Кошачий архитектор

Глава 1

Вечернее солнце медленно тонуло в Атлантическом океане, окрашивая любимый Белый Город Экзюпери в золотистые тона. Касабланка зажгла свои первые огни, её набережные наполнились туристами, а над побережьем торжественно загорелась подсветка мечети Хасана II.

Ясмина любила этот современный и красивый город, тут можно было ходить без платка и самой выбирать свою судьбу. Сидя на подоконнике своей небольшой квартирки в высотке, она с удовольствием любовалась роскошными белоснежными зданиями в стиле ар-деко и широкими бульварами. Её полноватая рука со скромным маникюром нежно ласкала соседскую кошку. Завтра хозяин Шери, старенький сосед, опять сделает замечание и будет сетовать, что любимица ему изменила. Кошки всегда любили девушку и ходили за ней по пятам. Вот и сейчас эта красотка позволила гладить свой животик. Вдруг пушистая встрепенулась и долго всматривалась в глаза девушке, будто силясь что-то сказать. Потом, казалось, разочарованно муркнула и задремала. Ясмина слезла с подоконника и оглядела комнату: низкий диванчик с яркими подушками, резная лампа на столике, зеркало-арка и пушистый ковер с берберским узором. О его край на полу девушка постоянно спотыкалась, но упорно отказывалась его сдвигать, ведь тогда бы он лежал не параллельно дивану. Нда, пыльно! Итак, сейчас лёгкая уборка. Пора, давно пора! Потом быстро в магазин, а завтра она поедет в гости к бабушке и дедушке в Фес. Закончив с домашними делами, Ясмина заварила чай, решила, что теперь пора за работу, и села за ноутбук. Стол находился в углу комнаты, прямо под обычной полкой, на которой красовались яркие керамические тарелки из Сафи. В понедельник нужно было сдавать заказ. Ясмина работала дизайнером интерьеров и больше всего любила творить в марокканском и египетском стилях.

Спустя три часа упорной работы она, наконец, завершила сложный проект. Клиент оказался с причудами: попросил оформить женскую половину дома в традиционном стиле, а мужскую в стиле техасских ковбоев. Удивительное сочетание! Сначала заказчик, как это часто бывало, отнесся к ней пренебрежительно, но потом проникся её профессионализмом и нанял. Экстравагантный мужчина быстро оценил, что Ясмина работает оперативно, не делает лишних замечаний и не лезет с ненужными советами, да и цена её услуг была средней по рынку.

Закрыв ноутбук, марокканка выпустила полосатую кошку в коридор, а потом немного полистала книгу по своей любимой архитектуре. Дойдя до раздела о Древнем Египте, тихонько вздохнула о том, что так и не смогла в своё время окончить архитектурный факультет. Потом легла под плед из ярко-синего кактусового шелка и крепко заснула. Ей пригрезилось, что она начала хорошо зарабатывать и денег хватает не только на жизнь и аренду хорошей квартиры, но и на покупку своего собственного большого дома! И тогда она сразу заведёт трёх кошек: сиамскую с раскосыми глазами, египетскую мау и загадочную русскую голубую.

Конечно, она опять проспала! Как всегда, не услышала протяжный призыв муэдзина. Придётся ехать на следующем поезде!

Ясмина накинула скромный халат и выбежала на балкон. Из квартиры справа до неё долетел аромат кофе со специями и свежих круассанов, а ещё откуда-то потянуло рыбным таджином. Вкуснотища! А она совсем не умеет готовить!

Под крики чаек Ясмина подставила лицо прохладному океанскому бризу и прикрыла глаза. Июльский день обещал быть жарким. И тут она услышала совсем неделикатное покашливание и бодрое:

— Сбах аль-хейр!

Она испуганно заморгала, стянула халат на груди и, покраснев, выдавила:

— Сбах ан-нур!

Слева на балконе расположился молодой брюнет в шортах, который как раз намеревался провести утреннюю гимнастику. «Наверное, друг Лейлы — бойкой соседки», — подумала девушка.

