Кровные узы - рассказ десятый - Проклятый союз.

Глава 1

Он оказался в Санкт-Петербурге после того, как сумел сбежать от толпы разъяренных крестьян. Этот путь домой был долгим и тяжелым. Чернова терзал не только голод, но еще понимание происходящего, которое порой побуждало принять решение о необходимости прервать свой путь. Его внешность стала уже не такой как раньше, его мысли теперь неслись в совершенно другом русле, и Чернов сомневался, что по возвращении домой, сможет заниматься лечением людей. Кровь, особенно человеческая, сводила его с ума. Поэтому, пока он не найдет лекарство от своей болезни, его жизнь будет обречена на вечную темноту и голод.

Но как он сможет объяснить все это Ольге? Как сможет убедить ее в том, что превратившись в чуждое для человеческого рода существо, он все еще пытается сохранить свое изначальное естество? Как после очередного срыва, он сможет убедить Ольгу в ее безопасности?

Мучаясь в собственных догадках, Чернов продолжал свой путь до тех пор, пока повозка с челноками не въехала в Санкт-Петербург, где сотни людских голосов резали обостренный слух. День на тот момент подходил к своему завершению и, отблагодарив попутчиков за предоставленное место, все еще играя роль монаха, Чернов зашагал по улице уже непривычного ему города.

— Срочные новости! Срочные новости! В Царицыне все еще ликвидируют последствия урагана! — прокричал мальчишка, сжимая в руках кипу газет. Большую часть он уже распродал за день, и теперь в его голосе чувствовалась усталость от проделанной работы. Чернов остановился, взглянув на заголовки.

— Город все еще не восстановился после страшного бедствия, — сказал мальчишка, протягивая монаху газету. Взяв ее, Николай прочел:

«Последствия снежного бурана до сих пор не ликвидированы властями Царицына. Город в упадке. Многих жителей не удалось найти и есть опасения, что их тела будут обнаружены только после весенних паводков. Потерпевший стихийное бедствие, город получит помощь из столицы».

Чернов вернул газету. Он поспешил дальше, не решаясь поймать возницу. Пешком ему придется идти около часа, но, оказавшись в Санкт-Петербурге, мужчина ощущал себя более спокойно. Здесь, среди светских людей и искусственного вечернего света, среди домов и вымощенных брусчаткой мостовых, Николай Григорьевич даже позабыл о том, кем он стал за эти долгие недели. Его сердце радовалось возвращению и теперь сомнения, терзавшие в пути, отступили. Желание вернуться в свой дом, увидеть Ольгу и заняться изучением книги, становилось все сильней. Да, здесь он был дома и ощущал силу, которая поможет ему стать прежним.

Чернов, не обращая вниманье на лица прохожих, для которых увидеть странствующего монаха в столице, было диковинным зрелищем, продолжал свой путь, обретая уверенность, что совсем скоро его путешествие подойдет к концу.

***

Нестеров еще никогда не был столь подавлен. Он потерял всех солдат, которых взял с собой, к тому же лишился даже плененных сестер Звягинцевых, одна из которых была казнена им самим в то время, как Екатерина сбежала, воспользовавшись стихийным бедствием, обрушившимся на Царицын.

Такого резкого и провального для себя поворота событий он никак не ожидал. Царицын был поглощен белой пучиной, из-за которой многие дома так сильно занесло снегом, что виднелись только верхушки крыш. В то же время целые семьи оставались погребенными под толщами снега, находясь в своих жилищах. Царицын было не узнать и проезжая по улицам города, Нестеров не мог поверить, что еще вчера здесь было множество людей с экипажами. Город оказался похоронен заживо. Все, кто остался в живых оплакивали лежавших в мерзлоте.

— Бедствие сие есть проклятие, — бормотал Матвей, оглядываясь по сторонам и направляя экипаж к городскому управлению, где их ждала еще одна, весьма ужасная новость.

