Крики из подвала

Легенда

Легенда

В ночном лесу было холодно, страшно и темно. Никаких намёков на людское жилище или трассу, лишь тусклая луна бросала слабый свет, через кроны густых деревьев. Босые ноги были исцарапаны и ободраны, колени разбиты от частых падений. Девушка бежала не оглядываясь, хотя не совсем понимала от чего бежит. Последнее, что осталось в её памяти это чёрный подтаявший снег и куча трупов среди которых она очнулась. Волосы слиплись от крови и грязи и превратились в подобие веток мёртвого дерева. Из вещей на ней были лишь лёгкое платье и куртка, которые совсем не согревали в промёрзлую весеннюю ночь. На очередной коряге девушка подвернула ногу, упала и не в силах встать, уставилась взглядом в тёмное небо.

- Помогите. – простонала она. Где-то, жутким пронзительным криком разразилась ночь, и отбила у девушки всю охоту на мольбы.

«Бежать! Прочь из этого места!» - пульсировало в её голове.

- Анна! – донеслось из густоты мрака. Голос срывался на визг и принадлежал мужчине.

- Анна! – послышалось уже совсем рядом, с другой стороны.

Девушка, опираясь на росшее рядом дерево встала. Она не помнила, что с ней произошло и что эти люди хотят от неё, но дикий животный страх гнал подальше от голосов. Внезапно впереди появился жёлтый свет. Он быстро двигался в сторону Анны и своим свечение причинял ощутимую физическую боль.

- Что со мной происходит?

- Анна! – закричал женский голос, почти над самым ухом. Девушка резко повернулась, но никого не обнаружила. Лишь холодный ветер шумел над головой. А свет фонаря становился всё ближе, выжигая глаза и делая боль невыносимой. И она снова побежала, не разбирая дороги, падая и разбиваясь. Но в какую бы сторону не несли её ноги, огонёк всегда был впереди неё. Это уже было пламя костра, согревающего и манящего, вокруг которого сидели подростки. От них пахло алкоголем, страстью и наигранным бесстрашием.

- Значит, Анна?! – спросила одна из девушек. – Так, кто она, убийца или жертва?

- Спустя пятьдесят лет, никто так это и не выяснил. Она пропала в этом лесу с компанией подростков. Как наша! – и парень засмеялся. – А спустя трое суток нашли всех убитыми, кроме неё. Труп Анны, так и не был обнаружен. Так что, тут мнения людей расходятся, насчёт её невиновности. Но за последние годы, здесь не раз пропадали люди и именно весной, когда из-за глины из шахт, подтаявший снег окрашивается в чёрный цвет.

- Ты меня специально запугиваешь?

- Если бы он хотел запугать, то отвел бы тебя поближе к шахтам. – ответила другая девушка. И все пятеро засмеялись.

- Ну, так, что мы здесь делаем?

- Смотри! А точнее слушай. Аннаааааа! – закричал парень.

- Аннааа! – вторили ему два друга.

Сначала ничего не происходило. И лес оставался тихим и таинственным. Но спустя минуты, до них донёсся женский плач. Обе девушки завизжали и прижались к друг дружке.

- Вы это всё подстроили! – неуверенно сказала одна из них.

А плач всё приближался и невозможно было понять с какой стороны.

- Перестаньте! – воскликнула Анна в страхе хватаясь за ствол дерева, как будто так можно было спрятаться от голосов. – Оставьте меня в покое!

Но это словно только раззадорило голоса. Они становились всё громче и окружали со всех сторон. В памяти начали мелькать картинки из прошлого. Вот, она с друзьями идёт в лес к шахтам. Выпивка, анекдоты, шуточные приставания. Нравившийся ей парень, проявляет знаки внимания. А вот, она уже лежит среди трупов своих друзей, вся в крови и боль терзает её уставшее тело.

- Анна!

- Анна!

- Заткнитесь! – и в момент в лесу воцарилась тишина.

- Вы тоже это слышали? – спросила одна из девушек у костра.

- Ребят, давайте вернёмся в город.

- Погоди, самое интересное ещё впереди – таинственным голосом сказал парень, предложивший поход в лес и якобы знающий об этой легенде больше всех.

- Я как-то слышал разговор отца с матерью, они говорили, как раз об этом случае. Так вот, эта Анна, была не на столько уж невинна, как многие думают. Хотя возможно, не она виновата, а природа. У её матери, как и бабки, была слабая форма шизофрении с раздвоением личностей. Возможно, что какой-то стресс спровоцировал спящие симптомы и она сошла с ума, и убила всех своих друзей. Та-да!

- Какой же ты идиот! Затащить нас в эту глухомань и рассказывать типа страшные истории. Мы вышли из этого возраста. А это ещё кто?

Среди стволов деревьев мелькнула женская фигура.

- Я не думала, что вы опуститесь до такого. – и обе девушки встали, собираясь уходить. Но одна остановилась, прислушалась, а потом её голова повернулась неестественным образом назад, раздался хруст и тело согнувшись пополам упало на сырую землю.

Тишина длилась всего несколько секунды, давая подросткам осмыслить произошедшее, а потом поднялся крик. Ребята побежали в разные стороны, заботясь только о себе.

- Я не хотела никого убивать! – закричала им в след Анна. – Я упала на ветку, а они меня бросили, разбежались, как вы! А моё тело накрыла глина с чёрным снегом. Не бросайте меня!

Анна резко развернулась и оказалась около второй девушки.

- Пожалуйста, не надо. – со слезами сказала она, отступая назад. Анне даже не пришлось ничего делать, девушка оступилась и упала. Ветка пронзившая её грудь, прошла насквозь и торчала кровавым куском. Тело ещё несколько раз дёрнулось и замерло.

С тремя оставшимися парнями Анна разделалась на краю леса, так толком и не осознавая, зачем. Девушка стояла над исковерканными телами, но совсем не испытывала облегчения. Словно это было не то что нужно её страдавшей душе. А следом за местью пришёл сон, который словно бездна поглотил Анну до следующей весны.

Шли месяцы, легенда о девушке-призраке из леса обросла ещё более страшными подробностями, но по-прежнему тянула у себе глупую молодёжь. И только один человек знал, настоящую тайну Анны. Ему уже было много лет и седина полностью поглотила цвет его волос. Он знал, как опасно соваться в лес весной и помнил до мелочей ту роковую ночь у шахты. Когда в голове впервые появился голос, повелевший убить девушку, которая ему нравилась и всех его друзей. Странно, что тело Анны до сих пор так и не нашли, ведь она оставалась на самом видном месте. Если только… она не выжила!

Происки дьявола

Происки дьявола

Ночь стояла душная и на небе совсем не было видно луны. В тёмной комнате, небольшого дома на окраине деревни, жужжал комар. А Мише снова снились кошмары. На этот раз, он был прибит к кресту словно Иисус на Голгофе, но вместо толпы и рыдающей Марии, у его ног стояли родители. Их глаза были полны порицания и даже отвращения. Руки матери сжимали ткань, пропитанную кровью, а отец, вновь замахнулся плетью.

- Простите, меня! - закричал Миша, пытаясь оторвать руки от толстых досок.

- Молись, сынок и возможно демоны оставят тебя.

И Миша начинал читать по памяти священные писания. В свои восемь лет, он знал наизусть ветхий и новый заветы, а также, все молитвы из молитвослова матери. Но старания были тщетны, ведь демоны, каждый раз находили путь к невинной детской душе.

- Господи, помоги мне. – прошептал мальчик во сне, сжимая руками тоненькое покрывальце. – Не дай, дьяволу завладеть моим телом!

В соседней комнате зажёгся свет, и половицы затянули свою грустную мелодию. Женщина в длинной ночной рубашке встала с кровати, зажгла керосиновую лампу и стараясь не разбудить мужа, направилась в комнату сына.

