Котелок

Глава 1

Ветер напирал на наши туристические рюкзаки, подгоняя к месту назначения. Старый походный котелок, небрежно закреплённый снаружи рюкзака моего друга, шагавшего впереди, болтался из стороны в сторону. Ударяясь о висящую рядом потрепанную сковороду, он монотонно отбивал ритм наших шагов, дребезжа внутренностями.

После окончания школы я присоединился к традиции одноклассника каждое лето выбираться в походы. «Хорошо же!» – восклицал он, – «В рюкзаках только самое нужное. И пусть они кажутся тяжелыми, настолько, что, без помощи друг друга, мы их не наденем, на самом деле, они легкие, раз мы уезжаем с ними за сотню километров». По крайней мере так думал Максим, философствуя на эту тему и активно жестикулируя крепкими загорелыми руками каждый раз, когда мы начинали сборы. Я же, хоть и соглашался с ним, любил не столько сами вылазки, сколько воспоминания о летних приключениях, приятно согревающие меня мрачными зимами.

– Опять неудачные даты выбрали, – заметил я в спину бодро шагающему и звенящему на все побережье Максиму, – сейчас зарядит.

– Почему? – невозмутимо спросил он.

– Почему даты неудачные или почему дождь пойдет?

– Дождь.

– А ты не видишь? – удивился я и очертил рукой полукруг рядом с нами указывая на затянутое графитовой пеленой небо, ветер, хоть и удачно задувавший нам в спину, и беспокойное море. Но Максим продолжал идти, не оборачиваясь и не видя моих театральных движений.

– Не вижу чего? – раздался ответ, и я понял, что он прикидывается.

Небо, решившее подыграть, не выдержало и разразилось дождем. До выбранного места – небольшого вытянутого полуострова с несколькими насыпными островками и идущими к ним косами-дамбами – мы должны были добраться около шести вечера, за полтора часа до захода солнца. До полуострова было около двадцати километров от Владивостока, в который мы прибыли днем на поезде из Хабаровска. Из-за постоянных задержек на станциях мы провели в дороге значительно больше времени, чем планировали, и теперь рисковали прийти на место затемно.

– Может быть остановимся где-нибудь здесь, хоть тент натянем? – указал я на небольшую рощу, стоящую в стороне от побережья. Максим в ответ лишь покачал головой, и мы продолжили двигаться дальше.

Обогнув очередной пляж, и проходя мимо последних домов на этом полуострове у меня возникало непреодолимое желание оказаться в одном из них, под крышей, в сухости и тепле. Не знаю, появлялись ли такие желания у Максима, но он упорно продолжал идти, осторожно ступая по мокрой земле и звеня своим котелком. Дождь не прекращался, но, похоже, Максима радовало хотя бы то, что он не усиливался. Я же безропотно следовал за ним, уставившись в землю.

– Пришли, – котелок последний раз звякнул, ударившись о сковороду, когда мой спутник остановился и скинул с себя рюкзак, – что-то в этот раз тяжеловатый.

Максим пригладил черные мокрые от дождя волосы, оголив широкий смуглый лоб, и принялся отвязывать закрепленную снизу рюкзака палатку. С одной стороны, от нас в море уходили две широких насыпных дамбы, параллельных друг другу, на конце которых были небольшие островки. Из-за них мы и приметили это место. В самом конце полуострова море пронзала каменная коса, на конце которой возвышалась трехэтажная башня грязно-белого цвета с поблекшей красной крышей, когда-то давно служившая маяком.

– Правда похоже на кота? – усмехнулся Максим, пытаясь победить узлы на своем рюкзаке.

– Кто?

– Место. Дамбы – ножки, а коса – пушистый хвост. Ну, а мы на теле.

Отвязав палатку, мы растянули ее, прижав рюкзаками и начали просовывать дуги в крепления. Мокрые дуги легко скользили, и мы быстро с этим управились. Максим взял колья и принялся всаживать их в землю. Я залез в палатку и держал ее раскрытой, не давая порывам ветра опрокинуть ее. Оставалось только натянуть поверх нее внешний тент и тоже закрепить его. Непогода усиливалась, а солнце, практически не видное на затянутом небе, скрывалось за горизонтом.

