Красу на реке Квай

Глава 1. Снег над крылом

Мария медленно приходила в сознание.

Мир вокруг был размытым пятном — блеклые стены, мутный свет сверху, тягучий запах антисептика. В ушах гудело, будто кто-то крикнул прямо в её голове и теперь звук отражался внутри, не находя выхода.

Что произошло?

Она попыталась вспомнить… хоть что-нибудь. Имя. Лицо. Причину. Всё ускользало.

Только одно ощущение было отчётливым — звуки. Сухой писк медицинских аппаратов. Монотонный, равномерный, как ритм сердца. Значит… она жива.

С усилием Мария пошевелила рукой. Пластиковая трубка капельницы тянулась от вены. Кожа на запястье казалась чужой, побелевшей. Она сжала пальцы. Реальность начала обретать очертания.

Глаза открылись. Потолок. Белый. Потрескавшаяся плитка. Где-то гудел кондиционер. Пульс учащался. Паника поднималась изнутри.

Она резко повернула голову, будто в этом движении скрывался ответ. Комната была пуста — ни лиц, ни голосов. Только капельница, только гудение.

И тут Мария судорожно провела рукой по животу.

Он был… обычный.

Плоский.

— Нет… — прохрипела она.

Страх обрушился, как волна. Жгучий, обжигающий, без остатка.

— Нет! — голос сорвался, превратившись в крик.

Она вскочила, насколько позволяли силы, но мир тут же поплыл. В глазах потемнело, тело обмякло, но она продолжала сражаться.

— Где мой ребёнок?! Где мой муж?!

Ответа не было.

Только писк аппаратов.

Только белый потолок.

***

Мария смотрела в иллюминатор самолёта. За стеклом, тускло подсвеченным огнями рулёжной дорожки, медленно и почти торжественно кружились крупные хлопья снега. Они ложились на крыло самолета, на асфальт, на стеклянные купола терминала, а затем исчезали под мощными струями, что били из форсунок специальных машин. Самолёт обрабатывали противообледенительной жидкостью — густой, жёлтовато-зелёной, с характерным химическим запахом, который даже сквозь герметичность салона пробивался едва уловимым привкусом в воздухе.

Всё это — суета вокруг техники, мигание маячков, движение тягачей, далёкий рокот — казалось Маше каким-то зыбким, не до конца настоящим. Как будто не с ней это происходило. Как будто всё это — сцена из фильма, который она наблюдает изнутри, но участвовать в нём до конца не решается.

В груди смешались эмоции: радость, волнение, тревога, лёгкий страх. Всё это клубилось внутри неё, как тот самый снег — медленно, красиво, непредсказуемо.

Она повернулась к мужу, сидящему рядом, и сжала его руку — крепко, по-настоящему, со всей той силой, что жила в ней сейчас. Он повернулся к ней и улыбнулся — такой знакомой, спокойной, надёжной улыбкой, от которой сжималось сердце.

— Ну вот, Машенька, — тихо сказал он, — наши мечты сбываются. Скоро у нас будет долгожданный ребёнок… А к утру мы прилетим в Бангкок и наконец-то познакомимся с Таиландом.

Она кивнула, тоже улыбаясь. Её губы дрогнули.

— Да, — прошептала она. — Мы об этом так давно мечтали…

Мария опустила взгляд, погладила округлившийся живот — бережно, с трепетом. Где-то там, внутри, жил их маленький человечек. Он был с ними, уже здесь, уже часть этого мира. Она всё ещё не могла до конца поверить, что это действительно происходит. Что это не сон, не временное чудо, которое исчезнет, если моргнуть слишком быстро.

Им с Олегом было почти по сорок. Пятнадцать лет — почти вся их взрослая жизнь — прошли в попытках стать родителями. Бесконечные анализы, клиники, курсы, надежды, слёзы. И каждый раз — разочарование. Стены пустого дома, тесты с одной полоской, отчаяние, которое они прятали друг от друга, чтобы не ранить.

Но вдруг, шесть месяцев назад — свет. Очередное ЭКО, на которое они уже шли без особой веры. И оно сработало.

Жизнь зародилась в ней.

Она вспоминала, как впервые почувствовала радость от того, что наконец-то она станет матерью. Как тогда закрыла глаза, прижав ладони к животу. Как позволила себе заплакать — от счастья, от облегчения, от страха.

Но радость быстро омрачилась тревогой.

На очередном обследовании врач, насупившись, долго разглядывал результаты. Потом отодвинулся от монитора и тихо сказал:

— Мария Павловна… причин для паники пока нет, но показатели слабые. Такое бывает — ваш возраст, зима, нехватка витаминов и солнца. Ребёнок развивается хорошо, но ему нужно больше поддержки. Вам срочно нужно начать пропивать курс витаминов, а лучше — хотя бы на месяц сменить климат. Тёплая страна, мягкое солнце, свежие фрукты и овощи. Но с цитрусовыми осторожнее, пожалуйста, их много нельзя. Главное — натуральные витамины. То, что сейчас в магазинах — это не питание, а иллюзия. Зимние овощи — пустышки.

Мария вышла из кабинета, чувствуя, как её мир снова рассыпается. Она не плакала. Просто стояла в коридоре, прислонившись к стене, и дышала.

Олег встретил её взглядом. Один только взгляд. Он всё понял. Она быстро пересказала ему рекомендации врача.

— Значит, — сказал он спокойно, — пора осуществить ещё одну нашу мечту. Мы полетим в Таиланд.

— Олежа... — только и прошептала она.

Она кинулась к нему, обвила руками за шею, прижалась всем телом.

— Спасибо… Мы обязаны защитить нашего малыша. Он должен быть здоровым. Он должен…

— Он будет, — твёрдо сказал он, обнимая её в ответ. — Мы сделаем всё, что от нас зависит.

За окном всё ещё шёл снег. Но внутри живота теплилось нечто большее. Там билось сердце новой жизни. И ни один холод этого мира не должен был добраться до него.

В динамиках зазвучал голос стюардессы: “Дамы и Господа, наш самолет готов к вылету. Просьба всем сесть на свои места и пристегнуть ремни безопасности”.

Мария ещё раз провела ладонью по животу.

«Мы летим к солнцу, — подумала она. — Мы защитим тебя, мой малыш. Всё обязательно будет хорошо».

Салон затих, когда самолёт вырулил на взлётную полосу. Мягкое покачивание сменилось ровной вибрацией, и на мгновение всё будто замерло — тишина перед прыжком. Потом — гул, мощный, растущий, обволакивающий. Машина ожила, дрогнула всем корпусом, начала набирать скорость. Под окнами стремительно понеслась череда огней, размытых в снежном мелькающем потоке. Толчок, приятное вдавливание в спинки кресел. Мария машинально вжалась в сиденье, продолжая сжимать ладонь Олега, как якорь в этом незнакомом ей мире.