Взяв со столика пузырёк с елеем, и смочив палец, она начертила крест на лбу ребёнка и опустилась перед ним на колени.

- О пресвятая владычице дево богородице, спаси и сохрани под покровом твоим чадо Михаила…

- Ты же понимаешь, что это уже не поможет?! – спросил Саша, появившись на пороге.

Ксюша посмотрела на мужа печальными глазами, но молитву не прервала.

- Это никогда не работало. Господь отвернулся от нас!

Женщина закончила молитву, и со слезами на глазах вышла из комнаты.

- Подготовь погреб! – крикнул Саша ей в след.

Ксюша резко остановилась с широко открытыми глазами. Погреб. Это слово поразило её, как удар молнией.

- Может попробуем, что-нибудь ещё? – с надеждой оттянуть несколько дней, спросила она.

- Поздно. Сегодня утром я застал его с руками под одеялом. Дьявол отметил нашего сына.

- Возможно, это было совсем другое?

- Господь не допускает таких вещей среди детей.

- Саш…

- Выполняй, то, что я сказал.

- Хорошо.

Пока Ксюша поднимала тяжёлую крышку погреба и отодвигала её, до слуха донеслись крики сына и ворчание мужа. Женщина спустилась в сырую комнатку под полом и встряхнула старое одеяльце, лежащее на земляном полу. Ей не нужен был свет, она знала каждый уголок, каждый сантиметр, каждую доску. Всё это, было в её памяти, словно она сама прожила здесь не один день.

- Держи его! – сказал Саша сверху, опуская Мишу, завёрнутого в покрывало.

Мать приняла сына так, как если бы ей протянули жертвенного агнца. Ребёнок упирался, кусался, стараясь высвободиться из покрывала и рук родителей, но вскоре оказался на холодном полу, а крышка погреба гулко закрылась над головой.

- Мама, я больше так не буду, не оставляйте меня тут! Я буду больше молиться! Мамочка…

Крики перешли в плач.

Ксюша сидела на полу, нежно гладя рукой по старым доскам.

- Когда дьявол покинет твоё тело, ты сможешь снова вернуться к нам. Просто, потерпи немного.

- Сволочи! Твари! Я ненавижу вас! Горите в аду! – донёсся детский крик снизу.

- Похоже, мы опоздали. Ксения, отправляйся в спальню, тебе не следует слушать слова нечистого.

- Мамочка, прости меня! Не оставляй!

- Прости. – произнесла женщина, встала и неровной походкой пошла в спальню.

Вскоре, крики прекратились, и мальчик, обессилев, уснул прямо на полу. Ему снова снился сон с распятием, только в этот раз на крестах были его родители.

*

Утро ворвалось в погреб тонкими лучами света, протиснувшиеся сквозь иссохшие половицы. Миша почувствовал свет на веках и проснулся. Маленькое тело сковывал холод и неудобное положение. Во рту стоял кислый привкус, словно у него снова сломался зуб. Мальчик поднял голову и прошептал:

- Мам? Мама, ты там?

Послышался звук отодвигаемого стула и мягкие шаги.

- Да, сынок!

- Мам, я кушать хочу!

- Придётся тебе потерпеть. Дьявол не покинет сытое и здоровое тело. Смирись!

- А в туалет?

- Смирись и терпи.

А потом шаги стали удаляться, оставляя ребёнка наедине с темнотой.

Миша знал, что религия требует смирения и покорности, но этот погреб пугал его до ужаса. Он помнил, с тех времён, когда был маленьким, как часто из-под пола слышались плач и стоны, а по ночам там скреблись и по сей день. Родители говорили, что завелись крысы и Миша верил, пока не стал взрослее и не понял, что крысы не умеют плакать. Ему тогда казалось, что у них под домом есть вход в чистилище, где обитают проклятые души. А родителям нужно было охранять этот вход, чтобы зло не вырвалось наружу.

Но однажды, когда мальчику было лет пять, его любопытство пересилило страх и он подошёл к открытому погребу, узнать, как на самом деле выглядит ад и чуть не свалился в самую гущу тьмы. Тогда мать с отцом сильно разозлились, ведь дьявол мог коснуться его души. Это стало понятно со слов матери, которая после этого сильно изменилась.

*

В животе урчало от голода, молитвы уже не помогали, от полумрака перед глазами прыгали цветные пятна. Босые ноги, завёрнутые в покрывало, затекли и при поджатии их к животу, снова начали замерзать.

- Как же хочется есть! – произнёс мальчик плаксивым голосом. Погреб больше не казался ему входом в чистилище. Слишком тут было холодно, а в аду, как известно – жарко.

Миша прислонился головой к земляной стене и услышал лёгкое шуршание. По спине побежали мурашки, а ладони покрылись холодным потом.

- Мамочка! – закричал он, что есть силы. – Мама, забери меня отсюда! Во мне не живёт дьявол!

Но ему никто не ответил. В доме стояла тишина, а шуршание за стеной появилось вновь.

- Это просто крысы, как говорила мама. Это всего лишь крысы. – успокаивал сам себя мальчик. И монотонное бормотание немного помогло.

Время тянулось необычайно долго. Полосы света, пробивающиеся сквозь доски, медленно меняли положение, пока полностью не исчезли. Миша замёрз на столько, что уже не чувствовал пальцы на руках и ногах. Чтобы не умереть от холода, мальчик плотнее завернулся в покрывало и начал двигаться вдоль стены, притоптывая ножками. Земля под детскими пальчиками правой руки, казалась плотной и жёсткой, а в одном месте почему-то мягкой и рыхлой. Ручка погрузилась в грунт, и в этот момент Миша описался. Он совсем не понимал, как такое могло произойти, ведь он старательно терпел. Ночная рубашка, как и часть покрывала стали тёплыми и неприятными.

А земля стала осыпаться прямо на ноги, образовывая в стене небольшое углубление из которого снова донёсся шорох.

- Может, там крысиное логово и если я его расковыряю, то они съедят меня? – в ужасе произнёс ребёнок.

А потом появился тихий, едва уловимый ухом, плач. Миша немного отошёл, насколько это позволяло пространство и прислушался. Точно! Это был детский плач.

- Кто там? – спросил Миша, подходя и прижимая ухо к земляной стене. – Тебя тоже закрыли?

- Да. – ответил голос девочки.

От этого голоса мальчику стало так радостно, что он не один и кто-то тоже разделяет его мучения.

- Как тебя зовут?

- Маша.

- А я, Миша. Ты давно там сидишь?

- Не помню. Но тут совсем темно и тесно. А ещё мне прижало ноги. – и девочка опять расплакалась.

- Не реви. Когда мои родители поймут, что всё в порядке и заберут меня, я расскажу им про тебя. Сколько тебе лет?

Но ответа не последовало. Маша почему-то притихла или уснула, или же, просто расхотела общаться. И время для Миши снова потянулось. От голода, во рту постоянно скапливалась слюна, а от темноты, кружилась голова. Но мальчик стойко терпел наказание. А вдруг в нём и в правду сидит дьявол? И если ему дать волю, то он таких страшных вещей натворит, что дорога в рай Мишиной душе будет закрыта навсегда.

- Маша! Маш! – не в силах терпеть одиночество, снова позвал мальчик.

- Чего? – ответил тихий голос.

- А может, попробуем покопать? Вдруг, мы совсем рядом?

- Здесь совсем тесно. Я не смогу.

- Хорошо. Тогда копать буду я, а ты просто слушай мой голос.

В Мише просыпался тот самый мальчишка, который живёт в каждом и оживает лишь тогда, когда девочка оказывается в страшной беде. Замёрзшие пальчики впились в рыхлую землю и начали стягивать её вниз.