Пятеро солдат лежали в ряд на площади, накрытые простынями. Когда Нестеров увидел их, то сразу понял, чьих рук, а точнее сказать, клыков дело.

— Сбежала, — прошептал он сквозь зубы, выйдя из кареты. Нестеров заметил, что двор городского управления не тронут стихией. Мало того, снег здесь лежал ровными спиралевидными кругами, словно обозначая центр страшного смерча.

— Борис Васильевич, беда! — воскликнул глава полиции, разводя руками в стороны, когда Нестеров широким шагом вошел в кабинет.

— Не просто беда, это конец вашей карьеры, — огрызнулся мужчина, сбрасывая с себя верхнюю одежду. Затем он устало опустился на стул, стянув с лица маску.

— Упустить столь важного преступника. Это знаете ли неслыханная халатность.

— Но помилуйте! По всей видимости, здесь замешены сообщники, да еще этот ураган, будь он неладен. Мы и следов-то их не нашли!

Нестеров, отдав распоряжение Алешке, чтобы тот подготовил горячую воду и еду, вернулся к разговору:

— Мои солдаты, где они?

Начальник полиции привычно развел руками.

— Так никто не вернулся. Точнее всего один солдат, но он был страшно измучен. К сожалению, молодой человек погиб этой же ночью.

После этой новости Нестеров ощутил, как чаша его терпения была переполнена. Он был готов взорваться от страшного приступа ярости, охватившего его. Отшвырнув в сторону стул, на котором он только что сидел, мужчина закричал:

— Да какого черта у вас тут происходит! Неужели полиция этого города вообще не способна следить за порядком!

Полицейский постарался что-то возразить в свое оправдание, но страшный гневный взгляд Нестерова, заставил его умолкнуть, приложив руку к груди.

— Покажите мне тело моего человека и дайте распоряжение подготовить для меня новый экипаж.

Начальник полиции незамедлительно принялся выполнять поручения, чертыхаясь на каждом шагу. Совсем скоро Нестеров стоял над телом солдата, на груди которого виднелись выжженные, словно клеймо, узоры. От такого зрелища становилось не по себе. Страшно было даже представить, какие муки испытывал несчастный, когда получал этот орнамент.

— Он пришел в страшной агонии, совершенно один, замерзший и все пытался сбросить с себя бинты с одеждой, — пояснил лекарь, вытирая руки чистым полотенцем. После случившегося в городе у него было полно работы, но не уделить время высокопоставленному лицу он не мог.

— Он что-нибудь говорил? — поинтересовался Нестеров, внимательно изучая тело несчастного.

— Только мучительно стонал, а затем, когда мы применили лекарства, сорвал все бинты и убежал через двор к камерам. Там-то его нашли после побега.

Борис махнул лекарю, чтобы тот возвращался к своим обязанностям. Затем, повернув набок голову покойного солдата, оглядел две рваные раны на шее.

— Так вот как ты сбежала, чертовка, — процедил он.

Нестеров направился к подготовленной карете. Если солдаты не вернулись, значит, поместье Звягинцева могло оставаться целым. Кто-то защитил его от сожжения и, если это окажется верным, тогда Екатерина вполне может оказаться там. Но брать с собой солдат Нестеров уже не мог. Слишком много людей погибло за последнее время, и за каждого он лично должен будет отвечать по приезду в Москву.

Приехав, спустя несколько часов, к поместью, Нестеров обнаружил здание целым и невредимым. На подъездной дороге все еще лежали тела солдат, оставленные им во время последнего отъезда. Многими из них уже полакомились дикие звери.

Матвей остался возле кареты, не желая входить в ненавистный ему дом, а Алешка, озираясь по сторонам, направился вслед за Нестеровым.

Остановившись в гостиной, мужчина крикнул, держа оружие наготове:

— Екатерина! Выйди! Не бойся! Я всего лишь хочу рассказать тебе, как именно погибла твоя сестра!

