Кощей

Глава 1

За пару часов до полуночи небо, уж несколько дней грозившее тяжелыми свинцовыми тучами, наконец, разродилось снегопадом. Да таким густым, что уже за пару десятков шагов из-за завесы пушистых молочно-белых хлопьев, достигавших, в отдельных случаях размера десятирублевой монеты, нельзя было разобрать ничего, кроме невнятных силуэтов. Шла середина февраля и такое дело не обрадовало особо никого, кроме детворы, оголтело кинувшейся лепить снежных баб, да немногочисленных молодых парочек, коих суровая правда жизненного быта еще не излечила от блажи романтичности, но первых, по причине позднего часа, споро загнали домой недовольные мамки, а вторые в принципе не интересовались окружающим миром, полностью погрузившись в переживания любовного рода, а потому никто не заметил как из белесой мглы вынырнула неприметная мужская фигура в черном пуховике с плотно натянутым на лицо капюшоном, да скрылась в недрах первого от угла подъезда.

Оказавшись в теплом темном тамбуре, мужчина затаился, прислушиваясь к звукам подъезда, и, не услышав ничего, вызвавшего у него тревогу, ловкой тенью проскользнул к крайней левой квартире на площадке, да так, чтобы остаться незамеченным буде кому приспичит посмотреть в дверной "глазок" где и замер, согнувшись над дверным замком.

Звали мужчину Андреем и вот уже не первый год он промышлял квартирными кражами. На скользкую дорожку его толкнула не крайняя нужда, и не болезненная страсть к наркотическим зельям, а банальное стремление к роскошной жизни и простой рассчет рассчет: после случившегося несколько лет назад крушения Страны Советов и последовавшего за этим упадка экономической и социальной жизни, Андрей не видел никакой возможности для уроженца небольшого сибирского городка честным путем заработать не просто на хлеб, а на хлеб с маслицем и хотя бы красной икоркой. Не то, чтобы нынешнее занятие позволяло молодому мужчине обогащаться сверх меры, все-таки не Москва, народец, по большей части небогатый, особо нечем поживиться, но на девок да рестораны хватало. Хотя, как раз сегодня, как надеялся преступник, он сумеет сорвать хороший куш: надежный информатор и старый товарищ, а по совместительству содержатель притона для героинистов, подкинул верное дело, сулившее хороший прибыток при минимуме риска. Как поведал товарищу один из его "клиентов" - молодой то ли аспирант, то ли лаборант, обретавшийся при местном краеведческом музее, он вместе со своим научном руководитедем в недавней экспедиции откопал какую-то дорогущую статуэтку, которую, по здравому размышлению решили не отдавать государству а сбыть своими силами, разделив доход меж собой. Под залог грядущего прибытка дурачок пытался выпросить у торговца смертью дозу, которую и получил, едва своим грязным ртом выложил "наводчику" все, что знал. Верить наркоману, конечно, последнее, дело, но уж очень завлекателен он был, слишком много получали Андрей и его приятель, а Андрей всегда рассчитывался с информаторами долей от добытого, и всегда был максимально с ними честен, и откровенно мал риск. На что пойдут жаловаться музейные клопы? На то, что у них украли цацку, которую они сами хотели увести из под носа у государства? Так сами ж первые и отправятся в казенный дом, а грабитель, он как ветер в поле, попробуй найди еще, а коли найдешь, так еще и докажи.Плавали, знаем, как мазаться, да кому "волосатую лапу" золотить.

Дверь, послушная умелой руке, без скрипа отворилась и Андрей замер в ступоре, уставившись в глубь темного коридора, где в самом конце на стене плясали отблески включенного телевизора. Он целый день провел в старой девятке под окнами квартиры, и готов был поклясться чем угодно, что не было там никаких следов жизни. Грабитель до боли в ушах прислушался: из зала доносилось бормотание телевизора, судя по характерным подвываниям, там выступал Борька, пьянь и выжига, насмешкою судеб усевшийся на трон державы, что теперь его трудами стремительно катилась под откос, и больше ничего. Никто не разговаривал, по-стариковски ругая нерадивую власть или просто обсуждая меню завтрашнего обеда, не скрипели половицы, или пружины кресел да диванов под хозяйскими ногами и задами, не звенели ложки о чайные кружки, или горлышки бутылок о граненые стаканы. Ничего. Только телевизор бубнил уже голосами Леньки Голубкова и его многочисленных родственников. Андрей понимал, что надо предпринимать какие-то действия и либо уходить прочь, либо делать то, за чем пришел. Стоять столбом нет никакого толка, да и опасно, мало ли кто на ночь глядя может в подъезд выйти. Вдруг, покурить кто на площадке захочет. Спустя еще несколько мучительно долгих ударов сердца алчность все-таки превозмогла осторожность.

