Кот — задом наперед

Глава 1

На далекой планете это случилось, в другой галактике или в двух шагах — не знаю. Сложно сказать — может быть, и вовсе пригрезилось.

Началось все с того, что Саша принесла домой рыжего котенка-подобрыша. Не люблю котов, но не выбрасывать же животное на улицу, оставив на верную смерть — стояла лютая зима. А к весне котяра прижился и стал членом семьи.

Саша придумала для него имя — Марти.

Марти — весьма подвижное животное, любопытное и жизнерадостное. В квартире к лету не осталось ни одного предмета, который кот бы не уронил. Всякий раз приходилось убирать вещи с полок и со стеллажей, перемещать на пол или уносить в тесный чулан, а то и сметать осколки да выбрасывать в мусорное ведро.

Коты — отличные дизайнеры. Теперь в интерьере нашего жилища царил минимализм. Ничего лишнего. Все, что могло упасть и разбиться — или уже покоилось на городской свалке, или лежало в чулане. Когда на двенадцатый день рождения Саши пришли гости, все отметили, что наш дом стал светлее и красивее. Марти постарался, спасибо ему большое.

А еще Марти помог Сашке с отличием перейти в седьмой класс. Мы с Майей поставили условие — кот остается в доме только в этом случае. Саша взялась заниматься и за оставшиеся месяцы подобрала хвосты и сдала экзамены на одни пятерки.

В августе мы поехали в Жигулевские горы, в поселок Ширяево.

Я, как и всегда перед поездкой, вспомнил, что надо поменять лысую резину на левом переднем колесе. Каждый раз забываю, а запаска лежит в багажнике, ждет своего часа. Так и оставил на потом.

Дорога была недолгой, ехали часа полтора. После Жигулевска начались настоящие горы, одетые в зеленые леса. Ближе к Ширяеву стали попадаться огромные самосвалы «БелАЗы» — здесь до сих пор работал карьер.

Мы сняли уютный номер в мансарде частного дома. Сначала гадали — с кем оставить Марти, но Саша не хотела расставаться с питомцем. Михаил, хозяин мини-отеля, сказал, что в доме полно кошек. Но не страшно, если появится еще одна, лотком и наполнителем они поделятся.

Для машины места во дворе не оказалось, и мы оставили «Приору» за забором. Хозяин заверил, что в поселке еще не ограбили ни одного автомобиля, и на этот счет можно не беспокоиться.

Стояла жара, и хозяин принес огромный советский напольный увлажнитель, в который время от времени нужно подливать воду.

В первый же день Саша, изучив местные достопримечательности в интернете, заявила:

— Пойдем сегодня в штольни! А по дороге на смотровую площадку. И еще я хочу взять Марти.

— А ты спросила, хочет он или нет? — сказала Майя. — Коты не любят долгих прогулок.

— Я возьму вкусняшек. Ему понравится. Он же никогда не бывал в штольнях!

— И еще сто лет бы их не видел. Поверь, ему лучше остаться в номере.

— Ну зачем он тогда сюда поехал? Посмотри, он хочет погулять.

Майя вздохнула.

— Ладно, берем кота с собой. Шлейку не забудь. Ты за него отвечаешь. — И повернувшись ко мне, добавила. — А ты, Гриша, отвечаешь за всех нас.

Мы загрузили рюкзаки термосами с чаем и легким перекусом и отправились на прогулку. У выезда из поселка купили билеты на посещение заповедника и за двадцать минут добрались пешком до смотровой площадки на Поповой горе. Народу там гуляло немного, человек десять. Площадка удобно была обустроена, здесь можно и отдохнуть под навесом, и обозреть окрестности.

— Как красиво! — сказала Майя. — Гриш, посмотри, красотень какая! Сколько рядом жили, а ни разу не бывали здесь.

Отсюда было видно и Волгу, и весь поселок как на ладони, и озеро. Глаза радовались такой ляпоте.

— Вроде бы и не так высоко, а вид такой, будто забрались на самую высокую гору, — восторженно воскликнула Саша, поглаживая Марти.