— Всё хорошо, — шепнул он, — уже летим.

Она кивнула, но не открыла глаз. Последний раз она летала в детстве — с родителями, в Сочи. В памяти остались фантики от ирисок, маленькое окошко с облаками и дрожь в животе. Сейчас эта дрожь вернулась, только теперь к ней примешивалась ответственность: в ней был ещё один пассажир. Их будущий ребёнок. Их всё.

Когда самолёт вынырнул из снежного тумана, Мария не сдержала восторга. За иллюминатором раскинулось белоснежное море — плотные облака, подсвеченные холодным лунным светом, казались ватным ковром, по которому можно идти босиком, не проваливаясь. Над этим безмолвным океаном — только звёзды и полумесяц, висящий в небе как изогнутая серебряная улыбка.

— Олег… — прошептала она, — посмотри… какая красота.

Он наклонился, тоже глянул в окно, и просто кивнул. Молчание между ними было наполнено. Не было нужды в словах — достаточно было этого взгляда, этой минуты.

Командир корабля сделал объявление по внутренней связи, его голос был спокойным, чуть приглушенным:

— Уважаемые пассажиры, наш полёт проходит на высоте одиннадцать тысяч метров. За бортом минус шестьдесят градусов. Ориентировочное прибытие в международный аэропорт Суварнабхуми — через семь часов, в восемь утра по местному времени. Приятного полета.

Олег повернулся к Марии и сжал её руку крепче.

— Скоро мы с тобой попадём в сказку, о которой так давно мечтали.

Она улыбнулась в ответ. Не наигранно — по-настоящему. Именно в этот момент пришло странное, тихое чувство: как будто всё наконец-то идёт как должно. Как будто мир выдохнул вместе с ними.

Они летели чартерным рейсом, организованным одной небольшой компанией, ориентированной на самостоятельных путешественников. Это был не стандартный турпакет с флажками и экскурсоводами, а возможность пожить по-настоящему — в другой стране, в своём темпе. В Паттайе их уже ждала небольшая квартира: скромная, но с видом на океан. С балконом, с утренним солнцем, с пальмами за окном. Мечта, пусть и временная.

Полет шёл спокойно. Свет в салоне приглушили, большинство пассажиров либо засыпали, либо тихо смотрели фильмы в экранах перед собой. Кто-то читал, кто-то бесшумно листал ленту новостей. Всё было удивительно мирно.

У Марии же были свои особенности.

— Извините, — в третий раз за полтора часа она коснулась плеча молодого парня, сидящего рядом с проходом.

Он уже улыбался заранее.

— Всё в порядке, конечно, проходите.

Беременность — это не только счастье, но и физиология. Она чувствовала, как меняется её тело, как оно работает уже на двоих, а иногда казалось — и на троих. Частые походы в туалет стали нормой, и она уже начала чувствовать себя неловко перед соседом.

Олег заметил это и, улучив момент, вежливо заговорил с парнем:

— Извините, не хотите ли пересесть к иллюминатору? Там хороший вид.

Тот обрадовался. На вид ему было около 25-ти лет, с небольшим рюкзаком с ярлыками "Bangkok" и "Ko Samui", парень с радостью перебрался к окну.

— Спасибо! — искренне сказал он. — Я как раз хотел посмотреть на восход.

Олег сел ближе к проходу, Мария — рядом с ним. Ей стало легче. Спокойнее. Она устроилась поудобнее, накрылась пледом, поправила подушку за спиной и чуть прикрыла глаза.

"Скоро всё изменится, — думала она. — Совсем скоро."

За пределами иллюминатора медленно и величественно проплывали облака, а за ними — новая жизнь.

Глава 2. Первый поцелуй с Таиландом

Полёт шёл долго, но удивительно спокойно. Олег уже не раз ловил себя на мысли, что он почти не замечает времени — будто его поглотил особый вакуум неба, где всё происходит в полусне. Где не существует ни часов, ни обязательств, ни даже прошлого — только настоящее, ограниченное креслом, иллюминатором и рукой Маши в его ладони.

За время полёта пассажирам дважды предлагали горячее питание. Марии еда неожиданно показалась вкусной. Её вкусовые рецепторы с наступлением беременности стали особенно избирательны, но в этих маленьких, плотно запечатанных контейнерах, где пряталась курица с рисом и овощи на пару, было что-то домашнее, почти уютное.

— Хочешь мой десерт? — предложил Олег, протягивая ей пирожное с кокосовым муссом.

— Я как раз хотела его украсть, — улыбнулась Маша, принимая угощение.

Пока они неспешно ели, с их соседом — парнем, что пересел к окну — завязалась беседа. Он сам первым обернулся, приподняв крышку подноса.

— Вы, наверное, в Паттайю летите? — спросил он с дружелюбной улыбкой, явно ища компании.

Маша кивнула, проглотив кусочек рыбы:

— Да, впервые. А вы?

— Ого! Я вам даже завидую. Я тоже туда. Уже третий раз лечу. Но первый — он особенный, — с удовольствием сообщил он. — Это как… первый поцелуй. Никогда не забудете.

— Ой, — Мария смущённо рассмеялась. — Вы так говорите, будто Таиланд — это девушка.

— А разве нет? — подмигнул парень. — Он и ласковый, и коварный, и непредсказуемый, и очень красивый.

Затем он улыбнулся, протянул руку Марии и представился:

— Меня кстати, Гена зовут.

— Что это мы действительно, меня Маша, а это мой муж Олег, — сказала Мария, пожимая в ответ руку.

Олег с интересом подался вперёд:

— А что вы Гена нам можете посоветовать? Мы, честно говоря, вообще впервые за границей. Всегда ездили на машине или поездом, максимум до Чёрного моря.

— Тогда тем более вам будет интересно. — Гена отложил вилку и заговорил с азартом. — Я всегда беру мотобайк в аренду. Удобно, дёшево, ветер в лицо — только держись. Но… — он бросил взгляд на живот Марии, — в вашем случае, наверное, не лучший вариант.

— Мягко говоря, — усмехнулась Маша. — Да нам бы по берегу прогуляться, на солнце погреться, в солёной воде поваляться. Чего ещё для счастья нужно?

— Тогда вам понравятся тук-туки — такие пикапы, с крышей над кузовом и лавочками для людей, — оживился он. — Быстро, весело, и их полно в Паттайе. А ещё есть экскурсионные минивены, они по всему городу ездят и даже за его пределы. Можно добраться до каких-нибудь красивых мест в джунглях или старинных храмов.

Мария покачала головой с улыбкой:

— А нам бы наоборот — поближе к морю. Зачем уезжать от такой красоты?