- Хозяева, - негромко позвал мужчина. - Эй, хозяева, у вас дверь открыта была, у вас все в порядке? - повторил он чуть громче, и снова замер, прислушавшись. Ничего не изменилось. Все также в гробовой тишине о чем-то своем вещает телевизор. - Хозяева, ау! - осмелев, Андрей заговорил уже в полный голос, и зашел, прикрывая за собой дверь.

Неужто никого нет дома,а просто оставили включенным зомбоящик? С одной стороны невероятная удача - можно спокойно порыться в квартире без опасности быть замеченным, с другой же, кольнула игла страха, а если землерой уже нашел себе покупателя и свалил в краевой центр, ну не в их глухомани же золотые древности сбагривать, нет тут дельцов, способных провернуть такую сделку? Последнюю мысль грабитель отбросил как маловероятную, во-первых, не найти так быстро покупателя, готового дать хоть приблизительно достойную цену, а во-вторых, не стал бы мужик брать на опасную встречу жену. Не совсем уж он простофиля, понимает, что в случае чего серьезные люди и цацку заберут, и свидетелей всех на кладбище на постой отправят. Нет, маловероятно такое. А куда они тогда делись? А Бог их знает! Может, по гостям отправились суточные за поездку пропивать.

- Хозяева... - на всякий случай позвал Андрей еще раз, продвигаясь по устланному коврами коридору и заглядывая в первую дверь справа, судя по всему спальню.

Идеально, словно под струну, застеленная двухспальная кровать посередине. Тумбы с настольными лампами, в дальнем углу женский столик - трюмо с массивным, в половину человеческого роста, зеркалом, сквозь окно с раскрытыми шторами падает свет от уличных фонарей, позволяя разглядеть вполне богатую обстановку комнаты. А неплохо интеллигентишка живет, промелькнула шальная мысль мысль, видать, не в первой ему от государевых людей находное достояние прятать, если останется время, надо будет порыться по шкафам, глядишь, еще чего по золотишку найдет, чисто для себя, ведь с информатором уговор делить только гешефт за статуэтку. Но это потом, пока что Андрея несколько беспокоил неприятный солоноватый запах, появившийся в воздухе, едва он вошел в квартиру. Запах, который очень сложно было с чем-то спутать, однажды услышав, и в реальность которого Андрей не очень хотел верить, совершенно не желая связываться со всяческим душегубством: запах большого количества уже свернувшейся крови.

Дальше молодой человек двигался уже особо не таясь, по пути осмотрел совмещенный санузел, где также царили чистота и порядок, кухню, пустую, обставленную вполне современной импортной техникой, и, страшась, встал около косяка в большой зал. Запах крови был уже практически нестерпим, словно Андрей опять очутился на скотобойне, где работал по молодому делу несколько месяцев сразу после учебы. Сделав глубокий вдох, и отбросив в сторону неожиданно накатившую робость, он вошел в комнату. И самым натуральным образом остолбенел, не в силах издать даже звука. Нет, Андрей не был ханжой или неженкой, в жизни ему приходилось видеть много чертовски мерзких и неприятных вещей, да и, чего уж греха таить, как любое дитя конца двадцатого века, он был избаловал заокеанским синематографом, крайне падким на всякую кровавую дрянь, но то, что попалось ему на глаза, ужасало, в первую очередь, свой неправдоподобностью и фантасмагоричностью, которая сделала бы честь любому, даже самому извращенному порождению человеческой фантазии. В комнате перед работающим телевизором стояли два глубоких кресла, разделенных изящным журнальным столиком, заставленным всяческой снедью. В правом сидела женщина. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что когда-то она была ослепительно красива. В длинном вечернем платье, переливавшимся под сиянием телевизионного экрана всевозможными оттенками, с глубоким вырезом, подчеркивающим высокую грудь и легким ненавязчивым макияжем, всего лишь слегка подчеркивающем восточные черты лица и разрез глаз. Вернее сказать, глаза, поскольку правая сторона головы практически отсутствовала, расплескавшись кровавым месивом по расположенненному за спиной серванту, где на стеклянных полках, наверняка, когда-то стоял столь редкий и дефицитный в советское время хрусталь, а теперь осталась лишь щедро залитая алым и серым стеклянная крошка. Не менее ужасающее зрелище зрелище представлял собой и обитатель, если так можно выразиться, второго кресла: мужчина в костюме и белой сорочке, с галстуком и при этом с начисто отсутствующей верхней частью головы. Все что прежде находилось выше его нижней челюсти, теперь кровавыми ошметками свисало с потолка. Между ног мужчина сжимал ружье - простую дедовскую двуствольную "горизонталку". Андрей в попятился мотая головой, дыхание его сбилось, к горлу подкатил ком, а ноги стали совсем ватными. Отчего-то он очень живо представил, как семейная пара готовилась к этому события. Как мужчина покупал в центре коньяк, судя по изящной бутылке, явно не крашенную чаем сивуху, за червонец продаваемую в ближайшем коммерческом ларьке, закуску, фрукты, которые зимой добыть не так уж просто и дешево, как женщина целый день корпела над разносолами, чтобы собрать стол, за который не стыдно усадить самого дорогого гостя, как они облачились в свои самые лучшие наряды, как пировали, шутили и смеялись, как муж достал и зарядил оружие, как навел его на улыбающуюся красавицу - жену, как прогремел первый выстрел...

