверью, которую я не мог до конца осознать. Что-то важное, о чём кричали инстинкты, но разум предательски оставил позади воспоминания об этом.

- А Эмили была в классе? Я должен был проводить её сюда, но мы не пошли.

- Не помню – честно ответила подруга – я не обратила внимания.

Может, загадка была в этом. Почему-то мне хорошо представился образ маленькой тихой девочки, которая заблудилась в школьном коридоре по пути в кабинет. Её история о незнакомце под окном, который направлялся в сторону школы. Эта глупая амнезия стоила мне каких-то важных воспоминаний. Если Эмили не объявилась на уроке, значит, была здесь. Взгляд упал на хлипкую деревянную дверь, покрытую толстым слоем какой-то белой краски, которая уже давно начала отпадать.

Набравшись решимости, я схватил ручку и начал медленно тянуть её вниз. В этот момент кто-то вскрикнул прямо позади меня. Лорен слегка охнула, как делают люди, когда случайно наступают на хвост любимому питомцу. От неожиданности я оцепенел и не мог пошевелиться ни на шаг. Через секунду на плечах сомкнулись стальные тиски, создавая такое давление, что ключица и рёбра заныли сразу в нескольких местах. Это были руки, больше напоминавшие лапы лесного зверя, или монстра из легенд. Казалось, ими можно гнуть арматуру, но прямо сейчас они медленно, перебирая палец за пальцем, подбирались к моей шее.

- Тю! – раздалось почти у самого потолка. Точно таинственный зверь прополз по нему прямо до нас и схватил меня своими длинными конечностями.

- Ну, чего ты встал на проходе? Дай пройти.

Это был высокий мужчина атлетического телосложения, с мышцами, которые заметно выпирали наружу. Одетый в спортивные шорты и тонкую майку, которую давно стоило сменить на размер больше, он излучал какую-то неприятную ауру. Учитель физкультуры, мистер Браун, стоял, схватившись за меня обеими руками, пытаясь аккуратно отлучить от дверной ручки. По нему было видно, что он сильно спешил, поэтому имел злобное, чрезмерно серьёзное выражение лица.

Лорен снова вступилась за меня.

- Вообще-то, мистер Браун, Майк заболел. Я отвела его в медпункт, чтобы ему помогли.

Мужчина грозно посмотрел на меня сверху вниз. Я не придумал ничего лучше, чем скорчить нелепую болезненную гримасу. Эта сцена напоминала вырезку из комедийного шоу, в котором актёры специально искажают эмоции, чтобы получилось смешно, но выглядят так глупо, что непонятно, как им самим не стыдно сниматься в подобном. Браун, несмотря на свой грозный вид, громко расхохотался.

- Такого не к нам, а в дурдом! – сказал он как-то слишком обидно для школьного учителя. Я отпустил ручку, и мужчина прошмыгнул внутрь. Мне удалось лишь краем глаза увидеть всё, что было за дверью. Пустые колбы с мензурками, столы и в ряд расставленные детские стульчики для осмотра. Перед медсестрой, где должна была сидеть Эмили, если бы оказалась в медпункте, никого не было. Это колом вонзилось в самое сердце. Оставив нас наедине, Браун, наверняка, сам не заметил, как открыл чудовищный ящик страшных мыслей в моей голове.

Я обернулся к Лорен. Она пыталась переварить испуг и смотрела так, словно мне удалось завести её на жуткую лесную тропу, откуда уже не было выхода. Может, это даже являлось не совсем выдумкой. Истории Нельсона и Эмили могли стать выдумкой-приключением, но не амнезия и запах. При всём желании вспомнить, что случилось в классе, сознание не поддавалось. Это похоже на травмирующий опыт, который сразу вытесняется из головы, чтобы не сойти с ума. Как если бы подруга прямо сейчас смотрела мне за спину, и видела там нечто, что пугало её ещё больше, до потери сознания. Или ей просто не хватило пары секунд.

Мимолётная мысль, если бы из узкой прорези замочной скважины внезапно не перестал литься свет, словно в помещении выключились лампы. Нагнувшись, чтобы посмотреть туда, мой взгляд соприкоснулся с взглядом напротив, но совершенно чужеродным, жадным. Огромное глазное яблоко давило с обратной стороны на щель с такой силой, что оно почти выдавилось вовнутрь. По краям склеры сочились красные сосуды, а зрачок почти полностью запал. Не выпуская меня из поля зрения, глаз болезненно шевелился, хватаясь за самое мелкое движение, которое я мог совершить. Кто-то следил за нами оттуда. Из крохотного отверстия не сочилась только кровь, чтобы картина ужаса дополнилась окончательно.