Кот к ее восторгам был равнодушен. Глянув вниз, отвернулся и положил голову на плечо Саше. Дочка спустила его на землю и стала выгуливать на шлейке. Марти гулять не желал, пробрался к беседке, сделанной в виде древней ладьи, и уселся в тени, разомлев от жары. Саша достала из рюкзачка бутылку с водой и, подливая понемногу в крышку, напоила страждущее животное.

Я расчехлил «Кэнон» и сделал несколько пейзажей. Потом мы вспомнили о бинокле и долго изучали окрестности, глядя в окуляры. Смешно — поднялись на гору, чтобы рассмотреть в бинокль места, по которым недавно ходили. Разглядев все до мельчайших подробностей, отправились к штольням.

Жизнь здесь была совершенно другой. Никакой суеты, можно часами сидеть на краю и глядеть в мир под ногами — никто не потребует подвинуться или уступить место, никто не предложит купить страховку и не оштрафует за неправильную парковку. Здесь и время текло иначе, неторопливо.

Мы вышли на дорогу, ведущую к штольням. Когда-то здесь добывали известняк, на каменоломнях работали сотни людей, а теперь это тихий и живописный заповедный уголок. Рай для туристов, уставших от городской жизни.

Саша всучила мне Марти и убежала вперед, то и дело останавливаясь и делая снимок на смартфон. Она никогда не бывала в горах, и все вокруг ее приводило в восторг.

— Хорошо здесь, — сказала Майя. — Будто в другой мир попали. Гриш, и ведь рядом. Почему мы не ездили сюда раньше?

— Потому что нам было некогда. Смотри, если добраться до вон той горы, — то с нее можно увидеть окраину Самары.

— Завтра сходим. Сегодня еще планировали в музей Репина попасть. Если не сильно устанем.

Мы шли, наслаждаясь чарующими видами, Марти сидел на плече, как попугай Флинта, вертя головой, а Саша носилась от камня к камню, от деревца к деревцу.

Впереди виднелись прорубленные в отвесной скале прямоугольные отверстия. Невдалеке стояли машины.

Когда мы приблизились к ближайшему провалу, изнутри потянуло ледяным ветерком. Погода стояла жаркая, и оттого холод казался особо колючим.

На баннере с краю площадки была инструкция для посетителей. «Пожалуйста, не оставляйте надписи на стенах. Пожалуйста, не приводите с собой собак и кошек».

Я вздохнул.

— Ну вот, с кошками нельзя. Посижу с Марти в беседке, а вы идите.

Майя насмешливо посмотрела на меня.

—Гриш, ты всегда такой правильный?

— Ну… дорогу на красный переходил иногда. И в неположенном месте… И пиво на улице пил. Но написано, что с кошками нельзя.

— Ну мы же не будем его отпускать.

Мы догнали Сашу, стоявшую у входа в штольню.

— «В этой пещере скрывается Бен Ладен», — прочитала она надпись над входом.

— Чтобы написать на такой высоте, надо принести с собой стремянку, — заметил я.

— Или встать на плечи баскетболиста, — ответила Сашка, а подумав, добавила: — Или даже двум.

Она забрала притихшего Марти, обняв его, как плюшевую игрушку, и шагнула в проход.

— Кажется, тут страшно, — голос ее дрогнул.

— Не отходи далеко, — сказала Майя. — И кота не отпускай. Тут легко заблудиться.

Под сводами штолен действительно было жутко. Наши шаги разносились гулким эхом. Туристы, бродившие между колоннами, поддерживавшими потолок, разговаривали, как в музее, вполголоса.

