Краткие сведения о геопсихозе (для чайников, одаренных и прочих несчастных)

Глава 1(запись в дневнике и всякая всячина)

Запись из цифрового дневника. 19:15. 3026 год.

‎

‎Меня зовут Лео. Мне двадцать семь, и я инженер. У меня есть квартира с видом на серые крыши Тейи, стабильная зарплата и страх высоты, который я успешно маскирую под «здравый смысл». В общем, я самый обычный человек в самой обычной из пяти стран.

‎

‎Почти самый обычный.

‎

‎Люди часто говорят, что со мной… спокойно. Не знаю, с чем это связано. В детстве меня постоянно окружали животные - бездомные кошки, заблудшие псы. Они тянулись ко мне, как будто я излучал какую-то невидимую печеньку. Было приятно. Иногда я думаю: а вдруг я один из них? Одарённых?

‎

‎«Одарённые» - странное слово. Оно звучит как комплимент, но на деле это просто ярлык для статистической погрешности. Для людей, у которых что-то пошло не так на генетическом или нейронном уровне. Кто-то может менять температуру кожи на пару градусов, кто-то видит на долю секунды вперёд и постоянно натыкается на дверные косяки от рассеянности. Кто-то, как моя Мия, умеет зажигать кончики пальцев, словно зажигалку (с этим связан забавный случай, но об этом позже). Никаких супергероев в трико. Никаких спасений мира. Просто биологические курьёзы, которые государство аккуратно регистрирует, изучает и… побаивается.

‎

‎Наверное, я просто пытаюсь найти хоть каплю магии в этом предельно разложенном по полочкам мире. Я всегда так делал. В детстве меня спасали мифы. Не эти новомодные голографические саги, а старые, пахнущие пылью и печалью книги. Моим любимым был миф о Шуте и Принцессе.

‎

‎Шут был иллюзионистом. Не фокусником с голубями, а настоящим мастером майи. Говорили, он мог заставить короля увидеть умершую жену так живо, что тот плакал настоящими слезами. Его иллюзии были настолько идеальны, что в них хотелось остаться навсегда. Он был сама гармония, воплощённая в человеке.

‎

‎А Принцесса Каэль была его прямой противоположностью. Воплощённый хаос. Она убила свою мать в семь лет, не рассчитав силу простого объятия. Её боялись, ей поклонялись, её запирали в башне. Пока она не увидела его выступление. И в его совершенных, контролируемых иллюзиях она нашла то, чего у неё никогда не было: покой. Границы. Она влюбилась. И что удивительнее всего — он ответил ей взаимностью.

‎

‎Они жили долго и, как пишут, счастливо. Пока в их мир не пришёл Король Драконов. Типичный злодей мифологического цикла: приходит раз в тысячу лет, чтобы всё сжечь. Он убил Каэль. Но та перед гибелью успела сделать единственное, что могла, - вплела всю свою необузданную, дикую силу в сущность Шута. И он… не сошёл с ума. Он использовал этот океан энергии как краски. Он не стал драться. Он создал иллюзию, внутри которой Дракон, вечно жаждущий разрушения, обратил свою ярость на самого себя и исчез.

‎

‎После победы Шут растворился. Никто больше не видел ни совершенных иллюзий, ни его самого. Говорят, он создал себе последний, вечный трюк - исчез из реальности. Интересно, почему королевской особе позволили выйти за простого артиста? И куда делась его сила после победы? Вопросы, на которые в мифах нет ответов. Наверное, поэтому они и прекрасны - в них остаётся место для тайны.

‎

‎Жаль, что в реальном мире для тайн почти не осталось места. Нет суперсильных принцесс и гениальных шутов. Есть серая рутина, налоговые отчёты и чёрные минивэны с мигалками, которые ночами носятся по городу. А наутро в новостях - короткое сообщение: «Обрушение конструкции на проспекте Свободы. Причины устанавливаются. Жертв нет». И все делают вид, что верят. Ещё есть одарённые, зарегистрированные и не очень. И есть… странное чувство. Как эхо. Когда я прохожу мимо того самого «обрушившегося» здания через неделю, у меня сжимается желудок, а в ушах стоит тихий, высокий звон, которого там быть не должно. Как после очень громкого концерта. Все говорят, что это воображение. Я почти поверил.

‎

‎Но завтра я внесу в эту серость хоть немного цвета.

‎

‎Завтра я сделаю предложение Мие. Мы вместе уже четыре года. Она - моя личная, живая, тёплая искра в этом предсказуемом мире. С её пирокинезом, с её упрямством, с её верой в то, что всё можно исправить.

‎

‎Кольцо лежит в ящике стола. Простое, серебряное, с сапфиром. Под цвет её глаз.

‎

‎Пожалуй, на сегодня хватит записей. Пора перестать бредить старыми сказками и готовиться к завтрашнему дню. К настоящему.

Глава 2(трагедия в ресторане)

‎В этот день я собирался сделать то, о чём думал месяцами. Сердце колотилось, выстукивая сумасшедший ритм где-то в горле. Каждый шаг по пути в ресторан с Мией сопровождался одной и той же мыслью: а что, если она откажет?

‎

‎Но вот мы уже сидим за столиком в «У старого фонаря». Мир вокруг казался нереально ярким, праздничным. А в висках пульсировала знакомая, тоскливая боль. Та самая, что посещала меня возле рухнувшего здания. Наверное, просто сдают нервы, - попытался я убедить себя. Просто тело реагирует на стресс этой идиотской мигренью.

‎

‎И настал тот самый момент. Я встал, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Присел на одно колено. Ладонь, сжимающая бархатную коробочку, была влажной. Казалось, я не смогу вымолвить ни слова. Но они вырвались сами собой, тихо и ясно:

‎- Мия… ты выйдешь за меня?

‎

‎В ресторане воцарилась тишина, а затем - взрыв аплодисментов. Все взгляды устремились на нас. Мия сидела, прикрыв рот ладонью. В её глазах - не привычная насмешливая искорка, а настоящее, неподдельное удивление, на которое набегали слёзы. Она кивнула. Быстро, с трудом выдыхая:

‎-Да. Да, конечно, дурак!

‎

‎Это был самый прекрасный миг в моей жизни.

‎

‎И тут боль в висках взревела.

‎

‎Она превратилась в белый, раскалённый гвоздь, вбиваемый мне в череп. Я зажмурился, схватившись за голову, коробочка с кольцом выпала и зазвенела об пол.

‎

‎- Лео? Что с тобой? - Голос Мии прозвучал как будто из-под воды. Она уже была рядом.

‎

‎И тогда в ресторане погас свет. Не просто отключили электричество. Свет умер, поглощённый нарастающей из-под пола густой, маслянистой тьмой. Из самых оснований здания донёсся низкий, скрежещущий рык, от которого задрожали стёкла в окнах.

‎

‎Всё произошло за считанные секунды. Паркет в центре зала вздыбился и почернел, превратившись в чёрную, блестящую субстанцию. Из неё выросло оно. Не монстр с клыками - сгусток кошмара. Бесформенное тело, собранное из теней и искажённых отражений сидящих здесь людей, усеянное десятками бледных, хватающих рук. Боль, исходящая от него, была физической - давящей на глаза, скребущей по нервам.

‎

‎Началась бойня. Оно не охотилось. Оно поглощало. Руки-щупальца хватали людей, сжимали с хрустом ломающихся костей и втягивали жертв в свою пульсирующую массу, где те растворялись без следа, только тихий хлюпающий звук.

‎

‎Я замер, парализованный ужасом. А Мия - действовала.

‎

‎- Всем уйти! Бегите! - её крик был не истеричным, а командным. Она выставила вперёд ладони. На кончиках её пальцев вспыхнули и заплясали маленькие, яростные язычки пламени. Она метала их в тварь, не пытаясь убить - отвлекая. Пламя шипело, касаясь тенистой плоти, оставляя дымящиеся отметины. Существо медленно, неотвратимо развернулось в её сторону. Её сила была единственным, что оно чувствовало по-настоящему.

‎

‎В моей отупелой голове пронеслась идиотская, розовая мысль: Вот сейчас она его победит. Её сделают героем. А я… я буду мужем героя.

‎

‎Щупальца рванулись к ней, сливаясь в одну чёрную лавину. Мия отпрыгнула, но её спина упёрлась в покорёженный стол. Она обернулась. Наши взгляды встретились. В её глазах не было страха. Была лишь тихая, леденящая душу решимость.

‎

‎Она сделала последний, глубокий вдох и резко выдохнула в мою сторону. Волна горячего, но до костей ледяного воздуха ударила мне в грудь и отбросила, как пушинку, к самой стене.

‎

‎- ЖИВИ! - прокричала она.

‎

‎И чёрная масса накрыла её. Не сожрала. Поглотила. Пламя погасло мгновенно, словно его и не было. От неё не осталось ни крика, ни пепла. Только тишина.

‎

‎И… оно. Её левая рука, отрезанная по запястье, упала на чёрный пол. На безымянном пальце тускло поблёскивало новенькое серебряное кольцо с сапфиром.

‎

‎Что-то во мне сломалось. Не сердце. Что-то глубже. Весь мир погрузился в абсолютную, беззвучную пустоту. Я не чувствовал ни горя, ни ярости. Только ледяное, всепоглощающее безразличие. Смерть стала фактом. Математической константой.

‎

‎Я поднял голову. Существо, закончив «трапезу», медленно поворачивалось ко мне. Его десятки рук протягивались в мою сторону.

‎

‎И замерли.

‎

‎Оно не просто остановилось. Оно застыло, будто упёрлось в невидимую, абсолютно непроницаемую стену. Его бесформенная «голова» склонилась набок. Оно не понимало. Оно чувствовало меня, цель, но не могло сделать ни шага. Моё отчаяние, моя пустота создали вокруг меня поле абсолютного стазиса, в котором застыл даже страх этого монстра.

‎

‎Я не управлял этим. Это управляло мной.

‎

‎В этот момент в то, что осталось от входа, ворвались они. Люди в чёрном. Не костюмы - тактическая униформа. Никаких опознавательных знаков. В руках - не автоматы, а странные устройства, похожие на смесь огнемёта и акустической пушки. Они действовали молниеносно, без паники.

‎

‎- Зона очищена от не вовлечённых? - рявкнул самый крупный из них, мужчина с лицом, высеченным из гранита.

‎- Так точно. Свидетелей нет. Только Объект, - отозвался другой, тыча подбородком в мою сторону.

‎

‎Они заметили неподвижное существо, а затем - меня. Их взгляды стали оценивающими, сканирующими. Капитан что-то тихо сказал в устройство на запястье.

‎

‎Следом в проём вошёл он. Сначала я подумал - галлюцинация. Шок, ничего не поделаешь. Но нет.

‎

‎Это был человек. Высокий, в такой же чёрной тактической форме, но без шлема. И у него было четыре руки. Не механические придатки. Самые что ни на есть настоящие: две обычные, мускулистые, свисали по бокам, а ещё две, чуть тоньше и с более длинными пальцами, были сложены на груди, как у какого-то древнего божества. Они двигались абсолютно естественно, без судорог - одна поправила ремень на плече, другая потянулась к устройству на поясе. Одарённость. Не пирокинез и не изменение цвета глаз. Нечто фундаментальное, меняющее саму схему тела.

‎

‎Он даже не взглянул на застывшую тварь. Его холодные, бездонные глаза, как озёра в пасмурный день, нашли меня в полутьме.

‎

‎Одна из «верхних» рук плавно поднялась, указательным пальцем нацелившись на существо. Беззвучно, без вспышки, из кончика пальца вырвался и полетел сгусток сизой, мерцающей энергии, похожий на сжатый вихрь тумана. Он впился в бок твари, оставив дымящуюся, извивающуюся дыру. Существо даже не дрогнуло - моё невидимое поле по-прежнему держало его в ледяных тисках.

‎

‎Четырёхрукий спокойно подошёл ко мне, присев на корточки. Все четыре его руки обрели покой: две лежали на коленях, две чуть свисали по бокам. Его лицо, изрезанное не столько возрастом, сколько усталостью, растянулось в улыбке. Не дружеской. В улыбке опытного хирурга, нашедшего редкий и сложный симптом.

‎- Ты его видишь? - спросил он тихо, так, чтобы его люди не слышали. Голос был низким, немного скрипучим.

‎Я лишь кивнул, сжав челюсти, чтобы они не стучали.

