Козявочка на палочке

Глава 1

Егор лежал на скрипучей больничной койке и думал о том, как несправедлива жизнь. Сегодня самая короткая ночь в году, и все нормальные пацаны в лагере уже давно имеют на неё особые планы. Во-первых, по классике нужно было измазать спящих зубной пастой, во-вторых, тихо выбраться за пределы лагеря и устроить прощальный костёр на берегу Бердского залива, в-третьих, наверное, будут алкоголь и сигареты, если старшие, конечно, подсуетятся. В общем, всё классное, ради чего Егор согласился потратить часть своих бесценных летних каникул в этом унылом месте, пролетало мимо него, как фанера над Парижем. Его изолировали в санитарном блоке, заподозрив у него ротавирусную инфекцию. Ну подумаешь, прилюдно выблевал завтрак. Ну не выдержал желудок, с кем не бывает. Но зачем в изолятор-то?

«Чтобы других не заразил», — пояснили ему и отправили в отдельную палату медицинского блока.

Глава 2

Егор допил давно остывший чай и догрыз оставшийся с ужина сухарь. Грязную посуду он составил на прикроватную тумбочку, пытаясь не думать о том, что всё ещё голоден. Палата утопала в синеватых сумерках, разбавленных тусклым светом дежурного светильника. На стене, над самой головой Егора, тихо шипела помехами радиоточка. Она довольно неплохо развлекала его целый день, но последняя передача закончилась час назад, сменившись неприятным потусторонним шорохом. Егор пытался выключить приемник, но единственное колёсико, отвечающее за громкость, не позволяло окончательно заглушить его. Розетки, как назло, не было: провод, отходящий от радио, был намертво вмурован в стену. Егор не нашёл ничего лучшего, как просто накинуть на него полотенце. В итоге стало только хуже. Полотенце не особо спасало от звука, к тому же теперь радио напоминало тихо постанывающее привидение.

«Нужно будет завтра сказать медсестре, — подумал он. — Пускай с радиоточкой что-нибудь сделают».

Хотя на самом деле Егор надеялся, что завтра его уже здесь не будет. Задерживаться в изоляторе лагеря он не собирался.

«Надо побыстрее заснуть, — благоразумно рассудил он. — Быстрее время пролетит, к тому же, когда спишь, не так хочется есть».

Егор взбил тощую подушку и попытался поудобнее устроиться на скрипучей койке. Однако, как бы ни крутился, он всё равно ощущал под собой неприятные жёсткие пружины. Колючее одеяло покусывало то тут, то там. Воздух в палате был плотный и тягучий, с неприятным медицинским запахом, от которого постоянно пощипывало в носу.

Егор вспотел, вылез из-под одеяла и тут же замёрз.

— Чёрти что! — выругался он, натягивая на себя пижаму.

Он скомкал колючее одеяло, а вместо него накинул на ноги махровый халат. Ступни были словно две ледышки. Егор попытался согреть их о более сухие и тёплые голени, но те всё равно оставались мокрыми и холодными. Поняв, что просто уснуть сегодня не получится, Егор прислонил подушку к спинке кровати и уселся в позу лотоса. Он засунул ноги под себя, а халат накинул на колени, надеясь, что так он быстрее согреется.

«Если не получается уснуть, то лучше сделать вид, что не очень-то и хочется, — схитрил Егор. — Сработает «закон подлости», и сам не заметишь, как провалишься в сон».

Радио тихо шуршало над головой, а он измученно смотрел в окно, чувствуя, как влажный озноб наконец начинает покидать его ступни.

Из окна палаты был хорошо виден жилой корпус с уснувшими глазницами окон, редкие фонари уличного освещения, несколько павильонов и беседок. На фоне всего этого тёмной массой возвышался сосновый лес, а над ним небольшая полоска ясного ночного неба с бледной Луной. Егор неожиданно зевнул. Он тихо сполз с подушки и с наслаждением вытянул отогретые ноги. Сон мягко подкрался к нему через шёпот радио, сумрак и лунный свет.

Парень вяло заметил среди мерцающих звёзд одинокую точку спутника, которая сонно выползла из-за правого края окна. Спустя мгновение к ней прибавилась ещё одна, потом ещё одна. Егор насчитал не менее четырнадцати светящихся точек, которые словно в хороводе двигались от правой кромки окна к левой. Он понимал, что как только последний спутник скроется из виду, он уснёт, поэтому мысленно подгонял их, прищуривая левый глаз… А потом…

Егор не сразу понял, что произошло. Яркие точки спутников почему-то поменяли направление и поплыли в другую сторону. Со стороны улицы послышались тихие смешки.

— Чё за?.. — сонно пробулькал Егор и, моргая, приподнялся с кровати.

За окном возле жилого корпуса мелькали смутные тени с яркими точками ручных фонариков.

— Ну вот, — вздохнул Егор, плюхаясь обратно на койку. — Веселуха началась. Без меня…

Он зевнул и прикрыл глаза. Через ресницы он видел, как огоньки, выстроившись в цепочку, двинулись к правому краю окна.

«Спутники, — засыпая, подумал Егор, — вот бы и у меня в эту ночь появился спутник…»

Глава 3

Егор проснулся от ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Он насторожился и, стараясь не выдать своего пробуждения, попытался осторожно приоткрыть глаза. Ничего не вышло. Его веки были неподъёмны и никак не реагировали. Тогда он попытался нащупать своё лицо и осторожно приподнять непослушные веки пальцами. Однако руки тоже ему не подчинялись. Неведомая сила опутала его, лишив тело подвижности, оставив ему только возможность слушать, ощущать и запоминать момент своей полной беспомощности.

Егор чувствовал, что нечто, склонившись, смотрит на него немигающим взглядом. Пульсирует. Дышит и что-то от него хочет. Возможно, прямо сейчас оно питается тем ужасом, который сковал его? Кто знает?

«Это всё сон, — начал успокаивать себя Егор. — Дурацкий кошмар, вызванный духотой изолятора. Моё тело не слушается, потому что полагает, что спит. Но голод разбудил голову, забыв при этом разбудить всё остальное. Нужно лишь снять оцепенение. Начать с малого, например, сжать кулак...»

Пальцы правой руки, преодолевая огромное усилие, сжались. Егор ощутил боль в кисти, однако именно эта боль стала первой трещиной в навалившемся на него параличе. Словно выбираясь из-под завала, он сантиметр за сантиметром отвоёвывал своё тело от сонной немощи, постепенно просыпаясь и оживая.