За пятнадцать минут смущенная марокканка приняла тёплый душ в ванной, отделанной изумрудной плиткой-зеллидж. Здесь изогнутый латунный смеситель временами принимался капризничать и пускать слезы в тяжелую чашу накладной раковины, расписанной тонкими зелёно-золотыми узорами. Поняв, что до поезда осталось не так много времени, она в огромном полотенце влетела в комнату, позвонила дедушке, а потом нанесла лёгкий макияж и переоделась. Из зеркала на неё посмотрела симпатичная молодая девушка приятной полноты с миндалевидными карими глазами на чуть смуглом лице. В поездку Ясмина выбрала свободное платье бирюзового цвета, закрывающее щиколотки. Роскошные темные волосы она ловко укрыла бежевым платком с серебряной нитью.

Схватив дорожную сумку с подарками, девушка выбежала из квартиры, понимая, что еле успевает. Как только она вышла из своей многоэтажки в красивый дворик, к ней тут же пристроились два бездомных кота и проводили до красного пти-такси.

Глава 2

Вскоре Ясмина приехала на вокзал Casa Voyageurs и засмотрелась на его изящное неомавританское здание, соединенное с современным стеклянным терминалом. Как бы она хотела строить нечто подобное!

Едва услышав по громкоговорителю объявление о посадке на свой поезд, она поспешила на перрон к белым вагонам с оранжевыми полосками. Показав QR-код проводнику, Ясмина заняла своё место в сидячем купе первого класса, где вся отделка была в бордовых тонах.

Поздоровавшись, она оглядела соседей: трёх пожилых тётушек в дорогих джеллабах и двух легкомысленно одетых в короткие туники европеек. Женщины с одобрением кивнули Ясмине и презрительно покосились на барышень, хихикающих над чем-то в смартфоне. Когда марокканка под щебет старушек расположилась на своем месте рядом с европейками, поезд тронулся. Она раскрыла французский роман, но передумала его читать и уставилась на пейзаж за стеклом.

Сначала за окном проплыли неприглядные окраины Касабланки. Потом за низенькими риадами открылась синяя полоса океана, а за ней широкая, охристого оттенка, равнина с уже убранными пшеничными полями; распаханные участки земли, обнажившие буро-красную почву; выжженные пастбища и орошаемые клочки зелёных лугов. Пошуршав в своей сумке, Ясмина извлекла на свет стильный блокнот, цветные карандаши и принялась чертить какое-то фантастическое здание посреди Ливийской пустыни.

Мягкое покачивание состава убаюкало старушек, и они синхронно заснули. А европейки принялись смотреть мелодраму, разделив розовые наушники. Ясмина увлеклась рисованием настолько, что пропустила и городские пляжи величественного Рабата, и бело-голубую крепость Касба Удайя, и Башню Хасана из розового песчаника. Не заметила, как позади осталась столица, и рельсы направили состав вглубь Марокко. За окном замелькали холмы, апельсиновые сады, виноградники и вершины Атласских гор. Она настолько погрузилась в свое творчество, что молодые соседки по купе стали косо на нее подглядывать, заметив странные рисунки. Затем оживлённые девушки отвлеклись на серебристо-зелёные оливковые рощи, гигантские кактусы-опунции со спелыми плодами, одинокие вековые пробковые дубы и раскидистые дикие инжиры, в чьей тени прятались от жары рыжие коровы и уставшие пастухи.

Примерно через три часа пути, когда поезд уже подъезжал к Мекнесу, Ясмина все ещё не оторвалась от блокнота. Европейки принялись разглядывать медленно проплывающие перед остановкой состава массивные зубчатые стены из необожженной глины и розоватого кирпича и исторические ворота имперской столицы: Баб-эль-Хемис из зелёной плитки и Баб-Бердаин с квадратными башнями и зубчатыми вершинами. А галдящие тетушки, собравшие свои пожитки, направились к тамбуру, чтобы выйти прямо под жаркое полуденное солнце.

Почти четыре часа пролетели для Ясмины незаметно. Она очнулась, когда до Феса оставалось всего ничего — несколько живописных полей со стадами овец. Девушки в коротких туниках, оказывается, отсели от нее на места старушек.