- Мне восемь лет, я уже хожу в сельскую школу. В городскую мне родители не разрешили ходить. Говорят, там много дьявольского соблазна. Телефоны там всякие, компьютеры, фастфуд. Я, конечно, обо всём этом знаю, а некоторое даже пробовал. И вот, итог, дьявол хочет мою душу. Я правда, ничего такого особенного не чувствую, но родители ведь старше и умнее. Они знают, как это бывает.

Земля хорошо поддавалась и перед мальчиком уже появлялся узкий тоннель. А потом, опора под руками исчезла, и Миша провалился лицом вперёд.

- Кажется, докопался. Маш, ты где?

Мальчик шарил руками в темноте, в небольшом проходике, но ничего кроме палок не нашёл. Палки были странно ровной формы и без веточек. Сухие, лёгкие. Некоторые казались закруглёнными в виде молодого месяца. А потом попался дырявый камень.

Миша ходил в церковь с родителями, каждые выходные и помнил, как однажды привозили мощи святых людей и ему сильно врезался в память череп, к которому все подходили и целовали. Это отвращение ещё долго присутствовало у него, даже, когда мощи уже увезли.

И сейчас он понял, что держит в руках именно череп, а не какой-то, странной формы, камень.

- Маама! – завопил он так, будто от этого зависела его жизнь. С огромной скоростью вернулся в погреб и забился в противоположный угол.

На резкий крик прибежали родители, и крышка погреба открылась.

- Мама, папа, я сделаю всё, что вы захотите, только не оставляйте меня с трупом!

После этого, мальчик был вытащен и прижат к материнской груди. А отец с керосиновой лампой спустился вниз. Через несколько минут его голова появилась над уровнем пола. Лицо было бледным, глаза застыли в немом ужасе.

- Это… - на Ксюша не успела договорить, как муж перебил её.

- Отведи Мишу в его комнату.

Мальчик, снова почувствовал теплоту объятий и приятный запах комнат, пропитанных ладаном.

- Я сейчас принесу тебе суп, а ты оденься. – и мама вышла.

Солнце за окном уже село, но его последние лучи нагрели стекло, и Миша прислонился щекой к окну.

Под полом снова заскреблись, но теперь там был отец, а это значило, что угрозы нет. Ксюша принесла миску с постным супом и поставив её себе на колени, стала кормить сына, как маленького, из ложечки.

- Мам, - проглатывая очередную порцию невкусного супа, начал Миша. – Там, девочка, её нужно вытащить.

- Какая девочка, не говори глупостей.

- Её зовут Маша и она там застряла.

Миска с супом полетела на пол, разбрызгивая прозрачную жижу.

- Как, Маша?

По лицу матери побежали слёзы. Такие тонкие струйки, которые не заканчиваются. Ксюша встала и на негнущихся ногах прошла в кухню. Её муж, Саша, только что вылез из погреба и подтягивал к себе непонятный мешок.

- Что там? – без эмоций спросила женщина.

- Тебя это не касается!

- Это наша Мария, да? Это она?

По лицу мужчины пробежала тень.

- Ты же сказал, что дьявол забрал её!

- Так и было.

- Нет. Я хочу снова посмотреть на неё!

- Ксения, тебе это не поможет.

- Откуда ты знаешь? – крикнула Ксюша, и с силой потянула край мешка в свою сторону. Саша не ожидал такого и не удержав ткань, рассыпал на пол детские кости. Они всё сыпались и сыпались, а маленький череп, словно живой, покатился к ногам матери и уставился пустыми глазницами в перепуганные голубые глаза. Женщина ещё немного постояла, а потом без чувств рухнула на старый деревянный пол.

*

После того как мать Миши вышла из комнаты и не вернулась, мальчик решил, что попадаться на глаза отцу, сейчас совсем не стоит. Он, радостный, что выбрался из погреба, оделся потеплее и забрался в кровать. Последние сутки забрали у него слишком много сил. Но засыпал Миша с мыслями о странной девочке, с которой разговаривал в темноте. Ему снилось, что они, когда-то очень давно, были знакомы и даже, играли вместе во дворе. Но это был всего лишь сон, ведь тогда бы он хорошо запомнил Машу.

А на кухне, всего в нескольких метрах от детской комнаты, мужчина рывком поднял с пола свою жену и грубо усадил на стул.

- Что он тебе говорил? – грозно спросил Саша.

- Ничего. – ответила Ксюша, встряхивая головой, чтобы прийти в себя после обморока.

- Как он узнал, что это его сестра? Я слышал, как вы разговаривали.

- Сашенька, тебе, наверное, показалось. Мы говорили о школе.

- Господи, только не говори мне, что этот одержимый проник в твой мозг и поселился там?!

- Саш, давай успокоимся, я заварю чай…

- Не хочешь сама, тогда, я вытрясу правду из этого дьяволёнка!

Ксюша пыталась остановить мужа, но тот оттолкнул её и направился в комнату, где уже спал мальчик.

Отец взял большое распятие со спальни и бутылку со святой водой.

- Вставай. Вставай, я сказал!

Мальчик приподнялся на локтях и захлопал сонными глазами.

- Пап, что-то случилось?

- Да. Как ты узнал о Марии?

- О ком? – не понял ребёнок.

- Маша!

- Я о ней не узнавал, она сама мне сказала. Девочка застряла там, а я к ней копал.

- Ты говорил с ней??? – лицо отца изменило цвет на багровый, губы задрожали, обнажая жёлтые, гнилые зубы.

- А что в этом такого? – испуганно спросил Миша.

- Люди, не могут разговаривать с мёртвыми, если только сам дьявол не отметил их.

- Маша умерла?

- Уже, как четыре года. – произнесла Ксюша, появляясь в дверях. – Мы думали, что её забрал дьявол.

- Если бы она не была одержима, то сидела бы смирно и ждала, когда мы её выпустим. А она, решила прокопать тоннель, чтобы сбежать от семьи, и господь покарал её, обрушив землю, и не дав таким образом, нечистому выбраться на волю.

- Она! Она! У неё было имя! Мария! – закричала в порыве женщина.

Саша резко встал и с размаху ударил жену по лицу. Ксюша покачнулась и вышла.

- Мам?

- Вставай! – приказал отец сыну.

- Зачем, пап?

- Мы не закончили начатое.

- Пап, во мне нет демонов, я в порядке!

- Это ты скажи, тем бесам, которые говорят с тобой.

В комнату снова вошла Ксюша, в её руке блеснул большой нож.

- Не в этот раз! Я не отдам, второго ребёнка!

- Женщина, ты должна меня слушаться, а не идти вопреки мужу. Кажется, я один в этом доме остался в здравом уме?!

Нож, остриём направился в сторону мужчины, рука не дрожала.

- Миша, беги! – крикнула Ксюша и бросилась на Сашу.

Мальчик замешкался на какие-то доли секунды, в ужасе не понимая, что сейчас будет происходить и вжался в угол комнаты. Его мать, замахнувшись на отца, уже падала в противоположную сторону. Саша успел отбить её удар, стукнув жену по руке, в которой был нож, а потом, ударил в плечо.

Ксюша упала на пол, но тут же начала подниматься.

- Тебе мало? – спросил Саша.

- Не тронь, ребёнка!

- Этого? – и отец поднял за грудки рубашки своего сына, трепыхающегося в воздухе.

- Я прошу.

- Мне кажется, что тут, дело изначально было не в детях, а в нечестивой матери. У истинно верующей, не могут быть дети, к которым тянется дьявол!

- Что ты такое говоришь?!

- Папа, пусти!

- Я запру вас на недельку, а потом позову святого отца, чтобы он помог вам очиститься.

Саша потащил упирающегося Мишу обратно к погребу, а мать ползла следом, цепляясь за ноги и одежду мужа.

- Папа, пусти! – мальчишка вывернулся и укусил отца за руку.

- Дьявольское отродье!