И в тот момент,когда грабитель был готов, поддавшись накатившей панике, уже бросить все и, сломя голову, помчаться прочь, ему на глаза попалась статуэтка, стоящая на столике меж мертвыми супругами, затерявшаяся среди бутылок коньяка и тарелок с котлетами. Крупная, высотой с мужское предплечье, своим видом она заворожила Андрея, ее призывный блеск, золотистый даже в отблесках телевизора, поглотил и отогнал страх, и он, поддавшись неуемной алчности, сам не сообразил, как, оказался рядом и слегка дрожащая рука крепко сжала основание. Статуэтка на ошупь была холодной, словно ее только что занесли с улицы, с мороза, настолько, что рука к ней мгновенно прилипла. Холод электрическим разрядом промчался по телу, вызывая дрожь.

И в этот момент с противным скрипом, которого раньше не было, открылась входная дверь. Андрей испуганно обернулся, машинально расстегивая куртку, чтобы спрятать добычу во внутренний карман, а потому пропустил движение сбоку, когда, казалось бы, мертвая женщина, метнувшись вперед со скоростью гремучей змеи, вцепилась ему плечо. Иногда бывает, что даже самый смелый и бесшабашный человек, столкнувшися с вещами, выходящими за грань нормальности, поддается панике. В этом нет ничего постыдного, поскольку есть вещи, которые просто не способен осмыслить человеческий мозг, переварить человеческая психика. Именно это и прошло с Андреем: замерев столбом, он с ужасом рассматривал, как из кресла, опираясь на его руку поднимается нечто, бешено вращающее единственным оставшимся целым глазом и издающее какое-то загробное шипение. И, глядя в этот выпученный глаз, в это искаженное ненавистью, залитое кровью, изуродованное выстрелом крупной дроби лицо, Андрей каким-то внутренним чувством понимал, что несчастная женщина, несколько часов назад безжалостно застреленная лишившимся рассудка мужем, была только куклой, маской, сквозь которую к нему тянулось что-то иное, что-то, страх перед чем таится в самой глубине нашего подсознания, в самых страшных сказках, рассказываемых только шепотом. И глядя, как нечто это приближалось, как оно тянулось то ли к шее, то ли к лицу, ощущая на коже зловонное дыхание, отдающее смрадом разложения и затхлой землей, слыша как влажно чавкает полный крови рот, сознание Андрея отчаянно билось в клетке, которой стало замершее в ступоре тело, пытаясь вернуть себе контроль, пытаясь спастись.