— Согласен, море — это кайф, — кивнул парень. — Но, если честно, в самой Паттайе море не особо чистое. Из-за ила и моторных лодок вода мутная, особенно у центральных пляжей. А вот на острове Ко-Лан — совсем другое дело.

— Ко-Лан? — переспросил Олег.

— Маленький остров недалеко от берега. Паромы туда каждые полчаса, плыть минут сорок. Там пляжи как с открыток: белый песок, пальмы, вода прозрачная до дна. Сразу поймёте, зачем туристы туда ездят.

— Звучит заманчиво, — сказала Мария, глядя куда-то вдаль, за иллюминатор, словно там уже было солнце и шум прибоя.

— Спустя неделю вы вспомните мои слова, — добавил их собеседник. — Красота Таиланда — не только в пальмах и океане. Тут культура такая, что к ней хочется прикасаться всё ближе и ближе. Храмы, традиции, улыбки. Вас она затянет — мягко, как шелк.

Мария и Олег переглянулись. В глазах обоих — ожидание и лёгкое волнение, будто за этими словами скрывалось нечто большее, чем просто отпуск.

— Гена, — Олег с интересом посмотрел на него. — И куда бы вы советовали нам съездить?

Парень на секунду задумался, будто прокручивал карту в голове:

— М-м… Слоновья ферма — это прямо круто. Там можно покормить, погладить, даже прокатится на слонах. Очень душевно. А если хотите чего-то атмосферного — вот правда, чтобы мурашки — поезжайте на реку Квай. Там двухдневная экскурсия. С ночёвкой в бамбуковых домиках прямо на воде, со сплавом по реке, джунглями, храмами и историей, от которой дыхание перехватывает.

— Это звучит… — Мария мечтательно вытянула шею к иллюминатору, — …как кадры из фильма.

— Так и будет, — с улыбкой пообещал Гена. — Только вы в главной роли.

Пока они болтали, время незаметно пролетело. Самолёт начал снижение, и из окон открылся поразительный вид.

Под ними простирался огромный, живой город — Бангкок. Он словно светился изнутри, как улей: золотистые огоньки, линии автострад, всполохи крыш, очертания рек и зеркала водоёмов. Всё было пронизано утренним светом — не таким, как дома, а влажным, густым, почти масляным. Солнце поднималось над горизонтом, и город утопал в его лучах, как в расплавленном янтаре.

— Ну вот, — прошептала Маша, не отрывая взгляда от окна. — Мы прилетели.

— Добро пожаловать в сказку, — тихо сказал Олег, обняв её за плечи.

И ни он, ни она не могли тогда знать, что в этой сказке, под ярким солнцем, уже шевелилась тень.

Самолёт мягко коснулся земли — чуть слышный скрежет, толчок, и Маша почти неосознанно сжала руку Олега. Она ожидала большего — тряски, рывков, паники — но всё прошло так тихо, будто птица просто опустила крылья на влажный лист тропического лотоса. За иллюминатором промелькнули полосы посадочной полосы, пробежали яркие лампы и заросли высокой травы за оградой. Гул двигателей сменился на ровное гудение, самолёт свернул с полосы и начал плавно катиться к месту стоянки.

Они прилетели.

Вскоре послышалось щелчки замков, откидывающиеся столики, щебет голосов на разных языках — английский, тайский, русский, китайский. Люди потянулись за ручной кладью, кто-то зевал, кто-то наспех проверял телефон, и всё это вдруг стало таким реальным, таким живым — как утро после долгого сна.

Олег пожал Геннадию руку — крепко, по-мужски.

— Спасибо тебе, Гена. За советы. За настроение.

— Удачи вам, — сказал тот. — Наслаждайтесь каждой минутой, здесь это легко.

С рюкзаками за плечами, держа в руках документы и светлую надежду, они с Машей направились к выходу. Когда дверь открылась и они сделали шаг за порог самолёта, всё вокруг будто вспыхнуло — не яркостью, а ощущением. Тепло ударило в лицо, окутало тело, мгновенно пропитало одежду. Воздух был густым, влажным, насыщенным ароматами и жизнью.

— Как в теплице у нас на даче, — пробормотал Олег, щурясь. — Только тут не помидоры, а весь мир другой.

Маша кивнула, глядя вперёд широко раскрытыми глазами. Её волосы мгновенно стали тяжёлыми от влажности. Она чувствовала, как кожа покрывается испариной — не от духоты, а от плотности этого воздуха, который будто обнимал её.

Запах был особенным. Морской, пряный, с ноткой чего-то древесного и сладковатого — может быть, фруктов или какого-то цветка. Хотя до моря было ещё далеко, воздух уже пах им. Он пах солёной волной и зелёной листвой.

Их посадили в шаттл-бас, который довёз до здания аэропорта — монументального, светлого, с огромными стеклянными фасадами. Там, внутри, жизнь кипела и бурлила, как в муравейнике. Тысячи лиц, чемоданы, объявления на табло, багажные ленты, запах кофе и отмытых кондиционером полов.

Они прошли к специальным стойкам, где по стендам с переводом на русский и английский заполнили анкеты. Мария немного волновалась, но Олегу удалось разрядить атмосферу парой шуток. Он держал её за руку, пока они сдавали анкеты и подходили к таможенному контролю.

Пограничник мельком взглянул на паспорта, поставил по штампу и вернул документы. Всё прошло быстро, без лишних вопросов. Мария впервые в жизни держала в руках паспорт с настоящим, иностранным штампом. Маленький красный прямоугольник чернил, а внутри — целая глава их жизни.

Они прошли в главный зал аэропорта. Он был настолько огромен, что поначалу казался декорацией. Потолки — выше, чем в любой гостинице, где они бывали. Свет — тёплый, дневной, струящийся сквозь громадные стеклянные стены. Где-то играла фоновая музыка — лёгкая, азиатская, с переливами флейты и барабанов.

Они шли, оглядываясь на указатели. По-английски, с примесью осторожности, Олег обратился к стойке информации — где купить билеты до Паттайи? Девушка с аккуратным пучком на затылке и пластиковой табличкой на груди указала на нужный терминал и сказала: “Bus to Pattaya — platform seven. Next in twenty minutes.”

Они успели. Уже через полчаса сидели в просторном междугороднем автобусе. Кондиционер работал на полную, и в контрасте с жарой снаружи было даже зябко. За окнами проплывали кадры чужого мира. Движение было левосторонним, что поначалу сбивало с толку. Маша то и дело вздрагивала, думая, что водитель едет "не по своей полосе".

На дорогах — сотни пикапов, грузовичков, машин с корзинами фруктов, связками цветов, клетками с курами. Повсюду — пальмы, зелень, и местами выжженная солнцем растительность, как будто огонь прошёлся по ней вскользь. Дома — разноцветные, словно из конструктора. В воздухе висел тёплый маревый дымок, и в каждом повороте дороги чувствовалась новая тайна.