Лорен прикрыла рот рукой, как будто это спасало от приступа тошноты. Мы попятились назад так, чтобы не вызвать у таинственного наблюдателя желания броситься за нами. От нас его отделяла хлипкая деревянная дверь, которую не сдерживало ничего, кроме воли надменного, бесстыдного наблюдателя.

- Кто-то прикалывается? – вырвалась у меня первая мысль. Подруга испуганно посмотрела на меня.

Глаз шевелился ровно до того момента, пока мы не вышли за пределы его обзора. Затем склера мерзко вползла обратно, и из щели снова брызнул струящийся свет. Не дожидаясь развязки, мы быстро прошмыгнули по лестнице на этаж выше и скрылись за переходом.

- Что это было? – испуганно спросила меня Лорен. Несмотря на свою внешнюю хрупкость, она была намного храбрее меня. Я же трясся от страха, как осиновый лист.

- Браун зашёл последним – ответил я первое, что пришло в голову. Этот вариант казался наиболее логичным, учитывая мои первые подозрения.

- Думаешь, это он?

Вряд ли у меня сохранилась способность анализировать хотя бы немного. Думать стало бы последним, о чём сейчас приходилось беспокоиться, потому моя голова решительно отказывалась соображать. Но этот прищурный взгляд был до боли знаком. Мне уже точно довелось видеть его сегодня, при том, что я успел повстречать не так много людей.

- Может и он – отрезал я.

- Тогда расскажем учительнице. Крэбтри разберётся с ним.

От её фамилии сквозило мрачным холодом. Как будто вариант рассказать всё Крэбтри был ещё хуже, чем просто оставить всё как есть. Но было прекрасно понятно, что обратного пути из этого коридора уже не существует. Теория о пропаже Эмили обретала всё более ощутимые черты, игнорировать которые становилось невозможно. Я чувствовал ответственность, но не мог заставить себя признаться, что девочка исчезла по чьей-либо вине. Если так подумать, виновником наверняка являлся тот страшила за дверью. Как же быстро я смирился с тем, что она пропала.

Набравшись решимости, мне удалось заставить ноги понести меня обратно.

- Пойду и открою эту дверь! – сказал я вычурно, как герой из комиксов, готовый спасти мир. Лорен, не думая ни секунды, последовала за мной.

Коридор был пуст. Такой же, как и всегда. Форточка продолжала раскачиваться от ветра, и её скрип бил по ушам, как смычок, впивающийся в стекло. Ничего не намекало на присутствие ужаса за дверью, но он жадно манил в свои объятия. Подобравшись к входу в медпункт почти не слышно, мы притаились, вслушиваясь в каждый шорох. Кто-то кашлянул, чихнул, и находиться здесь стало уже не так страшно. Наконец я навалился на ручку и потянул что было сил.

Даже чтобы просто заглянуть туда, требовалось проявить небывалую решимость. Какой-то внутренний компас кричал об опасности, но тело не слушало. Да и отступать было поздно. Просто заглянуть в кабинет и моментально закрыть дверь – всё, что было необходимо.

В тот мимолётный миг, пока ничего ещё не произошло, и глаза были закрыты, я почувствовал, как изнутри повеяло горячим дыханием. Мясистая масса чего-то тёплого, рыхлого, упиралась мне прямо в руку, как если бы за дверью оказалась огромная гора плоти, выплывшая прямо на меня.

- Вот ты где, мудила! – послышалось вплотную у лица. Резкий толчок сбил меня и отбросил назад, но мне удалось сохранить равновесие.

Билл Нельсон, вышедший из медпункта, скорчил победный оскал. Толстый живот трясся, искривляя пространство под ногами от безумной массы.

- Теперь тебе никто не поможет, сволочь – мерзко прожевал он, устремившись ко мне. Я вскочил на руки, странно перевернулся на полу и отпрыгнул назад. Моему атлетизму в этот момент позавидовал бы любой профессиональный спортсмен, но нахваливать себя в такой напряжённой обстановке не стоило. Ноги сразу же понесли меня обратно на лестничный пролёт, прочь от угрозы. Нельсон, несмотря на свои габариты, бегал относительно неплохо. В тот момент, когда мне уже удалось преодолеть несколько этажей, он совершенно не отставал от меня, каким-то образом умудряясь сохранять дистанцию. Даже прыткая Лорен не поспевала за ним.

Перед глазами пролетала ступень за ступенью, дверь за дверью. Редкие прохожие и зеваки озирались на трёх взбалмошных школьников, преследующих друг друга. Последний пролёт оказался за спиной, и впереди предстала толстая бетонная стена с металлической дверью. Билл не сразу понял, куда я его завёл и где именно оказался, поэтому пролетел ещё пару ступеней до меня и схватил за вырез рубашки. Я надменно улыбнулся.

