Криокамеры

Глава 1

Холодно. Так холодно…Ивон замер за одной из криокапсул. Страшно подумать! Сотни людей решили убежать от смерти в азоте и теперь их тела закостенели, а их души - кто знает, где они могут быть?

Холодно и чудовищно тихо. В этом ледяном морге бьется только одно сердце - его, Ивона. Корейца с именем француза. Но в соседней комнате - не ясно, в какой именно, - бьется сердце его брата Луки, которого готовят к криозаморозке. И все пути к его спасению перекрыты.

Как же так вышло, что братья оказались в такой ситуации? Как обычно, беды ничего не предвещало…

Весна, и долгожданное солнце давно уже занимало лидирующие позиции на небосклоне. Птицы щебетали, своим свистом и стрекотом согревая сердце. Обеденный перерыв только начался и не насладиться весной было бы преступлением со стороны Ивона. Медленно, почти пританцовывая, он шел по парковой аллее, с наслаждением потягивая ледяной “колд-брю”. Кофейная горечь приятно окружала вкусовые рецепторы. Смотреть по сторонам? Зачем, если пушистые перистые облака похожи на воздушные замки и животных, которых никто никогда не видел.

Макей уже вытянул ноги и скрестил их между собой, как раз на пути Ивона, чтобы тот споткнулся и, потеряв равновесие, приземлился аккурат рядом с ним. Случайному прохожему предстояло увидеть высокого широкоплечего блондина в очках-прямоугольниках и корейца, на лице которого капли от крепкого кофе смешались с веснушками и почти закрыли родинку над губой. А еще превратили часть зеленой клетчатой рубашки в коричневую.

- Прошу прощения, мистер. Вы в порядке? - голос блондина казалось, сочувствовал, но в голубых глазах читался холод. Ивон, по своему обыкновению, улыбнулся, он почти всегда улыбался, затем поправил курчавые волосы.

- А похоже что да? - он вопросительно поднял брови, - Никому не понравится такой исход прогулки. Но вам повезло - я крайне жизнерадостный. А потому - давайте знакомится. - Он протянул руку, - Ивон. Немного кореец и немного француз.

Его собеседник удивленно вскинул брови.

- Необычное сочетание!

- У меня очень необычные родители, - кивнул Ивон.

- Что ж, будем знакомы, меня зовут Макей. Я белорус.

Они пожали руки.

- Могу как-то компенсировать вашу утрату?

Ивон рассмеялся.

- Предлагайте такое случайной незнакомке, которую вы поймаете следующей. Возможно, вы меня с красивой девушкой перепутали и поэтому поставили подножку? Что ж, могу вас понять, красотой со мной мало кто сравнится. Однако, я не девушка, а потому спешу откланяться. Рубашку я как-нибудь сам застираю.

Пожав руку напоследок, Ивон ушел, на ходу снял и связал ее на талии, а затем остался в черной футболке с треугольным вырезом. Он допил остатки кофе, выбросил ставший ненужным стаканчик и потянулся за телефоном в карман. И только тут обнаружил, что его нет.

Ивон выругался, припомнив одно из хлебобулочных (блин), и обернулся. Телефон мог остаться только там, где он встретился с белорусом. Прошло всего несколько минут, но Макея нигде не было. Предчувствуя худшее, Ивон проверил наличие телефона под лавкой и ничего не обнаружил. Очевидно, Макей забрал его с собой. Стоило догадаться, но как? Много ли существует вежливых карманников в классических костюмах?

Мысленно создав напоминалку: “Написать заявление в полиции”, Ивон поспешил вернуться на работу. Ни солнце, ни птицы больше его не радовали.

Тогда так и не нашли. А еще через неделю украли его брата. Благодаря телефону.

Брат закричал - тоненько, жалобно, протяжно. Ивон сжал руки в кулаки и понял, что не чувствует рук. Медленно, очень медленно посмотрел он вниз - вместо пальцев красные крабовые палочки, холодные, отмороженные, чужие. Люди в криокапсулах молчали. Сердца их не бились - хоть напрягай слух, хоть нет. Протяжный вой прекратился, удар, громовые раскаты сдвинули с места морозильную камеру, и она покатилась куда-то вместе с Ивоном, отчаянно грохоча. Лука мертв, Луки больше нет. Остается надеяться на чудо. Что ученые правы и азот сохраняет жизнь.