‎- Интересно, - проворчал он, и его взгляд, быстрый и цепкий, как у хищной птицы, скользнул с моего лица на окровавленный пол, где лежала отрубленная рука с кольцом. Улыбка на его лице изменилась, стала чуть мягче, почти человечной, но от этого не менее чужой. - Она твоя?

‎- Она… - мой голос сорвался в хрип. - Она только что сказала «да».

‎

‎Он замер на секунду. Нижняя левая рука непроизвольно сжалась в кулак. Потом верхняя правая, с невероятной ловкостью, вытащила из ножны на поясе кинжал. Лезвие было из матового тёмного металла, по которому бегали приглушённые голубые искры - не электричество, а что-то иное, похожее на сгущённый свет.

‎- Можешь отомстить, - он бросил кинжал к моим ногам. Звук был коротким и звенящим. - Если хочешь. Иногда это… прочищает голову. Считай, первый шаг.

‎

‎Я не думал. Не чувствовал. Я наклонился, поднял холодную рукоять. Подошёл к застывшему существу. Его «глаза» следили за мной. Без ненависти. С тупым, замороженным любопытством.

‎

‎Я вонзил кинжал в то место, где должна была быть голова.

‎

‎Существо не закричало. Оно рассыпалось, как пепел от сигареты, превратившись в кучку тёмного пепла. И в тот же миг я снова почувствовал его - тот самый тёплый, прощальный ветерок, пахнущий Мией.

‎

‎Потом сзади раздался тихий свист, и мир поглотила чёрная, беззвучная вата.

‎

‎А на крыше соседнего дома тем временем, в глубокой тени, стояло человекоподобное существо. У него не было лица. Только огромная, неестественно широкая улыбка, вырезанная из мрака и отражённого городского света. Она не выражала эмоций. Она просто была - гримаса, застывшая маска.

‎

‎Его незрячий взгляд был прикован не к месту бойни, а к чёрному фургону, в который грузили моё бесчувственное тело. Когда двери захлопнулись, улыбка на его «лице» растянулась ещё шире, почти разрывая силуэт пополам.

‎

‎Он развернулся и шагнул вглубь тени, растворившись в ней без следа. Только на мокром асфальте крыши несколько секунд пульсировало тёмное пятно - отпечаток, похожий на вмятину от беззвучного, безумного хохота.

Глава 3(Начало арки знакомства с ассоциацией геопсихов)

‎В голове прокручивалась пленка того дня. Проснулся. Волновался. Позвал Мию в ресторан. Надел единственный в жизни смокинг. И всё ради чего? Чтобы меня вкатало в асфальт чувством полной, животной беспомощности?

‎Именно с этим вопросом я пришел в себя. В идеально белой комнате. Без единого угла. Стены мягкие, обтянутые чем-то упругим - видимо, чтобы не разбить голову. Единственное твёрдое - железная дверь с глазком.

‎

‎Я приподнялся. Простыня скользнула, обнажив накидку из грубой больничной ткани. Голова гудела тяжелым похмельем, в висках пульсировала та самая, знакомая боль, но теперь - приглушенная, как отголосок. На тумбочке у кровати не было ничего. Ни часов, ни стакана воды. Рука сама потянулась к ящику...

‎

‎Дверь распахнулась беззвучно. В проёме стоял четырёхрукий.

‎- О!Так ты в полном здравии! - Он влетел в комнату, все четыре руки жестикулируя в такт словам. - Не каждый после «успокоительного» того здоровяка встаёт на ноги через всего двенадцать часов! Реакция, браток, что надо! А я - твой провожатый! Я здесь, чтобы... э-э-э... ну, в общем, встречать новичков!

‎

‎Он говорил так, словно слова обгоняли мысли. Гиперактивность - побочка одарённости? Но в чём она, кроме лишних конечностей? Руки - следствие, а не причина. Причина была в том сгустке сизой энергии?...

‎

‎- Эй, земля вызывает! - Одна из его «верхних» рук шлёпнула меня по плечу. Игривость исчезла с его лица. - Не отключайся. Сегодня тебе предстоит выбор. Не из приятных. Как будешь готов - выходи, проведу к боссу.

‎

‎Он повернулся к двери.

‎- Моя одежда? — спросил я, указывая на больничную робу.

‎Четырёхрукий обернулся:

‎- Смокинг? Пришлось утилизировать. Весь пропитан пси-отходами с места инцидента. Опасно для окружающих. - Он помолчал, и его взгляд скользнул к тумбочке. - Кстати, чуть не забыл. Там лежит твой... ну, как бы это сказать... артефакт первой степени привязки. Поможет, если решишься с нами работать. Ты у нас первый новобранец, кому такое выписали. Будь осторожен.

‎

‎Артефакт? Сердце ёкнуло. Я рванул ящик. Внутри, на стерильной салфетке, лежало оно. Серебряное кольцо с сапфиром. То самое.

‎

‎Воздух вырвался из лёгких. Не горечь. Не печаль. Чистая, белая ярость, подступившая комком к горлу и сжавшая виски.

‎— Вы... это с неё... сняли? - Голос был чужим, сиплым.

‎

‎Четырёхрукий отпрянул, все четыре руки приподняв в успокаивающем жесте.

‎- Эй, спокойно! Мы не могильные воры! Это кольцо... оно фонит. Непонятной пси-подписью. То ли эхо твоей девушки, то ли отпечаток аберрации. Оставлять такой объект на месте ЧП - верх непрофессионализма. Оно теперь... - он искал слова, - вещественное доказательство.

‎

‎Я сжал кулаки, чувствуя, как трясутся пальцы. Отчаяние сменилось ледяным презрением.

‎- Оно моё. Вы не имеете права...

‎- Оно твоё! - Четырёхрукий перебил резко. Вся его дурашливость испарилась. Взгляд стал жёстким, взрослым, уставшим. - Пока ты с нами. Его не распилят на опыты. Считай это... якорем. Чтобы тебя не унесло в первый же шторм. Поверь.

‎

‎Он снова стал прежним, взглянув на часы на одном из запястий.

‎- Всё, мы опаздываем! Босс не любит ждать!

‎

‎И прежде чем я успел что-то сказать, он схватил меня за руку и потащил в коридор. Я едва успел наступить босыми ногами на холодный линолеум.

‎

‎Лабиринт коридоров был без окон, освещён холодным светом ламп. Четырёхрукий тащил меня так быстро, что картинки мелькали, как в тумане:

‎

‎ За одним бронированным стеклом - люди в халатах. Перед ними в гермобоксе пульсировала чёрная, маслянистая жижа, бившаяся о стенки, словно живая.

‎За другим - зал, где люди в спортивной форме делали странные вещи: один удерживал в воздухе с десяток металлических шариков, лицо его было искажено напряжением. Другой пытался изменить цвет кожи на руке, и у него получались лишь болезненные пятна.

‎На стене - доска памяти с фотографиями. Много фотографий. Четырёхрукий, пробегая, нижней левой рукой на мгновение коснулся одной из рамок. Легонько. Почти нежно.

‎

‎Мы подбежали к двери с табличкой «333». Четырёхрукий резко остановился, прижал палец к губам.

‎- Слушай, - прошептал он. - Как только я скажу «Вот он!», заходи и лови момент, от этого зависит все. Понял?

‎- Ага, - кивнул я, ещё не оправившись от бега. - Поймаю.

‎

‎Четырёхрукий втолкнул меня в маленькую приёмную и сам скрылся за дверью кабинета. Я остался один, слыша лишь приглушённый, ровный голос за стеной. Минуты тянулись. Потом голос четырёхрукого стал громче, взволнованнее. И наконец:

‎- Вот он! Наш новый потенциальный сенсор!

‎

‎Я ворвался в кабинет. В своём полусонном состоянии и на скользком полу я успел лишь споткнуться о порог и грохнуться на колени.

‎

‎Четырёхрукий смотрел на меня с немым отчаянием. А за массивным деревянным столом сидела женщина в строгом сером костюме. Лет пятидесяти. Волосы убраны в тугой пучок. Она прикрыла рот ладонью, и из-за пальцев вырвался сдержанный, но искренний смешок.

‎- И это тот, кого ты называешь потенциальным геопсихозником городского масштаба? - спросила она, убирая руку. Улыбка осталась только в глазах - острых, серых, всевидящих.

‎

‎- Вы просто не видели, что он вчера вытворил! - Четырёхрукий загорячился, размахивая руками. - Полный новичок, ноль подготовки, а остановил аберрацию второго класса на сорок три секунды! Так ведь, Лео?

‎

‎Я, всё ещё стоя на коленях, кивнул. Мир качался.

‎

‎- Встаньте, пожалуйста, - сказала женщина, указывая взглядом на кресло напротив. - Садитесь.

‎

‎Я поднялся и опустился в кожаное кресло. Оно оказалось неожиданно удобным.

‎

‎- Итак, вы - Лео. Двадцать семь лет. Инженер. - Она положила перед собой открытую папку. Моё фото. Мои данные. - Поздравляю с пробуждением способности. Хотя обстоятельства... трагичны. Вы хоть что-то понимаете в том, что с вами произошло,могли ли вы контролировать то поле?

‎

‎- Я узнал, что оно существует, только вчера, - хрипло сказал я.

‎

‎- Понятно. Тогда перейдём к сути. - Она закрыла папку и сложила руки на столе. - У вас, Лео, есть выбор. С юридической точки зрения, вы - единственный выживший на месте массовой гибели, спровоцированной нестабильным сгустком абберации. По статье 174-ФЗ «Об аномальной угрозе» это делает вас либо соучастником, либо ключевым свидетелем. В первом случае - пожизненная изоляция в спецучреждении без права переписки. Это не тюрьма. Это хуже.

‎

‎Она сделала паузу, давая словам впитаться. В животе у меня похолодело.

‎- Во втором случае, - она продолжила, - вы получаете статус оперативного свидетеля и поступаете в распоряжение Отдела Специального Контроля, «Кодекса». Вы изучаете свой дар. Вы помогаете нам. Мы защищаем вас. И, возможно, предотвращаем новые трагедии. Выбор, как ни крути, за вами.

‎

‎Я оглянулся на четырёхрукого. Он стоял, скрестив все четыре руки на груди, и всем своим видом - выпяченной грудью, серьёзным кивком - говорил: «Выбирай второе. Дурак, выбирай второе!»

‎

‎Я посмотрел на свои пустые ладони. Потом мысленно - на ящик тумбочки, где лежало кольцо. Якорь. Чтобы не унесло.

‎

‎- Я... - голос сломался. Я сглотнул. - Я хочу понять. Что это было. Почему это пришло к нам. Я выбираю... работу с вами.

‎

‎Женщина - босс, как я позже понял - кивнула, без улыбки, но с каплей удовлетворения в глазах.

‎-Разумный выбор. Оформите его. И накормите. С завтрашнего дня - вводный курс.

‎

‎Четырёхрукий расцвёл, хлопнул меня по спине так, что я чуть не клюнул носом в стол, и поволок обратно в коридор.

‎

‎А я сидел ещё секунду, глядя в пустоту. Я только что продал душу. Не ради мести. Не ради спасения мира. Ради одного-единственного вопроса, который теперь жёг грудь вместо сердца: «Что, чёрт возьми, происходит с этим миром?»

‎

‎И чтобы узнать ответ, мне пришлось стать частью этого безумия

Глава 4(арка знакомства знакомство с ассоциацией конец,

После выхода из кабинета четырехрукий быстро кинул на меня взгляд и чуть усмехнулся:

‎

‎- Что же, момент ты так и не словил, но не всё потеряно. Завтра или сегодня вечером тебя оформят по бумагам, и вскоре пойдешь на первый урок класса поддержки. - Хлопнув меня по плечу, он быстро ушел и скрылся в лабиринте коридоров.

‎

‎Оставив меня одного в больничной робе, он исчез, не сказав ни слова.

‎Подойдя к незнакомой женщине, чтобы попросить помощи, я получил лишь странный взгляд.

‎

‎-Извините, меня недавно приняли, а наставник оставил одного посреди коридоров. Можете подсказать, куда идти?

‎

‎Неловкая минута паузы. Она смерила меня взглядом с ног до головы.

‎

‎- К какому корпусу приставлен? Какой класс? Какой уровень владения силами?

‎

‎Я замер от быстрого потока вопросов и не смог ничего сообразить. Просто стоял, тупо глядя перед собой. Спасительный луч в этой грозовой туче оказался знакомым - удар по спине, от которого я чуть не кашлянул.