Позади нас всплыл сам ужас. Хромированный каркас, вколоченный в крепкую стену, которая вряд ли смогла бы сдержать то зло, что находится за ней. Нельсон уже занёс правую руку, когда заметил это. Ноги его подкосились, и массивное тело потянулось вниз. Словно он хотел взмолиться Богам о том, чтобы раствориться в воздухе и исчезнуть с проклятого места. Лестничный пролёт на крышу спортивного зала, чердака школы Винчестер.

Хулиган отступил. Спустился на несколько шагов ниже, не отрывая глаз от двери за моей спиной. Когда подоспела Лорен, она даже не сразу поняла, что именно случилось. Я засмеялся.

- Какой же ты болван, Нельсон – кричал я, смотря на него сверху вниз. Но он не обращал на это никакого внимания. Лишь медленно, выверено, точно ожидая нападения в любую секунду, отступал от двери всё дальше.

Когда я точно убедился, что толстяк не представляет угрозы в таком состоянии, мне стало самому интересно, что же такое располагалось позади. Повернув голову, передо мной предстала тяжёлая металлическая дверь. В замочной скважине торчали ключи, оставленные рабочими. Так удачно можно повернуть их прямо сейчас и открыть заветный проход, который, должно быть, окончательно сведёт Билла с ума. Потянувшись к ним, что-то заставило меня одуматься.

Нельсон прокричал что-то невнятное. На секунду это лишь сильнее поддело мой интерес, но вот окрика Лорен я не ожидал. Появилось ощущение, будто в руке была граната, от которой мне, внезапно, захотелось отделить чеку.

- Чего вы боитесь? – прокричал я в ответ – Это просто чердак. Там рабочие целый день возятся. Думаете, пока они меняли окно, монстр от них прятался?

Но в этот момент пропала уже и моя уверенность. Вернувшись к замку, я не смог заставить себя провернуть ключ ни на миллиметр. Единственная здравая идея в голове подсказывала вытащить ключи и швырнуть Биллу.

Как только пальцы соприкоснулись с железом и вытянули связку, до меня, наконец, дошло, что ребята снизу лестницы не произнесли ни слова. Их даже не было видно, когда я кричал, потому что они стояли чуть поодаль за перилами. Только сейчас Лорен, наконец, решилась подняться ко мне и посмотреть, что я делаю.

Из крохотного отверстия, как из бутылки вина, откуда выдернули пробку, просочился до боли знакомый запах. Приторная ваниль прошлась по каждой эмоции в голове, которую можно было подобрать к ситуации. За дверью послышался приглушённый скрежет, дразнящий металл, а затем раздался голос, который я уже где-то слышал.

- Майк? – донеслось изнутри. Это был голос Эмили – Майк, открой дверь! Я ничего не вижу.

Я замер, ключи чуть не выпали из руки.

- Эмили?

- Майк, пожалуйста, открой дверь. Я хочу домой!

Кто-то коснулся моей спины, отчего меня одёрнуло назад. Почти свалившись по лестнице кубарем, тело почувствовало, как зацепилось за что-то воротником. Это была Лорен.

- С кем ты разговариваешь? – спросила она настороженно.

- Не ври, ты слышала. Вы же слышите, она там…

Девочка посмотрела на дверь, откуда доносились мольбы о помощи. Наверное, она просто сделала вид, что не понимает, о чём речь, ведь иначе, мне бы пришлось смириться с тем, что лучшая подруга видит во мне сумасшедшего. Внезапно Нельсон тоже взвыл ниже, не решаясь подняться.

- И я слышу! Открой дверь и выпусти его!

Ситуация быстро набирала обороты. Несмотря на то, что мы с Нельсоном отчётливо слышали голос за дверью, какое-то внутреннее чувство подсказывало, что реакции Лорен стоит доверять. Ведь не может такого быть, чтобы единственная адекватная девочка среди нас сошла с ума за одно мгновение. Скорее это мы встали на грань психоза и одновременно ополоумели.

- Там же Зак! Откройте дверь, он за дверью! – продолжал выкрикивать Нельсон, стоя от нас ниже на несколько ступеней.

- Зак? – переспросил я – ты уверен, что это Зак?

Билл на мгновение посмотрел на меня, как на идиота. В его глазах читалась такое большое доверие к сказанному, что я сам чуть не поверил в это. Но голос за дверью никак не мог напоминать мужчину, или даже мальчика, потому что Эмили имела очень тихий и скромный тембр, который было сложно спутать с чем-то другим. Может, он никогда с ней и не общался, но вряд ли мог перепутать голос лучшего друга.

