Кошмарный выходной

Кошмарный выходной (1)

Была суббота, солнце только показало свои края над верхушками сосен Битцевского парка, а в многоэтажке рядом с ним уже никто не спал. Стоявшая одиноко на пустыре, будто презирая всё остальное Чертаново, та имела достаточно дурную славу, чтобы больше трети жильцов перекрестилась и, взглянув в окно тем утро, твердо пообещала себе продать к чертовой матери квартиру в этом доме.

– Кира, закрой окно. Сквозняк же!

В квартире 159, однако, все были слишком заняты, чтобы обращать внимание на подобные пустяки.

– Холод даже шакала заставит размышлять о сущем, не так ли? – девочка подмигнула портрету философа с пышными усами. – Я, конечно, никого не подразумеваю под этими...

– Киндер, слушайся папу!

В изумрудных глазах её проскочила бесинка, девочка согнула пальцы на манер куриной лапы и шепнула что-то неразборчивое, практически не отрывая язык от нёба.

–Ну наконец-то, спасибо, доча!

Девочка вновь взялась за раскраску, времени у неё оставалось не так много.

Со злобой вдавив звонок, кто-то заколотил в дверь квартиры.

Отец семейства, чей век выпал на век ремонтный, постучал через стенку жене. Однако хранительница очага, угрожавшая дулом зажигалки плите, сделала вид, что не услышала.

Из-за двери стали доноситься угрозы. Неизвестный голос обещал сейчас же уйти и написать на них жалобу.

– Кира! – грянуло одновременно из двух комнат.

Девочка подписала раскраску " Любимой бабушке от внучки", положила её в сумку, собранную ещё с вечер и пошла открывать.

– Что там? Неси сюда.

– Похоронка. Ма-ам, я марки склею себе на дневник?

Обсыпанный с головы до ног строительной пылью, с рулеткой на шее, отец, оторванный от ремонта самым жестоким образом, сбивчиво стал читать письмо. Мать сосредоточенно и серьёзно слушала, бледнея с каждым новым словом.

– Дела...–выдохнул он, утирая пот со лба. – Близкий родственник?

–Не знаю, – торопливо буркнула она, отвернувшись к плите. – Я тогда маленькая была.

– Но ведь письмо на твоё имя отправлено!

Со всего маху припечатав крышкой кастрюлю, будто собираясь вовсе расплющить её, она вдруг развернулась и рявкнула:

– Вот и узнай почему твоей жене покойников шлют!

Растерявшись от необычного напора, отец в ответ пробормотал:

– Но ремонт балкона...

– И Киру с собой возьми!

В прихожей его уже ждала готовая Кира, успевшая задремать на банкетке, удобно подложив куртку под голову.

– Уже идём? – спросила она, приоткрыв один глаз.

И как ей это только удаётся, подумал он, двумя пальцами помогая ступне уместиться в туфле. Идти было недалеко, однако отец предчувствовал, что день ещё покажет себя.

Пышнотелая старуха кружилась по квартире в алом викторианском пеньюре из атласа, тиская любимую внучку. Он же, вдыхая ароматы чабреца и лесного разнотравья, заполонившие квартиру, стоял стыдливо в сторонке, ожидая пока на него обратят внимание.

– Тоску души твою, зятёк, предсказывать не трудно. Об этом харя хряка иронично говорит, – пропела она и приблизилась к нему, приподнимая полы пеньюара. – Что случилось?

Бальзам, безошибочно определил он, протягивая ей письмо. Девяти нет, а старуха поддаёт, как уголь в топку лопатой. Ну, семейка!

– Когда-то замки, предместья, ныне лишь воспоминания. Лондон, – мечтательно протянула она, отбросив похоронку и стала пританцовывать что-то из позапрошлого века. – Ах, как вкусны те устрицы из ресторанчика на Темзе. Людвиг... Людвиг, как мне одиноко.

С кухни донёсся звон разбитого стекла и детский смех.

– Ки-и-ра, не шали, – крикнул он, наклоняясь за письмом.

– Хрусталь давно вышел из моды, не ругай дитё, – упрекнула старуха, вытянула книгу с полки и стала вчитываться.

– Чудно! Из-за границы прислали нам покойника. Что делать то?

– Наш родственник. Дальний! Да богатый! – проворчала она, не отрываясь от книги. – Сходил бы да узнал.

–Куда? Что?

–Похоронка то от агентства ритуального. Понимаешь?

Присмотревшись, он увидел, что в бумаге есть даже герб фирмы.

– А насчёт денег волноваться не стоит, – спешно добавила старуха.

– Неужели раскошелитесь антикварным хрусталём, или что там у вас вышло из моды?

– Хватит ерепениться! Мертвец, с завещанием будет, – буркнула она, захлопнув книгу и уставившись на него, как на чучело. – Похороните его, тогда и узнаем – горевать нам или радоваться!