‎

‎Обернулся. Четырехрукий стоял, зажав в четырех руках несколько бутылок странного вида и коробок, пахнущих сладкой выпечкой.

‎

‎- Куда ты убежал? Я думал, ясно дал понять - стоять на месте.

‎- Ты не сказал абсолютно ничего и бросил меня около кабинета босса!

‎

‎Женщина тем временем смотрела на нас как на идиотов, но, разглядев четырехрукого, вежливо передумала и быстро ретировалась.

‎

‎- Ладно, забей. Давай просто отпразднуем твое принятие, и я дам тебе базовые знания о наших делах. Или за мной.

‎

‎Я поплелся за ним. Он завел меня в кабинет 777. Несмотря на унылую, такую же, как везде, дверь, внутри было... ярко. Радужно. Честно, я не думал, что он настолько гиперактивный.

‎

‎Вместо привычных серых тонов здесь буйствовали цвета. На потолке - проекция звездного неба, вместо кресел - мягкие кресла-мешки, на стене висела огромная плазма. Увидев мое ошарашенное лицо, он усмехнулся. Плюхнувшись на один мешок, он взглядом указал на другой. Стола в кабинете не было - лишь небольшой стеклянный столик между креслами. Как только я сел, плазма включилась. На ней заиграла запись. Ресторан. Тот самый вечер.

‎

‎- Хочу кое-что спросить. Только не кипятись, лады? - сказал четырехрукий.

‎

‎В груди что-то екнуло - смесь ярости и ледяного отчаяния.

‎

‎- Какой вопрос? - процедил я сквозь стиснутые зубы.

‎- Это все записано сверху. Думаю, ты и так видишь.

‎- Что дальше? - сказал я, не понимая его цели.

‎- Видишь вон тот размытый силуэт на крыше? - одна из его верхних рук указала на экран, на едва заметное пятно на фоне ночного неба.

‎- Ошибка камеры?

‎

‎Он перемотал запись к самому концу. Силуэт развернулся и шагнул вглубь крыши, растворившись. На том месте, где он стоял, на мокром асфальте, несколько секунд пульсировало темное пятно - отпечаток, похожий на вмятину от чудовищного, беззвучного хохота.

‎

‎- И что вы хотите этим сказать?

‎- Я не могу ничего обещать. Но скажу так: есть вероятность, что нападение на ресторан было не случайным. И вот вопрос, который я хотел задать: ты чувствовал странную энергию после того, как аберрация рассыпалась? Не от нее. Что-то... другое?

‎

‎Я попытался вызвать в памяти тот момент. Пепел. Теплый ветерок. Пустота. И тут же - фантомная боль, сжимающая виски.

‎

‎-Не могу ничего сказать. Даже вспоминать больно.

‎-Что же, тогда выбрось из головы. - На экране сменилась картинка, включился какой-то старый, дурацкий комедийный фильм.

‎

‎И тут меня осенило. А что, собственно, у него за одаренность? Руки? Явно нет, это следствие. Выпуск энергии? Но как тогда он управляет плазмой без пульта? Он даже не шевельнулся.

‎

‎-Слушайте, меня один вопрос не отпускает, - начал я, нарушая тишину. - Что у вас за одаренность?

‎

‎Неловкая минута молчания. Он оторвал взгляд от экрана.

‎

‎-У меня не одна одаренность. Ты знаешь, кто такие химеры?

‎- Понятия не имею.

-Кратко говоря - те, кто поглотил своего близнеца в утробе.

‎- И как это связано с вашими одаренностями?

‎- Пустоголовая ты башка, - он покачал головой. - Я поглотил брата и получил вторую пару рук. А, соответственно, и вторую силу. Первая - контроль внешней пси-энергии. Тот сгусток в ресторане и этот телевизор - ею пропитаны. Я ее конденсирую, направляю.

‎- А что насчет второй силы? - спросил я, надеясь на ответ.

‎

‎Он пристально посмотрел на меня, и вся его гиперактивная легкость куда-то испарилась.

‎

‎- Ты задаешь слишком много вопросов. Зеленому новичку пока рано знать о моем козыре. Расслабься. Этот вечер - последний, где ты сможешь вот так просто сидеть и ничего не делать.

‎

‎Он был прав. Мы еще пару часов болтали ни о чем - о плохих фильмах, о еде, о том, какая в академии отвратительная растворимая каша.В этих разговорах мы совсем забылись о первоначальной цели,базовые знания так и не были получены,но одно я заметил точно.Он так и не вернулся к теме ресторана. Потом проводил меня обратно в ту же белую комнату. На все мои вопросы по пути отвечал одно: завтра меня познакомят с однокурсниками, выдадут форму и переселят в новую комнату.

‎

‎Дверь закрылась. Я остался один. В голове крутились обрывки: размытый силуэт на крыше, слова о неслучайности, вторая сила четырехрукого, о которой он не говорит...

‎

‎Лег в кровать, уставившись в мягкий, безликий потолок. Последний спокойный вечер. А что будет завтра?

‎

‎Мыслей было слишком много. От этого, как ни парадоксально, я быстро провалился в тяжелый, безвидный сон.

Глава 5(первая лекция)

Проснувшись на следующий день, я увидел странную картину. В дверном проёме стоял четырёхрукий, но кое-что было другим.

‎Вместо элегантного костюма на нём красовалась ярко-оранжевая гавайская рубашка с попугаями и шорты. На голове – соломенная панама, глаза скрывали тёмные очки в толстой оправе.

‎На моё немое недоумение он лишь улыбнулся во всю ширину лица и жестом показал: «Пора».

‎На все мои вопросы он отнекивался, сводя всё к шутке. Лишь позже я узнал, что в этот день он улетал на долгие переговоры с Деанией.

‎Я не знал, что есть другие страны помимо Тейи. Оказалось, сейчас их пять: Тейа, Деания, Иния, Дейск, Окла. Мир, который я знал, оказался чуть больше и чуть сложнее.

‎Он проводил меня до новой комнаты. Она была меньше предыдущей, и в ней стояли две кровати. Значит, жить буду не один. Сожителя пока не определили.

‎На кровати аккуратно лежала сложенная форма с нашивкой «Поддержка» и небольшая, помятая записка:

‎«Приветик! Это обычная записка для новичков. Просим не критиковать стряпню в столовой – там работает хорошая женщина.

‎С уважением, Класс Поддержки.»

‎Не знаю, официальная она или нет, но запомню. Переодевшись в просторную, серую униформу, я присел на кровать.

‎В этот момент в дверь постучали.

‎Открыв, я увидел длинный, молчаливый поток людей, движущихся куда-то по коридору. Не придумав ничего лучше, я присоединился. Люди постепенно заходили в распахнутые двери аудиторий, словно стадо, знающее свои стойла. Когда большая часть дверей закрылась, в конце коридора осталась только одна. Поняв, что она явно ждёт меня, я зашёл. Дверь захлопнулась сама собой, с тихим, но окончательным щелчком.

‎Осмотрев аудиторию, я испытал лёгкий шок. Класс был огромным. Несообразно огромным. Больше, чем всё здание снаружи. Воздух здесь был густым, наэлектризованным – каждый миллиметр пространства, казалось, был пропитан геоэнергией.

‎Внутри было просторно и почти пусто. Я насчитал человек пятнадцать, разбросанных по рядам. Выбрав самое дальнее место у стены, я сел.

‎Из-под учительского стола с лёгким шипением выплыло человекоподобное устройство на магнитной подушке. Оно было одето в истёртый, но безупречно чистый смокинг. Его «голова» – гладкий овал с нарисованной стилизованной улыбкой – украшали очки с разноцветными линзами и копна статичных, нарисованных же волос. Ног у него не было. Зато было три руки. В одной – встроенная указка-лазер, две другие висели свободно.

‎Он завис за кафедрой и на минуту замер, будто сканируя аудиторию. Потом его голос раздался – синтезированный, с нарочито театральными модуляциями и легким шипением.

‎

‎· Привееееетствую вас, мои дорогие ученики! Как я вижу, сегодня у нас пополнение! Не хотите ли представиться, джентльмен на последнем ряду?

‎ Одна из его свободных рук плавно повернулась и указала прямо на меня.

‎ Я вскочил, будто получив удар током.

‎- М-меня зовут Лео. Меня направили... сюда. После... инцидента.

‎ Я окончательно запутался. Робот прикрыл «лицо» одной из ладоней, и из его динамика донёсся звук, похожий на сдавленный смешок.

‎- Конечно же! Вас внесли в программу! Я уже знаю, кто вы, откуда и зачем. Просто расскажите всем о своей специальности и своей способности. Для протокола.

‎ В аудитории пробежал шёпот. Я уловил обрывки:

‎ «...у него есть сила?»

‎ «...настоящая?»

‎ «...что он тут забыл тогда?..»

‎ Этого хватило, чтобы понять: в класс поддержки обычно попадают те, у кого силы нет вообще. Или она настолько ничтожна, что не считается.

‎ Я почувствовал, как под формой выступает холодный пот. Механический взгляд всё ещё был на мне.

‎- Ну... я и сам не до конца понимаю природу своей силы, - начал я, запинаясь. - Это вроде как... поле. Оно... помогает останавливать монстров.

‎- Монстров? - синтезированный голос прозвучал с преувеличенным интересом.

‎- Ну... тех, против кого борются агенты. Аберраций.

‎- О-о-о! Вы уже встречались с ними? Лично?

‎ В его голосе зазвучала неподдельная, хоть и электронная, заинтересованность. Я кивнул, не в силах вымолвить слово.

‎- Мой наставник говорил, я... остановил аберрацию второго уровня. На сорок три секунды.

‎ Я не планировал говорить это с гордостью, но она прорвалась сама – горькая, искалеченная гордость выжившего.

‎ Робот замер. Шёпот в классе стих.

‎- Так вы уже встречались с аберрацией... - голос стал задумчивым. - Теоретически могли и не приходить на эту вводную лекцию. Но раз уж пришли... что ж, располагайтесь.

‎ Я поймал на себе десятки взглядов – любопытных, оценивающих, недоверчивых. И сел, чувствуя себя как на позорном столбе.

‎- Иииитак! - робот парил к центру класса, его голос снова стал театральным. - Сегодня я расскажу вам, кем вы станете, выпустившись отсюда, и как этого достичь! Для начала: поддержка бывает внутренняя и внешняя!

‎ Он начал стандартную лекцию. Внутренняя поддержка – лечение, усиление членов команды. Внешняя – инженерия, создание дронов, барьеров. Его слова лились монотонным потоком: «...ваш запас энергии мал... вы не одиночные бойцы... ваша задача – умножить силу других...»

‎ Потом он резко остановился. Его «взгляд» снова нашёл меня.

‎- Но! Эти слова, кажется, уже неактуальны! Ведь у нас появился новичок, который, по его собственным словам, способен на большее! Возможно, даже на противостояние аберрациям низкого ранга! Так давайте же узнаем из первых уст – как это происходит!

‎ Мой стул внезапно дёрнулся и пополз вперёд по проходу на магнитной подушке, как и его собственный корпус. Я не успел даже вскрикнуть. Через несколько секунд я оказался рядом с кафедрой, лицом к лицу с нарисованной улыбкой.

‎- Чего же вы молчите, уважаемый? Расскажите же нам о встрече с главной исторической проблемой человечества! В деталях!

‎- Там... всё произошло очень быстро. Даже не знаю, с чего начать...

‎ Он снова «вздохнул», прикрыв лицо.

‎- Лаааадно. Буду задавать вопросы. Вы отвечаете. Вопрос первый: как произошла ваша встреча с аберрацией?

‎- Я... предпочту не отвечать. Трагические обстоятельства. Скажу только, что она появилась из-под земли.

‎- Отлииично. Вопрос второй: как быстро проявилась ваша сила?

‎- Сразу. Но... неосознанно. От потрясения. От ужаса.

‎- Интересно! Обычно силы и проявляются в таких экстремальных условиях... Помнится, когда я сам был человеком... - он замолчал. Статичная улыбка на его экране не изменилась, но голос на мгновение стал глуше. - Э-э-э... я не могу вспомнить... ничего из тех времён. Ладно! Вернёмся к теме.

‎ Его голос снова стал гладким и безэмоциональным.