Испуганная Ясмина заглянула в свой блокнот. Когда она успела ЭТО нарисовать? С каждой страницы на нее смотрели миндалевидные глаза, горевшие мистическим бирюзовым неоном. Глаза кошачьей морды-барельефа! На пирамиде из черного базальта, украшенной египетскими узорами! Посреди Ливийской пустыни! Под каменным ликом животного темнел зловещий вход с высокими ступенями. Следующие несколько страниц занимали подробные чертежи этой самой пирамиды. На последних листках была изображена та же гробница, но уже ночью, в окружении сотен кошек с разумными глазами. Из макушки пирамиды прямо в темное небо бил мощный неоново-бирюзовый луч.

— Это нарисовала я?! — в панике заорала марокканка.

От ее крика европейки испуганно вскочили, схватили свои рюкзаки с нелепыми пушистыми брелоками и выбежали в коридор. Ясмина схватилась за голову. Что все это значит? Такого в ее жизни еще не было! Едва успокоившись, она заметила, что поезд плавно замедлил ход и остановился у перрона вокзала Феса, под навесом, который подпирали массивные белые колонны.

Глава 3

Девушка наспех осмотрела себя в зеркальце, лихорадочно поправила платок и побросала вещи в сумку. Прошла в серое с белой отделкой, прохладное здание вокзала и отправила багаж в сканер досмотра. Под её ступнями в остроносых туфлях в блестящих мраморных плитках пола отражались разноцветные солнечные зайчики от гигантской каскадной люстры. От их весёлых танцев у марокканки немного поднялось настроение, и она с удовольствием вдохнула запах свежей выпечки из ближайшего кафе.

Мимо Ясмины проскочили марокканские студенты с потертыми рюкзаками и солидные мужчины в джеллабах поверх костюмов, не выпускающие из рук айфоны. Проплыли несколько чем-то недовольных женщин в новеньких ярких кафтанах, в расшитых золотом платках и с очень дорогими брендовыми сумками. Одна из них, помоложе, вела за руку пятилетнюю девочку, которая так и норовила сбежать. За ней плелись подростки: юноши в модных джинсовых двойках и девушки в скромных, но явно дизайнерских платьях. Замыкал процессию представительный совершенно седой господин. Носильщик уважительно называл его «сид Саид». Хозяин жизни внимательно оглядел замешкавшуюся у скамеек Ясмину, будто что-то прикидывая. Повертел головой и, не найдя никого рядом с ней, с разочарованием на лице поспешил за своими женами. Марокканка чихнула от шикарных духов женщин Саида и пожала плечами на ненужное ей внимание многоженца. Прошла мимо громко споривших французов, развернувших огромную карту, а потом чуть не столкнулась с задумчивым китайцем в бриджах, который не отрывался от экрана смартфона.

Вдруг прямо навстречу Ясмине выскочила иностранка в солнцезащитных очках "Джеки О". Несмотря на приличный вес, двигалась она на удивление ловко и несла в правой руке пластиковую переноску. Женщина спешила к перронам, но тут ручки пакета в левой руке оборвались, она издала нечто похожее на "чорд побири" и остановилась перед разогнавшейся до выхода марокканкой. Та еле затормозила и по наитию опустила голову. Снизу сквозь прорези переноски на неё уставилась шикарная черная кошка с янтарными глазами. Зверёк, не мигая, смотрел так пристально, будто узнал её! Но уже через минуту опаздывающая иностранка поспешила на посадку. А Ясмина даже не удивилась — к такому вниманию уличных и домашних кошек ей было не привыкать. Университетская подруга всегда смеялась, что в прошлой жизни девушка сама была усатой-полосатой.

Толкнув двери и пройдя под огромными стеклянными часами главного входа, Ясмина оказалась на привокзальной площади посреди шума машин и выкриков водителей такси. От сладковатого аромата мятного чая из ближайших лавок и запаха корицы в печенье «рожки газели» у нее потекли слюнки.

Сжимая в руке дорожную сумку, Ясмана поспешила вперед. Она знала, что бабушка и дедушка уже ждут её. Как искушённый местный житель, марокканка отошла три сотни метров от вокзала и остановила маленькое красное такси, которое помчало её по широким пальмовым аллеям, мимо красивых фонтанов, современных многоэтажек и торговых центров с зеркальными стенами.

