Кот-копилка.

Глава 1

“ Кот, исполняющий желания и приманивающий удачу” гласила рукописная картонка на прилавке барахолки.

Я сняла кота с полки и охнула.

- Ох, он из бетона?

Я с трудом держала его в руках. Продавец, пожилой кудрявый мужчина притопывая стоял рядом.

- Почему из бетона? Керамика! Антикварный кот, вот переверни, видишь на дне печать?

Он помог перевернуть керамического кота и показал место с печатью. Вдавленный круг с иероглифом. Я не понимаю: Китай это или Япония, среди грохота и криков барахолки сосредоточиться сложновато. Под навесом плохо видно, но я разглядела трещины на эмали, лёгкий скол на краю черного ушка. Глина на дне серая, а сама печать красная. Мужчина смотрел на меня не мигая, закусив нижнюю губу. Его морщинистая рука придерживала кота, а другая пальцами оттягивала ворот свитера.

- Бери, не думай! Тут и донышко снимается. Скопишь нужную сумму – разбивать не обязательно.

Он подцепил край копилки, и донышко легко отошло, оставшись в руке старика. Мне на ладонь выпала монетка. Я покрутила её между пальцами. Копейка, советская.

- Откуда, говорите, приехала?

- Да откуда мне знать? Распродаю старые вещи, вот нашёл её среди бабкиного барахла… Берёшь или нет?

Мы встретились глазами. Мужчина смотрел очень внимательно, не мигая. Из-под волос на виске поблескивала капелька пота готовая сорваться в любую секунду. Брови сошлись к переносице, а губы он плотно сомкнул. Собирались сумерки, и свет на открытой, уличной барахолке серел, углубляя тени от разбросанных по прилавку вещей. Вот йо-йо, детская юла, Ванька-встанька и потрепанная записная книжка с потертой обложкой. На обложке записной книжки неровными буквами написано “О коте и последствиях”. Заметив мой взгляд, мужчина резко облокотился на прилавок закрывая книжку рукой. Я ещё раз взглянула на кота. В наползающих сумерках показалось, что кот мне улыбнулся.

- Да, - подумав ответила я. - Беру. По чём?

- Да сколько дашь, то и цена! - продавец схватил газету и ловко начал заворачивать кота.

- Ого, я даже не знаю…

- Сто рублей найдёшь?

- Наверное…

- Отлично, на, забирай. - Он сунул мне тяжёлый сверток и протянул руку за деньгами.

Когда я отдала ему бумажку, он наконец искренне улыбнулся впервые с момента нашего знакомства.

- Спасибо за покупку, а теперь иди, не загораживай.

Я сделала пару шагов в сторону и оглянулась. Продавец спешно сворачивал прилавок наспех закидывая вещи в коробку. Перехватив кота поудобнее, я с удивлением отметила, как легче стало нести сверток.

***

Добравшись домой с барахолки, я вспомнила про кота, купленного в спешке. Развернув бумагу, достала и поставила на стол. Кот как кот. Круглая голова с острыми ушками черного цвета. Одна лапка поднята, а на шее висит красная веревочка с потертым железным бубенчиком. Мордочка у кота довольная, глазки прищурены, а рот растянут в улыбке - сердечком. Сам кот кремового цвета, с черной лапкой и белым, пухлым пузиком. Эмаль, и правда, вся в мелкую сеточку, на барахолке не показалось, а скол на ушке исчез. Бубенчик брякнул, когда я перевернула кота вверх тормашками. Красная печать мастера на прежнем месте. Иероглиф хорошо виден, но мне не знаком.

- Ну ничего, я придумаю тебе приминение, а пока постой на столе.

Прежде чем поставить кота, я фотографирую донышко. Выложу на форум любителей антиквариата, вдруг кто что-то расскажет об этом мастере или расшифрует символ.

- Это что за барахло ты притащила?

Шаркая тапочками об пол, бабушка зашла в комнату.

- На кой тебе этот кот?

Она потянула к нему руку, но не стала брать. Щелкнула пальцем по бубенчику и повернулась ко мне.

- Вещи иногда нужны просто для красоты. Не все должно быть для “чего-то”, Ба.

- Ерунда! Всякой вещи свое место и цель, иначе это мусор. Ага, так это копилка! А ну-ка, дай мне рупь.

Бабушка защелкала пальцем, а я спешно стала бить себя по карманам, вспоминая, есть ли у меня мелочь. Копейка! Та самая, что выпала мне на ладонь. Я вытащила её из кармана джинсов и сунула бабушке.

- Ничего се, копейка! Это ты где её достала?

- Да в коте была, выпала, когда дно на барахолке сняли проверить…

- Эх, Ленка, вот не жаль тебе денег на всякую ерунду. Оп!

Монетка гулко ударилась об пустое глиняное дно. Бабушка довольная заулыбалась.

- Все. Бушь деньгу копить! Пошли на кухню, обмоем трату твою глупую.

Не оборачиваясь, бабушка медленно пошваркала к двери. В свои восемьдесят она была в своём уме и помнила столько мелочей, что диву даешься. А еще Ба очень злопамятная, соседке с первого этажа разлитую на её платье банку варенья, до сих пор припоминает. Тем не менее, мне она прощала все и всегда. Прощала, но не забывала.