Расправив тент, мы подняли его над палаткой. Внезапно, словно парус, поймавший сильный порыв ветра, он надулся и стал вырываться. Мокрые края выскользнули из моих рук. Максим, переставший ощущать сопротивление, поскользнулся и завалился на недавно поставленную палатку, вырвав пару креплений из земли. Тент взмыл в воздух, пролетая в нескольких метрах над землей. Палатка, в то же мгновение почувствовав свободу, с удивительной скоростью покатилась вслед за ним, подпрыгивая на неровностях. Понимая, что мне их не догнать, я смотрел на улетающий тент и палатку, уже кувыркавшуюся на волнах. Максим, продолжавший просто лежать еще какое-то время после случившегося, внезапно расхохотался. Я, напротив, не видел в этом ничего смешного.

Дождь усиливался и, гонимый ветром, превратился в косой ливень. Напрягшись, я поднял свой валяющийся рюкзак, надев его, и закрепил плечевые лямки и поясной ремень.

– Поднимайся, пойдем обратно, – обратился я к так и не поднявшемуся товарищу, – попросимся переночевать у кого-нибудь.

– До ближайших домов час дороги, в такую погоду и того больше.

– И что?! – не выдержал я, – Если ты не заметил, у нас ни палатки, ни тента. Так ночевать собрался? Погода не смущает?

В ответ на мои слова небо вспыхнуло молнией и через несколько секунд разразилось грохотом.

– Нет, почему… – после недолгой паузы, послышался ответ. Не поднимаясь с земли, Максим поднял руку и указал куда-то вперед. Посмотрев в указанную сторону, я понял, что он указывает на тент, повисший где-то на втором этаже башни.

– Ты хочешь тент достать? Мы скорее помрем, чем у нас это получится, – закричал я, пытаясь его отрезвить.

– Да нет, – он шустро поднялся и накинул на себя рюкзак, заметно полегчавший без палатки и тента, прозвенев при этом своим котелком, – пойдем туда, там переждем, на маяке.

От сооружения нас отделяла каменная коса. И хотя до него было рукой подать, перспектива пройтись по насыпной косе во время ливня и ветра, только что унесшего наше снаряжение, не вызывало у меня ни малейшего желания.

– Да ни за что! – отрезал я, – В такую погоду к морю то подходить опасно, не то, что по косе идти, да еще и в темноте.

– Сейчас отлив. Коса широкая, воды даже рядом нет. – парировал Максим.

– Нет, пойдем обратно. – не дожидаясь ответа, я развернулся и направился туда, откуда мы недавно пришли.

– Ладно, я попозже тебя догоню. Посмотрю, что там.

Услышав это, я обернулся, чтобы остановить Максима, но он уже бодро шагал в сторону берега. Догнав его, я пошел рядом, на ходу пытаясь отговорить от этой идеи. Через минуту мы стояли у начала косы. Он даже слушать меня не хотел. Попытки вразумить его были тщетны. Схватившись за ремни рюкзаков друг друга, мы осторожно двинулись вперед. Коса действительно была широкой. Ветер здесь казался слабее, а острые камни не давали ногам скользить, так что мы без труда прошли её за несколько минут, подсвечивая путь фонариками, и оказались у входа.

– Я же тебе говорил, – улыбнулся Максим своей неширокой улыбкой, – теперь нормально переночуем.

– Если бы случилось худшее, ты бы мне уже ничего не сказал...

Оказавшись внутри, первое, что я почувствовал, это напряжение, пробежавшее по всему моему телу, и странный запах, непохожий на обычный морской. Затем накатило ощущение невообразимой сырости. Полностью промокший, казалось, что я окунулся в чан с затхлой водой. Что-то неуловимо тревожное было в этом забытом месте, вызывавшем у меня неприятное ощущения. Внезапно раздался звон, заставивший меня вздрогнуть. Резко обернувшись, я посветил фонариком в сторону звука. Это был котелок Максима, ударившийся об каменный пол, когда тот сбросил с себя рюкзак.

На первом этаже не было ничего, кроме разбитых бутылок, сдвинутых кем-то под винтовую лестницу, идущую вдоль стены наверх. Мой спутник, закончив обегать взглядом унылый первый этаж, начал подниматься по лестнице, подсвечивая себе фонариком. Я последовал за ним.

На втором этаже было также темно. Небо, затянутое дождевыми тучами, не давало унылому свету луны проникать через небольшие оконца, расположенные друг напротив друга. Около одной из стен расположились три притащенных сюда кем-то трухлявых пня. Мы выкатили их в центр этажа, соорудив стол с табуретками. Здесь было намного тише, чем внизу, где ветер задувал из щелей входной двери, и не так сыро, что немного успокоило мои, напряженные до предела за последний час, нервы.