Гид, собравший вокруг себя группу людей, тихим голосом рассказывал:

— Известняк в этих местах добывали еще в начале девятнадцатого века. Его добычу наладил тогдашний владелец окрестных земель князь Волконский. Принадлежащие ему крепостные вырубали камни из отвесной скалы. Но штольни, уходящие в глубь горы, появились здесь в конце столетия, когда саратовский купец Георгий Ванюшин заложил большой карьер на Поповой горе и открыл первый известковый завод «Ширяевец». А штольни, в которых мы сейчас находимся, появились в двадцатых — начале тридцатых годов прошлого века. Рабочие вырубали породу, оставляя вот эти колонны, которые и держат потолок. Общая площадь — семнадцать квадратных километров. Для туристов доступны несколько безопасных туннелей глубиной до двухсот пятидесяти метров. Входы в опасные километровые пещеры закрыты. А пока можете погулять, но, пожалуйста, не уходите далеко. Эти штольни считаются безопасными, но заблудиться можно и здесь. Кроме того, существует опасность обвалов. Обратите внимание на камни на полу — они время от времени срываются с потолка. Хоть это случается крайне редко, но все же прошу быть осторожнее.

Мы пошли в глубину пещеры. Саша с Марти убежала вперед, подсвечивая дорогу смартфоном. Вспомнился старый советский фильм «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна». Не хотелось бы заблудиться в огромной пещере, как Том Сойер и Бекки Тэтчер. Почти не повышая голоса, я позвал Сашу.

— Ну па-а-ап!

— Саша! — прикрикнула Майя.

— Тише, не шумите, — зашипел гид.

Саша исчезла за колонной.

— Александра, вернись, — требовательно сказала Майя, не обращая внимания на гида.

— Мама, идите сюда, тут так интересно!

И в этот миг послышался громкий треск, впереди загрохотало, и из прохода повалила густая пыль. Крик Сашки и испуганный мяв Марти утонули в этом шуме.

Все, кто находился внутри, толкаясь, бросились к выходу, лишь мы с Майей побежали вперед. Задыхаясь от пыли, остановились перед завалом. Луч фонарика смартфона едва пробивался сквозь клубящуюся завесу.

— Сашка, — закричала Майя. — Отзовись!

Дочь молчала. Я, отдав жене смартфон, стал расчищать завал, отбрасывая камни. Майя, примостив гаджет у края стены, и направив свет на завал, стала помогать.

Не знаю, сколько времени прошло, помню, что присоединились другие туристы. Незнакомый юноша принес мощный фонарь, и в пещере стало светло, как на улице.

Вскоре между камней выбрался Марти. Кот шел дерганой походкой и задом наперед. Рыжая шерсть темнела от крови, а вместо левого глаза зияла дыра. Он словно и не хотел идти задом, все время порываясь двинуться вперед, но его будто кто-то подталкивал.

А потом перед нами сверкнула молния, и я отключился.

***

Когда очнулся, мы вместе стояли у входа в штольни.

— «В этой пещере скрывается Бен Ладен».

— Чтобы написать на такой высоте, надо принести с собой стремянку, — произнес я и подумал, что это дежавю, кажется, недавно говорил те же самые слова.

— Или встать на плечи баскетболиста, — ответила Саша. — Или даже двум.

Она взяла на руки Марти, но тот зашипел, шерсть его встала дыбом.

— Марти не хочет в пещеру.

Мы долго стояли и смотрели в черноту проема. Оттуда веяло ледяным могильным холодом.

— Кажется, мы там уже были, — неуверенно сказала Майя. — Гриш, ты ничего не помнишь?

Я промолчал.

Саша, не отпуская кота, достала из кармана джинсов смартфон.

— Смотрите!

На экране — фотографии, снятые в штольне.

— Я помню… — прошептала Майя.

Саша побледнела. Один снимок был сильно размазан, но можно понять, что это рушится свод пещеры.

Мы вернулись в отель. Нужно было выпить. В Ширяеве не продавали крепкий алкоголь — наверное, у местных магазинов не было лицензии. Вина тоже не нашли и взяли пива.

В номере мы с Майей пили пиво, Саша — пепси-колу, а Марти лакал воду из чашки.

Кот был цел и невредим, хотя я помню, что он остался без глаза, и шерсть его пропиталась кровью. В штольне обвалился потолок, мы пытались добраться до Саши, а потом окровавленный Марти прошелся задом наперед, и все закончилось. Если бы это видел я один, то подумал бы, что почудилось, но и Майя помнит, и Саша… А с ума сходят поодиночке.