Саша схватил сына за волосы и оттянул голову, чтобы тот, снова не смог укусить. И тогда в ход пошли маленькие кулачки. Но ничего не вышло. Детское тельце полетело в открытый погреб, где страшная темнота уже готовилась к добыче. Падая вниз, Миша услышал, как хрустнула его правая рука, но боли он не почувствовал.

Тяжелая деревянная крышка, уже почти закрыла всё пространство над головой ребёнка, когда раздался крик.

Мальчик слышал, как кричала его мама, как гремела мебель и ухало, что-то огромное. А потом, все звуки резко стихли, оставляя лишь голос отца:

- Я был прав! Дьявол отметил наш дом, и только я устоял от соблазнов!

- Папа! – послышался детский голос. – Папа, мне тут страшно одной.

- Что это? Кто здесь?

Миша узнал голос, но подняться после такого падения, да ещё и со сломанной рукой, было для него очень сложно.

- Папа, я застряла!

- Ооо! Вы и меня подвели к нечистому! Отче наш, иже еси на небеси…

- Па-па. – и маленькие детские ножки затопали в сторону кухни. Сначала они шли медленно, а потом начали набирать скорость и побежали.

- Нет! – закричал Саша диким криком.

Глухой удар, ещё один и снова тишина.

Миша уселся на матрасике не в силах подняться на верх. Ему не хватало мужества, посмотреть на родителей.

Мальчик всю ночь пролежал в погребе, дрожа от холода и боли в руке, Маша с ним больше не говорила.

*

Сон, на этот раз был настолько красочным и реалистичным, что Миша даже начал улыбаться. В его руках пылал меч, которым он, словно архангел Михаил, разил демонов, обступивших дом. Стоило лишь взмахнуть рукой, как бесы рассыпались в пепел, под острым клинком. Их ужасные крики, разрывали барабанные перепонки, капли чёрной крови, разъедали одежду и оставляли ожоги на коже.

- Больше вы ко мне не подберётесь слишком близко! – закричал мальчик. – Никогда! Слышите? Ни-ког-да!

Миша проснулся, сжимая в целой руке, какую-то палку, но его настроение от этого не испортилось. Ведь он теперь точно знал, что все страхи позади, потому, что СВЕТ на его стороне.

- Мам? Мам, ты там?

Мальчик аккуратно подошёл к тому месту, где должна быть крышка закрывающая погреб и начал вертеть головой. Солнце уже довольно хорошо всё освещало, стены, потолок, стул. Но вот родителей видно не было. Тишина стояла пугающая, хотя Миша находил в ней и спокойствие.

Цепляясь одной рукой за узкие деревянные ступени, он с горем пополам наконец-то вылез и тут же замер. Почти на пороге кухни и коридора, лежала мама. Руки были раскинуты в стороны, одна нога вывернута и из неё торчала кость. Но самое страшное – это оказались её глаза. На лице застыла маска смерти, а вот глаза, улыбались, создавая жуткое сочетание ужаса и счастья.

- Мама. Мам, я есть хочу. И у меня рука болит, вот! – и ребёнок протянул сломанную руку матери, чтобы та взглянула и пожалела.

- Она ушла. – сказал голос девочки и Миша, оглянувшись, увидел её на стуле у окна. Светло-русые волосы, как и у Миши, такой же острый нос и серые глаза. Что-то было до боли знакомое в этих глазах, но мальчик никак не мог вспомнить. Ноги ниже колен, почему-то были чёрного цвета и как будто, тоньше, чем должны быть.

- Маша?

- Привет, братишка! Ты, наверное, меня уже и не помнишь?!

- Совсем немного. – ответил Миша, почему-то краснея. – А мама умерла?

Девочка молча кивнула.

- А папа где?

- Я не могу тебе сказать. – грустно произнесла Маша.

- Почему?

- Потому, что это страшно.

- А, как мы теперь будем? То есть, моя мама…

И он, рыдая, опустился около остывшего тела матери.

- Мамочка, как я теперь без тебя? Почему ты разрешила папе, такое сделать?

Слёзы лились нескончаемым потоком. Маленькое тельце била судорога. Слишком горько осознавать, что ты остался один на один с незнакомым и большим миром.

- Не реви! Лучше помоги мне!

- Как? – на мгновение затихая и вытирая мокрый нос рукавом, спросил Миша.

- Я больше не хочу быть здесь.

- Так иди! Папа больше не закроет тебя в погребе.

- А ты?

- Я останусь с мамой. – и мальчик обнял холодную шею матери.

- Она уже ушла. Помоги мне и оставайся тут сколько душе угодно. Я бы и сама ушла, но мои ноги… они как будто стали мягкими и не хотят идти.

- Ладно. Доведу до церкви, а там уже сама.

- Спасибо. – улыбнулась девочка, качая искалеченными ножками.

Миша подошёл к сестре, обхватил здоровой рукой, и они медленно вышли из дома. Солнце ласково пригревало, во дворе над цветами кружили бабочки и пчёлы. А зонтики одуванчиков разлетались по округе, превращаясь в тёплый снег.

*

Солнце своими лучами бродило по дому, проскальзывая даже в самые укромные места. Оно осветило дверь в кухню, пробежало зайчиками по детским костям, валявшимся около стула. Коснулось, остекленевших глаз женщины, что лежала на полу. А потом, солнце спустилось в погреб, где под массивной крышкой на земляном полу, лежало холодное тело мальчика. Лучи ещё немного побродили по дому и нашли старую деревянную кровать, под которой дрожа от страха, прятался мужчина. Он не останавливаясь молился, но спасение не приходило к нему. А детские голоса во дворе, заставляли его рыдать и скулить, как побитого пса.

- Это всё происки дьявола! Он искушает меня. Ксюшенька… - зашептал он. – Нам нужны ещё свечи и святая вода. Ксюшаааа! Мне страшно! Прости меня, родная, вернись ко мне.

Но никто не возвращался, лишь изредка к окнам подбегали двое детей и весело стучали пальчиками по стеклу, заставляя отца семейства биться головой об пол в приступе дикого страха.

Глава 3 Крики из подвала

Сегодня мы решили после школы проверить новое место. Место, которое всех пугает. Место, к которому не каждый осмелиться подойти. Но мы то знали, что чудовищ на самом деле не существует, вот и решили проверить это местечко.

Сначала нас было семеро, но трое слились по принципу: мама срочно ждёт, надо в магазин зайти и так далее. Так что нас осталось четверо, я, Светка, Римма и Коля. Будут потом его дразнить, что с девчонками гуляет. Ну да ладно.

И вот, тащимся мы от школы до закрытого завода. Завод, как завод, но в дальней его части, та, что примыкает к пустырю, есть подвал, с которого периодически доносятся жуткие крики. Дверь всегда на висячем ржавом замке и больше туда никак не попасть.

- Стойте! – сказала вдруг Светка. – Не то, чтобы я боялась, но погода сегодня совсем хмурая. И если ливанёт дождь, бежать отсюда до дома будет сложно.

- Ага, а ещё надо готовиться к контрольной?! – протянула я. – Нет уж, вышли, пошли, пришли и всем доказали, что тут ничего страшного нет.

Так и шли подшучивая и смеясь, пока не увидели дверь. Она «охраняла» подвал и была противного цвета. Наверное, в прошлом её покрасили в красный, а потом в коричневый. В итоге дверь облезла и имела жуткую цветовую палитру.

Я подошла поближе и прислушалась. Тишина. Металл, из которого была сделана дверь, холодил руку.

- Коль, давай! – сказала я и отошла немного в сторону.

Одноклассник достал фомку из арсенала отца и принялся ломать замок.

Спустя минут пятнадцать, у него так ничего и не получилось.

- Я пойду гляну, вдруг здесь есть окошко или ещё что. – разворачиваясь, произнесла я.

- Маш, не ходи одна.

- Римм, ты издеваешься? Единственное, что может меня тут напугать, так это вонючий бомж с какой-нибудь инфекцией.