Неизвестно чем бы все это закончилось, если бы в этот момент слева не раздался очень знакомый звук переламываемого ружья. Своей обыденностью и привычностью этот звук словно проломил лед, сковывавший тело и разум Андрея, тот с криком отпрыгнул, увлекая висящее на руке чудовище за собой и тем самым, роняя его на пол. Одновременно, он с силой пнул второе кресло, в котором второй мертвяк пытался вслепую зарядить ружье. Кресло перевернулось, существо, прежде бывшее хозяином дома завалилось вперед, выронив ружье и рассыпав патроны. Плечо все еще сжимала мощная хватка и Андрей, сделал первое что пришло ему на ум - перехватив поудобнее статуэтку, которую сжимал в левой руке с силой ударил чудовище по голове. С мерзким хлюпанием и треском, тяжелое металлическое изделие погрузилось внутрь черепа, основательно вмяв его внутрь. Тварь зашипела словно кипящий котел, но хватки не ослабило. Андрей ударил еще раз, потом еще, а потом бил до тех пор, пока голова того, что когда-то было хозяйкой квартиры окончательно не превратилось в кровавое месиво, а его грудь и лицо обильно не оросили алые, но при этом холодные капли. И только тогда ему удалось освободить руку. Вторая тварь все еще возилась, ползая по полу на четвереньках, и грабитель бросился в коридор, надеясь успеть уйти. Кто бы там не стоял в прихожей, подумалось мужчине, он явно будет лучше, чем два, двигающихся против всяческих законов естества, оживших трупа.

И как же он ошибался... Выбежав из комнаты, Андрей споткнулся от неожиданности и пребольно влетел плечом в противоположную стену. Коридор, который несколько минут назад длиной не превышал десяток шагов, теперь, казалось, тянулся на добрую сотню, а дверь в коридор перегораживала странная сгорбленная, но при этом заполнявшая все дверное пространство фигура.

Фигура простерла в сторону Андрея руку, на запястье которой, яростно звеня, болтались какие-то цепи, вопреки всяческим законам физики и логики, дотянувшись через весь увеличившийся коридор и, схватив его за шировот. С легкостью, словно слепого котенка, чудовищная рука оторвала взрослого, достаточно крупного мужчину от пола и несколько раз достаточно болезненно встряхнула. Грабитель отчаянно задергался, пытаясь освободиться, и спустя несколько попыток ему это даже удалось вывернуться из зимней куртки. Рухнув на колени, он как есть на четвереньках, юркнул в оказавшуюся рядом дверь спальни, закрыл за собой дверь и, подпер ее спиной.

Некоторое время Андрей просто сидел, привалившись спиной к двери, и пытаясь придумать, что ему делать. Он прекрасно понимал, что хлипкая дверная фанера никоим образом не станет хоть сколько-нибудь надежной преградой от существа мотылявшего человеком, словно плюшевой игрушкой. За дверью раздавались тяжелые шаркающие шаги, каждый из которых сопровождался лязганием цепей. Такое ощущение, что на ногах шедшего были надеты тяжелые кандалы, подобные тем, что показывают в фильмах про Дикий Запада, разве что без приваренных ядер. Шаги приближались. А еще с ними приближались тяжелое надсадное дыхание, явно издаваемой тем существом, и удушливый запах мокрой земли. На Андрея вновь начала накатывать паника, он отчаянно крутил головой в поисках выхода, пока его взгляд не упал на самый очевидный. И в тот момент, когда шаги затихли совсем рядом, а затхлую вонь, казалось, уже не было сил терпеть, он, не раздумывая ни секунды, подскочил к прикроватной тумбе,с хеканьем поднял ее над головой и с силой запустил в окно. Тяжелая мебель из плотной ДСП выбила стекла вместе с рамой, и грабитель успел выпрыгнуть на улицу прежде, чем стоящее за дверью существо зашло внутрь

Перескочив через небольшой сугроб под окнами, благо достаточно плотно спрессованный, чтоб в нем не вязнуть, Андрей, остервенело копаясь в карманах в поисках ключей, бросился к своей машине. Еще на подходе он осознал, что ключи остались в куртке, в ужасной квартире, куда он теперь не вернулся бы и за все деньги мира, а потому лишь бессильно несколько раз дернул за ручку двери. Схватив с крыши "девятки" проклятую статуэтку, из-за которой и попал в эту передрягу, хотя и не помнил, когда ее туда поставил, бросил загнанный взгляд на дом, из которого только выбрался и устало побрел в сторону проходящей неподалеку железной дороги, надеясь по ней кратчайшим путем пройти два квартала, где начиналась одна из центральных, вполне оживленная даже в этот поздний час улица. Там он надеялся поймать "бомбилу" и добраться до дома.