Лорен совершенно не понимала, о чём мы говорим. Это было заметно, потому что она несколько раз подошла к двери, но ничего не расслышала. Даже постучала, но ответа не последовало. Тогда я подскочил к ней.

- Ты, правда, не слышишь?

Она помотала головой. От этого ноги сами спустились ниже по лестнице, почти вплотную к Биллу, отчего стало невыносимо мерзко. Он посмотрел на меня полный вскипающей ярости.

- Идиот, отдай ключи. Я сам открою эту дверь!

Но в его словах не было уверенности. Более того, Нельсон, которого я знаю, давно сам вырвал бы их у меня из рук. Внезапно, все сомнения рухнули, когда от двери повеяло чем-то странным, тёмным, как смоль. Нечто зашевелилось совсем рядом, взрыхлило керамзит на чердаке, а затем с силой врезалось в стену. Послышался страшный вой, напоминавший агонию диких зверей. Треск костей и булькающую кровь, выплёвываемую наружу из разорванных артерий – именно такая картина всплыла в голове. Никогда в жизни я не видел и не слышал ничего подобного, откуда бы мне знать, как умирают животные. На этот раз его слышала даже Лорен. К металлу по ту сторону что-то приложилось с такой силой, что мощный удар сотряс весь этаж. Лязг гнувшегося железа эхом разнёсся по коридору, врезаясь в уши прутом. С потолка осыпалась штукатурка, и окна завибрировали. Казалось, будто на чердак сбросили бомбу, но всё затихло так же неожиданно, как и случилось.

Мы стояли, не смея пошевелиться ни на сантиметр. Вокруг повисла такая тишина, что я слышал биение сердца Лорен и тяжёлое дыхание Нельсона. Наши глаза устремились в одну точку у стены, жадно хватая каждое мгновение, когда могло случиться что-то ещё. Таинственный гул стих. Стены опомнились от удара, и белый песок с потолка осыпался на головы.

- Что за хрень? – наконец пробубнил Нельсон, нарушив состояние сладостного шока. Теперь нужно было включить голову и начать думать, осмыслять случившееся.

Но никто ему не ответил. Даже если бы знали что, то всё равно промолчали. Потому что не должно быть в этом мире силы, способной сотворить такое беснование. Не должно уживаться с живыми людьми ничего подобного, что могло бы сотрясать стены и гнуть металлические двери.

Мы начали аккуратно спускаться вниз. Ступень за ступенью, не отрывая взгляда от чердака. Сохраняя спокойствие, насколько это вообще было возможным. Даже небольшие шорохи вызывали у нас панический приступ, который утопал в мыслях об хтоническом ужасе. Шли так почти до самого конца пролёта, а когда прозвенел звонок, Нельсон и Лорен дёрнулись от испуга. Но мне стало даже как-то проще, потому что я представил, как во время занятий наши крики, в случае чего, разлетятся по всей школе, и не утонут в серой массе бесконечного шума. От одной этой мысли руки странно завибрировали, и в голове прояснилась вся мутная каша. Я думал о побеге, о спасении бегством, в здании, которое считал храмом спокойствия и безопасности.

Когда лестница осталась позади, мы ненадолго выдохнули. Первый этаж, главный зал школы и длинный коридор – то самое место, где с утра Нельсон рассказал свою идиотскую историю, в которую никто не поверил. Будь я тогда на его месте, зная всё, что произошло минутой ранее, мне бы и в голову не пришло ползти на чердак. Но вряд ли он слышал что-то подобное. Или даже видел, ведь такое должно было вызвать в его душе неизменные перемены, от которых он не избавился бы уже никогда.

- Слышишь, толстый – обратился я к нему без капли тактичности – Ты это слышал ночью? Такой же грохот?

Он обернулся так резко, что мне показалось, как стремительный удар прорывался в сторону моего лица. Но он только раскрыл шире глаза и смахнул с лица пот.

- Да если бы ты знал, что мы видели ночью! Какая тварь там сидит – сказал он, почти срываясь на крик. Руки взмахнули к потолку и встали по горизонту, отмеряя чёткую линию, словно он показывал нечто огромное, что никак не мог обхватить полностью.

- Так расскажи – ответила Лорен.

Он побледнел. Сорвавшись на полуслове, как будто посреди предложения его огрели по губам. Билл старался извергать из себя хоть что-то, но из глубины глотки доносилось лишь несвязное бормотание. Уже в этот момент стало ясно, что с него не получится ничего спросить.