Неведомая сила почувствовала это и, осторожно соскользнув с Егора, спрыгнула на пол. Послышался тихий скрип линолеума. Парень осторожно приоткрыл глаза и, стараясь не шевелиться, оглядел доступное ему пространство. Никого. Скрипело где-то за спиной, в той части палаты, куда не проникал сумеречный свет луны и дежурное освещение палаты. Сам же Егор был хорошо освещён, и любое его движение сразу стало бы заметно неизвестному «скрипуну».

«У него выигрышная позиция, — с досадой подумал он. — Я как на ладони. Стоит мне пошевелиться, и «скрипун» поймёт, что я не сплю. Как он поступит? Понятия не имею, но буду исходить из наихудшего… Чёрт, ну почему дежурное освещение такое тусклое? Какой в нём смысл? Лучше бы уж его совсем не было, тогда бы шансы у нас были бы равны. А так остаётся ждать подходящий момент… Или удар в спину…»

Егор неподвижно лежал, прикидывая план действий. За его спиной находилась прикроватная тумбочка, на которой стояли старая карболитовая лампа, пустой стакан и тарелка. Он подумал, что если подгадать момент и резко включить лампу, то можно ослепить «скрипуна» и запустить в него пустым стаканом. Если это удастся, то можно подскочить и окончательно вырубить его пустой тарелкой. Где-то он читал, что удар торцом тарелки может быть довольно опасным.

«Вот и проверю, правда это или нет, — подумал Егор. — Главное — выждать нужный момент, не промахнуться и не впадать в ступор. Лампа, стакан, тарелка — отличное комбо. А уж потом постараюсь включить общий свет и позвать кого-нибудь на помощь».

Глава 4

Егор лежал под одеялом, накрывшись с головой и прислушиваясь к тихому поскрипыванию линолеума. Звук то приближался, то удалялся от него, не рискуя подойти ближе. Осознание того, что «скрипун» может его бояться, придало Егору смелости. Он выждал момент, и когда звук раздался почти возле самой кровати, резким движением бросил в его сторону одеяло. Тут же, не теряя инициативы, Егор с силой хлопнул по выключателю настольной лампы и развернул её в сторону звука. Он уже потянулся было за стаканом, чтобы запустить его, но понял, что для его оружия нет цели. В палате никого, кроме него, не было.

Егор замер в сторожевой стойке, взъерошенный от своего внезапного блицкрига и готовый при первой опасности пустить в ход все доступные ему подручные средства.

«Иногда бывает настолько страшно, что ты уже не можешь бояться, — пронеслось в голове у Егора. — Настолько, что инстинкт самосохранения перестаёт работать, и ты бьёшь, вместо того чтобы бежать».

Он попытался утихомирить разбушевавшееся сердце, которое отзывалось пульсирующим гулом в ушах, и стёр со лба холодную дорожку пота.

— Не в жилу? — сквозь зубы процедил он «скрипуну». — Только рыпнись, и я, знаешь, куда тебе этот стакан запихну? Да, именно туда!

Егор старался не думать о том, как он сейчас выглядит со стороны. Угрожать темноте и скрипу, находясь в полном одиночестве в закрытом изоляторе, — это не просто глупо, это смешно и нелепо. Но, как ни странно, этот праведный гнев снял напряжение и дал выход выброшенному в его кровь адреналину.

Отдышавшись, Егор воспользовался настольной лампой и осветил все тёмные углы палаты. Потом он поднял одеяло и, встряхнув, бросил его на кровать. Радиоточка, которая всё это время вела себя пристойно, как-то по-особому вздохнула и на грани слышимости пропела:

— Ходит дурачок по лесу, ищет дурачок глупее себя…

Егор заметил боковым зрением движение возле ванной комнаты. Свет настольной лампы дрогнул и резко погас. В наступившей тишине послышался еле слышный звук удаляющихся шагов.

Глава 5

Егор сам не понял, как оказался в ванной комнате.

— Никого, — облегчённо выдохнул он, оглядывая санузел. — Показалось... И незачем было себя так накручивать.

В помещении действительно никого, кроме Егора, не было. Спрятаться здесь было невозможно — санузел был тесный, и место в нём хватало только для самых необходимых предметов. Ванна, унитаз и раковина были легко различимы в сумраке дежурного освещения, а в небольшом овальном зеркале была заметна не только обстановка палаты, но и сумеречный лик луны.

Егор задержался перед зеркалом. Ему припомнилось, что если человек спит, то он не может увидеть своё отражение. Сейчас его отражение было на месте, а значит, всё происходящее было не кошмаром, а просто игрой его воображения.

«Хотя кто точно может сказать, где заканчивается воображение и начинается сон?»

Парень дотронулся до прохладной поверхности зеркала и тут же подпрыгнул от неожиданности. Что-то с резким звоном упало в раковину и застряло в решётке дренажного отверстия.

— Ключ? — услышал Егор свой дрожащий голос.

Он осторожно снял зеркало с крючка и осмотрел его. К тыльной стороне был приклеен кусок засохшего пластыря, который, по-видимому, и держал ключ. Егор повесил зеркало на место и, взяв свою находку, вернулся в комнату.

В палате было не так уж много замков: один на входной двери, второй — на балконной. Оглядев входную дверь, Егор понял, что найденный ключ не от неё. У того была архаичная плоская бородка с секретным узором на длинном полом цилиндрическом теле, личинка же входного замка имела узкую изогнутую щель.

— Переходим к плану «Б», — пробурчал Егор и направился к балконной двери.

Он не сразу нашёл на ней замочную скважину. Сверху её прикрывал металлический язычок, который скрывался под слоем высохшей масляной краски. Егору пришлось изрядно постараться, чтобы отковырять его. Но, как ни странно, в этом деле ему помог сам ключ, который он использовал как стамеску.

«Очень удобная вещь, — подумал парень, — его и как отвёртку можно использовать, и как рычаг. И как ключ… Надо же, подошёл…»

И действительно, ключ послушно нырнул в замок и удобно устроился в нём, выставив наружу приплюснутое кольцо, за которое можно было ухватиться. Егор попробовал повернуть, и механизм с готовностью поддался ему. Послышался тихий щелчок.

«Кажется, сегодня ночью скучать не придётся», — подумал он и осторожно открыл дверь.

Комната наполнилась запахом цветущей липы и душистой хвои. Егор с наслаждением вдохнул пьянящий воздух свободы, но ночная прохлада и туманная сырость тут же заставили его поёжиться и накинуть на пижаму больничный халат.

«Туман — это ерунда. Главное — успеть догнать пацанов, пока они далеко не ушли. Ходить одному в потёмках — то ещё удовольствие».

Спустя пять минут он уже шёл в сторону скрывшихся огоньков.

