Коротко о главном

Коротко о главном

Я всегда хотел завести собаку, но мне говорили: "Нет, собаки живут недолго, ты расстроишься, когда она умрёт". Потом я захотел жениться, но мне сказали: "Не стоит, ведь человеческая жизнь скоротечна, тебе будет слишком тяжело, когда жена умрёт". Теперь у меня есть собака, которая никогда меня не покинет, и жена, которая всегда будет со мной. Главное - правильно выбрать профессию. Я некромант.

Картошка

Картошка была крупная, бугристая. Из такой дети делают кукол, а хозяйки стараются не покупать: начисто не вымоешь, чистить замучаешься. Но мужик продавал картошку дёшево, и к его телеге выстроилась очередь. Стояли, переговаривались:

— Слыхали, какой страх-то? Кладбище перекопали, богохульники!

— Да ну, кому охота грязь месить. Кабаны это.

— В наших краях кабаны отродясь не водились! Помяни моё слово, мертвяки это выкапываются.

— Ох, лишенько нам...

Примолкнув, бабы разобрали последнюю картошку и торопливо разошлись по домам. Продавец ссыпал выручку в карман обтрёпанного пиджака, тронул поводья. Костлявая лошадёнка затрусила по грязной дороге прочь от деревни. Мужик лёг в телегу, надвинул на глаза шляпу-гречневик, скинул надоевшие хуже ангелов небесных сапоги. Подставил взопревшие копыта осеннему солнцу, усмехнулся, вспомнив, как заделался огородником. Прошлой осенью забрали из этой деревни всех парней на войну, а он как раз поблизости случился. Ну, и подсел к новобранцам, предложил в кости сыграть. Шустрый ему парнишка попался, из прирождённых ведьмаков. Усмотрел и рога под шляпой, и копыта в сапогах. А на желание сыграть с чёртом не побоялся, дурашка. Обрадовался, когда выиграл. «Ежели убьют на войне, — сказал, — вернёшь нас домой. Всех, живыми».

В ту же осень их и покрошило. Хорошо, трупы в деревню привезли, не пришлось косточки по полям собирать. В ночь после похорон чёрт в каждую могилу по картофелине прикопал. Озимая-то картошка сильная вырастает, жизни в ней много.

Ох, и намаялся потом души солдатские в рост пускать и людям глаза отводить, чтобы не замечали ботву на могилах! Зато теперь есть чем похвастаться на шабаше. Уговор он выполнил, проследил, чтобы все убитые домой вернулись. А съедят их за зиму или на семена оставят — не его печаль.

Обойдёмся без Диониса

Дожди шли всё лето. Виноград трескался, не созревая, на листьях расползались уродливые мучнистые пятна. Козы подхватили какую-то пакость, от которой кашляли до крови. И совсем перестали доиться. На огородах гнило всё, кроме капусты. Люди в деревне ходили мрачные, с потупленными глазами, словно уже видели, как маячит перед каждым призрак голодной смерти.

Агата до последнего надеялась, что обойдётся. Когда стало ясно, что уже всё, край, достала из старого бабушкиного сундука, с самого дна, продолговатый свёрток. Размотала пожелтевшее полотно и долго смотрела на ничуть не потускневший от времени бронзовый нож с изогнутой, как виноградная лоза, рукоятью. Потом спрятала его в корзину, дождалась ночи и пошла по раскисшей тропе к древнему каменному лабиринту за рощей.

Путь к древнему алтарю в центре лабиринта, Агате показала бабушка. Научила, что и как делать. Строго наказала — грех это, придёшь, только если совсем беда.

В лабиринте было холодно и сыро. Агата шла, стараясь не касаться склизких стен. Тучи чуть разошлись, проявилось бледное пятно луны. А ведь бабушка учила, что обряд надо совершать на новую луну. И обязательно зарезать на алтаре козла. Вот только единственный в деревне козёл сдох на прошлой неделе. Агата вздохнула. Зря она столько ждала. А теперь придётся лить свою кровь и надеяться на лучшее. Полнолуние — это ведь самое колдовское время, верно? Не может древний бог не услышать.