‎- Вопрос последний: в чём конкретно заключается ваша сила? Опишите эффект.

‎- Я... создал зону. Где она... перестала двигаться. Замерла. Я ничего не делал. Это просто... случилось.

‎- Лаааадненько. Благодарю. Возвращайтесь на место. Больше от вас ничего не требуется.

‎ Стул потащил меня обратно. Всё оставшееся время я сидел, не слыша ни слова из монотонной лекции о расписании, правилах и дисциплине. Я чувствовал себя лабораторной крысой. Экспонатом.

‎- Итаааак! Завтрашняя лекция – «Основы пси-гигиены и предотвращение синдрома Блуждающего». Присутствие обязательно! - Робот ударил одной из рук по кафедре для пущего эффекта и так же внезапно, как появился, скрылся под полом. Двери открылись.

‎ Я вышел одним из последних. На меня снова смотрели. Я был здесь чужаком. Единственный, кто «имеет силу» в классе тех, кто должен быть безоружен. Это знание давило тяжелее любой лекции.

‎ Вернувшись в свою комнату, я увидел, что дверь приоткрыта.

‎ Сердце ёкнуло. Я вошёл.

‎ На моей кровати, поджав ноги, сидела девушка. В её руках, на ладони, лежало серебряное кольцо с сапфиром. То самое. Она медленно поворачивала его, ловя блики от потолочного света, её лицо было сосредоточенным и невыразимым.

Глава 6(конфликт маленькой комнаты)

Не знаю, что на меня нашло в тот момент. Я подлетел к девушке и выхватил кольцо у неё из рук. Она вздрогнула, будто её ударили током.

‎– Стучаться не учили? Что ты вообще делаешь? Отдай! – Она смотрела мне прямо в глаза, в её взгляде вспыхнула ярость.

‎

‎– Отдать что? Кольцо, которое я купил на свои деньги и не успел подарить девушке? – Голос мой дрогнул от сдавленной ярости.

‎

‎– С каких пор это твоё? Оно лежало под моей подушкой, в моей комнате!

‎

‎До меня начало доходить. Она либо настолько тупа, что не слышит слов, либо… мое поле? Оно работало в пассивном режиме, замедляя её мысли?

‎

‎– Это кольцо, – я сжимал его в кулаке так, что металл впивался в ладонь, – теперь артефакт, было куплено мной три дня назад. С чего бы ему быть твоим? Почему ты вообще решила, что комната и кровать твои? На этой кровати лежала моя сумка! Откуда оно взялось под подушкой? Я оставил его в той белой комнате…

‎

‎И тут я вспомнил. Четырехрукий стоял в дверях палаты утром. Он мог зайти, взять кольцо, подбросить его сюда и уйти. Провокация? Тест?

‎

‎– Палата? Ты психбольной? – Голос девушки стал осторожным, в нём зазвучал страх.

‎

‎Я закрыл лицо ладонью, как это делал робот на лекции. Со стороны я, наверное, и правда выглядел как неадекват. Не желая продолжать этот цирк, я выдохнул:

‎

‎– Просто уйди с моей кровати. У меня и так проблем по горло, а тут ещё ты.

‎

‎Девушка, явно расстроенная потерей «трофея», с негодованием плюхнулась на свою кровать.

‎

‎– Мог бы колечко и оставить. Мужчину кольца не красят, – буркнула она с обидой. – Оно как раз к моей новой форме подходило бы.

‎

‎В голове мелькнула идея – дикая, отчаянная.

‎

‎– Это не просто кольцо. Оно проклято. Духом моей девушки, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ледяно и убедительно. – Каждая женщина, которая его надевала, либо теряла красоту, либо умирала в несчастье.

‎

‎Это сработало. Её глаза расширились. Жажда обладания в них мгновенно сменилась суеверным ужасом.

‎

‎– А где покупал-то? Может, там ещё такие есть? Попрошу папу, чтобы он сходил, – сказала она уже без прежнего энтузиазма, лёжа и глядя в потолок.

‎

‎– Я заказывал его у кузнеца. Та девушка была… очень важна.

‎

‎– Не начинай, прошу, – она резко перевернулась на бок, спиной ко мне. – От одного плаксы сбежала, теперь второй начал.

‎

‎Я не понял её реакции, но решил не копать. Возможно, это и правда был чудовищный тест четырёхрукого на стрессоустойчивость. Фрики – часть программы.

‎

‎Несколько часов в комнате царило тяжёлое, враждебное молчание. Потом она заговорила, не оборачиваясь:

‎

‎– Слууушай… раз уж мы теперь сожители на неопределённое время, может, познакомимся хотя бы? Понимаю, начало так себе, но ты тоже виноват.

‎

‎– Просто помолчи. Я не в духе.

‎

‎Тут я заметил. Мой синий вещмешок, который лежал в углу, исчез. Холодок пробежал по спине.

‎

‎– Ты тут мешок не видела? Синий. Он на кровати лежал.

‎

‎– Такой голубенький? – она обернулась, выражение лица было невинным, как у ангела. – Это вроде мусор был. Я его выкинула.

‎

‎У меня отвисла челюсть. В голове промелькнула яркая, сладостная картина: я иду к боссу, требую перевода, или даже пешком иду до Деании, лишь бы не жить с этим существом. Жить на улице было бы комфортнее.

‎

‎Я сел на кровать, ухватившись за голову. Вещей нет. Документы, которые были в сумке, исчезли. С точки зрения бюрократии я теперь… никто. Человек без истории.

‎

‎Увидев моё отчаяние, девушка, видимо, решила «поддержать».

‎

‎– Нууу… зато начнёшь жизнь с чистого листа? – сказала она с сияющей, абсолютно серьёзной улыбкой.

‎

‎Вариантов не оставалось. Четырехрукого нет. Оставался только босс. Он обязан помочь.

‎

‎Выхватив кольцо (оставлять его с ней было бы безумием), я вышел в коридор. И сразу попал в ловушку. Коридоры повторялись, закручиваясь в бесконечную, безвыходную спираль. И тут я вспомнил слова робота: «После 22:00 из общежития не выйти».

‎

‎Поняв, что загнан в угол, я в бессилии рухнул на одинокую скамейку у стены. В этот момент из пола с тихим шипением выплыла знакомая металлическая фигура.

‎

‎– Поооочему ты не в своей комнате? Я же ясно дал понять: после 22:00 – нельзя. Иначе вас утащит злобный дух общаги. Старая, дурная традиция.

‎

‎– Я не верю в духов, – процедил я. – Я здесь из-за экстренной ситуации. Мои документы пропали по вине моей сожительницы.

‎

‎Робот наклонил «голову». Раздался тихий жужжащий звук, и из щели у него на «груди» выскользнула, напечатанная на плотной бумаге, пластиковая карта.

‎

‎– Вооот, держи. Это поможет первое время. Но прошу – вернись в комнату. Поддержание петли пространства крайне энергозатратно.

‎

‎Я взял карту. Лео. Сенсор-стабилизатор. Кат. G (нестабильный). Фото. Моё новое, казённое «я». Робот обладал здесь невероятной властью. Бороться с ним сейчас было бессмысленно.

‎

‎Я вернулся. Девушка уже спала, её дыхание было ровным и беззаботным. Во мне что-то закипело – тёмное, мстительное. Тихо, на цыпочках, я подошёл к её сумке, валявшейся у тумбочки. Засунул руку внутрь. Нашёл аккуратную папку с документами. Не глядя, вышел в коридор и швырнул её в ближайшую урну. Пусть попробует начать с чистого листа.

‎

‎Вернувшись, я лёг на свою кровать, сжимая в руке кольцо и новую, ещё тёплую от печати, карту. В голове стучала одна мысль: для неё сегодня всё закончилось. Для меня – только начинается.

Глава 7(Синдром блуждающего и примирение)

Проснувшись на следующий день от грохота и шарканья, я увидел, как вчерашняя уверенная и злобная девушка мечется по комнате в панике, переворачивая всё вверх дном. Увидев, что я открыл глаза, она налетела на меня.

‎– Ты не видел мои документы? Паспорт, медицинскую страховку? Они были в жёлтой папке! – В её голосе звучала чистая, неомрачённая подозрениями надежда.

‎

‎– Не видел. Думаю, тебе стоит быть внимательнее в следующий раз. Может, начнёшь всё с чистого листа? – Я не смог сдержать ухмылки, глядя ей прямо в лицо.

‎

‎И тут я окончательно убедился в её… особенностях. Даже после моей откровенно злорадной улыбки в ней не вспыхнуло ни капли подозрения. Я был почти разочарован. Насколько низкий интеллект нужен, чтобы попасть в это… заведение? Геопсихический техникум? Камера хранения для неудобных граждан?

‎

‎Отбросив философские вопросы, я важно поднялся с кровати и потянулся, наблюдая, как она продолжает свой безумный поиск. В этот момент я почувствовал себя монстром. Но вид её суетливой фигурки, бегающей по кругу, укрепил во мне древний, животный принцип: око за око, сумка за сумку.

‎

‎Я вышел исследовать здание. Всего четыре этажа, не считая крыши со складом. Первый – спортзал, туалеты, актовый зал. Второй – столовая и аудитории. Остальные – жилые этажи. Но что-то не сходилось. Умножив количество комнат на два, я никак не получал того людского потока, что видел вчера. Значит, этажи – иллюзия. Ещё одна магия системы, скрывающая истинные масштабы этой тюрьмы-школы.

‎

‎Моё путешествие прервало резкое объявление, зазвучавшее из всех динамиков и вспыхнувшее на экранах: «ЛЕКЦИЯ НАЧИНАЕТСЯ. ВСЕМ НЕМЕДЛЕННО В АУДИТОРИИ.»

‎

‎Я пошёл по вчерашнему маршруту, занял своё место в полупустом классе. Дверь захлопнулась. Из-под пола с привычным шипением выплыла «жестянка». Сегодня она казалась… новее? Или мне просто мерещилось.

‎

‎Мысли прервало алое свечение в её оптических сенсорах.

‎

‎«ОБНАРУЖЕН ПРОГУЛЬЩИК. ВСЕМ РОБОТАМ-СЛУЖБЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ – НЕМЕДЛЕННО ЗАДЕРЖАТЬ И ДОСТАВИТЬ В АУДИТОРИЮ.»

‎

‎Голос был металлическим рёвом. Адресовано, конечно, моей сожительнице, которая сейчас носится по этажам. Моя успеваемость важнее. Непроизвольно на лице расплылась улыбка.

‎

‎И вдруг…

‎

‎– Я скаааазал что-то смешное, мистер Лео?

‎

‎Голос прозвучал в сантиметре от моего уха. Я дёрнулся. Робот парил прямо рядом, его нарисованная улыбка казалась зловещей.

‎

‎– Н-нет. Просто вспомнил кое-что.

‎

‎– На мооооих лекциях вы должны запоминать сказанное мной, а не вспоминать своё! – Он комично ударил кулаком по спинке моего стула и плавно отплыл к кафедре. – Ну да лааадно. Надеюсь, нарушителя быстро поймают. А сегодня, как я и обещал, – пси-гигиена и… как же я вчера выразился… синдром «Блуждающего». Начнём с самого скучного, но важного.

‎

‎Пси-гигиена – свод правил, чтобы не заражать обычных людей остаточной энергией аберраций. После миссии – сдать одежду на дезинфекцию и ледяной душ. Чем холоднее вода, тем лучше.

‎

‎В аудитории поднялась рука.

‎

‎– В чём вопрос, мисс Джена?

‎

‎– Почему именно ледяная вода?

‎

‎– Аберрации, их энергетический след, плохо переносят холод. До сих пор неясно почему, но это факт. На чём я остановился? С гигиеной, думаю, закончим. Подробнее узнаете на практике, которая будет… – он замолчал, светодиоды на его голове замигали, – …будет, когда вернётся наш единственный преподаватель, бывавший в реальных боях.

‎

‎Я тут же подумал о четырёхруком. Но робот продолжил:

‎

‎– Наш преподаватель, вопреки вашим возможным догадкам, не является мутантом и не имеет лишних конечностей. Этот человек… гораздо хуже. И злее. Будьте готовы, что некоторые из вас потеряют несколько зубов. – В его синтезированном голосе прозвучала неподдельная, электронная усмешка.