Олег держал Марию за руку, и они оба ловили себя на одной и той же мысли: это чувство — когда всё впервые — бывает только в детстве. Когда ты видишь мир заново. И сейчас, впервые за много лет, они ощущали себя детьми. Счастливыми. Настоящими. На грани чего-то удивительного.

Так они добрались до Паттайи. Пока, не догадываясь, что их отдых принесет нечто, чего они никогда не могли себе представить.

Глава 3. Кусочек рая

Как ни странно, прибыв в Паттайю, испытание путешествием ещё не закончилось. Их ждал последний участок пути — мини-квест с тайским колоритом и необходимостью всё-таки добраться до арендованной квартиры, что располагалась, по информации с сайта, “в самом сердце Джомтьена, рядом с морем”.

Олег позвонил хозяину квартиры. Слегка трещащая связь, звуки мопедов на фоне и акцент, через который всё же пробивалась доброжелательность. Быстро сверившись по карте, он показал водителю минивена скриншот адреса на экране телефона.

Тот мельком глянул, кивнул с полным спокойствием и неожиданно произнёс:

— Сто бат.

— На русском? — удивлённо переспросил Олег.

Водитель кивнул снова, будто это была самая обыденная фраза в мире.

Олег ухмыльнулся.

— Видимо, тут русских больше, чем тайцев.

Мария, не разлепляя глаз от слепящего солнца, буркнула:

— Удивительно, что не попросил “плати в рублях”.

Они закинули чемоданы в багажник. В салоне минивена было прохладно, и это ощущение быстро окутало их, как приятная влага после зноя. Машина скользнула по дороге, двигаясь вдоль моря, мимо стройных пальм, макашниц с уличной едой, киосков с ананасами, манго и кучами неизвестных им фруктов. Где-то вдали поблёскивала вода, и от одного её вида становилось легче дышать.

Улица Джомтьен, широкая и длинная, тянулась вдоль берега, усеянная кафе, лавками, массажными салонами и аптеками с неоновой надписью “Pharmacy”. Повсюду мелькали прохожие: кто в лёгких туниках, кто в шортах и шляпах, кто с кокосом в руке. Воздух был жаркий, влажный, будто пахнущий жареным чесноком, цветами и морем одновременно.

Время приближалось к полудню. Солнце не просто светило — оно будто собиралось испепелить всё живое. Олег вытер лоб ладонью и оглядел прохожих:

— Нам тоже нужно обзавестись шляпами. И туниками. А то через пару часов останется только пепел от наших северных тел.

Маша кивнула, капельки пота скатывались с её висков:

— Сначала заселимся. А потом — хоть в соломенной панаме.

Они вышли напротив небольшого, но аккуратного трёхэтажного здания с балконами, утопающего в зелени. Белые стены, ярко-синие перила, у входа — цветочные кадки и чахлый кактус. Олег сверился с телефоном:

— Судя по карте, это оно.

Они вошли в прохладный вестибюль. Воздух внутри был свежим, пах кондиционером и ароматизатором с ноткой жасмина. С ресепшена на них сразу взглянула девушка в форме — миниатюрная, с улыбкой, вежливая до предела. Услышав фамилию и номер брони, она закивала, проверила записи и протянула им форму с документами.

Олег заполнил бумажки, расписался в нужных местах. Девушка вложила в конверт магнитную карту и проговорила:

— Room tree-zero-tree. Сэнк ю, — улыбнулась красавица, указывая на цифру три, которая была на схеме с поэтажной планировкой здания.

— Спасибо, — ответила Мария, почти автоматически. — Спасибо, что есть кондиционер.

Они поднялись на третий этаж. Лифт ехал медленно, скрипуче, но упрямо. Оказавшись перед нужной дверью, Олег провёл картой, раздался щелчок. Дверь открылась — и они вошли в свою временную крепость.

Номер оказался просторнее, чем ожидалось. Белые стены, прохладный кафель под ногами, большая двухспальная кровать с аккуратно сложенными полотенцами. Справа — компактный туалет с душевой. Ничего лишнего, но всё чисто, аккуратно и пахло свежестью.

Маша, не снимая рюкзака, скинула обувь и сразу направилась к окну.

Она раздвинула тяжёлые, плотные шторы — и комната наполнилась светом. За стеклом — пальмы, асфальт, и дальше — сверкающая бескрайняя водная гладь. Солнце бликовало в волнах, и было видно, как они накатываются на берег с ленивой, томной силой.

— Олег… — тихо сказала она.

Он подошёл к ней.

Она обернулась, обняла его и поцеловала — нежно, благодарно, глубоко.

— Спасибо. Мы наконец-то добрались… до своего кусочка рая.

И в эту секунду, среди жары, тишины и света, они действительно верили, что ничто не сможет испортить это счастье.

***

Две недели пролетели как одно яркое, солнечное, пропитанное морской солью и экзотикой мгновение. Каждый день был наполнен событиями, вкусами, новыми звуками и запахами. Таиланд, о котором с таким восторгом рассказывал им Геннадий в самолёте, действительно оказался таким, как он обещал — но и гораздо более многослойным, чем представлялось в начале.

Первые дни они честно пытались наслаждаться пляжем в самой Паттайе. Но вода, мутная, с легким привкусом ила, быстро разочаровала. Тогда, вспомнив совет Гены, они отправились на пирс — и это стало их почти ежедневным ритуалом. Путешествие начиналось на тук-туке — ярком, тарахтящем, пахнущем бензином и морем, а потом — паром до Ко-Лана. Там — настоящая сказка: бирюзовая вода, тишина, шелест пальм и песок, в который хотелось зарыться по колено.

Они сменили несколько пляжей на острове, отдалённых и малолюдных, полюбили один в особенности — маленький, уютный, где продавали холодные кокосы, где наглые обезьяны прыгали недалеко в зарослях, пытаясь что-нибудь стащить у отдыхающих и где каждый вечер море, как будто прощаясь, отступало с лёгким вздохом, обнажая мокрый песок.

По вечерам — центр города. Яркие огни, музыка, жареные кальмары на палочке, продавцы с разноцветными насекомыми на подносах и туристы, говорящие на десятках языков. Два раза они заходили на знаменитую Walking Street — улицу огней, неона и полураскрытых гримас ночной жизни. Было шумно, почти вызывающе, но не отталкивающе. Мария с интересом рассматривала местные барчики и шоу, но внутренне держалась чуть в стороне. Она всё чаще чувствовала себя не просто туристкой, но и будущей мамой, и это меняло фокус восприятия.