Колька пнул камень под ногами и снова принялся ломать замок.

Я пошла обходить здание в поисках другого входа. Странно, и ведь никаких криков, которые по утверждению очевидцев, так всех пугают. Сделав небольшой крюк и так ничего не найдя, я вернулась к началу.

Ого! Дверь подвала была настежь раскрыта, а куски замка валялись на полу. Ребят нигде не было видно, но из темноты, ведущей вниз, доносились какие-то звуки.

Я опёрлась на косяк и немного наклонившись в подвал, крикнула:

- Ребята, вы там?

Снизу послышался смех.

- Не могли меня дождаться! – пробурчала я, стараясь скрыть страх, медленно подползающий ко мне. Я достала телефон и фонариком посветила вглубь.

Бетонные колонны, крупные куски железа, кучи мусора, но ни Светки, ни Кольки видно не было.

- Ау!

И тут, где-то совсем рядом раздался крик. Девчачий голос визжал, лишь иногда замолкая, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха для нового крика.

- Вот, дурни! – и я шагнула в темноту.

Стараясь не дышать, я медленно продвигалась на звук. Но, как только почти дошла до места, где по моим расчётам была Светка, крик замолк.

- Свет. – мне совсем не нравилось, что они решили меня напугать. Это не водилось в нашей компании.

Потом крик появился снова, но уже в другом направлении. И тут, мне на телефон пришло сообщение:

«Машка, мы устали тебя ждать и пошли домой. Куда ты делась? Колька расстроился, что так и не смог открыть дверь, он так хотел произвести на тебя впечатление».

- Вот придурки!

Я направилась к двери, но проёма с дневным светом не оказалось. Холодок поднял волоски на руках. Где дверь? Я кинулась обратно, врезаясь в мусор и больно ударяясь. Сталь двери. Она всё такая же ледяная и закрытая. Через щёлку было видно, что в ушки продет замок и он явно не сломан.

- Нет! Нет!

А за спиной снова закричали. От этого крика кровь останавливалась. Я хотела просочиться сквозь дверь и исчезнуть. Но лишь закрыла глаза и сползла по двери. Такого не бывает! Монстров и чудовищ не существует! Не…

Моего плеча коснулась чья-то рука. Монстров не существует! Нужно лишь набрать номер, кого-нибудь из ребят, и они тут же прибегут. Но если включить телефон, то станет видно, чья это рука. Это было сильнее меня. Страх накрыл с головой.

Холодная рука скользнула с плеча и прошлась по предплечью.

Только бы не закричать!

Монстров не существует!

И тут, случилось самое страшное, от чего по всему моему телу пробежала судорога. К голове и ногам прикоснулись ещё руки.

Монстров и чудовищ не…

Я не выдержала и повернула фонариком телефона в темноту.

Никого! Ни – ко – го!

Руки пропали, как и жуткий холод.

Снаружи послышались шаги и приглушенные голоса. Я стала колотить в дверь и кричать, толку не было. А потом я услышала слова:

- Слышишь, я же говорил, что иногда из этого подвала доносятся крики.

- Жутко, Саш, пойдём отсюда!

- Трусиха! Ну ладно, пошли.

- Нет, не уходите! – кричала я, в истерике разбивая руки об дверь, пока не поняла, что разбила телефон.

- Нет. – выдохнула я, чувствуя на шее холодную руку.

- Помогите!

Руки появлялись со всех сторон, хватая меня и утягивая в сторону от двери. Я пыталась зацепиться хоть за что-нибудь, но в какой-то момент разжала руки и перестала сопротивляться.

*

За дверью подвала послышались весёлые голоса. Я ждала. Ждала недолго, чувствуя голод и точно зная, когда можно открывать. Потом мысленно потянулась к навесному замку и тот с глухим стуком упал на землю.

Запахло чем-то вкусным. Это была девушка лет четырнадцати. Её трясло от страха, но она всё равно вошла внутрь.

- Девчонки, ну вы где? Мне домой пора.

Она прошла ещё немного, а я закрыла за её спиной дверь. Нас в темноте было около тридцати и все хотели есть. Но стразу трогать нельзя, нужно чтобы еда стала жёстче от страха, чтобы на всех хватило.

Но я не могла долго ждать и протянула руку к тёплому телу.

- Помогите! – крик разлетелся по всем закоулкам подвала.

Никто тебя не услышит, и никто не поможет, уж я-то знаю, подумала я и медленно стала рвать плоть.

Святые тебя не слышат

Канун рождества.

Я подбежала к большим напольным часам, открыла дверцу, за которой находился циферблат и встав на цыпочки, потянулась за большой стрелкой. Маленький Кристоф отчаянно рыдал и

прижимался ко мне с боку, мешая перевести часы. Я чувствовала, как его ручки холодели, а голос хрипел и срывался. О себе в этот момент я даже не думала. Стрелка не поддавалась, как я её не тянула.

Давай же! - вскричала я - Хоть на несколько минуточек. - и снова потянула с силой стрелку. Щелчок, ещё один. Кристоф уже лежал у моих ног и не двигался, а только периодически всхлипывал от боли. По моему лицу от бессилия текли слёзы, застилая медный круг с цифрами. Пол под ногами начал ходить ходуном, двери огромного дома захлопали, а по стенам побежали трещины, как маленькие змейки. Часы били полночь.Канун рождества.

За окном стояла сказочная зима, с сугробами, морозами, свежим воздухом и блестящими снежинками. На сине-чёрном небе сквозь тучи проглядывала полная луна. А в нашем маленьком домике на окраине городка Оломоуц, было тепло и уютно, несмотря на нашу бедность. Я и мой шести летний братик Кристоф играли на полу с деревянными буквами, которые когда-то вырезал наш отец. Жаль, что он больше не с нами.

Дети. - сказала мама со вдохом - Кажется, в этом году подарков на рождество не будет. Перед нами сидела уставшая женщина средних лет в потрёпанном кресле и негнущимися пальцами вывязывала коричневые носочки. Её волосы давно поседели, некогда голубые глаза выгорели, а кожа стала грубой от тяжёлых работ. Я видела, как ей тяжело, хоть она всегда это и скрывала. А сейчас. горько улыбнувшись и посмотрев в окно, продолжила:Зато, праздничный ужин у нас точно будет! Семейство Новак угостило нас большим куском пирога, а я купила и пожарила каштаны. Кристоф вскочил, скорчил гневную гримасу и кинул букву в пламя очага.Хочу подарки! - взвизгнул он.Мой маленький брючек, потерпи немного, может я что и придумаю к новому году. - ласково сказала мама.Дузанка! - обратилась она ко мне - Вытащите буковку, а то ведь сгорит. Я взяла кочергу и аккуратно подтащила к себе уже дымящуюся деревяшечку. Мама отложила вязание и встала.Дузанка, поможешь накрыть на стол? - я посмотрела на обиженного Кристофа (пусть себе дуется) и пошла расстилать скатерть на старый дубовый стол. А мама уже доставала горячие каштаны. Наш дом наполнился приятным ароматом и на душе стало светло и тепло. Я подошла к братику и прошептала ему на ухо:Веди себя хорошо, вот придёт святой Микулаш с чёртом и ангелом, увидит, твоё поведение и даже я не смогу за тебя заступиться. Кристоф посмотрел на меня испуганными глазами и кинулся к матери.Мама, прости меня, я так больше не буду.Сладкий мой, брючек, не переживай, всё у нас будет хорошо. Мы сели за стол и принялись за угощения. Особенно понравился пирог, внутри которого было столько вкусностей. А за окном в зимнем вальсе кружили большие пушистые снежинки и сердце замирало в предвкушении чего-то особенного. Я пыталась понять, как тяжело приходится маме, но глубоко в душе, мне, как и Кристофу хотелось подарков и праздника, и горький комок периодически подкатывал к горлу. Чтобы не разреветься при маме, я быстро убрала со стола и попросилась спать.В нашем домике было всего две комнаты: общая и наша с Кристофом. Мама спала в общей поближе к очагу. А мы с братиком по ночам грелись, прижимаясь к друг дружке. Спать не хотелось, как и лезть под одеяло, которое точно было холоднее снега с улицы. Мы с Кристофом сидели на кровати и смотрели в запотевшее окно.

