Красный сигнал

Глава 1

октябрь 1997 года

3:07

- Доброй ночи, Форт-Хейвен. Сегодня с тобой на волне 1113 радио «Перемотка» и его бессменный ведущий Лео Блант.

Дождь облизывал окна словно шершавый кошачий язык, барабанил частыми струями по жестяной крыше студии. Воздух, плотный от влажности, как всегда в межсезонье, пах плесенью, мокрым бетоном и рыхлой ржавчиной.

Невысокий юркий человечек в белой футболке-поло поёрзал в крутящемся кресле, широкая смуглая ладонь прошлась по жёстким рыжеватым волосам, ероша пряди, вьющиеся на висках. Сигарета перекочевала из одного уголка плотно сжатого рта в другой. Лео прикрыл глаза и процедил вполголоса, переходя на негромкий чувственный баритон, хорошо знакомый местным полуночникам:

- Приветствую всех, кто не спит в этот час. Какие бы причины ни подняли вас с постели в такое время, надеюсь, вы не на улице. Как сообщает Гидрометеоцентр, циклон накрыл нас плотно и надолго, поэтому, если у вас есть такая возможность, оставайтесь под крышей до самого утра и не вздумайте выходить в море – нам обещают шторм до семи баллов по шкале Бофорта.

Пальцы с неровно обгрызенными ногтями, желтоватые на кончиках от никотина, коснулись рычажков на пульте, - тумблер мигнул зелёными цифрами, отображая кодовый набор цифр, - шифрованный номер композиции из подборки аудиотеки.

- Включите отопление, поставьте громкость на максимум и наслаждайтесь старым-добрым джазом. Майлз Дэвис, дамы и господа.

Резкие аккорды трубы заполнили маленькую студию, словно плотный туман. Лео откинул голову на мягкую спинку и выпустил густой клубок дыма: сизые струйки лениво взвились к низкому потолку и медленно растеклись в стороны. К этому моменту ощущение времени обычно терялось в глухом шуме бессонницы. Всё тело становилось ватным, рыхлым, под кожей будто ворочался невидимый пчелиный рой, щекочущий изнутри сотнями жёстких стеклянных крылышек.

Кислый запах растворимого кофе щекотал ноздри. Фарфоровая гладь кружки была испещрена коричневыми кругами, как годовыми кольцами, не растаявший на дне сахар сбился в плотную кристаллическую шапку. Лео поморщился, делая длинный глоток и резко подскочил на месте от весёлого и мелодичного перезвона рекламного джингла.

- «А ты ел суп сегодня? Кэмп-бэлл»!

Звук был пронзительный, как в чёрно-белых фильмах, которые смотрела его мать на Рождество и такой же тревожный в непроницаемой тишине ненастной ночи, как вой сирены. Лео оттолкнулся от пола и прокатился по стёртому паркету ближе к пульту, на котором мерцала красным кнопка: «в эфире».

- …и к нам дозвонился очередной гость. Я слушаю вас, представьтесь пожалуйста…

Голос был омерзительно бодрым, живым и свежим, но что-то в его интонации било мимо: слишком внятно отчеканенный слоги, слишком мягкая интонация. Как из забытого кошмара или старой радиопередачи. Лео чертыхнулся, перебирая кнопки, но ни одна не поддавалась, точно техника сговорилась против него.

Речь незнакомого диктора продолжала бить сквозь рябь помех:

- Говорите, пожалуйста…

Звук растягивался и надувался как пузырь, пока не лопнул прямо над ухом оглушительным громом:

- Говорите!

Тревожная красная лампочка погасла и эхо неуловимой радиостанции рассеялось в пространстве, остался только стихающий протяжный зов трубы. Лео вздрогнул и облизнулся, - кожа над верхней губой была шершавой от соли, ладони склеились вместе липким холодом. С длинным выдохом он потянулся к кнопке, чтобы выйти на связь со слушателями, и снова воздух вокруг ощутимого сжался.

- …сегодня закончит своё вещание здесь, в Форт-Хэйвен. Последние десять лет вы слушали меня каждый вечер, вы доверяли мне свои секреты и мечты, но теперь мне нет места в этом сообществе. Я должен уйти, потому что в сердцах жителей нашего города поселился страх, и вы не можете спать спокойно, пока свет маяка отражается в окнах ваших домов. Красный, как сигнал на моей доске, когда я слушаю ваши голоса… Джек, Эндрю, миссис Нэйлз, спасибо за вашу поддержку. Я буду помнить вас. Я буду помнить наши разговоры. Прощай, Форт-Хэйвен, да хранит вас Бог.