Они перепробовали всё, что предлагалось на лотках и рынках: дурианы, личи, мангустины, сладкие маракуйи, хрустящие змеиные фрукты и сочнейшие ананасы, которые казались прямо с рекламной обложки. Каждый вкус был новым открытием — волшебным, как будто пробуешь не плод, а целую историю.

Каждое утро начиналось с намазывания кремом от загара. После первого дня, слегка обгорев из-за беспощадного солнца, они купили себе туники и широкополые шляпы — и с тех пор чувствовали себя настоящими знатоками здешнего климата. Мария иногда с улыбкой сравнивала себя с гигантским грибом в развевающейся белой ткани, но ей было хорошо. Она чувствовала, как с каждым днём становится легче, свободнее, как внутри просыпается энергия, которую она почти потеряла на зимней родине.

Но всё же… спустя две недели даже сказка утомляет.

Море — пусть прекрасное, но предсказуемое. Тайская еда — ароматная, насыщенная, но иногда хотелось просто борща или домашних пельменей. Или хотя бы селёдки под шубой.

А также им действительно захотелось узнать Таиланд не только со стороны моря, но прикоснуться к его внутренней жизни, к его земле, истории и тайнам. Однажды они отправились на Слоновью ферму, где всё было пропитано добротой и уважением к этим величественным животным. Они кормили слонов бананами прямо с ладони, гладили их шершавую, тёплую кожу, а потом, смеясь, поднялись на широкую спину одного из них и отправились в медленное, размеренное путешествие по тропинкам вдоль зелёных холмов. Всё было по-настоящему замечательно — умиротворение, безмятежность, и какое-то простое, детское счастье, которое невозможно было объяснить словами.

— У нас ещё десять дней осталось, — сказал однажды Олег, когда они сидели на балконе под навесом, встречая сумерки.

Солнце садилось быстро, резко, оставляя после себя не небо, а полотнище, окрашенное в лиловый, золотой и дымчатый оттенки. Внизу у дороги лениво шумел мотоцикл, с пляжа доносился плеск волн.

— Эта страна великолепна, — продолжил он, — но мне кажется, что мы упускаем что-то. Хочется не просто лежать у моря, а увидеть её глубже. Настоящую.

Мария молча кивала, потягивая из трубочки свежевыжатый сок из розовой гуавы.

— Помнишь, Гена говорил про реку? — сказала она, не открывая глаз.

— Про реку Квай. Да, я уже узнавал. Тут в соседнем магазинчике у них точка экскурсий. Продавец сказал, что есть двухдневная поездка с посещением нескольких мест: радоновые источники, ярмарка местных целебных трав, сплав по реке, и — ночёвка в бунгало прямо на воде.

— Звучит интригующе, — улыбнулась Мария. — Может, съездим?

Олег подался вперёд, поцеловал её живот, прильнув щекой.

— Давай. Это будет приключение, которое мы запомним.

Она снова посмотрела на море. На небе появилась полная луна, огромная, почти осязаемая, как с картинки из детской книги. Свет от неё отражался в воде и дрожал, будто кто-то потревожил гладь.

Мария прижала ладонь к животу и почувствовала тёплую вибрацию жизни внутри. Она не рассказывала Олегу об этом, но внутри неё зрело ещё одно желание. Маленькое, почти детское.

Перед самым отъездом в их путешествие одна из знакомых — пожилая женщина, с тихим голосом и добрыми глазами — дала ей с собой несколько тыквенных семян.

— Посади их где-нибудь в плодородной земле, — сказала та. — В месте, где природа сильная. Это не колдовство, не магия. Просто знак. Чтобы росло. Чтобы родилось. Чтобы не прервалось.

С тех пор Мария бережно хранила семена в кармашке маленькой косметички. Внутри себя она знала, что найдёт для них уютное место. Но не среди отелей и пляжей. Где-то глубже. Где тишина. Где земля теплая и дикая. Где-то, где может произойти настоящее чудо.

Глава 4. Знаки в пути

Экскурсию они купили накануне — в той самой точке у пляжа, где продавец с загорелым лицом и в видавших виды шлепках уверенно кивал на любую фразу по-русски. Марии и Олегу понравилась идея поездки вглубь страны: сменить пейзаж, отдохнуть от солёного ветра и песка, почувствовать нечто иное — настоящую, не туристическую часть Таиланда.

В назначенное утро они прибыли к месту сбора, где уже стоял экскурсионный автобус с характерной надписью “Kanchanaburi tour” на лобовом стекле. Подтянулись ещё люди — всего двенадцать человек, и на удивление, все оказались парами. Детей не было. Возможно, тур с ночёвкой и дальними переездами просто не подходил семьям с детьми. Их это устроило — ничто не отвлекало от внутреннего ритма.

Гидом оказался молодой паренек по имени Ван. Его русский был слегка корявым, но очень старательным, и Мария сразу почувствовала к нему симпатию. Он встречал всех с широкой улыбкой, махал рукой и весело подбадривал запоздавших. Было видно — он знает, что делает.

Автобус двинулся в путь. Сначала привычные улицы Паттайи, оживлённые и пестрые, потом — широкая автострада. Постепенно пейзаж менялся: от отелей и банановых лавок — к полям, холмам и зелёным рисовым террасам. Воздух за окном стал гуще, не такой солёный, и солнце, казалось, светило по-другому — мягче, но ярче.

— Всё, — сказал Ван, обернувшись в микрофон, — теперь мы едем в сердце джунглей. Не море, а земля.

Первая остановка была в большом крытом павильоне, который снаружи выглядел как склад, но внутри оказался настоящей аптекой чудес. Это была лавка лекарственных трав, мазей и бальзамов. В воздухе висел аромат эвкалипта, ментола, корня имбиря, и чего-то ещё, что невозможно было распознать — будто смесь леса, бани и старого храма.

На прилавках стояли десятки баночек и флаконов. Яркие этикетки, надписи на тайском, английском и иногда даже на русском. Змеиные мази, бальзамы с ядом скорпиона, растительные вытяжки, витамины на травах, настойки из каких-то корешков, перетёртых в порошок. Тайская медицина казалась безграничной — здесь можно было вылечить всё: от головной боли до ревматизма, от бессонницы до боли в сердце.

Гид Ван увлечённо водил группу между стеллажами, рассказывал, показывал, шутил, открывал пробники — давал понюхать и попробовать. Все вовсю участвовали, смеялись, удивлялись. Мария тоже включилась, рассматривала баночки с интересом, пока не случилось нечто неожиданное.

К ней подошла пожилая тайская женщина. Она была маленькой, сухонькой, с глубоко посаженными глазами и узелком седых волос на затылке. Она не работала в лавке — просто стояла у дальнего стеллажа и, казалось, просто присутствовала. Но когда заметила Марию, будто очнулась. Подошла неспешно, почти неслышно. Улыбалась — не широко, но с какой-то древней, терпеливой теплотой.