Агата брызнула на алтарь уксусом — вина не было — и резанула лезвием ладонь. Кровь потекла по желобу, смешиваясь с дождём. Дрожащим голосом Агата запела древний гимн:

— Я Диониса зову, оглашенного криками «эйа»! Перворожденный и триждырожденный, двусущий владыка, неизреченный, неистовый, тайный, двухвидный, двурогий, в пышном плюще, быколикий, «эвой» восклицающий, бурный, мяса вкуситель кровавого...

Она допела. Дионис не отозвался, дождь продолжал лить. "Надо козла! — в отчаянье подумала Агата. — Где же его взять-то?"

— Ме-е-е!

Она вздрогнула и попятилась. Возле алтаря стоял козёл. Чёрный, с желтыми глазами, похожими на две расколотые пополам луны. Козёл посмотрел на Агату, на нож, на алтарь...

— Жертва нужна? — деловито спросил он.

— Д-да...

— Капуста есть?

Агата кивнула. Разом пересохшее горло сжалось. Сейчас она не то что слово, даже писк бы из себя не выдавила.

— И ещё простыни... — Козёл мечтательно зажмурился. — Только не затхлые, а прямо с верёвки, чуть подсохшие после стирки, чтобы ветром пахли. Угостишь? Вот и договорились.

Козёл взобрался на алтарь и улёгся, подставив горло.

— Режь.

Агата потрясла головой. Наваждение не исчезло, зато вернулся голос. Должно быть, от полной нелепости происходящего.

— Как же ты… — хрипло прошептала она.

— Я потом оживу, но жертва всё равно зачтётся.

Агата замахнулась ножом. Ей не приходилось резать никого, крупнее курицы. А тем более, говорящего козла.

— Не могу! — Она бросила нож и разрыдалась.

— Вот люди пошли! — Козёл слез с камня. — Ладно, обойдёмся без Диониса. Всё равно его трезвым не застанешь, а пьяный он ни на что не способен. Ты чего хотела-то?

— Чтобы дождь перестал!

Козёл поднял голову, прищурился.

— Это тебе обойдётся в дюжину простыней.

— Да хоть всё моё приданое забирай, только останови дождь!

— Щедрая какая! — Козёл усмехнулся. — Реветь-то перестань, и без того сыро.

Длинные рога его заискрились. Змеями сорвались с острых кончиков молнии, улетели в небо. Агата замерла с раскрытым ртом. Молнии рвали тучи на клочки. Луна светила всё ярче. Из ниоткуда налетел сухой горячий ветер, подмёл небо.

— Готово, — горделиво сказал козёл. — Теперь долго дождя не будет.

***

Солнце жарило уже неделю. Виноград наливался сладким соком, навёрстывая упущенное время. Козы отогрелись, перестали кашлять и снова исправно давали молоко. Лица людей прояснились, все улыбались друг другу. Хозяйки выносили из домов отсыревшие постели на просушку. На Агату с её стиркой никто не обращал внимания.

Порезанная ладонь болела. И как Агата ни старалась, кровь попадала на простыни, когда она их отжимала. Впрочем, козёл не жаловался. Людям на глаза он не показывался, держался за домом, в тени, и не спеша наслаждался заслуженной наградой.

Агата выплеснула воду из корыта и присела на заднее крыльцо отдохнуть. Рядом козёл дожёвывал последнюю простыню. Капуста закончилась ещё вчера. Как в него всё влезло — непонятно.

— Хорошо-то как, спокойно, — бормотал козёл. — У тебя детей нет? И не торопись, успеешь ещё, намучаешься. Вот у меня тысяча оглоедов. Ты не представляешь, как это тяжело, когда тебя постоянно сосут!

— Ты же козёл! — опешила Агата.

— И козёл, и коза. Такая моя божественная сущность. Мне-то без разницы, а деточкам молока подавай, приходится то и дело перекидываться.