– Он хоть богатый при жизни был?

Вместо ответа старуха отхлебнула из фляжки и перекрестилась.

–Ху-у-у...

Двухэтажное здание, выполненное в готическом стиле, принадлежало агентству с необычным названием “ Немецъкий гробовщикъ ”. Расположенное в закутке Никитинского переулка, оно внушал надежду, что денег у объявившегося сразу умершими будет достаточно. Однако тёмный коридор, в котором отец едва не переломал обе ноги, заставил ненамного забыть об этом и вспомнить множество самых разнообразных ругательств

– Чем обязаны в нашей обители, мессер?

От неожиданности он похолодел и не задумываясь, протянул перед собой письмо. Высокий мужчина во фраке появился из ниоткуда, забрал бумагу и поднёс ближе керосиновую старинную лампу.

– И что? –спросил он, наморщившись и посуровев. – В чём дело, я вас спрашиваю?

– Так...покойник...

– Его скоро доставят. Курьер с документами уже собран. – Какой курьер? –растерялся отец и попятился к выходу. – Письмо пришло моей жене, покойник является родственником, нужно оплатить захоронение. Я за этим здесь.

Незнакомец во фраке усмехнулся и сделал сосущее движение, будто пытаясь достать кусок пищи из зубов.

– Ах. Точно. Н-ц, допустим у вас есть деньги с собой. Это лишает нас определённых трудностей. Покойник не учёл вашу расторопность. Тогда, пожалуй, это даже к лучшему. Пройдёмте, – он помнил рукой.

–Куда?

–Туда, туда, мил человек. Да не трусьте вы. Пара росписей, капля крови, бокал за упокой. Мы не контора, а серьёзное агентство. Смелей, смелей, – начал подталкивать его мужчина, вдруг изрядно повеселев.

Кошмарный выходной (2)

Перебежав оживлённую трассу и потеряв из виду остатки шавла, которое преследовало его с Коммунарки, он почувствовал, что стало гораздо легче. Страх, нагло забравшийся к нему на шею, отвалился где-то. Может, его стянули и разодрали эти собаки...а, может, тот отвалился сам и, испуганно сопя, уполз обратно во тьму немецкого гробовщика. По правде говоря, объяснять произошедшее хоть как-то ему вообще не хотелось.

– Триста тридцать четыре восемьсот пятьдесят два, – прокаркал менеджер во фраке, протягивая калькулятор. – Мы принимаем исключительно наличными.

Вытянутое его лицо неожиданно перекосило, и он мерзко по ишачьи захохотал. Голова его от удовольствия откинулась назад, а шея выгнулась, уродливо выпячивая кадык. Затылок его едва не касался лопаток.

– Что смешного?

Менеджер так и замер с открытым ртом.

– Не так часто людям доводится оплачивать свои же похороны, – ответил он, облизнулся и зачмокал.

– Вы ошибаетесь, я...

Не дослушав, он отмахнулся.

– Н-ц, платить за чужака, что пишет вашей жене, не находите это странным?

Достаточно уставший от этого представления Анатолий пожал плечами и полез в кошелёк.

– Старинный обычай, – сказал он, принявшись считать купюры. – Как и у вас. Сидеть в темноте, экономить на технике и скрываться от налоговой, не так ли?

– Да, – кивнул мужчина во фраке и ухмыльнулся. – В этом месте обычаев много. Иногда, кажется, проще затопить тут всё, чем не нарушить старинные запреты.

– Затопить? – переспросил Анатолий, протягивая деньги. – Все два этажа?

Но менеджер фирмы вопрос проигнорировал. Сгорбившись над столом, он жадно хрустел купюрам. Какого черта я вообще здесь сижу, подумал Анатолий, но с места встать и не подумал. Будучи коренным москвичом, он привык, что оплаченные им услуги обязаны быть выполнены.

– Документы, – пробурчал менеджер и вытащил бумаги. – Ознакомьтесь пока. Только не ляпайте нигде подписей. На “Немецъкий гробовщикъ ” жаловаться бессмысленно.

– Когда я смогу ознакомиться с завещанием? – спросил Анатолий, пробегая глазами по тексту услуг.

Менеджер ретиво спрятал пачку денег в карман и поднялся из-за стола.

– Я был лучшего мнения о вас, – произнёс он, смиряя его взглядом, словно перед ним сидел на стуле навозный жук. – Вам это не поможет.

– Мне наплевать на ваше мнение, – усмехнулся Анатолий. – Покойник прибыл с завещанием.

– Тогда ждите. И никуда не уходите.

И цокнув напоследок, скрылся во тьме, оставив Анатолий наедине с лампадкой. Не успев даже заскучать, тот вскоре услышал тяжёлые возвращающиеся шаги. Глаза его за это время привыкли к полумраку и он различил, что на стол карабкается что-то мохнатое.