Между тем, чердак крыши Винчестер продолжал жить. Если не по-настоящему, то в наших головах, как цель, или как ужас, от которого нужно сбежать. Наверное, никто не смог бы помочь нам сейчас, кроме взрослых, которые всегда находили подход к подобным задачам. Что бы ни произошло, у них уже существовало логическое объяснение, которое тут же пресекало мистику на корню и оказывалось истиной. Так должно случиться и в этот раз.

Комната охраны перед главным входом была, пожалуй, самым безопасным местом в школе, где можно найти защиту. Не потому лишь, что так мне подсказывала интуиция, а, как раз наоборот. Ещё когда здесь училась моя мама, она своими глазами видела столкновение уличных банд в парке напротив школы по Солт-Крик и Север-Резидент-стрит. В тот день подростки устроили массовое побоище, которое привело к тяжёлым травмам у нескольких детей. Разогнать беспорядки тогда удалось благодаря сторожу, который, вооружившись одной лишь дубинкой, смог испугать хулиганов. Не знаю, насколько история была правдоподобной, но теперь в моей голове закрепилось стойкое убеждение, что в школе царит порядок, поддерживаемый охраной. И Отто уже успел доказать это сегодня, когда напугал Нельсона одним только взглядом.

Мы понеслись к его комнатушке сломя голову. Возле неё уже суетилась крохотная толпа, которая издалека напоминала собрание уборщиков. Люди в полицейской форме, такие же, как из сериала «CSI». Они что-то активно обсуждали между собой, пока девушка сбоку записывала это в блокнот. Наверняка, показания, или весь диалог целиком, как Джим Брасс из сериала, что отец смотрит по выходным у себя в комнате.

Заметив нас, сотрудник с длинными волосами, зачёсанными назад, отделился от группы и преградил нам путь.

- Куда это вы? – сказал он нежно, почти пропев это перед нашими лицами – дальше нельзя!

Мы не смели перечить. За его широкой спиной показалось знакомое лицо Отто. Он выслушивал какие-то замечания и мотал головой, иногда отвечая незнакомцам. Позади него стояли директор и завуч, а за ними учитель истории Браун, который даже не заметил нашего присутствия. От них доносились только обрывки фраз: «…никогда раньше…», «…да что вы...», «…такой хороший мальчик…».

Мужчина с зачёсом посмотрел на нас очень строго.

- Знаете такого парня, как Зак Уорд?

Нальсон внезапно надулся и оттолкнул нас в сторону. Детектив, коим незнакомец был, судя по виду, слегка расслабил мышцы челюсти и опустил глаза в пол.

- Он пропал сегодня утром по дороге в школу. В последний раз его видели только родители, но, может, вы что-нибудь знаете? Слышали о нём от других ребят? Говорят, он мало с кем общался, но у него были друзья в классе.

Я уже предвкушал момент, когда Нельсон зарядит длинный диалог про мерзкого монстра на чердаке прямо над нами, но он молчал. Зак был для него лучшим другом, или, по крайней мере, они часто ошивались вместе. Его исчезновение наверняка стало ударом в самое сердце, он должен закричать о случившемся, но молчал. Тогда полицейский поправил фуражку и отошёл в сторону.

Толпа сотрудников в форме, вместе с директором и остальными взрослыми, кроме охранника, единым маршем зашагали по лестнице наверх. Отто стоял один посреди коридора и лишь теперь заметил нас.

- Ребятишки – сказал он намеренно шёпотом, чтобы не привлечь внимания разгуливающей по школе полиции – вы чего здесь?

Наша компания походила скорее на слепых кротов, забившихся в угол пещеры. Волосы стояли дыбом, а на лице выступил пот.

- Мистер Отто – начала Лорен – мы должны вам кое-что рассказать.

Его усы зашевелились, как у ласкового кота. Он слегка пригнулся, чтобы выслушать девочку.

- Мы были на чердаке. Там кто-то кричал, звал на помощь. Мальчики говорят, что это были Зак и Эмили.

- Эмили? – переспросил старик – она тоже пропала?

Я кивнул. Это означало, что мне пришлось окончательно смириться с исчезновением девочки, но теперь, зная всё, что произошло, не было смысла молчать. Я протянул ему связку ключей, который стащил с крыши.

Охранник выпрямился, поправив пряжку ремня, как заядлый ковбой. Он уверенно зашагал в сторону чердака, прямиком туда, откуда донеслись страшные звуки и мощный удар. Этим мы обрекали его на верную смерть в случае, если там и правда затаился монстр и нам всё это не привиделось. Но никто из нас не решался сказать мужчине об этом, особенно, когда он уже направился по лестнице к металлической двери. Нам не оставалось ничего, кроме как боязливо плестить следом.