‎

‎– А теперь – синдром «Блуждающего». Признаюсь, даже для меня, металлической конструкции, это пугающая вещь. Синдром проявляется, когда пси-энергия в человеке превышает критическую массу. Личность стирается. В лучшем случае они становятся психами. В худшем… – он сделал драматическую паузу, – они превращаются в животных. Их движет лишь один инстинкт: искать сильного противника. Они блуждают, пока физическое тело не истощится и не умрёт. Как говорили лет четыреста назад – становятся зомби.

‎

‎В голове мелькнул вопрос: откуда эта банка с болтами знает моду на слова четырёхсотлетней давности?

‎

‎Дальше лекция пошла по накатанной. Ничего нового. В конце он объявил, что завтра выходной. Можно не приходить.

‎

‎Вернувшись в комнату, я осознал жуткий голод. Со вчерашних посиделок с четырёхруким я ничего не ел. Время идти в столовую.

‎

‎Запах, ударивший в нос при входе, был оружием массового поражения. На удивление, зал был почти пуст. И там, за одним из столов, сидела… о нет. Сама судьба её ко мне подбрасывает? Та самая особа, выкинувшая мои вещи, с аппетитом уплетала что-то неопознанное с тарелки.

‎

‎У буфета не было ни цен, ни меню. Видимо, всё за счёт заведения. Попросив «что-нибудь съедобное и чай», я получил поднос и недвусмысленный кивок официантки: «Садись вон к той девочке». Садись. Именно к ней.

‎

‎Я сел под её ледяной, полный ненависти взгляд. Видимо, до неё всё-таки дошло, кто виновник её бед. Тишину нарушила повариха, поставив передо мной кружку чая и тарелку с чем-то, напоминавшим полусырое тесто. Вспомнив вчерашнюю записку, я не стал возмущаться. Глядя, как Элис с видимым удовольствием ест то же самое, я решился попробовать. И… это было чертовски вкусно. Неожиданно, сытно и хорошо.

‎

‎Момент был бы почти идиллическим, если бы не её голос, спокойный и ровный:

‎

‎– Отомстил? Теперь можем познакомиться нормально? Я Элис. Мне восемнадцать. Я здесь по собственному желанию, из-за своего таланта.

‎

‎Я ошеломлённо оторвался от тарелки. Наглость космического масштаба.

‎

‎– Лео. Двадцать семь. Здесь, потому что выбор был между этим и пожизненной изоляцией в спецпсихушке.

‎

‎– Класс основных атакующих, – сказала она, чуть выпрямившись.

‎

‎– Класс поддержки. Видимо, внешний, – неуверенно добавил я.

‎

‎На её лице мелькнула лёгкая усмешка – не злая, скорее, понимающая. Классовое неравенство было налицо. Она – потенциальный «молот», я – «противогаз».

‎

‎Мы просидели так ещё с час, болтая о еде, ужасных преподавателях и абсурдности всего этого, пока нас не выгнали – столовая закрывалась.

‎

‎Возвращаясь в комнату уже не врагами, а скорее странными союзниками по несчастью, я ловил себя на мысли. Этот день начался с мелкой мести, а закончился… почти примирением. В этом безумном месте даже вражда оказалась хрупкой и временной. Выживание было важнее обид.

‎

‎И это понимание было одновременно облегчением и новой, незнакомой тревогой

Глава 8(командный симулятор)

‎Проснувшись утром от грохота в коридоре, я вышел и удивился: поток студентов был на месте. Но робот же говорил, что сегодня выходной! – пронеслось в голове. Вспомнив, чем кончились вчерашние поиски документов Элис, я не стал сопротивляться судьбе, оделся и влился в толпу.

‎

‎Поток вёл не в аудитории, а куда-то на улицу. Я вспомнил леденящие душу слова металлического препода о «монстре», который скоро приедет и «выбьет парочку зубов».

‎

‎Толпа остановилась у главных ворот академии. Мы простояли минут тридцать. Я протиснулся вперёд – и тут началось.

‎

‎К воротам подъехала колонна машин. Не чёрные фургоны «Кодекса», а настоящие, потрёпанные армейские грузовики и броневики. Из них выходили люди. Вид у них был… непарадный. Кто-то с перемотанной головой, кто-то на костыле, один вообще без руки. Лишь позже я сообразил: это были геопсихи-ветераны, вернувшиеся с какой-то «передовой». С какой – не уточнялось. Некоторые студенты бросились к ним с радостными криками, у кого-то на глазах блестели слёзы.

‎

‎Но все замерли, когда из последнего транспортёра, похожего на бронированного кита, вышла она.

‎

‎Женщина под три метра ростом, вся в шрамах, в поношенной, но безупречно чистой полевой форме. Левая рука отсутствовала по локоть. Увидев её, все военные, даже раненые, вжали головы в плечи и вытянулись в струнку.

‎

‎Она подошла ко входу. Её голос пророкотал, как обвал гравия:

‎– С сегодняшнего дня я буду вести у вас практическую подготовку. Готовьтесь. Первое занятие – сейчас же.

‎

‎По толпе пробежал сдавленный стон. Никто не ждал такого подарка. Сказать ей что-то против? Я был уверен, что она вмажет так, что зубы вылетят не через рот, а через затылок.

‎

‎Было в ней что-то… трагически одинокое. Может, она злая потому, что одинокая? Четырёхрукий бы ей подошёл, – мелькнула у меня глупая мысль. Оба странные, оба с лишними (или недостающими) конечностями.

‎

‎И тут её взгляд, холодный и острый, как штык, нашёл меня в толпе. Её лицо скривилось в такую адскую гримасу, что мне захотелось немедленно испариться. О, чёрт. Неужели её одарённость – чтение мыслей?

‎

‎И она… кивнула. Чётко, однозначно, не меняя выражения лица.

‎

‎Я застыл в ужасе. Простите простите простите! – затараторил я мысленно, готовый упасть на колени. Ничего не изменилось. Может, я ей кого-то напомнил? Пора выкинуть эту дурь из головы.

‎

‎– Ну всё, веселье закончилось, – рявкнула она, обращаясь к ветеранам. – Радуюсь, что вы живы, но празднуйте позже. У меня тут практика с этим… свежеиспечённым поколением. – Она бросила взгляд на студентов, в котором читалось безмерное презрение. – Первое задание: разделиться на пары. Постоянные. Быстро!

‎

‎Поняв, к чему всё идёт, я попытался примкнуть к какой-нибудь другой паре. Но все, как на зло, тут же хватали своих соседей по комнате. Единственным доступным вариантом была…

‎

‎И тут я увидел, как эта ходячая катастрофа по имени Элис элегантно (относительно) пробивается ко мне сквозь толпу. Я вздохнул. Выбор был небогат: ввязываться в драку с этой шпалой или работать по ее указанию. Выбор был очевиден.

‎

‎Позже, когда все пары построились, я понял: преподавать она не умела. Всё, что она говорила, она зачитывала с маленького, помятого листка, который в её здоровенной лапе выглядел как почтовая марка. В этот момент я ясно представил, как эта рука сжимает мою голову, и она тихо хлопает, как перезрелый помидор.

‎

‎Закончив «лекцию», она резко жестом велела следовать за ней. Мы вышли во внутренний двор, где стояли пять массивных, бронированных люков, ведущих под землю. Поняв, что такое количество студентов будет проходить через них целую вечность, я принял решение.

‎

‎– Нам надо идти первыми, – прошептал я Элис.

‎

‎– Ты с ума сошёл? – прошипела она в ответ.

‎

‎– Лучше быстро отстрадать и потом отдыхать, чем ждать тут целый день.

‎

‎Увидев добровольцев, «Монстр» (я мысленно уже окрестил её так) выразила нечто похожее на одобрение и в некоторой степени... уважение?

‎

– Прошлое поколение вечно боялось нового, – проворчала она. – Тряслось. Таких не любила.

‎

‎Выбора у Элис уже не было. Я взял её за руку (она попыталась выдернуть, но несильно) и подвёл к первому люку. Мы поймали на себе десятки взглядов – от сочувствующих до откровенно радостных («слава богу, не мы!»). Я чувствовал себя идиотом.

‎

‎Люк открылся. Трёхметровое создание жестом указало нам внутрь.

‎

‎Там было прохладно, сыро и абсолютно темно. Я на секунду подумал, что ослеп. Кто проектировал лестницу в полной темноте? Садист.

‎

‎Когда мы наконец спустились, зажёгся тусклый свет. На стене замигал экран, и на нём появилась знакомая физиономия.

‎

‎– Привеееетствую, дорогие участники! Сегодня вы в симуляторе командного взаимодействия! Если вы выбрали партнёра, с которым не ладите… что ж, удачи! – Робот издал свой фирменный шипящий смешок.

‎

‎– Согласно протоколу, эта комната должна… – он замолчал. – Буквы на инструктаже смыло. Видимо, сегодня вы без подсказок! Я попробую вспомнить… но не ручаюсь. Вроде… эта кнопка запускает загадки?

‎

‎Вдруг по периметру комнаты с шипением открылись люки. Из них вышли роботы. Человекоподобные, потрёпанные, с тупыми красными «глазами». Они двинулись на нас неспешно, но недвусмысленно.

‎

‎– А, вспомнил! Первая комната – проверка боевой координации! В идеале нужны атакующий и поддержка… Ладно, мне пора! Когда из одного из роботов выпадет кнопка – нажмите её! Люки закроются, а роботы деактивируются! Удачи-и-и!

‎

‎Экран погас.

‎

‎Я перевёл взгляд на Элис. У неё отвисла челюсть. И в этот момент я понял всю глубину своей ошибки. Зря пошёл первым. Зря вообще встал с кровати сегодня.

‎

‎Несмотря на наш шок, роботы наступали. Один из них, скрипя суставами, схватил меня за запястье. Я инстинктивно рванулся, но его захват был стальным. Физически с ним ничего нельзя было сделать – только своим даром.

‎

‎– Элис! – крикнул я.

‎

‎Тут произошло нечто. Элис не просто выпустила пламя. Она создала его. Из ничего, из воздуха, в её руках материализовался и вспыхнул огромный, искрящийся огненный молот. Её лицо исказилось от концентрации.

‎

‎– ДЕРЖИСЬ! – проревела она и ринулась в атаку.

‎

‎То, что последовало, сложно назвать «командной работой». Это был хаос. Она размахивала молотом, как метельщик на пожаре. Роботы разлетались на куски, разбрасывая искры и обломки. Она была ураганом, а я – кеглей посью кегельбана.

‎

‎– ЛЕО, УКЛОНЯ-Я-Я-ЙСЯ! – крикнула она, занося молот для удара по роботу, который держал меня.

‎

‎Я рванулся в сторону. Молот просвистел в сантиметре от моего уха и вмазал роботу прямо в «голову», отправив её кататься по полу. Освободившись, я откатился в угол. Кнопки нигде не было видно.

‎

‎Элис продолжала свой яростный танец разрушения ещё минут пять, пока комната не напоминала свалку металлолома. И только тогда, когда последний робот рухнул, из его развороченной груди с лёгким плюхом выпала маленькая, зелёная кнопка.

‎

‎Я подполз и нажал на неё пальцем. Люки захлопнулись. Разбросанные обломки роботов… затрепетали и поползли к своим нишам, словно их отматывали на плёнке назад. Через минуту комната была пуста и чиста, как будто ничего не происходило.

‎

‎Экран снова вспыхнул.

‎

‎– Не знаааааю честно, что нажимать теперь… – голос робота звучал растерянно. – Все кнопки размыло. Может… вот эту?

‎

‎Раздался громкий щелчок. И пол под нами провалился.

‎

‎Мы рухнули вниз, приземлившись на что-то мягкое и цветное. Осмотрелись. Мы были в маленькой, уютной комнатке, заваленной конфетти. Посередине стоял огромный, глазурованный торт с одинокой свечкой.

‎

‎– Ой. Это точно не то, – проскорбел голос из динамика. – Но, видимо, уже ничего не исправить. Для вас испытания сегодня отменяются. И… НЕ СМЕЙТЕ ТРОГАТЬ ТОРТ! – в его голосе впервые прозвучала настоящая, паническая нотка.

‎

‎Позади нас с тихим шуршанием открылась дверь, за которой виднелась… новая лестница в темноте. Я мысленно целовал руки неизвестному гению, который так любил это архитектурное решение.

‎

‎Выбравшись на улицу, мы предстали перед «Монстром». Она смотрела на нас с таким немым, абсолютным непониманием, будто мы были инопланетными слизнями.