На кухне приятно пахло пирогами. Окно на улицу распахнуто настежь. Ветви каштана тихонько подметали подоконник, то и дело пропадая в густой чёрноте летней ночи. Под окном о чем то шептались тетки, пощелкивая семечки. Ба суетилась у плиты, а я устроилась напротив за столом. Ветерок ласково веял по лицу, и я начала клевать носом.

- Эх горе луковое. Пробегала весь день голодная.

Ба села рядом, сунув в руку теплый пирожок. Я лениво откусила. Ба ещё что-то говорила, а потом замолчала. Тетки за окном тоже стихли, и ветер унялся. Такая тишина обрушилась, как в уши ваты набили.

Где-то в глубине квартиры я слышу звонкий цокот чего-то хрупкого. Цок, Цок. Цок Цок цокцок.

Из-за поворота выходит керамический кот и садится, не доходя кухни. За его спиной мигает свет. Я смотрю на черный силуэт на фоне освещенного коридора.

Кот встает на задние лапки в полный рост. Подтягивается и медленно идет ко мне. Из темноты кухни, в которой я сижу, кот выглядит ростом с годовалого ребёнка. Шагает он так же неуклюже, звонко отсчитывая шаги.

Цооок, Цок. Цооок, Цок.

Я жду, что он вот-вот упадёт, но вместо этого кот успешно доходит до кухонного стола и легко вспрыгивает на стол. Столешница скрипит, как под тяжелой кастрюлей супа.

- Здр-р-равству, Лена.

Кот улыбается своей керамической мордой и лижет лапу. Паутинка трещин на эмали исчезает.

Я пытаюсь что-то ответить, но рот склеен как смолой. Я могу только мычать, да сучить ногами под столом.

- Любишь бабушкины пир-р-р-ожки? Хор-р-р-рошо. Пр-р-равильно, что любишь. А я вот хор-р-р-рошие воспоминания люблю.

Котик выгибается другой. Бубенчик на шее бряцает, лапки цокают о стол, а холодный хвост кота проходится по моему лицу. Наклонив голову к моим глазам он говорит:

- Бр-р-р-рось в меня воспоминание. Я запомню.

- М-ммм-ммм!

Керамический лоб приближается к переносице. Я, готовясь к удару, зажмуриваюсь и БАХ.

- Дурная что-ли совсем? Ты чего это об стол бьешься?

Свет на кухне горел так ярко, что я зажмурилась. На плите свистел чайник, что-то булькало в кастрюле. Ба сидела рядом и внимательно смотрела на меня.

- Я, кажется, заснула.

Ба посмотрела на часы и всплеснула руками.

- Конечно заснула! Первый час, а ну-ка иди быстро в постель!

Она поцеловала меня в макушку и стала выпроваживать с кухни. Её руки пахли тестом вперемешку с ароматом мыла от домашнего платья. Это не мешало ей настойчиво вытолкнуть меня с кухни и закрыть дверь.

Переодевшись и сев на кровать, я посмотрела на кота-копилку. Он стоял ровно там, где я его и оставила. Повинуясь спонтанному желанию, я взяла ручку, вырвала листочек из блокнота и размашисто написала “люблю бабушкины пирожки с мясом. Они очень свежие и вкусные”. Сложив бумажку вчетверо, я затолкала её в прорезь между ушей копилки.

Шурх. Бумажка упала на дно. Я зевнула и забралась в постель. Засыпая, думала о том, какая крутая идея: писать хорошее и складывать в кота. Пусть он пока хранит, а потом, когда захочу вспомнить, открою дно и…

Утром я проснулась от громкой ругани Ба. Из открытой двери комнаты тянуло неприятным гнилым запахом. Зевая я встала и поплелась на кухню.

- Доброе утро, что за крики?

Дверца холодильника на распашку, а вокруг огромная грязная лужа. Ба бросила в неё тряпку и тяжело дышала, подперев бока кулаками. Седые волосы растрепались и разлетелись пушистой короной вокруг головы. Синее платье все в темных потеках воды и пятнах. Тапки аккуратно отставлены к плите. Какая-то маленькая чёрная кнопка лежала в воде. Присмотревшись, поняла, что это ручка термостата из холодильника.

- Холодильник сгорел! Этот металлолом ночью начал греть, а не охлаждать! Все продукты можно только выкинуть…

- Твои пирожки…

- Все мясо и заморозка. Вот напасть!

Бабушка всплеснула руками и опустилась на табурет. Плечи поникли. Холодильник давно требовал ремонта. Он и раньше сбоил. Видимо, пришло его время.

- Ничего, Ба. Сейчас все уберем и посмотрим новый. Вот увидишь, купим лучше старого!

- Да как же лучше, вот раньше умели делать вещи, а сейчас… Тьфу, рухлядь одноразовая.

Я улыбнулась. Потихоньку Ба отходила. Я начала собирать воду и выбрасывать испорченное. Да, вот и поела пирожков.

Урон от холодильника мы убирали все утро вместо завтрака. К обеду я уже вызвала службы, старый металлолом увезли, и я заказала новый. Пока мы разглядывали сияющие холодильники, настроение налаживалось. Что ни делается, все к лучшему. Параллельно я забросила снимки копилки на форум. Меня не оставляло ощущение, что я где-то видела этот символ, иероглиф или что это вообще?

В дневном свете кот выглядел совершенно обыкновенно. Улыбался подняв лапку наверх. Выцветшая, потрескавшаяся эмаль у явно не новой вещи - дело обычное. Я спустилась с кровати и взяла кота в руки. Хм, холодная копилка показалась мне немного тяжелее, чем вчера. Это странно, сейчас я легко держу её одной рукой, а на барахолке двумя тяжело было.