Лестница сменилась пролётом так быстро, что я и не понял, как снова оказался здесь. Ещё пару минут назад мне хотелось бежать, а теперь мой собственный интерес, наконец, побеждал и глаза цеплялись за старика у входа на чердак. Он поднёс ключи к двери, не думая ни секунды, и несколько раз провернул их в замке. Железный монстр в стенах, что сотряс таинственный грохот, наконец, отварился. Изнутри вылился жуткий, тягучий мрак, такой липкий и холодный, что в нём можно было свободно плавать.

Повеяло холодом. Изнутри доносилось слабое жужжание, источник которого был неясен. Отто тут же утонул в тени за дверью, пока мы не решались сделать и шага. Лорен и Билл стояли позади меня, будто надеялись, что я окажусь самым смелым, но это было не так. Всё утро меня пугали этим местом. Страшные звуки, голоса, воспоминания детей, которые странным образом расплывались в голове тем больше, чем ближе я оказывался к крыше. Мы с Нельсоном переглянулись и поняли друг друга без слов – что-то не так. Снова амнезия, помутнение, как будто страх совсем исчез. Вернее, его никогда и не было, потому что ничего не случилось здесь, перед дверью. Ничего такого. Может даже, совсем ничего.

Зачем тогда бояться? Руки тряслись, но смысл этого жеста был неясен. Билл рассказывал, как с утра видел странное чудовище возле школы, поэтому его можно было понять. Но чем больше мне приходилось смотреть на проход, тем сильнее он манил зайти внутрь, будто приглашал, упрашивал сделать движение ногой. Что-то внутри точно ждало – тайна, которую нужно раскрыть.

Я сделал первый шаг за дверь. Повеяло чем-то сладким, тошнотворно резким, как от растаявшего мороженого посреди тротуара жарким летним днём. Где остались те тёплые дни вне школы Винчестер?

За мной сразу же поспела Лорен, а за ней втиснулся Билл. Под ногами приятно шуршали шарики керамзита, которыми был завален весь чердак. Отто шёл далеко впереди, осматривая каждую щель и укромный уголок, где мог прятаться ребёнок. Мы же озирались по сторонам в поисках гигантского монстра, которого видел Нельсон. Но ни его следов, ни его самого нигде не наблюдалось. Крыша была завалена различным спортивным инвентарём, который слежался настолько, что покрылся толстым слоем пыли. Мячи и порванные канаты, коробки с книгами и компьютеры, от которых, должно быть, давно не было толку. Но никаких признаков присутствия здесь детей.

Мы вплотную подошли к окну, которое рабочие с утра старательно затянули плёнкой.

- Осторожно! – сказала Лорен, когда я подошёл ближе. Девочка указывала пальцем прямо под ноги.

На полу лежали крохотные осколки стекла. Те, что не успели убрать или не заметили рабочие. Этот толстый слой стекла, наверняка, был выдавлен внутрь под давлением какой-то чудовищной силой, потому что осколки встречались дальше по насыпи, вплоть до противоположной стены. На раме я увидел расплющенное голубиное гнездо с раздавленными яйцами, которые не заметили при ремонте. Желток растёкся по поверхности окна и застыл.

- Какой ужас – сказал я, отойдя от окна. К горлу подступил ком, который удалось быстро сглотнуть. Лорен прикрыла рот руками, а Нельсон отошёл в сторону, ближе к Отто, который капался в хламе чуть поодаль от нас.

Никаких следов Эмили на крыше не было. Она словно испарилась, или и вовсе никогда здесь не появлялась. В таком случае, верно было задаться вопросом, что мы тут забыли? Насколько мне припоминалось, девочка пошла в класс после того, как не решилась идти в медпункт. Странное поведение, но его можно списать на усталость или помутнение. Слышал, что такое бывает. Никакого криминала или ужаса, полиция зря теряет время в школе Винчестер, особенно по отношению к пропавшему мальчику.

Зак Уорд был лучшим другом толстяка с того самого дня, как они только начали учиться вместе. Наверное, потерять его для Нельсона стало таким же ударом, как если бы нас разлучили с Лорен. Я обернулся, чтобы посмотреть на подругу. Растрёпанные рыжие волосы, рваные джинсы, за которые ей постоянно делала замечания миссис Крэбтри и совершенно испуганный, лишённый всякой надежды взгляд, смотрящий мне за спину. Что-то ужасное, как если бы демон вдруг восстал из глубин ада и стоял прямо за мной, она смотрела туда, открыв рот, не в силах сделать глотка свежего воздуха.