И вдруг — начала мурлыкать что-то себе под нос, глядя прямо на живот Марии. Её взгляд не был враждебным, скорее — сосредоточенным, как у человека, который что-то чувствует, но не может объяснить.

Мария растерялась. Женщина продолжала говорить что-то — тихо, напевно, почти как молитву. Потом достала из-за пазухи маленький пузырёк с красной мазью и протянула ей.

— Олеж… — позвала Мария, — иди сюда.

Олег подошёл и с недоумением уставился на происходящее. Женщина продолжала говорить. Слова лились, как ручей, не торопливо, без нажима, но не прекращаясь. Словно она знала, что должна сказать это — и пусть никто её не понимает, но она обязана.

Олег поднял руку, привлекая внимание Вана:

— Простите, можно… перевести, что она хочет?

Гид подошёл, внимательно послушал, кивнул, ещё раз уточнил у женщины что-то и повернулся к паре:

— Она говорит… — Ван подбирал слова, — что... живот лучше не показывать. Надо скрывать. Беременным — скрывать живот.

— Зачем? — удивилась Мария. — Он не у всех на виду. Да и жарко тут...

Ван снова переспросил женщину, выслушал длинную речь, полную звуков, будто рождённых из дыхания самой земли, и добавил, показывая на пузырёк:

— Тут… в этих местах... живут духи. Злые. Не любят беременных. Эта мазь… отпугивает. Она говорит, что… защищает. Старое поверье. Местные верят.

Мария с трудом сдерживала смешок, но лицо держала серьёзным. Она слегка поклонилась женщине и тихо сказала:

— Спасибо. Но не надо.

Гид, пожав плечами, передал её ответ. Женщина медленно кивнула. Без обиды. Но в её глазах была грусть — не из-за отказа, а как будто она знала что-то, чего другие ещё не понимали. Она убрала пузырёк обратно, вздохнула и ушла в дальний угол павильона, растворяясь среди ароматов и теней.

Мария и Олег купили пару мазей — от боли в спине, от укусов насекомых, просто на всякий случай. Вышли на улицу. Солнце обрушилось на них снова, обжигая плечи. На мгновение — тишина. Только шелест листьев вдалеке.

— Машенька, — тихо сказал Олег, — а может, всё-таки стоило её послушать? Здесь ведь свои законы. Своя культура. Вдруг это правда что-то значит?

Мария посмотрела на него с нежностью и лёгкой иронией:

— Олеж, ну правда. Я всё понимаю и ребёнок для нас на первом месте. Да, ты прав, мы здесь гости, и я с уважением отношусь к их верованиям. Но... мне кажется, это просто попытка что-то продать. Увидели живот — и сразу мазь от духов. Я даже не уверена, что в ней. Вдруг там состав, который малышу навредит? Зачем рисковать?

Олег вздохнул и кивнул. Логика была неоспоримой. И всё же… какое-то странное чувство оставалось. Как будто они упустили нечто, что не понять умом. Только сердцем.

Они вернулись в автобус. Сели на свои места. Мария устроилась у окна, прижавшись к прохладному стеклу. И вдруг… взгляд сам собой упал на окно лавки. В проёме, за тканевой шторой, стояла та самая женщина.

Она не двигалась. Только смотрела на Машу.

В её глазах не было осуждения. Только грусть. Такая глубокая, как будто она потеряла что-то, чего не могли понять остальные.

Автобус тронулся. И женщина исчезла из вида.

Автобус продолжал путь — медленно, но уверенно погружаясь в глубь материка. Пальмы сменились зарослями бамбука и густыми тенистыми деревьями с широкими листьями. Асфальт становился всё менее ровным, кое-где он и вовсе исчезал, уступая место бетонным плитам и потрескавшимся грунтовым участкам.

Гид, не теряя бодрости, через микрофон предупредил:

— Внимание, друзья. Мы въезжаем в северо-западную часть страны. Здесь, в отличие от Паттайи и Бангкока, английский почти никто не понимает. Только тайский. Местные живут обособленно, туристов не так много. Так что, если вдруг захотите спросить что-то — лучше через меня.

Мария и Олег переглянулись. В этом было что-то волнующее — быть по-настоящему вне цивилизации, где ни указатели, ни приложения, ни язык не могут помочь. Только ты, твой спутник — и незнакомая, живая земля.

За окнами проплывали маленькие деревушки. Домики на сваях, крыши из жести, стены из досок и тростника. Где-то на веранде старик в шляпе курил, раскачиваясь в гамаке, рядом копошились дети, голые по пояс. Женщины сидели прямо на земле, разделывали рыбу или перебирали пучки трав. Всё выглядело невероятно просто, почти первобытно, но в этой простоте чувствовалась не бедность, а уклад — жизненный ритм, не потревоженный современностью.

Следующей остановкой стала заброшенная железная дорога — часть исторического маршрута, который местные называют "дорогой смерти". Автобус остановился у небольшого склона, откуда нужно было пройтись пешком к старой насыпи, проложенной вдоль скал и джунглей.

Паровоз — заржавевший, чёрный, покрытый мхом — стоял среди лиан, будто природа пыталась вернуть себе эту машину, сделать её частью леса. Пыльные рельсы уходили в никуда, обрываясь где-то вдалеке. Всё вокруг было похоже на кадр из фильма — только это было настоящее.

Гид рассказал историю этого места, и голос его стал тише, почти уважительным:

— Во время Второй мировой войны, когда Япония захватила эти земли, сюда согнали тысячи местных жителей, а также пленных англичан, австралийцев и американцев. Их заставляли строить дорогу через джунгли, скалы и реки. Условия были чудовищные: жара, болезни, недоедание. Тысячи умерли. Вот этот паровоз — он остался здесь как памятник. Тайцы уважают это место. Здесь… — он сделал паузу, — здесь нельзя смеяться или громко говорить.

Мария слушала с замиранием сердца. Ей казалось, что даже воздух здесь был другим — плотнее, тише, наполненный шепотом прошлого. Она провела ладонью по перилам старого мостика, и по коже пробежали мурашки. Рядом стоял Олег — серьёзный, задумчивый, словно в эти мгновения он вдруг осознал масштаб трагедии, о которой раньше не задумывался.

— Представляешь, — прошептал он, — сколько здесь боли… А мы и не знали. Для нас война — это Курск, Сталинград, Берлин. А здесь, за тысячи километров, тоже была тьма. Своя.

— Зло, — сказала Мария, сжав его руку, — оно не выбирает координаты.