Переворачиваю и вот круглая печать. Серая, как и вся глина на донышке. Только сами символы начерчены красными тонкими линиями. Так, стоп.

Я ставлю кота обратно и беру с кровати телефон. Так и есть! На снимке, сделанном вчера, кругляшок печати залит красным. Что за черт!?

- Лена, в дверь звонят, слышишь?

- А? Да. Иду!

Я иду открывать, но оборачиваюсь. Провожу по затылку рукой, приглаживая волосы. Сквозняк скользнул по плечам или показалось?

- Лена!

- Иду!

****

Следующую неделю я не вспоминала о копилке. Кот стоял на столе наблюдая, как постепенно все вокруг зарастает бумагами и конспектами. Близилась сессия, и я выкинула из головы загадочную вещицу. Я даже начала привыкать к его сладкой улыбке и ощущению, что в комнате я не одна. Сессия, стресс, мало ли, что может показаться.

Ба всю неделю кашляла и утром в понедельник слегла с температурой. Вызванный врач пришел уже к вечеру.

- Так, ну, хрипы есть. Остальное покажет обследование. Девушка, покажите, где тут у вас туалет? А вы, Мария Петровна, лежите, не вставайте.

Врач свернула стетоскоп и встала. Я приоткрыла дверь комнаты, пропуская ее в коридор. Как только дверь за нами закрылась, врач тихо заговорила:

- У меня есть подозрение, что у вашей бабушки пневмония. Хрипы отчетливые, кислорода в крови мало, да и дышит она тяжело.

- А что же делать? Скорая?

- Да, я бы советовала сейчас же вызывать скорую и ехать в больницу. В ее возрасте откладывать опасно.

Доктор зашла в ванную, а я глупо рассматривала стену. Пневмония! Откуда!? Как!? Я так много слышала, как люди сгорали буквально за несколько дней, что поверить не могла, что нечто подобное могло произойти с моей бабулечкой. Нет! Она боец, не сдастся без борьбы.

- Так что решаем?

Я смотрю на спокойное лицо врача и уже знаю решение. Я не готова рисковать жизнью близкого. В больнице ей помогут лучше, чем дома.

- Вызывайте. Я пойду скажу ей.

Врач кивает и уходит к стационарному телефону в коридоре. Я делаю два глубоких вздоха и возвращаюсь в комнату.

Ба лежит на кровати, бледная кожа с темными кругами вокруг глаз. Щеки пылали ярким розовым румянцем. Она дышала с трудом приоткрыв рот.

- Ба, ну как ты?

Я села рядом взяв ее за руку. Ее ледяные пальцы сжали мою ладонь.

- Ничего, только дышать …так трудно дышать.

Кашель, густой, хриплый вырвался из ее грудной клетки, заставив ее скорчится пополам.

- Ба, надо в больницу…

- Брось, кому я там нужна.

- Ба, ну что за глупости. Они обследуют тебя, назначат лечение.

- Знаю я их лечение. Обколоть отравой и бросить умирать. Нет, уволь. Я посплю немного и буду как новенькая…

Теперь хрипы были слышны и без стетоскопа. Каждый вздох стал с присвистом, сиплым, как будто в маленькое отверстие пытались вытолкнуть больше, чем оно могло принять. Я услышала, как врач положила трубку и побежала к нам. Отстранив меня, она помогла бабушке принять полулежачее положение.

- Боюсь, на уговоры времени нет. Где ее документы? Соберите все необходимое, пока скорая едет.

Я начала метаться по квартире. Паспорт, полис, мед.карта, которую ба стащила из поликлиники и всегда носила с собой. А ещё пакет с одеждой, тапочки, кружки, ложки. В другой комнате бабушка то заходилась кашлем, то умолкала. Становилось так тихо, что я замирала, покрываясь холодным, липким потом. Снова кашель – и я вздыхала с облегчением.

Скорая приехала быстро. Они помогли подняться ба, пока я одевалась.

- А вы останетесь.

Врач скорой сказал, как отрезал, не поднимая глаз от планшета.

- Что!? Нет, я еду с вами!

- Нет. Мы везем вашу бабушку в инфекционку, посторонним туда нельзя. Так, это пакет с ее вещами? Отлично, держите.

Он вырвал лист из планшета, резко сунув его в мои руки.

- Номер больницы, звоните в регистратуру завтра. У нее есть мобильный телефон? Отлично. Распишитесь в вызове.

Я сделала росчерк, и планшет исчез так же резко как появился.

- До свидания.

Дверь за скорой и врачом закрылась. Я осталась стоять полуодетая, зажимая клочок бумаги в кулаке. Шум в подъезде смолк, и стало тихо. На кухне тикали часы, щелкнул холодильник, и за окном залаяла собака. Я опустилась на пол, зажала голову руками и расплакалась.

Вернувшись в комнату, я не смотрела на разобранную кровать Ба. Сев за рабочий стол, я пыталась заниматься, но ничего не могла запомнить. Мой взгляд то и дело цеплялся за кота. Среди разбросанных вещей, в свете настольной лампы он казался сияющим и новым предметом. Кот приветливо улыбался.