— Такого не может быть, — сказала Майя. — Не понимаю… Мы заходили в пещеру или все это привиделось?

— А фотографии в Сашкином смарте тоже привиделись?

Саша положила на стол смартфон и стала листать фотографии. Все это произошло на самом деле. Мы побывали в этих чертовых штольнях.

— Что ты помнишь, Саша? Расскажи.

— Шум, пыль — и все оборвалось. Наверное, я потеряла сознание.

«Или погибла», — промелькнуло в голове.

— Марти… так странно двигался, — заметила Майя. — Может, как в кино, промотал время назад?

— Такое бывает только в фантастике.

— А это не фантастика? — выкрикнула Майя и продолжила спокойным тоном. — Мы же все видели своими глазами.

Саша подозвала Марти и, подхватив за бока, положила на колени. Кот принялся лизать ее нос. Саша засмеялась. Дети умеют все быстро забывать. Нам же было не до смеха — мы столкнулись с неведомым.

— Давайте завтра с утра сходим в музей Репина, — нарочито бодрым голосом предложила Майя.

— А почему не сегодня?

— После пива в музей?

— Ну…

Пришлось согласиться.

Вечером, в сумерках, собрались прогуляться по окрестностям, дойти до озера, посмотреть на звезды. В городе такого глубокого неба не увидишь. Саша отказалась, включила планшет и стала смотреть аниме — благо в номере хороший вайфай.

На той стороне озера, над домами, стелился дымок, наверное, затопили баню. Дома на том берегу прижимались к крутому склону Поповой горы и теснились в небольшом пространстве. Над ними на верхней террасе чернели прямоугольники входов в штольни.

— Гриш, ты можешь объяснить, что там произошло? — спросила Майя.

— Нет. Давай не будем ломать над этим голову.

Побродили еще немного, но на нас напала туча комаров, и пришлось вернуться.

Саша сидела в кресле и вертела в руках планшет, разглядывая его со всех сторон.

Майя подошла к дочке.

— Все хорошо?

— Не знаю. Кажется, да.

— А что случилось?

— Я планшет уронила.

— Не сломала?

— Сломала.

Майя взяла планшет, провела по экрану пальцем.

— Все работает.

— Да,— Саша подняла лицо и посмотрела на мать. — Но я видела, как экран… весь трещинами покрылся. А теперь целый.

— Тебе показалось, — Майя вернула дочке планшет.

— Наверное.

Саша надела наушники и продолжила смотреть аниме.

Потом мы все вместе спустились и поужинали в хозяйской столовой.

— Вы слышали? — спросил Михаил за чашкой чая. — Сегодня в штольне был обвал. К счастью, никто не пострадал.

Я напрягся.

— И часто там обвалы случаются?

— В закрытых бывают, а в тех, что открыты для посещения, такого не помню.

— А гид говорил, что опасность большая.

— Врал. Гиды любят пугать туристов. Эти штольни абсолютно безопасны. В детстве там целыми днями пропадали. — Михаил оживился. — А о Старом Гансе вам не рассказывали?

— О Старом Гансе? — заинтересованно спросила Саша.

— Вижу, что не рассказывали. Есть легенда, что в штольнях горы Верблюд — это километрах в пяти отсюда — живет призрак Старого Ганса. После войны на том берегу — Михаил махнул рукой в стену — был лагерь военнопленных. Немцы иногда сбегали из плена, но до Германии, конечно, через всю страну не добраться. Наверное, этот Ганс переправился к нам на лодке. Рассказывают, что он долго жил в штольнях, скрываясь от людей, да так там и сгинул. Но его дух до сих пор бродит по штольням.

— Я люблю легенды, — сказала Саша.

— Я тоже. Но, скажу честно, в призрака я не верю. Есть много страшных рассказов, но сказку о Гансе придумали специально для туристов. Даже могилу сделали внутри пещеры.

— И что, никаких духов в штольнях нет?

— Они всегда есть. Но люди больше верят в придуманных.

— А наружу не выходят?