Он вынул из-под плаща пистолеты, прислушиваясь. Зная умение вампиров приближаться бесшумно, он все-таки надеялся не оказаться пойманным врасплох. Но и через пять минут никто к ним не вышел. Борис еще раз выкрикнул провокационные слова, а затем занялся поисками.

В комнате с разбитым окном, где на кровати все еще лежал труп Софии, он нашел разбросанные документы некого Чернова Николая Григорьевича, которые рассчитывал прочесть по возвращению солдат. Но теперь оказалось, что все записи вновь вернулись на свои места. Собрав все в одну стопку, он прошел в гостиную, приказав Алешке растопить камин. Затем сев в кресло, погрузился в чтение. Вскоре к ним присоединился Матвей, молча сев ближе к огню и всякий раз, озираясь по сторонам, глядя на пляшущие по стенам тени.

Вскоре конюх стал в вполголоса рассказывать Алешке, что это был за дом, и как здесь было прекрасно жить, когда Звягинцев Афанасий Иванович слыл в здешних кругах процветающим купцом. Матвей, погрузившись в воспоминания, даже позабыл о том, что рассказывая про дочерей помещика, говорил уже не о прекрасных девочках, а о чудовищах, в коих их обратил некий европеец, оказавшийся в их округе в то время, когда Елизавету постиг страшный недуг.

Нестеров иногда поглядывал на конюха, уже второй раз, слушая от него этот рассказ, вновь углублялся в чтение записей. Оказалось, что доктор из Санкт-Петербурга пробыл здесь достаточно долгое время и поставил целый медицинский эксперимент над умирающей Софией, чем вернул ее к жизни. Но при этом, лекарь сам оказался зараженным неизвестной болезнью. Борясь с недугом, этот молодой мужчина буквально вступил в схватку с той нечистой силой, но в один момент все его записи оборвались.

Подробно изучив документы, а затем еще раз обследовав комнату, где оставались препараты, колбы и прочие медицинские принадлежности, Нестеров пришел к выводу, что пора возвращаться в Москву.

— Борис Васильевич! — окликнул его Алешка, когда они уже садились в карету. Обернувшись, мужчина увидел, как прислужник указывает на факел, все еще зажатый в руке одного из покойных солдат.

— Оставь. Черт с ним, с этим поместьем. Нам нужно возвращаться и как можно скорей.

Они поспешили в сгущающихся сумерках обратно в город.

Слухи расходятся быстрей, чем самые лучшие скакуны. По приезду в Москву Нестеров уже точно знал, что начальнику тайной канцелярии Павлу Сергеевичу Абакумову известно о его провале.

Тайные агенты работают быстрей всякой почты и вести они разносят с поразительной скоростью. Изнуренный бесконечными переездами Нестеров мечтал только об отдыхе, но впереди его ждал серьезный разговор и, направившись прямиком в канцелярию, мужчина рассчитывал, что ему удастся объяснить Абакумову, почему все сложилось столь скверно.

Оставив карету с новым кучером в лице Матвея возле входа, Нестеров распорядился, чтобы Алешка поспешил домой приготавливать все для отдыха. Сам он направился, по уже знакомым коридорам, к начальству. Сняв на ходу маску и приведя в порядок свой внешний вид, Борис все же удивился, отчего секретаря нет на месте, а затем, постучав в деревянную дверь, вошел в кабинет.

Абакумов сидел спиной к двери, из-за чего его лица не было видно, но, когда Нестеров рапортовал о своем прибытии, начальник канцелярии только жестом предложил ему войти.

— Смею доложить вам, Павел Сергеевич, о проделанной мною работе, которая, к сожалению, не увенчалась желаемым успехом, — начал он, но повелительный жест руки, заставил Нестерова замолчать и совершенно незнакомый голос, произнес:

— Пока вас не было в Москве, в департаменте произошли кое-какие изменения. Абакумов Павел Сергеевич был вынужден уйти с поста, в то время как на его место был назначен, новый чиновник.

