Котоаномалия

Глава 1

Генри Рэмкин выключил радио и заглушил мотор. Внимательно осмотрел дом, в который ему предстояло зайти: старая постройка, немного обветшалая, но не бесхозная. Зеленая краска на фасаде выцвела и чуть облупилась. Вокруг крыльца были высажены яркие цветы с фиолетовыми лепестками.

Миссис Элдер, хозяйка дома, открыла дверь сразу после звонка. Казалось, стояла там всё время и боялась отойти хоть на шаг.

— Спасибо, что пришли. Простите, я… я не знала, к кому ещё обратиться.

— Вы звонили по поводу кота Нуара?

Она кивнула.

— Он там. На потолке. Уже второй час.

Мужчина нахмурился.

— На потолке?

— Да. Он бегает по потолку, будто по полу. Словно так и надо. И… — голос хозяйки сорвался. — И он меня не слышит. Совсем. Я звала его, я пыталась достать, но он даже не поворачивается.

— Объект всё ещё там сейчас? — деловито осведомился мужчина.

— Да. Пойдёмте, пожалуйста.

Она повела специалиста в комнату, точнее почти бегом велела следовать за ней. Всё время оглядывалась, словно ожидала, что кот вдруг исчезнет, если она сделает одно неверное движение, например, моргнёт.

Рэмкин вошёл, поднял взгляд и увидел кота. Серого, обычного. С несколькими черными полосками на спине. Тот действительно спокойно шагал по белой поверхности, будто под лапами у него был обычный ковёр. Мужчина достал фотоаппарат и сделал снимок.

— Как давно это началось? — спросил Генри.

— Я не знаю точно… может, часа два назад. Я услышала, что он царапает где-то наверху. Сначала подумала, что он залез на шкаф. А потом он оказался… там. — Она с трудом сглотнула. — Я подумала, что схожу с ума.

— Вы не сходите с ума, — сказал мужчина ровно и сделал еще один снимок. — У вас дома аномалия.

Женщина выдохнула.

— Значит, вы не считаете меня ненормальной?

— Нет. Но мне нужно понять, что именно произошло до этого. Наблюдали что-то необычное? Проекции?

— Проекции? — хозяйка приподняла брови.

— Звук, свет, предметы, запах?

Она задумалась, быстро прижимая руки к груди.

— Было… был запах. Каких-то цветов. И потом кот стал вести себя странно. Сначала шипел на пустой угол, потом убежал в комнату. А через минуту я услышала, как он царапает потолок.

Генри посмотрел на неё внимательнее.

— Запахи… буду действовать по протоколу десять.

— Простите, что вы сказали? — в глазах хозяйки читалось недоумение.

— Не обращайте внимания, это я себе.

— Вы сможете его вернуть? Он же там совсем один… Он ведь меня слышит? Вы же это видите, да? Он просто делает вид, что не слышит?

Рэмкин выдержал паузу.

— Думаю, что смогу. Исходя из видимых данных, аномалия в пределах нормы. Пока.

— В пределах нормы? — переспросила хозяйка.

Генри чуть смягчил голос.

— Да. До тех пор, пока она не начала искажать пространство волнами. Или не исказила животное. Я отношу такие аномалии к нормальным. Но для того, чтобы вытащить вашего питомца, мне нужно собрать больше данных. Так что приступим.

Генри работал сосредоточенно, стараясь обнаружить как можно больше деталей. Хозяйка дома, миссис Элдер, стояла в дверном проеме гостиной, нервно сплетая пальцы и переминаясь с ноги на ногу.

— Может быть, принести вам кофе? — предложила женщина.

Генри поморщился.

— Я не пью кофе. Как и алкоголь, — возразил Рэмкин чуть глуховатым голосом. — Принесите мне лучше стакан воды.

Он слышал её тихие шаги по паркету, скрип половицы в коридоре и мягкий щелчок закрывающейся двери. Он и, правда, не пил ничего из перечисленного. Даже чай. Длительное изучение теорий заговора не прошло мимо сознания исследователя аномалий, поселив в его разуме идеи о подсаживании людей на подобные напитки для облегчения управления ими.

Тем временем, тишина в доме мгновенно стала плотной, почти осязаемой. Она давила на уши и голову.

Генри взял биолокационные палочки. Металл в его руках вел себя неестественно: сначала прутья просто скрещивались, но затем завибрировали. Давление повисшей тишины стало настолько сильным, что проникало в голову, поглощая мысли. Комната ходила ходуном, дрожала и тряслась как живое существо в судороге.

Мужчина попытался опереться руками о стену, но стены перестали служить опорой и медленно скручивались внутрь, углы теряли свою жесткость, потолок чуть просел, а пол под ногами то поднимался, то проваливался, будто дышал. Он слышал голос хозяйки кота, доносившийся откуда-то сверху. Очень далекий, похожий на звуки потустороннего существа. Кот, все это время державшийся за потолок, спрыгнул вниз испуганно мяукнув.