Михаил рассмеялся.

— Пока не замечал.

***

На другой день с утра пошли в музей Репина. На этот раз Саша согласилась оставить кота в комнате. Музей располагался недалеко, как и все в поселке. Он представлял собой избу и крестьянское хозяйство второй половины девятнадцатого века. В этом доме художник жил в 1870 году, вынашивая план «Бурлаков на Волге». Во дворе ничто не говорило о том, что тут творил великий художник. Обычный крестьянский двор. На бревенчатых стенах развешаны хомуты, коромысла, деревянные колеса, а чуть поодаль рыболовные сети. В комнатах небогатый интерьер, а там, где предположительно работал Репин — стоял мольберт с репродукцией картины.

Саша в музее заскучала — ей был неинтересен деревенский быт. В первые десять минут сделала несколько кадров и убрала смартфон. Мы ходили и рассматривали экспонаты, а она бродила за нами и ждала, когда и нам тоже наскучит.

Изучив все достопримечательности, мы вернулись в номер. Марти без нас не скучал. Он сбросил на пол планшет и катался на шторах.

Мы пообедали, строго-настрого запретили коту баловаться и поехали на смотровую площадку горы Стрельной. Оставив машину на стоянке, долго поднимались по обустроенной тропинке.

На этот раз Саше все было интересно — она то и дело щелкала камерой. Виды тут были роскошные — с каждым шагом горизонт отодвигался все дальше и дальше, и вот уже почти вся Волга как на ладони. Красота захватывала дух.

Людей здесь было немного, это в выходные тут толпа, а в будни можно спокойно ходить, не боясь, что тебя толкнут локтем в бок.

Один парень, хоть это и запрещалось, перелез через ограду и взобрался на ближайшую скалу. В другое время я сделал бы то же самое, но нужно показывать пример дочке — пришлось держать себя в руках.

Майя стояла, опершись об ограду.

— Как тут красиво. Я бы сюда каждые выходные ездила.

— В чем проблема? Нам ехать часа полтора-два.

— Приедем сюда еще?

— Конечно!

— Саша, как тебе идея?

— Здесь здорово. Но музей мне не понравился.

— Подрастешь — понравится.

Мы пробыли наверху с полчаса. Хоть это и не крыша мира, но все очень впечатлились. Я сделал не менее пятидесяти снимков на свой «Кэнон», Саша отщелкала побольше. Если бы не сильная жара, то просидели бы здесь целый день. Но, выпив весь чай из термоса, спустились к стоянке.

По дороге в поселок купили маринованного мяса. Утром Михаил показал мангал и уголь рядом с беседкой во дворе и подсказал, где взять хорошего мяса для шашлыка. Я далеко не бойскаут, и на разжигание угля ушло много времени. Но я сделал это, и вскоре первая порция нанизанных на шампуры кусочков свинины отправилась на мангал.

Марти находился рядом, пристегнутый к шлейке. Кот не мог добраться ни до мангала, ни до мяса, и это его не устраивало. Несколько раз пытался вырваться, но смирился и сидел на пластиковом кресле, наблюдая, как мы готовим ужин. Я подкинул ему вкусняшек, и он принял их благосклонно и даже дал себя погладить. При этом умудрился небольно куснуть за палец.

Когда аромат сочного шашлыка разносился по всей беседке, Марти неожиданно сорвался со шлейки. В два прыжка оказался на столе, и в следующее мгновение беседка превратилась в карусель. Кот обжегся, и бешено заорав, опрокинул большую тарелку с шампурами, и шашлык посыпался на пол. Я бросился спасать ужин, но поскользнулся и упал. Пока поднимался, кот успел перевернуть и уронить все, что не было закреплено, и вывалялся в угле, из рыжего превратившись в черного. Саша пыталась его поймать и тоже стала похожей на кочегара, а Майя упала на диван и смотрела на происходящее отстраненным взглядом.