Подняв оставленные внизу рюкзаки, мы переоделись в сухую одежду. Я натянул спортивные штаны и свою бессменную походную толстовку, а Максим теперь щеголял в спортивках и черной компрессионной водолазке.

По составленному мною меню, в первый вечер должно было быть мясо на костре. В текущих условиях я просто жарил его сковороде, смотря на которую в голове звучал монотонный звон котелка, сопровождавший нас всю дорогу. Время близилось к полуночи и это должен был стать наш первый прием пищи с тех пор, как мы прибыли во Владивосток.

– Пойду посмотрю, что там. – закончив со спальниками, Максим пошел к лестнице ведущей на самый верх маяка.

Прошло несколько минут. Остатки мяса дожарились и я, переложив их к остальным, крикнул, что все готово.

– Погоди, – раздался сверху знакомый, но взволнованный голос, – посмотри, что нашел.

Я встал и начал подниматься к нему. С каждой пройденной ступенькой чувства, охватившие меня при входе в маяк, возвращались и усиливались. Ноги становились ватными, удушающая сырость снова окутала меня. Почти добравшись до верха, я заметил странное свечение. Максим с довольным лицом держал в руках какой-то шар. Он и был источником необъяснимого зелено-фиолетового света, заполнявшего весь этаж, и вызывавшего во мне неподдельный ужас.

– Что это? Где ты это взял? – спрашивал я Максима, словно обращаясь к ребенку.

– Она была здесь, в световой камере, – он указал на металлическую конструкцию, возвышавшуюся в середине площадки, – я достал ее, и она засветилась. Круто, да? Смотри, какой цвет.

– Так положи это обратно, ты же не знаешь, что это… – меня еще больше охватило чувство тревоги, словно он взял что-то, чего не следовало касаться.

– Не хочу, – на его лице отразилась серьезная гримаса, искривившая обычно поднятые вверх уголки губ. Меня пробила дрожь. – классная вещь, будет ночником.

Максим прижал к себе сферу, которая даже на фоне его широкой груди, выглядела внушительно. Освещая себе путь ее пугающим переливающимся светом, он вернулся на второй этаж. Не находя себе место в наступившей темноте, я неуверенно последовал за ним.

Когда я спустился, сфера уже возвышалась на импровизированном помосте из сброшенных вещей у дальней стены, заливая все вокруг своим светом. Лицо Максима, сидевшего на пеньке и непрерывно смотрящего на притащенный шар, искажалось от странного колеблющегося сияния. Я молча сел рядом, стараясь не смотреть на источник света, но комната была им пронизана, и игнорировать его было невозможно.

– Есть хочешь? – попытался я отвлечь его, надеясь, что голод сместит его внимание.

– Угу, – кивнул мой друг в ответ и на секунду я почувствовал облегчение. Но, не поворачиваясь к столу, он схватил миску и принялся есть, уставившись в сферу.

Аппетита у меня не было. Максим жевал мясо, окрашенное зеленоватым цветом, и от того казавшееся сырым. Меня начало мутить. Я опустил голову вниз и стал рассматривать свои теперь тоже зеленые кроссовки. Все мои мысли занимало будущее утро, с приходом которого мы могли бы уйти отсюда. Что делать с «маячным артефактом», я бы придумал. Всегда можно забыть его или обронить где-нибудь, главное, чтобы он не пялился на него так все время.

Подняв голову, я заметил, что свет, испускаемый шаром, теперь становится местами красноватым и розовым. Это напомнило мне северное сияние, которое я видел в этом году в нашем городе. Взглянув на потолок, я понял, что сфера не просто светила, а разливалась замысловатыми волнистыми узорами, похожими на сияние в небе, словно оно оказалось в паре метров над головой.

Действительно красиво. Растекающиеся туманные волны успокаивали меня, чувство ужаса начинало пропадать, сменясь легкой эйфорией. Они плыли и перетекали друг в друга, смешиваясь и окрашиваясь в новые, неведомые мне цвета. Завораживающее, невиданное раннее зрелище, пленило меня, и я понял, почему Максим не может оторвать взгляда.

Мои мысли переплетались со светом, плывущим вокруг, и мне тоже захотелось посмотреть на загадочный шар, создавший все это. Что же в нем видит Максим?