“ Кот, исполняющий желания и приманивающий удачу” вспомнила я надпись на картонке. Схватив со стола комок бумаги от врача, я развернула его и на чистой стороне размашисто написала: “Хочу, чтобы бабушка поправилась!” Аккуратно сложив вчетверо, бросила листок между кошачьих ушей.

Шурх.

Кот улыбается. Черные ушки дергаются, а бубенчик на шее бряцает. Разинув пасть, широко зевает, обнажая керамические клыки, а затем облизывается.

- Знаешь, а хор-р-ошая у тебя Ба. Мрр.

Задней лапой кот чешет у себя за ухом.

- Я легко вер-р-рну ее домой, хочешь?

- Ммммм, - я хочу сказать “да”, но рот не слушается.

- Да, да, легко. Ты должна только попр-р-росить.

- Ммммм, - вместо слов вырывается мычание.

За окном заливается собака. Мы с котом смотрим друг на друга. Его глаза, до этого вытянутые в линию из-за улыбки, широко распахнуты. Красные искорки от света настольной лампы в глубине черных зрачков. Я лежу на согнутых руках, облокотившись на стол, а он возвышается надо мной.

- Сделаю, хор-р-ошо, но нужен кто-то взамен.

Неугомонный пёс соседки снизу брешет как заведенный. Этот пес донимает весь подъезд, и соседка любит привязывать его к ограде около подъезда прямо напротив своих и наших окон. Летом это особенно невыносимо, когда из-за жары окна не закрыть.

Кот нетерпеливо машет хвостом. Я смотрю на тень, отбрасываемую им на стену, и вздрагиваю. Хвостов два.

- Кто угодно, - продолжает кот.

Я хочу крикнуть, что пусть будет хоть бы и этот пес!! Да кто угодно, только бы с Ба было все хорошо. Рот склеен, губы крепко сомкнуты, и открыть сил нет. Мычу, что есть сил, а кот улыбается все шире и шире.

- Пёс, подойдет. Договор-р-р…

Свет мигает, и лампочка взрывается с яркой вспышкой. За окном лай сменяется визгом и на высокой ноте обрывается. Чернота, густой жижей обнимает меня. Под цокот керамических лапок я проваливаюсь в тишину.

Дзынь, дзынь, дзынь. Дребезжание мобильного телефона выбивает меня из сна. Протерев глаза, я вижу бабушкин номер на экране.

- Ленка! - орет бабушка в трубку, - Ленка, забирай меня из этой богадельни. Сдала бабку и рада!?

- Что? Бабулечка, ты как? Какой богадельни?

- Да все хорошо со мной, - продолжает орать в трубку бабушка. - От бронхита ещё никто не умирал. Я бы и сама приехала, да ты мне уличной одежды не дала, а в ночной комбинации я по городу не поеду.

Я вскочила и со сна врезалась коленом в ножку стола. Зашипела и стала ее растирать на бегу.

- Что там у тебя? Поди вещи мои уже распродаешь. Во наглая девица! Говорила же, дай бабке поспать и утром все хорошо будет. Так нет же, упекла родную бабку в больницу!

- Ну какие вещи, Ба! Сейчас приеду.

- Уж будь добра. Все, отбой.

Я начала метаться по квартире. Летнее платье, обувь и любимый платок. В пять минут собралась и выскочила в жаркое московское утро.

Перед подъездом собралось много народу. Соседки жались друг к другу, как воробьи, и охали. С горящей мигалкой, перегородив проход стояла служебная полицейская машина. Поодаль стояла ещё газелька с распахнутыми дверцами. Мужики в комбинезонах укладывали черный, герметично закрытый пакет вглубь кузова. Выйдя из подъездных дверей под козырек я увидела плачущую соседку снизу, она что-то рассказывала полицейскому. Ещё двое мужчин в форме ходили под нашими окнами, снимая жёлтую ленту, намотанную вокруг деревьев и кустов.

- Лена, ну что творится! - запричитала одна из тёток. - Какое зверство, и это под нашими окнами!! Когда все дома!

- Что!? Какое зверство?

- А ты не знаешь? Так Любкиного пса ночью кто-то разорвал.

- Как, разорвал?

- Да вот так, на кусочки! Голова тут, лапа там, и кровищи столько! Я вот Ивановне говорю, не мог это зверь быть, да и какой зверь посреди Москвы? Живодёры это!

Голова закружилась, из лёгких словно весь воздух выжгло. Я оглянулась на то место, где вчера брехал пёс соседки. На краю ограды висел оборванный кусочек поводка. Кусты сирени, ещё вчера пышные, сегодня – поломанные ветки, разбросанные в разные стороны. Земля взрытая, вперемешку с травой, валялась комьями на асфальте. Бежевый фасад здания под окном соседки был странного розово-красного цвета. Тонкие красные линии тянулись до подоконника второго этажа. Было похоже, что кто-то расплескал краску, размахивая в разные стороны кисточкой.

- Не может быть, - вырвалось у меня.

- Ещё как может! - по своему поняла мой ответ соседка. - Да ещё с такой жестокостью! Говорят, голову положили аккуратно мордой на подоконник, Любка утром в окно выглянула и…

Я вытерла взмокшие ладони о джинсы. Сердце заколотилось. Я прислонилась к стене подъезда.

- Ох, Лена, не хорошо тебе?

- Что-то повело…

Соседка достала газету и стала обмахивать меня. Люба и полицейский отвлеклись от разговора, оглянувшись на меня. Кто-то сунул в руку воды. Я сделала пару глотков.