И вдруг мир дрогнул, и по воздуху пробежала тончайшая трещина. Марти остановился и, как в замедленном кино, двинулся в обратную сторону. Шел он, переставляя ноги, время от времени подергиваясь, как бы порываясь снова сделать шаг вперед. Кот прошагал до кресла нервной походкой, словно его подталкивала невидимая рука. И наступила тьма.

***

Мы стояли перед беседкой. В моих руках — мешок с углем. Марти как ни в чем не бывало сидел в кресле. Мы еще не начинали готовить.

— Мне уже не хочется шашлыка, — заметил я.

— Может, завтра?

Я оставил уголь, и мы вернулись в номер, убрав мясо в холодильник.

— С этим котом что-то не так.

— Он все починил, — сказала Саша. — Я поняла. И в пещере тоже.

— А когда ты разбила планшет, он тоже так, задом наперед ходил?

— Ага. Но я тогда не обратила внимания.

Остаток вечера провели, валяясь втроем на широкой кровати и глядя телевизор, в котором ничего особого не показывали.

За эти дни трижды, как выразилась Саша, Марти «починил» мир. Как? Почему? Научился он этому в штольнях или умел раньше, но просто не представлялось возможности проявить свои способности? Ответов на эти вопросы мы не знали.

На другой день собрались сходить на гору Верблюд, о которой говорил Михаил. Пять или шесть километров, ехать на машине минут десять, но почему бы не прогуляться пешком? В конце концов, ради прогулок и приехали.

Марти оставили дома. Нагрузили рюкзаки легким перекусом, взяли термос с чаем и баклажку воды. Сверившись с картами в смартфоне, наметили маршрут. Выбрались из поселка, а дальше дорога шла вдоль берега Волги. Места тут живописные — с одной стороны большая река, с другой заросший лесом склон горы — моя камера неустанно отщелкивала кадры.

Дойдя до стоянки у горы Верблюд, стали подниматься к вершине по едва заметной тропке. Сначала идти было легко, но вскоре скала стала почти отвесной, и в конце концов мы потеряли тропу — приходилось подниматься между скал, как альпинистам. Раньше я любил такое дело, мы с ребятами часто ездили в горы. Но сейчас мой вес почти девяносто килограмм, и единственная мысль долбила мозг на протяжении подъема— а ведь еще и спускаться!

Завершив восхождение, уставшие, но довольные, мы услышали детский смех, и затем с другой стороны склона показалась группа туристов. Шли они чуть ли не вприпрыжку, с ними дети лет трех, носятся туда-сюда, вокруг бабочки порхают. И мы тут сидим, взмокшие от трудного подъема. Оказалось, что с другой стороны есть безопасная туристическая тропинка, по которой чуть ли не на велосипеде можно ездить. А я, как горный козел, потащил свое семейство по экстремальному пути.

Отдохнув и попив чаю, мы стали бродить по террасе. С одной стороны обрыв, с другой отвесная скала. Чем дольше шли, тем меньше попадались нам туристы. Вскоре в скалах стали появляться прямоугольные входы в штольни, но все были закрыты металлическими решетками. Некоторые входы оказались завалены камнями.

Над одним проемом была прикреплена плита с выгравированным стихом:

Так уж мир сотворен.

Мы стремимся куда-то,

Бросив вызов судьбе

И не чуя беды.

Не приходят домой

Из походов ребята,

А теперь не вернулись вы.

Мы стояли перед этой плитой и молчали.

— Кажется, здесь кто-то погиб, — сказала Майя.

— У них не было Марти, чтобы все починить! — добавила Саша. — Нам нужно было взять его с собой.

Долго еще гуляли по верхней террасе, а штольни все не заканчивались. Наверное, впереди есть безопасный и удобный спуск, иначе как же рабочие транспортировали добытый известняк. Но проверять это мы не стали и повернули назад. Спустились к дороге по туристической тропке и пошли в поселок.

Ноги гудели, и к вечеру уже не осталось никаких сил. Лишь в сумерках немного погуляли по окрестностям Ширяева да посидели на берегу озера.

Последнюю ночь спали как убитые. А утром наш отдых заканчивался, мы загрузили вещи в машину и попрощались с Михаилом и его женой. Я в который раз осмотрел лысое колесо и решил, что поменяю его дома.