Но за мной стоял Нельсон. Я слышал, как он подошёл секундой ранее и видел краем глаза, как тот осматривал стены, копошился по обшивке крыши чердака. Во всяком случае, эти звуки трения одежды о деревянные бруски хорошо различались в полной тишине. От страха голова резко дёрнулась в его сторону, но это лишь подтвердило мои слова. Самый обычный, ничем не примечательный, единственный на всю школу Билл Нельсон в кофте «леттермен» и заляпанных брюках высоко возвышался надомной, словно парил.

И верно, парень цеплял головой потолок. Как если бы вырос на полтора-два метра, но, даже так, вряд ли бы тому удалось достать макушкой почти до самой высокой точки чердака. Он левитировал над нами, как птица или воздушный шар, не касаясь земли модными кедами с развязанными шнурками. Толстая шея слегка вжалась в плечи от напряжения, но, когда повернулась к нам, всё стало ясно. Почему Лорен смотрела на это с таким взглядом, и почему вокруг повисла мёртвая тишина. Глаза Нельсона сильно заплыли в череп, и блестели с такой силой, что, лишь мгновением позже я разобрал в них это невероятное нечто. Совершенно безжизненный, умерший взгляд с выпавшими, побледневшими глазными яблоками, как у варёной рыбы.

Я споткнулся, стараясь уйти от этого ужаса дальше. Он парил совершенно свободно, подчиняемый лишь еле ощутимым дуновениям, гулявшим по чердаку. Где-то сбоку блеснула ковбойская пряжка сторожа. От него плелась длинная нить до ноги толстяка, словно тот зауздал его, как воздушный шарик, притягивая к себе.

Отто раздулся, как бегемот. Он уже не напоминал того милого дедушку, каким был всегда. Огромные руки, как у заядлого бодибилдера, рыскали к нам, пока ноги волочились из стороны в сторону. Казалось, что он вырос чуть ли не на метр, потому что едва ли проходил в дверной проём. Я вытолкнул Лорен наружу, сам не заметив, как чердак остался позади. Зак, Нельсон и Эмили совершенно точно забылись за раздумьями о том, куда нужно бежать. Этот монстр рыскал до нас, беспощадно преследуя маленьких детей, не способных противопоставить ему совершенно ничего. Даже если бы могли – сейчас он казался зверем. На его пути встретился учитель Браун, случайно преградивший путь. Не знаю точно, что с ним случилось, но от него послышался характерный хруст.

Мы слетели с лестницы и кубарем прокатились по полу до главного входа. Его преградили полицейские, которые уже, по всей видимости, собирались уходить, когда встретились с нами лицом к лицу. Я бормотал им что-то невнятное, поэтому они не сразу поняли, что именно подкралось из-за спины, когда Отто поднял мужчину с зачёсом и швырнул о стену с такой силой, что у того оторвались рабочие запонки и разлетелись все составные костюма. Остальные сотрудники в ужасе отшатнулись назад, но он раскидывал их по сторонам одного за другим, как плюшевые игрушки, без права на осознание происходившего. Кто-то попытался запрыгнуть старику за спину, но он схватил его и выкинул через дверь на улицу, отчего створку вырвало с ужасающим звоном.

Перед ним не было никаких преград. Это существо прорывалось прямиком до нас, без надежды на спасение. Чудовищной массой плоти он проползал сквозь выход наружу, на солнечный свет, пока за ним по пятам плёлся бедный Нельсон, подвязанный к руке как воздушный шарик. Никакая сила не могла исправить грядущее наваждение. Мне казалось, что, если Господь существовал, сейчас он должен был помочь нам избавиться от этого кошмара. Наконец проснуться, открыть глаза и оказаться в постели, в безопасности.

Когда солнце осветило Отто полностью, он предстал перед окружающими во всей красе. Неестественно вытянутый гигант, раздувшийся, обезумевший, в чьих глазах, между тем, не читалось ни капли сумасшествия. Он смотрел на нас так же, как всегда, можно даже сказать, с той же доброй улыбкой, с какой решился помочь найти пропавших детей. Мы кричали, умоляли его остановиться, но он не слушал. Даже когда его голова перекрыла солнце, он не останавливался. Окна школы загудели, завибрировали как моторчики и лопнули, а с крыши спортзала раздался ужасающий вой. Отто отреагировал на него, задрав голову и вознеся руки к небу, а затем шлёпнул ими об землю с такой силой, что асфальт треснул и подлетел вверх. Лишь чудом он не попал по Лорен, такой заплаканной, что она едва ли понимала, куда ей ползти.