И, наконец, все прекратилось.

Рэмкин понял, что аномалия разрослась слишком быстро. За несколько минут она сменила форму и степень воздействия. И теперь Генри оказался в ней вместе с питомцем миссис Элдер. Поэтому ему хотелось взять кота, чтобы не потерять из поля зрения. А затем думать, как выбираться из сложившихся обстоятельств. Однако, кот скользнул к выходу из комнаты почти беззвучно и исчез за ней.

Генри рванул за животным, но стоило ему приблизиться, как дверь стала уменьшаться прямо на глазах, не желая пускать его внутрь. Проем съеживался, пока не стал слишком низким и узким для человеческого роста. Тогда где-то сбоку, в другом месте комнаты, для Генри появилась еще одна дверь — не та же самая, а другая, более высокая и темная, но предназначенная именно ему.

Из-за нее донесся тихий, настойчивый стук. Не громкий, но уверенный, словно кто-то по ту сторону уже ждал его. Мужчина с опаской подошел к двери, положил руку на круглую облупленную ручку и резко дернул.

Тяжелый спертый воздух… Запах сырости и старых пыльных книг резко ударили в нос. Но ничего кроме мрачных серых стен в помещении не было. В вязком полумраке Генри снова поднял биолокационные палочки. Хотелось ощутить хоть что-то привычное, хоть какую-то опору. Но металлический инструмент не дрогнул. Не повернулся, не откликнулся даже слабым, едва заметным движением — палочки просто лежали в его руках, холодные и бесполезные. Рэмкин тяжело вздохнул, понимая, что остался без рабочих инструментов, убрал палочки в карман плаща и сделал шаг вперед.

— Мистер Нуар? Кис-кис… — позвал мужчина питомца, но не услышал в ответ ничего.

Сделал еще один шаг и ощутил, как уперся носком ботинка во что-то.

Это была книга. Потертая обложка, помятый корешок, знакомые, выцветшие цвета. И тот самый рисунок на первой странице, который Рэмкин не видел много лет, но узнал мгновенно. Маленький мальчик, бегущий за котенком на фоне заброшенного дома. Простая детская история, старая, почти глупая, на первый взгляд. Но для Генри она никогда не была просто книгой.

Мужчина медленно присел, боясь, что резкое движение заденет за нечто хрупкое и давно похороненное внутри него. Пальцы коснулись обложки, и в ту же секунду его словно отбросило назад, в детство, туда, где Генри впервые повстречался со страхом. Он вспомнил, как по ночам лежал без сна после прочтения истории. Лежал, вцепившись в одеяло, и ждал, когда снова появится это ощущение — не звук, не тень, не лицо, а именно взгляд. Непонятный, бесплотный, но всегда присутствующий где-то рядом, как если бы сам воздух в комнате умел наблюдать за ним.

Рэмкин помнил, как мучился от кошмаров, как родители говорили ему что нет никакого взгляда извне. Что он просто очень впечатлительный ребенок, который начитался страшных историй на ночь.

Тогда Генри Рэмкин впервые понял, что с ним что-то не так. Не с теми, кто был рядом. Все остальные жили свою обычную жизнь, даже если читали ту же самую книгу на ночь. Никто не испытывал при прочтении на себе этот странный взгляд со стороны. Дело было в нем. Он рос с этим чувством, как с незаживающей занозой, и чем больше старался быть обычным, тем сильнее преследовало ощущение, будто на него смотрят из-за занавески, из темного угла, из отражения в стекле, а иногда — и прямо из самой тишины. И чтобы хоть как-то заглушить этот страх, он начал искать объяснения. Читать странные книги. Разглядывать непонятные символы. Интересоваться тем, от чего другие люди отводили взгляд. Он искал ответы в теориях заговоров, в статьях о пришельцах, в загадочных аномалиях.

Мужчина смотрел на старую книгу и чувствовал, как пульсирующий комок болезненно сжимается в груди. Не только страх — еще и жалость к самому себе, к тому мальчику, который так и не смог объяснить никому, что происходит. К мальчику, которого, наверное, просто считали слишком впечатлительным, слишком странным, слишком тихим. К тому, кто научился жить, всегда ожидая чужого взгляда, и вырос, не избавившись от него ни на один день. И теперь ощущал его снова.

Мимо пробежал мистер Нуар. Мяукнул и последовал дальше во мрак коридора. Выдернул Рэмкина из воспоминаний и заставил отвлечься от ощущения, что за ним пристально наблюдают.

— Эй! Стой! — крикнул Генри. — Иди ко мне! Кис-кис!