Дузанка!Что?А святой Микулаш существует?Я его никогда не видела. Но однажды, три года назад, на рождество я попросила, что бы хоть кто-то меня услышал и подарил подарок, и на утро я нашла под подушкой куколку. Мама не поверила мне и думала, что я её украла у кого-то из девочек со школы и отдала учительнице. Но я знаю, что её мне подарил святой Микулаш, потому, что весь год я вела себя очень хорошо.Дузанка, а я себя хорошо вёл?Не знаю, проверь под подушкой. Я видела, как в свете окна Кристоф поднимает свою подушку и ахает.Дузанка - шепчет он. - Что это? - я пододвигаюсь ближе и вижу точно такую же куколку, как и три года назад. Мы сидели и смотрели на находку не веря своим глазам. Тишина стояла такая, что можно было услышать, как трещат поленья в очаге общей комнаты. И тут, раздался гулкий стук в дверь. Я так напугалась, что молниеносно забралась с головой под одеяло. Кристоф остался с наружи. Стук повторился, ещё громче и сильнее.Кто-то пришёл. - сказал Кристоф, хлопая мне по голове через одеяло.Там же мама - она откроет. - но я совсем не была уверена в своих словах. А стук становился всё громче и страшнее. Я медленно вылезла из-под одеяла и на цыпочках подошла к двери нашей комнаты.Почему мама не открывает? - заплакал Кристоф. Я приоткрыла дверь и с силой её захлопнула. Общая комната, как и наша мама пропали. Я лишь успела увидеть огромный холл с широкой лестницей, уходящей под высокий чёрный потолок. Глядя на меня Кристоф стал плакать ещё сильнее. И вдруг постучали в дверь нашей комнаты.Кристоф, прячься! - крикнула я и полезла под кровать. Едва я успела скрыться, как дверь распахнулась и на пороге появился силуэт. Он был толст, одежда его в темноте отливала красным, но что-то с ним было не так. От него исходил сильный неприятный запах.Святой Микулаш! - и я словно в пелене вижу, как Кристоф подходит к силуэту, берёт его за руку, и они вместе уходят в большой дом, оказавшийся за нашей дверью. Меня сковал ужас. Что делать? Где мама? Кто это был? Но ответственность за брата вытолкнула меня из-под укрытия, и я медленно вышла за дверь.Дом, в который я попала был настолько огромен, что у меня закружилась голова. Потолок был таким высоким, что терялся в переплетении колон и лестниц. Мне казалось, что я попала внутрь

"чумного столба" на площади, только в разы больше. С верхних этажей лился тусклый свет, оттуда же доносился тихий плач. Кристоф! Я побежала по лестнице скользя на широких ступенях, запах стоял тошнотворный, кругом жужжали мухи.

Я вспомнила отца, которого лесники принесли при оттепели. От него так же ужасно пахло, а кожа сползала с костей. Мама тогда закрыла нас в комнате, но я подглядывала несмотря на страх, отвращение и жалость. Поднявшись на второй этаж, я увидела длинный коридор и множество дверей по сторонам. За первой дверью никого не было, лишь колыбелька, да разбросанные игрушки. За второй тоже пустота, только мебель. А вот за третьей я увидела свою одноклассницу Миладу сидящую в луже крови, от вида которой меня сразу стошнило. Я пыталась говорить с ней, но она меня словно не слышала, а только поскуливала от ран на теле. Мне стало страшно от того, что могло произойти с Кристофом и я побежала дальше. Где-то внизу послышался бой часов. Десять ударов.

Я бежала, как угорелая подгоняемая страхом не за себя, а за брата. На бегу открывала двери и находила других детей, с нашей улицы, незнакомых мне, а за некоторыми дверьми лежали только кости, и я старалась бежать быстрее, не думая, что стало с их обладателями. В одной комнате я увидела девочку очень пожую на меня, она лежала на кровати и что-то бормотала, рядом с ней лежала та самая злополучная куколка. Нет! Это всё кошмар! Нужно думать только о Кристофе. Я нашла его почти в самом конце коридора, он лежал на полу и корчился от боли. На его теле с шипением появлялись ожоги в виде букв, прямо как наши деревяшечки. Запах стоял жуткий, но мне уже нечем было тошнить.

Кристоф! - бросилась я к брату, но он почему-то закричал и начал ползти в угол.Брючек, это я!Дузанка? - спросил он с сомнением. - Это и вправду ты?Я, глупенький! - слёзы катились по моим щекам, я была несказанно рада найти его. - Нам нужно отсюда выбираться, давай, вставай, я тебе помогу.А если он придёт?Ничего, мы как-нибудь справимся. Я взяла Кристофа в обнимку, и мы медленно вышли в коридор.Дузанка, тот что приходил, сказал, что, как только часы пробьют полночь, я навсегда останусь здесь.Совсем недавно было десять часов. Успеем. Я посмотрела по сторонам, с обеих сторон коридора почему-то были тупики. Откуда же я пришла? Я аккуратно посадила брата у стены и начала опять бегать от одной двери к двери. Глухие стены, выхода не было ни где! Кристоф снова закричал от боли, а мне хотелось закрыть глаза и уснуть. Мне всего двенадцать лет, я не могу справиться с таким кошмаром. Спать! Приятное тепло укутало меня, как одеяло, захотелось уснуть и больше никогда не просыпаться. Я закрыла глаза и почувствовала солнечные лучи на своём лице, спину щекотала трава, рядом мама стелила покрывало для пикника, а Кристоф ловил бабочек.

Дузанкааа! - послышалось из далека. - Дузанка, спаси меня!Нет! Это всё неправда. Мы на природе, все вместе, а не в страшном доме с вонью и мухами.

Дузанкаааааа!С огромным усилием я открыла глаза. Полумрак, жуткие колонны подпирающие чёрный потолок и Кристоф с ожогами. И тут часы пробили одиннадцать. Я вскакиваю, хватаю брата и тащу к арке зияющей чернотой. Я вдруг поняла, куда нам надо идти. Я вспомнила. Вспомнила всё. Больше не было страха, осталось лишь желание спасти Кристофа. Шагнув в черноту арки, мы попали в огромный холл, тот самый с чего всё началось, но мы едва не столкнулись с тем, кто нас сюда притащил. Нам повезло, он стоял спиной, глядя на большие напольные часы и хохотал. Он был в красном, но это не было тканью. Его тело покрывали куски мяса сшитые на манер плаща, над которыми кружили мухи. Я осторожно увела брата под лестницу и велела молчать, как бы больно ему не было.

Прости меня, Дузанка.За что? - шёпотом спросила я.Это я виноват. Я просил, что бы хоть кто-то меня услышал и исполнил моё желание. Я несколько лет на рождество звал святого Микулаша, но он не приходил и не помогал, тогда я позвал того, кто отозвался. Я не знал, что он плохой, я просто хотел снова увидеть тебя. Я прижала брата к груди.Давно меня нет в живых?Три года. Мама очень горюет.Часы начали бить. Демон у часов перестал смеяться и направился к лестнице. Едва он скрылся, я как могла дотащила Кристофа до двери, но она не открывалась. Поздно! Я подбежала к большим напольным часам, открыла дверцу, за которой находился циферблат и встав на цыпочки потянулась за большой стрелкой. Маленький Кристоф отчаянно рыдал и прижимался ко мне с боку, мешая перевести часы. Я чувствовала, как его ручки холодели, а голос хрипел и срывался. О себе в этот момент я даже не думала. Стрелка не поддавалась, как я её не тянула.