‎

‎Она что-то хрипло проговорила в рацию на рукаве.

‎

‎Из рации тут же вырвался визгливый, панический голос робота:

‎– БУКВЫ ВСЕ СМЫЛО! ЧТО ДЕЛАТЬ? ОТПУСТИ НОВИЧКОВ! У НАС ТЕХНИЧЕСКИЙ ПЕРЕРЫВ ДО КОНЦА МЕСЯЦА!

‎

‎На этой ноте все студенты, так и не начав занятия, были отправлены по комнатам.

‎Мы с Элис шли молча. Я потирал ушибленный бок, она нервно сжимала и разжимала кулаки, с которых ещё сходили последние искорки.

‎

‎Мы не провалили испытание. Мы его отменили. Разрушив симулятор и ввергнув в хаос расписание. Командной работы не получилось. Получился разгром. И теперь у нас был целый месяц передышки, чтобы осознать простую истину: в следующий раз мы убьём друг друга ещё до появления первого робота.

Глава 9 Цена и сила

‎Как обычно, увидев поток людей в коридоре, я понял: выходной был всего один. Прошёл по знакомому маршруту, вошёл в ту же аудиторию, сел на своё место. Привычный робот появился сегодня позже. Может, вчерашний «техперерыв» всё же ударил по его системам?

‎

‎Мои мысли прервало появление силуэта. Он выплыл из-под пола с заметным скрипом.

‎

‎– Привеееетствую вас, мои дорогие ученики! Сегодня у нас… небольшие технические проблемы. Но не волнуйтесь! Учебному процессу это не помешает. Вчерашняя… нагрузка новыми людьми сильно повлияла на мои контуры. Прошу извинить.

‎

‎Он замолчал, его оптические сенсоры тускло мигали.

‎

‎– Тема нашего урока… – он снова завис. Студенты переглянулись. – …Артефакты! И что с ними делать.

‎

‎Робот хлопнул двумя свободными руками. Свет в аудитории погас, из потолка выдвинулся проектор, показав изображения странных предметов: потёртый медальон, треснутый клинок, детскую куклу с одним глазом.

‎

‎– Позже я представлю небольшую коллекцию экспонатов, оставленных… прошлыми поколениями. – В его голосе прозвучала странная нота – не гордость, а скорее усталая ответственность.

‎

‎– Начнём. Артефакты подбирают хозяина. Один раз и навсегда. Если человек однажды связался с артефактом – для другого он мёртвый груз. Арте-арте-арте…

‎

‎Он снова завис. Вчерашний день явно оставил глубокий шрам в его памяти.

‎

‎– Артефакты – это… сгустки геопсихической энергии, оправленные в предмет. Они могут усиливать ваш дар, улучшать контроль, умножать запас сил. Но взамен они берут. Цена. Именно поэтому артефакт выбирает. Если вы ему «понравитесь», цена будет малой – мимолётная эмоция, забытое воспоминание. Если нет… – Робот сделал драматическую паузу. – Он может забрать всё, что посчитает нужным, и остаться для вас бесполезным железом.

‎

‎Уровень привязки определяет «аппетит» артефакта. От первого (самого слабого) до десятого. И есть… особая категория. «Самоискатели». Они сами находят носителя. Если такой артефакт выбрал вас – это огромная удача. Цена часто символическая, а сила… значительная.

‎

‎В аудитории поднялась рука.

‎

‎– А есть ли лимит? Сколько артефактов можно носить?

‎

‎Робот почесал металлический подбородок.

‎

‎– Конкретного лимита нет. Можете обвешаться с ног до головы. Но есть нюанс: артефакты конфликтуют. Если на вас висит несколько, и новому нечего забрать… он начнёт вырывать энергию у других. Вы быстро станете Блуждающим. А ваше тело, набитое множителями, после смерти выпустит всю накопленную энергию одним выбросом. До трагедии национального масштаба – один шаг.

‎

‎– Так-с, с теорией вроде закончили. Перейдём к практике. Как с ними общаться. Есть добровольцы? – Робот обвёл аудиторию взглядом. – Артефакт первого уровня. Скорее всего, ничего не заберёт…

‎

‎Он замолчал, будто осознавая абсурдность вопроса.

‎

‎– Хотя… большинству из вас они бесполезны. Вашего потенциала просто не хватит, чтобы их «разбудить». Но! – Его «взгляд» упал на меня. – У нас есть исключение. На последнем ряду. Мистер Лео, похоже, выбора у вас нет. Если артефакт запросит слишком высокую цену, мы немедленно прервём контакт и уничтожим предмет. Риск – минимальный.

‎

‎Я даже не удивился, когда мой стул поехал вперёд.

‎

‎Робот достал из-под кафедры что-то и положил передо мной. Это был шарф. Поношенный, цвета выцветшей грязи, с вышитым на одном конце потускневшим знаком – перекрещенные мечи под звездой.

‎

‎– Этот шарф принадлежал солдату. Из той самой… «Страны Героев». Информация скупа. Теперь, мистер Лео, закройте глаза. И приготовьтесь к… светской беседе.

‎

‎Сопротивляться было бессмысленно. Я закрыл глаза.

‎

‎Сначала я почувствовал, как что-то холодное и шершавое обвивает мою шею. Потом – толчок. Не физический. Ментальный.

‎

‎Я открыл глаза. Но я был не в аудитории.

‎

‎Я сидел в окопе. Запах сырой земли, пороха и чего-то горького. Рядом, прислонившись к брустверу, сидел солдат. Его форма была в дырах и пятнах. На груди – несколько потускневших звёзд. А правая половина его лица отсутствовала. На её месте был обнажённый, почерневший череп. Живой глаз смотрел на меня с диким недоумением, затем – с горьким пониманием.

‎

‎– Здравствуйте, – выдавил я, чувствуя, как холодеет спина. – Меня… направили к вам. Для контакта.

‎

‎– Ха, – хрипло выдохнул солдат. Челюсть у него на живой половине лица скривилась в подобие улыбки. Мёртвая часть оставалась неподвижной. – Молокососа прислали в самое пекло? Мир снаружи, видать, сильно изменился… Кто победил-то, пацан?

‎

‎– Я… далеко от войны. Но вчера приезжали солдата. Раненые.

‎

‎– Понятно, – он кивнул, и кость на обнажённой части черепа скрипнула. – Ладно. Я-то понимаю, пришёл ты не за историями. Страны Героев уже нет, да? Так передай кое-кому. Трёхметровой гарпии, что у вас теперь орёт на студентов. Передай, что я ещё вернусь. И на этот раз она одной рукой не отделается. Это моё условие.

‎

‎– А что… вы дадите взамен?

‎

‎– Заглянул я в твою память, парень. Контроль – хуже некуда. Сила есть, а пользоваться – как слон в посудной лавке. Я могу… наставить её. Сделать послушнее. Больше не могу. Слабаком был, слабаком и остался. Ну что, договорились?

‎

‎– А если… я не смогу передать? – спросил я, чувствуя ледяную тяжесть шарфа на шее.

‎

‎Череп солдата стремительно наклонился вперёд. Единственный глаз пылал холодным синим огнём.

‎

‎– Тогда я выберусь из этого тряпья сам. В виде того, что от меня осталось. И передам лично. Ей в лицо. Понял?

‎

‎Я выдохнул. Выбора не было. Я протянул руку.

‎

‎– Яйца у тебя есть, пацан, – хрипло сказал солдат и шлёпнул своей огромной, мозолистой ладонью по моей.

‎

‎Всё исчезло.

‎

‎Я очнулся в аудитории. Вокруг меня катался на своих магнитных колёсах робот, издавая тревожные писки.

‎

‎– Ожил! Рассказывай! Как оно? Что было? Цена?

‎

‎– Он… попросил передать послание одной женщине.

‎

‎– И всё? – робот замер. – Такая цена? За такое артефакты обычно дают слабость, а не силу!

‎

‎– Он сказал, что улучшит мой контроль. Увидел в моих воспоминаниях, что он плох.

‎

‎– А… локация? Обычно слабые артефакты создают пустоту или комнату.

‎

‎– Окоп. И у него… лицо менялось во время разговора.

‎

‎Робот откатился назад. Его «голова» опустилась.

‎

‎– Очередная головная боль с отчётами. Неправильно присвоенный уровень привязки… – Он замолчал, а затем дёрнулся. – Погоди-ка. Получается, я только что отдал артефакт особой категории зелёному новичку?!

‎

‎Он схватился за голову руками, изображая крайнее отчаяние.

‎

‎– Насчёт послания… – начал я.

‎

‎– Уже не важно! – просипел робот. – Сделка заключена! Теперь вы связаны! Иди на место!

‎

‎Я вернулся, чувствуя странную тяжесть на шее и… лёгкую чужеродную ясность в голове. Будто мутная плёнка с мыслей слегка спала.

‎

‎И тут меня осенило. Если артефакт – это душа прошлого владельца… Я посмотрел на свою руку. На палец, где должно было быть кольцо. Его пока не было. Но мысль ударила, как молния: Значит, надев кольцо Мии… я смогу увидеть её? Поговорить?

‎

‎Эта надежда, дикая и болезненная, затмила всё.

‎

‎Остаток лекции прошёл в тумане. Робот бубнил что-то о кровавых контрактах с оружием, о душах, запертых в предметах, о том, что знание прошлого владельца может снизить цену. Я не слышал.

‎

‎Я рвался в комнату.

‎

‎Вернувшись, я обнаружил первую проблему: шарф не снимался. Я тянул, пытался развязать – он был как вторая кожа, часть меня. Пришлось смириться.

‎

‎А потом, сердце колотясь где-то в горле, я достал из кармана маленькую коробочку. Достал серебряное кольцо с сапфиром.

‎

Это могло быть ошибкой. Безумием. Я мог потерять последнее, что от неё осталось. Но возможность… возможность увидеть её…

‎

‎Я медленно, почти благоговейно, надел кольцо на палец.

‎

‎И закрыл глаза.

<

Глава 10(Отцы и дети)

‎Пока наш герой пытается вновь встретиться с любовью всей своей жизни, мы отправимся к другим «героям» этой истории. К тем, для кого героизм — перегар вчерашнего дня, а мир — буфет с неограниченным запасом хрупких, сочных душ.

‎

‎Они находятся, как и подобает самым странным существам, прямо посреди города. Внутри чёрного минивэна с тонированными стёклами, который ничем не выделяется в вечернем потоке. Если бы не его пассажиры.

‎

‎На полу фургона лежат три тела в ярких, нелепых костюмах. «Звёздные герои». Местные знаменитости, чья сила заключалась не в геопсихике, а в улыбке для камеры и умении эффектно упасть по сценарию. Теперь их позы были не по сценарию, а глаза, ещё не успевшие потухнуть, смотрели в одну точку — на потолок, где висел маленький телевизор.

‎

‎На экране застыла их собственная, только что транслировавшаяся запись. Улыбки, пафос, дешёвые спецэффекты.

‎

‎Первый из пассажиров, существо с размытыми контурами и неестественно широкой, статичной улыбкой на месте лица, оторвало взгляд от трупов.

‎

‎– Почему они показывают таких слабых? – Его голос звучал как скрип пенопласта по стеклу. – Их энергии не хватило бы даже на то, чтобы испугать голодную кошку. И это – «герои»?

‎

‎Оно наклонилось к ближайшему трупу. Улыбка на его «лице» стала ещё шире, буквально растягиваясь к вискам. Из груди «звёздного героя» потянулся тонкий, серебристый туман и втянулся в эту бездонную усмешку. Тело на полу стало немного тусклее, пустее. Эссенция тщеславия и страха камеры.

‎

‎Существо выпрямилось и без размаха ткнуло пальцем в экран телевизора. Тот треснул и погас.

‎

‎– Следующая цель, – проскрипело оно, обращаясь к водителю, неподвижной тени за рулём. – Я разочарован в «звёздах». Нужна настоящая еда. Настоящий страх. Настоящая сила.

‎

‎Второй пассажир, сидевший напротив, отозвался. Его форма была чуть чётче, но не менее чужой. Лицо – если это можно было назвать лицом – было искажено вечной гримасой брезгливого раздражения.

‎

‎– Подземный город, – сказал он, его голос напоминал скрежет камней. – Местный слизень, которого ты «допрашивал», пролепетал. Там прячутся сильнейшие из доступных геопсихов. Отщепенцы, самоучки, уроды. Энергия должна быть… концентрированной.