Они долго стояли в тишине, пока группа не начала медленно возвращаться к автобусу. И всё это время Мария не могла избавиться от ощущения, будто кто-то смотрит. Не сзади. Не из группы. А из самой земли. Из-за деревьев. Из-под рельсов.

Она встряхнулась. Всё это — впечатления, просто впечатления.

Но вскоре тревожное чувство вернулось.

Когда они проезжали через очередную деревеньку, Олег купил у уличного торговца бутылку с водой, а Мария подошла к лавке с сухофруктами. И вдруг заметила, как две женщины, сидевшие у прилавка, вдруг замолкли, уставились на неё — точнее, на её живот — и… отодвинулись. Почти незаметно, но точно. Словно испугались.

Позже, на другой остановке, они увидели пожилого мужчину с корзиной сувениров. Увидев Марию, он не стал зазывать её, как других, а опустил взгляд и отвернулся. И снова — не злоба, не неприязнь, а страх. Настороженность.

— Олег, — прошептала она, когда они снова сели в автобус, — ты заметил? Они смотрят на меня… будто я заразная.

— Да… — он помедлил, — я видел. Вон та бабушка даже поставила свечку перед алтарем Будды, когда ты прошла мимо и что-то шептала, глядя на тебя. Очень странно.

Мария посмотрела в окно. Пейзаж за стеклом становился всё гуще — лесистый, дикий, почти сказочный. Но в этом сказочном тоже что-то менялось. Свет сгущался, как будто день не торопился умирать, но уже начал уходить. И с этим светом уходило ощущение безопасности.

Она провела ладонью по животу. Тёплая, круглая выпуклость — её маленький смысл, её будущее.

Но где-то в глубине души закралась мысль:

Может быть, та женщина с мазью… не просто так предлагала свою помощь?

Глава 5. Прибытие на реку Квай.

Когда автобус наконец свернул с асфальта на узкую грунтовую дорогу, Мария почувствовала, как сердце её замирает — не от тревоги, а от предвкушения. Колёса поскрипывали по гравию, по обе стороны вставала стена тропического леса, и сквозь открытую форточку в салон ворвался аромат — сырой, пряный, тягучий. Воздух здесь был другим: прохладнее, чем в Паттайе, но гуще, насыщеннее. Он пах землёй, листвой, корой, невидимыми цветами.

Вскоре автобус остановился.

— Приехали, — объявил Ван, хлопнув в ладони. — Добро пожаловать в джунгли!

Перед ними раскинулся небольшой туристический лагерь, утопающий в лианах и высокой траве. Домики, построенные на воде, стояли в ряд вдоль реки, будто каравеллы, пришвартованные к берегу невидимого океана. Над лагерем раздавался стрекот насекомых и редкие вскрики птиц.

Солнце уже клонилось к горизонту, пробиваясь сквозь кроны деревьев. Его лучи рассыпались на листьях золотыми бликами, а в воздухе плясали мелкие мошки, сверкая, словно частицы пыльцы.

Ван сбегал куда-то, переговорил с местными и вернулся, хлопая по ладоням, собрав внимание группы:

— Так, ребята! У нас ещё есть свет, и мы успеем на сплав до заката. Вот вам ключи от бунгало — номера на брелках. Идите, размещайтесь, переодевайтесь — и встречаемся на берегу через десять минут.

Ключ от их домика был с надписью "12".

Они прошли по деревянной дорожке, ведущей вдоль воды. Плавучие бунгало качались на реке — не сильно, но ощутимо. Вода была прозрачной, с зелёным отливом редких водорослей, её поверхность была гладкой, как натянутое полотно. Казалось, река спит, и только редкие круги от насекомых напоминали: она живая.

Домик оказался простым, но уютным. Внутри — деревянные стены, кровать с москитной сеткой, крохотная душевая кабинка и окно с видом на реку. Пол слегка покачивался, как палуба старой лодки. Под ногами чувствовалось движение — спокойное, как дыхание.

Мария скинула одежду, быстро переоделась в купальник, набросила лёгкий парео. Олег — в шорты и майку. Всё было как в отпуске… и в то же время как-то необычно. Что-то в этих джунглях вызывало трепет, почти благоговейный.

Они вышли на полянку, где уже собрались остальные.

— Все готовы? — бодро спросил Ван.

— Всегда готовы! — раздалось в ответ.

Гид указал рукой на большую деревянную платформу, пришвартованную к берегу. Она была оборудована скамейками, столиками, навесом от солнца — всё из грубого, неокрашенного дерева, с отполированной временем поверхностью. Это был не просто плот — это была настоящая плавучая беседка.

Сзади, у самого края, стоял худощавый местный парнишка в широкополой шляпе. Он прыгнул на край плота и с уверенным движением дёрнул стартер моторчика, прикреплённого к деревянному дну. Завелось с первого раза — мотор прохрипел, выдал пару клубов сизого дыма, и плот, вздрогнув, медленно, но уверенно отчалил от берега.

Они пошли против течения. Река Квай, или точнее один из её рукавов, метров семь или восемь в ширину, петляла между зарослей зелени. Ветки склонялись к самой воде, касаясь её длинными пальцами. Иногда с деревьев срывались капли и падали в воду с глухим плюханием, будто кто-то невидимый прятался в листве.

Мария сидела, прислонившись к Олегу, и с замиранием сердца вслушивалась в тишину. Это была особенная тишина — не полная, а наполненная жизнью. Невидимой, непривычной, чужой.

Олег обнял её, поцеловал в висок и прошептал:

— Представь, где мы с тобой. На другом конце света. В джунглях. На реке с таким именем…

— Словно в фильме*, — сказала она.

Плот двигался медленно, плавно, и с каждой минутой всё казалось всё более оторванным от реальности. Казалось, цивилизация осталась где-то далеко — за холмами, за асфальтом, за временем. Впереди были только они, тихое течение воды, дыхание леса — и что-то ещё, пока невидимое, но уже тянущееся сквозь сумерки, как первые нити предчувствия.

Хотя всё вокруг выглядело спокойно, почти сказочно, но Мария не могла отделаться от странного ощущения — будто кто-то смотрит на неё. Не просто наблюдает, а вглядывается пристально, с жадным, тяжелым вниманием, прячущимся где-то в густой листве.

Она обернулась, всматриваясь в заросли у берега, где сплетались лианы, свисали кусты, торчали корни деревьев, словно когти из земли. Где-то между ними мелькнула тёмная масса — варан, огромный, ленивый, цеплялся лапами за камни, пытаясь пробраться к воде, но упирался в металлическую сетку, натянутую вдоль берега. Он злобно шипел, с высунутым раздвоенным языком, и через секунду развернулся и исчез в траве.

Мария вздохнула — странное напряжение чуть отпустило. Но ненадолго.

Вдруг, с другого берега, где джунгли становились особенно плотными, раздался крик.