Давай же! -вскричала я - Хоть на несколько минуточек! - и снова потянула с силой стрелку. Щелчок, ещё один. Кристоф уже лежал у моих ног и не двигался, а только периодически всхлипывал от боли. По моему лицу от бессилия текли слёзы застилая медный круг с цифрами. Пол под ногами начал ходить ходуном, двери огромного дома захлопали, а по стенам бежали трещины, как маленькие змейки. Часы били полночь. На втором этаже раздался жуткий рёв. Он возвращался. Я сдвинула стрелку всего на семь минут, но этого должно было хватить. Подняв с пола брата, я открыла дверь. До меня донёсся запах жареных каштанов и горящих поленьев. Как мне не хватало нашего дома, уюта. И мамы. Особенно её. Я вталкиваю Кристофа, но он меня не отпускает.Ты должна пойти со мной - плачет он.Я уже не принадлежу вашему миру. Моё место здесь. - я с трудом разжимаю его руки, толкаю в комнату и захлопываю дверь. Повернувшись, я вижу перед собой демона, его свирепую морду, но я улыбаюсь, а часы бьют двенадцать. Огромный дом ходит продолжает трястись, он сыпется и воет, а я медленно иду в свою комнату, беру куколку и ложусь в кровать ждать своего часа.

Белые косточки

За окном лил шумный дождь мешая мне заснуть. А ведь часы уже пробили 3 часа ночи. Я слезла с высокой кровати путаясь в атласном пологе и зажгла свечу. Просторная комната наполнилась шевелящимися тенями по углам, которые жадно тянули свои длинные пальцы к краю моей ночной сорочки. Я их немного побаивалась, хоть и знала, что они не смогут причинить мне вреда. Канун рождества только завтра, а это значит, что придётся потерпеть их ещё одну ночь. Я взяла свечу и вышла в тёмный коридор.

Завывания ветра в это время года становились просто жуткими. Огромный замок, множество пустых комнат и залов и никакого отопления. Я поёжилась от мурашков по телу. Где-то совсем рядом скрипнули половицы и раздался стон. Как давно я живу в этом замке? Наверное, целую вечность! Шагая босиком по каменному полу, я спустилась в музыкальный зал. Тени медленно ползли за мной. Несмотря на название, в музыкальной комнате всегда было тихо и спокойно. Из подвала донёсся плач и тени метнулись из комнаты вниз по лестнице. Я провела рукой по лицу и улыбнулась. Вечно молода и красива. Умна и богата. А любовь — это удел бедных, которые ссылаются на него, когда не имеют и гроша за душой.

Холодное утро застало меня в кресле около рояля. Канун! Я резко встала и побежала с детской прытью умываться. В гардеробной меня уже ждало чудеснейшее муаровое платье небесно-голубого цвета и массивное колье с топазами. Один день в году, который заменяет все остальные. День, когда всё возвращается.

Пред тем как начинать собираться к празднику я решила зайти в темницу. Ступени, ведущие вниз были покрыты мхом и какой-то слизью, а запах стоял невыносимый. Всё, как и должно быть! В самой первой камере за толстой решёткой сидела девочка и скорее всего спала, так как не ревела, как в прошлые два дня. Дышит! Всё что мне от нею и требовалось. С верху донеслись звуки музыки, и я подняла на верх. В свете первых лучей солнца начали проявляться силуэты людей. Их было много и все одеты на свой манер и моду своих годов. В замке начали зажигаться канделябры и люстры, появились столы с угощениями и дорогие ковры на полу и стенах. В центре каждой комнаты благоухали лесные ели, наряженные шоколадными шарами. Появились слуги, и маленькая негритянка помогла мне переодеться в вечерний туалет. Мои каштановые локоны завили в высокую причёску, оставив одну прядь свисать на оголённую спину. Начинался Рождественский бал.

Весь замок светился тысячами огней, музыканты играли так громко, что слышно было в соседнем городке. Гости веселились до упаду, пока действительно не начинали падать от усталости. Я была в центре всеобщего праздника и принимала подарки от самых разных высокопоставленных господ и дам. Веселье, танцы, секреты, дорогие вина, всё это смешалось и потеряло общие очертания. Я задыхалась от удовольствия. Пока часы не пробили 12 часов ночи. Рождество. В какой-то момент, краски начали блекнуть и терять очертания. Все мои гости снова становились похожими на призраков, коими они и являлись. Комнаты замка темнели и сырели, гасли свечи. Спустя ещё час я осталась совсем одна, в музыкальной комнате и в старой ночной сорочке. Кожа на лице стала шероховатой и морщинистой. Волосы поседели и пучками сыпались на костлявые плечи.

-Ничего. -Сказала я сама себе. – через год всё вернётся. Просто нужно немного подождать. А пока разберёмся с девчонкой. – голос мой дрожал и срывался, хотелось зарыдать. Спуск в темницу на негнущихся коленях стал настоящей пыткой, ноги скользили по полу и было трудно удержать равновесие. Внизу послышались всхлипы. Девочке было лет пять, поэтому я почти без труда потащила её из замка в сторону заброшенного кладбища. Светила полная луна, дождь прекратился, но идти по лужам было сложно, и я с ребёнком часто поскальзывалась. Дурацкая погода. В прошлом году всё было лучше, и погода, и грудничок, который мирно спал в корзинке. Девочка опять заревела и стала упираться.

-Замолчи! – крикнула я. – А то отдам тебя на съедение волкам, они в миг тебя разорвут на мелкие кусочки! – от моего перекошенного от злобы лица девочка притихла. Когда мы уже подходили к древнему склепу, я оступилась, поехала по грязи и шлёпнулась прямо на спину. Вырвав ручку из моей скрюченной кисти, девочка побежала прямо к склепу, вероятно пытаясь там спрятаться, но застыла у дверей с огромными от ужаса глазами. Я догадываюсь, что она там увидела. Ведь на протяжении нескольких веков я водила туда детишек из деревни, от которых после оставались лишь белые косточки и довольные демоны.

-Стой! – прохрипела я. Маленькая светлая головка повернулась в мою сторону, и девочка кинулась бежать в сторону леса, быстро становясь белым пятнышком. Я медленно поднялась на ноги, спина ныла и леденела от мокрой сорочки.

-Ничего, у меня есть ещё несколько часов, чтобы завершить обряд. – В этот момент в склепе что-то бухнуло и раздался скрипучий смех.

-Не успеешшшшь! – тысячами голосов ответили мне из склепа. – Это был посссследний ребёнок из деревни. И ты его упуссстила!

-Я что-нибудь придумаю. У меня ведь есть время!?

Я хотела побежать в сторону замка, но колени хрустнули, и я снова упала в грязь. Пальцы на руках начало скручивать в разные стороны. Изо рта посыпались зубы. Кости превращались в порошок и ссыпались в вонючую лужу. Глаза выкатились из черепа и мне оставалось только наблюдать со стороны, как моё тело

превращалось в прах.

****

Я очнулась от приятной рождественской музыки. Тело ныло, как после долгого в неудобной позе сна. Я полу сидела в огромном кресле, одетая в богатый и красивый наряд. Странным было то, что я совсем не помнила кто я такая и что здесь делаю. Ко мне подошёл кавалер и пригласил на танец. Я не отказала. Целые сутки мы кружились в вихре тканей, цветов и музыки, пока часы не начали бить 12 часов. С третьим ударом ко мне вернулась память, с шестым сила, с девятым желание жить. Но после двенадцатого удара ко мне потянулись с углов тени. Они начали хватать меня за одежду, волосы и ноги. Я кричала, как все те кто был рядом со мной. Тени хватали всех.

-Дайте мне шанс! Я всё исправлю. Я хочу жить! – Темнота.