Через двадцать минут машина подъехала к исторической части города — воротам Баб-Буджелуд. С внешней стороны они были выложены синей мозаикой, а с внутренней — зелёной. Расплатившись, девушка подхватила сумку, улыбнулась яркому солнцу и погрузилась в прохладный средневековый лабиринт девяти тысяч узких каменных улочек, где было запрещено автомобильное движение.

Дорога вела её мимо лавок с платками, расшитыми золотыми и серебряными нитями, мимо рулонов ярких ковров, качающихся на вешалках скромных туник и рядов с остроносыми туфлями-бабушами. Затем мимо лотков со специями, где разноцветные приправы: куркума, шафран и паприка, были сложены в идеальные высокие конусы, распространяющие вокруг себя густой и пряный аромат. Мимо гор спелых апельсинов, глянцевых гранатов, сахарных фиников и кураги. Мимо лавок с восточными сладостями: медовой пахлавой, нугой и рассыпчатым печеньем гариба.

Ясмина обрадовалась знакомым звукам: зазывающим крикам торговцев, спорам покупателей, звону чеканной медной посуды и такой родной музыке, от которой руки сами начинали плавно покачиваться в такт.

Марокканка ловко обходила нагруженных осликов и мулов, вежливо здоровалась с торговцами и знакомыми прохожими. Почувствовав неприятный запах красилен Шуара, решила свернуть в тесный переулок и тут услышала утробное мяуканье десятка кошек.

Она всмотрелась в полумрак и поняла, что перед ней стояли бездомные фесские кошки. Ясмина впервые испугалась этих зверьков и попятилась на свет. Но те медленно последовали за ней. Это были худые, облезлые существа с горящими глазами.

Вдруг огромный серый котяра с порванным ухом сделал шаг вперёд и зашипел, обнажив сломанные клыки, а остальные плотным полукольцом начали надвигаться на девушку. Она вскрикнула, развернулась и бросилась прочь. Но животные с воплями бросились за ней и погнали Ясмину вперед по лабиринту из глинобитных стен без единого окна. Стоило девушке замедлить шаг или попытаться свернуть туда, куда она хотела, как зверьки грозно выгибали спины и выпускали когти, заставляя её двигаться в нужном им направлении. Наконец, этот странный живой конвой остановился. Кошки замерли у старой каменной арки перед незнакомой Ясмине книжной лавкой. Животные уставились на девушку в упор, будто приказывая идти внутрь. Когда она с бешено бьющимся сердцем, чуть не оступившись, оказалась на второй ступеньке, кошки резко перестали рычать и одобрительно замурлыкали.

— О Аллах, — прошептала марокканка, дрожащими руками поправила съехавший на плечи платок и толкнула старинную деревянную дверь, всю в глубоких трещинах.

Внутри лавки было тихо и темно, и всё пространство до потолка оказалось забитым высокими стопками старых книг. Слева, на покосившейся полочке, прямо под едва тлеющей кованой лампой, лежал старинный, потёртый от времени фолиант. А рядом возвышалась статуэтка кошки из обожжённой глины, покрытая облупившейся бирюзовой глазурью. Словно под гипнозом, девушка протянула руку, погладила кожаную обложку цвета песка, открыла первую страницу и обомлела. Книга была написана на смеси арабского языка и египетских иероглифов. Но самое загадочное в ней было в середине — на плотной старинной бумаге красовались рисунки, которые она сама только что выводила в блокноте под стук колёс поезда. На страницах, созданных задолго до её рождения, оказались чертежи той самой пирамиды!

Ясмана обернулась к выходу. Казалось, она почувствовала вибрацию от довольного урчания бездомных животных.

— Вот, значит, чего вы хотите? Я должна её купить? — спросила она у зверьков.

— Госпожа, — сказал кто-то сиплым голосом, и из-за дальних стопок на тусклый свет вышел молодой хозяин лавки. Одна половина его лица была безупречно красива, а вторая страшно изуродована грубыми следами от сильного ожога. Парень намеренно прятал от посетительницы обожжённую сторону лица, но когда ему все-таки пришлось повернуться, Ясмина в испуге отшатнулась. Она поспешно положила деньги на ближайшую стопку книг и шагнула на улицу. Кошек там уже не было, они словно растворились в насыщенном запахами специй и мяты воздухе Медины. Облегченно вздохнув, Ясмина поспешила вперёд.