Он замолчал и насторожился. Откуда-то издалека донеслись исступлённые вопли:

— Йа! Шуб-Ниггурат! Чёрная Коза Лесов с Тысячью Младых!

— Отыскали-таки! — простонал козёл и поднялся. — Пойду я, пожалуй. А то сюда явятся, нехорошо будет. Но если что, ты зови, не стесняйся.

— Позову, — пообещала Агата. — Просто так позову, через год, когда созреет капуста, а я сотку новые простыни.

(Рассказ написан на конкурс Астра-блиц 85. Занял 4 место по мнению авторов и 1 место по мнению жюри)

За дверью

Нарисованные двери появлялись повсюду: на стенах, заборах, памятниках... Большие и маленькие, круглые и арочные. Все выглядели так, словно нарисованы мелками, но смыть их не получалось. Полицейские сначала ловили неведомого шутника, потом бросили это дело. Толкиенисты дежурили возле дверей, бормотали "mеllon", стучали, но ничего не происходило.

Сергей на двери особого внимания не обращал, но в тот вечер после работы остановился возле бетонной стелы полюбоваться на новое граффити. Нарисованный шкаф получился совсем как настоящий, вот-вот заскрипит.

— Почему они не открываются?

— Что? — Сергей непонимающе уставился на мальчишку, появившегося невесть откуда.

— Я всё делаю правильно, а они не открываются! У меня уже мел заканчивается! — мальчишка потряс деревянной коробкой. Внутри перекатывались цветные мелки.

Одет он был странно: в красную куртку и берет с петушиным пером.

— Это ты нарисовал? Да ну, гонишь... — Сергей замолчал, разглядев, что ноги у мальчишки мохнатые, с раздвоенными копытами. — Ты... фавн?

— Бес я! — мальчишка приподнял берет, показав рога. — А тебя я сейчас в кочку превращу, чтоб не обзывался. С места не сойдёшь, пока мхом не обрастёшь!

Сергей обомлел, почуяв, как ноги прирастают к асфальту. Бес фыркнул и легонько толкнул его.

— Ладно, не превращу. Только скажи, почему они не открываются?

— Да откуда я знаю!

— Ну всё, — бес хлюпнул носом, — съедят меня теперь!

— Да погоди ты реветь, — Сергей неловко похлопал его по плечу. — Может, это потому, что ты рисуешь придуманные двери? И все знают, что на самом деле их нет? Вот если бы ты нарисовал реальную дверь...

Бес прищурился. У Сергея что-то щекотно шелохнулось внутри. Бес довольно кивнул, достал зеленый мелок и быстро, уверенными штрихами нарисовал на стеле новую дверь. Ту самую, из детства Сергея.

Она всегда была заперта, а ключ бабушка прятала. Серёжка заглядывал в замочную скважину, но почти ничего не видел. Только плясали пылинки в луче света из маленького окошка в дальней стене, и пахло летом.

Сергей взялся за латунную ручку, потянул и зажмурился от хлынувших изнутри солнечных лучей. Он засмеялся и шагнул за порог. Дверь за ним закрылась.

— Наконец-то! — Из-за стелы скользнула тень со змеиными глазами. — Зачёт, можешь возвращаться.

— А это? — бес кивнул на дверь.

— Как только ты уйдёшь, всё исчезнет. А тот лопух останется замурованным в бетоне. Прекрасная работа, мой мальчик.

Тень исчезла. Бес постоял, кусая губы, потом приоткрыл дверь. В светлой кладовке сидел на полу мальчишка лет десяти и, жмурясь от удовольствия, ел из трехлитровой банки варенье. Рядом лизал солнечную лужицу рыжий щенок.

— Одуванчиковое! — сказал Серёжка. — Хочешь?

— Хочу, — беззвучно ответил бес. У него тоже был щенок, но его съел учитель. Потому что дружить нельзя.

"Когда я уйду, это всё исчезнет. Если уйду".

Бес переступил порог и закрыл за собой дверь. А потом они втроём доели варенье, и бес нарисовал новую дверь на стене под окном — в мир, где совсем нет теней со змеиными глазами.