- Как вы себя чувствуете? - молодой мужчина в форме улыбнулся, аккуратно закрывая собой место преступления.

- Хорошо, видимо душно стало.

- Да, на улице тепло. Давайте знакомится, я ваш участковый Максим Федорович Соколов. А вы…

- Елена Петровна Семёнова.

В тени козырька мне стало легче. За спиной участкового разглядеть окна я больше не могла да и не пыталась. Я уверена, что никогда не смогу забыть эти разводы.

Максим Федорович выглядел немногим старше меня. Черные, коротко стриженые волосы, острый нос и карие глаза под густыми бровями. Рабочая куртка немного расстегнута и виднелся ворот темно-синей футболки. В жару темная форма выглядела очень жаркой, что подтверждала испарина на висках.

- Елена Петровна, в какой квартире проживаете?

- В пятой, а что случилось?

- Небольшое происшествие, скажите, вы ничего не слышали ночью или может ранним утром?

- Пёс лаял, кажется…

- Кажется?

- Да, лаял точно, но он каждый вечер лает, ничего необычного.

Полицейский нахмурился и что-то записал в планшете. В отличие от скорой, у полиции планшет был электронный.

- Скажите, это ваши окна выходят на сторону подъезда на втором этаже?

Я непроизвольно подняла взгляд на свои окна. Красные полосы под моим подоконником. В первый момент я приняла их за брызги, но теперь мне показалось, что они похожи на росчерки отталкивающихся лап.

Нет, не может быть, ведь это был только сон. Сон.

- Елена?

- А? Да, мои окна. Но я ничего такого не слышала.

- Попытайтесь вспомнить, в котором часу вы слышали лай собаки?

- Ох, кажется ближе к полуночи. Точнее не скажу, я не знала, что это так важно.

- Понимаю. Что ж, Елена Петровна, я оставлю вам свой номер, если вдруг что-то вспомните – звоните. Так же можете прийти в участок, но лучше звоните.

Максим Федорович протянул мне визитку, где от руки был приписан ещё один номер рядом с напечатанным. Я удивлённо посмотрела на него.

- Рабочий и личный, звоните по любому.

Он улыбнулся. Я взяла визитку и спрятала ее в карман джинсов.

- Я свободна?

- Не смею задерживать. - снова улыбка.

Я отошла от стены. Соседки облепили рыдающую Любу. Полицейские закончили работу и стали грузиться в машину. Максим Федорович что-то сказал соседкам, оставил визитки и тоже сел в машину. Не желая участвовать в обсуждении произошедшего, я поспешила уйти. Надеюсь, фасад помоют, когда мы с бабушкой вернёмся обратно. Взглянув напоследок в свои окна, я заметила яркий блик и промелькнувший черный хвост.

- Конечно, есть их варево я не стала, - рассказывала бабушка на весь салон автобуса. - Надеюсь, ты хоть что-то приготовила? Лена?

Я повернула к ней голову. Автобус качнуло, и мы остановились. Двери, с шипением открылись.

- Приготовила!? Нет, я занималась…

- Занималась она. Знаю, как ты занималась! Поди с подружками до ночи болтала.

- Нет, занималась. Честно.

- Честно… а что мне Любка названивала? Случилось что?

Я вспомнила наш фасад и кровавое пятно. Руки снова вспотели и стали холодными. Автобус мягко тронулся. Я всё думала о случившемся, полосах под окнами и странном сне.

Получается, я заключила сделку? Жизнь Ба на жизнь пса? Но пёс мне не принадлежит, как же так? Да и не помню, чтобы я хоть что-то произнесла. Мычала да и только.

- Ба.

- А?

- Ты веришь в проклятые предметы?

- Во что!? Чушь какая! Какие проклятые предметы, Лен?

- Ну, такие, как лампа с джином или что-то подобное.

- Ерунда это все! За всю мою жизнь ни разу не видела ничего потустороннего. Это только в “Экстрасенсах” бывает, Лен. По сценарию.

Автобус остановился, и Ба засобиралась. Мы вышли из прохладного салона и медленно пошли к дому. Бабушка за все время ни разу не кашлянула. Была бодрой и много говорила. Мы зашли в торговый центр, продуктовый и хозтовары. Встречая знакомых, бабушка охотно рассказала им, как прокатилась на скорой, какие анализы сдавала и как нынче вообще людей лечат.

К дому мы подошли уже в сумерках. В окне соседки Любы горел свет. Жёлтый свет освещал переломанные кусты, но кровавых разводов не было видно. Я с опаской посмотрела в наши окна, но не увидела ничего подозрительного. Черные провалы с наглухо закрытыми рамами. Ни котов, ни фигур, ни кровавых пятен.

В квартире все было так, как я и оставила. Бабушка ругалась на неубранную кровать, разбросанные конспекты и не поставленный в холодильник суп. Потихоньку дом заполнялся привычными звуками. Поужинав, я улизнула в комнату, оставив Ба смотреть телевизор.

Кот - копилка был там. Стоял на столе, как ни в чем не бывало. Я помедлила и подошла к столу. Щёлкнув выключателем лампы, я ждала, что вспыхнет свет, но свет не загорелся. Раскрутив плафон, я нашла перегоревшую лампочку.

Вчера, прежде чем собака перестала лаять, лампочка вспыхнула. Значит, не показалось. Дрожащими руками я стала искать запасную лампочку, но ее нигде не было.