Страшный, нечеловеческий, и в то же время до боли женский.

Он вспорол вечернюю тишину, как ржавым ножом по стеклу. Протяжный, надрывный, полон боли и ужаса, он прокатился над рекой, ударившись эхом в листву и затих.

Мария вздрогнула. Её сердце замерло. Она вцепилась в руку Олега, прижимаясь к нему:

— Ты слышал?

Олег насторожился, прислушался.

— Что?

— Крик… — прошептала она. — Женщина. Там, в джунглях.

Он обернулся, осмотрел берега. Всё было как прежде. Листва, стрёкот насекомых, вода. Туристы вокруг смеялись, болтали, плескались свешанными с плота ногами в воде, кто-то уже делал селфи на фоне реки и заходящего солнца.

— Тебе, может, просто показалось, Маш… — осторожно сказал Олег. — Мы в джунглях. Здесь может быть кто угодно: птицы, звери.

Мария ещё раз взглянула на тёмную стену деревьев.

Никто не выглядывал. Ничего не двигалось.

— Да, наверное, — выдавила она, улыбнувшись, — показалось…

Плот тем временем остановился у небольшой отмели. Ван снова взял микрофон:

— Так, друзья! Сейчас самое весёлое! Кто умеет плавать — просто прыгаем в воду! Кто не уверен — спасжилеты вон там. Кто хочет оставайтесь на плоту, всё по вашему желанию!

Смеясь, несколько парней уже прыгнули в воду — с весёлым визгом, разбрызгивая тёплую поверхность реки. Кто-то шлёпался животом об речную гладь, кто-то по-детски “столбиком” нырял с края плота, поднимая волну. Вода была прозрачной, тягучей, тёплой, словно живой шелк.

Олег посмотрел на Марию. Её лицо было бледнее обычного.

— Маш… ты как? У тебя такое выражение, будто ты только что черта увидела. С жилетом поплывём или так нырнём?

Она смотрела на воду. Она манила. Хотелось прикоснуться к ней, почувствовать её, раствориться в этом тропическом вечере. Но внутри — где-то глубоко внутри, не там, где ребёнок, а глубже, в самой душе, нарастал необъяснимый страх.

— Знаешь, Олеж… — тихо сказала она, — я тут останусь. Посижу. Понаблюдаю.

— Как скажешь. — Он наклонился, поцеловал её в щёку. — Но, если передумаешь — я рядом.

Он снял майку, бросил её на скамейку и прыгнул в воду. Плеск, круги — и он уже смеётся с остальными, плывёт рядом с плотом, как в детстве, когда не существовало ни тревог, ни забот, ни ответственности.

Мария осталась одна на скамейке. Она смотрела на воду, на золотистые блики опускающегося за горизонт солнца на поверхности, на вьющиеся за плотом струйки. Всё происходящее было прекрасным. Слишком прекрасным.

А она всё ещё ощущала взгляд.

Он не был доброжелательным. Он был… ждущим.

Где-то в кустах, то на левом, то на правом берегу, что-то шевелилось. Не зверь. Не человек. Что-то. Шорох, еле слышный, но нарастающий. Будто кто-то двигался вместе с плотом, не отставая. Сопровождал.

Мария села ровнее. Сжала пальцы на краю скамейки.

— Может, зря я не взяла ту мазь… — прошептала она сама себе.

Над головой пролетела птица. Плот продолжал спуск по течению. А в тени за деревьями — что-то двигалось рядом. Тихо. Терпеливо.

Вдруг — крик.

Совсем рядом.

Пронзительный, дикий, женский… словно нечеловеческий. Не как в кино, не как от боли или страха — как от вечной муки, от боли, которую невозможно унять. Он оглушительным ревом донесся из-за кустов, что тянулись по правому берегу, почти у самой кромки воды.

Мария вздрогнула, будто электричество пробежало по позвоночнику. Её ногти сами вцепились в деревянную скамейку. Пальцы побелели от напряжения. Дыхание сбилось.

Она повернула голову к гиду — Ван стоял у противоположного края плота, смотрел куда-то вперёд, улыбался, рассказывал что-то паре, плывущей рядом, указывая на изгиб реки. Ни малейшей реакции.

Местный мальчишка с веслом, что аккуратно подруливал платформу, тоже оставался спокойным. Он сдвинул широкополую шляпу, лениво размазал комара по шее и снова занялся траекторией плота.

Будто никто не слышал.

А у неё на руках волосы встали дыбом.

Мария судорожно посмотрела на Олега. Он, как и все, плескался в воде, болтая ногами, смеясь над чем-то, что прокричал один из туристов. Он был в другом мире — в мире, где никакого крика не было.

«Как? — пронеслось у неё в голове. — Неужели только я это слышу?..»

Она снова повернулась к кустам. Там было тихо. Безмолвно. Ветви не колыхались, как будто и не было там ничего — ни крика, ни движения. Только солнечные пятна на листве и лёгкое поблескивание воды.

Мария вслушивалась, как только могла. Ожидала ещё одного звука, шороха, крика, хруста веток. Но...

Ничего.

Тишина была тотальной. Даже комары, казалось, утихли. Даже стрекот цикад стал смолкать.

Она продолжала сидеть неподвижно, с выпрямленной спиной и дыханием, застрявшим в груди. Несколько долгих секунд прошли в напряжённом ожидании.

И вдруг — всё стало по-прежнему.

Шум воды. Смех. Голоса. Плеск.

Будто кто-то взмахнул рукой и стёр напряжение, как мел с доски.

Безмятежность вернулась.

Мария медленно выдохнула. Сердце ещё билось учащённо, но уже не в бешеном ритме, а просто напоминая о себе. Она провела рукой по лицу, смахивая пот, и вытерла ладони о шорты. Всё — снова спокойно. Словно и не было ничего.

«Показалось…» — прошептала она про себя, почти с надеждой.

Может, это и правда был зверь. Или птица. Или просто её собственная тревога, накопленная за день. Столько впечатлений, столько нового. И ещё этот странный рассказ о духах...

Она снова посмотрела на Олега.

Он как раз вынырнул из воды и махнул ей рукой. Улыбался. Счастливый, расслабленный.

Мария слабо улыбнулась в ответ и кивнула. Не стоит портить ему настроение. Не стоит говорить, если сама не уверена. Тем более всё уже позади.

Плот плыл дальше, медленно, умиротворённо. Берега отдалялись, солнце клонилось всё ниже, багровея в листве. В воздухе витал аромат тёплой воды и влажных корней.

Мария положила руку на живот.

— Всё хорошо… — прошептала она едва слышно. — Всё уже хорошо.

Но в самой глубине сознания, туда, куда не доходят основные мысли, что-то тихо шевельнулось.