Марти не нравилось сидеть в переноске, которая напоминала о походах к ветеринару. Он возмущался, орал и просился на свободу. Я разрешил его выпустить и велел закрыть все окна, оставив узкие щелочки. Кот успокоился и умиротворенно лежал на коленях Саши.

Майя взяла камеру и снимала виды из окна. Обычно такие фотографии, сделанные на ходу, я удаляю, но иногда попадаются хорошие кадры.

Не проехали и десяти километров, когда впереди показался карьерный «БелАЗ». Я прижался к обочине, чтобы разъехаться.

Мы поравнялись — и в этот миг послышался громкий хлопок (чертово колесо!!!), руль в моих руках мотнулся, и «Приора», просев на левую сторону, перегородила дорогу грузовику. Майя испуганно закричала, Саша тоже, лишь спящий Марти ничего не успел понять.

Я пытался вывернуть руль, но машина больше не подчинялась. Ударил по тормозам, но поздно. Раздался глухой стук, скрежет металла, машина покатилась, кувыркаясь, и я потерял связь с реальностью.

***

Я открыл глаза. В голове гудело, в ушах шумело. Кажется, я мог двигаться, но левая рука была зажата между вмятой дверью и рулем. Правая сторона машины была вскрыта, как консервная банка. Майя куда-то исчезла, не было и кресла, на котором она сидела.

Я с трудом повернул голову и увидел, что Саша была жива. Закрытые веки трепетали, а по лицу стекала густая темная кровь. Кот лежал у искореженного рычага переключения скоростей. Ему тоже досталось, бок распорот, задняя нога неестественно вывернута. Он тяжело дышал, не открывая глаз, и жалобно, почти по-человечески, стонал.

Я положил правую руку ему на загривок.

— Поднимайся, Марти, — грудь болела от удара о руль, и я еле выдавил эти слова.

Марти открыл глаза и издал тихий звук, непохожий на кошачий мяв.

Я сжал пальцы на загривке и приподнял кота.

— Поднимайся. Почини… нас. Встань. Иди!

Приподнял Марти за шкирку и поставил на лапы. Он упал и заплакал от боли, как ребенок.

— Ты должен, Марти, — шептал я, на большее не было сил. — Знаю, тебе больно, но ты должен. Вспомни, как ты сделал это в пещере!

Снова поднял его, и на этот раз, не отпуская, стал толкать, как заводную игрушку, чтобы кот прошелся задом наперед. Марти, казалось, понял, чего я хочу. Он стал передвигать лапами, медленно протискиваясь задом между сиденьями. Иногда его что-то дергало вперед, но он продолжал движение. Орал от боли, но не останавливался.

Перед глазами пробежала сеточка трещин. Мир словно разваливался на части. Меня будто ударило током, и в глазах снова потемнело.

***

— Мы все собрали? — спросила Майя.

— Да, — ответила Саша. — Сейчас Марти в переноску засуну. А можно его взять на колени?

— Нет, пусть сидит в переноске. Кинь туда игрушек и вкусняшек.

Я достал запаску из багажника.

— Гриш, обязательно делать это прямо сейчас? Может, дома?

— Ты ничего не помнишь?

— А что я должна помнить?

— Ничего. Заменить колесо десять минут. А потом мы поедем.

На работу ушло не десять минут, а полчаса. Но это не важно. Главное, что я сделал это.

В дороге Марти стал требовать, чтобы его выпустили, и я позволил открыть переноску. Я назвал его про себя «кот — задом наперед». Он улегся на коленях Сашки и притих.

Когда мы разминулись с тем самым «БелАЗом», я протянул руку к радиоприемнику и нажал на кнопку. Напряжение отпустило.

Колонки пели голосом младшего Горшенева:

Я так не могу жить, тени дарить,

Понять не успеваю.

Я — жизнь, я — смерть.

Там-то все уже знают.[1]

Марти все починил. Это еще не конец Вселенной.

[1] «Никто» — «Кукрыниксы».