Высокий, на первый взгляд даже тощий, мужчина поднялся с кресла. Нестеров тотчас обратил внимание на сильный акцент, с которым говорил незнакомец. Невероятно, но это был европеец, каким-то странным образом возглавивший столь серьезную организацию. Этот мужчина оценивающе осмотрел Нестерова.

— Так значит вот вы — главная ищейка Тайной Канцелярии.

— С кем имею честь? — поинтересовался Борис, все еще удивленный такими переменами. Ему не нравился этот европеец, поскольку данное место никак не должно принадлежать человеку из другого государства. Но раз уж высокопоставленные чины решили, что именно он должен сидеть в этом кабинете, значит, обычному рядовому служащему не по уставу обсуждать подобные назначения.

— Меня зовут Эрнест Кортес. И теперь я ваш непосредственный начальник.

Европеец улыбнулся какой-то хищной, до боли знакомой улыбкой предложив Нестерову присесть.

— Я внимательно изучил дело, по которому вы были направлены в поместье Звягинцевых и, мне кажется, что достаточно хорошо выполнили свою работу.

— Вы находите? – удивился Нестеров, но все-таки решил пояснить. – Я не смог доставить в Москву тех, кого изначально подозревал в гибели целого рода Звягинцевых. К тому же у меня вопросов больше, чем ответов. Я и сам неоднократно пострадал. А мои солдаты, к сожалению, пали все до одного.

Кортес отмахнулся, только лишь улыбнувшись.

— Перестаньте. Солдат на то он и солдат, чтобы в один день сгинуть. А вот вы докопались до истины и, конечно же, это самая важная из ваших заслуг. Уж будьте в этом уверены.

— Я не совсем понимаю, — попытался прояснить ситуацию Нестеров, но Кортес вновь повелительным жестом приказал ему молчать. Он прошел по кабинету, заложив руки за спину, затем посмотрел на своего собеседника.

— В настоящее время политический мир этой страны меняется. Налаживание связей с иными государствами — вот главный приоритет любого правителя, который хочет шагать в ногу со временем. Прогресс, знаете ли, он вездесущ и совсем скоро о нем услышат в любой российской глубинке, и увидят чудеса современной науки. И чем быстрее мы подавим в людях их веру в псевдонаучные умозаключения, тем быстрее сделаем общество образованным. Нет никакого толку верить в то, что сверхъестественное обитает где-то рядом с нами, в то время как прогресс и новые технологии уже стучатся в двери.

Нестеров озадаченно смотрел на европейца, не до конца понимая, о чем тот ведет речь. Казалось, этот Кортес говорил вещи, о которых могли рассуждать только самые просвещенные мужи науки. Но новый руководитель канцелярии говорил об этом так легко и просто, что не оставалось никаких сомнений в его осведомленности.

— И ваша задача, я считаю, выполнена полностью, — продолжал Эрнест, — Вы нанесли удар по тем силам, которые еще таятся в лесах и глубинках этой страны. Ведь чем меньше люди будут сталкиваться с чудовищами, тем быстрее они забудут о них и тогда смогут принять новый мир, в который мы откроем им двери.

Мужчина улыбнулся своей хищной улыбкой, в которой явно были видны острые, белоснежные клыки и Нестеров, поднявшись со своего места, прошептал:

— Кто вы?

Но мужчина только склонил голову набок, словно в дружеской беседе.

— Я тот, кто изменит вашу страну, завладев всей верхушкой власти, подчинит ее новому управлению, где не будет места, таким как вы — охотникам за справедливостью.

Он повелительно махнул рукой, и дверь за спиной Нестерова распахнулась. Послышались робкие шаги, на которые мужчина, обернувшись, не поверил своим глазам. Перед ним стояла Екатерина в прекрасном темно-фиолетовом платье. Девочка смотрела на Бориса черными глазами, в которых плясали ликующие огоньки победителя.

Вслед за девочкой вошли двое солдат, взгляды их были нацелены на человека со шрамом и были они уже не людьми, а хищниками.