Глава 6

Лагерь, в котором отдыхал Егор, располагался на берегу Бердского залива Обского моря и со всех сторон был окружён густым хвойным лесом. Кто-то, может быть, и обрадовался возвращению в лоно природы, но Егора вся эта зелень не особо впечатляла. В Калининском районе города Новосибирска, где он жил, хватало и хвойных лесопарков, и тенистых аллей, которые спасали праздных подростков от летнего сибирского солнца.

— Зачем куда-то ехать, если дома всё то же самое? — пытался убедить родителей Егор. — У нас что, лишние деньги завелись? Если так, то лучше купите мне игровую приставку. Обещаю, я буду смирно сидеть дома и играть…

Но родители были непреклонны. В будни дома никого из взрослых не будет — все работают, а тринадцатилетний подросток, предоставленный сам себе, — это почти обезьяна с гранатой. К тому же, как выяснилось, путёвка в лагерь досталась семье по большой скидке, спасибо бабушке — ветерану труда.

— Когда ещё будет такая возможность? — вздыхала мама. — Солнце, воздух и вода на две недели и за сущие копейки.

— Если не хочешь ехать в лагерь, то мы можем обеспечить тебе отдых у бабушки на даче, — предложил отец. — Там можно хорошо отдохнуть и с пользой провести время…

С последним аргументом Егор мириться не хотел, и поэтому он выбрал лагерь как наименьшее из зол.

«Деточка, ты хочешь ехать с нами на дачу или чтобы тебе оторвали голову?» — вспомнил он забавную фразу из старого фильма. Деточка из фильма выбрала дачу, Егор бы выбрал, чтобы ему оторвали голову...

В общем, летний отдых в лагере оказался неизбежен.

«Ну ещё бы, — рассуждал Егор. — Какой родитель откажется надёжно сбагрить своё любимое чадо на две недели? Да никакой».

Но, приехав в «Пионер», он отдал должное предкам — лагерь действительно был расположен в очень живописном месте. Высокие сосны, лиственницы, кедры и липы наполняли воздух такими ароматами, от которых у городского жителя с непривычки кружилась голова. Трёхэтажные жилые корпуса с просторными застеклёнными верандами, крытые помещения для кружков, актовый зал, столовая, шатры и прочие постройки буквально утопали в зелени. Тенистые аллеи оплетали своей сетью всю территорию лагеря.

По одной из таких аллей как раз и шёл Егор, пытаясь догнать ребят, отправившихся в самоволку. Поначалу он решил зайти на специально отведённые костровые места. Вдруг вся вылазка только выглядела спонтанной, а на самом деле она могла оказаться организованной вожатыми. Однако на костровой территории никого не было. Егору, преследуемому комарами, ничего не оставалось, как двинуться дальше на поиски сбежавших мальчишек. Он обошёл все злачные места лагеря: танцплощадку, туристический городок, открытую эстраду и песчаную площадь, но беглецов нигде не было. Стало понятно, что все свалили за забор, вот только непонятно, каким образом они это провернули.

Егор, не понимая, куда идти дальше, остановился возле радиорубки. Уличный динамик громкоговорителя, который свешивался с фонарного столба, тихо шипел знакомыми помехами.

«Значит, вся аппаратура ночью шумит, — подумал Егор, отбиваясь от комаров. — А я уж было решил, что это только у меня такая беспокойная радиоточка».

Припомнив свой хитрый трюк с приёмником и полотенцем, он оценивающе посмотрел на уличный громкоговоритель.

— В принципе, невысоко, — хитро прищурился он. — Если мне удастся закинуть на эту бубнилку санитарный халат, то, может, получится довольно забавный розыгрыш.

Он живо представил себе лица ночных гуляк, которые, возвращаясь с вылазки, встретят висящее на столбе шипящее привидение.

«Вот это будет прикол, — злорадно потирая ладони, думал Егор. — Будут знать, как без меня веселиться».

Он уже собрался было снять халат, чтобы осуществить свою задумку, как услышал тихую, еле заметную мелодию. Егор даже сначала подумал, что это тишина и звон ночных насекомых создают такой поразительный звуковой эффект. А может быть, так звучал лунный свет, осторожно перекатывающийся по верхушкам спящих деревьев? Сумеречная мелодия то усиливалась, то, доходя до определённой точки, откатывалась назад, набираясь сил. Она была словно живая — дышала, грустила и, как пальцами, касалась окружающего мира своими звуками, словно пытаясь кого-то нащупать. Мелодия была прозрачной и почти невесомой, но с каждой секундой уплотнялась, становилась всё более ощутимой и реальной. Егор крутил головой в поисках источника звука, но никак не мог понять, где он находится.

— Ходит дурачок по лесу, — услышал он слова песни. — Ищет дурачок глупее себя.

Бесплотный голос, который наполнил мелодию знакомыми словами, обрёл направление. Он звал куда-то в сторону, вдоль по аллее, к плотным зелёным зарослям, ограждающим территорию лагеря.

«В прошлый раз, когда я услышал эти слова, мне удалось найти ключ от изолятора, — подумал притихший Егор. — Возможно, в этот раз я найду возможность выбраться наружу?»

И он двинулся на этот тихий зов, стараясь при этом ступать беззвучно, чтобы не спугнуть лунную путеводную песню.

Глава 7

Егор остановился возле пышных зарослей «свистульника». Как по-настоящему называется это растение, никто в лагере не знал, зато все от мала до велика умели делать из его мелких зелёных стручков свистульки.

«Да и кому вообще нужны эти непонятные названия, которые ни о чём не говорят? — пронеслось у Егора в голове. — Свистульник он и в Африке свистульник».

Он сорвал один из стручков, освободил его от мелких горошков и, сложив створки, дунул в самодельную свистульку. Та забавно крякнула. Егор дунул ещё. Кряканье повторилось.

Неожиданно откуда-то из зарослей прилетел ответный свист. Егор усмехнулся.

— Видимо, за этими кустами дыра в заборе, — догадался он. — Теперь понятно, как старшие в самоволку за сигаретами ходят.

Он оглядел зелёную стену кустарника и понял, что напролом ему не пройти. Можно было, конечно, попытаться обойти эту преграду, но ему не хотелось далеко отходить от лаза. Егор опустился на корточки и заглянул в густую тьму зарослей. В этом месте ветви кустарника образовывали небольшой тоннель, в который при желании мог легко втиснуться подросток. Егор дунул в свистульку, и спустя мгновение из недр зарослей пришёл крякающий ответ.