(Рассказ опубликован в сетевом научно-популярном и фантастическом журнале «Горизонт», № 7, 2022; в журнале "Химия и жизнь" № 10, 2022; в журнале «Формаслов», № 86, август 2023; в альманахе "Сундук" № 6, 2024; в сборнике "Лито. Сферы влияния" №3).

Сделка, или Однажды в пентаграмме

Кровь, кишки, оторванная рука на люстре. Демон побушевал с размахом. Вторую руку Дирк обнаружил под столом. Вытащил из окоченевших пальцев обрывок бумаги со списком из шести пунктов и вздохнул. Список, наверняка, не в одном экземпляре. Теперь придётся уничтожить всех перечисленных демонов, пока их не вызвал очередной идиот. Всегда ведь найдется тот, кто не учится на чужих ошибках. Но сначала нужно узнать полные имена — на клочке сохранились только первые слоги.

Голова студента красовалась в центре пентаграммы. Способный был парень, гордость университета. Вот такие, захваленные, и теряют головы. Дирк заглянул в выпученные глаза — глубже, ещё глубже… А вот и демон — типичный рогатый верзила с красной рожей, перекошенной от злости. Нетипичным был только кухонный фартук, заляпанный манной кашей. Из кармана торчали асбестовые ползунки. Может, это предсмертная галлюцинация?

Дирк отложил голову, оторвал кусок занавески и начисто вытер пол. Потом выудил кусок мела из прорехи в кармане. Давно пора купить новую куртку, только денег вечно не хватает. Демонолог — не та профессия, чтобы разбогатеть. Простые люди не особо верят в демонов, а маги старательно скрывают эксцессы вроде этого.

Дирк начертил новую пентаграмму и произнёс имя, извлеченное из памяти расчленённого трупа. В круге затрещало, запахло горелым и возник демон. Без фартука, зато с розовым пушистым полотенцем через плечо и резиновой уточкой в зубах. Значит, не галлюцинация. Дирк вздохнул и расслабил пальцы, уже сложенные в убийственный жест.

— Кто у тебя? Дочка?

Демон выплюнул уточку.

— Ну?

— У меня тоже. А жены нет?

— Да она у меня сук… куб! Только и умеет, что хвостом перед мужиками вертеть.

Дирк покивал.

— Моя не лучше. Сбежала перед свадьбой, а Эмму потом мне на порог подкинула.

— А ты уверен, что девчонка твоя?

— Я по крови проверил, — Дирк зевнул. — Извини, не высыпаюсь. У Эммы зубки режутся.

Демон оживился:

— Смолой дёсны мазать не пробовал?

— Какой смолой? Мёдом надо.

— Не скажи, мёд так не склеивает. Моя бабка говорила…

Обмен опытом закончился только через час.

— Хорошо посидели, — демон потянулся. — Ты это, драться-то будешь?

— Я лучше тебе амулет подарю, — Дирк достал бронзовый диск с выбитой обратной пентаграммой. — Носи, не снимая. Невосприимчивость к вызовам сто процентов, гарантирую.

Демон поймал диск, изучил и нахмурился.

— Если вы умеете делать такие амулеты, что же вы нас, падлы, убиваете?!

— Так ведь добыть голову демона почётно. И платят больше, чем за изгнание. Я амулет запатентовал десять лет назад, а знаешь, сколько продал за это время? Ни одного!

— Потому что не там клиентов искал, — демон ухмыльнулся. — Ты рубинами плату принимаешь?

— Принимаю, — кивнул Дирк и помахал обрывком списка. — Когда вас ждать?

— Вызывай завтра в полночь, как раз успею всех обойти. Трижды вызывай, заодно и амулет проверим. Только пентаграмму нарисуй пошире.

Демон исчез. Дирк выдохнул и блаженно зажмурился. Перед ним засияло рубиновым светом счастливое будущее — с новой курткой, отданными долгами и с няней для Эммы!