***

Отчаявшийся Андрей брел в густой, словно кисель молочно-белой пелене, по внутренним ощущениям уже больше часа и до сих пор никуда не дошел. Точное время он не мог сказать, поскольку наручные часы показывали без четверти час, как и в тот момент, когда он только проникал в квартиру покойного археолога. Нет, они не остановились - секундная стрелка трудилась, как ответственная пчелка, накручивая круг за кругом по своей орбите, только вот остальные ее товарки, словно бы жили отдельной от остального механизма жизнью и не сдвинулись ни на одно деление, за то время, что Андрей наблюдал. Снег вокруг повалил еще сильнее и теперь сразу же за границей очерченной стальными рельсами начиналась беспросветная мгла, в которой нельзя было разобрать огни ближайших домов, которые, как прекрасно знал мужчина, находились буквально в сотне шагов от железнодорожного полотна. Андрей пробовал сойти с дороги, чтоб дойти до ближайшего, и хотя бы немного согреться в подъезде, но едва вышел с насыпи - почти по пояс погрузился в необычно мягкий сугроб, и еле выбрался оттуда, нахватав полные штаны и кроссовки снега.

Ситуация оказалась крайне неприятной, ведь была зимняя сибирская ночь, и даже с сухими ногами без теплой верхней одежды находиться на улице было крайне опасно для здоровья. Кроме того именно тогда, провозившись неизвестно сколько времени в сугробе, он впервые услышал за собой погоню. Все те же медленные тяжелые шаги, каждый из которых сопровождался звоном цепей, раздались, казалось, совсем недалеко, буквально сразу за пределами круга видимости, крайне ограниченного, надо сказать. И Андрей побежал, совсем не желая встречаться с преследователем.

Остановился он только тогда, когда сердце уже было готово выскочить из груди, а холодный воздух резал легкие, словно нож. В такую погоду он не мог точно сказать, сколько пробежал, но точно больше квартала, и всяко должен был оказаться уже в планируемом им центре. Но этого не произошло. Андрей даже подумал, что уже пробежал улицу, и теперь оказался в городском парке, начинавшемся следом, через который тоже проходили ЖД-пути, но отбросил эту мысль, поскольку не раз гулял в этой зоне и знал, что там сосны стояли настолько плотно и настолько близко, что он просто не смог бы их не увидеть. Правда, никаких других предположений у него не было.

Оставалось радоваться только, что, благодаря пробежке, он очень неплохо согрелся, и, пожалуй, теперь может достаточно далеко пройти без страха замерзнуть, а еще тому, что все еще сжимал в руках золотую статуэтку, хотя и совершенно не понимал, как не уронил ее, выбираясь из сугроба, или во время сумасшедшей гонки, но без нее вся эта ситуация, весь страх, которого натерпелся, становились совсем уже напрасными.Пока отдыхал, Андрей еще раз внимательно рассмотрел свою добычу, и даже ради этого включил небольшой фонарик, который носил в качестве брелка на ключах: статуэтка, действительно была золотая, причем, словно недавно была любовно тщательно отмыта, поскольку нигде, нигде не было даже маленького кусочка грязи, с удивительной точностью и невероятным количеством подробностей она изображала высокого и очень худого старика, одетого в какие-то лохмотья, согнувшегося чуть ли не в двое под грузом прожитых лет. Его лицо... Андрею привык, что пожилых людей на предметах искусства изображают либо мудрыми, познавшими все и всяк учителями, либо добродушными веселыми дедушками. Здесь же не было ни того, ни другого, лицо статуэтки было исполнено чистой, ни чем не сдерживаемой ненавистью. На руках, ногах и поясе старика висели обрывки цепей. Ровно так же, как и у непонятного существа, следующего по пятам за Андреем и того, а в этом теперь уже можно не сомневаться, кто был ответственнен за гибель музейщика и его жены. А еще стало понятно, чего он гоняется за Андреем. Все из-за этой мерзопакостной статуэтки. Из-за этой золотой, наверняка, стоящей целое состояние статуэтки... Когда за спиной опять послышались тяжелые звенящие шаги, слегка поколебавшись, Андрей замахнулся, все его естество сопротивлялось этому действию, и швырнул статуэтку назад с криком: "Это тебе надо?! Забирай, ублюдок!". После, развернувшись, он снова побежал.

И еле успел отскочить, когда из снежной завесы на него, отчаянно сигналя, вылетел огромный КАМАЗ. Отступив назад, на обочину Андрей, боясь поверить в свое счастье, крутил головой и видел, что снегопад вокруг стал куда менее плотным, сквозь него можно было разобрать очертания домов вокруг дороги, а так же пробивался свет фонарей и немногочисленных в этот темный час горящих окон. А, главное, вернулись нормальные звуки ночного города. Не сдержавшись, мужчина упал на колени и с облегчением расплакался.