— Иду, иду, — пробурчал он, подбирая и подвязывая полы халата. — Далеко только не уходите…

Егор нырнул в лаз и тут же оказался в полной темноте. Он пополз на ощупь, стараясь не думать о том, как будет завтра объяснять испачканные пижаму и халат. Иногда он оборачивался, проверяя пути к отступлению, и видел тусклые огни уличного освещения, которые всё ещё виднелись в редких просветах между ветвями кустарника. Несколько раз он дул в свистульку, но на эти сигналы больше никто не отвечал. А через некоторое время он нечаянно оторвал одну из створок, и безголосый стручок пришлось выбросить.

По расчётам Егора, он уже давно должен был находиться за пределами лагеря, однако ему всё ещё не попадались никакие признаки забора. А ведь он отчётливо видел металлическое ограждение за зелёной стеной, когда искал проход. Тоннель был узкий, поворотов или перекрёстков он не встретил, поэтому возможности свернуть не туда или ходить кругами у него не было.

— Тут даже плутать негде, — успокаивал себя Егор. — Ползи себе вперёд и ползи…

Однако с каждым метром напряжение росло, страх, который он пережил в палате и о котором легкомысленно позабыл, оказавшись за пределами изолятора, постепенно начал возвращаться.

«Зачем я сюда полез? Как я буду выбираться? Мне кажется, или тоннель начинает сужаться? А что, если этот свистульник оплетёт меня своими ветками и корнями, и я останусь здесь навсегда?»

От этой мысли Егор пришёл в ужас. Он остановился, сделал несколько глубоких вдохов. Прислушался.

— Ходит дурачок по лесу, — услышал он где-то совсем рядом знакомую песню. — Ищет дурачок глупее себя.

Егор определил направление и, стиснув зубы, пополз на источник звука.

«Радиоточка, уличный громкоговоритель, что на этот раз? — думал он. — Приборы как будто сговорились, ночь напролёт транслируют одну и ту же, бесконечную песню».

Неожиданно зелёный свод тоннеля начал расходиться, плотные заросли стали редеть, по-видимому, намереваясь отпустить своего перепуганного пленника. Егор выбрался из проклятого свистульника и оказался на небольшой тропинке, которая была еле заметна в высоких зарослях осоки и цветущего кипрея. Он встал, отряхнулся и прислушался. Песня, как и раньше, просто растворилась в густом сумраке ночи.

«Кажется, мне туда», — устало подумал Егор и двинулся вперёд по тропинке.

Глава 8

Ветки кустарника цеплялись за полы санитарного халата, залезали за шиворот, хлестали по голеням. Аромат сосен и цветущих лип уступил место тягучему влажному воздуху, который нёс в себе совершенно другие запахи. Пахло смесью прелой листвы, болотной тины и застоялой воды. «Видимо, я приближаюсь к пожарному пруду», — подумал Егор.

Он остановился и прислушался. Тишина. Ни песни, ни голосов, ни даже звона назойливых насекомых.

«Куда все подевались?»

Егор обернулся и с облегчением разглядел вдалеке фонари жилых корпусов.

— Не заблудился, — успокоившись, выдохнул он. — Просто немного отклонился.

— Немного? — тут же одёрнул он сам себя. — Да ты понятия не имеешь, где находишься.

— Ошибаешься, вон там пожарный пруд, а от него идёт тропинка, по которой я спокойно могу вернуться в лагерь.

— Давно пора, а то подхватишь простуду и провалишься в изоляторе до конца смены…

— Без сопливых разберусь, — пробурчал Егор, шмыгая носом и зябко кутаясь в отсыревший от росы халат.

Признаться честно, он уже давно хотел вернуться, но только никак не мог найти для этого достаточно веской причины. Темнота, одиночество, туман, роса — всё это было как-то несерьезно. Не круто. Сбежать из медицинского блока и вернуться в тепло палаты, поджав хвост, было совсем не по-пацански.

«Ну почему всё, что разумно и логично, не круто, — неожиданно подумал Егор. — Неужели, чтобы быть настоящим пацаном, нужно подвергать свою жизнь и здоровье опасности?»

Готового ответа на этот вопрос у него не было.

За внутренним спором он не заметил, как приблизился к пожарному пруду. Вообще, при таком скудном освещении он мог спокойно свалиться в него: берег пруда был довольно резким и обрывистым. Если бы не обильные заросли тростника, которые настораживающе зашелестели при его приближении, то так бы произошло.

Егор разглядел тропинку, огибающую пруд, и двинулся по ней, надеясь, что он скоро выйдет к небольшому помосту у развилки. Там он сможет выйти на асфальтовую дорожку, ведущую в лагерь. Но сколько бы Егор ни шёл, впереди маячили только заросли тростника и ивы.

— В темноте всё выглядит немного иначе, — успокаивал он сам себя. — Сейчас выйдет Луна, и будет светлее.

Он с надеждой посмотрел наверх, но одинокое облако никак не хотело уползать. Оно словно приклеилось к Луне и медленно барражировало, синхронно перемещаясь с ним по ночному небу.

— Издевается, — пробурчал Егор и двинулся через тростник к воде, тщательно проверяя каждый свой следующий шаг.

Приблизившись к тёмной глади, Егор попытался разглядеть помост, но, как бы ни всматривался в окружающий сумрак, ничего не заметил. Зато его со всех сторон окружили удушливые запахи тины, прели и застоя. Туман возле воды был более плотным и тягучим. Лёгкий ветер, который безуспешно трепал его молочные лоскутья, тревожил прибрежные заросли, отчего казалось, что вокруг Егора постоянно кто-то ходит. Сам же ночной пруд казался огромной чёрной дырой в земле, древней реликтовой трясиной или гигантским немигающим зрачком. Егор подумал, что если вдруг облако наконец отпустит Луну и та попытается осветить это место, то её свет наверняка сначала увязнет в тумане, а потом провалится в эту бездну.

А может быть, и саму Луну туда утянет.

«Интересно было бы на это посмотреть», — подумал Егор.

Глава 9

Неожиданно проснулись лягушки. Сначала одна робко, словно проверяя свои силы, квакнула где-то на противоположном берегу пруда, и тут же этот звук отразился эхом от её многочисленных сородичей. Лягушачий хор то нарастал, то затихал, создавая пульсирующий звуковой фон вокруг Егора. Тот был немного оглушён всей этой какофонией. После ночной тишины голоса лягушек звучали испуганно и тревожно. Как будто бы нечто ужасное разбудило и заставило их кричать от страха.

«А может быть, они призывают кого-нибудь из глубин пруда? — подумал Егор. — Например, водяного или… Я даже не знаю. Черепаху Тортилу?»