‎

‎Существо с улыбкой повернуло к нему свою безликую голову.

‎

‎– Браааатишка, а где этот город? Не думаю, что у него есть табличка «Добро пожаловать».

‎

‎– Заткнись. И не называй меня братом. Мы – осколки. Эмоциональный шлак одного спящего идиота. Не семья.

‎

‎Существо с улыбкой слегка задрожало – это был его смех.

‎

‎– Вот всегда ты так, братишка. А папа хотел, чтобы мы были добрее. Помнишь, перед тем как заснуть?

‎

‎«Братишка» резко дёрнулся, и воздух в фургоне на мгновение сгустился от чистой, нефильтрованной ненависти.

‎

‎– Наш «отец» – ублюдок. Мы разбудим его, чтобы вырезать ему сердце и переделать мир под наши нужды. Не ищи здесь сантиментов. Их нет.

‎

‎– Поооочееему ты такой злой? – протянуло улыбающееся создание, и его улыбка стала настолько широкой, что казалось, вот-вот разорвёт «голову» пополам. – Папа же желал нам добра…

‎

‎– Ты снова приписываешь ему твои бредовые фантазии! – голос «братишки» стал резким, режущим. – Он был чудовищем! Холодным, расчётливым монстром! А ты лепишь из него икону! В чём дело?

‎

‎– Может, дело в моей улыбке? – весело поинтересовалось первое существо.

‎

‎В этот момент минивэн резко затормозил. «Братишка» инерцией влетел головой (или тем, что её заменяло) в перегородку. Это не причинило ему вреда, но ярость вспыхнула ярким, тёмным пламенем.

‎

‎– Мы приехали. Вылезай. И дай мне наконец их сожрать.

‎

‎Дверь фургона со скрипом открылась, вывалив на асфальт пустые оболочки «звёздных героев». Существо с улыбкой вышло первым. Оно огляделось. Они были на пустынной парковке у склада. Ни души.

‎

‎Перед тем как сделать шаг, оно наклонилось к ближайшему телу и оторвало голову одним лёгким, небрежным движением, как ребёнок отрывает голову кукле. Бросило её в тень.

‎

‎– Скучно.

‎

‎– В подземный город, – прошипел «братишка», выходя следом. Его фигура, казалось, впитывала свет от редких фонарей. – Там мы найдём то, что нужно. И если местный слизень соврал… мы вернёмся за ним. И твоя улыбка станет последним, что он увидит.

‎

‎На этом мы оставим наших «горе-злодеев». Их путь лежит вниз, в кишки города, где прячутся те, кого система назвала отбросами. Идеальный корм для существ, рождённых от отчаяния и искажённой тоски спящего шута.

‎

‎А пока – пусть едут. Их аппетит только растёт.

Глава 11(лживая надежда)

‎Я надел кольцо и закрыл глаза.

‎

‎Сначала — картинка. Ресторан. Тот самый. Столы, свечи, звук фортепиано. И тут же — вспышка. Из-под пола, прямо как тогда, вырывается чёрная, бесформенная масса с десятком хватающих рук. Я инстинктивно отпрыгнул, сердце заколотилось в панике.

‎

‎И тут раздался смех. Звонкий, беззаботный, родной. Её смех.

‎

‎– Лео! Смотри, какая страшилка! – Мия парила в воздухе посередине зала, её платье колыхалось в несуществующем ветру. Она щёлкнула пальцами, и аберрация исчезла, рассыпавшись на чёрные конфетти, которые тут же растворились. – Здесь я могу многое, – сказала она, мягко опускаясь на пол. – Даже чувствовать прикосновения. Почти как в жизни.

‎

‎Я подошёл к нашему столику и сел. Она села напротив. Это было так... нормально. И так чудовищно неправильно.

‎

‎– П-привет, Мия. Давно не виделись, – выдавил я, чувствуя, как комок подступает к горлу.

‎

‎– Привет, Лё, – она улыбнулась своей особой, чуть кривой улыбкой. Только она называла меня «Лё». Это была она. – Я следила. Тебя забрали в ту академию, да? Как там?

‎

‎– Да, – кивнул я, пытаясь улыбнуться в ответ. – Подселили к девчонке. Мрачная, наглая, младше на десять лет, а дерзости – на все сто.

‎

‎Мия надула губки в знакомой, наигранной обиде.

‎

‎– Может, поедим? Ты же можешь… материализовать что-то? – спросил я, чтобы говорить о чём угодно, только не о пустоте внутри.

‎

‎– Конечно! Секунду.

‎

‎Она взмахнула рукой. На столе появились две тарелки с её любимым десертом. Я потянулся к вилке – она лежала точно на своём месте, как будто её ждали. Моя рука дрогнула, и вилка со звоном упала на пол.

‎

‎Я нагнулся поднять её. И замер.

‎

‎Под краем стола я увидел её ноги. Там, где должны были быть пальцы в туфлях-лодочках, были кости. Чистые, жёлтоватые фаланги, торчащие из ничего. Я медленно поднял взгляд. Край её платья чуть расплывался, как дымка. Кожа на руке в одном месте была прозрачной, сквозь неё виднелись мышцы и сухожилия. Мой мозг, защищаясь, отказывался дорисовывать образ. Артефакт не мог удержать полноценную иллюзию.

‎

‎– Верно подмечено, пацан, – в голове прозвучал хриплый, посторонний голос. Солдат.

‎

‎– Ты как здесь оказался? Это же мир артефакта Мии! – мысленно выпалил я.

‎

‎– Я теперь часть тебя, раз контракт заключён. Разве ваш болван-преподаватель не говорил? Я с тобой до гроба. Твоего или моего – не важно.

‎

‎Я отвлёкся от жутковатых деталей и посмотрел в глаза Мии. Они были такими же тёплыми.

‎

‎– Мия, – начал я, голос дрогнул. – А если… если я заключу с тобой контракт? Ты сможешь остаться со мной? Говорить в моей голове?

‎

‎Она задумалась, её образ на миг дрогнул, став чуть более размытым.

‎

‎– Думаю, да, Лё. Только… у меня нет ничего ценного, чтобы дать взамен. Разве что… немного геоэнергии? У меня её тут скопилось.

‎

‎– Отлично! А что ты возьмёшь взамен? – спросил я, надежда заставляя сердце биться чаще.

‎

‎И в этот момент я увидел.

‎

‎Не глазами. Тем местом, которое после встречи с солдатом стало чуть более зрячим. То, что сидело напротив, было сгустком. Не любви, не тоски. Страха, ярости и обмана. Очертания Мии поплыли, как краска под дождём. На её месте сидело оно. Чёрное, бесформенное, с парой светящихся точек вместо глаз. Его конечности были неестественно вывернуты, а «рот» растянулся в пародию на улыбку.

‎

‎– Тво-о-ю ду-у-у-шу… – прошипело существо голосом, в котором теперь не осталось ничего от Мии.

‎

‎Я вскочил, отбросив стул.

‎

‎– Что ты такое?! Где Мия?!

‎

‎– Та девчонка? – существо издало булькающий звук, похожий на смех. – Ты думал, её душа могла застрять в куске металла? Она не испытала ничего, кроме мимолётного ужаса. В артефакты попадает только то, что не вмещается в момент смерти. Ярость. Ненависть. Жажда мести. Именно такие эмоции я излил, когда ты остановил меня, а тот мутант с лишними руками добил! Ничего… я заберу твоё тело. А потом найду его. И того ублюдка… я сотру в пыль.

‎

‎Оно поползло ко мне через стол, его форма растягиваясь.

‎

‎– Извини, миссис аберрация, – вдруг прозвучал твёрдый, командный голос. Но не в голове. Он исходил от меня. От моей груди. – Но это тело уже занято. Так что прошу отложить месть. И выпустить нас. Обоих.

‎

‎Существо замерло.

‎

‎– А ты ещё кто такой? Сговорился с ублюдком?

‎

‎Вдруг мир вокруг нас – ресторан, стол, десерт – задрожал. По воздуху поползли трещины, как по стеклу. Что-то извне било по этой хрупкой реальности, пытаясь её разбить. Сильный толчок встряхнул меня.

‎

‎Проснулся я в своей комнате. Сидел на кровати. Передо мной была Элис. Она не трясла меня. Она с хищным интересом тянула за концы шарфа на моей шее, пытаясь его развязать или сорвать.

‎

‎– Что ты делаешь? – спросил я, и в голосе прозвучала не только досада, но и странная благодарность. Это она вытащила меня.

‎

‎– Очевидно же, – фыркнула она, не отпуская ткань. – Такой стильный винтажный шарф явно должен достаться той, кому он идёт. Я просто не пойму, как эта застёжка…

‎

‎И тут из моего горла вырвался не мой голос – хриплый, яростный, старческий:

‎

‎– Убери свои холёные, барские лапы, генеральская ты дочь!

‎

‎Элис отпрянула, как от удара током, широко раскрыв глаза.

‎

‎– Ты… ты опять на какую-то проклятую дребедень наткнулся и надел её на себя?! – выдохнула она. – Я не понимаю, почему на нашу комнату до сих пор не свалился метеорит от твоих злоключений!

‎

‎– Это не проклятие, – сказал я, потирая шею, где шарф лежал как вторая кожа. – Это артефакт. Он даёт силу, но требует цену. Кольцо… кстати, тоже артефакт. Только душа там не… хорошая. Не надевай его. Никогда. Оно требует слишком многого.

‎

‎Проснувшись на следующее утро, первое, что я сделал, – нашёл клочок бумаги и ручку. Я не мог оставить это просто так. Я написал короткую, чёткую записку, дословно процитировав слова солдата из сна. Адресовал её «Монстру».

‎

‎Нашёл в коридоре одного из маленьких, суетливых роботов-уборщиков, сунул ему записку в манипулятор и сказал: «Передай ей. Срочно».

‎

‎Робот пискнул, схватил бумажку и умчался прочь.

‎

‎Я вернулся в комнату. В коридорах было непривычно тихо. Никакого потока студентов. Сегодня, наконец, был настоящий выходной. Но покоя он не принёс. Только тяжёлое, гнетущее знание.

‎

‎Кольцо лежало на тумбочке. Простое серебряное кольцо. Ловушка. Гроб для чужой ненависти, притворявшейся любовью.

‎

‎Я его больше не надену. Но и выбросить не смогу. Потому что теперь я знал: даже ложное эхо – это всё, что у меня осталось.

<

Глава 12(бар «у конца»)

‎После того как я отправил записку «Монстру», в душе что-то щёлкнуло. Контракт был исполнен. И я это почувствовал.

‎

‎Это была не новая сила. Это была… ясность. Той самой силы, что всегда была со мной. Я ощущал своё поле теперь не как слепое давление, а как инструмент. Грубый, неотточенный, но мой. Я мог его чуть сжать, чуть растянуть, почувствовать его границы. Это было как прозреть после долгой тьмы.

‎

‎Первым порывом было найти четырёхрукого. Поделиться. Но он был далеко.

‎

‎«Малой, прекращай тоску наводить, – раздался в голове хриплый голос солдата. – Тут уже сыро от твоих нюней. Делом займись.»

‎

‎Он был прав. Если я хочу доказать, что стою чего-то, нужно действовать.

‎

‎Я направился по коридорам, которые когда-то пронёсся, будучи на полусогнутых. Нашёл ту самую дверь с номером 333. Постучал.

‎

‎– Войдите, – донёсся усталый голос.

‎

‎– Здравствуйте. Надеюсь, вы меня помните…

‎

‎За столом сидела она. Увидев мой силуэт, она слегка приподнялась. На мгновение мне показалось, что в её глазах мелькнуло что-то вроде интереса. Она верит, как и он!

‎

‎– И зачем ты пришёл? – её тон был сухим, как осенняя листва.

‎

‎– Я… хочу взять задание.

‎

‎– Не рано? Ты в академии всего три дня.

‎

‎– Я готов. Я узнал, что нужно. Я обрёл контроль.

‎

‎– За три дня? – она приподняла бровь. – Все ученики Джошуа на такое способны?

‎

‎– Джошуа?

‎

‎– Для тебя – «четырёхрукий». То есть ты с ним пил, а имени так и не спросил? – в её голосе прозвучала лёгкая, усталая усмешка.

‎

‎– Ага. А может, вы знаете, как с ним связаться?