(Рассказ опубликован в сборнике «Ангелы, демоны и их подопечные». - Гельзенкирхен: Edita gelsen, 2024 г. ISBN: 978-3-910935-49-5)

Выше всех

«Смотри, мы выше всех. Ты ведь не боишься, малышка? Не надо бояться, я крепко тебя держу. Лучше посмотри, какой красивый сегодня закат. Только отсюда можно по-настоящему увидеть небо. Там, внизу, его закрывают крыши. И ветер только здесь можно узнать, и дождь, и солнце. Не зря сюда приходят художники и поэты, чтобы рисовать наш город — красками или словами. Один из них подарил мне тебя. Хочешь узнать, кто он? Его звали Пьер. Мы с ним часто встречались, смеялись, пели… В первый раз он поднялся сюда, чтобы улететь. Сверху вниз, конечно, ведь у людей нет крыльев. Да, у тебя тоже. Нет, даже если я пришью тебе крылья, птицей ты не станешь. Не надо им завидовать, детка. Птицы — гадкие существа, очень гадкие! Дай им волю — всё вокруг загадят. Что? Да, конечно я успела поймать Пьера, иначе бы у меня не появилась ты. Не перебивай, пожалуйста.

Я помню, как он тогда кричал, что не хочет жить, что я не имею права… Глупый. Тот вечер был таким же ясным, и облака вот так же меняли цвет. Я сказала, что только полный идиот откажется досмотреть закат, особенно в последний раз. Он досмотрел. На самом деле, выбора у него не было, ведь я сильнее. А потом я его отпустила, но разбиваться он уже передумал. Мы долго сидели рядом молча, а когда начали появляться звёзды, он лёг на спину и начал говорить. Понимаешь, в его жизни была одна женщина… Как ты сказала? Ну, да, по сути верно. Откуда ты знаешь такие слова, малышка? Продавщица в магазине игрушек сказала своей напарнице? Это нехорошие слова, не надо их повторять.

Так вот, эта… дурная женщина бросила Пьера. Оттого он и хотел умереть. Но, встретив меня, понял, как был неправ. С тех пор он начал приходить каждую неделю. Запомни, малышка, больше всего мужчины любят поговорить. И ещё, чтобы их слушали. А я умею слушать, как никто. Вот он и приходил, пока был в силах. Да, детка, это очень грустно, но люди болеют. Иногда в них что-то портиться, и это уже не починить. Пьер сказал, что напоследок хочет увидеть закат на море. И больше не вернулся.

Что такое море? Это небо, опрокинутое на землю. Там всегда тучи. Только дождю некуда падать, и поэтому вода растекается огромной-преогромной лужей.

Да, я могла удержать Пьера. Но тогда бы он умер здесь, а я не хотела, чтобы ты это видела.

Нет, я не умру, не бойся. Я всегда буду с тобой, малышка, так и знай. А теперь пора спать. Смотри, дождь начал накрапывать. Давай-ка я тебя спрячу, чтобы не намокла. Спи, детка, под дождь хорошо спится».

Бронзовая горгулья покрепче прижала к себе тряпичную куклу. Пьер сказал, что выбрал самую красивую в магазине. Ох уж эти мужчины! Лучше бы он выбрал самую прочную и непромокаемую. А теперь столько забот…

Горгулья шевельнула перепончатым крылом, надёжно укрывая куклу, и запрокинула голову. С тех пор, как исчез Пьер, она полюбила дождь. Он помогал ей делать то, что она не умела — плакать.

(Рассказ написан на конкурс Астра-блиц-81 Занял 5 место по голосованию участников, 2 место — по голосованию жюри).

Выйди ко мне

— Выйди ко мне, малыш.

— Не выйду!

— Обещаю, на этот раз всё будет хорошо.

— Ты всегда обещаешь, а у меня теперь шрамы на спине. И с лестницы я из-за тебя упала. Хватит! За мной ухаживать некому, сам знаешь.

— Я ведь тебе еду приносил.

— Ну, спасибо, не дал сдохнуть от голода!

— Ты пойми,я не виноват…

— Конечно, вали всё на инстинкт! На природу, мать её!