— Мы долго думали, какую награду вы заслуживаете, — продолжит Кортес – но решили, что смерть для такого человека, это слишком быстро.

— Это слишком гуманно, — прошипела почти по-змеиному Екатерина. Она сверлила Нестерова взглядом, а ее губы дрожали в предвкушении.

— Поэтому, мы решили, что ты станешь нашим рабом, — закончил Кортес. Солдаты, схватив Бориса за руки, поставили его на колени. Нестеров сделал попытку освободиться, но не мог, его кости, чуть ли не хрустели, а сухожилия выкрученных за спину рук, отдавались агонией боли.

Екатерина нависла над поверженным мужчиной, проведя кончиками пальцев по изуродованному лицу. Она, оскалившись в хищной улыбке, переполненной ненавистью к своей жертве, вцепилась клыками в его шею.

***

Чернов вернулся в свой дом, рухнув в прихожей, ощущая знакомые запахи. Тело тут же содрогнулось в судорогах плача оттого, что он уже не верил в свое возвращение. Мужчина втягивал в себя запах родного места, ощущая как усталость и боль, уходят на задний план, а его слух вырвал из тишины дома чьи-то кроткие шаги.

— Кто вы? — раздался женский голос, наполненный страхом перед незнакомцем, и Николай узнал Ольгу. Его возлюбленная находилась здесь, в его доме, в ожидании. Но когда Чернов показался на пороге, то Ольга не смогла даже признать в монахе некогда статного, молодого мужчину.

Он поднялся на ноги, сбросив с головы капюшон, посмотрел на Ольгу испытывающим взглядом. Молодая женщина некоторое время была не в состоянии понять кто перед ней, но в какой-то момент ее глаза просияли, она с ужасом закрыла рот рукой, чуть вскрикнув:

— Николай, это Вы? — прошептала она, но что мужчина, сделав шаг вперед, протянул к ней свои руки.

— Я вернулся. Я все это время думал только о тебе, — проговорил он осипшим голосом и Ольга, еще какое-то время стояла на месте, колеблясь, не понимая, что ей делать. Ей казалось, что ее зрение обманывает ее, но вот голос, он принадлежал Николаю, и в этом не было никаких сомнений. Молодая женщина сделала робкий шаг навстречу, но уже через мгновение, бросилась в объятия любимого.

Все дальнейшие недели Чернов Николай полностью изолировал себя от общества. Лишь только Ольга и пара верных слуг, знали о его возвращении. Вернувшись в клинику, мужчина тут же оборудовал целое крыло под свои исследования, погрузившись в работу. Рассказав Ольге в общих чертах о том, что с ним приключилось, он постепенно восстанавливал собственное здоровье.

Оказалось, что если вести упорядоченный образ жизни, с дневным сном и ночными прогулками, к тому же периодически питаясь сырым мясом животных, то его организм быстро приходит в норму. Кожа лица, обожженная морозными ветрами, регенерировалась столь стремительно, что уже через две недели Чернов вновь увидел в глазах своей возлюбленной ту нежность, которой она всегда одаривала мужчину, любуясь его красотой.

Одно лишь осталось неизменным, а именно сны. Зачастую, они становились невыносимыми, особенно, по своему содержанию. Казалось, навеянные образы, никак не могли быть соотнесены с реальностью, но все же в них просматривалось что-то заставляющее после пробуждения подолгу сидеть в кресле, раздумывая над их сутью. Так, например: Чернова часто тревожил сон, в котором он вновь возвращался в город, где в небо возвышались дома из стекла. Там среди широких улиц вышагивал странный механизм, созданный искусными мастерами, поднимающийся на много метров верх. Походил он на рыцарские доспехи, но в то же время чем-то отличающимся от них. Словно в них никто не должен был находиться, а управлялись доспехи сами собой, по собственному желанию. И, этот диковинный механизм, сотрясая землю при каждом шаге, передвигался по улицам города, лавируя между людьми и бросая на них взгляды своих ярко-красных, светящихся глаз.