‎

‎– Записывай номер. Он редко берёт трубку, но кто знает. – Она продиктовала цифры. И, конечно, он выделялся даже тут: номер состоял из одних семёрок. Мистификатор до мозга костей.

‎

‎– Так. Вернёмся к заданию. Я не могу отпустить новичка одного. Тебе нужен напарник. Как насчёт твоей сожитель…

‎

‎– Одному точно нельзя? – перебил я.

‎

‎– Точно.

‎

‎– Может, найдётся кто-то другой? Она… слишком странная.

‎

‎– Работа со странными – это наша работа. Как ты ещё не понял?

‎

‎Я вздохнул. – Ладно. Зовите Элис.

‎

‎Через пятнадцать минут она влетела в кабинет, запыхавшаяся, с глазами, полными паники.

‎

‎– Слушайте, всё, что он мог вам наговорить, – это ложь! Я ничего не вор…

‎

‎– Он позвал тебя как участника команды для первой миссии, – холодно перебила её босс.

‎

‎Элис замерла. – А… что это даёт? Очки? Выходной? Деньги?

‎

‎– Уважение. Ну, и иногда – выходной для новичков. Ваше первое задание: выяснить природу энергетических толчков, фиксируемых в баре «У Конца». Просто выяснить. Поговорить с персоналом, с завсегдатаями. Всё.

‎

‎Именно так мы и оказались у входа в полузаброшенное, полуразрушенное здание с вывеской «У Конца». Я удивлялся, как это место вообще держится на плаву.

‎

‎Я переступил порог.

‎

‎И меня накрыло.

‎

‎Это не было чувство. Это был удар. Волна такой плотной, старой, тяжёлой геоэнергии, что у меня перехватило дыхание, а ноги на секунду стали ватными. Я замер, пытаясь не рухнуть.

‎

‎– Что с тобой? – спросила Элис, не чувствуя ровным счётом ничего.

‎

‎– Тут… слишком много энергии, – прохрипел я.

‎

‎Солдат внутри меня не выдержал: «Последний раз так накрывало, когда бомбили. Что у тебя там, малой, творится?»

‎

‎И тут мы увидели его. Вернее, я ничего не увидел. Там, где должен быть человек, висел чёрный, пульсирующий шар чистого энергетического сгустка. Настолько мощного, что мое сенсорное зрение отказывалось воспринимать что-либо ещё.

‎

‎Элис же смотрела на обычного мужика лет пятидесяти: низкого роста, с пивным брюшком и комично пышными усами.

‎

‎Чтобы увидеть то же, что и она, мне пришлось выключить своё поле. Отсечь восприятие. И тогда перед нами был просто усталый бармен, протирающий стакан.

‎

‎В баре не было ни души. Хотя за окном был вечер выходного дня.

‎

‎Я подошёл к стойке.

‎

‎– Мужик, а не видел ты тут чего странного? – начал я, стараясь звучать непринуждённо. – Может, есть желание выйти, поискать сильного противника?

‎

‎Бармен поднял на меня спокойный, усталый взгляд.

‎

‎– Молодой человек, как я выйду? Мы посреди открытого моря.

‎

‎Я уже приготовился к возмущённому возгласу Элис, но обернулся и застыл. Она стояла у окна, прислонившись к стеклу, лицо было бледным. За окном не было улицы. Там были тёмные, бескрайние волны, бьющиеся о невидимые стены, и ночное небо, усыпанное чужими звёздами. Мы действительно были посреди океана.

‎

‎– Мужик… а как мы здесь оказались?

‎

‎– Не понимаю, о чём вы, – бармен пожал плечами. – Мы на всё той же улице.

‎

‎Я рванулся к окну. За стеклом была обычная, серая, знакомая улица. Никакого океана.

‎

‎– Мужик, ну скажи, как ты это делаешь? Такого не бывает!

‎

‎– С кем вы разговариваете, молодой человек?

‎

‎Я оказался не у стойки, а в самом дальнем, тёмном углу бара. Вокруг не было ни людей, ни мебели. Только пыль.

‎

‎Сердце колотилось. Я вернулся к стойке, схватившись за голову.

‎

‎– Мужик, а мужик… а почему ты в заданиях для новичков висишь? Ты явно… уровень опасности невероятного масштаба.

‎

‎– Опасность? – бармен искренне удивился, поставив чистый бокал на полку. – Какая опасность? Я просто сижу и мою стаканы. Это вы пришли и начали говорить странности. Не пугайте мне клиентов, киш с бара…

‎

‎И в этот момент бар наполнился.

‎

‎Тишину сменил гул десятков голосов, звон бокалов, смех. За каждым столиком сидели люди. Они разговаривали, пили, жестикулировали. Они были здесь всегда. Или появились только что. И все они смотрели на нас с лёгким, неосуждающим любопытством, будто мы были частью вечера, который уже шёл много часов.

‎

‎Мы с Элис стояли посреди оживлённого заведения, и только наши лица выдавали абсолютный, леденящий ужас.

‎

‎Мы пришли с простым вопросом. А нашли дыру в реальности, замаскированную под бар.

‎

‎И она смотрела на нас десятками глаз своих «клиентов»

Глава 13(Бар у конца ч2)

‎– Мужик… за что? – выдавил я, чувствуя, как реальность вокруг плывёт. – Мы просто вошли спросить…

‎

‎– На самом деле, понравились вы мне, – бармен обвёл нас задумчивым взглядом, протирая стакан. – Напомнили старику одного четырёхрукого джентльмена и его… друга.

‎

‎В его голосе прозвучала то ли ностальгия, то ли старая, занозами сидящая обида. Я ухватился за эту ниточку.

‎

‎– Четырёхрукий? Ты про Джошуа?

‎

‎Стакан в руке бармена звонко треснул, хотя он даже не сжал его.

‎

‎– Этот мутант ещё жив? – голос бармена стал тише и опаснее. – Передай ему, что если он не вернёт долги того идиота, я найду его. И лично откручу ему эти лишние конечности. По одной.

‎

‎– Ладно, ладно… – я отвлёк его, пока он не разозлился окончательно. – А чем мы похожи на них?

‎

‎Бармен прищурился, его взгляд стал расфокусированным, будто он смотрел не на нас, а сквозь нас.

‎

‎– В баре сейчас… четыре души. Моя. Твоя. Вон той девчонки. И ещё одна… очень знакомая. Её пылкий нрав, её матерщина… Погоди-ка!

‎

‎Он резко встал, перемахнул через стойку с невероятной для его комплекции ловкостью и… засунул мне руку прямо в глотку.

‎

‎Я не почувствовал ни боли, ни удушья. Только странное, леденящее давление внутри черепа. Законы физики в этом месте были не более чем смутными рекомендациями.

‎

‎Он вытянул руку обратно. И в его пальцах, держащих за шиворот, дёргался и матерился полупрозрачный, измождённый призрак в потрёпанной форме. Солдат.

‎

‎– Сиди, – бармен швырнул призрака на стойку рядом с собой и сам устроился обратно на своё место, будто только что достал завалявшуюся бутылку из-под полки.

‎

‎Солдат отряхнулся, огляделся и выдавил хриплый смешок.

‎

‎– Не ожидал тебя увидеть, старина. Думал, ты уже давно в земле.

‎

‎– Я тебя тем более, – бармен налил в две стопки какую-то мутную жидкость из непонятной склянки. – Поднабрал силёнок, я тебя в толпе не узнал. Как в нынешнем мире? У этого мальца, – он кивнул на меня, – в голове одна каша да боль.

‎

‎– Эй, я же сам согласился! – начал было я.

‎

‎Солдат показал мне знакомый жест – палец к губам. Заткнись. Играем по его правилам.

‎

‎– А ты как так долго живешь-то? – спросил солдат, чокаясь стопкой с барменом.

‎

‎– Сам не пойму. Кто-то в двадцать умирает, а я вот сижу уже… – бармен задумался, его взгляд поплыл куда-то вглубь веков. Он начал загибать пальцы, сбился, махнул рукой. – Давно. Очень давно.

‎

‎– Не пробовал на волю выйти? С твоим-то даром…

‎

‎– Пробовал. В восемьдесят шестом, кажется. Правительство полтора года ловило как «аберрацию неизвестного класса». Надоело. Вернулся в свою пивнуху. Тут спокойнее. Я здесь… хозяин.

‎

‎– Ты уже рассказывал, – солдат усмехнулся. – А как дела вообще?

‎

‎– Сижу. Иногда воскрешаю работяг, что ходят сюда. Они быстро умирают, привыкать не успеваю. – Бармен махнул рукой, и за его спиной на секунду проявились десятки полупрозрачных, скорбных лиц, тут же растворившихся в дымке. – Увидел тысячи смертей, а они всё как родные. Ничего не поделать.

‎

‎У меня отвисла челюсть. Рядом Элис замерла, её лицо было маской леденящего ужаса. Но в словах этого существа не было ни хвастовства, ни злобы. Только усталая, вечная констатация факта.

‎

‎– Даже в этом не изменился, – хрипло рассмеялся солдат. – Помню свою первую пулю в башку. От тебя же.

‎

‎– Послушайте, сообщество олдскульных пенсионеров, – тоненький, дрожащий голосок нарушил их разговор. Элис встала. – Не позволите ли вы мне, прекрасной даме… выйти?

‎

‎Бармен, не глядя, махнул в её сторону рукой. Пространство перед Элис сложилось, как бумага, и вышвырнуло её за дверь. Через минуту дверь распахнулась, и она влетела обратно. Её лицо было белым как мел, в глазах стоял абсолютный, животный ужас. Она молча, на ватных ногах, дошла до самого дальнего кресла и сжалась в комок, глядя в пустоту.

‎

‎– Ла-ладно… я п-пожалуй… останусь.

‎

‎– Слушай, – солдат хлопнул призрачной ладонью по стойке. – Как в старые добрые, выпьем? Помню, раньше ты это дело уважал.

‎

‎В глазах бармена вспыхнул огонёк – первый признак настоящей, не сдержанной эмоции. Он ждал этих слов.

‎

‎– Тебе наливать? – солдат обернулся ко мне.

‎

‎Понимая, что отказ здесь приравнивается к смертельному оскорблению, я просто кивнул.

‎

‎– Ой, мне тоже! Самое дорогое, что есть! – пискнула Элис из своего угла, на мгновение приходя в себя от жадности.

‎

‎Бармен повернул к ней голову. Его взгляд был таким тяжёлым, что воздух в её углу сгустился.

‎

‎– Вспоминая, что произошло, когда в прошлый раз ко мне пришли Джошуа и тот… друг, – он произнёс последнее слово с ледяным шипением, – я не хочу это повторять. Сиди тихо.

‎

‎Солдат расхохотался. Элис вжалась в кресло, как мышь.

‎

‎– Я правда заплачу… – пробормотала она уже без надежды.

‎

‎– Заплатишь, – бармен налил три гранёных стакана жидкостью, от которой воздух затрепетал и запахло то ли мёдом, то ли ozone после грозы. – Да в чём суть, если ты умрёшь и не придёшь завтра? Алкоголь – он для тех, кто надолго. Помни это.

‎

‎Он толкнул два стакана – один мне, один солдату. Третий поставил перед собой.

‎

‎– До дна! – проревел солдат.

‎

‎– Как в старые добрые! – эхом отозвался бармен.

‎

‎Я поднял стакан. Жидкость горела, но не обжигала. Она была густой, как сироп, и на вкус… как воспоминание. Как первый луч солнца после долгой зимы и одновременно как горечь прощания. Я пил залпом, стараясь не думать.

‎

‎После каждой порции мир становился мягче, теплее. Я ловил себя на том, что глупо улыбаюсь, глядя на потерянное лицо Элис, которая с завистью и ужасом наблюдала за нашим странным застольем.

‎

‎Я не мог сосчитать стаканы. Голоса солдата и бармена сливались в один далёкий, убаюкивающий гул. Они говорили о войнах, которых нет в учебниках, о людях, чьи имена стёрло время, о долгах, которые уже не вернуть.

‎

‎Моё сознание начало тонуть в этом тёплом, золотистом тумане. Края зрения поплыли. Последнее, что я увидел – солдат, кивающий мне с каким-то… уважением? И бармен, чей взгляд уже не был пустым, а смотрел на меня с тяжёлой, древней грустью.

‎

‎Потом всё погасло. Я почувствовал, как соскальзываю со стула, и тёплая, гостеприимная тьма накрыла меня с головой.