******

Я очнулась от приятной рождественской музыки…

Маленькая

Вечер только начал опускаться на город, когда в воздухе громыхнуло, так, что стёкла самых верхних этажей в момент превратились в дождь из мелких осколков. Гул стоял такой, что казалось голова лопнет. Люди на улицах в панике начали бежать в разные стороны, зажимая уши руками, но это не помогало. Многие животные попадали замертво в первые минуты. Птицы сыпались с неба, как страшный, чёрный град. И посреди этого хаоса, прижавшись к дереву на детской площадке, стояла маленькая девочка. Она не плакала, а только огромными от страха глазами смотрела в сторону магазина, куда зашла её мама. Но оттуда никто не выходил. Девочка видела, как все люди хватались за головы, отчаянно открывали рты, падали, корчились и затихали. Крупная слеза поползла по щеке. Маленькая села, обхватила руками колени и уткнулась в них головой.

Через какое-то время гул прекратился, но город уже не подавал признаков жизни. Он был устлан трупами самых разных возрастов, полов и наций. Человеческие тела перемешались с собаками, кошками, птицами. На узкой асфальтированной дорожке перед магазином, стояла маленькая девочка, вытирая подолом платья распухшее от слёз лицо. Дикий страх не давал ей сил войти внутрь и найти мать.

Солнце медленно закатилось за крыши домов, и темнота начала подступать из-за углов. Наконец пересилив один страх другим, девочка вошла в магазин и медленно обходя лежащих людей, пошла по проходам. Её мама лежала около молочного отдела. Глаза были открыты, а изо рта стекала полоска крови. Маленькая наклонилась над телом и на языке жестов позвала маму. Затем быстро перебирая пальчиками, рассказала, как было страшно на улице, и что ей совсем не понятно, почему люди лежат и не поднимаются. Затем девочка принялась трясти маму за плечо и даже хотела приподнять её, но маленькие ручки были такими слабыми. Она снова расплакалась, обнявшись с леденеющим телом и не заметила, как уснула.

Утренние лучи солнца разбудили девочку. Крохотное тельце онемело на кафельном полу и не сразу поддалось движениям. Маленькая встала и жестами показала маме, что скоро вернётся и приведёт кого-нибудь, кто сможет помочь. Сильно хотелось кушать. Но хорошее воспитание не позволяло взять, что-либо без спроса. А выходя из магазина ей в нос ударил тошнотворный запах, от которого в животе забурчало ещё больше, а к горлу подкатило гадкое чувство.

Если бы девочка могла слышать, она бы заметила, как сильно изменился мир, в котором остались только шёпот ветра и шелест листвы. Но тишина была её спутником с самого рождения. Маленькая шла по дороге, стараясь не смотреть по сторонам. На горы трупов, горящие машины, зверюшек. Она думала только об одном, как помочь маме. Улица, магазин обуви, пожарная станция и девочка остановилась в нерешительности. Она заблудилась. С ужасом бросилась бежать в обратном направлении, путаясь в дороге ещё больше.

**

Шёл седьмой день с момента гибели всего живого. Тела начали разлагаться, но мух над ними не было. Только смрад. Солнце продолжало вставать и садиться, но теперь только для травы и деревьев. Маленькая проснулась в мягкой кровати среди плюшевых игрушек. На полу стояла чашка с хлопьями и молоком, недоеденные с вечера. Она хотела приготовить суп, но не знала, как включается плита, тем более, что мама всегда говорила, что детям к ней подходить нельзя. Да и дом был чужой. Маленькая так и не смогла найти ни маму, ни свою улицу. Она слонялась по дорогам, заходила в пустые магазинчики и дома, а по ночам горько плакала от обиды и страха. А деревья продолжали расти, цветы распускаться и облака плыть по небу.

И вот, спустя 107 дней, по сложным подсчётам девочки, солнце стало пропадать. Его свет постоянно что-то закрывало и открывало, словно играясь. В воздухе появился звук похожий на жужжание, но маленькая его не слышала. Звук исходил от чёрных точек в небе, которые очень быстро увеличивались и приобретали вид овальных тарелочек. От каждой такой тарелки медленно выдвигались железные широкие шланги, которые втягивали в себя всё что лежало на земле. Людей, птиц, животных и мелкий мусор, который раньше был дорого человечеству. Шланги втягивали с такой силой, что с корнем вырывали юные деревья.

Маленькую обуревали разного рода чувства. Сначала было страшно, от непонятных «самолётиков», потом стало спокойно, что на глаза больше не будут попадаться сушёные тела людей. А когда тарелочки начали приземляться, девочка испугалась не на шутку. Она выбежала из дома и побежала в ту сторону, где в небе не было видно «самолётиков». Запыхавшись и спотыкаясь, она остановилась и подняла голову. Прямо над ней нависло чёрное брюхо железного монстра. И тут же, что-то хватает её и тащит в кусты. Маленькая сопротивлялась, как могла, но её крепко держали. Если бы только она могла закричать. В кустах девочку сильно прижали к земле и только тогда она увидела, что это был не монстр, а женщина с пышными золотыми волосами. Она наклонилась над маленькой и жестами показала лежать тихо. В детских глазах зажегся огонёк надежды. «Хорошо» ответила она. Как долго ей хотелось с кем-нибудь поговорить.

Чёрное чудовище со шлангами двинулось дальше, оставляя после себя чистый и пустой город. Словно в нем никогда и не было живущих людей.

Женщина поднялась на ноги, вытащила девочку из кустов и показала следовать за ней. Шли они не долго, рядом был подвал от продуктового магазина, дверь в который женщина сразу заперла на замок. Маленькая и радовалась, плакала от горя одновременно. Она так давно не видела, кого-либо живого. По исхудавшему личику лились слёзы, а маленькие пальчики, не прерываясь «говорили» от прожитых днях в одиночестве. А потом была тарелка с горячим овощным рагу, стакан чая и кекс с посыпкой. От такого обильного пиршества, девочка уснула прямо за столом. Страх за свою жизнь исчез с появлением рыжеволосой женщины.

Когда маленькая проснулась, она лежала в кроватке с балдахином. Вокруг, на полу были разложены игрушки на разные вкусы и возраста. Как будто здесь игрались десятки разных детей. Настроение девочки стало улучшаться. За ней ухаживали, кормили, красиво одевали. Только женщина не стала говорить, как её зовут и просила не называть имя девочки. Объясняя это тем, что так будет легче.

Чёрных тарелочек в городе становилось всё больше. Из них появлялись странные квадратные существа на трёх ногах. Тёмный квадрат на трёх палках, самое точное их описание. Они проникали в дома и через окна были видны зелёные вспышки. Что там происходило, оставалось тайной. С каждым днём они охватывали всё больше территории, пока не добрались до подвала с выжившими.

Рыжая женщина с утра была чересчур нежна и ласкова с девочкой. На завтрак она принесла ей торт и сварила целых два стакана какао. А потом стала собирать свои вещи.

«Мы куда-то уходим?» - спросила маленькая.

«Мне просто нужно перенести кое какие вещи» - ответила женщина. «Просто посиди тут одна, я скоро вернусь за тобой».

Девочка кивнула. Она не знала, что чёрные квадраты уже находились около их магазина. Женщина собрала большую сумку, закинула на плечо и включила музыку на телефоне. Выставив громкость на всю, она положила сотовый в комнате девочки и быстро оттуда ушла. Рыжая бежала узкими дворами, стараясь не попадаться квадратам и тарелочкам. На глаза навернулись слёзы, понимая, что это уже пятый район с зачисткой и седьмой брошенный ребёнок.

Маленькая сидела на кроватке и играла с куклой. Она не слышала, как в подвал кто-то спускался. Она думала о том, что завтра будет новый день и возможно даже лучше, чем сегодня.

Но завтра уже не существовало.