Ивон вывалился к дверям и сквозь окошко, ледяное от пыли, увидел йети, в белоснежно белой шерстяной шубе, с клыками, насквозь прошедшими сквозь грудную клетку брата, но без крови, а так, словно и он и они ледяные и все это лишь скульптуры, и он сам скульптура и ничего этого нет.

Вздох, Ивон открывает глаза. Он все еще за криокамерой, и пальцы его - просто красные, их нельзя кушать в салате. Тихо, по прежнему тихо.

Он хотел срочно вернуть телефон! И обратился в частную контору: а они ждали. Узнали все, что нужно, а ночью свистнули его и брата. Для эксперимента нужны молодые и живые, сказали они. Подросток и юноша. Вы.

Кто-то коснулся плеча. Ивон затаил дыхание и повернул голову. Рядом с ним сидел большой белый гриб с глазами и сочувственно поднимал ворсистые брови.

- У тебя хоть какой-то план есть? - спросил он кривым ртом, который прорезал ему лесник.

Ивон закричал, так громко, как только мог. Белые, синие, фиолетовые, изумрудные искры заплясали перед его глазами, а затем все потемнело, наступила ночь.

Свет. Такой яркий, что ослепляет даже сквозь веки. Мигнул и погас.

- Добро пожаловать обратно. Нам нравится, что ты все еще жив.

Ивон осмотрелся. Помещение было заполнено неясным голубоватым свечением. Чуть поодаль он увидел своего брата - внутри капсулы. Он был неестественно бледным, с синими прожилками вен, бордовыми веками. Кудри слиплись от холода, покрылись кристалликами льда. Капсула пока что была пуста - но совсем скоро она будет заполнена жидким азотом. Вопрос времени и только.

Их было четверо, не мохнатых йети с жуткими мордами, а людей в масках и белых халатах. И все столпились вокруг Ивона. Он попытался подняться, раз, затем другой - не вышло. Руки и ноги туго стянули ремнями и закрепили на кушетке.

Где-то за спинами медиков (или кем они были?) появился силуэт грибнида. Тот едва слышно прошептал: “Что будем делать, Ивон?” Француз корейского происхождения долго не мог понять, является ли гигантский говорящий гриб плодом воображения или все таки нет. Один из медиков склонился, снова загорелся яркий свет.

- Реакция в норме. Можем продолжать подготовку.

Внутри волной нарастала паника. Грибнид все продолжал шептать своей прорезью: “Что? Что? Что ты будешь делать?”

И в этот момент тишину прорезал громкий скрежет аварийной сирены.

“Утечка азота!” - мигали вокруг красные лампочки. Слышался скрежет, крики, стоны. Медики переглянулись и бросились в сторону звуков.

- Да! - слабо простонал Ивон, но хотелось кричать, - Бегите! Решайте свои проблемы, бездушные твари! А я пока пойду отсюда…

Он с надеждой бросил взгляд на то место, где был грибнид, и, конечно, никого там не увидел.

Время было нельзя терять. Вокруг никого. Он попытался сдернуть с себя путы, но руки и ноги были стянуты крепко. Лука по прежнему молчал, и с каждой секундой его состояние становилось все тяжелее. Ивон безуспешно дернулся еще пару раз и тут вошли…они.

Люди. Белые, с синими венами на руках, с фиолетовыми глазами, с замерзшими хрусталиками глаз. Они открывали дверь и входили в комнату, один за другим, постепенно окружая Ивона и Луку. Когда свет падал на их окоченевшие тела, то обнажались красные росчерки, красные пятна, кровавые пятна. Они остановились и наступила тишина.

И по прежнему в этой комнате билось только два сердца.

Когда началась вся эта катавасия, грибнид Аристотель тихонько отошел в сторону. Из его импровизированного рта доносилось едва слышное: “хи-хи”. Нет, ну как же забавно! Весьма, весьма. Несомненно, он был крайне доволен затеянной им заварушкой.

Весь мир думает, что криокамеры - дело рук безумного ученого. Но никто не стал бы предполагать, что всему виной…грибнид.