Но мистер Нуар не откликался, только бежал вперед, а Генри за ним. Вот только стены вновь начинали ходить ходуном и проседать. Раздался треск. Сначала короткий, будто надломилась ветка. Мужчина ринулся за питомцем, понимая, что аномалия начинает вновь активироваться. И что взгляд, который он всегда ощущал, управляет ею. Возможно, управлял всеми аномалиями, всегда.

Снова треск. Уже мощный и оглушительный. Жалобное мяуканье кота. С потолка посыпалась штукатурка. С чудовищным грохотом рухнула деревянная балка. Затем вторая. За ней последовала часть потолка. Пол качнулся так резко, что Рэмкин едва устоял на ногах. Воздух наполнился пылью, которая мгновенно забилась в рот, в глаза, в легкие. Сквозь этот серый, удушающий туман он все еще слышал мяуканье. Звук доносился уже из-под обвала, из-под дерева, штукатурки и обломков стены.

Генри сделал еще один рывок, сдирая кожу на руках о летящие обломки, но расстояние между ним и котом увеличивалось. Снова этот проклятый взгляд, который теперь смотрел в упор. Он был повсюду.

Последний звук, доносившийся из-под груды обломков, был коротким хрипом. Когда мужчина, кашляя и сплевывая серую грязь, попытался подняться, перед ним лежала куча безжизненных камней и искореженного дерева. Тишина, воцарившаяся в коридоре, возвещала об окончании всех злоключений. Генри понимал: под этой массой не выжило бы ничто живое, хотя все еще пытался разгрести завал. Все еще искал в груде дерева и камня хоть малейший след кота — шерсть, движение, слабый отклик, что угодно. Но вместо этого пальцы натыкались только на острые щепки, белесую крошку штукатурки и неподатливую тяжесть разрушенного дома.

Вместе с отчаянием на Рэмкина навалилось знакомое мучительное чувство. То самое, которое он носил в себе с детства. Будто где-то рядом, из самой ткани воздуха, кто-то смотрит на него. Не просто видит — изучает. Словно его движения не случайны, словно каждое его усилие уже заранее известно, и он сам лишь часть чьего-то чужого наблюдения.

Генри замер. Пыль медленно оседала вокруг него, и в этой тишине вдруг стало совершенно ясно: этот взгляд он чувствовал не на себе — он чувствовал его изнутри. Как, если бы он сам смотрел сверху, на маленького мальчика из старой книги и одновременно являлся им же. Тем мальчиком, который в точности так же отчаянно ползал по заброшенному дому в поисках пропавшего кота. Тот мальчик тоже не успевал. Тоже тянулся к чему-то, что ускользало прямо у него из рук. Тоже был один в этом доме, где каждая комната казалась живой.

Мужчина понял, что это не просто разбушевавшаяся аномалия. Это он сам находится в книге, которую кто-то читает прямо сейчас. Кто-то следит за сюжетом, и это усложняет его, заводит Рэмкина в тупик. В мгновение все стало казаться насмешливым, тесным и жутким. Чем прилежнее он старался, чем больше пытался спасти кота, тем явственно и неизбежно загонял себя в тупик. Потому что так устроен любой сюжет.

— Если это и правда чей-то сюжет, — произнес Генри с холодной ясностью — то я ему не подчиняюсь.

После его слов воздух в коридоре дрогнул, и из тяжелого и затхлого, превратился в более свежий. Чувство пристального взгляда начало отступать. Треск в стенах стих, пыль стала оседать быстрее. Легче задышалось. Потом мужчина заметил, как из-под обломков перед ним, осторожно, будто после долгого сна, показался мистер Нуар. Целый, невредимый. Разве что слегка испуганный, но все так же жалобно мяукающий. Кот подошел к Генри и потерся о его ногу.

Мужчина медленно опустился на колено, осторожно подхватил питомца на руки и почувствовал, как маленькое теплое тело дрожит. Теперь вокруг ничего не рушилось. Коридор оставался прежним. Пыль, свет, темные двери — все вернулось на свои места. Вновь послышался голос хозяйки, которая принесла ему воды. Оставалось лишь дойти до той двери, из которой он вышел…

Когда Рэмкин вошел в комнату, где кот еще бегал по потолку, с противоположной стороны открылась дверь. Миссис Энис замерла со стаканом воды в руках, не поверив своим глазам. Потом, увидев знакомую мордочку, ахнула. Котик осторожно спрыгнул вниз и тут же прижался к ее ногам, а она опустилась рядом. Генри стоял чуть в стороне, молча наблюдая, чувствуя, как внутри становится легче от найденного ответа.

— Нашелся, вернулся… — наконец, произнесла хозяйка, и голос у нее сорвался. — Спасибо вам.

— Нашелся, — кивнул Генри и улыбнулся, хоть для него это слово и означало совсем иное.

Теперь можно было возвращаться домой.