А как только Чернов просыпался, то этот образ оставался в его голове, все больше заставляя задумываться над тем, что мир на самом деле совсем другой не такой, каким люди привыкли его видеть.

Закрываясь в лаборатории, он продолжал изучать книгу, ставя опыты, а когда наступал день, закрывал окна тяжелыми шторами продолжая свои поиски ровно до того дня, пока к нему в дом не ввалился некий человек с сильно изуродованным лицом.

Слуги в ужасе разбежались от незнакомца.

— Кто вы? — спросил Чернов, появившись в дверях. Ночной гость походил на изувеченного страшными пытками узника, и было в нем что-то, что сразу показалось Николаю знакомым.

— Я хочу с вами поговорить, — прерывисто прошептал незнакомец, а затем, оттянув пальцами воротник, обнажил на своей шее целый ряд ужасных, гниющих укусов.

— Что вы знаете об этом? И как вы мне сможете помочь?

Его глаза горели мольбой, болью и ненавистью, а Чернов, с совершенно равнодушным взглядом, окидывал гостя, понимая, что кошмар, в который он погрузился в поместье Звягинцевых, уже никогда не оставит его в покое. Он будет вновь и вновь стучаться в двери и даже когда спасительная вакцина будет создана, все только начнет набирать свои обороты ведь кровь невинных людей, прольется целыми реками в мире, который уже более не будет принадлежать людям.

***

Екатерина смотрела на почерневшее дерево, стоя рядом с каретой. Облаченная в теплую шубу, девочка, окруженная четырьмя вампирами, охранявшими ее, не сводила взгляда с сухих ветвей. Древнее дерево скрипело от сильного мороза и ветра, издавая стонущие звуки, словно раненый зверь. Екатерина приезжала сюда уже не первый раз, оплакивая погибшую сестру. Черная магия, страшная, сильная, невероятно древняя поглощала любого, кто был привязан к древу в момент свершения обряда. Но куда девались тела и души никто не знал. Все, что могло быть известно про этот ритуал, описывалось в книге крови, которую проповедник Эракул отдал Чернову Николаю. А тот в свою очередь укрылся так надежно, что найти его не могли до сих пор. По слухам Чернов ставил опыты над вампирами, в надежде найти лекарство, но только вот время играло против него. Жажда крови, настолько сильна, что рано или поздно, он должен покориться голоду. Но нужно отдать должное Чернову. Продержаться месяцами на крови домашних животных, для вампира подвиг.

Но она найдёт его логово, поскольку укушенный Нестеров, выведет их к Чернову. Деваться агенту тайной канцелярии некуда. Оставшись без своих покровителей, ощущая чувство звериного голода, он будет рыскать в поисках спасения, пока не выследит Николая Чернова. И тогда Екатерина нанесёт свой последний удар.

— Мы можем начинать, госпожа? — спросил мужчина в длинном, черном пальто. Его худощавое лицо, укрытое под высоким воротником, выглядело мертвецки бледным.

— Приступайте, — отозвалась Екатерина, не оборачиваясь на голос.

Мужчина сделал жест, давая отмашку к началу. Несколько мужчин выволокли из кареты двух крестьян, бешено озирающихся по сторонам потащив их к дереву.

— Не губите, барыня! Помилуйте! — взмолился один из них, но девочка только лишь оскалилась в ответ, презрительно глядя на полураздетых людей.

Их поставили на колени под кронами древа, где тут же ножами вспороли шеи, заливая кровью корни. В тот же миг, дерево загудело. Оно стало раскачивать ветвями, сбрасывая снег. Отступив назад, вампиры наблюдали за тем, как кора стала подвижной, она расступалась в стороны, раскрывая огромную пасть, затягивая в нее тела корчившихся в агонии боли крестьян.