Я уже начал поворачиваться к желанному источнику света, когда вдруг все вокруг заполнил оглушительный рев, пронесшийся сквозь толстые стены маяка и заставивший мое тело содрогнуться. Море за стенами, в ответ, ожило и зашумело, будто пробуждаясь от долгого сна. Сознание прояснилось, и я задрожал, поняв, что еще секунда – и я бы подчинился необъяснимому. Вопль, бросающий в ужас, повторился, заставив дрожать не только мое тело, но и миски, беззвучно падавшие на пол. Максим, не обращая внимания на происходящее, продолжал пустыми глазами смотреть внутрь сферы. Я начал его толкать, пытаясь привести в чувство, но безрезультатно. Тогда, зажмурившись, я бросился к стене, где находилась сфера. Уперевшись рукой в каменные блоки, я нащупал идеально гладкую поверхность шара и принялся закапывать его в лежащие под нем вещи. Закончив, я открыл глаза. Стены и потолок комнаты больше не светились зловещим сиянием.

Взглянув туда, где должен был быть Максим, я увидел лишь три пустых пня. В следующее мгновение что-то с силой толкнуло меня в бок, и я приложился головой об стену.

Все вокруг поплыло от внезапной встречи с каменной поверхностью. Я рухнул на груду вещей, которые служили укрытием для сферы. Она, почувствовав свободу, выкатилась и снова залила всё вокруг своим зловещим светом. Чудовищные крики, смешиваясь со звоном от удара, вызывали в голове адскую боль. Плохо соображая, я едва различал знакомый силуэт, который, нагнувшись, поднял с земли шар и, прижав его к себе, направился к лестнице.

Ноги, ставшие чужими, боялись и тряслись, отказываясь слушаться и не давали мне подняться. Вопль, боль, крик, покинувшие этаж цвета – все смешалось внутри меня, не давая сконцентрироваться. Как животное, опираясь на пол руками и ногами, я медленно двигался к третьему этажу. Лестница казалась бесконечно длинной. С каждым шагом адский вопль становился все громче, заставляя все внутри меня сжиматься.

Почти добравшись до конца лестницы, я увидел Максима. Он стоял снаружи на металлической конструкции, опоясывающий маяк, и продолжал убаюкивать сферу. Я пытался докричаться до него, но сам не слышал собственного голоса. Ужасающий вой заглушал всё вокруг. Что за существо способно так надрываться, не останавливаясь ни на секунду? Какого же оно размера… Пол начал уходить из-под ног, и я подумал, что теряю сознание.

Но хоть я и плохо соображал, почти не контролируя свое тело, мое сознание было со мной. По крайней мере, я был в этом уверен, пока не увидел нечто противное, щупальцеобразное, колоссальных размеров, появившееся прямо перед маяком. В следующее мгновение, продолжавший сиять шар, катился по этажу. Тонкие мерзкие отростки, утыканные по всей этой громадной туше, обхватили несопротивляющегося Максима, и подняли в воздух. Существо задрожало и скрылось, обрушившись вниз, вместе с застывшим телом моего друга. Ничего не понимая, и забыв о гнетущем меня ужасе, я подбежал к перилам металлического балкона и перегнулся через них, в наивной надежде, каким-то образом помочь ему. Но единственное, что я смог сделать, – это увидеть, как волны поглощают эту неведомую сущность. Я закричал – то ли от отчаяния, накрывшего меня при виде этой сцены, то ли пытаясь сделать хоть что-то. Ужас сменился острой болью утраты. «Максим!» – кричал я, не в силах поверить в произошедшее. Друг, с которым мы столько прошли, исчез за считанные секунды. Чувство вины накрыло меня – почему я не остановил, его, не настоял… почему мы не ушли...

Разрывающий душу рев, продолжавшийся до этого момента, оборвался, как только тело моего друга скрылось в ночной воде. Дождь и море по-прежнему шумели, но, по сравнению с криком немыслимого чудовища, казались тишиной. Сзади раздался звук. Катившаяся по холодному полу сфера ударилась об опору световой камеры и замерцала ярче. Я поспешил отвести взгляд, все еще помня, как мой друг, даже перед самым концом, не мог оторваться от нее. В волнующейся тьме, внизу что-то яростно зашумело. Вспенив воду там, где только что исчез Максим, появилось еще одно хтоническое существо, такое же зловещее и уродливое.