- Ба, у нас есть запасные лампочки?

- Ну вот что за девочка! Были в хозяйственном магазине! Посмотри в ящике, в коридоре, - закричала Ба из кухни.

В коридоре я тоже ничего не нашла. Немного подумав, я вспомнила про лампу в кладовке. Работать под ней будет сложно, из-за абажура она давала рассеянный красный свет, но осветить комнату хватит. Поставила ее на рабочий стол и включила.

Лампа энергосберегающая и набирала обороты понемногу. Вначале красный свет пролился на стол и часть стены, а потом уже стул, часть кровати и подоконник.

В таком освящении кот больше не казался милым и добрым. Его улыбающаяся морда в сполохах красного угрожающе прищурилась. Поднятая лапа, как рука императора, в замахе перед казнью.

Прикрыв кота конспектом, я открыла ноутбук. На форуме антикваров под моим постом был лишь один комментарий.

“Я изучал японский, тут написано “ Бакэнэко, запечатано” не думаю, что это клеймо мастера. Мне кажется, это не антиквариат, а подделка для простаков, не знающих японский.”

Хм, Бакэнэко, что это? Я полезла в гугл. Поисковик послушно выдал серию статей: “Бакэнэко - кошка оборотень” “Бакэнэко - коты-демоны”. Чем больше я читала, тем яснее становилось. Я купила не просто сувенир, а настоящего демона!

“…в Японии они не менее популярны, чем их приносящие удачу сородичи манэки-нэко. Но, в отличие от них, бакэнэко приносят не деньги и удачу, а неприятности. Чего стоит уже тот факт, что ваша домашняя любимица может проглотить вас и принять ваш облик!” - гласила одна из статей. Тем временем манэки-нэко – это как раз и были кошки с поднятой лапой.

- Знаешь, Лена, а догадалась ты гор-р-раздо быстрее моих пр-р-редыдуших хозяев. Что же. Тебе на беду.

Я поднимаю глаза от ноутбука и вижу кота. Бакэнэко. Он стоит за ноутбуком. Лапа поверх открытой крышки. Глаза бусины смотрят на меня, а на морде нет и тени улыбки. Керамические бока переливаются красным, как и клыки внутри разинутой пасти. Из лапы торчат четыре огромных, кроваво-красных когтя.

- Что ты хочешь? - слова даются с трудом.

- Я уже все получил. Ох, Лена, зр-р-р-ря ты не копила деньги.

Копи деньги. Смешно. Даже не хочу знать, что этот кот сделает с деньгами.

- А ты попр-р-робуй. Бр-р-рось монетку.

Кот опускает свою лапу. Пухлый, керамический бочонок встает на все четыре лапы и потягивается. Колокольчик бряцает о твердую грудку. Я отхожу от стола и забираюсь на кровать.

- И что будет? - язык во рту ворочается тяжело, как будто я жую ириску, и зубов не расцепить.

- Я сожр-р-ру твои деньги.

Кот спрыгивает на паркетный пол. Красный свет ночника отражается в металлическом колокольчике.

- Я сожр-р-р-у все твои деньги. Как сожр-р-рал пса и твои хор-р-рошие воспоминания. Как сожр-р-ру и тебя.

Кот подошёл совсем близко. Передние лапы на краю моей кровати. Теперь мы морда к морде. От него веет холодом, а еще бабушкиными пирожками. В чёрных глазах красные огоньки.

- Пошёл вон.

- А ты пр-р-рогони меня! Давай! Пр-р-рогони!

- Пошёл вон! Вон! Уходи!

Я пытаюсь орать, но рот склеивается все сильнее. Керамический кот гогочет как припадочный. Пляшет и танцует, разбрасывая мои конспекты, а некоторыми обмахивается, как веером. Демон распахивает шкаф и дерет вещи, утробно хохоча. Бубенчик звенит и бьётся в такт движениям. Я вскакиваю с кровати и в один прыжок оказываюсь рядом с котом. Хватаю его и что есть сил бросаю об стену. Гогот и смех резко прекращаются. Кот черепками осыпается мне под ноги.

- Это ты зр-р-р-ря, девочка. Зр-р-р-ря…

- Лена! Что ты творишь!?

В дверях стояла Ба. В руках она держала газету, а очки покоились на голове, придерживая волосы как ободок. Она обвела комнату взглядом и, приоткрыв рот, что-то хотела сказать, но тут же его закрыла.

Картина была та ещё: разбросанные конспекты, выпотрошенный вещевой шкаф с выломанными выдвижными ящиками. Одежда частично разорвана, частично раскидана. В распахнутом настежь окне торчал карниз с покромсанными на лоскуты шторами. Сами стекла оказались целы, к счастью.

- Ноутбук жаль.

Я посмотрела себе под ноги. Вместо керамических черепков под моими тапками хрустели осколки монитора. Единственная целая вещь нетронутая Бакэнэко, оказался кот-копилка, гордо стоявший на месте ноутбука.

Бабушка присела на край кровати и закрыла лицо руками. Я хотела подойти к ней, но не решилась. Да и что сказать!? Ба, это не я, а демонический японский кот-копилка? За такую правду она отправит меня в психушку. Я так и стояла, не зная, что сказать.

- Лен, я понимаю тебе не легко. Смотришь за бабкой, когда твоя мать строит новую семью. Сессия, больница и этот треклятый пёс…Лен, пёс же – не твоих рук дело? Ты можешь сказать бабушке, бабушка поймёт…

- Нет, - голос сделался грубым и низким, - пса я не трогала.