В этот момент раздался выстрел. Совсем глухой звук, не такой, как в кино, положил конец нашим страданиям и ужасу, ведь мерзкий гигант свалился на колени, ударился несколько раз головой об вздыбленный асфальт и рухнул замертво. Подоспевшие полицейские скрутили старика и помогли нам подняться, отвели обратно в школу. Мне слабо помнится то, как в этот момент выглядел Отто. Даже когда его силуэт напоминал огромного монстра, больше всего мне, всё равно, запомнился его кристально чистый, осознанный взгляд. Вместе с ним, истории на крыши Винчестер пришёл конец.

Этим же утром всю школу эвакуировали. Нас с Лорен, как и других детей, забирали испуганные родители, которым ничего не рассказали. Из-за этого по городу быстро поползли слухи, передаваемые от детей взрослым, кто что слышал или видел. Говорили, что это был теракт, нападение радикалов и безумного школьника, а затем появилась совсем невероятная версия, мол, внутри школы орудовала религиозная секта, которая и стала причиной погрома. Мне родители не поверили. Несмотря на то, что я был в центре всей истории, они не могли до конца осознать, что посреди уроков на нас напал раздувшийся охранник. Да, наверняка, я бы не поверил себе и сам. Вечером история совсем забылась, странным образом ускользнув из памяти, и мне приходилось узнавать о ней из сводок новостей, которые мать и отец смотрели перед сном.

«Сегодня утром в школе Винчестер охранник Отто Лапа Линдензахватил и удерживал несовершеннолетних учащихся. Во время осмотра чердака найдены все пропавшие дети, они не пострадали. Нападавший был ранен и задержан, ему предъявлены обвинения в похищении и причинении тяжкого вреда здоровью» сказал диктор из телевизора. Несмотря на случившееся, новость, что Отто выжил, вызвала у меня улыбку.

Ночью я тайно сбежал от родителей к дому Лорен, чтобы обсудить безумное приключение. Всего пару раз за всю жизнь мне доводилось так делать, и ни разу меня ещё никто не ловил. Окно в её комнату оказалось закрыто и зашторено, но свет от люстры на потолке будто ждал моего прихода, манил зайти. Я подобрал пару крохотных камушков и бросил их в стекло, отчего подруга тут же среагировала и выглянула наружу.

- Возьми лестницу! – прошептала она звонко, чтобы услышать это удалось только мне.

По стремянке, что оказалась поодаль в кустах, мне удалось взобраться к ней на второй этаж. Безумно радостные от новой встречи, мы принялись обсуждать всё, что накопилось за день. Новости, слухи, рассказы очевидцев, которые забавно путались между собой в показаниях, тогда как лишь нам одним была известна правда. Даже если мы не знали ответа, именно мы видели всё своими глазами – и ужас крыши Винчестер, и обезумевшего охранника, вместе с пропавшими детьми. История, которую нужно запомнить на всю жизнь, потому что не случается ничего подобного больше никогда с одними и теми же людьми. Лорен сказала, что хочет запомнить это навсегда, и эти слова так странно совпали с моими чувствами, что я даже вздрогнул. Нам так и не довелось понять, как ветер на улице стих и снаружи повеяло странным, но, до боли знакомым запахом приторной ванили. Лорен не знала этого, но я уже тогда чувствовал, что хочу сделать. Это осознание было в голове давно, или поселилось совсем недавно, но ощущалось так, словно я прожил с ним всю свою жизнь.

Когда на чердаке дома послышался странный треск и лёгкое завывание, я поднялся с места и медленно подошёл к девочке. Стекло на крыше лопнуло от безумного давления и родители поспешили наружу, даже не осознавая, что им не удастся увидеть его. Того, что пришло вместе со мной жать души для пропитания, ибо великий голод застал это нечто посреди города. Оно воспользовалось моей добротой, заманило броскими фразами и напело сладостные мелодии, такие, что у меня не получилось сопротивляться. Только я мог подарить девочке волшебство, забрать у неё весь страх и позволить воспарить в небо. В отличие от никчёмного старика, мне оно доверило нечто большее. То, что прячется в тени чердака, сама суть ужаса нашего мира, такое жестокое и праведное, что всё подчиняется его воле. Его гигантское тело было повсюду, торчащее брюхо хлюпало о землю, но никто этого не слышал. Мерзкое и величественное божество с крыши Винчестер, что видел лишь я, что мог наблюдать только я, когда оно уже занимало всю комнату, охватывая дом мерзкими лапами, раскрывая глубокую пасть.

Девочка воспарила в небо, и мне лишь оставалось наблюдать, как оно пожирало Лорен.

«С.А. Климов»

Вконтакте: @Duralumin

Телеграмм: @Duraluminiumtg