– Уш! – шикнул он, замахиваясь.

Перепуганная крыса бросилась наутёк, зацепив лампадку хвостом и погрузив всё в темноту.

– Это кто там?

Послышался звон, как будто кто-то встряхнул связку ключей, и в комнату ворвался сквозняк. Анатолий обернулся и увидел стоящего в проёме охранника с фонарём.

– Вы кто?

Скользнув взглядом за лучом, дрожащим в чужих руках, он потерял дар речи. То, что он принял за стол, было пыльной гробовой плитой, усыпанной мышиным помётом. Показавшийся таким удобным стул был ничем иным, как два обломка надгробия, прислоненных к стене.

– Г-где...я?

Охранник в ответ грубо схватил за предплечье и потащил наружу, заставив вскоре зажмуриться от яркого дневного света.

– Хованское центральное кладбище, – пробурчал мужчина. – Ты что родственник?

Анатолий огляделся, увидел ровные ряды могил и склеп, из которого они вышли. На стене его, у входа имелся портрет покойника.

–Ну-с, отвечать будем или прогуляемся в отдел ?

Вместо ответа, Анатолий побледнел и ухватился за сердце.

– Что с тобой, парень? Инсульт?– испугался охранник и отпустил его руку. – Ты тут только не умирай, меня же посадят!

Но он и не думал прощаться с жизнью. Едва почувствовав свободу, он тотчас рванул прочь, петляя между могилками и перепрыгивая ограды, чтобы усложнить преследование.

Но охранник и не подумал бросаться в погоню. Перекрестившись, что отвело, с опаской закрыл массивную дверь склепа и продолжил свой обход. Возведённый совсем недавно, этот склеп не имел никакой исторической ценности. Тогда зачем туда лезть? Да, поначалу поговорили, что покойник – немец, слуга Салытычихи, хоронивший замученных крестьян, которому лишь провели перезахоронение. Но сатанисты бы тогда первые сюда пришли, а они словно избегают этого места. Странно это все, думал охранник, как же это он оказался внутри?

– Что? – процедила удивлённо жена, отрывая взгляд от зеркала трюмо в прихожей. – Ты где шлялся?

Не решившись спуститься под землю в метро, Анатолий отправился домой пешком. Требовалось как следует привести мысли в порядок, а заодно вчитаться в странное соглашение, которое требовал договори за раскрытие завещания.

– Покойник, говорят, богач? – спросил он, снимая разбухшие от луж и грязи кладбища.

Жена улыбнулась. Одетая в платье цвета воронённого крыла с бархоткой на груди, она держала в руках серёжки в виде оскала волчьей пасти. Все эти необычные вещи Анатолий видел впервые.

– Да. Предлагал мне свататься в детстве, нимфеи...кувшинки вечно дарил, – мечтательно произнесла она, прикладывая украшения к уху. – Всё говорил, что могу не работать никогда с ним...– улыбка её сползала с лица, она наморщила лоб, будто силясь что-то вспомнить. – Да, там на столе, я приготовила. Если не доешь, поставь в холодильник, идёт?

Стянув порванные штаны и запихнув их в пакет с мусором возле двери, он решил, что лучше рассказать сейчас все и сразу.

– Если верить договору агентства, сегодняшнюю ночь предстоит бдеть над гробом. Иначе завещание не действительно, – Анатолий подмигнул жене. – Ночь то лунная. Свидание у вас, если захочешь, выйдет на загляденье.

– Вот и организуй, – ответила она, холодно клюнув его щеку. – Гроб уже на балконе, Кира у бабушки. Я ухожу в ночную, – наклонившись, она сорвала ценник с двузначной суммой с новеньких туфель. – И уберись на балконе. Первое свидание и посреди мусора...неуважительно как-то к покойнику.

Дверь захлопнулась, и он остался в квартире один. Почти... По ногам потянуло холодом. Балкон, конечно же был открыт. Ему вспомнился менеджер фирмы во фраке и стало совсем не по себе, захотелось как-то заглушить все это. Холодильник лучше всего помогал в подобных вещах. Но в этот раз он вдруг предложил что-то поинтереснее бутербродов и сладкого. Анатолий почувствовал, как во рту у него скопилась голодная слюна.

– Если не сейчас, то когда? Кто свалил все на меня одного??? – он взял свой подарок, который мог поклясться, словно стоял невидимый весь этот месяц. –Любимая тёща плохого не подарит. Ей богу!

Знала ли чёртова старуха, что он в завязке вот уже десять лет, когда дарила её на день рождение? Неважно. Креплённая бутылочка сливовой настойки не в счёт. Это не срыв. Просто успокоиться. В склепе он промёрз да и потом... Разве кто-то узнает? Ухмыльнувшись, Анатолий, встал на табуретку и отвернул образок в углу комнаты к стенке. Руки его подрагивали от нетерпения.