Увидев, как оно резво заскользило вперед, пытаясь обвить маяк, я бросился прочь. Вниз, вниз, наружу. Пролетев три этажа, едва касаясь ногами ступеней, я что есть сил дернул входную дверь. Как только я это сделал, меня окатило зловонным, смердящим запахом тухлятины и гноя. Ветер, врезавшийся в маяк, накрыл меня вонючей субстанцией, стекавшей откуда-то сверху по стене с тела монстра, уже обвившего часть маяка. Мне было плевать. Чудовище находилось где-то выше двери, и я мог убежать. На берег. Прочь из этого места. Мог бы… Но коса, по которой мы попали на этот проклятый маяк, оказалась под водой. Отлив закончился, и поднявшееся море теперь бушевало на моем пути. Окажись я в воде, меня снесла бы первая же волна. Щупальце, словно заметив меня, начало опускать одно из своих колец ниже, закрыв собой верхнюю половину дверного проема. Мелкие отвратительные отростки, дергающиеся и брызгающееся слизью, начали проникать внутрь, пытаясь схватить меня. Я рванул обратно наверх.

Все из-за чертовой сферы, я был уверен в этом, нужно от нее избавиться. Пока я поднимался, на втором этаже раздался звук бьющихся стекол. Отростки искали любую возможность протиснуться внутрь и теперь извивались в маленьких отверстиях. Пробегая мимо них, было невозможно дышать, тысячелетний запах гниющих остатков пищи, наполнял собой весь маяк. Сфера лежала там же, продолжая непривычно мерцать. Желая избавиться от нее как можно скорее, я уже не боялся смотреть нее. Образ Максима не покидал меня. Его довольное лицо, смех, даже раздражающий звон котелка – все это казалось теперь таким далеким и утраченным.

До верхушки маяка кошмарное чудовище еще не успело добраться. Схватив сферу, я подлетел к балкону, готовый швырнуть ее в море, надеясь, что существо последует за ней. Но что-то остановило меня. Может возникшие в памяти слова друга, может внутреннее чутье, а может быть сам артефакт, неизвестным мне способом, подсказывал, что ему не место в море. Я развернулся и понес его к световой камере, откуда он был вытащен Максимом, и поставил на место. Сияние, издаваемое им, тут же прекратилось, и я почувствовал, как что-то в пространстве переменилось, словно невидимый занавес опустился между нами и бушующим снаружи хаосом.

Силы начали оставлять меня в тот же момент, как погас зелено-фиолетовый свет сферы. В тусклом освещение ущербной луны показался конец титанического щупальца, добравшегося до верха маяка. Ночь разорвал короткий, взрывной крик монстра, после которого возникла монолитная стена волны, накрывающая маяк. Последнее, что я увидел, перед тем как она врезалась в сооружение и отбросила меня, было существо. Вернее, это оказалась лишь его конечность, тянувшаяся на километры в даль по морской поверхности и медленно уходящая в глубины.

Очнулся я уже утром, весь мокрый, лежа в луже воды вперемешку с воняющей жижей. Сфера, теперь не излучавшая никакого сияния, покоилась на своем месте –абсолютно прозрачная и идеальная. Не в силах ни о чем думать и полностью опустошенный, я кое как заставил себя подняться. Спускаясь по лестнице мимо второго этажа, я бросил взгляд на разбросанное по полу походное снаряжение и, не останавливаясь, пошел дальше.

Двери больше не было. Через проем открывался вид на все еще затопленную косу. Отлив должен был начаться только вечером, но я не мог больше здесь оставаться. Море было удивительно спокойным, словно оно, как и я, потратило вчера ночью все силы и теперь было опустошено. По пояс в воде я шел и плыл вдоль косы, медленно удаляясь от маяка. Выбравшись на берег, я распластался на земле и еще какое-то время лежал, уставившись в девственно-голубое небо и рассекающих его чаек. Маяк, затянутый утренней дымкой, теперь представлялся мне стражем, молчаливо охраняющим покой этих берегов, от чего-то необъяснимого, покоящегося в этих глубинах. Я зарыдал, давая выход накопившемуся ужасу и горю прошедшей ночи. Где-то рядом раздавался металлический звук. Наш котелок… покачиваясь на тихих волнах, ударялся о камни и, словно еще помня шаги Максима, монотонно звенел на все побережья.