— Малыш, просто посмотри на меня. Просто посмотри!

Пушистый персидский кот ложится на бок, приоткрыв рот, смотрит с тоской и надеждой в угол захламлённого чердака. Из норы выглядывает белая крыса. Принюхивается, подслеповато щурясь.

— Что с тобой? Кто это сделал?!

— Я сам. Знаешь, никогда не думал, что у котов настолько прочные зубы! Я битый час грыз ножку ванны, пока сломал клыки.

— Как же ты теперь?

— Ничего, проживу. Консервы жевать не надо. Выйдешь ко мне?

— Не знаю… Шрамы ты мне когтями оставил.

— Нет больше когтей, — кот вытягивает лапы. — Я хозяевам новый диван разодрал, так они ветеринара вызвали. Вот, полюбуйся на маникюр.

— Бедный ты мой… — Крыса выходит из норы. — Всё ещё любишь?

— Я тебя всегда любить буду, даже если…

— Молчи! А то опять что-нибудь ляпнешь. «Даже смерть не разлучит нас!» Хоть бы раз подумал, прежде чем языком молоть!

— Кто же знал, что меня услышат. Знать бы ещё, кто именно?

— Какая разница. У всех богов отвратительное чувство юмора.

Они сидят рядом. Смотрят в разные стороны, подёргивая усами.

— Я ухожу отсюда.

— Куда? Зачем?!

— Не вскакивай, а то убегу! Я устала оглядываться и вздрагивать. И знаешь, крысы живут два года. Ну, три или четыре, если очень повезёт. Не хочу, чтобы ты меня дряхлой видел. И невест твоих видеть не хочу!

— Каких невест?!

— Не ври, думаешь я не знаю про рыжую лахудру, которую тебе вчера привозили! Кобель породистый!

— Не кобель, а котяра.

— Я фигурально выражаюсь.

Они снова молчат.

— Ну хочешь, я буду по ночам орать и углы метить? Тогда они мне не только когти отрежут.

— Идиот персидский! Даже думать о таком не смей. Тебе ещё жить и жить. А вдруг я в следующий раз кошкой стану? Мы ведь встретимся, к гадалке не ходи. «Даже смерть не разлучит…» За что мне это? За что, боги?!

— Я тебе сыр принёс.

Крыса берёт в зубы кусок пошехонского сыра и семенит в угол, что-то невнятно ворча. Кот искоса следит за волочащимся по доскам розовым хвостом, и когда голова крысы скрывается в норе, прыгает. Стукается лбом о стену, крысиный хвост выскальзывает из-под лапы. Из норы доносится возмущённый вопль:

— Я так и знала!

Кот трясёт головой, убеждая себя, что хихиканье за спиной ему всего лишь послышалось. Хотя… Пусть смеются, лишь бы вернули её, когда настанет срок. Всё равно кем, лишь бы вернули.

***

— Вот, Персик, знакомься, эта девочка будет жить с нами. Вы подружитесь.

Кот, развалившийся на диване, открывает глаза. Подскакивает и одним махом взлетает на книжную полку.

— Ну что же ты, малыш! — Молодая овчарка весело скалит зубы. — Выходи ко мне. Всё будет хорошо, я обещаю.

За спиной кота смеётся кто-то невидимый.

(Рассказ опубликован в журнале "Химия и жизнь", № 3, 2023; в альманахе "Без цензуры", № 38, 2023; в сборнике "Рай и окрестности" - Волгоград: Перископ-Волга, 2023, в сборнике "Драма на трёх страницах" - СПб., 2004)

Монолог гроба графа Дракулы

О, мать моя лиственница, отец гробовщик, за что? За какие грехи достался мне сей жребий? Ведь я же порядочный гроб, а не легкомысленный дорожный сундук — из тех, что со сбитыми углами, оторванными ручками и пятнами подозрительного происхождения на крышке! Почему у всех покойники, как покойники — лежат себе спокойно и тихо-мирно разлагаются. И только у меня — граф Дракула! Нет, когда он меня купил, я даже обрадовался. Шутка ли — служить последним ложем для сиятельной особы! Я ведь даже не из дуба или там, из красного дерева. Когда внутри бархатом обили, я ещё сильнее возгордился. Правильно говорят: гордыня — страшный грех! В этом бархате уже моль завелась. И пятна от крови повсюду. А что со мной было, когда графа тошнило после той вечеринке в клубе джентльменов… И куда только меня ни возили — и в Англию, и в Вену, и даже в Голливуд… Нет мне покоя.