Екатерина поспешила вперед, остановившись достаточно близко, чтобы можно было заглянуть в самое нутро древа, пытаясь увидеть в нем хоть что-то.

— Давай! Иди! — выкрикнула она, посмотрев на одного из вампиров. Скинув с себя плащ, он направился к древу. К его пояснице привязана длинная веревка. Он взбежал вверх по холму и, не раздумывая, прыгнул в раскрытое, окровавленное зева.

Дерево вновь загудело, принимая жертву, а затем кора начала стягиваться, принимая привычную древесную форму.

— Не дайте ему сомкнуться! — скомандовала Екатерина и трое мужчин, подбежав к дереву, воткнули заготовленные колья в раскрытую пасть. В ответ, оно заскрипело с такой силой, что звук разнесся далеким эхом по всему лесу, спугивая стаи птиц с гнезд.

Мужчины обвили ствол цепью, цепляя крюками за края пасти. Колья, воткнутые поперек, скрипели от натиска, но держались несломленными. Ветви, пытались отогнать мучителей, но их сковали в цепи, фиксируясь в неподвижном состоянии. Все это длилось около получаса и веревка, привязанная к вампиру, все больше и больше уходила в кровавую бездну.

Екатерина, наблюдая за всем этим действием, напряженно сжимала руки в кулаки, периодически отдавая комнаты. А когда все было закончено, скованное в цепи дерево, застонало, признавая свое поражение. Из его ран текла кровь.

Уставшие, но довольные своей работой, вампиры отошли в сторону, тяжело дыша после жестокой схватки. Они скалились, подбадривая друг друга похлопываниями по плечу. Только Екатерина продолжала неподвижно смотреть на свою работу, совершенно отрешенная от всего происходящего вокруг. Дело было сделано, оставалось теперь только ждать. Если не давать древу вернуться в исходное положение, то возможно у нее был еще шанс вернуть обратно сестру. В противном случае, они продолжат попытки до тех пор, пока не вывернут весь тот мир, который скрывался под корнями древа погибели, наизнанку.

— Позаботьтесь о безопасности этого места. Никто не должен приближаться сюда и на милю. Привезите еще крестьян, нужна будет свежая кровь. А пока, вытяните его обратно, — они кивнула в сторону неподвижно лежавшей на снегу веревки.

Двое мужчин тут же принялись тянуть, усердно упираясь ногами и пыхтя от тяжести. Вскоре к ним присоединился третий. С огромным трудом они вытягивали метр за метром, до тех пор, пока, что-то не появилось в чреве древа. Оно вывалилось наружу, огромной, окровавленной массой.

— Он жив? — спросила Екатерина.

Вампир еще дышал, но был практически в бессознательном состоянии. Приказав перевернуть его на спину, Екатерина вынула из кармана пальто стеклянную емкость со свежей кровью и, опустившись на колени рядом с мужчиной, вылила содержимое в рот. Вампир задышал чаще и, вскоре открыв глаза, осмотрел всех, кто его окружал.

— Что ты там видел? — Спросила Екатерина.

— Ад, — его тело трясло, словно в лихорадке, от ужаса, который смог напугать даже проклятую душу.

— Ты видел там Лизу? Отвечай! — она схватила мужчину за плечи, а он обезумевшим взглядом смотрел на Екатерину, расплываясь в ужасной ухмылке.

— Их там очень много, — простонал он, стискивая зубы, словно от терзающей плоть боли. — Проклятые души, такие как мы. Их там очень много!

— Что с Лизой? – крикнула она, но молодой мужчина, закрыв глаза, сотрясался в приступе охватившей его лихорадки. Он пытался еще что-то сказать, но не мог выдавить из себя ни слова. Екатерина прижала его голову к своему плечу, поглаживая рукой по волосам, стала успокаивать подобно ребенку, увидевшему страшный сон.

— Все будет хорошо, — пообещала она, вынимая из-под одежды серебряный нож, — я позабочусь о тебе. Закрой глаза и не о чем не беспокойся.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