- Хорошо, хорошо. А это, - она обвела разгром рукой, - уберем. Уберем, деточка. Не переживай, пойдем я тебе чайку с мятой налью. Пойдем?

Она встала с кровати и осторожно приобняла меня за плечи. Ее руки показались мне горячими, даже через футболку жгли кожу. Я хотела прижаться к ней, как в детстве, и разреветься. Вместо этого я сделала пару шагов в сторону окна.

- Я лучше посплю. Что-то мне нехорошо.

- Поспи деточка, поспи. - Она прижала руки к своей груди. - А я заварю тебе чай и поставлю у кровати. Договорились? Вдруг ночью попить захочется?

Я кивнула. Ба робко улыбнулась и вышла из комнаты закрыв за собой дверь. Я слышала, как она пошла по коридору и взяла городской телефон. Я легла на кровать, повернулась лицом к коту. Бабушка с кем-то разговаривала, а на меня обрушилась такая усталость, что даже если б приехала бригада скорой, я б не двинулась с места. Я смотрела на кота, не мигая, и не заметила, как уснула. Во сне мне видится кот, поедающий то пса, то мою Ба. Кот даже съел голову Ба и подставил ей морду пса. Он смеялся и веселился, перевоплощаясь в разных людей и животных. Во сне я смотрела лишь на тень за спиной оборотня. Тень всегда была с двумя хвостами.

Утром я проснулась раньше Ба. Пока я спала, Ба кое-как попыталась навести порядок, но получилось не очень. Остывший чай с мятой стоял у кровати, а окна на улицу были закрыты.

Кот-копилка или баканэкэ стоял на столе. В утреннем свете он не казался страшным или угрожающим. Керамическая игрушка да и только! Я больше не обольщалась его милым видом. От кота надо было избавляться.

Тихонечко встав, я запихнула кота в пакет. Я верну покупку продавцу. К черту! Ба наверняка думает,что у меня крыша поехала. Я верну его, и все закончится.

Утром на барахолке в выходной день не продохнуть. Толкаясь локтями, люди медленно двигались между рядов. В воздухе запах дешёвого кофе, чебуреков и пота. В общем гуле голосов мне мерещился бешеный смех кота. Я спешила, то и дело проверяя, на месте ли пакет. К счастью, старик был там же. Он беззаботно болтал с соседкой, не обращая внимание на копошащихся в его вещах покупателях.

- Забирайте. - я с силой поставила пакет на прилавок.

Наверное, у меня был дикий взгляд. Соседка старика поджала губы и отошла к своему прилавку.

- Возврату и обмену не подлежит! - продавец шарахнулся от кота, стоило мне развернуть пакет.

- Как не подлежит!? Ты обманул меня! Этот кот опасен! Ты знал это, когда продавал его мне.

Мы смотрели друг другу в глаза. Выражение лица старика менялось на глазах: он прищурился и облокотился на прилавок. Черты лица обострились, и мне стало не по себе.

- Да, я знал про демона. Именно по этой причине, я не возьму его обратно, - тихо начал дед. - Я бил, топил, прятал, дарил его, но все бестолку! Он возвращался ко мне все более злым, чем раньше.

- Что же делать!?

Дед смотрел то на меня, то на кота. Копилка стояла между нами непреодолимой преградой. В гуле живой, пульсирующей барахолки, я почувствовала холодок на затылке.

- Продай его. Обязательно за наличные деньги. Это единственный способ избавиться от него. Продай его до того, как он доберется до твоих близких…

- А что может… - я вспомнила про пса. Как оборвалась его жизнь на высокой ноте. - О боже!

- Вижу, ты поняла. Иди, не теряй время и забери этого… - он махнул на копилку.

Единственное,что мне хотелось сделать с копилкой – это разбить ее. Расколотить, сжечь, утопить! Если это поможет, то и станцевать на пепелище. Я подхватила кота и сунула его обратно в пакет.

- Только не зли его. Просто продай и забудь.

- Вам легко говорить! Вы продали мне это чудовище, ничего не сказав!

- Если бы я только знал другой способ…

- Да что мне теперь с этих оправданий! Хотите помочь - купите кота. Если нет, то идите к чёрту!

Я развернулась и пошла прочь. Слезы обожгли глаза, но я смахнула их. Нет времени на слезы, пока этот демон у меня.

До самого вечера я металась по барахолке пытаясь сбагрить кота хоть кому-нибудь. Когда стемнело, я отправилась домой.

Перед подъездом стояла скорая. Санитары задвинули носилки, и машина тронулась. Тихий двор огласил рев сирены. На листве, стенах и в окнах всполохами отразились синие огни. Карета громко уехала прочь. Надевая кепку, под козырек подъезда вышел Максим Федорович, участковый. Увидев меня, он замахал рукой.

- Елена Петровна, подойдите.

Я обняла пакет с котом, ставшим на удивление лёгким. Открыв его, я увидела кучу бумаги. Кота не было. У меня перехватило дыхание. Я подняла взгляд на свои окна, черные и безжизненные. Подходя к участковому, я знала, что услышу.

- Мне очень жаль, Елена Петровна, вашей бабушке стало плохо, и я вызвал ей скорую.

- Что с ней!? - голос осип.

- Врачи не знают, я нашел ее в вашей квартире без сознания. Мне кажется, вас ограбили.