Некоторое время он просто шел вдоль улицы, не в силах надышаться свежим, казавшимся таким сладким воздухом и любуясь таким красивым родным городком, правду говорят: только побывав на краю гибели начинаешь по-настоящему ценить жизнь. После, слегка придя в себя и поняв, что он все еще бродит по сибирскому городу зимней ночью без куртки, он поймал попутку, за приемлемую сумму согласившуюся подкинуть его до дома. Дорога предстояла не самая короткая, и, разомлев в теплом салоне, Андрей задремал.

***

Разбужен он был слишком сильным, чтобы хоть как-то считаться вежливым, толчком в плечо. Недовольно пробормотав что-то нелицеприятное в сторону предков водилы по женской линии, и, не глядя, швырнув на приборную панель оговоренную сумму, Андрей, все еще слегка одуревший после короткого сна и пережитого ужаса, выбрался из автомобиля. И уже двинулся в сторону подъезда, как услышал за спиной какое-то невнятное, но при этом крайне мерзкое булькание. Похолодев от ужаса, обернулся и увидел, что сидящий на месте водителя практически обезглавленный труп в заляпанными кровью пиджаке и белой сорочке, протягивает ему крупную золотую статуэтку. Зажав руками рот, чтобы совершенно по-женски не завизжать, Андрей начал пятиться от машины, пока не уперся в дверь подъезда. Боясь обернуться, дрожащими руками, вслепую набрал код на замке, благо, тварь все-таки привезла его куда, надо, Андрей занырнул в подъезд, и захлопнул за собой дверь. А после достаточно долго сидел, забившись в темном углу тамбура и просто слушал как безголовый археолог бродит за дверью, втайне надеясь, что сейчас пройдет какой-нибудь милицейский патруль и... Что должно последовать за этим самым "и", Андрей и сам не мог бы сказать, но, ему было все равно, какая бы реакция не последовала, главное, она бы подтвердила, что все происходящее реально, а вовсе не проявления его собственного сумасшествия. В какой-то момент, рукой он нашарил какой-то предмет. Холодный металл болезненно и до ужаса привычно пронзил плоть, когда рука сжала основание тяжелой золотой статуэтки,как прекрасно знал Андрей, изображавшей худого злобного старика в цепях.

Паника, прежде владевшая всем существом бывшего теперь уже грабителя, отступил, его место заполнила обреченность. Андрей осознал, что ему уже не выбраться, что у него нет выбора и понял, что ему должно делать. Устало шаркая ногами, он поднялся на свой родной шестой этаж, открыл ключом дверь своей трехкомнатной квартиры, ни на секунду не удивишись, что за дверью его ждал темный коридор с отблесками света от работающего телевизора, а справа из спальни сквозило холодом из разбитого окна. Спалню Андрей аккуратно прикрыл, зачем выстужать жилище без надобности, еще трубы переморозятся. В этот раз он разулся, поднял с пола и повешал на вешалку валяющуюся на полу куртку и надел на ноги заботливо выставленные гостеприимными хозяевами тапочки, отчего-то он знал, что их выстаивли именно для него, и прошел в комнату. Там перед телевизором стояло уже три кресла, и, поставив статуэтку, как и полагалось изображению древнего бога, во главе стола, Андрей налил в большую рюмку коньяка, что называется с горочкой, отсалютовал по очереди золотому старику и обоим хозяевам, они кстати выглядели вполне перезентабельно, со всеми отсутствующими частями лица, лихо замахнул его, закусив одним из вкуснейших, хотя и слегка уже подсохших канапе с тарелки, и уселся на положенное ему место. Сидевший по левую руку хозяин, одобрительно улыбаясь, протянул ему заряженную двустволку, сидевшая по правую хозяйка, Андрей невольно залюбовался ее красотой, да уж, повезло книжному червю такую кралю отхватить в свое время, сжала его руку, поддерживая. За спиной раздались шаги Хозяина, и Андрея обволок теперь уже даже приятный запах мокрой земли. Андрей почувствовал, как на спинку кресла легла тяжелая рука, и прижал черненый ствол к подбородку, минутная стрелка на наручных часах наконец-то сдвинулась на одно деление.