Вот, опять! Опять меня поднимают и куда-то тащат! Доколе? Доколе терпеть мне, вопрошаю я? Но втуне пропадает глас мой в ночи…

ЗОнЖ вампира

Правильное питание для здорового образа не-жизни не просто важно, это — основа основ! Нельзя вечером приложиться к нежной шейке юной девственницы, а к утру налакаться крови пьянчуги, заснувшего у порога кабака, и сказать, что вы придерживаетесь Здорового Образа не-Жизни. Диеты, временные отказы от запоев и редкое, периодическое употребление полезной, чистой крови, — всё это не имеет никакого отношения к ЗОнЖ, который предполагает чёткое соблюдение правил питания и применение исключительно полезного рациона. Вы думаете, это сложно? Ничего подобного! Вампир, приучивший свой организм к правильному питанию, не принимает даже запах некачественной крови, отравленной никотином и алкоголем. Поверьте, организм чувствует, что ему нужно, а что для него чуждо.

Выпивая галлонами кровь заядлых пьяниц, наркоманов и курильщиков, вампиры исподволь перенимают вредные привычки своей добычи, а потом, опомнившись, ищут способ избавиться в одночасье от последствий такого беспорядочного питания. Это если успеют опомниться. Сколько неумерших сгорело в своих гробах из-за непогашенной сигареты? Или, наглотавшись ЛСД, с улыбкой выходило встречать рассвет? Несть им числа. Помянем, запомним и не повторим!

Правильное питание — это не миф, а реальность! Выучите эти тринадцать правил, и ваше посмертие наполнится новым смыслом!

1. Алкоголь вреден в любых количествах, поэтому откажитесь от охоты в районах пивных заведений, даже при том, что добыча там самая легкодоступная.

2. Жадность — это плохо. Всегда знайте меру. Помните, что особо жадные вампиры рискуют заработать острые желудочные и сердечные колики с фатальным исходом.

3. Пить кровь следует только когда организм чувствует потребность в питании. Не надо охотиться ради забавы, чтобы «убить» время или за компанию. Развлекаться следует иными способами, но никак не играя с пищей.

4. Употреблять кровь следует только из живых источников. Кровь мертвецов крайне вредна для пищеварительного тракта вампира.

5. Не пугайте жертву. Это совсем не полезно и даже вредно. Излишек адреналина в крови приводит к непредсказуемым последствиям.

6. По возможности выбирайте себе добычу среди людей, ведущих здоровый образ жизни, но только не среди профессиональных спортсменов!

7. Выходите на охоту в хорошем настроении. Ваш негатив передается жертве. Злоба, печаль, тоска не делают кровь полезной и не придают ей хороший вкус, зато несут отрицательный заряд организму.

8. Не стоит смешивать много разных компонентов. Другими словами, не следует пить за одну ночь из тинейджера и пенсионера. Это сбивает организм с ровного, размеренного ритма.

9. Приём пищи должен осуществляться в спокойной обстановке. Не высасывайте жертву на бегу. Фастфуд вреден не только для людей.

10. Соблюдайте режим питания. Хаотичные приёмы пищи в разное время дестабилизируют нормальный фон в организме. В результате вы можете довести себя до того, что будете просыпаться среди дня.

11. Ни в коем случае не питайтесь на дискотеках, вечеринках и тусовках. Риск отравиться в таких местах достигает ста процентов.

12. Пейте неспешно, смакуйте каждую каплю. Не запивайте кровь вином. Пейте размеренными глотками. Наслаждайтесь трапезой.