- Ограбили?

- Да, не хочу вас пугать, но в квартире настоящий погром. Давайте, пройдем внутрь и посмотрим, что пропало. Заявление составим прямо на месте.

Максим Федорович постучал пальцами по планшету. Его спокойствие и равнодушие разозлило меня. Конечно, это не его близкий родственник находится между жизнью и смертью. Не в его квартире живёт злой демон!

- Идемте.

Проходя мимо, я сильно задела его плечом. Участковый промолчал.

Дверь в мою квартиру распахнута. Максим Федорович, молча отодвигает меня и проходит вперёд. Я тянусь к выключателю в коридоре, но участковый останавливает мою руку. Мы смотрим друг на друга, и он прикладывает палец к губам. В комнате горит красный свет лампы и пляшут тени на стене в коридоре. Мужчина осторожно подносит руку к кобуре на поясе, раздается щелчок застежки.

Тени замирают, и мы тоже. Моё сердце бьётся так громко, что я прикладываю ладонь к груди, надеясь заглушить звук.

Цок, цок, цок. Глухой треск ткани и отчетливый шлепок по полу. Нечто мягкое и влажное упало на паркет.

Максим Федорович делает небольшой шажок, затем ещё один. Мои ноги примерзли к полу. Как в бреду, я смотрю на фигуру участкового вступившего в неяркий красный прямоугольник света. Он поднимает голову, смотря на что-то высокое. Тень загораживает свет. Рука мужчины хватается за кобуру, но не успевает. Огромная, длинная когтистая рука вонзается в его грудную клетку. Громкий хруст, когда рука поворачивается внутри полицейского и вынимает что-то скользкое, темное, пульсирующее. Тело валится на пол. Пустой удивленный взгляд устремлён на меня. С бульканьем тело содрогается, а изо рта выливается кровь. Рука брезгливо отряхивается.

Переступив через тело полицейского, в коридор выхожу я. На мне длинное кимоно, с левой руки капает кровь прямо на паркет. Медленно когти втягиваются, становясь обычной рукой, сжимающей мягкое и темное месиво. Я не узнаю собственного лица, оно искажено в усмешке. Волосы длинные, прямые и темные. В красном свете я вижу только черные провалы глаз.

- Стоило пр-р-р-родать меня сегодня, как тебе советовали.

Другая я делает шаг навстречу, а я отступаю. Скосив глаза, вижу отлетевший в сторону пистолет. Если я сделаю рывок, то смогу дотянуться до него.

- Стоило потор-р-р-ропиться.

Ещё микро шаг навстречу. Из ее руки с чавкающим шлепком месиво падает на пол. Я-она наступаю босой ногой и с хлюпаньем делаю ещё шаг. Меня настигает волна запаха. Густой, удушливый аромат металла и мяса. К горлу подкатывает ком, но я сдерживаю позыв, зажав рот рукой.

- А тепер-р-рь поздно. Поезд ушел. Я во всём лучше.

Шаг ко мне. Я приседаю. Я не могу отвести взгляд от черных провалов на своем другом лице.

- Тепер-р-рь я буду вместо тебя.

Ее рука становится когтистой лапой. Она с криком бросается на меня. Прыжок, и вот я хватаю пистолет. Он залит кровью, и пальцы проскальзывают по крючку спуска.

Демон разворачивается, распахнув в крике искаженную зубастую пасть. Из-под кимоно за его спиной мотыляется раздвоенный хвост. Он сбивает портреты со стен. Звякает разбитый телефон, и из трубки идёт долгий гудок. С хлопком разлетается лампочка.

Я навожу дуло прямо в морду. С щелчком взвожу курок и ….

Вспышка фотокамеры освещает разнесенный, окровавленный коридор. В квартире много народу, на улице стоят несколько полицейский машин. Двое патрульных стоят у входной двери, не пуская зевак из подъезда.

- Как, говорите, выглядела нападавшая?

- Молодая девушка, очень похожа на меня. Темные волосы, в джинсах и светлой кофте.

- Этого мужчину вы раньше видели? - полицейский указывает на труп, прикрытый черной пленкой.

- Да, - девушка плотнее закутывается в одеяло перенесенное из другой комнаты, - он, кажется, участковый, разговаривал со мной несколько дней назад.

- Вам не показалось что-то подозрительным в его поведении?

- Нет, извините. - Девушка спрятала лицо в руки, и плечи ее задрожали.

Мужчина потоптался, вздохнул и спрятал бумаги в портфель.

- Давайте, на сегодня закончим. Мы уже позвонили вашим родственникам, они скоро будут здесь.

- Скажите, а как моя бабушка? С ней все хорошо?

Полицейский как-то странно откашлялся. Тяжело вздохнул и улыбнулся.

- Насколько я знаю, с ней все хорошо. Она уже едет.

Девушка лучезарно улыбнулась. Встала и скинула одеяло с плеч. Тонкое кимоно было все в крови. Мужчина отвёл взгляд от босых ног и грязных рук.

- Кхм, вы уверены, что вам не нужна медицинская помощь!?

- Нет, нет, - торопливо сказала девушка. - Мне не нужна помощь. Тепер-р-рь, все будет хо-р-рошо.

Полицейский последний раз посмотрел на потерпевшую, пожал плечами и ушел заниматься телом. Девушка осталась стоять, натянуто улыбаясь. Она смотрела на пол, где грудой лежали керамические осколки.