За всем этим шумом он не сразу понял, что вокруг посветлело. Парень поднял голову. Прилипчивое облако, которое скрывало Луну, наконец сдвинулось с места. Верхушки сосен озарил бледный свет, который с каждым мгновением становился всё сильнее и сильнее. Свет Луны осторожно соскользнул с ароматного хвойного лапника и, пробежав по шелестевшему тростнику, дотронулся до сизой дымки тумана. Но не утонул и не растворился в ней, а, преодолев её, отразился в тёмной водной глади пруда.

Стоило этому произойти, как тут же смолкли лягушки. Егор посмотрел по сторонам и неожиданно понял, что он стоит вовсе не на берегу пожарного пруда, а возле совершенно незнакомого ему водоёма.

«Как я мог принять этот дикий пруд за пожарный? — удивился сам себе Егор. — Тут же заросли тростника и ивы. Теперь понятно, почему я не мог найти помост и асфальтовую дорожку. Видимо, придётся возвращаться, ориентируясь на фонари лагеря».

Он обернулся, но там, где раньше виднелся свет фонарей, теперь тёмной стеной возвышались заросли кустарника.

— Ну вот, — пробурчал Егор, ёжась то ли от прохлады, то ли от осознания своего положения. — Хотел весёлой ночи? Получи, распишись.

И он посмотрел на отражение Луны, ища в нём ответ на извечный вопрос: «Что делать?»

Глава 10

Отражение Луны внезапно разрушилось прилетевшей в него сосновой шишкой. По тёмной воде пошла рябь.

— Ходит дурачок по лесу, — услышал Егор за спиной девичий напев. — Ищет дурачок глупей себя.

Он обернулся на голос и тут же получил другой шишкой по лбу.

— Ай!

— О, так ты живой? А я думала — привидение, — отозвалась незнакомка.

Её трудно было назвать красавицей. На вид ей было лет 16-17. Вытянутое лицо, нос картошкой, полные губы. Русые волосы были уложены в необычную причёску, которая оставляла открытым лицо, но прятала уши и скулы. Чёлка почти падала на глаза, отчего казалось, что девушка прячется от собеседника. На ней была кожаная куртка, которая казалась ей велика, чёрная растянутая водолазка и джинсы. Обута она была в высокие кожаные ботинки. Держалась уверенно и независимо.

«Туристка, что ли, — подумал Егор. — У нас таких вроде бы не было, хотя лицо её как будто где-то видел».

— Визжишь, как девчонка, — рассмеялась девушка, прерывая раздумья Егора.

Тот в ответ лишь хмуро насупился.

— А чего так вырядился? — не отставала она. — Из лазарета сбежал?

— В привидение играю, — процедил он. — Сейчас наиграюсь и спать пойду.

— Ври больше, а то я не знаю, как больничные халаты выглядят. Признайся, из лагеря смылся, самую короткую ночь отмечать.

Егор фыркнул, сделав морду кирпичом.

— Так вот, твои уже в лагерь вернулись, — сказала девушка. — Я их как раз проводила. Хочешь и тебя провожу?

— Мне ещё рано, — отозвался Егор. — Время детское.

— О как, — хмыкнула незнакомка и оценивающе на него посмотрела. — А я смотрю, ты нормальный пацан. Пойдёшь со мной на берег через костёр прыгать?

— Чё бы не сходить.

— Меня Янкой звать, — представилась незнакомка, протягивая ладонь.

— Егор, — ответил парень, принимая рукопожатие. — Ты зачем в меня шишкой кинула?

— А ты зачем за мной следил?

— Я? Следил? — удивился Егор.

— Да, ты, — закивала Янка. — С самого лагеря за мной крадёшься, пришлось тебя немного по кустам погонять, чтобы со следа сбить.

— Я не знал, что это ты, — признался Егор. — Думал, это наши, вот и шёл следом.

— Ну извини, неувязочка вышла, — развела руками девушка, — можешь в меня тоже чем-нибудь кинуть, чтобы зла не держать.

Она наклонилась, подняла шишку и протянула её Егору. Тот взял, покрутил шишку в руках и, не глядя, бросил себе за спину.

— Ладно, проехали.

Девушка внимательно проследила за полётом шишки и неожиданно тихо пропела.

— Глупенький парнишка, шёл по лесу, шишки собирал, сразу терял всё, что находил…

— Что? — не понял Егор.

— Так, ничего, — отмахнулась девушка. — Задумалась немного… Не обращай внимания… Идём?

— Идём, — парень чуть помедлил и добавил. — Ты, если хочешь петь — пой, у тебя хорошо получается.

— Хорошо, — усмехнулась Янка и уже с надрывом во весь голос запела. — Глупенький парнишка лез на небо прямо по сосне, грозно рычал, прутиком грозил…

Глава 11

Янка уверенно двинулась сквозь заросли, и Егору ничего не оставалось, как поспешить за ней.

— Слушай, а сколько сейчас время? — поинтересовался он, когда догнал спутницу.

— Понятия не имею, — пожала плечами девушка. — Но сегодня самая короткая ночь, а это значит, что светать начнёт около половины четвёртого.

— Ещё темно, — пробурчал Егор, глядя на небо. — А по моим ощущениям ночь уже перевалила за это время.

— Ты всего-то один час гуляешь, — усмехнулась Янка. — До рассвета ещё два с половиной часа.

— Как так, всего один час гуляю? — не поверил парень.

— А вот так, — отозвалась спутница. — Проснулся в полночь, из изолятора сбежал через пятнадцать минут, через десять — дошёл до дырки в заборе, а всё оставшееся время шарился по кустам.

— А я смотрю, ты хорошо осведомлена о моих перемещениях, — ошарашенно отозвался Егор.

— Просто от тебя шуму много, — витиевато пояснила девушка. — В следующий раз делай всё потише и не очкуй — у страха глаза велики, он даже того, чего нет, и то видит.

Она немного подумала и добавила: — И слышит.

Какое-то время они шли молча, потом Егор наконец набрался смелости и спросил:

— Слушай, Янка, а вот эта песня про дурачка, я её сегодня всё время слышу. Она то из радиоточки звучала, то из уличных громкоговорителей. И каждый раз перед её появлением какая-то жуткая фигня происходила. Не понимаю, к чему она. Может быть, ты знаешь?

— Вообще-то это не обычная песня, а зов, — загадочно отозвалась девушка.

— Зов? Для кого? — не понял парень.

Янка громко рассмеялась и, повернувшись, потрепала парня по волосам.

— Для дурачков, — пояснила она. — Таких, как ты.

Егор в ответ набычился.