Глава 4

Через два поворота навстречу ей вышли две незнакомые женщины. Одна из них, постарше, опиралась на толстую палку и была одета в дорогую джеллабу, а та, что помоложе, безостановочно болтала:

— Зораиде, Зораиде, я не хотела, оно как-то само!

— Молчи, Карима! На этот раз сид Али узнает.

— Ну-у-у, Зораиде.

— Хватит! Надо купить мяты и чай. И в следующий раз я с тобой не пойду, ноги сильно болят.

Ясмина почтительно уступила дорогу женщинам, а они ей вежливо кивнули.

Затем девушка прошла по двум улочкам пошире, с высокими стенами охристо-розового оттенка и дверями из кедра с узорами арабеска. Вот, наконец-то, и знакомый вход: небольшая дверца в огромных воротах, благородный коричневый оттенок дерева и два массивных кольца. Одно, повыше, для мужчин-гостей, с глухим звуком, чтобы женщины дома успели покрыть голову, а другое, пониже, звонкое, для женщин и детей.

За этой скромной дверью скрывался их богатый риад с внутренним двориком под открытым небом. Вдоль стен тут стояли глиняные кадки, в которых росли мандариновые деревья и небольшие пальмы. Солнце играло на разноцветной мозаике пола с крупным узором и на кружевном орнаменте стен. По периметру тянулась двухэтажная галерея с белыми резными арками и тонкими колоннами, увитыми пунцовыми цветами бугенвиллей. В нишах там были расставлены бархатные диванчики с расшитыми подушками, которые бабушка всегда выбивала сама. Это любимое место дедушки Ясмины, здесь он обожал пить мятный чай и курить кальян.

Главное украшение риада — это водопад, изумляющий всех гостей, творение уже умершего лучшего друга хозяина дома. По его задумке вода подавалась на самый верхний ярус риада и оттуда мягко струилась вниз по резным каменным желобам в белый бассейн-фонтан.

Дверь девушке открыл нелюдимый слуга, худой Мухамед. Увидев внучку своего хозяина, он немного расслабился и сухо улыбнулся. У него и его жены много лет назад умер младенец, и с тех пор верный слуга стал таким угрюмым.

Ясмина поздоровалась с Мухамедом и скользнула в извилистый коридор риада, построенный так, чтобы скрыть внутренние покои. Через мгновение она очутилась во дворике, где царила блаженная прохлада. Теперь она дома! Здесь всё по старому укладу. В этих стенах девушка провела свои детство и юность. Дедушка и бабушка заменили ей отца и мать, которые вечно разъезжали по делам бизнеса и подолгу жили в Риме и Париже.

Она прошла к водопаду, бросила сумку и плеснула водой себе в лицо. Затем стала смотреть на бегущие струи, размышляя о книге. Однако шум шагов уже выдал её приход. Из глубины дома, со стороны кухни, навстречу Ясмине выплыла бабушка в легкой домашней тунике с богатой вышивкой. Это была Долорес — пожилая, но всё ещё красивая испанка с густо подведенными по-мароккански глазами. В ярком платке, с изящными серьгами в ушах, с дорогим ожерельем на шее, она выглядела на двадцать лет моложе своего возраста.

Когда-то давно дедушка Ясмины оказался в далёкой стране, где и встретил её. Долорес, тогда ещё студентка университета искусств, без памяти влюбилась в бедного эмигранта, помощника ювелира. С истинно европейской напористостью она долго добивалась его взаимности. А когда тот, наконец, сдался, они поженились. Через несколько лет молодые люди решили уехать в Марокко. Там Долорес приняла ислам и получила имя Донара. Испанка стала образцовой восточной женой, но поставила мужу два условия: он никогда не возьмет других жен, а раз в пять лет будет отпускать её на родину. Дедушка и бабушка прожили душа в душу много лет, вырастив сына и дочь.