Люди заиндевели, их вены стали льдом, по их нервам больше не бегают импульсы. Они мертвы, о, как же они мертвы, и все же вот, стоят здесь. Как это возможно, спросите вы?

А как возможно быть живым грибом?

Они убили их всех его ответственных, расторопных помощников, но что эти бесполезные ученые! Сегодня они есть, а завтра…на их место придут другие.

То ли дело мальчики - такие молодые, юные, наивные. Таким жить да жить.

Как они в итоге поступят? Спасутся ли?

Аристотель поймал взгляд старшего из них и поспешил отойти в темноту. Не хватало еще, чтобы кто-то понял, что он настоящий.

Ивону показалось, что он уловил насмешливый взгляд своего недавнего знакомого. Почему вообще он видит этот гриб? Из-за наркотика? Или это побочный эффект от веществ, что ему уже успели ввести, чтобы подготовить тело к криозаморозке?

А может, этот гриб действительно сейчас в этой комнате и существует на самом деле?

Узники криокамер стояли неподвижно. Никто из них не проявлял признаков агрессии. Ивон понял - пора действовать.

- Развяжите меня. РАЗВЯЖИТЕ МЕНЯ! - крикнул он что есть сил.

Ледяные скульптуры дернулись, но лишь один отреагировал как надо - долговязый пожилой мужчина с обвисшими щеками, сквозь которые отчетливо были видны сизые капилляры. Он был в белом медицинском халате, когда-то новом, и именно он был испачкан кровью сильнее остальных. Мужчина развязал ремни, после чего Ивон тут же вскочил и побежал к брату, расталкивая скованных льдом.

Лука лежал неподвижно.

Прежде чем что-то предпринять, Ивон услышал скрипучий, но несомненно женский голос. Он обернулся. Девушка, иней на длинных ресницах, старинная прическа. Беженцы из крокамер потихоньку уже начали таять, и казалось, что под ее глазами собираются слезы.

“Мы мертвы, - проскрипела она, - мы давно мертвы. Но его еще можно спасти”.

“Сейчас он подключен к аппарату жизнеобеспечения, который медленно охлаждает тело”. Этот голос уже не скрипел. Ивон никак не мог рассмотреть говорившего, стоявшего в тени. “А ты знал, что раньше замораживали только мертвых? Но очень быстро. Пока искры сознания еще теплятся в умирающем мозге”.

Мертвецы расступались, уступая место кому-то маленькому.

“Гриб, - мелькнуло в голове у Ивона, - все тот же гриб”.

- Нет, тебе только кажется.

Грибнид щелкнул пальцами и картинка изменилась. На его месте стоял давний знакомый Ивона, Макей. Долговязый блондин в классическом костюме. Но вот он щелкнул пальцами снова и…опять превратился в гриб.

- Меня зовут Аристотель. Меня же зовут Макей.

Пока он шел в сторону Ивона, касался замороженных, и те, после прикосновения, разворачивались и уходили восвояси. Молча, не поднимая глаз. Обратно в свои гробницы.

Медленно, очень медленно, пальцы старшего брата нащупали кнопки криокамеры. Нажать на любую он не мог - нужна была та самая.

- Красная, - подсказал Макей, вновь став человеком, - нажимай и беги. Если я дойду до тебя первым - ты станешь таким же, как мои ручные зомби.

Дважды говорить нужды не было. Быстрый взгляд, одно нажатие, и вот криокапсула уже нагревается, а затем раздается стон, и это Лука, и, Слава Богу, вот чудо из чудес - он жив!

- Бежим! - закричал Ивон изо всех сил, хватая брата за руку.

- Не так быстро, - прошипел грибнид, протягивая отростки в их сторону.

- Куда же вы? - страшно прокричал Макей.

Но Лука уже выбрался и на негнущихся ногах поковылял вслед за братом.

Крайне стремительно, мгновения мелькали, двери, стены, все смешалось. Они бежали, не разбирая дороги, мимо криокапсул, в которых снова замерли в жидком азоте окровавленные хрустальные мертвецы. Мимо девушки с длинными ресницами и мимо долговязого старика. Мимо разорванных медиков. Вперед, на волю! И вслед им летел громогласный хохот, неясно, грибной или человеческий.