13. Потребляйте пищу только в приятной для себя компании, но лучше всего — наедине с жертвой.

В заключение хочется сказать, что вампиры, желающие сохранить внешнюю молодость и красоту на долгие столетия, должны понять, что здоровое питание — это и есть образ не-жизни! Это единственная грань верного существования в этом мире. Вампир, который питается правильно, существует долго и насыщенно!

Питайтесь правильно и не-живите тысячи лет! Помните: смерть — это только начало!

Успешный писатель

«Господин Дымович, ваша последняя книга вновь стала бестселлером! Ждём от вас новый роман и непременно о любви красавицы и чудовища: дракон, вампир, оборотень или король тёмных фэйри — на ваш выбор, но осмелюсь заметить, что драконы сейчас в особой моде...»

— Ещё бы им не быть в моде, — проворчал господин Дымович и бросил письмо от издателя в очаг — на растопку. Новый роман он, разумеется, сочинит, только сначала поужинает. Улыбнувшись в предвкушении, он выдохнул струю пламени, поджигая дрова под вертелом, на который только что насадил очередную впечатлительную девицу, начитавшуюся романтичных книжек о драконьей любви.

И снег укрыл их

На Авалон пришла зима — за одну ночь, с морозом и метелью. Яблони стонали, сгибались под тяжестью снега, роняли в сугробы розовые, недоспелые плоды.

«Это даже красиво», — подумал Артур.

— Совсем Мерлин с ума сошёл! — бормотали тюлени-шелки, скользя по льду к морю.

Артур вздохнул, кутаясь в плащ. Тюленями хорошо, они могут уплыть отсюда. А он прикован к этому проклятому острову.

Два пленника Авалона — король и его волшебник. Нет, в этой зиме Мерлин не виноват. Его безумие проявляется исключительно в те моменты, когда надо объяснять Моргане, куда подевалась её коллекция заспиртованных амфибий или почему на клумбах вместо роз выросла конопля. В остальное время разум Мерлина разил острее Экскалибура. Который бы сейчас весьма пригодился — в качестве ледоруба.

У берега вмёрзли в лёд обломки лодки. Той самой, которую Артур с Мерлином построили в тайне от Морганы, чтобы сбежать с Авалона. Волшебник уверял, что лодка выдержит самый жестокий шторм, но лёд смял судёнышко, как скорлупку.

Артур отвернулся и зашагал к пещере Мерлина. По крайней мере, там всегда горит огонь. Снег противно скрипел и набивался в башмаки, отвыкшие от холода руки болели.

— Мерлин! — позвал Артур. — Где ты?

— Его здесь нет. — От погасшего очага поднялась старая женщина. Седые волосы обвисли прядями мха, выцветшие глаза слезились.

— Моргана?! — Артур отшатнулся. Преображение вечно молодой волшебницы ужасало. — Что с тобой случилось? Где Мерлин?

— Я его отпустила. Пусть летит за море. Надеюсь, ему там ощиплют перья!

— А меня ты отпустить не могла?

— Тебе нечего там делать, Артур. Ты не нужен людям, они и без тебя прекрасно справляются. Зачем ты хотел сбежать? Неужели тебе плохо на моём острове?

— Тебе не понять. Я человек, Моргана. Бессмертие — это не для меня. Я хочу состариться и умереть.

— Да будет так, — она печально улыбнулась. — Но я не отпущу тебя. Мы состаримся и умрём вместе, муж мой. В один день. Ты, я и Авалон.

— Но почему?!

— Потому что однажды я обещала, что сделаю для тебя всё, исполню любое желание. А ещё потому, что я люблю тебя. Пойдём, муж мой, погуляем под яблонями в последний раз.

По заснеженному саду, спотыкаясь и поддерживая друг друга, брели старик и старуха. На поляне, где они когда-то целовались и танцевали, силы их покинули. Старик лёг, привалившись к треснувшей от мороза яблоне. Старуха опустилась рядом, положив голову ему на грудь.

И снег укрыл их.