Лео вскрикнул, - колёсики проскрипели по полу, откатившееся кресло ударилось спинкой в стену, в металлический переплёт стекла. Из динамика с оглушительной громкостью лился национальный гимн. Сердце с глухой болью врезалось в рёбра.

- И это снова Лео.

Он слышал свой голос со стороны, как деревянный болванчик, тупо и бессмысленно, впитывая в себя игривые и острые нотки, словно говорил другой человек, которого Лео никогда не знал.

- Как вам наше сегодняшнее шоу? Артур Вэнс, приглашённый гость, совершит самоубийство в прямом эфире. Оставайтесь на связи, мы будем сообщать вам обо всём, что происходит в Форт-Хэйвене, как и каждую ночь с тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года.

Крик, сорвавшийся с его губ, был хриплым, как скрип несмазанных петель. Лео подался вперед, колёсики кресла отчаянно взвизгнули, пока он катился обратно к пульту. Микрофон, отлаженная сетка на экране компьютера – всё было в полном порядке, всё, как обычно. Отметки в журнале показывали недавнее включение. Кто-то выходил в эфир. Кто-то говорил его голосом. Кто-то вещал отсюда, из этой студии на Парк-авеню, где он был совершенно один с одиннадцати часов прошлого вечера.

Телефон взвизгнул трелью отрывистых настойчивых звонков. Лео вскинул голову и уставился на аппарат, как на ядовитую змею. Спустя почти двадцать секунд он поднял продолжавшую подпрыгивать трубку с рычага.

- Я слушаю.

Короткий щелчок предвосхитил звук всё того же старомодного мужского голоса, который Лео уже слышал на волнах своей станции несколько минут назад:

- Здравствуй, Лео. Они пришли за мной. Они уже здесь. У меня нет другого выбора, понимаешь? Помни об этом, у меня нет другого выбора.

Короткие гудки отбоя ударили в мембрану отрывистым чирканьем.

- Я буду помнить тебя всегдааа!

Шёлковый голос Синатры разлился по комнате, перекрывая шум непогоды и гул аппаратуры. Расфокусированный взгляд Лео упёрся в синий экран, на котором часто мелькал белый курсор. Городской архив: новости Форт-Хэйвена за 1957 год.

Он щёлкнул: открыть, распечатывая файл с короткой заметкой.

«Артур Вэнс, 37 лет, белый, не женат. Ведущий ночного эфира радио «Горизонт». Двадцать пятого октября тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года покончил с собой во время прямого эфира – трансляция велась из студии в здании маяка Форт-Хэйвена, закрытого в тысяча девятьсот девяносто первом году. Вэнс был активным членом сообщества города, летом тысяча девятьсот пятьдесят шестого года он был впервые обвинён в симпатии коммунистам в связи с рядом высказываний во время своих эфиров. В разгар маккартистской «охоты на ведьм» обвинения такого толка почти всегда означали конец карьеры, Вэнс получил уведомление о том, что его передача закрывается. В ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое октября он, в последний раз, вышел в эфир. В три двадцать утра, выразив благодарность жителям Форт-Хэйвена и извинившись перед ними, Артрур Вэнс выбросился со смотровой площадки, высотой двести футов над уровнем моря прямо в прибрежные воды».

Лео бросил взгляд на электронный циферблат, минувший в ответ ядовито-зелёными цифрами: 3:19.

Входная дверь внизу, на первом этаже, негромко скрипнула, впуская внутрь струи густого тумана.

- Посмотри на меня, я беспомощен, как котёнок на дереве…

Лёгкий и нежный голос Эллы Фитцджеральд лизнул его волосы против шерсти. Лео впился пальцами в подлокотники, чувствуя, как леденеют суставы, схваченные судорогой.

- Доброй ночи, Форт-Хэйвен…

Красный, отражавшийся от табло на пульте, не был экраном включения, свет лился в окно, пробиваясь сквозь плотную пелену измороси снаружи. Свет маяка, закрытого пять лет назад.

Резкий скрежет в наушниках вырвал Лео из оцепенения.

3:20

- Доброй ночи, Форт-Хейвен. Сегодня с вами Артур Вэнс. И его гость... Лео Блант.