— Но знаешь, — серьёзно сказала Янка. — Лучше быть дураком, чем трусом.

Она остановилась, на её лице застыло странное выражение грусти и досады, как будто бы она вспомнила о чём-то непоправимом. Егор понял, что сейчас его спутница заново переживает какую-то неприятную сцену из своей жизни, и он, в принципе, посторонний человек, в этот момент испытывал смущение, находясь рядом. Как будто бы ему позволили подсмотреть что-то очень личное, то, что не показывают другим. А он даже не знал, чем смог заслужить такое расположение этой едва знакомой девушки.

— Только дурак лезет туда, где опасно и страшно, — взяв себя в руки, произнесла Янка. — Многие думают, что раз он дурак, то не ведает страха и не может оценить опасность. Но дело не в этом. Все испытывают страх. Только мёртвые ничего не боятся. Дурак же преодолевает человеческую природу, освобождается от оков инстинктов, балансирует на грани своих возможностей. Конечно, это не значит, что надо быть дураком постоянно, но когда страх начинает заражать разум, нужно его отбросить. Недаром дурак в колоде — самая сильная карта.

Егор молча переваривал услышанное, а Янка, тряхнув головой, как бы отбрасывая неприятное прошлое, добавила:

— Если бы ты сегодня не преодолел свои страхи, то я бы с тобой даже разговаривать не стала. Однако ты настоящий пацан, хотя ещё и мелкий.

— Я скоро вырасту, — пробурчал Егор.

— Знаю, — улыбнулась ему Янка и потом, сделав хитрое лицо, зловеще произнесла: — Если, конечно, переживёшь эту самую короткую ночь.

— Да иди ты! — всплеснул руками парень.

— Признайся, испугался же, — стала подначивать его девушка. — Вон зубы как стучат.

— Я замёрз! — стиснув зубы, прорычал Егор. — У меня пижаму с халатом выжимать можно! Сама-то вон в куртке, джинсах и берцах, а у меня шлёпки на босу ногу!

— Ходит дурачок по лесу, — пропела Янка. — В шлёпках по кустам. Намочил халат…

— И не в рифму совсем!

— Это хокку, неуч!

И вот так, подтрунивая друг над другом, они двинулись дальше тёмными неведомыми тропами.

Глава 12

Янка с Егором углубились в лес. Тропинка плутала меж стройных сосен и лиственниц, иногда заводя их то в колючие заросли ежевики, то в не менее колючие заросли шиповника. Воздух был наполнен запахами хвои и пряными ароматами цветущих трав. Егор ожидал, что они скоро выйдут к костру, однако Янка, заметив обширную поляну, сошла с тропинки и углубилась в густые заросли папоротника. Поначалу Егор подумал, что девушка захотела в туалет, поэтому отвернулся и стал терпеливо ждать, когда она закончит свои дела. Но время шло, Янки всё не было и не было, и, забеспокоившись, парень решил посмотреть, чем она там занимается. Он медленно повернулся, готовый к девичьему визгу или ругательствам, но вместо пикантной сцены обнаружил, что спутница, осторожно разгребая руками листья папоротника, что-то искала на земле.

— Слушай, я думал, что мы с тобой идём прыгать через костёр, а мы тут просто теряем время. Мы не заблудились?

Егор недовольно отцепил от халата колючий клубок репейников и взвесил его на ладони.

— Нет, не заблудились, — отозвалась Янка. — Но мы кое-что ищем. Как найдём — сразу пойдём к костру.

— А что мы ищем? — зевнув, поинтересовался парень.

Он отделил один колючий шарик и зашвырнул его в близлежащие заросли папоротника.

— Секрет, — нехотя призналась девушка.

— Да ладно тебе, расскажи. Я — могила.

Янка остановилась и многозначительно посмотрела на Егора.

— Да я секрет ищу. Точнее, секретик.

Егор вопросительно уставился на спутницу.

— Ты что, никогда секретиков не делал? — усмехнулась спутница.

— Это девчачьи развлекухи, — пожал плечами парень. — Пацаны такой фигнёй не страдают.

И, чтобы показать, чем обычно занимаются настоящие пацаны, он с силой зашвырнул оставшийся клубок репейников, стараясь проделать в зелёном покрывале папоротников дыру. Не удалось. Листья всколыхнулись, осуждающе пошумели и утихли.

— Эй, полегче, а то обижусь, — пригрозила Янка. — Я ведь всё-таки девушка, и мне неприятно слышать о том, что я когда-то занималась фигнёй.

— Ой, да ладно, — всплеснул руками Егор. — Ты вроде как взрослая. Я думал, в твоём возрасте таким уже не интересуются.

— Ты что, бессмертный, что ли? — недовольно воскликнула спутница. — Мало того, что таким вульгарным способом сообщаешь девушке о её возрасте, так ещё и пытаешься учить, чем ей в этом возрасте интересоваться?

Егор сразу понял, что ляпнул какую-то глупость. Он решил побыстрее загладить свою вину, но не мог сообразить, как.

«Чем там обиженных девчонок успокаивают? Подарками? Цветами? Но где их взять ночью в лесу? Тут и цветов-то нет. Одни сосны и папоротники. Ой, что это?»

Неожиданно в том месте, куда улетел клубок репейников, вспыхнула зелёная точка.

«Светлячок, — подумал Егор. — Видимо, я его потревожил. Хорошо светит, красиво… Кстати, а чем не подарок?»

Он быстро метнулся за веткой папоротника, на которой сонно мерцал светлячок, и, подняв её над головой, показал свою находку спутнице.

— Янка, а таким девушки могут интересоваться?

Та всё это время делала вид, что дуется, но, заметив светлячка, от удивления даже присвистнула.

— Ух ё-моё! Ты знаешь, что это такое?

— Козявочка на палочке, которая светится? — предположил Егор.

— Это, конечно, тоже, — согласилась Янка, подойдя к парню, — но если смотреть шире, то перед нами цветок папоротника! И он, кстати, цветёт только раз в году, и как раз в эту ночь.

— Но чисто технически это всё равно насекомое на ветке, — возразил парень. — Козявочка на палочке.

— Какой ты душный, — фыркнула спутница. — Цветок папоротника — это не совсем цветок. Папоротники — реликтовые растения, они вообще не цветут. Цветок папоротника — это симбиоз живого и неживого, стечение обстоятельств, выигрышная комбинация в лотерее. Одним словом — реликтовая магия, в которую верили древние.

— И как работает эта магия? — поинтересовался Егор.

— Понятия не имею, — пожала плечами Янка.

— Ты так бодро говорила про реликтовость, что я подумал, ты в курсе, — ехидно отозвался парень. — А ты совсем не шаришь…

— Ты думаешь, раз я взрослая, то должна всё на свете знать? — воскликнула Янка.

— Ну, я как бы надеялся.

— Типичное заблуждение подростка…

— В общем, раз тебе нравится такое стечение обстоятельств, с симбиозом, то забирай, — устало вздохнул парень, протягивая Янке папоротник со светлячком. — Всё равно скоро потухнет. А так, может, найдёшь свой секретик.

Та приняла подарок и больше на Егора не дулась.

Глава 13

Янка, аккуратно держа лист со светлячком, неторопливо ходила вокруг деревьев. Она то мурлыкала какие-то песенки, то декламировала стихи и была явно увлечена своими поисками. Егору стало скучно. Усталость, прохлада и голод дали о себе знать. Он прислонился спиной к дереву и прикрыл глаза.

«Вот уж точно, ходят дурачки по лесу, — сонно подумал он. — Кого-то или чего-то ищут, но никак не найдут…»

Внимание Егора медленно перекатывалось от одного события сегодняшней ночи к другому, путаясь в причинах, следствиях и прочих взаимосвязях.

«Я вообще-то ничего не искал, — сам себе возразил он. — Просто так получилось, что нашёл Янку… Точнее, это она меня нашла. Стечение обстоятельств. И кто из нас глупее? Кто преодолел человеческую природу, освободился от оков инстинктов и балансирует на грани своих возможностей?»

Живот Егора требовательно заурчал.

«Кажется, не я. Мне ещё не совсем удалось освободиться от оков. Я всё ещё балансирую...»

«Балансирую... Балансирую...»

«Почему так влажно, холодно и жёстко? Я же должен лежать у себя на кровати в комнате...»

«Точнее… В изоляторе...»

«Нет, всё-таки у себя в комнате...»

Живот зычно повторил свою просьбу.

«Кажется, у меня должно было что-то остаться в заначке после родительского дня… Печенье… Конфеты...»

Егор сонно нащупал нечто, похожее на прикроватную тумбочку. Дверца со скрипом приоткрылась. Его рука нырнула в недра сокровищницы и нащупала какую-то коробку.

«Конфеты… — подумал он. — Правда, там остались только с мармеладом, но это не страшно… От мармелада ведь ещё никто не умирал? Даже от вишнёвого…»

Егор потянул коробку на себя, намереваясь её вытащить, однако какая-то непонятная сила не дала ему это сделать.

— Чё за… — недовольно пробулькал он и ещё крепче ухватился за свою добычу.

В ответ раздалось недовольное всхлипывание радиоточки и шипение уличного громкоговорителя.

— Понятно, кто у нас тут крысы… — сквозь зубы процедил Егор.

— Ты зачем, гадёныш, в тумбочку залез? — обратился он к громкоговорителю. — Тут и так место мало, и вообще конфет на всех не хватит.

— А ты — дурында, — обратился он к радиоточке. — Не отдашь конфеты, я тебе завтра ножницами провод перекушу, и скажу, что так и было… Тут конфет только на меня и спутника… Спутницу…

Радиоточка и громкоговоритель в ответ засмеялись наглым кваканьем лягушек.

— Ах вот вы как? — возмутился Егор.

Он упёрся во что-то ногами и потянул из всех сил, но с таким же успехом он мог попытаться сдвинуть бетонный блок.

— Янка… — сонно позвал он спутницу. — Наших бьют, харчи воруют…

— Янка!

Неожиданно крепкие руки взяли Егора за плечи и хорошенько его встряхнули. Парень скривился, но глаза открывать не стал. Следующее встряхивание было ещё более бесцеремонным.

— Ну чё за? — недовольно шмыгнул носом Егор и проснулся.

Перед ним на корточках сидела Янка. Парень огляделся по сторонам. Он лежал на корнях сосны, сжимая в руках коробку из-под сувенирного набора конфет «Новосибирской кондитерской фабрики».

— Егор, где ты это взял? — серьёзно спросила Янка.

— Из тумбочки, — ляпнул парень первое, что пришло ему на ум.

— Из какой тумбочки?

— Из прикроватной… А ты конфеты с вишнёвым мармеладом любишь?

— Какие конфеты?

— Такие, — ответил Егор, открывая коробку.

Внутри вместо конфет лежали газетные вырезки и какие-то бумажки. Янка быстро накрыла коробку крышкой и, взявшись за её края, сказала:

— Ты извини, но это мой секрет. Можно я его заберу?

— Конечно, — удивлённо согласился Егор и опустил коробку. — Всё равно там конфет нет.

Янка запихнула добычу подмышку и помогла Егору подняться.

— Теперь можно идти, — сказала она.

Парень размял затекшие ноги и, не заметив у спутницы цветка папоротника, спросил:

— А где же твой симбиоз живого и мёртвого?

— Чего?

— Стечение обстоятельств, выигрышная комбинация в лотерее, реликтовая магия, в которую верили древние.

— Егор, хватит бредить, пошли. Свой сон расскажешь по дороге…

— А как же цветок папоротника? — обижено возмутился парень.

— Ах, это… — усмехнулась Янка. — Ты же сам сказал, что это просто светящаяся козявочка на палочке. Она уже давно погасла. А за секрет спасибо.

Глава 14

Янка с Егором вышли из зарослей папоротника на песчаный берег Бердского залива. С научной точки зрения Обское море, к которому относился Бердский залив, было вовсе не морем, а огромным водохранилищем, образованным разливом реки Оби. Но исторически так сложилось, что жители Новосибирска, Бердска и всех прилегающих городов называли его морем. Ведь до настоящего моря так далеко, а тут, считай, под самым боком огромное пресное море, с чайками, волнами, парусниками и огромными песчаными косами, которые тянулись на многие километры вдоль берега.

Егор вдохнул полной грудью прохладный прибрежный воздух и с наслаждением выдохнул.

«Настоящее море, — подумал он, — что бы там ни говорили…»

— Эй, ты там не уснул? — выдернула его из задумчивости Янка. — Нам туда.

И она указала на далёкую точку костра, которая мерцала почти у самой кромки воды. Егор вместо ответа кивнул и двинулся в указанном направлении.

«Наконец-то согреюсь, — подумал он, — а то пижаму с халатом уже выжимать можно. Если бы ночь не была такой тёплой, я бы уже давно дал дуба… Хотя, это никогда не поздно...»

Небо посветлело, а россыпь звёзд, наоборот, стала грустнеть, сдавая свои позиции. Вязкая тьма ночи сменилась сумраком, который очень напомнил Егору ночное освещение его палаты. Он даже попытался найти глазами Луну, чтобы удостовериться, что она не замазана синей краской, как дежурный светильник в изоляторе. Но Луны он не увидел.

— Как ты думаешь, — неожиданно прервала тишину спутница, — зачем люди прыгают через костёр?

— Потому что весело, — пожал плечами Егор.

— Весело? — переспросила Янка.

— Ну да. Костёр — опасность, ты рискуешь, прыгаешь в огонь: пока разбегаешься — боишься, когда прыгаешь — надеешься, а приземляясь — облегчённо радуешься. Одним словом — весело.

Девушка хмыкнула и, заговорщически подмигнув Егору, произнесла:

— Вот сейчас мы с тобой и повеселимся…

Сказав это, она замахала руками и громко заорала тёмным силуэтам, сидящим у костра:

— Ну что, зёмы?! Скучали?! Сколько лет, сколько зим!

Те опасливо, будто бы пойманные с поличным, повернулись в сторону крика. Они долго и напряжённо всматривались в сумрак, после чего одна из фигур пробасила:

— Парень, мы не знаем, что наплела тебе эта утопленница и зачем сюда притащила, но всё совсем не так, как она говорит. Не верь ей и держись подальше, иначе пожалеешь.

Егор окинул взглядом группу собравшейся молодёжи. Их было пять человек: три парня и две девушки. По возрасту все выглядели ровесниками Янки, даже одеты были как-то похоже. Егор подумал, что с его спутницей у костра получалось ровно три пары. Неужели он тут лишний?

«А вдруг это всё злая шутка? Типа девчонка постарше обманула малолетку и привела в свою крутую тусовку, чтобы повеселиться... Нет, такого просто не может быть! Он же ей цветок папоротника отдал и секрет... Утопленница... Может быть, это её дворовое погоняло? Нет, слишком сложно произносить... Что вообще здесь происходит?»

Егор вопросительно посмотрел на спутницу. Та лишь пожала плечами.

— Я без понятия, — крикнул Егор, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Чё за базар?

— Не понимает он, — огрызнулся один из собравшихся и, заметив, что Янка намеревается подойти поближе, испуганно закричал: — Стой! Не подходи!

Не обращая внимания на возгласы, девушка приблизилась.

— А что тут у нас такое? — хмыкнула она, глядя на песок. — Кажется, заговорённый круг? От меня? Может быть, ещё и осиновый кол приготовили?

Янка стёрла ботинком линию на песке и сделала ещё один шаг к кучке перепуганной молодёжи.

— Ой, я тут немного испортила. Вы же не против?

— Что тебе от нас надо?! — не выдержав, взвыла одна из девушек.

— Мы же тебя даже пальцем не тронули! — поддержала её другая.

— Вот именно, не тронули, — хмыкнула Янка. — А могли бы и спасти…

— Не шей мокруху, — начал бычить крупный парень. — Нас по твоей милости следоки мурыжили целый месяц. По всем раскладам выходило, что ты сама виновата: прыгала по камням возле реки, а потом вообще в воду сиганула.

— Я поскользнулась и упала, — сквозь зубы отчеканила Янка. — Вода была ледяная, одежда и обувь вмиг намокли и отяжелели. Течение в том месте быстрое, меня закрутило водоворотом и ударило о какую-то корягу. Я была ещё в сознании, когда меня окончательно затянуло под воду, а вы бухали и ржали, пока я захлёбывалась. Думаете, я не слышала?

— Но ты мертва, и тут уже ничего не изменить, — с досадой отозвалась первая девушка.

— Зато вы живы, — театрально захлопала в ладоши Янка. — И как вам живётся?

— Не особо... — горько признался один из собравшихся. — Ты же нас не отпускаешь… Постоянно одно и то же… В этот раз даже мальчишку какого-то притащила… Хочешь, чтобы мы при живом свидетеле у тебя прощенья попросили? Так мы уже тысячу раз у тебя прощенье просили…

— Мне ваши извинения, как мёртвому припарки, — отмахнулась Янка. — Хотите от грехов своих избавиться — прыгайте через костёр. Сегодня как раз самая короткая ночь — Иван Купала. Говорят, что кто этой ночью через костёр перепрыгнет, на том и грехи прошлого сгорят и прахом опадут. Ну что? По-моему, верное средство? В огонь — это ведь не в воду, не так страшно, верно? А то в следующем году опять вас тут соберу. У меня же теперь времени полно, делать всё равно особо нечего… Что приуныли?

Девушка громко хлопнула в ладоши и стала теснить собравшихся к костру.

— Опа! Гори-гори ясно, чтобы не погасло! Пошли, зёмушки, иначе опять песнями замучаю! Пошли в огонь, родимые! Видеть вас больше не могу! Пошли вон, трусы, грехи сжигать!

Глава 15

Пламя костра ярко вспыхнуло, выбросив свой свет и жар в предрассветное небо. Время как будто налетело на невидимую преграду. Как в замедленном кино, Егор с изумлением наблюдал за тем, как собравшаяся молодёжь, словно перепуганные овцы, прыгали через стену танцующего огня. Каждый из них, пролетая над сердцем костра, терял плотность, человеческие очертания, тая, словно это были вовсе не люди, а тени прошлого, которые ожили лишь на короткое время. На берег залива приземлялся лишь молочно-белый туман, который расползался по сонной глади Оби, погружал в себя и залив, и костёр, и Егора.

— Мне тоже пора, — сказала Янка, поправляя коробку с секретом. — Ты уж извини, но обратно тебе придётся идти одному.

— Без проблем, — еле выдавил из себя парень и попытался улыбнуться. Вышло не очень.

— Думала, успею, но не успела…

— Пф… Обычное дело, не парься…

— Ну я пошла…

Егор хотел что-то сказать, но вместо этого просто махнул рукой и наконец по-настоящему улыбнулся.

«Настоящие пацаны всё понимают без слов, — подумал он. — И не тратят время на сопли…»

Янка как будто прочитала его мысли и, быстро подскочив, чмокнула в разгорячённую щёку. Егор ощутил лёгкое дуновение ветерка и пряный аромат донника.

— Теперь целованный, — усмехнулась девушка и взъерошила ему волосы.

— Не считается, — фыркнул Егор.

Янка перестала улыбаться и напряжённо посмотрела на тонкую красную нить рассвета.

— Давай, — подбодрил её Егор. — Будет весело. Помнишь? Пока разбегаешься — боишься, когда прыгаешь — надеешься, а приземляясь — радуешься.

— Помню, — вздохнула девушка и, разбежавшись, прыгнула через бушующее пламя…